САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

heart Eidolon Tree "Трилогия"

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:58 #16 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
2. Профессиональная этика шрамов.

Они занимались сексом.
Горячо и ритмично, кожа к коже, двигаясь с привычной расслабленностью. Возможно, оттого что они уже столько раз это делали, это было так хорошо.
Шульдих вцепился в простынь, приоткрыв рот словно для стона, но не издал ни звука, лишь закусил нижнюю губу и резко выдохнул. Правой рукой Кроуфорд нежно перекатывал между пальцев его сосок, и Шульдих дрожал всем телом - чувствительным сейчас до самой крайней грани - под этой лаской. Надо было сделать усилие, чтобы потянуться и прикоснуться к спине Кроуфорда, он ведь помнил, как тому нравится, если провести по коже самыми кончиками ногтей.
Шульдих резко выпустил простынь, обхватил спину Кроуфорда руками:
- О, Боже, я сейчас кончу... - он задыхался, все тело сводило напряжением. - Стой. Брэд, просто остановись на секунду.
И Кроуфорд остановился - движение его бедер замерло, пока он целовал Шульдиха в щеку, целовал его висок, лоб.
Когда Шульдих почувствовал себя способным справится с ощущениями, он сказал Кроуфорду продолжать. Он настолько потерялся в собственном удовольствии, что уже и не вспомнил, как собирался добавить немного удовольствия и Кроуфорду. Не просто было такое помнить, когда каждый выдох Кроуфорда ложился ему на кожу, заставляя вздрагивать раз за разом. И когда Шульдих кончил, это было словно разряд высокого напряжения по нервам, резкий и почти неожиданный экстаз.
А потом его тело расслабленно обмякло под Кроуфордом, все еще двигавшимся внутри, потом Шульдих с улыбкой потянул Кроуфорда на себя, вовлекая в поцелуй.
- Иногда просто крыша едет от того, насколько ты хорош.
Они целовались и смеялись, и снова целовались, и Шульдих был совсем не против, когда Кроуфорд так и кончил внутри него.
После еще нескольких ленивых поцелуев Кроуфорд уснул, откатившись в сторону. Но перед этим легко поцеловал шрам на левом запястье Шульдиха.

Кроуфорд был отличным любовником, внимательным и умелым. У Шульдиха никогда не было поводов жаловаться на сексуальную сторону их отношений, ведь их отношения и строились на сексе.

Шульдих потащился в ванную.
Воспользовался туалетом, затем плеснул в лицо холодной воды, поглядывая на себя сквозь завесу волос.
Ему всегда нравилось то, что он видел в зеркале. Высокие скулы и узкий подбородок придавали его лицу форму сердца. Его крашеные в рыжий волосы были обрезаны в неровной стрижке. Линии его рта были слишком нежными, как для мужского лица, и были моменты, когда Шульдих отмечал их несомненное изящество.
В конце концов он отвел взгляд от собственного отражения, однако, поворачиваясь, еще полюбовался игрой перекатившихся под кожей мышц пресса, прежде чем вернуться в спальню.
Он позволял себе некоторую самонадеянность. Он знал, как выглядит, и знал, каким его видят все вокруг. И, вероятно, именно это - его тело, его внешность - удерживало Кроуфорда с ним.
Кроуфорд уже глубоко спал, раскинувшись на половину кровати. Шульдих собственническим жестом провел рукой вдоль его тела, улыбаясь и ощущая исходящее от его разума давление сна.
Пройдет месяц, по меньшей мере, до следующего дела. Так они обычно работали. Всего лишь небольшой тайм-аут, просто чтобы удостовериться, что никто ничего не заподозрил.
Так что, сейчас Шульдиху, в общем-то, было совершенно нечем заняться.
Ночь. А у Шульдиха сна - ни в одном глазу.
Фарфарелло что-то напевал в своей клетке. Наги спал сном без сновидений. Кроуфорд принял свое снотворное и, скорее всего, беспробудно проспит на несколько часов дольше.
И Шульдих начал думать. И вспоминать.
Он не хотел думать, не хотел вспоминать. Но ночью, когда дом замирал, когда мир становился тише, чем он был обычно, Шульдих ничего не мог с этим поделать.
Шульдих ненавидел думать.
Он вспоминал свое возвращение домой из госпиталя. Вспоминал, как Кроуфорд заботился о нем, как разговаривал с ним - спокойно и разумно. Он вспоминал, как эти разговоры расставили все по местам. Он вспоминал свои размышления о Боге - в постели, которая могла стать смертным одром; и свое желание плюнуть Богу в лицо.
Как посмел Бог сотворить такое.
Как посмел Бог сотворить такое с ним.
Человека без морали, человека без сердца, человека, который развлекался, причиняя боль другим, он заставил... плакать от неразделенной любви.
Какой изощренный идиотизм.
Шульдих повернулся и обнял Кроуфорда, прижался к нему теснее.
- Люблю тебя, - сказал он ему в затылок. - Но ты ведь и так это знаешь, да?
Он уткнулся лбом Кроуфорду в спину. Прямо напротив лица были рубцы старых шрамов. Один был от пули, слишком быстрой, чтобы успеть от нее увернуться. Еще один - от чудесных наставников Эссцет. И один - от автокатастрофы.
У них у всех были шрамы. Даже у Наги были. Но Наги никогда не говорил, кто ему их оставил. Шульдих и так знал, естественно. Просто из элементарного уважения к правилам, и только лишь, он не говорил этого остальным.
Никогда не делать того, что может нанести вред команде.
Шульдих криво усмехнулся.
- Мы ничто друг без друга. Я - ничто без тебя.
Он уже почти задремал. Его сознание слегка очистилось, поплыло.
А потом снова накатило беспокойство и, так или иначе - ощущение безысходности.
Действительно ли он ничто без Кроуфорда? Так это все действует? Он теперь что, его личная собственность? Просто, мать его, боец, который всегда под рукой? Удобный для траха.
А его самого это устраивает? Готов ли он прожить остаток своей ебаной жизни, как сучка Кроуфорда?
Шульдих накручивал и накручивал себя, со все возрастающей жестокостью. Он обнаружил, что уже до ломоты сжал зубы, до боли впился ногтями в ладони.
Он же любил Кроуфорда, правда любил.
И пусть Кроуфорд не любил его в ответ.
Он уже привык к этой херне. Это была допустимая ситуация. Это была приемлемая ситуация. Он не нуждался в этой любви, как в ответной плате за собственную любовь, он вообще не нуждался ни в чем в этом чертовом мире. В этом мире не было ничего, что он не смог бы сделать, проконтролировать, трахнуть или убить. И ему не нужна ответная любовь какого-то одного идиота, чтобы почувствовать себя лучше. И не нужен весь этот чертов мир, чтобы сохранить рассудок.
А боль росла, становилась сильнее. А он продолжал вспоминать.
Шульдих передвинулся на кровати. Его охватило чувство... он почувствовал... что-то, что едва удалось сдержать.
Он сел и заскрежетал зубами. Он так свихнется.
Надо как-то слить это все. Как-то развлечься. Ему нужно что-нибудь, на чем можно сосредоточиться, до того, как у него поедет крыша и он уничтожит все то, над чем работал, то равновесие, которого удалось достичь в отношениях с Кроуфордом, и которое так тяжело было удерживать.
Так, блядь, почему же он чувствует себя так, словно... чувствует, словно... словно сходит с ума?
Он соскочил с кровати и заметался по комнате. Чувство безысходности нарастало и нарастало, пока он в итоге не вышел из спальни, закрыв за собой дверь настолько тихо, насколько смог - сопротивляясь желанию громыхнуть ею со всей силы.
Ему хотелось рычать на людей, хотелось орать на них. Ему хотелось взять нож, воткнуть его острие в чью-нибудь тушу и вернуть себе ту часть своего сознания, которую заглушали визгливые вопли, долбящиеся с внешней стороны его черепа.
Люди. Почему они, блядь, такие? Такие охуенно шумные? Такие охуенно самоуверенные? Все, что требовалось с его стороны, это немного скуки. И они сразу же становились покойниками.
Он щелкнул выключателем, зажигая лампы дневного света, и тишину в доме разрушило гудение.
Пчела, огромная электрическая пчела оглушала его, да напевающий разум Фарфарелло, блуждающий в высших материях.
И было острое нервное возбуждение, и была неуемная потребность что-то сделать.
Уже без разницы - что.

Когда Кроуфорд проснулся, это было узнаваемое чувство. Ломкое ощущение предвидения, словно легкий холодок.
Он изучил будущее, петлю событий, замкнутых на себе, развернувшуюся перед его глазами, странных и одновременно очевидных - для него - изменений. Пять минут, начиная с этого мгновения, позволят удержать Шульдиха от попытки накинуться на него с разделочным ножом.
Он прослушал слова, которыми будет успокаивать Шульдиха, внес несколько мысленных поправок в реплики.
Поднявшись, он смахнул выступившие от напряжения капли пота.

Он свернул телевизор с подставки, он расколотил лампу об стену. У него появился длинный-длинный порез на ноге. Он плакал, пока у него не заболели глаза, он уничтожил все, до чего смог дотянуться в пределах видимости. Диванная оббивка была порезана - слишком ровно. На полу был разлит холодный кофе - из кружки, оставленной на столе. Ломанье вещей успокоило его слегка, позволило ему дать выход панике, вызванной жутким чувством собственной управляемости.
И вот, он уже здесь. Шум. Невнятный, непостижимый гул - это мир вокруг думал. И стены его щитов шли трещинами, давали бреши и течи шепотков. Словно щиты превращались в микрофоны. Или еще какие фоны. И он мог слышать их - едва слышные и пронзительные, далекие и неразборчивые. Крутящиеся и крутящиеся вихрем, и жаждущие, и рвущиеся к нему, в него, и пожирающие его мозг своим потоком.

Он не мог дышать.
Он не мог видеть.
Он уже не мог это исправить.

- Шульдих.

Он не мог дышать.
Он не мог слышать.
Он уже не знал, как это сделать.

- Шульдих, посмотри на меня.

Это пыталось уничтожить его, пыталось разломать его на крошечные осколки. Это пыталось разрушить его, убить его, а потом снова убить, и убивать снова и снова, а потом напоминать ему об этом вечно.

Этот шрам говорит о том, что он не любит меня.
Этот шрам говорит о том, что я должен был умереть.
Этот шрам говорит о том, что я бесполезен.

- Шульдих! - голос Кроуфорда приобрел настойчивую резкость. - Смотри на меня, проклятье!

И внезапно - остатки его щитов раскололись, рухнули. Всего одно слово, "нет!" - вырвалось само по себе, без спроса, потрясенно, криком.
Его скрутила судорога. Его затрясло.
Гнев, жажда убийства, боль, одиночество, безысходность отчаянья - весь мир думал вокруг него, разрывая его на куски.

Не забывай, кто я.
Не забывай, кто я.
Не забывай, кто я.


"Пожалуйста, Господи..."
Это был крик его души - молитва, литания.
"Пожалуйста, Господи!"

Люби меня тоже.
Люби меня тоже.
Люби меня тоже.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:59 - 04 Ноя 2012 16:05 #17 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Его руки были с силой сжаты.
Он мог видеть идеальные черты лица Кроуфорда. Его прекрасные, сексуальные глаза - Кроуфорд не надел очки. Лицо Кроуфорда было слишком красивым, чтобы не внушать опасений, оно было бы красивым почти по-женски, если бы не излишек высокомерия, застывший в его обычном выражении. Это было лицо мужчины, ясно, как божий день, что это лицо принадлежало мужчине, и мужчине доминирующему к тому же.
Шульдих мог видеть светло-фиолетовый, исчезающе бледный рисунок вен на белой коже век Кроуфорда.
Идеальный, словно фотоснимок. Или рисунок.
Такой же постоянный. И такой же бесшумный.
И только потом Шульдих понял, что с ним разговаривали все это время. И он все это время слушал, не понимая.
Сначала был голос. Уже потом - слова.
- Все хорошо. Успокойся, все уже прошло.
Кроуфорд притянул его ближе, прислонил к своему плечу.
- Успокойся.
Инструкция. Идеальная. В точности как и все, что Кроуфорд произносит.
Пальцы Кроуфорда проследили мелкий шрам у Шульдиха на лбу.
- Я не должен был позволить ему сделать это. - Кроуфорд говорил так, словно все было нормально. - Ты, возможно, и совершил невероятную глупость, но все равно, избить тебя клюшкой для гольфа - это было уже слишком. Ты не мог работать неделю после этого.
Как всегда - работа прежде всего.
Губы Кроуфорда легонько коснулись этого шрама.
- Я не должен был этого допустить, - повторил он.
Шульдих отстранено подумал, что Кроуфорд, видимо, чувствует себя лучше хоть с каким-нибудь шумом в помещении.
Кроуфорд говорил слишком много, и кроме тех слов, что должны были успокаивать в своем конечном смысле, без всяких оговорок, тема его речи блуждала по всему помещению (Это был дорогой телевизор, тот, что Шульдих разбил. Наверное, им стоит купить другой - один из этих новых, с плоским экраном, он как раз не будет занимать много места в комнате. И новый DVD-проигрыватель - какие фильмы Шульдих хотел бы купить? Возможно, уже скоро у них будет новая работа, и тогда у него не будет так много времени на что-то вроде того, что он сейчас устроил. И он отличный боец, он часть команды. И у них хорошая команда. И у них все хорошо с балансом в команде).
Шульдих не особо обращал внимание на то, что именно говорил Кроуфорд. Пока не почувствовал, как его левая рука тянется Кроуфордом вверх, пока не почувствовал запечатленный на шраме поцелуй.
- Этот шрам означает, что ты принадлежишь мне.
Ценен ровно настолько, насколько может быть ценно хрупкое стекло. Или любимая пара обуви.
Он закрыл глаза, понимая, что сейчас полностью расслаблен, понимая так же, что до этого был, наоборот, словно туго затянутый узел.
А в комнате - полный бардак.
Его дыхание стало легче, и Кроуфорд уже не держал его так сильно. И говорил тише.
- Полагаю, это означает, что ты будешь хорошо со мной обращаться. - Все это где-то далеко-далеко, все это его не касается. Голос Шульдиха звучал устало, надтреснуто - горло было сорвано криком. Мысли путались. - Начисти меня до блеска, чтобы был как новенький, и спрячь на высокую полку. Чтобы не сломался. - У него слипались глаза. Кроуфорд был без рубашки и под щекой Шульдих чувствовал тепло его обнаженной кожи. - Снимай меня иногда, играй мной иногда... повеселись... положи на место... а если я сломаюсь - можешь купить себе нового... в центре... за тридцать-девять-девяносто-пять... и подумать: "Мне все равно был нужен новый".
Шульдих засмеялся, обвив Кроуфорда обеими руками. На мгновение мир вокруг него снова задрожал, угрожая обрушиться еще раз.
Кроуфорд погладил его по волосам, коснулся поцелуем виска.
И тишина вернулась. Снова.
Это было единственное, что Кроуфорд ему давал.
Покой, в котором он нуждался.
* * * *
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:01 - 04 Ноя 2012 16:07 #18 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
3. Работа и Жизнь.

Он давал Наги урок безупречности.
- В нашей работе все, что делается чуть менее, чем безупречно, означает, что ты мертвец.
Это аксиома. Он подразумевал это.
Кроуфорд вытащил пистолет - элегантно, даже не потрудившись сделать это быстро. Выражение его глаз не изменилось. Впрочем, оно никогда не менялось. Точно так же, не меняясь в лице, он убивал - чужая жизнь ничуть его не трогала. Убийство не вызывало в нем вообще никаких эмоций, и раскаяние ему было так же чуждо. Такова была действительность, уже свершившийся факт, нечто рутинное, чем он занимался, на что было отведено четко определенное время. Убийство не было чем-то, в чем он мог бы найти свой кайф, убийство даже не было центром действия.
Шульдих мог бы вспомнить, что склонность Кроуфорда к безупречности во всем обычно бесила его до крайности. Но сейчас он готов был признать, что это может быть и чертовски сексуальным.
- Я никогда не использую пистолет, - сказал Наги, полностью уверенный в своей правоте. Он скрестил руки на груди, глядя куда-то в сторону.
Подростки. Пистолет - это совсем не то, о чем говорил Кроуфорд.
Кроуфорд взглянул на Шульдиха - в его глазах были золотистые искорки, его губы едва заметно дрогнули, как если бы он находил ситуацию умеренно забавной. Он протянул руку и обхватил широкой, сильной ладонью шею Шульдиха, притягивая его для поцелуя - легкого и нежного. Миг. И урок Наги продолжился.
Шульдих напомнил себе, что поцелуи Кроуфорда не подразумевают привязанности. Кроуфорд целует его, потому что ему нравится целоваться.
- Скоро мне исполнится тридцать. Это вершина моей карьеры. Сейчас я физически здоров, но возраст, в конечном итоге, будет подтачивать мои силы. И над тем, что понадобится тебе позже, ты должен работать уже сейчас.
- Это лишено смысла.
Конечно, Наги не поверил ему. Никто из них не поверил.
Кроуфорд останется идеальным до самой смерти.
И урок продолжался, и подобные долгие лекции логично выслушивались Наги с тех самых пор, как он был избран Кроуфордом. Наги привык, что Кроуфорд всегда печется о них, печется о команде, вообще обо всем. И Шульдих тоже привык. А Кроуфорд всегда внушал им, что они должны быть готовы к будущему.
- Не будь идиотом, Наги.
Шульдих просто наблюдал. Не пытался вставить свои пять копеек. К чему бы? Наги думал, что уже и так знает абсолютно все, что Кроуфорд ему скажет, и совершенно не улавливал вкладываемый в слова смысл.
Это очень сложно - учить Наги быть лидером, когда он так привык быть ведомым.
На открытой спортивной площадке мишени были выстроены в линию. Телекинетическим посылом Наги вогнал пули в бумажные сердцевины. Кроуфорд завел лекцию на следующую тему. Кто знает, что день грядущий им готовит?
Шульдих и Наги рассмеялись, переглянувшись.
- Наги, просто прицелься и выстрели.
Голос Кроуфорда сочился незлой, отеческой насмешкой - мол, если это так просто, что же ты не можешь этого сделать?
Шульдих позволил себе едва заметную, самодовольную усмешку. Он был одним из всего нескольких человек на всем белом свете, кому была предоставлена весьма небезопасная привилегия - умение читать язык тела Кроуфорда, улавливать оттенки его голоса.
И пока Наги целился из Глока, Кроуфорд снова заговорил с ним - пытаясь рассредоточить Наги, отвлечь его внимание.
- Ты должен быть в состоянии пользоваться более, чем одним навыком одновременно. А будешь лезть в мешок - умрешь, как только меня не станет рядом.
Шульдих ненавидел, когда Кроуфорд так говорил.
Он вздохнул и отвлекся от занятия. Огляделся вокруг. Хорошо тут было. Япония научила его ценить открытые горизонты.
Шульдих мог признать, что все это очень скоро подойдет к концу. Наги - еще не мог.
Это была такая своеобразная магия команды, вроде того. У каждого было свое место, свой профиль. И каждый был идеален в своей области.
Шульдих почувствовал, что его потянули за руку, обняли за талию - почти галантно.
- Почему бы тебе не продемонстрировать Наги, как это делается?
Кроуфорд был достаточно высок, чтобы смотреть на него сверху вниз. И что это за флиртующая улыбка?
Шульдих передернул плечами. В зеленую ткань его френча уже начала набиваться пыль.
- Настроение не то, - он поднял воротник, закрываясь от ветра.
Сомкнутые у Шульдиха за спиной, руки Кроуфорда сжались немного теснее, сокращая расстояние между их телами.
И это было приятно - тепло. Кроуфорд наклонился, без единого слова коснувшись поцелуем края уха, и вернулся к обучению Наги. В конце концов, тут было не так уж много людей. Несколько машин, проехавших мимо, несколько прохожих, чьи мысли витали в облаках.
Небо было белым, с редкими облаками, а ветер - пронизывающе-холодным. Осень. Меньше всего Шульдих любил именно осень.
Еще раз он перехватил взгляд Кроуфорда. Взгляд задержался на какое-то время, но Кроуфорд продолжал говорить с Наги.
Это даже не обсуждалось, это должен был быть Наги - по умолчанию. Когда Шульдих без интереса спросил "почему", Кроуфорд сказал, что если это будет Шульдих, то вероятнее всего, он умрет в то же самое время. Шульдих еще отпустил легкомысленный комментарий, мол, как это все романтично. На самом деле ему было все равно. Он не был лидером. Он не был ведомым. И если он как-нибудь переживет возможную смерть Кроуфорда, ну, он, наверное, просто оставит Фарфарелло и Наги на обочине, а сам свалит.
Заберет все их деньги и просто свалит.
Позже, по всей видимости, еще будет беседа о том, как разговаривать с человеком, который лжет, как смотреть человеку в глаза. О расширении зрачков и точках их фокусировки, о модуляциях голоса, об отсылках к религии, о том, на чем концентрируется внимание.
Не зацикливайся, не пялься на левую руку, когда правая собирается перерезать тебе горло.
Шульдих пнул гальку, сковырнул носком ботинка немного травы. Пальцы Кроуфорда отвели с его щеки прядь волос. Кроуфорда сегодня так и тянуло на прикосновения.
Несколько поцелуев и лекцию-другую спустя, Шульдих понял кое-что.
Даже, точнее сказать - осознал кое-что.
Все происходило как по трафарету - Кроуфорд что-нибудь говорил Наги, подводил какой-то итог или делал замечание, и почти произвольно тянулся и прикасался к Шульдиху, ловил его взгляд или улыбался ему. А если говорил ему что-то, это обязательно вызывало у Шульдиха смех. И когда он это осознал, то почувствовал себя крайне польщенным.
Это было приятно - знать, что тебя все еще находят заслуживающим соблазнения.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:11 - 04 Ноя 2012 16:14 #19 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Прихожая снятого ими дома, середина дня. И долгий, нежный настойчивый поцелуй, полученный Шульдихом прямо сейчас - безупречен.
Шульдих был прижат к дверному проему, с внешней стороны двери их новой спальни. Он нашаривал дверную ручку, он промахивался несколько раз. А когда, наконец, нашарил - не смог вспомнить, в какую сторону она поворачивается, должен он ее толкнуть или потянуть на себя.
Ни Шульдих, ни Кроуфорд не открывали глаз. Плавно, без видимого усилия, Кроуфорд потянулся и обхватил запястье Шульдиха, переместил его руку таким образом, чтобы было удобнее. Плавно, без видимого усилия, он повернул ручку в нужную сторону и толкнул дверь внутрь.
Шульдих отстранился ровно настолько, чтобы улыбнуться и пробормотать:
- Показушник.
Белые смятые простыни, и двое мужчин на них - не совсем спящие, не совсем в объятиях друг друга. Шульдих устроил шею на руке Кроуфорда, а тот играл короткой прядью волос у Шульдиха за ухом.
Час назад они должны были заказать ужин. Возможно, Наги проявил немного инициативы и заказал себе какой-нибудь еды. Возможно, он даже не забыл покормить Фарфарелло.
Шульдих закрыл глаза и подумал про себя, что Кроуфорд, определенно, кошатник.
Перебравшись за компьютер, Кроуфорд решил, что они уже достаточно бездельничали, и прошелся по всем их электронным адресам, чтобы подобрать наиболее подходящую работу. Он сидел у компьютера какое-то время, прощелкивая письмо за письмом, и не сдержал раздраженного вздоха.
- Хм? - отозвался Шульдих с кровати.
- Если у меня будет возможность поубивать всех людей, которые присылают нам спам, я это сделаю.
Шульдих рассмеялся.

Иногда было такое ощущение, что работа фактически вмешивается в их жизнь, а иногда - наоборот. Они были странными, подобные повороты событий.
Человек за столом был олицетворением глупости среди дельцов, позволяющей им думать, что у них есть связи в криминальном мире. Он был абсолютно в себе уверен. Он был абсолютно уверен, что имеет дело с безмозглыми шестерками, абсолютно уверен, что каждая, даже самая незначительная, сказанная им ложь останется незамеченной.
Шульдих с улыбкой скользнул к Кроуфорду, приблизил к его лицу губы, обняв с наигранной страстью:
- Настоящий дебил, - прошептал он.
Кроуфорд вернул улыбку и потерся щекой о волосы Шульдиха.
- Я знаю, где она. - Шульдих смял в руках ткань костюма Кроуфорда. - Это легко.
Глупец бизнесмен изобразил на лице отвращение. Он понятия не имел, что нанял для своей защиты педиков.
Шульдих со смехом поцеловал Кроуфорда в щеку и разжал объятья.

Всего лишь вопрос уровня профессиональных навыков. Не было нужды устраивать бойню, не в этот раз.
Ох, ну, так ведь намного веселее!
- Мне это нравится... - и не то, чтобы голос Шульдиха мог убедить в обратном.
- Я в курсе, - сказал Кроуфорд.
Шульдих вытащил нож, наклонился ближе, поймал ее взгляд. На его губах играла легкая улыбка - чуть высокомерная, чуть игривая. Он не моргал. Фарфарелло придвинулся в тот же самый миг, и выражения их лиц стали идентичны.
Дело сделано.

Офис был хорош. В очень "современном стиле".
Кроуфорд вежливо улыбался человеку, с которым заключил сделку, тот пребывал в процессе осознания, и этот процесс во всех подробностях отражался на его лице.
- Так что, как вы видите, это было бы в ваших же интересах. - Тон голоса Кроуфорда остался ровным, и осталась ровной ткань его брюк, когда он встал.
В аквариуме, вмонтированном в стену, медитативно пузырился нагнетаемый компрессором воздух, превращая движение золотых рыбок, с их лениво развевающимися в воде яркими плавниками, в поистине завораживающее зрелище.
Темно-серые стены и пол в тон. Черная, блестящая крышка стола, с единственным журналом для записи посещений на ней и компьютером. Бизнесмен за столом сохранял невозмутимость - она позволяла ему выгадать время, чтобы определиться с собственными реакциями.
Конечно же, для этого было уже слишком поздно.
Шульдих вытащил из внутреннего кармана кассетный мини-плеер и скользящим движением запустил его через эту отполированную до ослепительного блеска, черную поверхность стола. Бизнесмен и пальцем не пошевелил, чтобы включить запись.
- Ложь. Вы лжете. Вы не могли этого сделать. Только не со мной. Я нанял вас.
Еще три минуты. Кроуфорд решил проявить немного доверия к команде и улыбнулся:
- Если я лгу, тогда не произойдет ничего страшного, если вы прослушаете кассету.
Безупречно вежливо, безупречно корректно. Он не опускался до театральных угроз, но угроза реальная подразумевалась.
Почти две минуты.
Бизнесмен нагнулся к столу, повернул к себе и включил плеер.
Из динамика донесся чей-то отчаянный голос. Молодой и женский. Приглушенный и умоляющий, ломкий от страха. Голос сорвался в крик и запись закончилась. Кроуфорд одарил бизнесмена очень вежливой улыбкой и развел руками.
- Вы не создаете впечатление человека, обремененного отцовскими чувствами, но я подозреваю, что это, все же, окажет на вас воздействие.
Так близко сейчас, слишком близко. Меньше минуты осталось. И в этом Кроуфорд находил своеобразный оттенок того удовольствия, которое он получал от всей ситуации в целом.
Позади него, образуя скошенный треугольник, стояли Шульдих, Фарфарелло и Наги. Шульдих, одетый вызывающе броско, в своем уродливом зеленом френче и белых брюках. Наги, одетый в обычную повседневную одежду, черные джинсы и темную тениску, которые словно заявляли: "Я не влюблен". Фарфарелло выглядел, как обычно, выглядел так, словно только что покинул стены тематического клуба. В обычных условиях они, скорее всего, остались бы не замеченными, пройди они по улице, кроме, пожалуй, Фарфарелло, с его слишком уж фанатичным видом.
Сейчас. Уже почти.
- Хорошо. - сказал бизнесмен. - Все, что хотите, только верните ее.
Он обошел стол и начал невзначай приближаться к аквариуму. Когда он поравнялся с Кроуфордом, тот отвернулся чтобы отойти прочь.
Кроуфорд слышал шелест ткани, звук, с которым незаметно вынималось оружие.
И в тот самый миг, когда Наги уже открыл рот, чтобы предупредить, но заколебался в последнюю секунду - Шульдих выхватил у мужчины пистолет и приложил его в живот. Прижал его руку к стене и приставил к ладони ствол. А потом Шульдих нажал на спусковой крючок.
Позже Кроуфорд поговорит с Наги об этой заминке.
Раздался громкий крик боли и Шульдих отпустил чужую руку. Мужчина открыл рот и сдавленно захрипел, сжал зубы, глухо застонал и дважды стукнулся затылком о стену, к которой привалился спиной.
- Черти бы вас побрали...
Кроуфорд бросил взгляд на Фарфарелло, которому все происходящее, похоже, казалось забавным.
Но Шульдих еще не вполне удовлетворился. На его лице читался гнев, он бы готов накинуться и выбить все дерьмо из источника их текущего дохода.
Кроуфорд перехватил его в движении, практически оттащив прочь.
- Достаточно, - сказал он спокойно.
Шульдих посмотрел ему в глаза, чуть опустив веки - это должно было определяться как "чувственно", но больше походило на "смертные-муки-обещающе".
Кроуфорд утвердился в решении не отпускать Шульдиха пока. Физический контакт успокоит его.
- Видишь ли, у нас здесь есть покровители. Я не хотел оскорблять твой интеллект, говоря это вслух, но, похоже, ты сам себя оскорбил. - Кроуфорд отвлеченно поддел большим пальцем петлю от пояса на френче Шульдиха. И сжал руки сильнее, когда Шульдих резко рванулся из объятий.
Что произошло бы, отпусти он его сейчас? Внутри его сознания была сцена - мужчина лежал на полу, захлебываясь собственной кровью, ковер пропитался водой из аквариума, и несколько оранжевых и красных рыбок на полу судорожно дергались, умирая.
Кроуфорд прошептал Шульдиху на ухо:
- Он бы все равно не смог убить меня.
Шульдих не сводил глаз с человека, которого все еще хотел прикончить:
- Он должен умереть уже за одну попытку.
Шульдих обладал вспыльчивым нравом, зачастую - чрезмерно. Но Кроуфорд все равно решил еще несколько лет назад, что будет полезно позволять Шульдиху спускать пар понемногу. Даже если клиент будет ранен - что ж, дурная слава тоже приносила свои результаты. И не обязательно отрицательные.

Они отправились в свой новый съемный дом.
Наги отослал информацию их клиенту. Они оставили тело девушки, аккуратно расфасованное в две большие коробки, у парадного входа в дом ее отца. Шульдих намекнул, что отца тоже было бы неплохо потом убрать, и Кроуфорд согласился - да, это было бы разумно. Но это будет потом. А сейчас он хотел чашку кофе.

Прежде всего он поговорил с Наги. Затем убедился, что Шульдих должным образом устроил Фарфарелло. После этого решил, что кофе подождет, пока он не поспит немного. Было почти пять утра. Он может проспать четыре часа и у него еще останется почти весь день в распоряжении. И он не стал напрягать себя проверкой будущего.
Кроуфорд зевнул и начал раздеваться. Он почувствовал обнявшие его руки. И мягкое прикосновение губ к своей коже. И прикосновение щеки.
- Сегодня я спас тебе жизнь.
Хорошо, эту игру он знает.
- Оу. Правда?
- Ты не давал мне быть сверху из-за возраста, - не позволяя Кроуфорду развернуться лицом к лицу, Шульдих начал помогать ему расстегивать пуговицы на рубашке. - И я требую расплаты.
* * * *
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:13 #20 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
4. Чуть больше, чем...

Это должен был быть обычный вечер. Наги был не у себя, Фарфарелло очень даже в себе, Кроуфорд читал, а Шульдих смотрел телевизор.
Незамысловато.
Никакой работы до тех пор, пока оплата за последнее дело позволяла ни в чем себе не отказывать. Обычно они вообще не брали заказов, пока не начинали нуждаться в деньгах. Существовал порог безденежья, который Кроуфорд всегда отслеживал, и когда они к нему приближались, они брали заказ, шли и зарабатывали еще денег. Слишком много работы - и они рисковали привлечь внимание криминального мира, недостаточно - и они могли оказаться на мели. Это был баланс, который им было необходимо соблюдать.
Кроуфорд мимоходом бросил взгляд поверх края своей книги, просто чтобы быть в курсе, чем занимается Шульдих.
Шульдих развалился на их кровати. Колени согнуты - одно вверх, второе в сторону, руки закинуты под голову. Он смотрел какой-то боевик, и не смотря на то, что там была перестрелка, он смеялся.
- Пф, вот так. Прямо туда.
Он изобразил воображаемый пистолет пальцами правой руки, прицелился в голову главному герою, который уходил из-под линии обстрела на экране телевизора, и нажал спусковой крючок. Ему опять было смешно.
Кроуфорд пришел к выводу, что с некоторых пор ему вполне нравится улыбка Шульдиха. Распутная, безрассудная и заразная. И самодовольная настолько, что сразу становилось ясно - неуверенности в себе там места нет.
Взгляд Кроуфорда скользил по Шульдиху, устроившемуся поудобнее. Небрежная поза скрывала заключенную в расслабленном сейчас теле силу. Кроуфорд видел, как это тело движется в драках, в перестрелках.
Шульдих перехватил устремленный на него взгляд и послал Кроуфорду особую улыбку.
- Брэд, ты опять смотришь на меня так.
- Ну, ты опять выглядишь так.
В вынужденном бездействии была своя прелесть. Не такая, что присутствовала в работе, но все же, она была.
Кроуфорда посетило ощущение идилличности собственной жизни. Люди, которые его окружали, относились к нему с должным уважением. Вся работа, которую он выбирал сам, соответствовала его навыкам. И любовник, которого он пустил в свою постель... ну, скажем так, обожал его. Его жизнь была выстроена идеально, именно так, как он всегда хотел.

На этот раз они остановились в довольно уютном месте. Дом на окраине города, умеренная рента. Достаточно обособлено от соседей. Три спальни и весьма глубокий подвал. Он не были в своем постоянном доме уже почти три месяца. Но это было нормально, у них не было особой нужды возвращаться "домой" слишком часто. Это было всего лишь место, куда они ехали в случае длительных перерывов в своей деятельности. Так что, этот дом был хорош, как и любой другой.
С претензией на оригинальность. Со старинной коричневой крышей, покрытой заплатами, затертой дверью, кухней, использовавшейся исключительно для разогрева остатков ресторанной еды, заказанной днем ранее. Кухня была маленькой, но она вполне удовлетворяла их потребностям.
Наги потребовал комнату, в которой оказался максимум точек выхода (и что важнее всего - выход телефонной линии), и немедленно закрыл и замкнул за собой дверь. Фарфарелло первым делом был заперт в подвале. У них не всегда в распоряжении были подобные удобства, так что, это считалось дополнительным плюсом.
Все было на своих местах, все контролировалось и прослеживалось. Кроуфорд видел это. Так что, он не стал напрягать себя проверкой того, что принесет будущее в ближайшие недели. Ежедневный ход событий был и так вполне предсказуем.

Шульдиха одолевала невнятная тревога. Слишком тихо и спокойно. Взгляд зацепился за видимую через кухонное окно часть дороги. Отвести его казалось невозможным. Словно зачарованный, Шульдих рассматривал зернистую текстуру дорожного полотна, наблюдал, как по обочинам прибивает к земле траву с газонов каждой падающей на нее каплей дождя. Где-то в отдалении думал город.
Он переступил с ноги на ногу, попробовал перевести взгляд с дороги на что-нибудь другое. У него не получилось. Зрелище был гипнотическим, ритмичным, предсказуемым и намного более безопасным, чем попытка переключить внимание на окружающих его людей.
На вечно унылого Наги.
На чрезмерно религиозного Фарфарелло.
На безупречно беззвучного Кроуфорда.
И он продолжал сосредоточенно всматриваться в движение травы. Такое состояние находило на него время от времени - хочешь одного, делаешь другое. Но, учитывая не покидающее его никогда журчание чужих голосов, безопаснее было просто смотреть.
Когда к его плечу приблизилась рука Кроуфорда, он инстинктивно дернулся в сторону, словно уходя от атаки.
- Шшшш, это всего лишь я.
Шульдих неровно выдохнул. Он уже был способен повернуть голову, но зрение поплыло, и он все еще хотел вернуться к относительно безопасному созерцанию дождя.
- Все хорошо. Идем в кровать.
У Шульдиха появилось странное ощущение, что если он перестанет смотреть на улицу, она просто исчезнет.
- Идем.
И он позволил себя увести.

Стандартным способом Кроуфорда уводить его от срывов был секс.
Иногда Шульдих чувствовал себя оскорбленным. Вот он, готовый поехать крышей, и Кроуфорд все равно хочет его трахнуть. Приходилось постоянно напоминать себе - это то, о чем они договорились, это лучшее, что он может сделать.
Редко бывало лучше, чем сейчас, именно в этот момент. Неспешные дразнящие прикосновения, неспешные поцелуи, все было чутко, как никогда. Выгибаясь на простынях, он почти потерялся в наслаждении. Так это было.
Руки Кроуфорда приспустили резинку его штанов, погладили под бельем. Шульдих повернул голову набок, когда Кроуфорд приник к его шее с поцелуем. Дыхание стало глубже, возбуждение дизориентировало. Он бездумно притянул Кроуфорда вниз, чтобы прошептать: "я люблю тебя" - ему на ухо.
- Шшш.
Кроуфорд потерся щекой о щеку Шульдиха, потянулся, чтобы поцеловать его плечо. Успокаивающе. Шульдиху должно было бы это понравится, должно было ощущаться нежностью, это должно было дать чувство заботы о нем.
- Люблю.
- Перестань.
Они не останавливались, они продолжали касаться друг друга. Но к Шульдиху пришло ощущение пренебрежения.
- Почему ты не даешь мне говорить это? - он услышал напряженную требовательность в собственном голосе. Он оттолкнул Кроуфорда, мгновенно вспыхивая. - Если ты об этом знаешь, какого черта не позволяешь мне это говорить?
- Шульдих, уймись.
- Нет. - Он оттолкнул Кроуфорда полностью. - Да пошел ты, и не подумаю.
Он скатился с кровати, более или менее одетый. Отмерил шагами расстояние до стены, развернулся. Он был в ярости - намного более сильной ярости, чем та, что случалась с ним, когда он был помоложе.
- Проклятье, Брэд. Я хочу это говорить.
Кроуфорд перекатился на его сторону и ответил не менее яростным взглядом.
- Нет.
- Хорошо. Почему, к черту, нет?
- Я не хочу, и этой причины тебе достаточно.
- Нет. Не достаточно. - Шульдих экспрессивно взмахнул руками от все разгорающейся злости. - Я люблю тебя. Я влюблен в тебя. Я люблю-люблю-люблю-блядь-люблю тебя. Дай мне это говорить. Дай мне это говорить, хотя бы, во время секса.
- Шульдих, успокойся, мать твою, сейчас же.
- Пошел ты.
- Проклятье, Шульдих.
- Пошел ты, - прошипел он. - На хуй. Почему ты не даешь мне это говорить, хотя бы, когда мы трахаемся? Почему? Это что, так сильно тебя отталкивает? - он почувствовал, как накатывает слабость. - Почему? - в голосе появились просительные нотки. - Хотя бы, во время секса, Брэд, пожалуйста.
- Нет.
Стало трудно дышать.
- Пожалуйста... - он закрыл глаза, сжал пальцы в своих рыжих волосах и снова посмотрел на Кроуфорда. - Ну, пожалуйста, а? Пожалуйста, только во время секса. Я обещаю. Брэд, это же все, чего я прошу. Тебе не надо говорить мне это в ответ, тебе даже чувствовать в ответ ничего не надо. - Он опять закрыл глаза. Сердце колотилось так быстро, он не мог нормально вдохнуть, он чувствовал подступающий гул, - ...дерьмо.
Он шагнул обратно к кровати и сел на край, обхватив голову руками.
- Пожалуйста...
Слова срывались вместе с дыханием, неконтролируемо.
Кроуфорд положил руку ему сзади на шею, начал бережно разминать сведенные мышцы. Он сидели в тишине несколько минут.
Обнаженный по пояс, удерживающий голову на весу руками, с глухой пульсацией боли в висках и области лба, Шульдих просто сидел неподвижно, а мысленное эхо подбиралось все ближе и ближе.
Кроуфорд очень нежно прикоснулся к волосам, привлек его ближе к себе, заставляя откинуть голову на плечо.
- Отложим это на потом.
Шульдих согласно кивнул.
Все нормально, все идет согласно установленному порядку. Кроуфорд позаботится обо всем. В работе и развлечении, в насилии и сексе - все под контролем.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:16 - 04 Ноя 2012 16:17 #21 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Выстрелы. Вонь горелого пороха, ее можно попробовать на вкус, разве что звук вы не услышите - несколько пуль, бесшумно прошивших воздух.
Это был контракт на уборку мусора. Освещение в офисе оставляло желать лучшего. Это было первое, о чем позаботился Наги. Им не нужен был свет, чтобы снять их цели.
Наги одел очки, некий аналог прибора ночного видения, и прошел среди изломанных тел, Фарфарелло уже вырезал все, что двигалось, а Шульдих перестрелял все, что думало. Он начал двигаться обратно, в другую от Кроуфорда сторону, готовый положить всех и каждого. Кроуфорд схватил его за руку, резко дернув к себе.
- Скажи им, чтобы не двигались.
"Им" означало - команде.
Кроуфорд сохранял полную неподвижность какое-то мгновение, затем вытянул руку, так и не сдвинувшись с места, навел дуло пистолета на невидимую цель и нажал на спусковой крючок. В полном безмолвии, но не совсем в тишине - тишину нарушил приглушенный хлопок выстрела. Раздался громкий вскрик, полный страха и боли. И разум Шульдиха смаковал богатый букет человеческой смерти.
- Классный фокус, - сказал он Кроуфорду на ухо. - Монетку из-за уха вытащишь, а?
- Я предпочту другой фокус для твоего уха.
- О, да неужели? - Шульдих прихватил губами маленькую родинку у Кроуфорда на шее. - Обязательно продемонстрируешь мне его позже.
Они разошлись в стороны, бегло вычисляя оставшихся идиотов, которым пришло в голову, что они будут легкими мишенями.

Они ждали в машине, пока Наги и Фарфарелло делали в здании контрольную зачистку. Остался всего кто-то один и, как обычно, этого-то последнего было хрен найти.
Шульдих отказался говорить им, где он прятался. Ему хотелось провести немного времени наедине с Кроуфордом, и он решил, что это достаточно забавно - спровадить Наги и Фарфарелло под таким тупым предлогом.
Шульдих повернулся к Кроуфорду резко и решительно, улыбаясь ему лучшей своей иди-ко-мне улыбкой.
- Итак, что там с тем фокусом?
Кроуфорд приподнял брови.
- Не рассчитывай, что они будут долго возиться с последним.
- Ну, так или иначе, достаточно долго, чтобы мы могли начать. - Он протянул руку и ухватил отворот пальто Кроуфорда.
Они целовались. Первый поцелуй был нежным и неторопливым. Второй - стал голодным, языки сплетались в их ртах.
Шульдих отстранился, сверкая глазами:
- Не думаю, что я хоть когда-нибудь кого-то целовал так, как целую тебя.
- Хорошо. - Кроуфорд констатировал это, как факт. - А теперь скажи Наги и Фарфарелло, где наша пропажа.
- Нет, - нагло заявил Шульдих. - Не хочу.
- Шульдих...
Тон Кроуфорда был предостерегающим. Шульдих прекрасно знал, что попробуй такую заявку сделать Наги или Фарфарелло, они, вероятнее всего, были бы раскатаны по полу ровным слоем в ту же секунду. Но он был тем, кого Кроуфорд трахает по ночам, и у него были некоторые привилегии.
Ни один из них ничего не говорил с минуту. Под жестким взглядом Кроуфорда улыбка Шульдиха померкла, незадолго до того, как он, наконец, смягчился.
- О, ну и ладно. С тобой уже и пошутить нельзя, - он преувеличенно демонстративно изобразил разочарование. - Счастлив?
Шульдих обшарил карманы в поисках сигарет. Наконец, он их обнаружил, напомнил себе начать уже держать их все время в одном в одном кармане, и подкурил.
- Будешь?
Кроуфорд отрицательно покачал головой, продолжая наблюдать за входом в здание.
- Одежду поправь.
И Шульдих откинулся на спинку водительского сидения и докурил, пока было время.
Если предчувствие Кроуфорда не обмануло, а оно никогда не обманывало, Фарфарелло только что обнаружил пропажу. Вероятно, убивать его он будет с излишним энтузиазмом, и это означает, что у Наги Фарфарелло будет время передислоцироваться и встретиться возле машины.
Но было бы намного забавнее, если бы они все еще торчали в этом здании, увиливая от пуль.

- Ну, почему, к чертям, нет?
Шульдих требовал ответа снова и снова. Шульдих скрипел зубами. Шульдих орал на Кроуфорда.
Кроуфорд досчитал до десяти и ледяным тоном сказал еще раз:
- Потому что я так сказал.
- Но почему даже во время секса? Почему даже тогда? Я никогда не скажу это при посторонних. Ты и так уже знаешь. Черт, в этом нет никакого смысла, и это меня с ума сводит, Брэд, - голос Шульдиха дрогнул.
- Хватит. Просто, прекрати уже.
И Кроуфорд сдался. Вышел из комнаты. Он ушел в свой кабинет и закрыл дверь. Поразмыслив с мгновение, замкнул ее. Он достал бутылку бурбона и уселся, готовясь хорошенько напиться.
Выдохнутый воздух обжег алкольными парами. Он потянулся в кресле и уставился в пространство перед собой.
Обдумывать сейчас эту ситуацию он не собирался.
Четыре стакана спустя он почувствовал сонливость, расслабленно развалившись в своем кресле.

Не то, чтобы Шульдих умер без Кроуфорда. И не то, чтобы он безумно жаждал любви Кроуфорда.
Нет, все было не совсем так.
Просто, чем дольше они трахались телами, тем более одиноким становился секс.
Они достигли точки, когда Шульдих после оргазма чувствовал себя намного паршивей, чем до. Было все еще здорово, Кроуфорд никогда не оставлял его неудовлетворенным. Грубо иногда, но это был просто секс, просто то, как они им занимались. Но каждый раз теперь он думал, что может быть... было бы неплохо, если бы это означало чуть больше.
Чуть больше, чем средство для снятия напряжения.
Чуть больше ниточек привязанности.
Чуть больше, словно...
Но все это было таким идиотизмом.
И Шульдих уснул один в постели этой ночью, думая про себя, что было бы совсем не плохо, если бы все было просто чуть иначе.
* * * *
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:20 #22 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
5. Точки надлома

Проникающий в комнату свет, раздражающий даже сквозь закрытые веки, ощущался так, словно он падает не с той стороны, и Шульдих не смог разобраться сразу, почему так, но это создавало неудобства.
Сначала он вспомнил, что они все еще в съемном доме.
Следом - осознал, что спал не совсем на той стороне кровати.
Ах, да, точно - спор.
Он почувствовал, как кровать прогнулась под весом еще одного человека, в тот самый миг, когда жесткие пальцы невесомо очертили линию его челюсти.
- Доброе утро.
Кроуфордов безупречный баритон.
- Оно самое.
Шульдих открыл глаза. Кроуфорд выглядел помятым после того, как спал в рабочей одежде. Он наклонился и поцеловал Шульдиха в губы.
Это означало, что они не будут обсуждать прошлую ночь.
- Немного секса? - предложил Кроуфорд.
- Оу, почему бы и нет, - усмехнулся в ответ Шульдих.
Они одновременно потянулись, чтобы раздеть друг друга, сталкиваясь руками и целуясь.
- Что это у тебя за пунктик с утренним сексом?
Кроуфорд поцеловал Шульдиха и улыбнулся ему в губы:
- Это единственное, что способно сделать утро терпимым.
Шульдих засмеялся, обхватив Кроуфорда руками за плечи, и потянул его вниз. Они закончили с поцелуями, теперь Кроуфорд просто перенес вес на руки, пока Шульдих расстегивал его рубашку. Когда с пуговицами было покончено, Шульдих провел руками от середины груди вверх, к горлу, наслаждаясь ощущением от этого прикосновения.
Это было хорошо, это было так чувственно - оглаживать друг друга руками, прихватывать губами кожу, неуклюже раздеваясь.
Шульдих довольно улыбнулся и закрыл глаза. Стянул с Кроуфорда пиджак, стянул рубашку - почти белые, лишь кое-где на сгибах со следами грязи. Шульдих скинул их на пол, не особо задумываясь над тем, куда они упадут. Кроуфорд втянул в рот кожу не шее Шульдиха и тот издал звук, напоминающий кошачье мурчание, поощряя. Кроуфорд оставил в покое влажный от слюны участок плоти, переключился на место под подбородком, и завершил движение поцелуем в губы.
Вжимаясь друг в друга бедрами, все ближе и теснее, они ощущали жесткость костей и мышц друг друга, и голодную дрожь, что только росла, пока их возбужденные члены терлись друг о друга сквозь одежду.
Когда Кроуфорд отстранился, чтобы снять очки и положить их на ночной столик, Шульдих одним очень скоординированным движением потянулся следом и поймал его, утягивая обратно. С плутовской улыбкой на губах, которую Кроуфорд считал игривой и сексуальной. Шульдих лизнул его в губы, прижал теснее и с почти чопорной важностью, серьезно настолько, насколько он вообще умел, произнес:
- Я люблю тебя, Брэд.
Реакция огорошила Шульдиха и, возможно, такой реакции не ожидал от себя и сам Кроуфорд.
Зарычав, Кроуфорд схватил Шульдиха за волосы и дернул вверх:
- Мать твою, Шульдих, заткнись наконец!
Он толкнул голову Шульдиха назад с такой силой, что тот стукнулся затылком о спинку кровати с неприятным глухим звуком. В голове помутилось от удара.
- Охуеть, Кроуфорд! - зверея, рыкнул Шульдих и, не задумавшись и на секунду, впечатал колено ему в пах.
Кроуфорд среагировал, выбросив кулак Шульдиху в лицо, прежде чем у того достаточно прояснилось в голове. Резко схватил его за горло, взгляд стал острым и опасным, он сжал пальцы и процедил:
- Я велел тебе перестать это говорить. - Каждое слово он проговаривал отчетливо и напряженно, настолько напряженно, что ясно ощущалось, как трещит по швам его контроль, готовый вот-вот полететь к чертям. Его пальцы сжались до такой степени, что Шульдих уже не мог дышать. - Я говорил тебе прекратить, говорил? Говорил?! Проклятье, Шульдих, ты когда-нибудь перестанешь испытывать мое терпение?
Шульдих выхватил из-под подушки пистолет Кроуфорда, намереваясь врезать рукоятью Кроуфорду по голове. Кроуфорд уклонился и выбил оружие у него из руки, пистолет отлетел в сторону. В процессе он был вынужден ослабить хватку, и Шульдих скатился с кровати так быстро, как только мог, закружил по комнате и повернулся лицом к Кроуфорду:
- Ты, сукин сын, ты что, пытался меня убить?
- Смотри, мать твою, я предупреждал тебя. Предупреждал? Я велел тебе не говорить этого, но ты клал на мои слова и все равно продолжал это говорить.
- Ничем не могу помочь, я влюблен в тебя.
Слишком.
Кроуфорд внезапно оказался рядом, прижимаясь к нему уже без намека даже на возбуждение, которое они испытывали ранее. Его руки снова сомкнулись вокруг горла Шульдиха, не позволяя ему вдохнуть.
- Я... велел тебе не говорить это. - Даже видимости от его безупречного контроля не осталось.
Шульдих улыбался ему, он бы расхохотался ему в лицо, если бы мог сделать хоть вдох.
Руки Кроуфорда сжались сильнее, и сжимались все сильнее и сильнее, пока он не осознал, что действительно пытается убить Шульдиха.
И прежде чем остатки благоразумия полностью покинули его, Шульдих собранным и четким движением впечатал кулак Кроуфорду в живот.
- Нравится, когда я такой, да? Да, Кроуфорд? Нравится, когда у меня мозг выебан до такой степени, что я вынужден ползти к тебе, блядь, признай это.
- Признать - что? Черт, что я, по-твоему, должен сделать? Отвести тебя к чертовому психиатру? - в нем еще клокотала ярость, он все еще был не прочь вернуться к драке. - Ой, доктор, можете ему поправить мозги? Только не перестарайтесь, потому что мне он нужен способным хладнокровно убивать, чтобы я мог заработать на нем немного денег до сентября.
Шульдих засмеялся режущим слух, горьким и коротким смехом.
- Катись ты в ад.
И он развернулся, чтобы уйти.
Так далеко, как потребуется, и навсегда.
И Кроуфорд знал.
Кроуфорд развернулся к кровати, обшарил ту сторону, где лежал пистолет, и схватил его.
Он был совершенно не намерен позволить Шульдиху уйти.

Прочь, из их комнаты. Прочь, через парадную дверь и прочь от Кроуфорда. Навсегда, если это вообще возможно.
Шульдих услышал звук выстрела, и это не стало для него неожиданностью. Но когда он понял, что пуля его не задела, он не стал спрашивать, как это понимать, он только прихватил свою куртку и ключи от машины, только проверил, есть ли у него наличность.
Ему надо было уйти.
Ему надо было уйти от Кроуфорда.
Если весь мир сейчас обрушится на него, если даже мир поглотит его без остатка, пожрет его разум и оставит от него лишь бездыханный труп, он только того и будет ждать - с распростертыми объятьями.
Он больше не мог жить так, как он жил, ни единой минуты.

Наги безмолвно стоял в дверном проеме, глядя куда-то себе под ноги.
Кроуфорд смотрел прямо на него.
Наги, наконец, поднял глаза, встречая режущий, злой взгляд Кроуфорда.
Если вы когда-нибудь скажете, что Кроуфорд позволил себе зло посмотреть на Наги, это, скорее всего, будет означать, что вы умрете.
Наги тихо вздохнул и снова опустил взгляд:
- Ты бы пожалел об этом.
* * * *
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:23 - 04 Ноя 2012 16:24 #23 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
6. Отдельные размышления

Мотель, в котором он остановился, принадлежал к разряду дешевых, но приятных мест.
Едва войдя в подобное место, вы бы испытали короткий шок от того, насколько убого все выглядит, и насколько при этом чисто.
Единственная кровать, застеленная цветастыми простынями, душевая и ванная, телевизор с набором стандартных кабельных каналов. Это было место для очень богатых дельцов, не желающих тратиться. Претенциозный, доступный, низкопробный мотель.
Шульдиху это место было по душе. И он сидел за коричневым гостевым столом, смотрел в зазор между занавесками, курил и размышлял.
На самом деле, часть его хотела просто вернуться. Упасть в ноги и просить прощения. Но другая часть - желала, чтобы извинился Кроуфорд.

- Итак, как давно ты в Японии?
- Не так уж и давно.
- У тебя совсем нет акцента.
С улыбкой, как будто он услышал что-то забавное, незнакомец провел рукой по своим рыжим волосам.


В конце концов, он созрел, чтобы заказать какой-нибудь еды (плохой еды, дешевой еды), продолжая сидеть за уродливым коричневым столом и думая.
Итак, что дальше?

Рыжий коснулся его подбородка, склонил голову набок и улыбнулся. Его глаза напоминали кошачьи, когда он не мигая смотрел на него - словно видя насквозь.
- Знаешь, а ты симпатичный.
- Спасибо.
И еще он подумал, что этот рыжий немного напоминает Чеширского Кота.
- Ты веришь в сказки?
- Что?
- Сказки. Ужасные чудовища, прекрасные принцы, все такое... и жили они долго и счастливо? Белые кролики с маленькими часами и коты, исчезающие в воздухе?
Он не выглядел удивленным, он приложил максимум усилий, чтобы не выглядеть удивленным, вместо этого он засмеялся.
- Ну, конечно же, нет. Это просто истории.
- Ну, конечно, - улыбнулся ему рыжий, выглядя при этом очень довольным. - Ты очень похож на одного моего знакомого. Ты ниже, впрочем. Не настолько атлетически сложен... - мужчина снова улыбнулся, потрепав его по щеке. - Но все равно, очень похож, как ни крути.
Он набрался смелости для вопроса:
- Бывший любовник?
Рыжий засмеялся.
- Можно и так сказать... он был моим принцем, в некотором смысле.
- Он тебя спас?
И теперь рыжий выглядел уже веселящимся от души, как если бы он сказал что-то невероятно смешное:
- Да.
Он рассмеялся немного нервно, пытаясь присоединиться к шутке и понять, в чем она вообще заключалась. Но мужчина с рыжими волосами не спешил ему что-либо пояснять.


На самом деле - и спорить-то было не о чем. На самом деле - было очень глупо спорить об этом. В действительности, было достаточно уже того, что он с Кроуфордом. Достаточно было уже того, что он мог оставаться рядом с ним, каждый день. Он и правда не чувствовал, что умрет без Кроуфорда, и его мир вовсе не вращался вокруг Кроуфорда. Нет, Кроуфорд не был всем, что определяло его жизнь. Но Кроуфорд был больше, чем просто временным увлечением, больше, чем просто тем, с кем он трахался. Между ними установились дружеские отношения за все эти годы вместе. Они доверяли друг другу жизнь. И даже если он и не чувствовал себя так, словно он умрет без Кроуфорда, он все равно не имел ни малейшего представления, как без него жить.

- Так что, я полагаю, ты любишь сказки.
- Полагаю, люблю. - И незнакомец посмотрел на него, снова прикоснулся. - Почему бы тебе не пойти со мной?
- Я даже имени твоего не знаю.
- А я не знаю твоего, - лицо перечертила кривая улыбка. - Так почему бы нам не побыть сегодня кем угодно.
- Я не по этим делам.
- Как мило.
Но он все равно пошел следом. Пошел, как на привязи, словно падая в кроличью нору вслед за своим незнакомцем, до самого ее дна.
Они поехали в мотель, в котором, как сказал мужчина, у него была снята комната.
Он был словно в каком-то полубессознательном состоянии почти все время, лишь едва приходя в себя достаточно, чтобы осознавать собственное удовольствие.


О чем он, черт возьми, думал? Пустить свою жизнь под откос, вот так просто? Рядом с Кроуфордом было удобно. Только из-за того, что ему было одиноко иногда... Когда он понимал, что не должен... только из-за того, что были моменты, когда во время секса ему хотелось плакать... потому что он любил Кроуфорда так сильно...

Секс был превосходен, почти пугающе хорош.
Его руки непроизвольно дернулись в путах, удерживающих запястья, он слышал, как спинка кровати отходила от стены и ударяла по ней снова, в такт их движениям. Потерянный в бесконечности, в плену заклятья нежнейшего бархата, волшебства, о котором он и мечтать никогда не смел. Все, что он только мог пожелать, давалось ему еще до того, как он собирался просить.
Это была магия незнакомца, он знал это. Это было что-то, вроде волшебного дара. А когда он выгнулся дугой с бессмысленным вскриком, его уха коснулись губы.
- Господи, Брэд, я так тебя люблю...
Он не стал спрашивать.
Он решил, что если его незнакомец представлял кого-то другого, что ж, значит так ему было лучше.
Пусть мечтает о принцах.
И после этого раздался тихий, самодовольный смех.
- Ты просто душка.
И большой палец чужой руки легко повел по его горлу.
- Брэд...


Шульдих прикрыл глаза.
Затем он встряхнулся и перебрался на кровать. У него было всего два или три небольших приступа - и он нормально справился с ними. Мир только пытался сломать его. Не долго. И он выкарабкался, доказав себе, что не нуждается в Кроуфорде, чтобы жить, несмотря на всю эту лажу.
Он просто привык, чтобы его вели, чтобы кто-то другой брал на себя заботу о происходящем. Он слишком привык, чтобы кто-то давал ему персональные указания, что и как делать, чтобы все закончилось. Кроуфорд только сглаживал углы, делал легче переподтверждение того, кем Шульдих был и есть.
Потрясающее открытие.

- Брэд...
Теперь ощущения становились болезненными.
Он так и сказал.
- Заткнись, - зарычал незнакомец.
Он хотел открыть рот, чтобы сказать что-то еще, но большой палец на его горле с силой надавил.
- Просто молчи.
Это было словно звериное рычание. Незнакомец напротив него превращался.
Из Рыцаря в Чудовище.
- Почему ты не затыкаешься?
Глаза рыжего больше не были полны вожделения и веселья.
Теперь они были полны ярости.
В них была жесткость и жестокость.
Насилие.
А потом в них появилось то, хуже чего уже быть не могло.
В них появился лед.


Шульдиху было, скорее, скучно.
Он лежал в небрежной позе на кровати и изучал потолок. На потолке было темное, цвета старого чая, пятно возле спринклера. Он внимательно рассмотрел его и пришел к выводу, что оно похоже на кровавое, невзирая на то, что он точно знал - это, скорее всего, нелепая случайность, тлеющая сигарета, возможно, маленький пожар в мусорной корзине, то, от чего сработала система пожарной безопасности и часть потолка поменяла цвет из-за воды из спринклера.
Цивильная жизнь была невообразимо нудна.
Делать было нечего. Ничто его не привлекало, не интересовало, не доставляло даже малейшего удовольствия. Он даже решил было раздобыть наркоты, еще до того, как понял, что это уже верх идиотизма. Не было огонька, не было нервной дрожи в позвоночнике. На поверку окружающий мир оказался довольно пресным местом.
Его едва не сбила машина, на второй день его бегства. Но когда машина резко затормозила и Шульдих проанализировал это, он обнаружил, что произошедшее просто оставило его равнодушным.
Он ходил в клубы. Выделяясь там, как белая ворона, в окружении низких и темноволосых японцев, он цеплял мужчин и женщин. Они все были забавными. Привлекательными, в большинстве своем. Но, безусловно, не интересными.
Постными. Нудными. Банальными. Не важно, сколько бы он ни менял формулировку, суть оставалась одна и та же.
Он затянулся своей сигаретой, неподвижно глядя перед собой. Прямо перед ним было окно, через которое просматривалась парковка. Серая и маленькая. Поистине заведение для богачей, с собственной парковкой. Он стряхнул пепел в пепельницу. Машины постояльцев стояли в ряд, с одного конца в другой, такие новенькие и красивые на фоне облезлых деревьев.
Тоска.
Было похоже на то, что во "внешнем" мире ему абсолютно нечего делать.
Он повернул голову и посмотрел на мужчину, занимающего часть его кровати.

Шульдих сжимал хватку на горле мужчины.
Двойная атака.
Силой мысли и кулака.
Почему
ты
не
можешь
молчать?!


И когда мужчина перестал думать, Шульдих перестал убивать.

Впитавшаяся в простыни кровь начала сворачиваться, становясь коричневой, намного темнее пятна на потолке. Зрачки черных глаз были расфокусированы, неподвижные в созерцании вечности. Его волосы были спутаны, а на горле виднелись темные-темные следы - почти такие же темные, как его глаза. Четыре небольшие царапины на груди.
Шульдих достал пачку сигарет, вытряхнул одну, подкурил ее от старой сигареты. Он вздохнул, вдавил в пепельницу старую сигарету и оперся подбородком на руку.
- Что ж. Теперь хотел бы я знать, как мне от тебя избавляться, - сказал он весело.
Реально, это было едва ли не самое интересное, что с ним произошло с тех пор, как он ушел.
Тоска, куда ни глянь.
Не похоже было, что есть хоть какой-то смысл в таком образе существования.
Шульдих искренне пожелал оказаться дома.

Шульдих вошел в их съемный дом. Он не остановился подумать, почему парадная дверь распахнулась так легко, если Кроуфорд всегда настаивал, чтобы они проверяли, заперта ли она. Так что, он открыл дверь и вошел внутрь. Выцветший коричневый ковер с затертыми пятнами, старая-старая мебель и царящая в доме тишина, в которой было что-то неестественное. Шульдих остановился и проверил дом телепатически.
И когда он обнаружил пустоту, он закрыл глаза и улыбнулся слегка разочарованно. И еще немного посмеялся над собой.
Ну, конечно же, дом был пуст. На что еще он рассчитывал с Кроуфордом? Жить долго и счастливо?
* * * *
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:26 #24 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
7. Принц Адольф, так и запишем.

Там было темно, где бы это "там" ни было.
Они взяли его в комнате отеля. Вышли на него по запаху, накинулись на него, как мухи. Он не сопротивлялся, он вообще ничего не делал. Просто сидел там, пока они проводили арест. Не шелохнулся, когда ему заломили за спину руки, позволил себя вывести. Он только пристально смотрел перед собой, с удивлением разглядев кровь и черные волосы.
Был всего один миг, равный одному вдоху, заставивший его в ужасе отпрянуть назад, когда ему показалось, что нож, которым он убил лежащего перед ним мужчину, на самом деле воткнут в его собственное тело. Это была паническая, крадущая дыхание мысль, что он нечаянно совершил самоубийство. Снова.
Левая рука отозвалась фантомной болью, как если бы рана еще была свежа.
Он безостановочно думал о Кроуфорде и о том, как сильно ему бы хотелось, чтобы Кроуфорд тоже его любил.
Он мог бы легко найти и Кроуфорда, и Наги, и Фарфарелло. Для него это не было проблемой.
Но они его оставили.
И это изменило все.
И он улыбался, но не от того, что ему было весело, это был просто рефлекс.

Он не беспокоил себя движением. Город медленно давил на него, медленно сводил его с ума. И ему не хватало Кроуфорда так сильно, что ему казалось, он умирает.
Он закрывал глаза и каждые несколько минут твердил себе:
- Он мне не нужен.
Но каждый раз, как он это говорил, это означало только одно - еще как нужен.
У него не было желания сбежать. Ему было все равно.

Убийство двух человек больше не было чем-то из ряда вон. Не было представителей прессы, не было статей в газетах, не было сообщений в новостях. Он был просто каким-то чокнутым парнем, который убил двух гомосексуалистов.
Они забрали его одежду. Обыскали. Они выдали ему робу из некрашенного полотна, разительно отличающуюся от всего, что любой человек одел бы на себя, чтобы показаться на людях. Это его выделяло. Если бы он сбежал, любой мог просто посмотреть на него и догадаться, что он сбежал из какого-то казенного заведения, даже если он никогда в жизни не видел тюремной робы. А после предварительного заключения они, скорее всего, обрежут ему волосы, как он думал.
Полотняная роба вызывала у него отвращение. Вся одежда, которую он носил с тех пор, как присоединился к Шварц, была сшита на заказ, специально под его долговязую комплекцию, а эта роба едва прикрывала щиколотки и болталась на нем мешком. Она была сшита на кого-то, куда более здорового, но учитывая, что все японцы поголовно были намного ниже, все равно никуда не годилась. Полотно было дешевым и гладким, как бумага.
Вокруг чего они раздули из мухи слона, так это вокруг установления его личности, его национальности. Он говорил по-японски идеально, но он так же говорил и по-немецки, английски, испански и еще на нескольких языках без акцента. Они не нашли никаких записей, они не нашли никаких документов, они перерыли все базы данных, до которых только смогли добраться. Они еще не брали у него кровь на анализ, образцы слюны на анализ ДНК, но отпечатки пальцев сняли сразу.
Ничего, никаких зацепок, но они делали вид, что это лишь вопрос времени, и рано или поздно они выяснят, кто он такой.
Когда они спрашивали его имя, он каждый раз называл другое. Его это развлекало. Они спрашивали его имя уже столько раз, что он столкнулся с проблемой изобретения новых имен. Он прикоснулся к разуму каждого, кто был в здании, по меньшей мере раз. Выбрав кого-нибудь, он заставлял его стирать пленки записей с собой, уничтожать их, или наводить фокус камеры на другого человека.

- Белоснежка.
- Это имя книжного персонажа.
Он развел руками.
Мужчина в очках с очень тонкой проволочной оправой нахмурился недовольно, почти зло - и продолжил вести себя корректно. Вся это ебанутая нация была такой корректной.
- Итак, мистер. Я спрашиваю вас еще один раз - как вас зовут?
Шульдих прикрыл глаза и ухмыльнулся в потолок.
- Я уже говорил, я - Шляпник. Безумный.
Чиновник, перехвативший его взгляд, явно не наслаждался ситуацией.
С раздраженным вздохом мужчина подтолкнул очки вверх на переносицу и сумрачно повторил:
- Я спрошу ваше имя еще раз, и после этого я собираюсь закончить с вопросами.
- Ладно, я понял. Меня зовут Принц Адольф.
Это было самое оно - мужчина сел ровно и его рот превратился в очень тонкую линию, ему было неприятно это пустозвонство, и отвратительны были совершенные Шульдихом преступления.
- Что ж, в таком случае, полагаю, я так и запишу. - И он начал писать. - Так или иначе, у вас была какая-то жизнь.
- Что ж, в таком случае, полагаю, это единственное, в чем я виноват.
И он беззаботно рассмеялся.
Официально, он никогда и не существовал. Сама мысль, что где-то могут быть какие-то записи о нем, сбивала с толку. Когда его фотографировали, он забеспокоился. Он делал снимки всего несколько раз за всю жизнь, и это было исключительно для фальшивых документов.

У него не было сокамерника. Комната была совсем крошеной. Была ночь, как он догадывался. Была ночь и Шульдих чувствовал себя потерянным. Гул здания, полного голосов, составлял ему компанию. Миллионы заводных пчел.
Представьте себе только, несколько из них были даже вполне невинны.
Открылась дверь внизу, отсветы слабого света резанули по глазам Шульдиха. Было слышно шаги, и чем больше Шульдих прислушивался, тем яснее ему становилось, что эти шаги слишком длинные для японца. Он никогда не встречал ни одного японца, до такой степени высокого. А потом он разобрал шаги еще двух человек, услышал мысли конвоиров, этого почетного сопровождения.
Словно в сказке, как в старые добрые времена, идущий деловито пересекал нижний расширитель, а Шульдих чувствовал пустое пространство в окружающем его человеческом муравейнике.
Его беззвучный принц.
Шульдих закрыл глаза и улыбнулся.
Когда дверь клетки отъехала в сторону с предупреждающим звуком, и Кроуфорд ступил внутрь, Шульдих посмотрел на него из-под полуопущенных век.
- Добрый вечер, я здесь, чтобы взять образцы крови.
- Будем играть в доктора? - улыбнулся он сладко и не пошевелился, чтобы сесть на своей койке.
Кроуфорд был в традиционно белом для врача, длинном халате, с чемоданчиком. Позади маячили двое охранников. Один из них думал о том, что такого должен сделать Шульдих, чтобы предоставить возможность сломать ему его красивые зубы. Второй старательно ни на что не обращал внимания.
- Сядьте, будьте любезны.
- А ты кувыркнись и поскули. Давай, песик, ты же умеешь.
И Шульдих показал охраннику свои красивые зубы, обнажив их совсем немного.
В глазах Кроуфорда не отразилось ни веселья, ни чего-либо другого. Он прекрасно справлялся с задачей изображения совершенно нормального человека. Добропорядочный доктор. Гладко зачесанные черные волосы, очки со слегка расколотым ободком, пыльные, помятые туфли. Шульдих прикинул, чего Кроуфорду стоило заставить себя обуть одни только эти древние туфли.
Он сел и протянул левую руку.
- Давай, бери мою кровь.
Кроуфорд поставил чемоданчик на пол, открыл, достал шприц для подкожных инъекций и жгут. Он отложил шприц туда, откуда его было удобно взять, и обернулся к выжидающе протянутой руке. Посмотрел на Шульдиха, сначала просто скосив глаза, потом обратив к нему лицо. Рука Кроуфорда обхватила его левое запястье, палец нежно скользнул вдоль расположенного там шрама. Даже, пожалуй, слишком нежно, почти заботливо.
Шульдиху хотелось обнять Кроуфорда, хотелось оказаться подальше от этого места.
- Лучше будет с правой рукой.
И Кроуфорд взял его правую руку, затянул повыше локтя жгут, сильно, чтобы обозначились сосуды. В камере повисла невероятная тишина.
- Это нормально вообще, брать кровь по ночам?
- Мне есть, чем заняться, кроме как идти за кровью убийцы.
Охранники за спиной Кроуфорда заухмылялись.
Когда Доктор Кроуфорд выждал время, необходимое, чтобы приток крови стал достаточным для забора, он снял жгут и прижал к коже иглу. Шульдих смотрел, как его кровь вытекает через полость иглы, ритмично - то, на каждый удар пульса, резко, то вяло.
А затем Доктор Кроуфорд посмотрел ему в глаза с теплой улыбкой на губах:
- Всего доброго.
И ушел.
Просто, как грех - он ушел, а Шульдих остался лежать навзничь на своей койке. Он размышлял, как будут развиваться события дальше, теперь, когда он точно знал, что Кроуфорду известно, где он.

В двадцать-два ноль-ноль, в десять часов по полудни, безымянный убийца скончался от сердечного приступа.
Лучший способ заставить заключенного исчезнуть - убить его.

Он очнулся, задыхаясь, на заднем сиденье машины. Ощущение было такое, словно его легкие абсолютно пусты. Во рту был тот самый привкус, который он ненавидел больше всего на свете, его мутило, а зрение никак не удавалось сфокусировать, чтобы восстановить ту четкость, к которой он привык.
- Шшш, успокойся.
Голос - глубокий и низкий. Рука на его щеке.
Шульдих был полностью дезориентирован.
- Что произошло? - сумел он выговорить, язык был словно пересушенная губка.
- Я убил тебя.
И только тут до Шульдиха дошло, что за рулем не Кроуфорд, за рулем Наги.
Он пустился в туманные размышления, а водил ли Кроуфорд вообще когда-нибудь.
Он отмечал присутствие Фарфарелло, его желтый глаз, розовые шрамы на его лице, то, как он наклонился, глядя пристально, пронзительно.
- Ты был в Аду?
- Нет.
- У Бога есть чувство юмора.
Ему снова хотелось спать.
* * * *
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:28 - 04 Ноя 2012 16:33 #25 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
8. Давление обязательств.

Он прикасался к оранжево-рыжим волосам Шульдиха. Он был доволен, что успел до того, как тюремный парикмахер - или как он там, к черту, называется - добрался бы до них и обрезал. Шульдиху пошло бы и с короткими волосами, но Кроуфорд предпочитал, чтобы они оставались привычной длины. Достаточно длинными, чтобы ему нравилось.
Шульдих пробыл в тюрьме не так уж долго, сутки от силы. Достаточно долго, чтобы сделать выводы.
Но он пробыл вдали от Шварц целый месяц.
Целый бесконечный месяц, в течение которого у Кроуфорда чуть крыша не поехала.
Кроуфорд так и не уснул с того момента, как он уложил Шульдиха в их кровать. Он просто сидел рядом, рассматривая его. У Шульдиха на лице были кровоподтеки. Кроуфорд сделал мысленную пометку спросить его о них позже. Кто бы их ни организовал, Шульдих наверняка не остался в долгу.
Никто не смел трогать Шульдиха.
Шульдих был только его.

Когда он проснулся, он был "дома". В спальне было чисто, естественно. Он чувствовал запах этой чистоты, а на потолке не было пятен.
Кроуфорд был рядом, внимательно смотрел на него. С беспокойством на лице.
- Как ты себя чувствуешь?
Беспокойство на лице Кроуфорда выглядело, как минимум, странно.
- Уставшим.
Он бы с удовольствием уснул обратно.
- Понятно.
Кроуфорд откинулся на спинку своего стула, отстраняясь.
Стало очень тихо - они оба не были уверены, что следует говорить в ситуации, вроде этой.
- Ладно, черт с ним. - Шульдих сел. - И что теперь?
Его тут же повело от слабости. Что бы Кроуфорд ему ни вколол, голова от этого шла кругом.
Кроуфорд улыбнулся и опустил взгляд.
- Это зависит.
- От?
- Тебя.
- О. - Он облокотился на спинку кровати. - Выбор между жизнью и пулей в голову, я полагаю. Пока Наги снова не решит вмешаться. Он думает у нас любовь. Конечно же, чего он не знает, так это что любовь только у меня.
Кроуфорд встал и пересел на кровать, ближе к нему. Положил руку Шульдиху на плечо, потянулся вперед и поцеловал.
- Я думаю, ты останешься.
- Ну, мне нравится быть живым.
Рядом с тобой.
- Как и большинству людей.
Кроуфорд улегся сбоку, удобно подперев спинку кровати. Шульдих повернулся и вытянулся рядом, руками обвив его талию, а голову устроив на плече. Кроуфорд запечатлел легкий поцелуй у него на виске.
Это было приятное чувство - чувство вновь обретенной опоры.
Кроуфорд завладел его левой рукой, большим пальцем провел по шраму. Нежно бледному, правильной ромбовидной формы. По обеим сторонам от него еще можно было увидеть едва различимые отметины, оставшиеся от швов, наложенных на рану сразу же, как только удалось остановить кровь. Кроуфорд помнил, как порадовался, что Шульдих не повредил руку, которой владел лучше. Кроуфорд заплатил достаточно много денег, чтобы получить гарантии того, что рука будет полностью восстановлена.
Он прижал запястье Шульдиха к губам.
- Ты отдаешь себе отчет, что прошел уже месяц и три дня с тех пор, как у нас в последний раз был секс?
Кроуфорд сказал это почти небрежно.
- Ага. - Шульдих придвинулся ближе. - И сейчас мы...
- Нет. Позже, ночью. Не сейчас.
Шульдих нуждался в отдыхе.
- Все по плану, как скажешь.
- Поспи еще.
- Так точно, командир.
Шульдих предпринял попытку откатиться от него, на другую сторону кровати, но Кроуфорд не разжал объятья. Шульдих не стал сопротивляться.
Они снова молчали. Шульдих притворялся, что спит. Кроуфорд знал, что не спит. И ни один из них так и не двинулся, чтобы отстраниться. Оба были слишком поглощены своими мыслями.
Сейчас для Шульдиха было совершенно очевидно, в чем именно его ценность.
Он был телом.
Он был бойцом.
Он не был любим.
И сейчас, более чем когда-либо, его это устраивало.
Он, наконец-то, принял это.

Следующие несколько дней Шульдих предавался апатии. Спокойно сидел дома, смотрел телевизор, игнорировал всех вокруг, заторможенно шел вслед за Кроуфордом в постель по ночам. А еще были эти непредсказуемые порывы, когда Шульдих просто тянулся к нему, обнимал, словно думая, что он исчезнет. Всегда внезапно, с тенью какого-то отчаянья - маскируя это простым желанием физического контакта.
Кроуфорду почти нравилось - он уже предпочитал, чтобы Шульдих прижимался к нему, даже уставясь в телевизор. После месяца без него Кроуфорд был совсем не против подобной близости.
А потом Шульдих исчез. Три дня, в течении которых Шульдиха просто не было. Для Кроуфорда это стало сюрпризом. Он не озаботился проверкой будущего, так что, когда это случилось настолько внезапно, он оказался готов сорваться на любом, кто подвернется. Он не выносил подобные сюрпризы.
А потом, так же внезапно, Шульдих вернулся.
Эти первые три дня стали началом череды неожиданных исчезновений Шульдиха, настолько же произвольных и непредсказуемых, насколько была сама природа его характера. В этом не было абсолютно никакой последовательности, абсолютно никакой логики. Он просто уходил. Кроуфорд пытался предвидеть его уходы по началу, но это происходило так бессистемно, что, как выяснилось, он оказался не способен вычленить тот самый критичный момент.
Так что, обычно он мог узнать только то, что Шульдих уйдет. За несколько минут до того, как он действительно уходил.
Он пропадал таким образом уже четыре раза.
Шульдих говорил, что выйдет за сигаретами. И Кроуфорд узнавал, что он снова собирается сбежать, только когда он уже выводил машину на дорогу. Когда было уже поздно его останавливать.
Кроуфорд делал себе выпить, садился в кресло у себя в кабинете и вздыхал.
Если разобраться, это не должно было так уж сильно задевать.
Но задевало.
Он просыпался утром в пустой кровати.
Он завтракал в одиночестве.
Он переключал на новости.
Он не смотрел их.
Он читал книгу.
И ему требовалось три часа, чтобы перевернуть одну страницу.
Он пробовал подыскать работу, с которой они бы справились втроем. Но команда была пригодна к использованию, только если в ней были все четверо, и без средств дистанционной связи у них начинались проблемы с коммуникацией. Командное взаимодействие рушилось. Они теряли деньги.

В доме было очень тихо. Наги слушал свою музыку через наушники. Подвал Фарфарелло был звуконепроницаем. Дом потрескивал и поскрипывал в ватной тишине четырех часов ночи. В течение дня большая часть его мыслей была о том, что делать в следующий момент. Но и тогда, и теперь - он всегда думал о Шульдихе.
Он думал о Шульдихе намного больше, чем следовало бы.

Два дня спустя Шульдих вошел через парадную дверь.
Он снял куртку, повесил ключи на маленький крючок перед вешалкой для пальто. Он скинул обувь и уселся в кресло.
Кроуфорд не отводил взгляда от газеты. Шульдих немедленно завладел пультом от телевизора и переключил канал.
Никто из них не произнес ни слова.
Он остановился на каком-то фильме и сделал звук громче.
- Сделай тише, - велел Кроуфорд из-за газеты.
Он сделал громче.
Кроуфорд опустил немного бумажные страницы и посмотрел на него. Шульдих мрачно посмотрел в ответ. Затем поднял пульт повыше и несколько театрально сделал еще чуть-чуть громче.
- Сделай, мать твою, тише.
- Отъебись. Я могу делать то, что хочу делать.
Кроуфорд опустил газету совсем, глядя ему в глаза. Шульдих держал взгляд. Так они сидели и сверлили друг друга глазами некоторое время.
Кроуфорд свернул газету и отложил ее в сторону, полностью повернувшись в сторону Шульдиха.
- Нет, не можешь.
- Да, могу.
- Твое место здесь.
- Я вернулся, разве нет?
- Проклятье, Шульдих.
- Что? - Шульдих повысил голос. - Я ушел, я вернулся. Что за великий пиздец по этому поводу?
Кроуфорд встал и вышел из комнаты.

Этой ночью Шульдих пришел в спальню намного позже Кроуфорда.
Кроуфорд слышал, как он раздевается, слышал, как одежда небрежно сбрасывается им на пол. Он почувствовал, как кровать прогнулась под его весом, и как Шульдих забрался под одеяло.
Они оба лежали некоторое время на спинах, вглядываясь в пространство перед собой. В комнате было мало света, весь свет выключался на ночь. Шульдих придвинулся ближе, его рука скользнула по животу Кроуфорда (на один короткий момент, на один болезненный удар пульса ему захотелось повернуться, обхватить Шульдиха руками, прижать его к себе - сильно и близко - этот момент был быстро убит). Кроуфорд не отреагировал на прикосновение.
- Спи.
И Шульдих перекатился в сторону.
После этого они уже не касались друг друга и нормально выспаться не удалось никому.

Он не обращался за помощью, словно больше не нуждался в ней. Если Шульдих оказывался с ним в кровати, это было или ради сна, или ради секса. В отношениях, предположительно основанных на сексе, это не должно было бы происходить, как исполнение какого-то чертового долга. Словно под гнетом обязательств. Все, что происходило между ними, только подтверждало это. Логическое развитие ситуации было неотвратимо.
Кроуфорд терял его.

В одну из других ночей, когда Шульдих вернулся домой поздно ночью, проведя неизвестно где всего одни сутки, он, раздевшись, скользнул под одеяло. Он не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться к Кроуфорду, и Кроуфорд не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться к нему.
- Чем ты занимаешься, когда уходишь, - произнес Кроуфорд в темноту.
Шульдих не удивился, что он не спит.
- Всяким-разным.
- Ты с кем-то встречаешься.
Он ненавидел задавать вопросы. Он спросил обо всем сразу, настолько ровно, насколько был способен.
- С несколькими.
Шульдих закинул руки за голову. Выгнул спину.
Кроуфорд закрыл глаза. Волос Шульдиха касался кто-то другой.
Кроуфорд ощутил укол ревности. Шульдих смеялся с кем-то другим.
Он выпустил воздух из легких одним контролируемым выдохом. Шульдих давал какому-то незнакомцу все то, что по праву принадлежало только ему.
Он открыл глаза и невозмутимо посоветовал:
- Только не поубивай их.
* * * *
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:34 #26 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
9. Последняя Глава.

Этот в его постели был недостаточно высок. Его глазам недоставало блеска, присущего тому, кто знает себе цену. Его переполняла неуверенность в себе. Он был слишком осторожен.
А этот другой - был слишком тощим, напрочь лишенным всей той подвижной грации, которой наделен человек, уделяющий три часа в день тренировкам, чтобы поддерживать свое тело в идеальной физической форме.
Этот - слишком темный. Смуглая кожа, черные глаза, черные волосы. Он предпочитал кожу более светлого оттенка, как шелк и сливки на вкус и ощупь, туго натянутую поверх мышц.
А этот был слишком туп. Не особо сообразителен и без чувства юмора.
Эта - была женщиной. Мужчины ему нравились больше.
У нее была заниженная самооценка и она все пыталась прикрыться простыней. У нее не было чувства юмора и все, что она говорила, было таким робким, словно она была готова к тому, что он закричит на нее - словно крик был единственным, что она слышала за всю свою жизнь.
А она - была забавно жадной, но по цене оказалась дешевкой. Она была слишком тонкой на его вкус, слишком хрупкой и изнеженной.
У нее был гонор, как раз такой, как ему нравилось, но выглядело это нелогично, бессмысленно и мутно.
Он перепробовал их всех - по шкале характеристик. По одному за раз, и каждый раз кто-то другой засыпал с ним среди простыней. Каждый из них был измерен и взвешен - и найден ущербным. И каждый раз после секса Кроуфорд откидывался на спину и думал про себя, что никогда еще секс его так не разочаровывал.
Теплое, отзывчивое тело в постели. Выгнутая спина и напряженные мышцы. Достаточно. Этого должно быть вполне достаточно. Простыни, что всегда белы, приглушенный свет и неверные тени по углам. Этого должно быть достаточно. Безымянность должна зачаровывать, должна быть пронизанной эротизмом. Фантазии должны быть частью развлечения. Любой, кого он захочет, в его постели, верно? Если это просто секс, то кто угодно сойдет.

Она немного сутулилась, она сдерживалась в мелочах, немного нервничала, немного смущалась его. Она вела себя так, словно ждала, что он накинется на нее - все время. И, возможно, она будет права, если продолжит в таком духе.
- Тебе понравилось?
- Нет.
- О... - она отвела взгляд. - Прости, я...
- Мне все равно.
- Я могу еще что-то сделать? - она, похоже, занервничала. - Я имею ввиду, я могла бы...
- Мне все равно, - повторил он медленно, так, чтобы до нее дошло - ее потребность извиняться перед ним начинает злить.
Он пошел в душ, чувствуя абсолютную неудовлетворенность. И с каждой ее жалкой попыткой что-то сделать, его неудовлетворенность только росла. Он ощутил огромное облегчение, когда выйдя из ванной обнаружил, что она уже ушла.
Он пригладил влажные волосы, вернулся на кровать и погрузился в размышления на какое-то время. Логика всегда была его сильной стороной, способность рассмотреть ситуацию во всех вариантах, разработать план действий, оставив эмоции, в полной уверенности, что они совершенно излишни.
В этой ситуации было намного больше вариантов, чем его устроило бы.
К примеру, если пойти на поводу эмоций, то эмоции оказывались дьявольски переменчивы, они не поддавались расчету и в самые лучшие времена. Но факт так же был в том, что ситуация уже и так замешана на эмоциях. Невероятно, но таков был факт, и он бесконечно ненавидел эту ситуацию... в которой он хотел вернуть в свою постель лишь одну конкретную личность. Невероятно, но факт был в том, что то, чего ему не хватало, заключалось даже не в теле Шульдиха, хотя его тело и было частью всего этого. Это было в смехе, это было в том, как Шульдих крутился вокруг, вставляя свои едкие комментарии, это было в физической близости с Шульдихом и чувстве комфорта, с ней связанном. Это было... в присутствии равного рядом.
Кроуфорд нашел свои сигареты, вытряхнул одну и вздохнул.
Итак, он пришел к выводу, что логика ему не особо поможет в решении этой проблемы. Это было совершенно очевидно. Определившись с решением, он приступил к его осуществлению.
С минуту он искал телефон, прикидывая свои последующие действия. Он взял телефонную книгу с ночного столика, посмотрел список сервисных номеров и выписал нужные.
Несколько раздражающих минут, потраченных на бронь комнаты, предоставление информации по кредитной карте, ставшие испытанием терпения, и его планы обрели осязаемую форму.

Он прошел через парадную дверь.
Здесь, разлегшись в надменном превосходстве своей красоты, был тот, кто - он точно знал это - ему на самом деле нужен: рыжие волосы, светлая кожа, безупречно сложен, идеально опасен.
- Шульдих.
Шульдих поднял взгляд, чтобы встретиться глазами с Кроуфордом.
- Что?
Кроуфорд опустился на колени рядом с занимаемым Шульдихом диваном, поймал шульдихово запястье и прижал к своим губам. Он чувствовал выпуклую гладкость шрама, мягко водя губами по кругу.
Лицо Шульдиха всего на мгновение стало именно таким, каким и должно быть - открытым и только для него. И снова отстранено застыло.
- Тебе сегодня еще чего-то не хватило?
Волосы Кроуфорда все еще были влажными.
- Не совсем хватило.
Он потянулся вперед и поцеловал Шульдиха в губы. Он почувствовал себя превосходно, а Шульдих на секунду выглядел сбитым с толку, прежде чем вскинул руки, обнял Кроуфорда за шею и улыбнулся ему.
- Будь готов.
- Я всегда готов.
- Чтобы выйти.
- Выйти?
- Да, выйти.
Он слегка улыбнулся, это было так забавно. То, каким Шульдих выглядел озадаченным, когда он сказал это.
- Выйти, - повторил Шульдих и уточнил, - что ты подразумеваешь под "выйти"?
Кроуфорд усмехнулся.
- Я подразумеваю - выйти. Вставай, собирайся, мы уходим.
- Нет.
- Я уже оплатил бронь, я не собираюсь теперь просто не пойти. Если ты не хочешь переодеваться, не переодевайся. - Кроуфорд оттянул край его грязной футболки. - Но вот это будет ужасно неуместно.
Шульдих сел, откинул волосы назад и вздернул подбородок.
- И что же будет уместно? - спросил он с напускной серьезностью.
Кроуфорд подался назад, встал и сообщил по пути к двери:
- Что-нибудь симпатичное.
Шульдих замер, передернул плечами и отправился переодеваться. "Что-нибудь симпатичное" было исчерпывающей формулировкой.

Они сцепились за право сесть за руль, и Кроуфорд одержал победу логичным "ты не знаешь, куда я тебя веду".
- Ну, ты просто скажешь мне.
- Тогда просто дай мне сесть за руль ради чертова разнообразия.
- Возмутительно, - пробормотал Шульдих, открывая дверь с пассажирской стороны. Они никогда не хлопали дверьми. Они никогда не включали музыку - обычно это провоцировало слишком много разногласий. - Мне нравится вести.
Он разлегся в кресле и вытащил сигарету.
- Ты стал слишком много курить.
- Не правда.
- Правда. Я не хочу, чтобы свел себя в могилу.
- О, учитывая объем работы, которая у нас была в последнее время, я понимаю к чему ты клонишь. - Резкий выдох оборвал фразу. У них не было еще ни одного заказа с тех пор, как Шульдих вернулся из тюрьмы. - Я скоро взвою от тоски.
Шульдих хрустнул шейными позвонками.
Практика показала Кроуфорду, что лучший способ не позволить этому превратиться в аргумент - не заострять внимание. Так что, он не ответил.
Шульдих выбрал простую повседневную одежду, сверху накинув свой любимый черный кожаный плащ. Он уперся затылком в подголовник, бросил взгляд за окно машины.
- Итак, куда же мы едем? - спросил он в пространство.
- Это сюрприз.
- Сюрприз, - пробормотал Шульдих. - Приятный сюрприз, смею надеяться, - небрежно, со всей желчью человека, которому вроде как больше и дела-то нет до всего этого. - Не "Пуля в голову" сюрприз, или не "Слушай, у меня есть другой" сюрприз. - Он затянулся сигаретой, снова рывком выдохнул. - Или "Я продал тебя в рабство" сюрприз. Или "На самом деле я гетеросексуал" сюрприз. - Еще один вдох, еще один выдох. - "Эй, Шульдих, я везу тебя менять пол".
- Шульдих, - Кроуфорд дозировано добавил в голос предупреждение. - Это приятный сюрприз.
- Ха, - он потянулся, чтобы стряхнуть пепел во встроенную пепельницу, и откинулся обратно на спинку.
Это была хорошая машина. Но конечно же, их вкусы во всем дорого им обходились. Дорогая одежда, дорогая еда, машины, сменяющиеся у них пачками, когда они брали одну, продавали другую, просто из прихоти. Эта была у них уже почти год, и они ее почти не использовали. Но она была удобной, роскошной, она скользила по дороге ровно и мягко, словно шелковая нить сквозь игольное ушко.
После продолжительной паузы Кроуфорд вздохнул:
- Дай мне сигарету.
Шульдих приподнял бровь и достал для него сигарету. Он потянулся через салон, чтобы вложить ее Кроуфорду в губы.
- Нервы?
- Нет.
- Ну, конечно. - В голосе Шульдиха на мгновение проскользнула горечь, а потом он снова расслабленно устроился в своем кресле. - Ненавижу пассажирское место. Кроме как курить и орать на других водителей, заняться нечем.
- Мы почти на месте.
- И где же это "место"?
- Увидишь.
- Приятное, - акцентировал он, находя происходящее все более сомнительным.
- Да, приятное.
- Ты уверен?
- Конечно, я уверен.
- Конечно, ты уверен. - Шульдих потянулся всем телом. - И ты всегда прав.
- Не всегда.
- А вот это что-то новенькое.
- Но, определенно, по большему счету.
- Господи Иисусе, ты просто самодовольная морда.
- Ты не лучше.
Шульдих улыбался и курил. Ему пришлось признать - наконец-то намечалось развлечение.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:38 #27 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Они прибыли в отель к рассчитанному времени. Регистрация прошла быстро, вся необходимая информация уже была занесена в базу. Они просто получили на руки ключи и прошли к лифту. Шульдих отвлекся на мгновение на консьержа, который был несколько шокирован тем, что номер оказался забронирован для двух мужчин. Две минуты на путь до лифта, четыре минуты на подъем до этажа, на котором был расположен их номер. Пышная роскошь интерьера, расцвеченная жемчужным светом, золотистое дерево стен, вскрытое лаком и блестящее. Это не был отель в современном, лишенном естественности вычурном стиле, в этом отеле все дарило то особое ощущение старого мира, декаданс, бывший когда-то общепринятым. Они вошли в номер, отмечая размах внутренней обстановки, и Шульдих оценивающе присвистнул. Это была роскошно убранная комната, полностью отвечающая их вкусам. Кремовый плюш коврового покрытия, телевизор, меблированная гостиная, просторная спальня, даже джакузи.
- Вау. Теперь я чувствую себя дорогущей шалавой, а не просто содержанкой.
Шульдих скользнул к Кроуфорду, обнял его за талию и поцеловал. С мгновение они целовались, покачиваясь, потом Шульдих наклонил голову, чтобы поцеловать шею Кроуфорда, и начал опускаться на колени.
- Прекрати.
Кроуфорд дернул его вверх и немного оттолкнул от себя.
Шульдих прошипел раздраженно:
- Отлично.
И развернулся, чтобы уйти.
Кроуфорд поймал его за руку, притянул ближе.
- Выпей со мной.
Шульдих позволил себе ненадолго обидеться. Но учтя тот факт, что Кроуфорд заранее забронировал номер в отеле и оплатил все вперед, решил, что не станет пока совсем уж выходить из себя.
- Ладно.
И он прошел вперед.
Кроуфорд смешал ему напиток - джин с тоником.
Шульдих нарезал круги по номеру, просто чтобы изучить где тут что.
- Мило тут, - пробормотал он невнятно и отхлебнул свой напиток.
- Я предполагал, что тебе тут понравится.
- Слишком много людей. - Шульдих пожал плечами. - Думаю, я предпочел бы остаться дома.
- Только лишь из-за людей. - Кроуфорд сделал выпить и себе. - Ты бы отказался от целого отеля.
- Только лишь из-за людей - я бы его поджег.
Кроуфорд неуловимо улыбнулся.
- Для кого-то столь очаровательного, ты крайне асоциален.
- Спасибо.

Они проводили вечер в номере, выпивая вместе. Час распития спиртного и бесед, сорок минут поцелуев и объятий после. Шульдих дал волю рукам, явно намереваясь зайти дальше, намереваясь снять с Кроуфорда одежду, намереваясь увлечь его в кровать. Но Кроуфорд, вроде как, притормаживал его каждый раз, когда становилось слишком уж хорошо. Еще полчаса на горячую ванну, на обмен поцелуями и покусываниями. Они заказали десерт и чуть не подрались из-за того, кто его съест, прежде чем решили разделить на двоих.
- Мы слишком часто грыземся, - заявил Шульдих почти донеся до рта крем-брюле. Он остановился и протянул ложку Кроуфорду. С игривой улыбочкой, подразнивая. Он знал, что у Кроуфорда это вызовет неловкость.
- Действительно, - спокойно согласился Кроуфорд, потянулся вперед и ртом взял кусочек с ложки.
Их взгляды при этом пересеклись, и Шульдих прикусил нижнюю губу, стараясь удержать и спрятать улыбку в недостаточно убедительной попытке скрыть, насколько он доволен.
- Наги считает, что у нас роман "по-итальянски".
Кроуфорд только бровь выгнул.
- Ага. Думает, мы собачимся только для того, чтобы потом мириться.
Кроуфорд никак это не прокомментировал, но подтянул Шульдиха ближе и поцеловал его горло. Шульдих выгнулся под лаской, наслаждаясь соприкосновением их кожи.
- В примирении нет совершенно никакой забавы, - произнес Кроуфорд ему в плечо.
- Я знаю. Но когда эта часть позади, секс просто дьявольски хорош.

Все это было намного веселее, пока Шульдих думал, что знает, к чему все идет. Они провели в номере отеля уже почти три часа, и Кроуфорд пока не сделал вообще ничего, чтобы затащить его в постель. Что выглядело для Шульдиха немного странно.

- Не напейся мне, - предупредил Кроуфорд. - Я хочу взять от этого номера все, прежде чем мы его покинем.
- Сэр, так точно, сэр.
- Ненавижу, когда ты так делаешь.
- Я знаю. - Шульдих улыбнулся с долей удовлетворения. - Сделай мне еще выпить.
Кроуфорд приподнял бровь в ответ:
- Это что, я теперь у тебя в услужении?
- Ну, я душу готов заложить, что не я у тебя.
- Почему бы тебе не сделать выпить мне?
- Я не у тебя в рабстве.
Кроуфорд посмотрел на него с затаившейся в уголках рта легкой улыбкой.
- Ну ладно, может быть, время от времени. Я в таком очень забавном порабощении. - Шульдих ухмыльнулся. - Но и ты тоже. А теперь сделай мне выпить.
Кроуфорд поднялся и налил Шульдиху еще.
- Знаешь, я думаю, что, возможно, мне стоило просто убить тебя, когда у меня был шанс.
- Если бы у бабушки был хуй... - Шульдих запрыгнул на диван. - Да, Брэд? - он взял у Кроуфорда стакан и отпил. - К тому же, без меня тебе: а) было бы не с кем беспроблемно трахаться, и б) некому было бы контролировать Фарфарелло.
- Ты мне не нужен для траха. - Кроуфорд сел рядом и обнял его за плечи. - И Фарфарелло мне не нужен, хотя, я, скорее всего, легко смог бы его контролировать и без тебя.
Шульдих повернул голову в сторону Кроуфорда и чувственно улыбнулся:
- Ну, тогда, я полагаю, я в полном пролете.
Он подался вперед и легко прихватил шею Кроуфорда зубами, проделав это не без изящества. Кроуфорд пропустил волосы Шульдиха сквозь пальцы, поцеловал его в макушку.
- Иногда я поклясться готов, что у тебя оральная фиксация.
- Если ты имеешь что-то против...
- Не имею.
- На самом деле, я так развлекаюсь, - сообщил Шульдих, снова целуя его горло.
- Я тоже.
Кроуфорд заставил Шульдиха запрокинуть лицо, так, чтобы иметь возможность поцеловать его в губы. Шульдих провел кончиком языка по его губам и улыбнулся:
- Я думаю, это все бухло, - поделился он с улыбкой. - Я думаю, будь мы хоть немного трезвее, мы и не прикоснулись бы друг к другу.
- А ты пьянее, чем, я думаю, ты должен быть.
- Отлично, я забеспокоился.
И Шульдих впился в шею Кроуфорда, опрокидывая его на диван.
- Ты оставишь засос.
Шульдих остановился через достаточно продолжительное время, чтобы ответить:
- Замечательно.
Они оставались в таком положении, Кроуфорд на спине, и Шульдих, терзающий его шею, еще несколько минут, прежде чем Кроуфорд его оттолкнул.
- Давай оставим это на потом.
Шульдих в раздражении отдернулся.
- Что значит, оставим на потом? Брэд, мы тут уже три часа. Это номер отеля. Такие номера снимаются, чтобы в них трахаться.
Кроуфорд сжал плечи Шульдиха, начал успокаивающе поглаживать. Шульдих отбросил его руки.
- Не понукай и не осаживай меня, словно я какая-то чертова лошадь!
- Успокойся...
- Это охуенно унизительно, ты когда-нибудь перестанешь обращаться со мной так, словно я истеричная баба?
- Шульдих.
- Нет, к черту, Брэд. Я не твоя сучка.
- Шульдих, - произнес Кроуфорд с нажимом, слегка встряхивая его. - Я просто хотел здесь развлечься, как и ты. - Он быстро подался вперед, жестко поцеловал Шульдиха и снова отстранился. - Тебе что, больше не весело?
Шульдих зло сверкнул на него глазами.
Кроуфорд нежно провел руками по его плечам, по волосам, снова поцеловал.
- Хорошо, тогда идем в кровать прямо сейчас.
- Миротворческая тактика, - определил Шульдих. Но он пошел следом, как бы там ни было.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:39 #28 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
В 1:40 по полуночи Кроуфорд увлек его в спальню, где они начали с поцелуев.

Шульдих расстегнул рубашку Кроуфорда, пуговка за пуговкой, распахивая плотную, дорогую ткань - сверху донизу. Кроуфорд откинул одеяло, опрокинул Шульдиха на кровать и отыскал на его шее родимое пятно, которое ему так нравилось. Они все больше увлекались интимной сексуальной игрой, тем, к чему они привыкли, тем, что заставляло их смеяться и вздрагивать. И это было здорово, это было бесстыдно, и в это самое время они оба напрочь забыли все свои разногласия.
Сейчас Шульдих был просто немного пьян, но это лишь еще больше расслабило его, сделало происходящее еще приятнее. Он провел руками по животу Кроуфорда, плоскому и твердому, и прошептал:
- Ты прекрасен.
- Ты тоже.
Кроуфорд сжал в кулаке волосы Шульдиха, отметил легкими поцелуями линию его челюсти. Невесомо огладил поясницу, едва касаясь ладонью. Медленно провел ногтями по его коже, жесткими поцелуями покрывая его бедро. Одним размеренным движением провел рукой вверх, от бедра до подмышечной впадины. Они улыбались, целуясь. Шульдиху было чудесно до тех пор, пока он просто наслаждался прикосновениями, ему было волшебно до тех пор, пока он не думал ни о чем, кроме того, что происходило в настоящий момент. Обнаженное тело, тесно сплетенное с другим обнаженным телом - Шульдих вздохнул, уголки его рта приподнялись, он потерся носом о изгиб шеи Кроуфорда.
Шульдих выгнул спину, прижимаясь к Кроуфорду, когда его пальцы скользнули внутрь.
- Ах, вот это то, что надо. - Он беззаботно рассмеялся, целуя лицо Кроуфорда.
И Кроуфорд целовал его в ответ, терся щекой о его щеку. И так мгновение шло за мгновением - движение Кроуфорда внутри, и он сам, сжимающийся вокруг него, пока Кроуфорд не прижал губы к его уху и не спросил совершенно ровно:
- Сколько?
- Хм? - Шульдих снова улыбнулся, обвив Кроуфорда руками. - Что, сколько?
Кроуфорд пристально всмотрелся в его лицо, немного жестче двинулся внутри него:
- Сколько других?
Шульдиху резко стало не до веселья.
- Это имеет значение?
Кроуфорд резко отстранился.
- Да, думаю, имеет.
- А я думаю - нет.
- Сколько?
Шульдих с секунду смотрел на него, пытаясь истолковать происходящее. Потом коротко рассмеялся, потянулся прикоснуться к нему:
- О, да брось, Брэд. Перестань.
- Нет, я серьезно. Сколько было других? - он оттолкнул руку Шульдиха.
Шульдих сел и посмотрел ему в глаза:
- Я не догоню никак. Зачем тебе?
- Просто ответь.
Теперь Шульдих утратил всю веселость, и даже начал чувствовать себя так, словно им побрезговали, что разозлило. Он оказался достаточно глуп, чтобы действительно найти происходящее просто забавой. Он должен был догадаться, что на самом деле не все так просто.
- Трое.
Он назвал первое пришедшее на ум число.
- Трое, - его голос звучал сдержано, Кроуфорд протянул и положил руку Шульдиху на грудь. - Три человека касались тебя здесь... - и он поцеловал место, где только что была его рука. И продолжил размечать его тело. - И здесь... - еще один поцелуй.
Он позволил себе проявить собственничество, прикасаясь и утверждая полное восстановление своих прав на все, к чему прикасался. Никакой грубости, ничего,что могло бы отпугнуть.
- Ты сегодня ведешь себя странно.
И Шульдих снова его поцеловал. Потому что это было приятно, потому что Кроуфорд не орал и не сердился на него, потому что все по прежнему происходило на дружелюбной ноте, и он быстро вернул себе прежнее расположение духа.
- Трое. Ты уверен, что трое? Ты уходил больше раз, разве у тебя не был кто-то новый каждый раз?
Их тела изгибались, укрытые тенью, с жаром и непринужденностью, присущими давним любовникам. Смысл произносимых Кроуфордом слов едва не ускользал. Шульдих вдавил ладони в спину Кроуфорда, привлекая его ближе, не дожидаясь, пока пройдет запал.
- Ага. Никто из них в любом случае и близко не был так хорош, как ты...
- Почему же тогда ты уходил? - Кроуфорд прижал губы к руке Шульдиха на сгибе локтя.
Шульдих засмеялся, перекатил их так, чтобы оказаться сверху и расставил руки по обеим сторонам от головы Кроуфорда.
- Потому что... - он поцеловал Кроуфорда, - ...я. - и поцеловал его еще раз. - Не мог... - еще поцелуй, - ...понять тебя.
Кроуфорд улыбнулся ему:
- В самом деле? - он обнял Шульдиха за талию.
- Ага. В самом деле.
Они снова перекатились, и сверху уже был Кроуфорд.
- И почему же это? - Кроуфорд потянулся к ночному столику.
Шульдиху нравилось ощущать на себе вес Кроуфорда.
- Потому что.
- Потому что? И это лучшее объяснение, которое ты собираешься мне дать?
Шульдих моргнул, почувствовав что-то мягкое у щеки. И какой-то сладкий запах. И был удивлен.
- Розы.
- Розы, - согласился Кроуфорд.
- Тебе никогда не нравились цветы.
- Итальянский роман. Нам нравится мириться.
Шульдих вцепился Кроуфорду в плечи, сел, и даже тень не скрыла его растерянности.
- Что происходит?
Кроуфорд не ответил.
- Какого черта ты обращаешься со мной так, словно я, мать твою, женщина? Охуенный номер в отеле и десерт, и цветы. Дальше что? Драгоценности?
- Я пытался быть внимательным, проклятье.
- Кроуфорд. Никогда. Никогда больше не смей обхаживать меня так, словно я твоя сука.
- Я не поступал с тобой так.
- Да, именно так ты и поступил, - прошипел Шульдих и начал выбираться из кровати. - Обхаживал меня, как бабу. Которая тебе принадлежит. Вел себя со мной так, словно...
- Ох, да что за херня, Шульдих? Ты можешь хоть раз просто заткнуться и получить удовольствие? - он ухватил Шульдиха за запястье, дернул обратно на кровать.
- Отвали от меня.
Шульдих попытался дернуться прочь, но по инерции первого рывка снова завалился на кровать.
- Нет. - Кроуфорд подмял его под себя, уложив на спину. - Я заплатил за этот номер, я купил эти проклятые цветы, я уговорил тебя приехать сюда. Я, блядь, распланировал все до мелочей, и ты останешься здесь и будешь наслаждаться.
- Катись в ад.
- Шульдих. Ты взбеленился на меня за то, что я был внимателен к тебе.
Шульдих затих на секунду.
- Итак, а с чего это ты решил проявить внимание? - Голос Шульдиха все еще звучал как голос человека, доведенного до ручки. Шульдих все еще хотел оставаться доведенным до ручки. - Потому что я, блядь, ненавижу, когда ты снисходишь до меня, Брэд. Меня это просто бесит. И сейчас я ненавижу это даже больше, чем когда ты проделывал то же самое в нашей постели раньше, и я был фактически на полпути к тому, чтобы получить удовольствие.
- Как было раньше - забудь. Мне плевать. Но руководствуясь какими соображениями ты углядел "снисхождение" в цветах и отельном номере - я не знаю.
- Так, а зачем ты спрашивал про других?
- Я хотел знать.
- Но, зачем?
Кроуфорд никогда не говорил о подобных вещах вслух - кому, как не Шульдиху, было знать.
- Черт, один единственный раз, просто скажи мне.
- Потому что ты мой, и я хотел знать, сколько их у тебя было.
Ярость.
- Твой. - Шульдих заскрежетал зубами. - Ах, да. Твой, как я мог забыть, я же принадлежу тебе, да?
- Да, ты принадлежишь мне.
- Нет, не принадлежу, Брэд. Я никому не принадлежу.
- Ты принадлежишь мне.
- Нет.
Шульдиху хотелось орать и крошить вещи, Шульдиху хотелось уничтожить этот номер, выбить эту чертовщину из Кроуфорда.
- Ты принадлежишь мне, потому что любишь меня.
Это было словно удар под дых, это было - словно Кроуфорд затеял какую-то грязную игру.
- Итак, - голосу Шульдиха не доставало убедительности. - А что, если я тебя разлюбил? - и он улыбнулся, дерзко и самодовольно. - Что, если я понял: ох, да этот Кроуфорд настоящий мудак, найду-ка я себе кого-нибудь получше. Что, если я просто разлюбил?
- Ты не можешь.
- Могу. Я могу уйти от тебя. Я могу разлюбить тебя.
Шульдих почувствовал, как его разбирает смех. Сейчас это было реально смешно. Это было охренеть, волшебство. Он влюбился в Кроуфорда раньше даже, чем вообще узнал, что так бывает, и как вообще можно влюбиться, и вот он тут заявляет Кроуфорду, что тот может сделать милость, пойти и трахнуть себя сам. Ничто из этого не имело никакого смысла.
Он бы хотел напиться, он бы хотел сбежать, он бы хотел обратить все это просто в шутку.
- Перестань это говорить. - Кроуфорд стиснул его плечи.
- Почему? - Шульдих широко ухмыльнулся. - В последний раз, когда я сказал, что люблю тебя, ты попытался меня убить и я сбежал из дома, помнишь? - он засмеялся немного нервно. - Словно сука, которой дали пинка под зад, я сбежал из собственного дома.
- Перестань применять к себе это слово. Да, я помню. - Кроуфорд ненавидел этот момент. - Я помню, и когда ты ушел, мне тебя не хватало.
- Что?
Прекрати лгать.
- Я скучал по тебе.
- Заткнись.
- Шульдих...
- Не говори этого! - Шульдих соскочил с кровати. - Ну, все. С меня хватит. Ты, блядь, лжешь мне, и я ухожу.
Он никак не мог найти свою одежду. Он не мог даже ясно мыслить. Все что он знал, это что он хочет убраться к чертям собачьим из этого номера и оставить Кроуфорда позади, как пройденный этап.
- Шульдих, проклятье, сядь и выслушай меня.
- Нет. Куда, блядь, ты дел мои брюки?
- Шульдих, не смей уходить.
- Я могу уйти, если захочу. - Он нашел брюки и начал их натягивать.
Кроуфорд очутился у него за спиной, резко, сгреб его в охапку и увлек на кровать. Перехватил его запястья, прижав его руки к телу. Они начали бороться.
- Отвали от меня к черту!
- Проклятье, успокойся наконец.
- Нет. Пошел ты. Катись в ад. Оставь меня в покое.
Шульдих сумел выбраться из-под Кроуфорда, который на самом деле держал его не так уж сильно, рывком натянул брюки до конца и метнулся прочь из комнаты, позабыв про остальную одежду. Он просто хотел убраться подальше от этой сбивающей с толку лжи. Такого просто быть не могло, чтобы Кроуфорд скучал по нему, этого точно не могло быть. Кроуфорд не способен на чувства. Все это - это все какая-то кошмарная, выстроенная Кроуфордом ложь.
Он почувствовал хватку руки Кроуфорда повыше своего локтя еще до того, как успел достигнуть дверей спальни. Он почувствовал выкручивающую сустав боль, когда Кроуфорд с силой развернул его, отшвыривая обратно, толкая к стене. И сейчас он мог видеть глаза Кроуфорда - очерченный тенью контур, в который попались отблески света. Эмоции, которые в них отразились, были почти пугающими.
- Не смей уходить. - Кроуфорд почти шептал. - Не смей.
- Я уйду, если захочу. - Шульдих ответил ему тон в тон. - Я не обязан тут оставаться. Я не обязан быть с тобой.
Рука Кроуфорда неожиданно сжала горло Шульдиха с такой силой, словно намереваясь вовсе раздавить трахею.
- Не... - он запнулся. - Ты не посмеешь меня бросить.
Шульдих яростно уставился в ответ, Шульдих не чувствовал ничего, кроме ярости и ненависти, кипящих внутри. Шульдих уже не понимал ничего из того, что тут творилось. Он смог сдвинуть руку Кроуфорда так, чтобы снова иметь возможность дышать, но не более того.
- Ты не посмеешь, - прошептал Кроуфорд. - Ты не посмеешь меня оставить. - И Кроуфорд переместил руку, зарылся пальцами в волосы Шульдиха. - Ты меня не оставишь.
- Я уже оставляю тебя.
- Ты не сможешь.
- Смогу. - И в этот же миг Шульдих почувствовал, что его оборона дает слабину, что его злость уже угасает - просто от того, что на самом деле он вовсе не имел в виду все то, что наговорил. - Я могу бросить тебя, в любой момент, когда захочу. - Внутри у него что-то болезненно заныло, внутри он уже был готов уступить. - Я могу тебя бросить... Зачем ты это делаешь? Я не имею для тебя особого значения, Брэд. И никогда не имел. Ты не любишь меня.
Он почувствовал, что Кроуфорд придвинулся ближе. Он видел, как блестят в темноте глаза Кроуфорда. Он чувствовал жар дыхания и кожи Кроуфорда, ему хотелось ощутить, как этот жар его растопит.
- Шульдих...
Звук собственного имени положил начало капитуляции.
Он знал, что Кроуфорд наклонился, чтобы поцеловать его. Он знал, что как только они поцелуются, Кроуфорд победит. Он знал, что ему не хватит сил, все еще не хватит сил, чтобы просто отказаться и уйти от этой неожиданной нежности. И неизбежность этого его действительно пугала - совсем немного.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 16:47 - 04 Ноя 2012 16:56 #29 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Их губы соприкоснулись. Шульдих обнял Кроуфорда, притиснул к себе - близко и сильно. И обнаружил, что едва не плачет.
Толкаясь и спотыкаясь они пятились к кровати, пытались быстрее стащить с Шульдиха брюки, пока эта возня не достала его до такой степени, что он оттолкнул руки Кроуфорда и разделся сам.
И Кроуфорд не выдержал.
Он отстранился ровно настолько, чтобы произнести:
- Скажи это для меня, - его голос прозвучал глухо от эмоций, которые он так не любил выражать, но и сдерживать уже не мог.
Шульдих закусил нижнюю губу, закрыл глаза - и сдался:
- Я люблю тебя.
Кроуфорд прижался своим лбом ко лбу Шульдиха, выдохнув, словно он не дышал все это время.
- И ты не собираешься оставить меня.
То, как он это прошептал, тихо, не дыша - слова на пределе слышимости, слова предназначенные только для того, кто близок настолько, что губы задевают его кожу, когда эти слова произносятся.
- Я не собираюсь тебя оставить.
Шульдих выгнулся и всхлипнул. Это не было больно, это была не боль, но то, что было - плеснуло через край. Все что они делали, было просто немного слишком. Слишком тесно, слишком быстро, слишком безрассудно, слишком отчаянно, слишком сильно. Каждая его часть была обласкана, с силой сжата, поцелована, и он возвращал каждое прикосновение, возвращал сторицей, как только мог. Шульдих искусал губы так, что они растрескались до крови, и Кроуфорд зализывал тонкие кровоточащие ранки. Обнимая, он сжимал руки до тех пор, пока они не оказались прижаты друг к другу так плотно, насколько это вообще было возможно, и он шептал так близко в лицо Кроуфорду, что слова терялись у него во рту, заглушались его губами. Шульдих слышал себя, зациклившегося всего на одной мысли, повторяющего снова и снова "я люблю тебя... я люблю тебя... люблю тебя..." - и он был уверен, что плакал, что льнул всем телом, и что его крепко держали, целовали, так, словно он был абсолютно желанным, так, словно в нем бесконечно нуждались.
И Кроуфорд не злился на него за то, что он говорил.

Было утро и была неловкость.
Шульдих проснулся, чувствуя себя больным, болело все и не было четкой уверенности, как это произошло. А когда он все вспомнил, немедленно пожелал уснуть обратно. Он опасался осознавать это до конца. Так что, он просто продолжал лежать и притворялся, что спит, со слабой надеждой на то, что Кроуфорд встанет и уйдет, как если бы Кроуфорд был просто еще одним из его случайных партнеров на одну ночь.
- Я знаю, что ты проснулся.
Голос Кроуфорда был спокоен, размерен и прекрасен.
- Может человек мирно прикидываться спящим? - насмешливо протянул Шульдих.
Они оба снова молчали. Шульдих лежал и вспоминал прошлую ночь. Он тяжело вздохнул и был вынужден признаться себе, что на самом деле ему намного лучше этим утром, чем бывало уже за очень долгое время. Предыдущая ночь стала очищающей, исключая то, что он не был уверен, как теперь быть.
Он хотел еще. Еще больше эмоций Кроуфорда, больше этих проявлений ревности и собственнических замашек. Он хотел чувствовать, что Кроуфорд активно нуждается в нем. Он хотел еще того ощущения прикосновений по коже, которым он обманулся, позволяя себе думать, что за этими прикосновениями кроются какие-то сильные чувства. Ему уже было совершенно все равно, ложь это была или нет, все о чем он мог думать - как чудесно это было.
- Шульдих... - Кроуфорд оборвал сам себя. - Что бы ты хотел на завтрак?
И он сел в постели, потянулся к телефону, чтобы заказать еду в номер.
Его остановила рука, легшая на предплечье, Шульдих придвинулся ближе с хорошо знакомой улыбкой, и закончилось это поцелуем.
- Это было весело, - сказал Шульдих отстранившись всего на пару дюймов от Кроуфорда. - Нам же не обязательно пока заканчивать.
Он не вполне смог справиться с переполняющей его радостью, он совсем не смог напустить на себя тот беспечный вид, который Кроуфорд находил столь привлекательным.
- Не обязательно, - согласился Кроуфорд, отодвигая Шульдиха. - Ты не голоден?
- Мне это нравится.
- Мне тоже.
Они посмотрели друг на друга с неловкостью, Кроуфорд отвернулся и все же заказал завтрак, после чего снова лег на смятую постель.
- Я же не сделал тебе больно? - спросил Кроуфорд, не глядя.
- Немного, - откликнулся Шульдих. - Но... мне даже понравилось. - И он снова улыбнулся.
Неожиданно Кроуфорд увидел часть будущего. Достаточную часть, чтобы знать, достаточную, чтобы быть готовым, достаточную, чтобы справиться с этим, достаточную, чтобы избежать этого. И он глубоко вдохнул, и он мог ощутить это, и он мог выбрать один путь или другой. Он открыл глаза и посмотрел на Шульдиха.
Шульдих выглядел еще растеряннее, чем он сам, выглядел усталым, выглядел помятым.
Такой выбор должен быть легким. Возьми или откажись. Просто. Жизнь будет проще без этого, более управляемой, более предсказуемой. И он обдумывал все это с мгновение, с каким-то отстраненным интересом, прежде чем потянуться к Шульдиху и привлечь его к себе, так чтобы они касались друг друга. Он повернул голову и лбом уперся Шульдиху в висок. Он выдохнул и Шульдих поежился, когда его дыхание шевельнуло волосы за ухом.
Кроуфорд сжал руки, обнимая Шульдиха.
Рассматривая это с научной точки зрения, рассматривая это с точки зрения логики, рассматривая это аналитически... это все еще было смехотворно. Он не мог подобрать верных слов, даже мысленно, как бы он ни старался. Он мысленно менял порядок слов, переставлял акценты. Он обдумал несколько остроумных фраз, которые звучали бы просто по-идиотски, он обдумал несколько романтичных оборотов, которые действительно тут были бы неуместны, он перебрал все возможные варианты, пока, наконец-то, не сдался на откуп естественности и решил следовать обычной своей линии поведения.
- Шульдих, я не могу сказать, что люблю тебя.
Шульдих с улыбкой закрыл глаза:
- Все нормально.
- Но я думаю, я могу любить тебя.
Мир вокруг Шульдиха застыл на один удар пульса, и в этот миг он не мог дышать, не мог сосредоточиться, не мог сдвинуться с места.
Ложь.
Как он посмел солгать о таком.
Как он посмел.
- Не лги мне, - он толкнул Кроуфорда. - Не смей мне лгать, проклятье. С меня достаточно и того, что я мирюсь каждый богом проклятый день с тем, как ты ведешь себя со мной, словно...
- Шульдих, я не лгу тебе.
- Чушь собачья! - он оттолкнул Кроуфорда от себя. - Ты лжешь мне, чтобы контролировать меня, - он развернулся, намереваясь убраться с кровати. - Ты, лживый ублюдок. Ты лжешь мне, чтобы контролировать меня.
Он мог бы увидеть, как на лице Кроуфорда выражение уязвимости сменилось выражением невероятного, надменного высокомерия.
- Шульдих, чтобы тебя контролировать, мне нет нужды тебе лгать.
Шульдих перенес вес с одной ноги на другую, ощутив сомнения, к которым оказался совершенно не готов. Он прикусил губу, оглянулся, он вернулся к Кроуфорду.
- Я не верю тебе. - Шульдих не верил вообще в эту ситуацию. - Вот так просто, да? Бац! - ты думаешь, ты можешь меня любить. Вот так просто, ты так можешь?
Кроуфорд улыбнулся чуть усталой улыбкой:
- Вот так просто? Шульдих, мы вместе уже почти десять лет.
Шульдих сдвинул брови к переносице и отвел взгляд, скользя им по комнате. Гул просыпающегося отеля становился все громче. Кроуфорд коснулся его щеки ладонью, придвинулся ближе, поцеловал его в губы. Шульдих почувствовал руки, обхватившие его за талию, притягивающие еще ближе.
- Просто останься со мной, Шульдих, - он почувствовал губы на своем плече. - И увидим.
Он наполовину развернулся, чтобы прижаться к Кроуфорду еще ближе, и покорно вздохнул.
Он не мог перестать сомневаться. Он не мог поверить в то, что произошло. Он не мог поверить, что Кроуфорд способен на любовь. Он не мог поверить, что это действительно случилось, вот так просто.
Но его держали крепко.
И может быть даже крепче, чем он когда-либо смел надеяться.
* * * *
Эпилог. Чудовища.

Брэд, ты иногда спрашивал меня, почему я в тебя влюбился. Ты говорил, я играл нечестно, ты говорил, я знаю, почему ты полюбил меня. Ты уже говорил мне все это. Ты дорожишь мной, я хорошо работаю, со мной весело, я хорош в постели, без меня ты не теряешь, но со мной - приобретаешь.
Так что, давай я тебе расскажу уже.
Ты сделал меня чудовищем. Я не собираюсь попадать в Ад. Ох, ну конечно, когда я умру, мы посмотрим, кто прав - я или Фарфарелло. Но до тех пор, я - чудовище. Я - миф. Я - сказка.
Этот мир - одна бесконечная история, мне иногда кажется. Она порождает Героев и Злодеев. Она порождает всех этих маленьких людишек, которые не могут повлиять на развитие сюжета, жертв, которых Герои спасают, преодолевая создаваемые Злодеями опасности.
Без тебя я бы превратился просто в еще одного, сброшенного со счетов игрока. Обычный убийца, кто-то, кого можно не брать в расчет.
По моему собственному убеждению, я не потянул бы геройскую роль. Я слишком люблю деньги. Я бы не кинулся спасать катящуюся с горы коляску с младенцем. На хуй. Я бы скорее еще и пнул ее под грузовик. Я даже не смотрю, какого они пола. Я называю их "они".
Вот так я отношусь к обычным людям.
Так что, героем мне не быть.
И если я не могу быть героем, тогда я хочу быть злодеем. Я никогда не хотел затеряться на заднем плане, Брэд. Я никогда не хотел быть забытым персонажем.
Ты сделал меня Сказочным Злодеем, чудовищем. И я знаю, однажды я буду повержен, но до тех пор я собираюсь безукоризненно следовать своей роли.
Любой из Шварц обязан этим тебе.
Ах, да. Еще с тобой весело, ты хорош в постели, ты красив, ты умен и ты самоуверен, и ты просто охуеть, как прекрасен. Ты меня спас.
Но это все просто хлам.
И ты это знаешь.
Мы никогда не дойдем до этого "и жили они долго и счастливо", Брэд. Мы падем в языках пламени, мы сдохнем с зачарованным мечом в груди. И станем символом победы Добра над Злом.
Мне это нравится. Мне нравится быть засранцем. Мне кажется, это круто. Мне нравится сила. Я не против пасть в ореоле трагической славы, почти так же, как предпочел бы победить. Мне это нравится.
И я люблю тебя.
Тебе лучше, Брэд?
Ты сделал из меня Чудовище, и я люблю тебя за это.
- END -
Поблагодарили: Ligrel, integra_home, TTLaLaTT, verle69, АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.