САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

heart Mimine "Побочные эффекты"

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 03:01 - 26 Май 2015 02:12 #1 от Georgie
Georgie создал эту тему: Mimine "Побочные эффекты"
Фэндом: ГП
Автор: Mimine
Название: Побочные эффекты / Side Effects
Перевод: DieMarchen 1-9 главы, Калле 10-13 главы
Бета: Newshka 10-13 главы
Пейринг: Снейп/Блэк/Люпин
Рейтинг: NC-17
Предупреждения: смерть персонажа
Выложено: 13/13 глав (закончено 11.08.2010)

Перевод 1-9 глав взят с сайта: restricted.ruslash.net
Продолжение перевода по заказу SsSandra7
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:25 #2 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Глава 1
Поначалу положение было неловким. Мы не хотели ставить Рема перед выбором. Мы слишком любили его для этого. Мы оба любили его, мне пришлось это признать, хотя раньше я готов был до посинения кричать, что Снейп способен любить не больше, чем ледяная глыба. Но это правда. Мы вместе сражались во время войны. Мы страдали. В конце концов, после того как Рему надоели ночные блуждания, мы начали спать вместе. Он не мог сделать выбор. Это было невозможно.
Первое время мы не прикасались друг к другу. Мы оба были с Ремом, доставляя ему удовольствие и получая удовольствие в ответ. Должен признать, тогда меня это немного раздражало. Блестящие черные глаза, следившие за мной, когда я готовил Рема, входил в него, брал его медленными движениями. В этих темных глазах горела страсть. Потом я понял, что мне нужен этот взгляд. Мне нужен свидетель для того, чтобы заняться любовью с Ремом.
Да, поначалу меня это раздражало. Видеть, как Север лежит под моим другом. Как он обнимает его, как его длинные ноги скрещиваются у Рема на спине. Я гадал, не это ли привлекло Рема. То, что Север, в отличие от меня, с такой готовностью играет пассивную роль? Вид сдержанного слитеринца, самозабвенно стонущего, опрокидывал все мои убеждения. Противоречил всему, что я говорил о нем Рему, всем ярлыкам, которые я на него навешивал – а я называл его холодным, высокомерным, жестоким, бесчувственным…
Иногда я упрекал Рема, поставившего меня в такое положение. Он простил нашего любезного Жреца Смерти, рассказавшего всей школе о том, что Рем оборотень, и я злился на него за это. Учитель в Хогвартсе может быть почти кем угодно – призраком, бывшим сторонником Вольдеморта нетрадиционной ориентации - но только не вервольфом. Рему сложно было восстановиться в должности, однако статус военного героя помог ему вновь оказаться в своей стихии. Заняться преподаванием.
Обычно Рем просто пожимал плечами и говорил мне, что все это в прошлом. Он все обсудил с Севером. В голосе его появлялись обвиняющие нотки, когда он призывал меня понять Севера, простить и забыть. Или даже попросить у него прощения за то, что произошло столько лет назад в Стонущих Стенах. Я знал, что сам Рем давным-давно простил меня. А Рем знал, что скорее магглы начнут кататься в аду на лыжах, чем я попрошу прощения у Севера.
Наш Рем так хрупок. Север обращается с ним, будто он хрустальный. Следит, чтобы он вовремя принимал свое зелье. Не позволяет ему работать допоздна. Ни в чем ему не отказывает. Я не ожидал, что он согласится на это нелепое предложение – чтобы мы оба спали на широкой кровати Рема, на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Но он согласился.
Поначалу я не хотел делить постель со Снейпом. Заниматься любовью – это одно, но сама мысль о том, что он будет рядом, так же близко к Рему, как и я, выводила меня из себя. Слитеринец скорее всего разделял мои чувства. Совместный сон казался занятием более интимным, чем секс.
Но Рему трудно противиться. И я вовсе не собирался позволять этому скользкому мерзавцу заполучить его целиком.
Наверное, с этого все и началось. В отличие от Рема, которого не добудишься, Север спит чутко. И когда я просыпался, глотая крик, всхлипывая и дрожа как щенок, потому что мне приснился дементор, приближающий губы к моим губам, Рем ворочался во сне – но не более того.
Зато тот, другой, меня слышал. И я слышал, как изменяется его дыхание. Я настораживал уши и отличал его дыхание от Ремова посапывания.
В первый раз это случилось месяца четыре назад. Я лежал вниз лицом – я всегда сплю в этой позе – пытаясь перевести дыхание и сдержать рвущиеся из глотки крики. Той ночью кошмар был особенно мерзким. Я был в холодном поту и весь дрожал. И я почувствовал, как его пальцы перебирают мои волосы, гладят затылок, шею. Я чувствовал, что он сидит на коленях на краю кровати рядом со мной. Его теплое дыхание касалось моего уха, когда он нашептывал мне слова утешения. Строго говоря, это были не совсем слова, но там, где я только что побывал, в словах не было нужды.
Он вывел меня из этого места. Накрыл меня своим телом, как теплым, живым одеялом. Мне нравилось ощущать его на себе. Он закрывал меня собой. Защищал. Я прижался к нему, а затем…
Мне хотелось бы думать, что этот поступок лежит целиком на его совести. Но я сам подал достаточно внятный знак. Я ясно показал, чего хочу. Он был почти раздет, так же как и я. Я раздвинул колени. Мое движение изумило меня самого – я никогда не был склонен к подчинению.
Мы не сказали друг другу ни слова. Я не повернулся, чтобы взглянуть ему в лицо.
Это был взрыв удовольствия и боли, но больше все же удовольствия. Дикого. Истинного. Не похожего ни на что из испытанного мною. Потому что с Ремом… придется признаться. Было больно. Я знал, он изо всех сил старается, чтобы я расслабился… принял его, но мое тело восставало против этого. Ему приходилось действовать так осторожно, что временами я чувствовал – его это утомляет. Я все же настаивал, и иногда мы это делали, но думаю, то, что ему было нужно, он получал от Снейпа.
Так же как получил это той ночью и я. Я был под ним. Я кончил от нескольких прикосновений его искусных пальцев. Я слышал над ухом его стоны.
Это стало почти привычкой. Я пытался скрывать, в каком состоянии меня оставляют кошмары, но обычно он обо всем догадывался. Его стройное тело оказывалось на мне, и я получал удовольствие от той слабости, которой раньше в себе не подозревал.
Иногда Рем просыпался и присоединялся к нам. Думаю, он был рад видеть нас вместе. Однажды мы заключили Севера между нами. Оба они худые, но под их объединенным весом я едва не задохнулся. Я чувствовал себя так, будто на мне оказался Хагрид.
Ну вот. Я пытаюсь шутить. Такую историю нелегко рассказывать. И когда я доверяю слова пергаменту, я должен быть откровенным. Даже резким. Я пишу это для самого себя. Чтобы разобраться в собственных чувствах. Понять, кто я такой и чего хочу.
Я хочу вернуть долг. Предложить ему утешение. Ведь не я один вижу плохие сны. Рем просил Севера разбудить его, если ему снова приснится кошмар. Дело в том, что однажды Север испугал его. Как-то раз, прежде чем мы, все трое, начали делить постель, Север ходил во сне. Далеко он не ушел, но когда Рем догнал его, у него в руке оказался нож. Мой оборотень, конечно, боялся, что его любимый ранит себя. Чего боялся Север, я не знаю. Он отказался говорить об этом случае.
И однажды это произошло. Услышав приглушенные вскрики, я спросонок подумал, что они с Ремом снова занялись любовью. Но ровное дыхание Рема у меня над ухом переубедило меня.
Я приблизился к нему. Он сжался в комок, тяжело дыша и крепко зажмурив глаза.
– Помогите ему! – его глаза распахнулись, невидящий взгляд устремился сквозь меня.
– Тише, тише, Север.
– Гарри, они схватили Гарри…
Я медленно придвинулся и неуверенно коснулся его щеки.
- С ним все в порядке. Ты привел нас вовремя…
Он не расслабился. Я и без этого полуночного признания знал, что на самом деле он беспокоится о моем крестнике. Он по-прежнему издевается над ним и твердит о его испорченности, хотя уже не так часто вычитает у его факультета очки. Еще бы, ведь он спит с двумя гриффиндорцами. Гарри не позволяет ему вывести себя из равновесия. Наоборот. Это его спокойная доброжелательность приводит нашего слитеринца в ярость. Хотя должен признать, что общение с Ремом, у которого невероятный преподавательский талант, определенно повлияло на Снейпа, изменило его по сравнению с тем, что рассказывал о нем Гарри и другие ученики. Он по-прежнему далек от того, чтобы стать чьим-нибудь любимым учителем, но он уже и не тот людоед, которым был раньше.
Интересно, догадываются ли дети, чем занимаются двое их преподавателей и “староват, конечно, но тако-ой классный” тренер по квиддичу. Дамблдор закрывает на все глаза. Однако он просил нас проявить сдержанность и благоразумие. Что мы и делаем.
Но я отвлекаюсь. Я говорил о той ночи, когда полные муки стоны Севера разбудили меня. Я шепотом успокаивал его. Он медленно приходил в себя. В таких случаях мне помогает секс, и я подумал… Он принял мой поцелуй. Мой горький, сонный поцелуй. Я двинулся ниже, но он не отвечал. Даже когда мои губы сомкнулись вокруг его члена, он остался безучастным.
Думаю, с сексом все было бы гораздо проще. Но Севера Снейпа нельзя назвать простым человеком.
Я легко отодвинул Рема на свою сторону кровати. В его оправдание могу сказать - это случилось в ночь после полнолуния, и он был смертельно измотан. Не говоря уже о том, что я ни секунды не верил, будто “Волчье проклятие” не имеет побочных эффектов - в чем они оба пытаются меня убедить.
Я обхватил Севера. Он дрожал как лист. Я поцелуями отирал слезы, дрожавшие в уголках его глаз. Он прижался мокрым лицом к моей обнаженной груди.
Интересно, знает ли Рем, что я чувствую. Догадывается ли, что со мной сделал Север. Все, что он видит – это что мы не отказываемся от физического контакта друг с другом. Что делает нас весьма изобретательными в постели. Ну и прекрасно. Целомудрие – не мой конек. Жизнь коротка.
И все же постель – это одно. А что я делаю в течение остального дня? Я не без стыда осознаю, что пытаюсь провести как можно больше времени со Снейпом. И надеюсь… на что?
Он притворяется, будто не замечает меня. Я сижу в углу, бесстрастный и, если можно так выразиться, исполненный внутреннего достоинства, в магглской одежде, которую он не одобряет, хотя я знаю, что сам он время от времени надевает джинсы. Опершись локтем о колено и подбородком о ладонь, я смотрю, как он режет, крошит и растирает ингредиенты. Он делает именно то, чего не позволяет делать Рему. Он работает. Часами. Рем напоминает ему, сколько времени, и приносит еду и питье. Я не такой домашний. Пока, ухмыляется внутренний голос.
Я смотрю на его длинные пальцы. Их ловкие движения завораживают меня. Он не обращает на меня ни малейшего внимания. Я оглядываю себя, чтобы проверить, не превратился ли случайно в собаку. Тупая боль терзает мои внутренности.
Каждый раз, проходя мимо полуоткрытой двери в его лабораторию, я борюсь со своей гордостью. И почти всегда в итоге проскальзываю внутрь и сижу там, жалкий придурок, наблюдаю за ним.
Ревность вспыхивает в моей груди, когда я вижу их вдвоем. Сидя у камина, они часами говорят на академические темы, их глаза сияют, они обсуждают какие-то сложные детали с упоением, присущим разве что студентам из Рэйвенкло.
Иногда я остаюсь с ними в комнате, но это ничего не меняет. Следить за ходом их разговора – бесполезное занятие. Иногда я даже заранее читаю что-нибудь, чтобы быть в состоянии поддержать беседу. Однако даже когда они касаются тех вопросов, с которыми мне удалось познакомиться, я все равно не могу сказать ничего, заслуживающего внимания, и они вскоре меняют тему. И я опять замолкаю, размышляя, не высосали ли из меня дементоры все знания, которыми я когда-то обладал.
Даже сейчас, хотя я уже не юноша, я достаточно привлекателен. Мне дают это понять не только сексуально озабоченные подростки, которых я тренирую. Меня провожают взглядами на улицах Хогсмида. Не из-за того, что меня так долго разыскивали.
Но, подобно стареющей актрисе, я понимаю, что в действительности не располагаю ничем, кроме внешних данных. И когда они исчезнут без следа, у этих двоих по-прежнему останутся беседы у камина, в которых я не могу принять участия.
Однажды ночью я попытался объяснить все это Северу. К счастью для меня, я был так пьян, что не мог связно выразить свои мысли. Сомневаюсь, чтобы из моего бормотания можно было что-то понять.
Я знаю, он почувствовал на мне запах ее дешевых духов. Я видел неодобрение в его глазах. И он сказал, что я причиняю боль Рему. Не ему. Какую боль я могу причинить Северу Снейпу? Но Рем, конечно, нуждается в защите. Я это понимаю. По-моему, я разрыдался. Почему я вообще должен о чем-то помнить?
Он дотащил меня до ванной и придерживал мои волосы, пока меня выворачивало наизнанку. Он обернулся и мягко сказал Рему, чтобы тот возвращался в постель, у него завтра рано начинаются занятия. Он сам приведет меня в порядок и уложит спать. Рем начал спорить, но в конце концов сделал так, как сказал слитеринец.
— Я чувствую только ее духи, - пробормотал Север. – Кто знает, что он смог учуять.
Я сам до сих пор чувствовал исходящий от меня запах банального грязного секса. Мы с ней так и не дошли до ее комнаты. Последний раз я был с женщиной еще до Азкабана. Встреча с безымянной потаскушкой в аллее за клубом убедила меня в том, что я не много потерял.
Я рассмеялся, и Север шикнул на меня. Я слышал звук льющейся воды. Он сражался с моими узкими джинсами. Я милостиво помог ему снять их с меня. Он раздевал меня, и его пальцы обжигали при каждом прикосновении. Достаточно прикосновения. Он дотрагивался до меня не чаще, чем это было необходимо, и вздыхал, словно ему пришлось возиться с непослушным ребенком.
Затем он вымыл меня. Не обращая внимания на мое возбуждение. Досадливо хмурясь. И я сказал себе, что может быть, моя неверность все-таки задела его, и дело было не только в том, чтобы смыть с меня женский запах, дабы избавить от переживаний его драгоценного Рема.
Так в какой же момент Рем превратился в побочный эффект наших трехсторонних отношений? Мои слова резки, и видеть их написанными мне неприятно. Это не значит, что я не люблю Рема. Разве можно его не любить? И что значит – не любить? Любить его легко. Это не причиняет мне боли. И это не похоже на… что бы это ни было, со Снейпом.
Я дал ему власть причинять мне боль. Сомневаюсь, что могу ответить ему тем же. Мне остается только молиться, чтобы он не понял, что имеет надо мной эту власть. Но подозреваю, коварный слитеринец уже обо всем догадался.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:27 #3 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Глава 2
Я смотрю на его неподвижное тело. Худой и изможденный, еле живой, он занимает на кровати совсем мало места. Я внимательно вслушиваюсь в его дыхание. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Он жив. Надолго ли?
Они ничего мне не говорили. Я знал, что у него слабое здоровье. Болезнь, бушующая в его крови, подтачивала его. Но это? Неожиданно оказалось, что нежная забота Севера имела вполне определенный, до боли ясный смысл. Так же как и те ночи, что он проводил в лаборатории, размешивая зелья, вздыхая, выплескивая содержимое котла и начиная все сначала. Иногда это повторялось больше десяти раз за ночь. Я, как распоследний домашний эльф, приносил ему стакан воды или чашку кофе. Или просыпался и видел, что он склоняется надо мной, нахмурившись, и говорит, чтобы я отправлялся в постель к Рему вместо того, чтобы валяться на полу у него в кабинете. Действительно ли его глаза говорили, что я на ложном пути? Что у меня нет ни малейшей надежды на взаимность? Я любил Рема. Я люблю его и сейчас. Но Север – мой наркотик.
Оглядываясь назад, я понимаю, что Север, должно быть, не просто хотел, чтобы кто-то был рядом с Ремом. Он не хотел, чтобы я видел его отчаяние.
Разве он не мог понять, что его самопожертвование не трогает меня? У меня не было желания заполучить Рема целиком и полностью, пока он работал. Он умолял Минерву дать ему хроноворот, но, полагаю, она получила соответствующие распоряжения от Дамблдора и не собиралась уступать. Это было бы ошибкой. Директор понимал, что если хроноворот попадет в руки Севера, тот выйдет из своей лаборатории седым стариком.
Думаю, Минерва тоже знала. И все они держали меня в неведении. Или, возможно, думали, что я для себя уже все решил.
Глядя, как Север работает долгими часами, я однажды сказал ему гадость - будто он так старается, чтобы получить Парацельса. Еще раньше, еще когда я считал его соперником, я сказал нечто похожее и Рему – что будто бы он отдается Снейпу потому, что тот обещал его вылечить.
Эти отвратительные воспоминания вызывают у меня слезы. Север пытался, в этом нет никакого сомнения. Рем становился все слабее и слабее, и Север, посовещавшись с мадам Помфри, обращался к самым разнообразным снадобьям. Иногда они помогали. В другие моменты Рем стискивал зубы и старался переносить боль как можно незаметнее. Меня ему удавалось одурачить, но Снейпа - вряд ли.
Я уже задремывал в своем углу, когда услышал, что он ругается во весь голос. Он опрокинул котел, и я вскочил как раз вовремя – по полу ко мне текла клокочущая пурпурная жидкость.
Я осторожно приблизился к нему. Я никогда еще не видел его в такой ярости. Казалось, он удивился, увидев меня. Он сердито смахнул с лица слезы ярости, но они тут же выступили снова.
- Убирайся! – крикнул он.
- Север, ты просто устал. Отложи это… хотя бы до завтра.
Он яростно помотал головой.
- Нет времени.
Я попросил объяснений. И наконец-то их получил. Я не поверил своим ушам. Средняя продолжительность жизни оборотня составляет от 40 до 50 лет в основном за счет того, что многих из них охотники убивают еще в юности. Но времени, прошедшего с тех пор, как изобрели Волчье проклятье, было недостаточно, чтобы определить, в каком возрасте вервольфы умирают от естественных причин.
Я высказал свои сомнения вслух, и Север мрачно рассмеялся. Сомнений нет, сказал он. Рему остается в лучшем случае полтора года. Они уже побывали в специализированных медицинских учреждениях – клинике святого Себастьяна, когда мы играли с Дурмштрангом, и клинике святого Мартина, во время матча с Беабатоном. И оба раза, когда они, пепельно-бледные, возвращались оттуда, меня не было. В святом Себастьяне сказали, что Рем протянет от восьми месяцев до года. Диагноз святого Мартина был лишь немногим более мягким.
Он сообщил мне все это бесстрастным тоном – таковы факты, я смирился с этим, смирись и ты. Мне захотелось ударить его. Я закричал, что они не имеют права. Даже если этого хочет сам Рем. С какого-то момента я уже не мог говорить, только с трудом всхлипывал. Я с силой швырнул Севера об стену. Он не издал ни звука, но на следующую ночь я увидел у него синяки. Отпустив его, я рухнул к его ногам. Он наклонился и гладил меня по голове, пока я рыдал как младенец. Когда я немного успокоился, он спросил, не дать ли мне сонного зелья. Я отказался, и он помог мне подняться, отряхнул от пыли и отправил спать, чтобы я не мешал ему, высокомерному ублюдку, вернуться к работе.
Я притворялся, что ничего не знаю до тех пор, пока Рему не стало совсем плохо. Он сам так хотел. Север сказал, это потому, что он слишком любит меня и не хочет, чтобы я страдал из-за него. Но что это могло значить? Что Севера он любит меньше, и поэтому поделился с ним своими переживаниями? Правда заключалась в том, что Север мог помочь ему, в то время как я не мог ничего. Хотел ли он, чтобы я по-прежнему оставался беззаботным влюбленным, в то время как Север разделял его страх, его боль, его отчаяние? Я никогда не говорил ничего этого Рему. Я сердился на них обоих, ведь они ни за что ни про что выставили меня самовлюбленным дураком, но не хотел тратить немногое оставшееся Рему время на обвинения и жалобы.
На следующую ночь после того как Север рассказал мне обо всем, я увидел, как он, еще не остыв после любви, выскальзывает из объятий заснувшего Рема. Наш слитеринец не терял надежды и продолжал бороться с упорством, достойным самого Гриффиндора. В тот раз я не последовал за ним. И не заснул, пока он, усталый и печальный, не вернулся перед самым рассветом. Он поцеловал Рема в лоб и осторожно, чтобы не разбудить, устроился рядом с ним. Рем что-то пробормотал во сне. На один безумный момент мне захотелось стать смертельно больным, только для того, чтобы Север так меня обнял.
Я погладил волосы Рема – они были уже больше седые, чем каштановые. Мне стало стыдно за свою ревность. Рука Севера лежала у Реми на груди, едва заметно поднимаясь и опускаясь в такт его дыханию. Наклонившись, я перецеловал один за другим его холодные мраморные пальцы.
- Спи, Блэк, - раздраженно шепнул он. – Ты ведь не хочешь свалиться от усталости с метлы посреди тренировки. Старые кости плохо срастаются.
Как это на него похоже. В каком-то смысле он, конечно, выражал заботу о моем здоровье.
Я тяжело откинулся на подушку и сказал себе, что назло ему не буду спать. Но проснувшись от звонка будильника Рема в семь часов следующего утра, понял, что переоценил свои силы.
Рем продолжал вести уроки до тех пор, пока дела не стали совсем плохи. Позже он сказал мне, что решил отказаться, когда понял, с каким ужасом смотрят на него дети, ожидая, что он в любой момент упадет замертво. То, что с ним происходило, заставило его в тот раз впервые заплакать у меня на глазах.
Два месяца назад школа устроила ему нечто вроде прощального вечера. Грустное, похожее на похороны мероприятие. Все преподаватели и студенты собрались вокруг Рема. Он разворачивал подарки и читал сотни открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления – одни были написаны неуклюжим почерком первокурсников, другие – более аккуратные.
Присутствие Севера вызвало любопытные взгляды. Студенты постарше повторяли идиотскую сплетню о том, что Север хочет получить место преподавателя Защиты от Темных искусств. Кто-то просто рассматривал его с беззастенчивым любопытством. Все были уверены, что Снейп и Люпин ненавидят друг друга. Это недоразумение оба старательно поддерживали и на глазах у студентов вели себя соответствующим образом.
Полагаю, многие ученики догадывались о нас с Ремом. По крайней мере, те, кто был достаточно взрослым, чтобы признать, что двое мужиков могут что-то находить друг в друге. Хотя это не уменьшало количество призывных взглядов, бросаемых на меня впечатлительными подростками обоих полов. Разумеется, я по-прежнему вежливо игнорирую эти взгляды. Не только потому, что всеведущий Дамблдор быстро бы со мной разобрался.
Вскоре Север отбыл в свои подземелья. Я сконфуженно посмотрел на Рема, спрашивая взглядом, не стоит ли мне пойти за ним. Он подозвал меня, и вокруг нас образовался вакуум – участники вечеринки продемонстрировали тактичность и уважение.
- Все в порядке. Север есть Север. Ты же знаешь, он не любит праздников.
Я начал бормотать, что он даже не попрощался, но Рем резонно заметил, что они все равно собирались увидеться сегодня же ночью. Студенты и большинство преподавателей, должно быть, решили, что вредному учителю алхимии надоел прощальный вечер своего коллеги. Кажется, Снейпа это вполне устраивало.
- От двух до шести месяцев, как сказали в святом Себастьяне, - грустно вымолвил Рем.
Ледяная рука сжала мне сердце. Рем выглядел разбитым.
Он как будто прочел мои мысли.
- Я смирился с этим, - тихо сказал он. – Он – не смог. Я знаю, он ночи напролет проводит в лаборатории, пытаясь найти лекарство.
- Откуда ты знаешь? – с тревогой спросил я.
Он медленно закрыл глаза.
- Иногда по ночам я просыпаюсь, а его нет. В большинстве случаев тебя тоже нет.
Почти обвинение. Мне нечего было на это сказать.
Он улыбнулся.
- Ты ведь любишь его.
Просто утверждение. Я пытался отрицать, но слова застряли у меня в горле. Я хотел извиниться, но не мог придумать, как это сделать, чтобы не выглядеть законченным подлецом. Поэтому я просто уставился в полупустой кубок масляного эля.
- Я не разочарован, - пробормотал он. – Наоборот, это такое облегчение.
О нет, подумал я, неужели он это скажет.
И он это сказал. Он попросил меня заботиться о Севере, когда его не станет. Как будто Север когда-нибудь подпускал меня к себе… Он и так уже почти не разговаривает со мной.
Когда в святом Себастьяне объявили, что надежды больше нет, Рем сказал, что хочет умереть дома. Он, конечно, говорил о своей комнате в Хогвартсе. Надломленный, задыхающийся, он лежал между нами, а мы прислушивались, ловя звук его дыхания. Он был слишком слаб, чтобы присоединиться к нам, и иногда просил нас заняться любовью и смотрел на нас. Когда я записываю эти слова, они звучат так грубо. Но все было совсем не так. Я обхватывал его тонкое гибкое тело, и оно откликалось как музыкальный инструмент. Я помнил каждый дюйм тела Севера, каждый стон, каждый вздох. Часто Рем склонял голову, чтобы поцеловать его, и я лишался возможности видеть его вспыхнувшее, смягчившееся лицо в момент, когда я доводил его до пика удовольствия. Рем неправильно истолковывал выражение моего лица и целовал и меня тоже. Но мне было нужно не это. Я хотел, чтобы мне хоть на несколько секунд дали забыть о том, что Север любит его и только его. Каким бессердечным я выгляжу. Рем стоит на пороге смерти, а я способен думать только о своей нелепой ревности. Своей безумной ревности. Кого можно обмануть, когда все трое спят в одной постели?
Сейчас Рем в больничном крыле. Он в коме, и поэтому уже неважно, кто спит рядом с ним. Север больше не пытается приготовить свое волшебное снадобье. Думаю, он тоже сдался. Он приходит посидеть у кровати Рема, позаботившись о том, чтобы никто кроме меня, мадам Помфри и Дамблдора его не увидел. Те немногие студенты, которым было позволено навещать Рема, никогда с ним не встречались. За исключением Гарри. Однажды он вошел и застал Севера, уткнувшегося лбом в безжизненную ладонь Рема. Его глаза вспыхнули. Догадался ли он обо всем именно в тот момент? Или получил наконец явное подтверждение своим догадкам? Он тихо выскользнул из палаты и, насколько мне известно, не рассказал никому о своем открытии. Даже не задал мне никаких вопросов.
Рем, я не уверен, что смогу сделать то, о чем ты меня просил. Я не могу дотянуться до Севера. Теперь он спит у себя в подземельях. По крайней мере, он говорит, что спит. Мне так не кажется. Если бы ты видел круги у него под глазами…
Это нелегкое задание, Реми. Я не говорю, что не буду даже пытаться. Поверь мне, я буду. Однажды ночью я простоял целый час у него под дверью, умоляя впустить меня. Гм, точнее говоря, я не совсем умолял. Я пытался убедить его. Колотил в дверь, пинал ее, клял его последними словами. Ничего не помогало. Меня нашел Дамблдор. Я свернулся на каменном полу – конечно, смешно даже предположить, чтобы у Снейпа был дверной коврик – уложив голову на лапы. Альбус почесал меня за ухом и ласково потрепал по голове. Ему следовало силком увести меня спать.
Снейп впустил Дамблдора, но не меня. Он соглашался делить со мной свою постель, но не свою боль. Единственное, где я его теперь вижу – это рядом с тобой, в больничном крыле. Я почти ненавижу тебя, Реми. За то, что ты оставил его и за то, что оставил меня. За то, что вынудил меня полюбить его и за то, что я его потерял. За то, что ты так чертовски невинен, во всей этой истории ты – святой мученик. Я почти не вижу, что пишу. И это к лучшему, потому что на самом деле я не это имел в виду. Я не хотел сказать ничего из того, что сказал.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:29 #4 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Глава 3
Небо было серым, затянутым облаками. Моросил мелкий дождь. Как будто небо плачет вместе со мной, подумал Сириус.
Только он больше не плакал. Больше месяца назад Рем оставил этот мир, хотя его сердце упрямо продолжало биться. Тогда-то, мало-помалу, капля за каплей, Сириус пролил все свои слезы. И теперь он чувствовал себя опустошенным. Он слышал, как Минерва сморкается, чувствовал, как она сжимает ему плечо. Он повернулся к ней.
– Я справлюсь, — хрипло прошептал он.
Он едва не рассмеялся, поняв, что теперь он – единственный из Разбойников. Какая веселая была компания! И как быстро все скатилось в тартарары!!! Джеймс обернулся к нему, его глаза ярко блестели за стеклами очков… нет, это был не Джеймс. Зеленые глаза. Это его сын. Обычный мальчик, на плечи которому взвалили всю тяжесть мира.
Прощальное слово Альбуса было кратким. Он никогда не любил долгих речей. Его взгляд на мгновение остановился на Сириусе, затем переместился на Севера. Север был совершенно спокоен. Сириус не удивился. Он собственными глазами видел, как Снейп смешивает и принимает успокаивающее зелье.
Выражение легкой скуки на лице Севера должно было убедить всех скорбящих в том, что у него и впрямь нет сердца. Никто не стоял с ним рядом. Никто не обнимал его за плечи. Он не отрывал глаз от неподвижного, одетого во все белое, умиротворенного Рема. Если бы не седые волосы, Рема можно было бы принять за подростка.
По взмаху волшебной палочки Альбуса вспыхнул огонь. Горящая лодка со спящим пассажиром была спущена на воду. Эффектный уход для скромного, ласкового Рема.
– Прощай, Лунатик, – прошептал Сириус. — Увидимся на том берегу.
Север продолжал смотреть на огонь, медленно гаснущий посреди озера. Спускалась ночь. В это время года темнеет рано. За облаками можно было разглядеть почти полную луну. Она больше не могла напугать его Рема. Огонь на воде погас, и только резкий серебряный свет луны освещал поверхность озера. Один за другим члены похоронной процессии возвращались в Хогвартс.
Сириус не хотел принимать соболезнования, уподобляясь безутешной вдове. Однако он знал, что студенты и персонал, говорящие ему о том, как им жаль, и спрашивающие, как он себя чувствует, руководствуются лучшими побуждениями, и потому был терпелив. Рон погладил его по плечу. Вначале он собирался обнять Сириуса, но так и не решился. Сириус ласково улыбнулся мальчику, чьи глаза были такими же красными от слез, как и его волосы.
Рядом с рыжиком вытирала мокрые щеки Гермиона.
– Он был прекрасным учителем и замечательным человеком, – прошептала она.
Почувствовав, что крестный хочет остаться в одиночестве, Гарри увел друзей.
Уходя, он обернулся на Сириуса, затем проследил направление его взгляда и увидел худую, облаченную в черное фигуру глядящего на озеро человека. Тот стоял неподвижно, словно пустил корни на берегу. К нему, освещенный лишь огоньком своей волшебной палочки, направлялся директор.
В ночной тишине раздались их голоса. Сириус замер.
– Я в порядке, Альбус.
– Ты что-то выпил?
– О, я разочаровал вас? Я должен был рыдать и посыпать голову пеплом?
– Бесполезно держать свою боль в себе.
Его собеседник резко рассмеялся.
– Действие снадобья продлится недолго. Думаю, не больше чем через час моя боль вернется ко мне целиком и полностью.
Острый как бритва сарказм не смутил директора. Он опустил обе руки Снейпу на плечи.
– Он умер, мой мальчик. А ты — жив.
– Я – тень, Альбус. Я никогда не жил. И, пожалуйста, не надо лекций о том, что необходимо преодолеть это и научиться жить без него. Я вдоволь наслушался этого от Рема.
– И ты не хочешь исполнить последнее желание покойного?
– Где сейчас любовь вашей жизни, Альбус?
Седовласый волшебник отступил на шаг.
– Она мертва, – сказал он. Сириус никогда раньше не слышал, чтобы он говорил таким голосом. – Она умерла еще до того, как ты родился.
– И вы преодолели свое горе?
– Сто десять лет — не самый подходящий для этого возраст.
Некоторое время царило молчание.
– Простите, Альбус, – устало сказал Снейпа. — Я знаю, вы желаете мне добра.
– Пойдем, я провожу тебя в подземелья, — по тону Дамблдора можно было понять, что он не нуждается в извинениях.
А Север еще думал, что меня он любит больше, подумал Сириус.
Успокаивающее снадобье забирало у Севера силы. Альбус одной рукой обнял его за плечи, и вместе они направились к Замку.
– Я не хочу, чтобы меня видели, — тихо сказал Север.
Они прошли мимо Сириуса. Дамблдор коротко кивнул ему. Север его не заметил.
– Не волнуйся, нас никто не увидит, — Альбус вынул волшебную палочку и пробормотал какое-то слово, которого Сириус не смог разобрать. В неяркой вспышке оба исчезли, но Сириус по-прежнему мог слышать их шаги. Чары невидимости не распространяются на звуки.

Ему приснился сон. В этом сне все снова были живы. Рем упирался макушкой ему в подбородок, и руки Сириуса нежно мучили его. Дразня, теребили соски, спускались ниже, гладили плоский живот, наслаждались прикосновением к мягким волосам. А Север занимался всем, что ниже пояса, касалась лбом пальцев Сириуса. Рем таял между ними как мороженое. Их Рем.
Внезапно, как всегда во сне, картина изменилась. Они по-прежнему были на огромной кровати Рема, но Сириус каким-то образом оказался в середине… было ли это воспоминанием? Или несбыточной мечтой? Север спал, положив голову Сириусу на грудь. Север всегда засыпал последним, если засыпал вообще.
Сириус приоткрыл глаза, не желая возвращаться в реальность, где он был один в холодной постели. Определенно, это было воспоминание. Он помнил мельчайшие подробности, даже то, как Север прижимается к нему, и какими гладкими на ощупь были его волосы. Несмотря на то, что они с Севером были близки много раз и множеством способов, он не осмеливался прикасаться к его волосам. Теперь он провел пальцами сквозь шелковистую массу, чувствуя как с другой стороны теплое дыхание Рема касается его шеи.
Сириус никогда не чувствовал себя более счастливым. Этот момент был само совершенство, дементорам его хватило бы на целый год. Он горько рассмеялся и, задохнувшись, оборвал смех. Глаза щипало, словно из них текли не слезы, а кровь. Ему казалось, что слез больше не осталось, но, как оказалось, он ошибался. Он задумался, плачет ли об умершем или о живущем.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:30 #5 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Глава 4
– Это предложение или приказ, господин директор? – Сириусу был противен собственный дрожащий голос.
Дамблдор вздохнул.
– У тебя есть обязательства перед школьными командами, Сириус. Обязательства, которыми ты в последнее время…
– Послушайте, если это насчет того матча… – быстро перебил его Сириус.
– Сириус, ты забываешь о матче уже во второй раз, – резко сказал Дамблдор. – Я предлагаю тебе взять небольшой отпуск.
– И чем я буду заниматься, Альбус? Как бы глупо это ни звучало, они – единственное, что у меня есть. Куда я могу поехать? Кроме Гарри, у меня нет родных. Кому я нужен? – он грустно покачал головой. – Я не понимаю этого мира, Альбус. Он проходит мимо меня. Я могу понять войну, но я никогда не знал мира. – Сириус глядел на свои ладони. Гнев испарялся из его голоса, оставалась только усталость. – Я слишком долго прожил за границами человечности, нормальности… морали, – добавил он с кривой улыбкой.
Дамблдор бросил на него пронзительный взгляд.
– Я же не выгоняю тебя, Сириус! – возразил он.
– Конечно, нет, – прошептал анимаг. – Вы заботитесь о своих блудных детях. Но они не должны ни к чему привязываться, верно? Хотя я что-то не вижу, чтобы вы отсылали другого своего блудного сына в Снейп-Мэнор в поисках мира и утешения, – он посмотрел директору в глаза. – Не делайте вид, что не понимаете, Альбус. Вам известно все, что происходит в каждом уголке Замка, почему спальня Рема должна была стать исключением?
За стеклышками очков в форме полумесяца сверкнул гнев.
– Мне не нравится ваш тон, мистер Блэк. Мой долг как директора школы – следить за тем, чтобы ничто не нарушало… – Альбус не закончил. Его выражение смягчилось. – Сириус, для школы ты настоящая находка. Я ведь говорю всего лишь о нескольких неделях.
– О месяце.
– До конца четверти осталось три недели.
– Я не оставлю…
Севера.
– Я не оставлю Хогвартс.
– Тебе полезно будет развеяться, – тихо сказал Дамблдор.
– Пока я не уволен, я могу оставаться здесь. Разрешите идти, Альбус?
Он не уволил меня. Разве он мог так поступить? Он любит своих детей – меня, Рема, Хагрида, других, о которых мне ничего не известно, и больше всех – Севера. Свою заблудшую черную овечку, своего гениального сына.
Может, это Снейп попросил его постараться избавиться от меня хоть ненадолго? Прошла почти неделя с похорон Рема и он бегает от меня как от чумы. Мне не хватает его. Мне не хватало его еще до того, как Рем умер. Нелегко остаться одному после того, как у тебя были они оба.
Я пытаюсь остановить его, когда он направляется к себе в подземелья, но он не разговаривает со мной. Он словно не узнает меня. Я чувствую, ему неприятно меня видеть, он обвиняет меня в том, что я жив, в то время как Рем – умер. Что, я схожу с ума?
Но я не сдамся. Он не заставит меня отступить. За учительским столом он садится как можно дальше от меня. Я стараюсь не смотреть на него. Тому есть свои причины. В первый день после похорон он встал из-за стола в ярости. Позже в тот же день он нагнал меня и прошипел, чтобы я перестал при виде него пускать слюни как спятивший от любви щенок.
Видя, что он приближается ко мне, я был готов улыбнуться, но едва обозначившаяся улыбка была отравлена кипевшим в его голосе ядом. Спятивший от любви щенок. И правда спятивший, если тянется к Северу Снейпу.

Снейп обвел глазами класс. Шел сдвоенный урок алхимии у седьмого курса, гриффиндорцев и слитеринцев. Или, скорее, как поговаривали в школе, слитеринца. Шутка была весьма близка к истине. Шести- и семикурсников Слитерина вместе взятых едва хватало на то, чтобы сформировать квиддичную команду.
– Лонгботтом?
– Да, сэр?
– Что, по-вашему, мы составляем?
– Зелье Обскуро, сэр.
– Вы твердо уверены в том, что в него полагается класть глаза саламандры? Этот класс немного старомоден, но мне все же не хотелось бы менять обстановку.
Невилл глубоко вздохнул. Со времен войны он боялся Снейпа гораздо меньше. И дело было не в том, что он видел вещи, которые имели больше оснований населять его кошмары, чем немолодой раздражительный учитель алхимии. Во время Осады Хогвартса упомянутый учитель алхимии закрывал Невилла собой, когда вокруг них заклятия откалывали огромные куски камня от стен. Он мог сколько угодно называть Невилла своим проклятьем и твердить, что тот занимает в жизни чужое место, но, как оказалось, был совершенно не намерен сживать его со света. А в верном, наполовину хаффлпаффском сердце Невилла поступки значили гораздо больше, чем слова.
– Я не собирался добавлять глаза саламандры, сэр. Я просто хотел поставить банку на место.
– А зачем же вы ее вообще вынули?
– Я… на прошлой неделе… Я случайно унес ее в своей сумке.
Север тяжело вздохнул.
– Десять баллов с Гриффиндора и потрудитесь продолжать как можно осторожнее.
Рем может мною гордиться, подумал он с горькой улыбкой. Всего лишь десять баллов. Я не накричал на мальчика и не наложил на него взыскание. Кто бы мог подумать, что я на это способен?
Он поднял глаза и обнаружил, что на него сквозь очки устремлены зеленые глаза. Он заметил, что Поттер смотрит на него, пока он давал инструкции по приготовлению зелья, но в тот момент на него смотрел весь класс, вслушиваясь или притворяясь, что вслушивается в каждое его слово. Как бы внимательно они ни слушали, большинство, как обычно, испортит свое зелье.
Поттер продолжал смотреть на него. Назойливый мальчишка. Совсем как его крестный. Должно быть, Сириус рассказал ему… В груди Севера вспыхнул гнев, однако вряд ли это чувство было сильнее той иррациональной ярости, в которую его приводил анимаг. Тот постоянно попадался ему на глаза. Хотел видеться с ним, как будто ничего не изменилось. И вдобавок сыграл с ним жестокую шутку в те времена, когда он не мог признаться себе в том, что любит чудовище.
Но разве один Сириус был виноват в том, что он потратил столько времени впустую? Что он ненавидел Рема вместо того, чтобы любить его? Что он закрывал лицо маской Жреца Смерти? Падал на колени перед Вольдемортом и, по иной причине, вставал на колени перед Люцием Малфоем…
Позже, после суда, после того как улеглись страсти, много лет спустя, после того как Малфой женился и завел сына, он увидел знакомое лицо на Диагон-Аллее. Непослушные каштановые волосы, в которых уже появлялись седые пряди, окруженные морщинками большие ореховые глаза. Зверь, которого он когда-то любил.
В тот день он не окликнул Рема. И позже не пытался его разыскать. Он завернулся в гордость как в плащ и спал с нею.
– Профессор?
Это был Поттер.
– Что вам? – огрызнулся он.
– Вы отпускаете нас, сэр?
Должно быть, уже прозвенел звонок. Он его не услышал. Он не мог позволить себе потерять голову.
– Да. Не забудьте убрать ваши зелья, на следующей неделе мы их проверим. Ничего не прихватывайте с собой, намеренно или случайно, – он взглянул на Невилла. – А теперь прочь с глаз моих.
Они так и сделали. Почти все. Север снова почувствовал на себе взгляд зеленых глаз.
– Будьте любезны поторопиться, мистер Поттер, – сказал он, не глядя на мальчика. – У меня заканчивается буботубный раствор, и я уверен, вы предпочтете провести свободное время за тем, что вы с вашими глупыми приятелями считаете весельем, чем отбывая наказание в моем кабинете.
Один из упомянутых глупых приятелей просунул рыжую голову в дверь, чтобы посмотреть, что задержало Гарри. Гарри быстро ушел, но на прощание бросил на профессора еще один пронзительный взгляд.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:31 #6 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Глава 5
Я вынужден бездействовать, и в этом нет ничего хорошего. Множество свободного времени означает, что у меня появляется множество времени на размышления. С тех пор, как меня заставили взять отпуск, прошла неделя, и я чувствую, что медленно схожу с ума. Дни тянутся долго, а ночи еще дольше. Причем ночи оказываются гораздо хуже. Две ночи я провел, уставившись в потолок, а на третью решил дать Бродяге побегать в Запретном Лесу. На рассвете я вернулся в свою комнату и проспал до полудня.
Гарри знает, что я ненавижу безделье. Он каждый день приходит повидать меня. Теперь, когда Рон и Гермиона официально считаются парой, он часто чувствует себя лишним. Навещая меня, он убивает двух зайцев – не дает мне скучать и позволяет им остаться наедине. О своих романтических увлечениях он мне не рассказывает, а я не расспрашиваю, не желая вызвать ответные расспросы на ту же тему. Думаю, ему по большому счету нечем поделиться. Мы говорим на безобидные темы – о том, как он провел день, о квиддиче. Я роюсь в памяти и, случается, нахожу в ней очередную историю о его родителях. Семнадцатилетний спаситель волшебного мира слушает меня с горящими глазами.
Сегодня я в меланхоличном настроении. Я сказал ему, что не хочу нагонять на него тоску, но он не ушел. Копание в памяти не принесло ни одной новой истории о славных Разбойниках или романе Джеймса и Лили. Я обнаружил, что память моя вновь и вновь возвращается к нескольким воспоминаниям о другом человеке. О бледном мальчике, который показался мне младше остальных, и как потом выяснилось, действительно пошел в школу на два года раньше всех. Мальчик, которого я невзлюбил с первого взгляда, так же как Рем с первого взгляда проникся к нему симпатией и пытался с ним подружиться. Но мальчишка был вспыльчивым и чуть что сыпал проклятьями, а то, что его определили в Слитерин, ничуть не улучшало положение. Я тоже ничуть не улучшал положение. Слитеринец, с чистейшей кровью в жилах, сын одного из самых великих алхимиков Европы, и вдобавок сторонника Гриндельвальда, которому удалось избежать справедливой кары. Волшебный мир сквозь пальцы смотрел на безумства юности Мортена Снейпа – не пристало держать гения алхимии в Азкабане. В моей гриффиндорской черно-белой картине мира сын был таким же, как отец, а все чистокровные волшебники - такими же, как слитеринцы.
Рем пытался присмотреться к мальчику, а мне хватило одного имени. В конце концов, мы оба причинили боль маленькому Северу Снейпу. Рем – своей добротой, которую он не мог обратить на него одного, секретами, которыми он не мог поделиться, любовью ко мне, которая не позволяла ему ни на секунду принадлежать кому-то еще. Мои грехи против Севера были далеко не такими изысканными.
Гарри наблюдал за выражением лица Сириуса. Странным образом оно было похоже на выражение Снейпа на уроке алхимии в прошлую пятницу. Когда он задумался так глубоко, что даже не услышал звонка и не замечал записок, путешествовавших через полкласса от Парвати Патил к Дину Томасу и обратно.
Его снова поразило сходство между его крестным и самым нелюбимым учителем. Оба высокие и темноволосые, хотя красивым можно без колебаний назвать только Сириуса, отважные и преданные, дети одного поколения, выросшего во времена вольдемортова террора. И все же почти всю жизнь они ненавидели друг друга.
– Ты думаешь о Реме?
Сириус не отрываясь смотрел на заходящее солнце.
– Да, – тихо сказал он, и это было наполовину правдой.
Оба помолчали.
– Снейп был очень рассеянным на предыдущем уроке.
Сириус притворился, что не заметил намека и его возможного скрытого смысла.
– Думаю, ты сам знаешь, почему, – ровным голосом сказал он, мысленно поморщившись при мысли, куда их может завести этот разговор.
Однако Гарри не попался на удочку. Он не понимал, что происходило между тремя мужчинами. Или, скорее, догадывался, но не хотел об этом думать.
Надеясь, что Рон и Гермиона уже достаточно наобнимались, чтобы избавить его от необходимости при этом присутствовать, он ушел, быстро обняв крестного на прощание. Уходя, он бросил на него один последний взгляд. Тот закрыл глаза, омываемый теплым золотым светом заходящего солнца, заглядывавшего в его комнату наверху Гриффиндорской башни.

Когда Гарри ушел, я почувствовал облегчение, но также и легкое сожаление. Мне хотелось бы иметь возможность обсудить то, что сейчас происходит. Дамблдор более или менее в курсе, но я чувствую, что тут он считает меня злодеем. Может, я ошибаюсь. Может, жду слишком многого. Я знаю, что одинок.
Старый сон вновь вернулся ко мне той ночью. Дементор подплывал ко мне, медленно поднимая капюшон. И когда он откинул его и наклонился для поцелуя, то оказался вовсе не дементором. Это был Север Снейп, и он хотел высосать мою душу, или, вернее, он уже ее высосал.
Сейчас они почти все вымерли – эти отвратительные создания, по первому зову присоединившиеся к Вольдеморту. Они блуждают в глуши, высасывая тех, кто им попадается. Я забавляю себя мыслью, что могу встретить одного из них во время ночных странствий в Запретном Лесу, и с ним вместе – ту участь, которой избежал в Азкабане.
За завтраком я не смотрел на Снейпа, как он мне и велел, но чувствовал на себе его взгляд. Я не мог проглотить ни куска. На меня смотрели многие. Я почти слышал, как МакГонагалл думает: “Бедный мальчик, он так горюет”. Она всегда была ко мне слишком снисходительна.
Я сдержал страстный порыв сбежать из-за стола раньше, чем завтрак был окончен. Я направлялся к себе в башню, к часам вынужденного безделья, когда меня нагнал Снейп.
– Блэк, на два слова.
Тем же самым голосом он шептал мое имя, когда я лежал под ним. Раньше этот человек отгонял от меня кошмары, вместо того чтобы играть в них главную роль. Я обернулся к нему.
– Я на тебя не смотрел, – пробормотал я.
– Что, черт возьми, ты сказал своему несносному крестнику?
Я поднял голову и встретил его взгляд, воспоминание о ночном кошмаре заставило меня отшатнуться.
– Гарри? Почему ты думаешь, что я сказал что-то Гарри?
Он схватил меня за руку. Я вздрогнул от его прикосновения и выхватил руку.
– Не устраивай сцен! – прошипел он.
– Не прикасайся ко мне! – прошипел я в ответ. В его глазах появилось смущение. И, возможно… боль? Может быть, я обманываю себя, но думаю, он не ожидал такого от пускающего слюни щенка.
Он скрестил руки на груди и огляделся. Вокруг нас студенты поспешно ускоряли шаги, всем своим видом демонстрируя, что занимаются своими делами.
– Поттер всю неделю наблюдает за мной ястребиным оком. Он, кажется, беспокоится обо мне, – с отвращением выговорил он.
– Да как он смеет!
– Это не смешно! Что ты ему сказал?
– Мне не нужно было ничего ему говорить. Мальчик не слепой! Он видел тебя с Ремом.
Он раскрыл глаза и стал бледнее любого вампира, которого мне приходилось видеть
– Что ты хочешь этим сказать? – прошептал он. – Что видел Га.. Что такое видел Поттер?
Такая яростная скрытность. Как он боялся показать хоть кому-нибудь, что он тоже человек… Он обхватил себя руками, подняв плечи, и я, позабыв о своем кошмаре, пережил несколько тяжелых мгновений, борясь с искушением привлечь его к себе и обнять. Сделай я это там, при людях, он конечно проклял бы меня. Для этого, как мне известно из горького детского опыта, ему даже не понадобилась бы волшебная палочка.
Нежность, которую я не смел показать, прозвучала в моем голосе.
– Однажды ты оставался у Рема дольше, чем обычно, а Гарри как раз пришел навестить его после занятий. Он застал нас обоих с Ремом. То, как ты себя вел, не оставляло никаких сомнений…
Коротким жестом он заставил меня замолчать.
– Он не просил объяснений? – почти шепотом спросил он, глядя себе под ноги.
– Нет. Он только вчера заметил при мне, что ты был рассеян на уроке, – ровным голосом сказал я.
Север вздохнул.
– Скажи ему, чтобы прекратил на меня смотреть.
– Потому что с тобой все в порядке, разумеется?
– Потому что то, как я себя чувствую – не его дело. И в равной степени не твое, – он не повышал голоса, но я слышал закипающую в нем ярость. На нас снова начали поглядывать с любопытством.
– Я дал Рему обещание…
– Не смей! Не смей даже произносить его имя!
– Север, ты сам устраиваешь сцену…
Его глаза лихорадочно пылали из-под падающих на лицо черных волос. Он с шипением втянул воздух.
– Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, Блэк. Мне не нужна забота – ни твоя, ни Поттера! Война окончена, Рема больше нет, и меня ничто больше не заставляет терпеть твое общество, – выплюнул он.
Каким-то образом я сумел сдержать свой гнев. Я смотрел ему в глаза, надеясь, что слова, которые он швырял мне в лицо – только слова. Не иначе, мой неистребимый оптимизм заставил меня минутой раньше увидеть в них уязвимость.
Я с сожалением покачал головой.
– Ты жалкая пародия на человека, Снейп. – И, помоги мне Мерлин, как же я тебя люблю. – Думай что хочешь о том, что было, но я помню – ты прекрасно переносил мое общество.
Я отодвинул его и спокойно удалился. Мне удавалось сохранять спокойствие до самой своей комнаты. Зайдя внутрь, я оперся спиной о дверь и медленно сполз на пол. Я задыхался. В открытой ране поворачивался нож. Как такое могло со мной произойти?
Я попробовал биться головой о дверь, но это не принесло ответов и не привело меня в чувство. Я просто заработал головную боль такой же силы, как и боль в сердце.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:32 #7 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Глава 6
“В подземельях случился взрыв… С Гарри все в порядке… Нет! Так я его напугаю! Гарри не ранен, но был взрыв… И с Гарри все хорошо!”
Путаясь в мыслях, Гермиона бежала вверх по лестнице к комнате Сириуса. Нужно обо всем ему рассказать, вспыхивало в голове. И лучше если он сразу узнает, что все обошлось.
– С Гарри все нормально, – бормотала она. – Но там был взрыв… Я не должна его напугать, Сириус с ума сойдет, если подумает, что с Гарри что-то случилось.
Очередной лестничный пролет оказался настроен игриво.
– Стоять! – задыхаясь, закричала Гермиона. К ее удивлению, лестница послушно замерла. Перепрыгивая через две ступеньки, она добралась до двери Сириуса. Девушка громко постучала и подняла руку, собираясь постучать снова, когда дверь открылась и перед ней, пошатываясь, появился босой, одетый в одни спортивные штаны Сириус.
– Что такое? – спросил он.
– Гарри… там был взрыв… – еле выговорила Гермиона.
Краски сбежали с лица Сириуса с невероятной быстротой. Он схватился за дверной косяк.
– С Гарри все в порядке! Он в госпитале, но с ним все нормально! – выкрикнула Гермиона.
– Где это случилось? – что-то подсказывало Сириусу, что его опасения сейчас подтвердятся.
– На алхимии. Взорвался котел Парвати. Мы все были заняты Невиллом и ничего не замечали. Гарри бросился закрыть ее собой, а профессор Снейп закрыл собой их обоих…
– Выйди, дай мне одеться.
Девушка сделала шаг назад, и Сириус закрыл дверь. На мгновение он прислонился к двери, пытаясь сдержать дрожь. Север! С ним все должно быть в порядке! С ним ничего не может случиться! Но внутренний голос звучал слабо и неубедительно.
Он поспешно натянул футболку и джинсы и бросился вниз по лестнице, оставив позади задыхающуюся Гермиону. Попадавшиеся им по пути люди провожали смертельного бледного мужчину и девушку в подпаленном платье встревоженными взглядами.
Они прибежали в госпиталь путем, о существовании которого Гермиона и не подозревала. Даже спустя столько лет Сириус, казалось, знал Хогвартс как свои пять пальцев. Неудивительно, что именно он создал Разбойничью Карту, подумала Гермиона, протягивая перед собой руки, чтобы не оцарапать лицо о грубый камень стен. Она в очередной раз поразилась неоднозначности этого человека. Он разработал Разбойничью Карту, он затеял авантюру с превращением в анимагов и помог в этом своим друзьям, однако несмотря на явные способности он в итоге достиг не многого. У него были посредственные оценки – как-то раз Рем показал Гарри табель Сириуса, когда тот вплотную взялся за выполнение обязанностей крестного – и дальнейшего образования он не получил… Хотя, конечно, он заканчивал школу в разгар войны… Гермиона прогнала беспорядочные мысли. Ее тело ныло от напряжения, а проход все не заканчивался. Она была готова упасть, пробормотав “Мобиликорпус или просто пристрелите меня, как вам удобнее”, когда почувствовала, что ее куда-то тащат сильные руки. Они протиснулись через портрет, с громким проклятьем захлопнувшийся за ними.
– Я тебя помню, Блэк! – прокричал покойный волшебник на портрете, держась за затылок. – Клянусь, ты за это заплатишь!
– Обойдешься, Джиггер! – не оборачиваясь, крикнул Блэк.
– Кто это? – выдохнула Гермиона.
– Мой учитель алхимии. Мы друг друга ненавидели.
Гермиона огляделась, выпрямившись, в надежде отдышаться. Сильные руки снова ухватили ее и потащили вперед.
– Сюда.
Больница, подумала Гермиона. Пришли. Можно перевести дух.
Дверь была полуоткрыта. Сириус с силой толкнул ее и бросился к мадам Помфри.
– Что с ним?
– Со мной… – послышалось откуда-то справа.
– Что с Севером?
– … все в порядке, – закончил Гарри.
Сириус повернулся к крестнику.
– Я… Гермиона сказала мне, что ты… – Ах ты ж черт, черт, черт, черт…
Гарри обвил дрожащего анимага руками, слишком хорошо понимая причину его оговорки.
– С ним все будет хорошо, – шепнул он на ухо Сириусу и почувствовал, как тот расслабляется в его руках.
Гарри гладил крестного по спине, пока не убедился, что тот окончательно успокоился.
Сириус отодвинулся и некоторое время смотрел на Гарри. Тот был в больничной пижаме, левая щека в чем-то голубом, как в боевой раскраске.
– Это для восстановления кожи, – объяснил Гарри. – Совсем не больно, только немного чешется. Я заглянул к Снейпу, он в этом лекарстве с головы до ног. Я хочу сказать, если тебя к нему пустят, ты имей в виду, что он похож на упыря.
– На что?
– Ладно, ничего.
К ним подошла мадам Помфри.
– Гарри, пора в кровать, – с ласковым упреком напомнила она юноше.
– Сейчас, сейчас.
– Что с ним, Поппи? – Сириус повернулся к сиделке, так сжав руку Гарри, что тот испугался, не понадобится ли ему вдобавок и Костерост.
– Не так плохо, как казалось. Все будет в порядке. Он попадал и в худшие переделки.
– Я могу его увидеть?
– С ним сейчас Альбус, – сказала ведьма. – Странно, не правда ли? – ровным голосом добавила она. – В школе он частенько попадал сюда по твоей вине. Я и представить себе не могла, что в один прекрасный день ты явишься его навестить.
Неяркие краски, вернувшиеся на щеки Блэка, когда он услышал, что с Севером все будет в порядке, снова исчезли. Он отступил на шаг, будто полная ведьмочка дала ему пощечину. В каком-то смысле, конечно, это и была пощечина.
– Но ведь не я один был виноват, – слабым голосом сказал анимаг. – Я помню, сколько раз меня укладывали сюда его проклятья.
Мадам Помфри, кажется, собиралась что-то ответить, но тут ее взгляд упал на Гарри.
– Так! Ну-ка иди ложись! Я не собираюсь повторять дважды!
Норвежский спинорог и тот безропотно отправился бы в постель, если бы на него так посмотрели. Гарри ободряюще погладил крестного по плечу и не без труда взял у него свою руку, чувствуя, как встают на место хрупкие косточки. Сиделка глубоко вздохнула.
– Мне очень жаль, Сириус, – мягко сказала она. – Ты этого не заслужил. Не сейчас. И не в присутствии Гарри. Но просто… Ему столько пришлось пережить, – ее голос сорвался. Она снова глубоко вздохнула. – С ним все будет в порядке. Он и раньше обжигался. Это для него не в новинку.
Сириус с готовностью кивнул
– Я все-таки могу его увидеть?
Мадам Помфри повернулась на звук открывающейся двери.
– Он уснул.
Дамблдор выглядел целиком на свои сто пятьдесят лет.
Помфри кивнула.
– Да, уже пора. Я дала ему столько успокаивающего, что хватило бы и великану.
Она отправилась взглянуть на пациента, оставив мужчин наедине.
– Я должен был убедить его подождать какое-то время, – печально сказал Дамблдор.
У Сириуса даже не возникло желания сказать “Я же вам говорил”.
– Он сильнее, чем кажется, – мягко сказал он. – Он ничего не говорил?
– Спрашивал, не ранен ли кто из детей.
– В самом деле. Есть еще пострадавшие? Кроме Гарри, конечно.
– У Парвати Патил сломаны два ребра. Гарри и Север упали на девочку всей тяжестью, чтобы защитить ее.
Господи, да о чем они думали? Я потерял Рема, неужели они думают, что я могу пережить еще и смерть кого-то из них? – Значит, они должны были позволить ей умереть? – Мне все равно! – Ну прямо речь не мальчика, но мужа!
Рука Мадам Помфри коснулась его плеча, заставив анимага отвлечься от внутреннего диалога.
– Иди посиди со своим крестником, – ласково, но твердо сказала она. – Севера можешь увидеть, когда тебя наверняка никто не сможет у него застать. Если я такое допущу, он меня живьем съест.
Сириус кивнул и отправился в палату к Гарри, где уже сидели Рон и Гермиона.
Через некоторое время юная пара почувствовала, что Гарри хочет остаться с крестным наедине, и под каким-то надуманным предлогом (Гарри коротко кивнул в ответ, а Сириус вообще ничего не заметил) удалилась.
Сириус присел на край Гарриной кровати и глубоко вздохнул.
– Думаю, ты хочешь спросить меня, о чем говорила мадам Помфри.
– Ты не обязан мне ничего объяснять.
Сириус уткнулся лицом в ладони, устало потер лоб.
– Она выставила меня хулиганом и бандитом. Я.. он всегда меня подначивал. Все время. В смысле физической силы он был мне не ровня, но он не вполне мог контролировать свою магическую силу. Тогда я этого не знал, но он действительно пошел в школу на два года раньше всех. Черт. Я так говорю, будто он был беззащитным юным созданием… Мы с самого начала ненавидели друг друга, – как вы с Малфоем, хотел добавить Сириус, но решил, что не стоит лишний раз напоминать Гарри о трагической гибели белокурого слитеринца. Если этой ране и суждено было затянуться, то еще не скоро.
– Во время войны я узнал Снейпа немного лучше и понял, что ему есть за что ненавидеть папу и Разбойников, – тихо сказал Гарри.
Сириус поднял голову.
– Не проси меня рассказывать тебе эту историю. Не думаю, что смогу это сделать, по крайней мере, не сейчас.
Гарри наклонился и накрыл руку Сириуса своей рукой.
– Ты не обязан мне ничего рассказывать.
Что-то сломалось в Сириусе. Он сделал глубокий вдох, пытаясь восстановить спокойствие, и в какой-то мере ему это удалось.
– Однажды я все тебе расскажу, – слабым голосом сказал он. Но не сейчас. Я не вынесу, если ты станешь ненавидеть меня именно сейчас.
Они перевели разговор на безобидную тему, и в числе прочего поговорили о том, что Рон и Гермиона ведут себя так, будто давно женаты. Потом Гарри уснул. Сириус осторожно снял с мальчика очки, нежно взъерошил его черные волосы. Снаружи стемнело. Его удивило, как мальчик не заснул раньше.
Он выскользнул из палаты Гарри. Больница опустела. Он нерешительно подошел к двери в другом конце коридора. Глубоко вздохнув, он вошел в комнату.
Лежащий в кровати человек ровно дышал. На какой-то момент Сириусу показалось, что он вернулся в ужасные, наполненные ожиданием неизбежного ночи с Ремом. Он отогнал воспоминания. В неярком свете было видно, что большую часть лица Севера покрывает голубая мазь. Сириусу захотелось узнать, как выглядит под мазью его кожа.
Отважный глупец. Ты не пережил того, что Вольдеморт соблазнил одного из твоих учеников.
Анимаг наклонился над спящим и улыбнулся, когда Север, сморщив нос, вздохнул во сне. Губы Сириуса коснулись бледной щеки Севера там, где не было мази, сильный аптечный запах лекарства заставил его поморщиться. Он опустился на колени рядом с кроватью, прислонившись головой к подушке. Легким движением погладил его по груди, и вздрогнул, наткнувшись на упакованную в бинты левую руку Севера.
– Вот дурак, – прошептал Сириус. – Вот ведь глупый ублюдок.
Человек в кровати пошевелился и снова вздохнул.
Ему снился поразительно яркий сон. Кто-то был рядом с ним, нежные руки чертили на его груди непонятные узоры, теплое дыхание касалось его щеки, в носу щипало от острого чистого запаха. Он хотел отозваться на прикосновение, прижаться к тому, кто находился рядом с ним, но не мог даже пошевелить рукой, а кроме того прекрасно понимал, что стоит ему попытаться дотронуться до снящегося ему Рема, как тот исчезнет. Руки гладили его с нежной настойчивостью, почти с благоговением, и теплое дыхание стало ближе.
Веки Севера затрепетали. Сквозь густые ресницы он видел смутный образ. Значит, это не сон, кто-то и впрямь был с ним в постели. Осторожно ласкал его, помня о его ранах, мягкими волосами щекотал обнаженную кожу, что-то прерывисто шептал.
Тело Снейпа вспомнило прикосновения, голос, непривычные ласковые прозвища. Вспомнило и, к его немалому смятению, отозвалось на них. Он содрогнулся. Он не хотел открывать глаза и попытался усилием воли подавить нарастающее возбуждение.
Вели ему убираться вон и оставить тебя в покое. С чего он взял, что ты хочешь его видеть?
Север заставил себя расслабиться, отчаянно пытаясь сдержать накатывавшие волны возбуждения, которые грозили выдать его. Когда это ему не удалось, на глаза навернулись слезы разочарования.
Уйди. Просто уйди. Оставь меня, умоляюще подумал он.
Сириус мог видеть его ребра даже сквозь толстую мягкую ткань ночной рубашки. Север был похож на птицу – воробья или, скорее, голодную ворону, испуганную, с безумно колотящимся сердцем, замершую в руках Сириуса.
Сириус не мог не заметить, что сердце Севера бьется слишком быстро для спящего. Так же как не мог не заметить и подозрительный холмик на больничном одеяле. Ему хотелось прикоснуться к нему, увериться, что ему не показалось, но он сдержал себя. Бешено бьющееся сердце и острожное, чересчур ровное дыхание. Поистине, недоставало лишь притворного храпа. Но если Северу так хочется, пусть так оно и будет.
Лежать, скорчившись на краю кровати, пытаясь занимать как можно меньше места, не побеспокоить больного и одновременно не свалиться на пол – все это вряд ли можно было считать подходящими условиями для нормального здорового сна, однако Сириус с полной уверенностью мог считать это утро одним из немногих в своей жизни моментов абсолютного счастья. Мазь адским огнем жгла кожу. В конце концов Север заснул по-настоящему, уткнувшись лицом во впадинку между шеей и плечом анимага.
Сириус неохотно обернулся на звук открывающейся двери.
На него смотрела мадам Помфри. Он кивнул ей. Ей не нужно было напоминать ему, что даже несмотря на то, что студенты вряд ли косяками потянутся навещать учителя алхимии, не стоит позволить кому бы то ни было увидеть его в постели с мужчиной. Да и с женщиной, если подумать, тоже. Бедняжки получат моральную травму на всю жизнь.
– Никаких происшествий, – пробормотал он, пока мадам Помфри осторожно вытирала мазь с его лица.
– Смею надеяться. После такой дозы успокаивающего это было бы невозможно.
Сириус решил не рассказывать ей о достойной упоминания реакции Снейпа. Волшебным медицинским журналам придется добывать информацию из другого источника.
Марлевый тампон, которым мадам Помфри протирала ему лицо, приятно успокаивал пылающую кожу.
– Когда придешь к себе, хорошенько умойся, – пробормотала она. – Не понимаю, как ты мог столько это выдерживать.
– Когда я смогу снова его увидеть?
– Он решит сам.
Значит, об этом можно забыть. Он ни за что не попросит меня прийти.
Сириус посмотрел на сиделку преданными собачьими глазами, но это не помогло.
– Мне и вчера не следовало пускать тебя к нему в палату. После успокаивающего он не в состоянии был сказать, согласен он тебя видеть или нет. Если он захочет тебя увидеть, я за тобой пришлю. А теперь прочь отсюда, возвращайся к своим делам и дай мне заняться моими!
Снова лежать на кровати и глядеть в потолок, в то время как Оливер Вуд тренирует детей и справляется с этим куда лучше, чем когда-либо удавалось мне. Снова наслаждаться отпуском с надуманной должности.
Лицо мадам Помфри смягчилось.
– Ты его знаешь, Сириус, – ласково сказала она. – Если ты этого действительно хочешь, дай ему немного времени. Я замолвлю за тебя словечко.
Если ты этого действительно хочешь. Если ли ты не играешь с ним. Если ты не причинишь ему боль, ты, гриффиндорский громила.
– Спасибо, – прошептал Сириус. – Не думаю, что это поможет, но все равно спасибо.
Беспокоясь о репутации своего пациента, Мадам Помфри выглянула за дверь. В полседьмого утра некому было увидеть, как небритый растрепанный Сириус Блэк покидает палату учителя алхимии.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:36 #8 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Глава 7
– Если вы пришли не затем, чтобы сообщить, что сказанное вами утром было нелепой шуткой, оставьте меня, пожалуйста.
Север повернулся к директору спиной. Дамблдору были видны только его блестящие черные волосы. Он был рад видеть, что профессор алхимии может двигаться гораздо свободнее, даже если тот продемонстрировал это, отвернувшись от директора, едва тот вошел в комнату.
– Что за ребячество, Север, – строго сказал он. – Я не меняю своих решений. До конца четверти осталось всего две недели, – добавил он примиряющим тоном.
– Ответ по-прежнему – нет.
У Дамблдора появилось сильнейшее чувство дежа вю. Всего неделю назад у него был такой же разговор с Сириусом.
– Север, когда ты начал преподавать в Хогвартсе, я дал тебе возможность самому составлять учебный план. Твои студенты изучали зелья такого уровня, который доступен не всякому мастеру-алхимику. Я уж не говорю о том, что наблюдение за полным классом подростков, занятых настолько опасным делом, заслуживает отдельной похвалы.
– Ближе к делу, пожалуйста.
– Если ты настаиваешь на том, чтобы начать вести уроки в тот же момент как тебя выпишут, я лично буду следить за тем, что варится в котлах у твоих, как ты их называешь, болванов.
Север медленно обернулся, в его глазах были гнев и боль. Дамблдору много раз приходилось видеть в его глазах это выражение, но он без колебаний вызывал его снова и снова.
– Значит, опять, как при Джиггере, заниматься желудочными отварами и средствами для полоскания рта?
– Если это необходимо для того, чтобы мне не пришлось снова навещать тебя в больнице, а то и где похуже, я это сделаю.
– В таком случае вам лучше начать искать мне замену.
Старый директор тяжело вздохнул. А чего он ожидал. В самом деле, зная Севера все эти годы, чего он ожидал?
– По-моему, это мне пора искать себе замену, – грустно сказал он.
Темные глаза сузились.
– О чем вы?
– Откровенно говоря, я не думал, что переживу эту войну, Север.
– Предсказания Трелони еще никому не пошли на пользу.
– Я говорю серьезно. – Он действительно говорил серьезно. Отчасти. На Севера всегда безотказно действовало, когда он прикидывался немощным стариком. – Иногда лучше уйти в расцвете сил. Я не должен был позволять тебе вести уроки сразу после смерти Рема.
Севера передернуло.
– Это могло случиться в любое время.
– Но это случилось сейчас, Север, и твоей вины в этом нет. Я должен был это предвидеть!
Север опустил голову на подушку.
– Хорошо. Вы выиграли. До конца четверти ноги моей не будет в алхимическом классе.
– Не подумать ли тебе также о смене обстановки?
– Понимаю. Вы снова пытаетесь выпроводить меня в Снейп-Мэнор.
– Неплохо было бы позаботиться о том, чтобы твое родовое поместье не превратилось в руины.
– О, конечно. Иначе что же останется будущим поколениям Снейпов… нет, позвольте, о чем это я! Их ведь нет и не будет! Поверьте мне, Альбус, эта развалина прекрасно подходит последнему из рода Снейпов.
Дамблдор потер переносицу.
– Тебе будет полезно съездить туда хоть ненадолго. Примириться…
– С домом? Это всего лишь нагромождение камня и извести, уродливая мебель и…
– И воспоминания. Всего лишь воспоминания. Они больше не могут причинить тебе боль.
Север закрыл глаза.
– Он не был таким уж плохим отцом. Просто он не подходил мне. Совсем не подходил.
Дамблдор придерживался совершенно иного мнения о человеке, показавшем своему шестилетнему сыну все Непростительные заклятья. Все, что Альбус мог сделать для этого ребенка – принять его в Хогвартс как можно быстрее. Поначалу Мортен Снейп возражал, но Дамблдор пригрозил ему Азкабаном. Угроза была пустой. Дамблдор прекрасно знал, ничто не заставит Севера рассказать о вещах, которым отец обучил его в том возрасте, когда остальные дети волшебников только начинают брать в руки палочку.
– Я не могу заставить тебя уехать.
– Я понимаю, – устало сказал младший из собеседников, не открывая глаз. – Я хотел бы немного отдохнуть, – прошептал он.
Дамблдор попрощался и вышел из палаты Снейпа.

– На подушке сейчас больше мази, чем у тебя на лице, – сурово сказала мадам Помфри.
Больной повернул к ней голову. Мазь была уже не такой яркой, особенно на щеках, где от покрасневших глаз тянулись предательские следы.
– Что вы мне дали? – резко спросил он. – Это не Транквиллус.
– Боюсь, к Транквиллусу у тебя необъяснимый иммунитет.
Тонкие губы изогнулись в усмешке.
– Необъяснимый иммунитет? – повторил Снейп.
– Ты не хуже меня знаешь, что действие этого лекарства ослабевает по мере привыкания. А это значит, что для мастера-алхимика твоего уровня оно бесполезно.
– Звучит весьма похоже на обвинение, – прошипел Север.
– Я предпочитаю думать, что это предупреждение, – тихо сказала мадам Помфри. – Я дала тебе другую разновидность Транквиллуса. Потеря контроля над эмоциями – ее неприятный побочный эффект.
Очередная слеза скатилась по покрытой голубой мазью щеке. Во время разговора с Дамблдором Снейпу пришлось пережить несколько очень тяжелых мгновений. После того, как директор ушел, слезы полились ручьем.
– Если вы снова дадите мне это варево, – огрызнулся он, – я за себя не отвечаю!
В глазах мадам Помфри сверкнула холодная ярость.
– Послушай меня, глупый упрямец, – прошипела она. – Чтобы выздороветь, тебе нужно спать, а для этого ты должен принимать успокаивающее зелье. Ты похож на персонажа из магглского фильма ужасов. В таком виде я тебя отсюда не выпущу! Я попытаюсь найти другой вариант, более подходящий и без серьезных побочных эффектов. Ты ходишь по тонкому льду, Север. На этот раз я тебя отпущу, но если ты снова подвергнешь детей опасности или осмелишься появиться в классе, по самые глаза накачавшись наркотиками, обещаю, тебе больше никогда не придется терзать студентов.
Мужчина поднес к лицу забинтованную руку.
– Пожалуйста… прекратите… – судорожно прошептал он. У него не было сил отрицать ее обвинение. Несмотря на то, что в тот день, когда произошел взрыв, он был абсолютно трезв, она говорила горькую правду.
Тон мадам Помфри смягчился.
– Я на твоей стороне. Как всегда.
Снейп почувствовал на плече ее заботливую руку. Ему вдруг захотелось, чтобы за ним ухаживала незнакомая бесстрастная сиделка, которая, осматривая его, сообщала бы ему одни только факты. А не хранила его постыдные секреты, гладила по волосам и нежно отстраняла его руки, чтобы вытереть мокрое от слез лицо. Пока сиделка быстро и бесшумно наносила новую порцию мази, он не открывал глаз.
– Можно попробовать Соммейль, – прошептал Снейп. – У него почти тот же состав, что у Глотка Живой Смерти, но он не такой мощный. В Британии им почти не пользуются, но, насколько мне известно, он не запрещен.
– Я запомню, – ответила мадам Помфри. – Теперь постарайся расслабиться.
Снейп послушался. Сон, пришедший к нему, милосердно не принес сновидений.
На следующий день мадам Помфри объявила, что он готов к приему посетителей. Он помнил – более отчетливо, чем ему хотелось бы – что к нему уже приходил Сириус Блэк, и еще Дамблдор, но для широкой публики Помфри открыла его палату только спустя три дня.
Ему не хотелось никого видеть, однако он принял пришедших к нему родителей и сестру Парвати Патил. Когда те спросили, не могут ли они для него что-нибудь сделать, ему очень хотелось попросить их не позволять своей гриффиндорской дочери рожать детей, но он сдержался. Он также прикусил свой ядовитый язык, когда ему сообщили о помолвке Парвати и Дина Томаса, вежливо отклонил приглашение на праздник и убедил заплаканную миссис Патил в том, что нет никакой необходимости откладывать ради него это чрезвычайное событие. Соммейль творил чудеса с его отвратительным характером.
Видя его обходительность (что само по себе было величайшей редкостью), мадам Помфри решила предложить ему встретиться с Сириусом. На протяжении прошедших трех дней у того было настолько несчастное выражение лица, что сердце сиделки не выдержало. Кроме того, после визита семьи Патил она больше не могла отговариваться тем, что Снейп еще слишком слаб и одурманен наркотиками, чтобы самостоятельно принимать решения.
– Почему он не оставит меня в покое? – пробормотал Снейп, закрывая глаза.
– Потому что ему не все равно, – мягко ответила мадам Помфри. – Потому что он знает, что ты справляешься лучше, чем кто-либо другой.
Снейп горько усмехнулся.
– Он понятия не имеет, через что я прошел. Он был в Азкабане. Это не он потратил впустую пятнадцать лет, которые мог бы провести… – с Ремом. Он с трудом сглотнул. – Неважно. Все это неважно, – прошептал он.
– Что мне сказать Сириусу?
– Скажите ему, чтобы шел к черту.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:38 #9 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Глава 8
– Итак, ты уже решил, что будешь делать в каникулы?
– Останусь здесь, приготовлю всем подарки, потом оденусь Санта Клаусом и буду их разносить.
Дамблдор невольно улыбнулся.
– За то же ты так не любишь рождество, Север?
– Единственное, что в нем есть хорошего – это то, что большинство студентов разъезжаются по домам.
Альбус знал, что даже в школьные годы Север относился к Рождеству точно так же. Он сказал ему об этом.
Учитель алхимии фыркнул.
– Я, в сущности, не сильно изменился.
Нежная новая кожа на его лице была чуть розоватой, но, как заверила его мадам Помфри, это вскоре должно было пройти. Север потребовал, чтобы до тех пор, пока это не произойдет, в его палате появлялись только сиделка и Дамблдор.
Рядом с его кроватью лежала небольшая стопка открыток. Большинство из них были сдержанно-официальными, от других преподавателей и персонала, но была и одна от семьи Патил, прилагавшаяся к невероятных размеров комнатному растению, которое Снейп изгнал из своей палаты как только увидел. Пару открыток он получил от студентов. В одной несносный мальчишка, подписавшийся инициалами “Г.П.”, писал, что Снейпу не стоило рисковать собой ради него, ибо его долг семье Поттеров уже выплачен троекратно, и советовал еще раз примерить Сортировочную Шляпу – вдруг та определит его в Гриффиндор. Север был так потрясен нахальством, что вместо того, чтобы применить “Инцендио” сунул оскорбительную открытку в кучу других. В другой открытке было написано лишь “Выздоравливайте поскорее”. Подписи не было, но Снейп и без этого мог узнать неряшливые каракули Лонгботтома. Странным образом его это тронуло. Он был бы рад приписать свою реакцию воздействию Транквиллуса, но к тому времени давно уже принимал Соммейль.
– Нет, серьезно, ты в самом деле не думал о том, чем займешься на каникулах?
Север закатил глаза.
– Последний раз повторяю, я не поеду в Снейп-Мэнор.
Альбус рассмеялся.
– Я имел в виду другое.
– Что же?
– Твои исследования.
Север поднял глаза, скомкав в руках покрывало.
– Мои… исследования? – переспросил он.
– Лекарство от ликантропии… Возможно, лекарство – слишком громкое слово… Скорее, способ замедлить обмен веществ вервольфа.
– Теперь в этом не особенно много смысла, не так ли?
Дамблдор взглянул на Севера поверх очков своим возмутительно кротким взглядом. Снейп спокойно встретил этот взгляд.
– Есть еще те, кто в этом нуждается, – сказал Дамблдор.
Снейп снова фыркнул.
– За кого вы меня принимаете? Святого покровителя вервольфов? У меня были… личные причины. Вам это известно.
– Ты точно получишь Парацельса.
– И уподоблюсь Джиггеру и прочим честолюбивым шарлатанам? Благодарю вас, нет.
– Может быть, стоит передать свою работу кому-нибудь еще?
В черных глазах появилось недоверие.
– Вы, должно быть, шутите. Прежде всего, никакого исследования не было. Просто… отчаянное барахтанье…
Настала очередь Дамблора недоверчиво фыркать.
– И это тот гордый Север, которого я знал? Барахтанье! Твои работы никогда не были “барахтаньем”. Ты обладаешь талантом и аналитическим умом, каких я раньше не встречал. В Рэйвенкло ты творил бы чудеса.
Север усмехнулся.
– Забавно, то же самое мне сказала Шляпа во время Сортировки.
– И что ты ей ответил?
– Я просил ее определить меня в Слитерин. Я не хотел разочаровывать отца, несмотря на то, что вы разлучили нас.
– Мне следовало сделать это раньше, – пробормотал Дамблдор.
– Вам следовало скормить дементорам блестящего молодого последователя Гриндельвальда вместо того, чтобы позволить ему вернуться в свою лабораторию, – безразличным тоном сказал Снейп.
Дамблдор промолчал.
– Я знаю, вы были тогда в Совете. Давно уже знаю. Появись такая возможность, вы бы что-нибудь изменили?
Дамблдор покачал головой.
Младший волшебник вздохнул.
– Я не могу больше лежать в постели. Я не инвалид.
– Так ты примешь мое предложение? – с надеждой спросил директор, мысленно облегченно вздохнув, когда Снейп перестал ворошить прошлое.
Север поднес руки к лицу и устало потер лоб.
– Я не могу смотреть на свои записи, – прошептал он сквозь пальцы, больше для себя, чем для Дамблдора.
Директор погладил бывшего ученика по склоненной голове.
– Я понимаю, прошло слишком мало времени, – мягко сказал он. – Но мне нужная твоя помощь.
Волшебные слова, на которые всегда откликается его слитеринец. Ради них он будет рисковать жизнью, рассудком, будет лгать, предавать, убивать. Были времена, когда старый волшебник чувствовал, что имеет над Севером слишком большую власть. Снейп отнял руки от лица. Дамблдор встретил пронзительный взгляд черных глаз и послал собеседнику теплую улыбку, на которую тот не ответил.
– Это студент, – начал Альбус.
– Студент-вервольф?
– Да. Его укусили во время войны, и он не вернулся в школу. Рем говорил с ним, пытался его убедить.
Север вздрогнул, вспомнив то загадочное путешествие, о котором Рем отказался с ним говорить. Он уехал тогда один. Блэк тоже не знал, куда он поехал, и Север в какое-то мгновение ужаснулся, вспомнив, что звери иногда уходят умирать туда, где их никто не найдет. Блэк повел себя как обычно. Ничего не поняв, он обвинил Севера в том, что тот разругался с Ремом, и это заставило их любимого уехать.
Чувствуя, что Север погрузился в болезненные воспоминания, Альбус сжал его руку.
– Тогда Рему не удалось переубедить мальчика, а потом… Можешь себе представить, каким ударом была его смерть. Родители мальчика сказали, что он полностью потерял интерес к жизни.
– Кто этот студент?
– Если ты не захочешь ему помочь, думаю, лучше будет сохранить его имя в тайне.
Сказано было без тени упрека, однако в глазах Севера Альбус увидел то, что ожидал увидеть. Чувство вины.
– Туше, – горько вздохнул младший волшебник. – Даже если я захочу помочь мальчику, в одиночку я ничего сделать не смогу. Мне нужно будет, чтобы его организм был очищен от всего, даже от Волчьего Проклятья.
– Тебе понадобится кто-то, кто сможет в случае необходимости защитить тебя от нападения. Возможно, анимаг…
Север застонал.
– Намек ваш тонок как кирпичная стена….
– Север, как бы тебе ни хотелось об этом забыть, вы с Сириусом прекрасно сработались во время войны. Более того, вы оба общались с вервольфом и могли бы помочь… – Альбус не договорил. – Ты должен помочь ему, Север. Независимо от того, спасешь ты ему жизнь или нет, ты должен убедить его вернуться в Хогвартс.
– Мне казалось, я однажды уже достаточно ясно продемонстрировал свое отношение к вервольфам в Хогвартсе, – резко сказал Снейп.
– Но кто сможет лучше повлиять на мальчика, чем ты? Кроме вас с Сириусом это сделать некому.
– Даже если это не удалось Рему? Я сильно сомневаюсь.
– Ты вернешь ему надежду, Север.
– Я просто буду ставить на нем опыты. А возвращением надежд пусть занимается Блэк. Кстати, с ним вы об этом уже говорили?
– Не думаю, что его придется долго уговаривать.

Через два дня я перестал спрашивать мадам Помфри, не согласится ли он меня увидеть. Следующая пара дней прошла мимо меня. В последний день она сказала мне, что он пускает к себе только Дамблдора.
– Пожалуйста, позвольте мне с ним увидеться, – прошептал я.
– Не принимай это близко к сердцу, Сириус. Он все еще переживает, что плохо выглядит.
Ее ободряющая улыбка действовала мне на нервы. Я рывком превратился, подавил внезапный порыв пописать ей на ногу, зарычал так, что она попятилась, и бросился вон из больницы.
Жизнь Бродяги бесхитростна. Он бегает, охотится и воет на луну. Он возвращается в комнату с окровавленной мордой и весь в грязи. Гарри не стоит этого видеть, и я не впускаю его, пока не приведу себя в порядок.
В тот раз я оставил дверь незапертой, не желая превращаться даже на те несколько секунд, которые понадобились бы, чтобы впустить Гарри. Почуяв запах мокрой собачьей шерсти, он сморщил нос. Я слабо повилял хвостом. Его глаза туманило беспокойство. Должно быть, он верит тому, что говорят об анимагах – что, проведя в зверином облике слишком много времени, они могут остаться такими навсегда. Он забывает о том, что в Азкабане я проводил в облике собаки дни, месяцы, годы – и со мной ничего не случилось.
Мне стыдно огорчать Гарри. Может, он слышал, как я выл вчера ночью? Выл я увлеченно, и это принесло мне облегчение несмотря на то, что горло болит до сих пор.
– Я пришел повидать крестного, а не Нюха.
Я не мог заставить себя сделать это. Я люблю его, но я не мог.
Гарри покачал головой и ушел. Он не стал бы заставлять меня. Меня охватил стыд. Я никогда не смогу стать ему по-настоящему нужным. Никогда не смогу предложить ему что-то важное.
Однако для Дамблдора я превратился, пожилой человек не заслуживает таких глупостей. Когда он сказал, что Север согласился работать вместе со мной, я подумал, что ослышался. С тех пор, как мы работали вместе, прошло немало времени. Я помню, каким он был на войне. Расторопный, изобретательный и достаточно отважный, чтобы заставить покраснеть нескольких гриффиндорцев. Качества, которые я уже тогда нехотя признавал за ним, хотя в то время еще не знал, что однажды буду выть до хрипоты над его отказом. И не знал, какие у него красивые и мягкие волосы, какая шелковая бледная кожа, какие сладкие губы.
Он никогда не отдавался мне до тех пор, пока я не узнал о болезни Рема. Я был в нем, его губы были сомкнуты с моими губами, его руки вцепились мне в волосы. Он обвивался вокруг меня дьявольской петлей и скорее показывал мне, чем говорил, чего хочет. Быстрее, сильнее… От напряжения мое сердце колотилось так, словно готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Часто на простынях после этого оставались капли крови. Я старался не доводить до этого. У меня не было совершенно никакого желания причинить ему боль, даже если этого хотел он сам. Он никогда не причинял мне боли в постели, он был сдержанным и нежным, ласкал меня пальцами и ртом до тех пор, пока я не начинал бесстыдно льнуть к нему, всхлипывая, без слов умолять взять меня.
Я не ожидал, что он окажется исполнен такой яростной чувственности. Когда мы учились в школе, я считал его некрасивым и холодным. Мне казалось, он способен найти себе партнера лишь при помощи денег или угроз. Думаю, я несколько раз даже говорил ему это. Застать Рема, предающегося с ненавистным слитеринцем тем же удовольствиям, которые он делил со мной, было потрясением, подобного которому в моей короткой жизни еще не было. Я не мог понять, что заставило Рема – которого не принуждали, не шантажировали, не околдовывали – опуститься на колени перед Снейпом.
Чудесная история для Гарри! Рем учуял меня и, не отрываясь от Севера, едва заметно повернулся ко мне. Я сбежал как можно быстрее, как будто это меня застали на месте преступления, по лицу текли слезы. К тому времени как меня нашел Джеймс, слезы высушила пылающая ярость. Я не многое мог ему рассказать, кроме того, что Снейп что-то натворил. “Как обычно”, должно быть, подумал Джеймс и посоветовал мне не обращать внимания на скользкого мерзавца.
Все это произошло в крайне неудачное время. Случись это задолго до полнолуния, думаю, мой гнев успел бы остыть. Но вместо этого я передал Северу записку, в которой говорилось, как пробраться мимо Злой Ивы туда, где его ждет чудесный сюрприз. Подделать почерк Рема было несложно. Рему никогда в жизни не приходилось писать сочинения по Трансфигурации, так же как я в жизни не написал ни одной работы по Защите от Темных Искусств.
Записка была короткой и содержала вполне понятные намеки. Я наложил на пергамент заклинание, от которого он сгорел через несколько минут после того как он был развернут. Доставил записку Питер. Рем доверял ему, и просил его передавать записки и раньше, так что Снейп не должен был ничего заподозрить. Крысеныш согласился помочь мне без малейших угрызений совести, его глазки злобно сверкали. Он позаботился о том, чтобы о его роли в этом деле никто не узнал. После того случая он проводил много времени с Ремом. Тот избегал меня, а с Джеймсом, который продолжал со мной общаться, поддерживал вежливые отношения.
К концу нашего обучения в Хогвартсе нам удалось восстановить подобие былой дружбы. Несколько раз Рем даже брал меня к себе в постель. Ему было грустно и одиноко, а вервольфам нетрадиционной ориентации выбирать особенно не из чего.
Воспоминания оставляют у меня в рту горький привкус. Одна лишь память о том, что когда-то случилось, причиняет такую боль, что я сомневаюсь, что когда-нибудь буду в состоянии рассказать Гарри о том, что я сделал.
Лучше помечтать о будущем. Вообразить себе, хотя на это нет никакой надежды, что будет у нас со Снейпом. Следующие несколько недель у него не будет выбора, ему придется видеться со мной. В моем воображении он уже со мной, подо мной, он крепко обнимает меня. Я беру его безупречно медленными движениями, нашептываю ему на ухо нежные глупости. Сосредоточившись на его образе, я медленно глажу себя, хотя моя рука – жалкая замена его внутреннему жару. Невольно я ускоряю движения. Я лежу в постели, которую никогда не делил с ним, и его образ встает передо мной с такой яркостью, что я почти чувствую его запах. Должно быть, я слишком много времени провел в облике собаки, потому что именно это воспоминание становится для меня последней каплей. Изогнувшись, я кончаю себе в кулак. И вижу мысленным взором, что с ним происходит то же самое. Его лицо напряжено, рот приоткрыт. Черные глаза на секунду закрываются, потом вновь распахиваются и пристально смотрят на меня. Я наслаждался теми моментами, когда он позволял мне смотреть на него. И не стряхивал меня с себя сразу же, и мы лежали, вплавленные друг в друга, медленно остывая и возвращаясь к реальности.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:39 #10 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Глава 9
Магглские поезда не так уж отличаются от наших. Просто больше шума, больше остановок и не такой плавный ход. Север, сидящий напротив меня, явно чувствует себя неловко, но что он может сказать? В конце концов, он выбрал такой способ передвижения сам.
Я предложил аппарировать, но у него на этот счет пунктик. Он не верит заверениям Министерства, будто за перемещениями аппарирущих перестали следить по окончании войны. Его данные, как и мои, занесены в архив, но об этой поездке чиновникам знать незачем. Каминную сеть и портключ исключило то, что мы направлялись в район, населенный преимущественно магглами.
Менее заметным и более удобным магглским способом путешествия мог бы стать взятый напрокат автомобиль, но оба мы не умели водить. Впрочем, Север был уверен в обратном - до тех пор, пока мы не сели в машину, которую присмотрели, и не стало ясно, что он не помнит даже, как она заводится. Я заверил нахмурившуюся хозяйку, что с машиной все в порядке, но нам нужно еще подумать. Обнял Севера за плечи, подталкивая к выходу, и мы почти дошли до двери офиса, прежде чем он сбросил мою руку и прошипел(скорее устало, чем рассерженно), чтобы я оставил его в покое.
В ответ на следующее мое предложение он презрительно рассмеялся. Мой мотоцикл. Если надо, я могу вести себя как маггл, будто в жизни не поднимался в воздух. Ничего смешного, мой старый приятель, несмотря на то, что на нем больше десяти лет ездил полувеликан, все еще на ходу. Север мог бы сесть сзади и держаться за меня. Как те рыцари, что отправлялись в поход на одном коне. Раньше, во время войны, нам иногда приходилось летать на одной метле, но я был слишком поглощен застарелой ненавистью, чтобы насладиться нечаянной близостью. А может... Может, в каком-то смысле, я ею и наслаждался. И ненавидел себя за то, что мне было приятно, когда он обхватывал меня за пояс, чтобы не упасть, а его дыхание касалось моего уха, даже если он наклонялся лишь затем, чтобы процедить нечто вроде "Налево, идиот".
Так что мы выбрали поезд. И вот я сижу напротив него в купе. Закрыв глаза, он прислоняется к оконной раме и чуть слышно вздыхает. У него белая кожа. Слишком бледная, почти меловая, и очень гладкая. По краям маска расплывается. Если долго смотреть на него, начинает рябить в глазах. Довольно плохие чары, но ведь он никогда не блистал там, где нужна волшебная палочка. Я удивляюсь, неужели Альбус отпустил его вот так, но потом понимаю, что перед отъездом они не виделись. Северус наложил чары, потому что не хотел, чтобы его видел я. Попросить помощи он, разумеется, не мог. Чары, в общем, были не особенно нужны, Помфри уверила меня, что новая кожа уже не такая розовая. И уж наверняка она смотрелась бы лучше этой смертельной бледности, этой натянутой маски. Если не присматриваться, можно представить, что он снова стал ребенком, тем замкнутым мальчишкой, которого я запомнил.
"Волшебники должны пользоваться палочками, мистер Снейп. Мы не можем ждать, пока вы приготовите зелье, чтобы трансфигурировать свою мышь", - слова МакГонагалл вспоминаются мне с поразительной ясностью, но больше не кажутся остроумными. Так же, как ее подтрунивания над бессильной яростью мальчика. Как слезы, проливавшиеся из его глаз, когда попытки что-нибудь трансфигурировать с треском проваливались, и МакГонагалл снимала баллы с его факультета. Вряд ли он отдавал себе отчет в том, что происходит, и вряд ли даже замечал, что плачет. Маленькая черная фигурка, дрожавшая от гнева под хохот гриффиндорцев и нескольких слизеринцев... Мое сочувствие опоздало на целых тридцать лет.
Я спрашивал Гарри о МакГонагалл. Она была моей любимой учительницей. Она тоже любила меня, возможно, даже слишком, особенно когда я пошел на седьмой курс, хотя никогда не переступала границ приличия и не делала ничего, что могло быть неверно истолковано. Разве что порой матерински гладила по голове, да глаза загорались хитринкой, когда она выгораживала нас с Джеймсом. Для нее мы были воплощениями истинного гриффиндорского духа. Гарри говорит, она справедливая, и он никогда не слышал, чтобы она язвительно разговаривала со студентами, даже со слизеринцами. Интересно, каково Северу теперь, когда они стали коллегами, видеть ее каждый день - и вспоминать. Столько лет в школе не пошли ему на пользу. Он так и не забыл старых обид.
Я помню, на Чарах Север успевал ничуть не лучше, но Флитвик постоянно ободрял его. Детям не просто так дают волшебные палочки только после одиннадцати лет. Детская магия примитивна и плохо поддается контролю. Знала ли МакГонагалл, что Север был не так уж виноват в том, что ему не удавалась Трансфигурация? И неужели все, что я раньше любил и чтил, рано или поздно должно с грохотом свалиться с пьедестала? Первыми были Разбойники. Питер - предатель, а Рем все эти годы верил, что я выдал Джеймса и Лили с ребенком Вольдеморту. Старая боль накатывает волной, и я быстро смахиваю слезу, однако темные глаза напротив все замечают.
Вопросительный взгляд.
- МакГонагалл знала, что ты пошел в Хогвартс на два года раньше, чем остальные? - выпаливаю я, как будто это имеет какое-то значение.
Он хмурится, пытаясь понять, где связь между вопросом и слезами.
- Альбус сказал это всем учителям.
Ничего не скажешь, сам напросился. Я больше не наивный юнец (да и был ли я таким когда-нибудь?), которому необходимо безоговорочно верить в правоту главы своего факультета, и все же мне больно слышать о жестокости МакГонагалл.
- Тебе было трудно видеть ее каждый день, когда ты стал преподавать?
- Спроси у ее гриффиндорцев.
Я смеюсь. Говорят, месть сладка. Он определенно отомстил мне, хотя я не думаю, что по моим грехам мне полагается столь тяжкое наказание. Гриффиндорцы тоже не заслуживают такого обращения, и меньше всего - Гарри.
Его губы вздрагивают, как будто он тоже вот-вот рассмеется вместе со мной, но в последний момент он спохватывается.
Я перебираю воспоминания, пытаясь увидеть события прошлого его глазами. Я помню… должно быть, это случилось на втором курсе. Мы с Джеймсом тогда еще не принялись за него всерьез. Мы были в классе, урок еще не начался, мы ждали профессора … МакГонагалл, наверное. Я заметил у него в руках тонкую розовую ленточку. Он положил ее на парту, и я стащил ее и перевязал ею волосы. Это была просто шутка, я бы сразу отдал ленту. Сначала он ничего не заметил, потому что чуть не с головой нырнул в свой портфель. Помню, сумка тогда казалась больше него самого.
Потом он заметил и закричал: "Отдай!". "Отда-ай!" - пропищал я, передразнивая его. В отличие от всех нас, у него голос еще не начал ломаться. Да и как он мог - ведь Северу было только десять, а нам по двенадцать. Я чувствую себя так, будто неожиданно получил поддых, но продолжаю перебирать воспоминания, как будто пробую языком качающийся гнилой зуб.
Я откинул челку и приглашающе помахал лентой:
- Отними.
Он пошел ко мне, палочка наизготовку, голова опущена, сальные волосы падают на лицо. Я протянул ему ленту, но сказать "Да ладно, я пошутил" так и не успел. Что-что, а по части проклятий и сглазов ему равных не было. Чтобы наложить проклятье достаточно самой простой магии. Желание нанести кому-то вред обычно куда сильнее желания превратить жабу в абажур, и как бы хорошо я ни умел последнее, это ни капли не помогло мне в тот день - взмах его палочки на неделю уложил меня в больничное крыло. Немногое осталось и от ленточки, и от моей великолепной гривы. На самом деле в больничном крыле я пролежал так долго потому лишь, что не хотел показываться на люди лысым как бильярдный шар. К счастью, до того, чтобы Лили всю оставшуюся жизнь называла меня Юлом Бриннером - должно быть, в честь какого-то лысого маггла - так и не дошло. Она не очень-то сочувствовала мне, когда приходила навестить. И я заметил, что у нее в волосах всего одна розовая ленточка. Как я теперь понимаю, это был знак приязни. Она всегда была по-матерински добра к мальчику. Мне он казался страшным, словно смертный грех, но она, наверное, считала его милым и беззащитным. Никогда не понимал, о чем думают женщины.
Я закрываю лицо ладонями и посмеиваюсь над воспоминаниями. Север наблюдает за моим внутренним диалогом, нахмурившись. Он, кажется, собирается что-то сказать, как вдруг дверь купе отъезжает в сторону, и внезапно все вокруг заполняют смех, блеск глаз, румяные щеки и длинные девичьи ноги. Девушкам вряд ли больше двадцати, обе привлекательные подтянутые блондинки, на спинах рюкзаки, в которые, они, наверное, могли бы поместиться сами, если бы захотели.
Они американки, восторженной скороговоркой они извиняются за то, что стеснили нас, протягивают нам руки, называют свои имена и спрашивают наши. Север устремляет на них человекоубийственный взгляд, но они, похоже, ничего не замечают. Им очень нравится Англия, здесь все такое старинное и красивое, и так далее, и тому подобное… Я развлекаю их разговором, а Север отвечает на непрекращающиеся вопросы коротко, кривя губы от того, как они говорят по-английски.
Похоже, они настроены серьезно. Меня берет на прицел одна - с крупными белыми зубами и округлой грудью, а Северу достается другая - застенчивая, с глазами лани и двумя хвостиками. Они пытаются флиртовать с нами, не обращая внимания на то, что мы оба годимся им в отцы. Застенчивая смотрит на Севера с любопытством, и я ее понимаю. Для маггла неуклюжие чары выглядят, как будто он густо накрасился. Слишком бледная кожа, кроваво-красные губы и от природы густые ресницы, такие темные, что может показаться, будто он подвел глаза. И одежда… Черный свитер и черные узкие джинсы, которые я помню еще со студенческих времен. Удивительно, они и сейчас ему впору.
Еще больше меня удивляет то, что я прекрасно помню, что носил под мантией на седьмом курсе мальчик, которого я ненавидел. Когда он перестал разговаривать со студентами с других факультетов, когда начал носить рубашки с длинными рукавами даже в нестерпимую жару и ускользать по ночам Мерлин знает куда. Последнее обстоятельство обнаружил однажды ночью Бродяга, слонявшийся вокруг да около без приятелей. Юноша поманил его ближе и погладил по голове. Человеческая половина Бродяги побуждала пса оскалить зубы и даже укусить, однако собачья половина была совсем не против ласкового прикосновения. Пес проводил юношу до школы. От того пахло спиртным, мокрыми листьями, а больше всего - сексом.
Я рассказал об этом Джеймсу, не упомянув, впрочем, что моя продажная собачья половина приняла ласку и даже повиляла в ответ хвостом, и он странно посмотрел на меня. У него были свои соображения насчет Снейпа и его однокурсников, но он сказал, что мне лучше забыть об этом случае. Вряд ли стоит ради Снейпа рисковать исключением. Таким голосом Джеймс говорил со мной очень редко.
- Интересно, кого трахает этот скользкий гад, - с принужденным смехом сказал я.
- По крайней мере, не Лунатика. Об этом ты позаботился.
Я вздрогнул. Джеймс никогда не обвинял меня в том, что я чуть не сделал Рема убийцей, полагая, что гнев того - достаточное наказание. Но в тот день я видел предупреждающий блеск в его глазах за стеклами очков. Я должен был держаться подальше от Снейпа, и я так и сделал, обратив все силы на то, чтобы снова завоевать Рема.
Вопрос девушки возвращает меня к реальности. Я извиняюсь, и она спрашивает, не надоедает ли нам, кивнув на Снейпа, спрятавшегося за магглской газетой. Я заверяю ее, что к ним это не имеет никакого отношения, просто мой спутник не очень общителен. Он фыркает и говорит, что это как раз имеет к ним прямое отношение.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:42 - 04 Ноя 2012 04:42 #11 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Продолжение перевода по заказу SsSandra7.
Вычитка: newshka
Глава 10
- На следующей выходим.
Снейп кивнул Сириусу в ответ. Анимаг снял сверху чемоданы, получив от спутника хмурый взгляд.
Девушки надели свои огромные рюкзаки. Та, что с выступающими зубами, явно главная из двоих, подумал Снейп, послала Блэку то, что по ее мнению, наверное, считалось ослепительной улыбкой. Вторая не стала тратить силы на Снейпа, настороженно разглядывая подругу.
- По-моему, это неплохое место для экскурсии.
Застенчивая, похоже, так не считала, но все-таки промолчала. Снейп презрительно посмотрел на нее, явно не одобряя поведения.
Он с трудом поднял чемодан, жалея, что, пакуя вещи, забыл о том, что для магглов левитация – не выход.
Блэк улыбнулся девушкам.
- Думаю, вам лучше ехать туда, куда вы изначально направлялись.
«Главная» ответила анимагу, что они купили сезонный железнодорожный абонемент, и это, видимо, означало, что они могут ехать, куда пожелают, и флиртовать, с кем пожелают. Хотя «его» девушка давно бросила все попытки заигрывать с ним. Было такое ощущение, что вскорости она вообще уйдет в себя, слишком смущенная скандальным поведением подруги. Снейпа пронзил укол сочувствия, он попытался прикрыть его презрительной усмешкой, но ничего не вышло.
Они сошли с поезда. Снейп споткнулся, ступив на землю, и чуть не упал под тяжестью своего чемодана.
- Сев! – крикнул Блэк, - …ер, - добавил он смущенно, почувствовав холодный взгляд Снейпа. – Ты в порядке?
В порядке ли я? Он устал. Так устал, что чувствовал, что скоро расхнычется как маленький обиженный ребенок. Как те начинали плакать просто от усталости.
Он молча поднял чемодан и направился к одному из расписаний, чтобы посмотреть, когда подъезжает следующий поезд. Хорошо бы поскорее, и желательно – без компании.
- Поезд через сорок пять минут. Отходит от платформы номер восемь, - заявил Блэк.
Дай-ка угадаю. Пока мы ждем, нам придется выпить по чашечке кофе в обществе девушек.
Глупая болтовня, магглы кругом – все это заставляло Снейпа мечтать о пришествии нового Вольдеморта. Помнится, песенка «Смерть Магглам» была любимой у его бывших друзей в капюшонах.
Блэк отошел позвонить родителям мальчика, чтобы дать знать, когда они приедут. Снейп даже не стал притворяться, что разговаривает с девушками. Его мысли были поглощены Финч-Флетчли. Интересно, как они? Первое потрясение случилось почти десять лет назад.
- Мистер и миссис Маггл, ваш сын не такой как вы. Теперь он будет жить в другом мире, ходить в школу, которой вы никогда даже не увидите, не говоря уже о том, что ему придется держаться людей, большинство из которых считает вас и других магглов паразитами.
А теперь…
- Простите, мистер и миссис Маггл, теперь ваш сын раз в месяц превращается в зверя, и я предлагаю вам найти, где его можно было бы запирать, пока вы не отыщете способ обходить закон и доставать для него Волчье Проклятье. Обходить закон - потому что, думаю, ни один идиот не станет продавать эту дрянь легально… Верно! И тогда вы отправитесь на Ноктюрн-аллею, и вам останется лишь молиться о том, чтобы тот, кто продал вам Проклятье из-под полы, не отравил вашего единственного сына и наследника. Который, в любом случае, скорее всего, умрет раньше вас…
Забывшись, Снейп прижал ладонь ко лбу и тихо застонал.
- Север, ты в порядке? – Рука Блэка мягко опустилась ему на плечо, прохладные пальцы коснулись шеи Снейпа. Мастер-алхимик поборол желание прижаться лбом к холодной ладони, чтобы боль ушла.
- Все хорошо, - прошептал он, стряхнув с плеча руку анимага. – Почему бы тебе просто не сказать этим дурочкам, что мы «старые друзья»? – едко бросил он. – Ты меня постоянно лапаешь, но, по-моему, они никак не поймут намека.
Высокая ахнула, а скромница расхохоталась.
- Они… геи… - задыхаясь, проговорила она.
Взгляд Сириуса скользнул со спутника на девушек, пораженно молчащую и истерически хохочущую.
Впервые за много месяцев Снейп почувствовал, как в горле защекотало, и понял, что это рвется смех. И когда он присоединился к девушке, то осознал, что это звучит странно даже на его собственный слух.
- Но… - сказала высокая.
- Да ну тебя, Сью, - резко бросила вторая, она больше не походила на то робкое создание, которое вызывало в Снейпе лишь презрение. Она повернулась к волшебникам.
- Было приятно познакомиться, - сказала она, готовая вот-вот снова рассмеяться. – Мы едем в Бат, мне очень хочется там побывать. Уверена, Сью не будет против.
Сью бросила на Сириуса еще один жадный взгляд, и Снейпу захотелось схватить анимага и поцеловать ей назло. Но он просто взял мужчину за руку и направился к их платформе.
Анимаг внезапно остановился.
- Что-то не так?
- Нам не нужно садиться на поезд. За нами послали машину, коттедж всего в пятнадцати минутах езды, - сконфуженно признался он.
- И когда ты собирался меня просветить?
- Учитывая все, что произошло…
- Забудь, - Снейп облегченно вздохнул. Мысль о еще одном поезде пугала. Однако его так же волновала безопасность.
Блэк, похоже, догадался о причине колебаний своего спутника.
- Всего пятнадцать минут. На поезде мы тоже выглядели ничуть не менее подозрительно. Особенно с этими твоими маскирующими чарами.
- Что, прости?
- Ты меня слышал. Мне бы не хотелось встречаться с родителями мальчика, пока ты похож на гейшу.
Снейп вызверился на анимага. Улыбка Блэка смягчила насмешку в его словах. Он проворно взмахнул палочкой и произнес "фините инкантантум" прежде, чем Мастер-алхимик успел среагировать.
Снейп почувствовал покалывание и понял, что защита исчезла. Он резко опустил голову, прикрыв лицо волосам.
- Идиот! – прошипел он.
- Север, ты нормально выглядишь. Кожа лишь слегка розовая, вот и все.
Снейп понял, что его сейчас утешающее похлопают по плечу, и сделал шаг назад.
- Ты использовал палочку, кретин!
Блэк замер. Он как раз собирался ответить, когда заметил, что к ним приближается мужчина с табличкой, на которой было написано «мистер Блэк и мистер Снейп».
Снейп застонал, увидев мужчину.
- Ты говорил с этими проклятым магглами насчет безопасности?
- Говорил. Видимо, они не запомнили.
Волшебники проследовали за шофером. В машине они сидели молча. Снейп прижался лбом к оконному стеклу и тяжело вздохнул.
- Голова болит?
- С чего ты взял? – усмехнулся Снейп, роясь в рюкзаке в поисках болеутоляющего зелья. Он сделал большой глоток, изо всех сил стараясь не кривиться от его вкуса.
Сириус попытался поговорить с водителем. Но ничего не вышло. Отвечал маггл односложно. И про себя Снейп был ему за это благодарен. Он исподтишка разглядывал свое лицо в зеркало заднего вида.
Пожалуй, Блэк прав. Наверное, он отреагировал слишком остро. Новая кожа была слегка розоватой, но выглядела более-менее нормальной. Несмотря на то, что его очень часто называли уродом, Снейпа мало волновала его внешность. Разве что когда он был ребенком. Тогда он готов был убить, лишь бы стать выше, больше, внушительнее, даже страшнее. В тринадцать он неожиданно стал расти с такой скоростью, что у него часто шла носом кровь, а в классе его стали считать клоуном из-за слишком коротких мантий и брюк, пока отец наконец не решил потратить немного денег на единственного сына.
Он ел все, что попадалось под руку, лишь бы не так походить на каланчу. Он плавал в озере, чтобы нарастить мышечную массу и не быть таким неловким и неуклюжим. Он перед зеркалом тренировал более внушительную походку, быструю и бесшумную, вплывая в комнату и так же выплывая из нее. Тогда-то он и начал влюбляться в себя, с помощью зелий он сохранял кожу чистой и даже иногда занимался волосами, он стал ухаживать за обычно грязными ногтями, а самое главное… трогать себя. Его пугала эта внезапно проснувшаяся сексуальность, которая требовала все больше и больше времени. Будучи младше остальных, он видел перемены в одноклассниках, но не понимал их, пока то же самое не стало происходить с ним.
А потом с ним случился Рем. Рем, который соблазнял его неторопливо и методично, превращая когда-то сдержанного и даже холодного слитеринца в краснеющего, неуверенного, тоскующего мальчишку. Снейп горько улыбнулся тому, куда привели его мысли. Он повернулся и наткнулся на внимательный взгляд Сириуса. Снейп не отпускал его, пока анимаг не отвел глаз. Почему-то ему стало стыдно, когда это произошло. Как будто он только что пнул раненого, истекающего кровью на тротуаре. Как бы невзначай его рука накрыла ладонь волшебника.
Коттедж был небольшой. Казалось, лимузину тут совсем не место. Водитель остановил машину и повел волшебников к парадному входу. Женщина, которая открыла дверь, выглядела так, словно ей никогда раньше не приходилось самой этого делать. На ней было черное платье до колен, которое оттеняла нить немыслимо огромных жемчужин. У Снейпа закралось подозрение, что они все-таки настоящие.
Женщина проводила их в гостиную. Комната был маленькой, заставленной довольно старой и потертой мебелью. В одном из кресел сидел мужчина. Он поднялся им навстречу, возвышаясь на двумя уставшими волшебниками. Лысый, тускло-серые глаза, тонкий длинный нос, в общем, ничего особенного. Бросались в глаза только его губы, пухлые, такие неуместные на его лице, отчего он выглядел смешно.
Он нервно протянул руку Снейпу, словно не был уверен, что волшебники пожимают руки при знакомстве.
- Я Эдвард Финч-Флетчли, а это моя жена, Кэтрин.
Снейп слабо пожал его руку, повернулся и коротким кивком поздоровался с женщиной. Блэк улыбнулся обоим магглам и пожал им руки.
Сумев, наконец, отвести взгляд от огромных жемчужин на ее шее, Снейп пригляделся к женщине. Ей было где-то за сорок, но в неярком свете никто не дал бы ей больше тридцати. У нее были заостренные черты лица - довольно обычные, за исключением глаз. Огромных, кобальтово-синих, обведенных густыми ресницами. Она вежливо пригласила мужчин сесть. Ее муж подчинился первым, не оставив у Снейпа сомнений в том, кто носит брюки в этой семье.
Кстати, о семье…
- Ваш сын здесь? – вежливо спросил Снейп.
Женщина удивленно поднял голову, будто волшебники приехали вовсе не из-за ее сына.
- Директор школы думал, что будет лучше, если мы все вам расскажем. Для Джастина воспоминания очень болезненны, и он не желает переживать их вновь. – Прерывистый вздох Эдварда Финч-Флетчли сказал Снейпу, что Джастин – не единственный мужчина в семье, которому не хотелось этого делать.
Блэк послал женщине теплую улыбку.
- Мы понимаем, что это тяжело.
«И бессмысленно, - подумал Снейп. – Какое нам дело до того, как это случилось. Итог все равно один. Мальчишка – вервольф». И в то же время он знал, что этим магглам просто необходимо поделиться тем, что произошло, с кем-нибудь, кто поймет. Поэтому он тоже кивнул, когда Блэк попросил женщину все им рассказать.
Она перевела взгляд с Севера на Сириуса и, похоже, предпочла анимага. Ее муж сосредоточенно рассматривал что-то очень интересное на потертом ковре.
Женщина подробно описала нападение, иногда ее голос утихал, глаза наполнялись слезами, иногда она говорила с пугающей отрешенностью. Это случилось в их летнем доме, недалеко от Бристоля. Стояла ночь. Они ничего не слышали, пока животное не забралось на второй этаж. Оно уже убило повариху, которая наткнулась на него в кухне, и было все в крови.
- Салли работала у нас много лет, - сказала женщина и поспешно вытерла слезы. – Джастин что-то услышал. Он схватил волшебную палочку и вышел, но все произошло слишком быстро. Волк бросился на него. А потом раздался выстрел.
Тут ее перебил муж –правда глаз от пола он так и не поднял.
- Я подстрелил его, - сказал он, - но не убил. Эта тварь вцепилась Джастину в руку. Я выстрелил еще раз, Джастин кричал, - голос мужчины дрожал. – Не знаю, сколько раз я стрелял… волк… он никак не хотел подыхать. И не отпускал руку Джастина… - голос его затих.
Снейп попытался сглотнуть, но обнаружил, что не может. Он повернулся к матери Джастина.
- Можно мне чего-нибудь попить, пожалуйста? Чаю, например? – попросил он хриплым голосом.
Женщина нервно хихикнула.
- И правда, где мои манеры? Конечно, сейчас приготовлю.
Блэк бросил на Снейпа такой тяжелый взгляд, что Мастер-алхимик почти почувствовал его. Если он сейчас спросит, как я, наведу на него порчу.
Финч-Флетчли, похоже, был рад отсрочке. Он посмотрел сначала на Севера, потом – на Сириуса, заставив Мастера-алхимика задуматься, как же он выглядит, если заслужил сочувствующий взгляд маггла, вид которого был хуже некуда. Снейп повернулся к анимагу. Блэк отвел глаза. Когда Рем был еще жив, вервольфы были для них запретной темой. По негласному соглашению именно Блэк оставался с Ремом в полнолуние. Снейп любил его, но не мог вынести встречи со зверем, даже под действием Волчьего Проклятия. Он видел превращение только в палате Хогвартса. Это было последнее превращение Рема. Волк выглядел так же жалко, как и сам мужчина: пожелтевшие зубы, редкий мех, каждая кость выпирала под обвисшей шкурой.
Блэк встал и направился в кухню. Снейп благодарно принял стакан воды, который тот принес. С чаем у миссис Финч-Флетчли явно возникли серьезные трудности.
- Я пойду помогу, - пробормотал ее муж. – У нас здесь нет прислуги из-за Джастина, вы понимаете.
Волшебники кивнули. Снейп очень сомневался, что мужчина проявит себя на кухне лучше жены, но спорить не стал.
Наконец, двоим магглам удалось приготовить что-то, походившее на чай. Они вернулись в гостиную. Глаза женщины были красными, выражение лица ее мужа стало несчастным, видимо, именно он заставил ее плакать.
- Когда все это произошло? – тихо спросил Снейп. Он держал чашку в руках, наслаждаясь теплом фарфора. В комнате горел огонь, но холод, что чувствовал Снейп, похоже, шел откуда-то изнутри, вместе с горьким привкусом давнего страха во рту, который не мог смыть даже очень сладкий чай.
- Чуть больше года назад, - ответил мужчина и потер лицо рукой. – Поверить не могу, что прошло так много времени.
- Он принимал Волчье Проклятье?
Мужчина кивнул.
- Ваш директор взял все в свои руки. Когда я убил зверя, он… - Финч-Флетчли внезапно замолчал.
- Он превратился в человека, - мягко сказал Блэк.
Продолжила уже мать Джастина:
- Джастин истекал кровью и умолял нас ни в коем случае не вызывать полицию. Мы как могли перевязали его раны, а потом связались с вашим директором. Дамблдор прислал к нам двух мужчин и женщину. Они сказали, что за случившимся стоят Жрецы Смерти. Волшебники забрали… тело, а женщина занялась Джастином. Она, похоже, его знала.
При упоминании Жрецов Смерти Снейп резко вскинул голову. Он знал, что нападение было неслучайным, другие рожденные в маггловских семьях тоже становились мишенями. В ряды пособников Вольдеморта вступило множество вервольфов, жаждущих человеческой плоти. Он рассеянно потер левую руку, почувствовал взгляд Сириуса и резко убрал ладонь. Там больше не было метки, лишь едва заметный след на том месте, где она когда-то была. Он расчесывал кожу в кровь. Эта привычка осталась, даже когда метка исчезла вместе с гибелью Темного Лорда. Рем пытался остановить его, целовал израненную руку с терпением, которого Снейп не хотел. Он предпочитал реакцию Блэка: тот старался не прикасаться к метке, сморщивался от отвращения, если видел ее, смеялся над Снейпом.
- Ее давно нет, а ты все еще хочешь быть меченным, - сказал ему Блэк однажды, перехватив руку, которая расчесывала нежную кожу. Он погладил Снейпа по волосам, накрутил прядь волос на палец, как бы невзначай, так легко. Снейп продолжал лежать спиной к нему, не желая просыпаться полностью. Он расцарапывал руку во сне, но даже обжигающая боль не могла заставить его проснуться.
- Не будь таким сентиментальным, Блэк. Это просто экзема, - сонно пробормотал он. Блэк усмехнулся, и теплое, пахнущее алкоголем дыхание коснулось лица Снейпа. Ласки Блэка стали более дерзкими, и Север позволил ему трогать себя, все еще не проснувшись до конца. Они действовали так тихо, что Рем только всхлипнул и перевернулся на другой бок.
Снейп осторожно отставил чай, стараясь не смотреть на волшебника. Воспоминания тревожили его. Он старался забыть те мгновения, в которых были только он и Блэк. И все же образы подкрадывались к нему, вызванные прикосновением, небрежным замечанием, выражением лица мужчины. И Севером овладевало странно чувство – не совсем возбуждение, но что-то, похожее на голод.
Снейп внезапно понял, что в гостиной воцарилась тишина. Он не мог вспомнить, когда именно женщина перестала говорить, но, подняв глаза, увидел, что оба маггла выжидающе смотрят на него. Как и Блэк. Он ощутил тяжесть этих взглядов и внезапно возненавидел их. За ненавистью тотчас пришла усталость. Он повернулся к миссис Финч-Флетчли.
- Вам больше не нужно ничего нам рассказывать, - тихо произнес он.
Женщина благодарно кивнула.
- Я провожу вас в комнату, - сказала она поспешно. – Горан – наш шофер – отнес ваш багаж наверх. Боюсь, вам придется делить одну спальню на двоих.
- Ничего страшного, - ответил Блэк.
Снейп недовольно поморщился, но промолчал.
Комната была маленькой и какой-то безликой. Две одноместные кровати, туалетный столик, большой шкаф… вот, пожалуй, и все. Пахло затхлостью.
Север повернулся к магглам.
- Здесь только две спальни. А где будете спать вы?
Они удивленно посмотрели на него. Женщина ответила:
- Мы сегодня возвращаемся в Лондон. Джастин не хочет, чтобы мы оставались здесь в полнолуние.
Мужчина изучал пол. Он закусил нижнюю губу, и Снейп готов был поклясться, что его серые глаза подозрительно блестели.
Вы не согласны, да, мистер Маггл? Вы хотите быть с мальчиком, но не осмеливаетесь перечить миссис Маггл?
Снейп не знал, что заставило его это сделать, но все же положил руку на плечо мужчине.
- Мне жаль, - серьезно сказал он.
- Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь Джастину, - заверил Блэк женщину, которая достала платок, чтобы вытереть слезы.
Снейп заглянул в бледное лицо, и когда его взгляд встретился с беспомощным взглядом мужчины, что-то внутри него сломалось. Он не стал ничего обещать, не стал ободряюще улыбаться или говорить бессмысленные слова утешения. Он просто сжал плечо мужчины и убрал руку.
Блэк спросил, когда вернется Джастин. Женщина смущенно ответила, что не уверена. Никто не знал, когда он ложится и когда встает.
Мастер-алхимик попытался отыскать в памяти тихого хаффлпаффца, которого уже очень давно не видел. В голову почти ничего не приходило, кроме того, что мальчик провел почти весь второй год обучения в больничном крыле, замороженным. Он даже не мог вспомнить, как тот выглядит. Хаффлпаффцы вообще редко производили на него какое-либо впечатление. Стадо баранов, как называли их слитеринцы, и Снейп, наверное, тоже, пока учился, хотя сейчас он и не мог этого вспомнить. Было «очень удобно» забыть все клички, которые придумывали они с одноклассниками. Особенно, учитывая то, что клички, которые они изобретали для других факультетов, были гораздо более серьезными, чем просто «бараны».
Сириус остался на кухне готовить обед, а Снейп ушел наверх. Блэк пытался уговорить его что-нибудь съесть, перечисляя чуть не все содержимое холодильника Финч-Флетчли. Снейп уже был на середине лестницы, когда анимаг наконец понял, что разговаривает сам с собой.
Когда Блэк ушел спать, мальчик все еще не объявился. Сириус вошел в комнату, стараясь не шуметь. Снейп раздраженно попросил его включить свет, похоже, заснуть ему не удалось. Пошарив в темноте, анимаг наконец нащупал выключатель. Перед отправлением из Хогвартса оба волшебника прошли экспресс-курс о мире магглов, но на самом деле все оказалось гораздо сложнее.
Раздеваясь, Блэк вытащил палочку, бросил ее на постель и повернулся к Снейпу.
- Север?
- Да?
- Эта палочка не зарегистрирована. Говорю это сейчас, потому что собираюсь трансфигурировать это жалкое подобие кровати, и мне бы не хотелось, чтобы ты на меня набросился, - он лукаво улыбнулся и добавил, - по крайней мере, в буквальном смысле этого слова.
Мастер-алхимик почувствовал, как загорелись щеки, и понял, что лицо, должно быть, стало ярко-розовым.
- Я пользовался ей после побега. Оливандер продал ее мне.
Снейп изумленно уставился на анимага.
- Как, черт возьми…
- Он назвал цену, и я согласился. Его больше ничто не волновало. Не смотри на меня так, Север. Оливандера мало что волнует. Сказать по правде, я думаю, он вообще не человек. А я был невиновен! – добавил он, защищаясь.
Снейп пожал плечами.
- Я впечатлен, - сухо заметил он.
- Нет нужды извиняться за то, что чуть голову мне не оторвал, когда я воспользовался палочкой на станции, - проворчал анимаг.
- Жди.
Сириус рассмеялся. У него был чистый смех, и этот смех слишком часто был направлен на него, Снейпа. Радостный, веселый, оптимистичный и такой гриффиндорский. Но Снейп не мог больше его ненавидеть. Этот смех пережил даже Азкабан.
- Может, ты и с моей кроватью что-нибудь сделаешь? - хмуро протянул он.
Взмахнув палочкой, Блэк превратил две кровати в одну двуспальную на четырех столбиках – она заняла почти всю комнату. На кровати лежали большие, удобные подушки и персикового цвета простыни, явно шелковые.
Снейп сложил руки на груди.
- Даже не думай.
Блэк пожал плечами.
- Попытка – не пытка, - сказал он с робкой улыбкой.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:45 - 07 Ноя 2012 00:53 #12 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Перевод - Калле
Бета - Newshka
Глава 11
Снейп не знал, сколько времени, но час явно был поздний – точнее – ранний. Север из-под опущенных ресниц смотрел на мальчишку, стоящего в дверях, чтобы тот не понял, что Снейп заметил, как его разглядывают. В конце концов, Финч-Флетчли осторожно прикрыл за собой дверь. Волшебник повернулся к светящемуся табло будильника на прикроватном столике. Семнадцатилетний подросток не должен возвращаться домой за несколько часов до рассвета.
Блэк зашевелился, тихо застонав, когда свет из проема двери упал ему на лицо. Покрывала сбились, осталась только простыня, которая обернулась вокруг его талии, словно пояс. Он спал в боксерах. Даже когда мальчишка закрыл дверь, эта картина все еще стояла перед глазами Северуса, будто выжженная клеймом. Через какое-то время его глаза снова привыкли к темноте. Он встал, подошел к анимагу и накрыл полуобнаженное тело. Потому что не стоит появляться перед мальчишкой в таком виде, а еще потому… что ему, должно быть, холодно, ведь так? Снейп фыркнул, задушив последнюю мысль, прежде чем она окончательно оформилась, и отбросив ее вместе с размышлениями о том, что, если он хочет поспать хоть немного, полуголого волшебника, который лежит всего в паре футов от него, просто необходимо укрыть.
Наступило утро, холодное и серое. Снейпу совсем не хотелось вылезать из теплой кровати, оставлять коричневые шерстяные одеяла и белые хлопковые простыни – единственное, что он позволил Блэку наколдовать. Прошлой ночью анимаг решил устроить совершенно ненужную демонстрацию своих навыков трансфигурации, и не слишком большое терпение Северуса было на исходе.
Блэк тихо всхлипнул и повернулся на бок, когда Снейп проходил мимо него в ванную, которую им пришлось делить. Север задумался, не разбудить ли его – ведь лучше встретиться с мальчишкой вместе. В ответ на его мысли послышался еще один всхлип, поэтому мастер-алхимик пожал плечами и оделся, прежде чем спуститься вниз.
Блэк присоединился к нему на кухне только через пару часов, он был небрит и зачесал назад волосы, ну просто воплощение этакого грубоватого очарования. Их юный хозяин еще не встал. Снейп пил вторую чашку крепкого чая и изучал свои заметки. Ну, или, по крайней мере, он надеялся, что со стороны все выглядит именно так. На самом деле он уже почти час пялился на одну и ту же страницу. На ней описывался обычный день из жизни Рема, ближе к концу: подъем, тошнота, наверное, из-за последнего зелья Севера, прием лекарства внутривенно, шутка о том, что на старости лет он обзаведется еще парочкой шрамов… незначительные заметки: пациент то, пациент это… Страница за страницей: неудачные зелья, обманутое доверие, неоправдавшиеся надежды. На некоторых листах виднелись темные круглые пятна, из-за которых чернила расплылись, наверное, слезы разочарования, хотя Снейп и не помнил, чтобы плакал. Он знал, что перечитывать записи будет тяжело, но так и не смог подготовиться к этому.
- Собираешься весь день меня гипнотизировать?
Блэк вздохнул и сел напротив.
- У нас найдется что-нибудь поесть? – спросил он.
Снейп не поднял глаз со своей папки.
- Если ты не опустошил вчера холодильный шкаф, там должно быть достаточно еды.
- Холодильник.
- Что, прости?
- Люди называют его холодильник, и тебе давно следовало в него заглянуть. Не говори мне, что ты все утро пил чай!
- А я и не говорю, - пробормотал Снейп, прихлебывая напиток из чашки.
- Север…
Тот резко захлопнул папку.
- Ты дашь мне работать? – Или хотя бы притвориться, что работаю?
- Я здесь для того, чтобы помогать тебе! – ответил Блэк, и его голос звучал так искренне, так тепло, что на мгновение Снейп в замешательстве уставился на него.
- Помогать мне? Только через четыре дня. Ты примешь свою другую форму и попытаешься не дать здешнему представителю семейства псовых съесть меня обед. Так и вижу, как вы будете кататься по траве и нюхать друг другу зад.
- На это не рассчитывайте. Говорят, что волк из меня довольно злобный, - послышался голос откуда-то сзади.
Ни один из них не услышал, как мальчик спустился.
- Вот черт! – шепотом выругался Блэк. Снейп подумал то же самое, но усилием воли сумел смолчать.
Несмотря на то, что он пять лет был преподавателем мальчика, при случайной встрече Снейп не узнал бы его. Их юный хозяин выглядел старше своих лет. Его темные волосы стояли рожками, черные пятна того, что, должно быть, было карандашом для глаз, размазались по лицу. Рот казался слишком маленьким для такого количества зубов, подбородок – сильным, скулы – высокими. Он был очень худым, и облегающая одежда это лишь подчеркивала.
- Здравствуйте, профессор Снейп. И… - мальчик с вопросительным выражением повернулся ко второму волшебнику.
- Мистер Блэк – тоже профессор Хогвартса.
- И что он преподает?
- Квиддич, - холодно отозвался Снейп.
- И полеты на метле, мы с мистером Вудом работаем вместе.
- Понятно. С героем войны Оливером Вудом, если я правильно понял. – Мальчик оценивающе поглядел на Блэка. – Здесь трудно следить за новостями. Всегда было трудно - даже когда я был частью вашего мира.
Снейп окинул мальчишку тяжелым взглядом, который, видимо, остался таким же действенным, как и раньше.
- Мистер Финч-Флетчли…
- Джастин.
Снейп кивнул.
- Джастин. Мы с профессором Блэком могли бы найти и более приятный способ провести отпуск…
- Я не просил вас приезжать!
- Не перебивайте меня! Похоже, директор Дамблдор почувствовал ваше отсутствие в «нашем мире» и хочет вашего возвращения.
При упоминании имени Дамблдора упрямое выражение лица мальчика смягчилось.
- И… почему бы нам не обсудить все это на полный желудок?
Джастин, казалось, был рад вмешательству Блэка. Снейп смерил анимага взглядом, который – что неудивительно – не сработал.
Час спустя все трое молча сидели на маленькой кухне. Мальчишка с таким аппетитом уплетал результат кулинарных изысков Блэка, что даже Снейп был вынужден попробовать омлет, чтобы посмотреть, что в нем, собственно, такого.
Омлет оказался очень вкусным, но Снейп не собирался говорить об этом Блэку.
Он уставился в спину анимага. Блестящие черные волосы, собранные в высокий хвост, доставали почти до талии. Под коричневым свитером, который на любом другом смотрелся бы бесформенным, угадывались широкие плечи, мускулистая спина и тонкая талия. Пара узких джинсов, облегавших длинные ноги и круглую, твердую… тут Снейпу пришлось остановиться и отвернуться. Эрекция посреди кухни Финч-Флетчли, пока Блэк переворачивает пышные оладьи - это не дело.
Вместо этого Север перевел взгляд на мальчишку.
- Вы говорили, что волк из вас злобный. Я почему-то думал, что директор заставляет вас принимать Волчье Проклятье.
Пауза.
- Во время последних двух превращений я не стал его принимать, - отозвался мальчик, уставившись в пол.
Блэк с внезапно мрачным выражением лица присоединился к ним за столом.
- Ясно, - тихо сказал Снейп.
- Поэтому мои родители… ну, вы понимаете…
- Решили оставить тебя здесь одного? – закончил за него Блэк.
Джастин кивнул.
- Вы кого-нибудь убивали в этой своей форме?
Блэк откашлялся, явно не одобряя резкости Северуса. Мальчик вздрогнул.
- По-моему, нет, сэр. Никого. Но я слышал о нападении на стадо овец, и думаю, это был я.
- Вы думаете, - равнодушно заметил Снейп.
- Вы в самом деле можете мне помочь, профессор?
- Вам не кажется, что у директора Дамблдора была причина доставать для вас Волчье Проклятье?
- Мои родители платят за него.
- Директор был обязан поставить вас на учет. Он рисковал ради вас. И как вы ему отплатили? – Снейп вдруг понял, что кричит. Он давно не позволял себе такого в присутствии студентов. Волшебник сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.
Джастин отвел глаза.
- Север, так делу не поможешь… - попытался вмешаться Блэк.
- Надеюсь, вы не собираетесь затопить дом слезами, мистер Финч-Флетчли?
Джастин покачал головой, закусив нижнюю губу.
- Вот и отлично, потому что, если вы хотите, чтобы я вам помог, мне понадобится информация, и, попрошу, поменьше драматизма. Мы друг друга поняли?
- Да, сэр.
Снейп собрал свои заметки.
- Если вы закончили завтракать, жду вас в гостиной.
- А как же тарелки? – робко спросил мальчик.
- К счастью для нас, у профессора Блэка есть незарегистрированная волшебная палочка. – Его тон смягчился. – Вы жили здесь, как маггл, да? И как долго?
Джастин пожал плечами.
- Все это время… это не так уж плохо, на самом деле. Думаю, чистокровке было бы тяжелее. – И он улыбнулся. Это была зубастая, смущенная улыбка, очень похожая на улыбку отца, хотя Джастин и унаследовал тонкие губы матери.
Улыбка парнишки оказалась не менее действенной, с недовольством отметил Снейп. Ему совсем не хотелось привязаться к мальчишке, когда ситуация настолько безнадежна. Маггл. Бедняга почти год прожил как маггл. Как маггл, которого боятся собственные родители. Вдали от волшебного мира, который бы поставил его на учет, следил бы за ним и смотрел на него как на недочеловека. Рем часто смеялся, вспоминая унижения, которые ему пришлось пережить даже после войны. Этот смех был горьким, он скрывал гнев Рема на мир, который он помог спасти. Мир, ради которого они оба сражались.
Для Снейпа мальчишка был загадкой. Иногда Джастин бросал на него растерянные взгляды, но чаще просто смотрел в пол и послушно отвечал на вопросы. Несмотря на стоящие рожками волосы, пирсинг во всевозможных местах и следы косметики на лице, мальчик попал в Хаффлпафф не просто так.
~ * ~
Они так странно смотрятся вместе… почти похожие, худые и темноволосые, одетые так, словно соревнуются, у кого вещи чернее. Неуклюжий подросток мог бы быть молодой версией Снейпа, если бы настойчивая память не подкидывала образы грациозного, высокого и стройного мальчика с длинными ресницами и чистой кожей, о какой мечтала не одна девчонка с нашего курса. Я видел все своими глазами, но так и не смирился с тем, что гадкий утенок, которого мне так нравилось дразнить, внезапно превратился в черного лебедя. Даже когда он забрал у меня Рема и открыл мне глаза.
В какой-то миг я бесшумно выскальзываю из гостиной. Я думал, что Джастину понадобится моя поддержка, но он держится молодцом.
Я отвлекаю их где-то час спустя, чтобы сказать, что обед готов. Снейп бросает на меня неодобрительный взгляд. Джастин умоляюще смотрит на него, и Север отпускает мальчика, а сам медленно собирает свои записи.
- А ты идешь?
Он качает головой.
- Я немного отдохну. – Я задумываюсь, что лучше - заставить его что-нибудь съесть или дать поспать – «сон, СОН!», - кричит мой разум. Сон побеждает. Север бледен как смерть. Впалые глаза, уголки рта опущены – он выглядит старше своих лет. Я знаю, что он немного поспал вчера, хотя и не принимал сонное зелье, которое тайком передала мне мадам Помфри. Когда я предложил его Снейпу, мне сказали отвалить. Однако еще немного сна лишним не будет. Хорошо, что он может спать и без помощи зелий.
Мы с мальчиком обедаем. После допроса, устроенного Снейпом, он тоже устал. Я пытаюсь развеселить его, но безуспешно.
- Расскажите о профессоре Люпине, - просит он, и хотя его просьба понятна, я практически вскакиваю со стула.
Рассказать ему? Что я могу ему рассказать?
- О чем вы разговаривали, когда он приезжал тебя навестить? – говорю я, когда ко мне наконец возвращается дар речи.
Он пожимает плечами.
- Он говорил, что меня всегда прикроют. Что я не должен терять надежду, и что в Хогвартсе мой секрет будет в безопасности. Он рассказывал о школьных годах и о том, как все его поддерживали.
Последние слова звучат, словно вопрос, или, возможно, это моя нечистая совесть читает в них иронию. Много лет назад Дамблдор делал все возможное для свалившегося ему на голову волчонка. Что до нас, нам понадобилось меньше года, чтобы узнать секрет Рема, и меньше суток, чтобы принять его.
Я начинаю осторожно откорректированное повествование. По-моему, ничто из того, о чем я рассказываю, для мальчика не новость, но он не прерывает меня. Это история, которую я сотни раз рассказывал Гарри, но Джастин - гораздо более привередливый слушатель. Я по привычке рисую Джеймса воплощением мудрости и благородства с капелькой старой доброй гриффиндорской сумасшедшинки. Он и правда был таким? Если бы я встретил своего старого друга снова, наверное, я бы его не узнал. Хотя… он меня, пожалуй, тоже.
На улице темнеет, а настроение у меня и так достаточно мрачное. Я встаю и ищу выключатель. Через какое-то время мальчик приходит мне на помощь. Я бормочу «спасибо», снова сажусь на стул и продолжаю.
Значит, Рем закончил Хогвартс, его друзья всегда были рядом, даже во время обращений. Счастливые и беззаботные, трудолюбивые и получающие высшие баллы. Замечательная сказочка с опущением некоторых неловких фактов. Как однажды вечером его нежные прикосновения к моим ноющим мышцам становятся более откровенными. Осторожный поцелуй, на который я отвечаю. Его настойчивая ласка, быстро доводящая меня до оргазма, удивительного по своей силе, первого, который я испытал без помощи своей руки.
Что это было? Любовь, с моей стороны, и благодарность – с его? Просто разбушевавшиеся гормоны? Я никогда не узнаю, да и не хочу знать. Иногда я сомневаюсь, что для меня это была любовь. Что я знал тогда о любви?
Я замолчал. Джастин смотрит на меня. Мне не нравится выражение его лица. Наверное, рассказ Рема отличался от моего.
В конце концов, он улыбается. Но не мне - в комнату входит Снейп. Он уже не так похож на ходячий труп, думаю, сон – сон! – в самом деле пошел ему на пользу.
- Прошу прощения, но мне нужно пойти собраться, - говорит Джастин нам обоим.
- Для чего? – тихо спрашивает Снейп.
- Для выхода на прогулку с друзьями.
- А вчера вы недостаточно нагулялись?
- А что мне еще делать? Безвылазно сидеть тут? Может, вы тоже расскажете мне о том, как любите оборотней? Мне надоело слушать древнюю историю!
Снейп задумчиво смотрит на меня, а потом поворачивается обратно к мальчику.
- Следите за тоном, Джастин. Давайте, подростковый бунт вы оставите своим родителям. А в их отсутствие ваша судьба зависит от меня и профессора Блэка. – Он замолкает, чтобы до мальчика дошли его последние слова. Джастин не прерывает молчания.
Я впечатлен властностью Севера и очень благодарен, что он упомянул меня, поскольку мне и в голову не пришло бы воспитывать мальчика. Я никогда особо не задумывался над таким вопросом, как дисциплина. Мои студенты на Квиддиче воспитывают друг друга сами, часто намного резче, чем, если бы это делал я, что касается Гарри… мне часто кажется, что мой крестник – уже давно взрослый.
Джастин злится, но соглашается вернуться домой до полуночи и, надувшись, уходит собираться.
Вопрос решен, и я стараюсь отделаться от ощущения собственной бесполезности, уговорив Севера поесть. К моему изумлению, он соглашается.
Я не голоден, но до нелепости счастлив сидеть с ним за столом, поэтому не упускаю такой возможности. Мы молча едим. Вернее – он ест, а я просто смотрю на него.
- На что он намекал, когда сказал, что я тоже расскажу ему о том, как люблю оборотней?
«А ты не любишь?» - хочется мне спросить, но сейчас мне нужно вовсе не подтверждение его любви к Рему.
- Я рассказывал ему о том, каково Рему было в школе, - просто отвечаю я.
Он фыркает.
- К счастью для нашего юного вервольфа, его друзьям не нужно становиться незарегистрированными анимагами, чтобы иметь удовольствие от его компании даже в эти дни месяца. Если только он поймет, что Рема убило не Волчье Проклятье.
- Он поэтому отказывается принимать его?
Север надменно разглядывает меня, словно размышляя, стоит ли тратить на меня свое время. Что ж, больше все равно никого нет! Только я и стены, скользкий ты говнюк!
- Думаю, и поэтому тоже.
- У тебя здорово получается с ним справляться.
Он не обращает внимания на комплимент. Может, для него это оказалось такой неожиданностью, что разум Севера предпочел его не заметить?
Он оглядывает комнату, а потом садится за маленький, плохо освещенный столик. Должен признаться, я даже не заметил его в заставленной мебелью гостиной. Он зарывается в бумаги, как бы намекая на то, чтобы я оставил его одного.
Я убираюсь на кухне. Потом готовлю ужин. Потом снова убираюсь. Поднимаюсь наверх. Принимаю душ. Думаю, не найти ли какой-нибудь не слишком опасный способ связаться с Гарри. Их немало, но, по сути, нам не о чем говорить. Рождество мы будем встречать порознь. Ничего нового. Я снова уехал и не могу сказать ему, куда, чтобы заниматься тем, о чем ему знать не следует. К черту. Поговорю с ним завтра.
Снейп даже не поднимает глаз, когда я снова прихожу в гостиную. Я медленно приближаюсь к нему. Ничего. Я придвигаюсь еще ближе, задаваясь вопросом, как долго он собирается меня игнорировать.
- Если тебе нравится вести себя, как собака, лучше делай это в своей четвероногой форме! - Когда я сажусь перед ним на пол и кладу голову ему на колени, он больше не может притворяться, что меня нет. В его голосе слышится раздражение, но нежные пальцы осторожно зарываются в мои волосы, поглаживая вместо того, чтобы оттолкнуть. Какое-то время тишину нарушает только скрип его пера.
Он продолжает рассеянно гладить меня по голове. Моя спина и колени начинают ныть, вскоре к ним присоединяется и шея. Но я все равно не двигаюсь.
- Знаешь, я многое могу делать, сидя перед тобой на коленях. Многое из того, что тебе нравится… – шепчу я и целую его бедро сквозь мягкую шерсть брюк.
Он отталкивает мою голову.
- Прости, я пас. Мальчишка может вернуться в любую минуту.
Я медленно встаю, стараясь сдержать тяжелый вздох. Это все равно не продлилось бы долго. Ведь так?
- Иди спать, - коротко бросает он.
- А ты?
- Я подожду Джастина.
Я хмыкаю и бесцеремонно плюхаюсь на уродливый, но на удивление удобный диван.
- Я подожду с тобой, а когда он вернется, изображу из себя мою мать в подобных ситуациях. – Я стараюсь говорить беззаботным голосом, но мысль о том, через что пришлось пройти родителям в мои подростковые годы, не кажется больше смешной.
- Скорее – ты просто захрапишь прямо на диване, но как хочешь.
Через какое-то время я внезапно просыпаюсь, надеясь, что не храпел. Взглянув на часы, понимаю, что прошло всего пять минут. Уже четверть первого, а Джастина все нет.
- Ты, наверное, рад, что гей, и у тебя нет детей, да? – весело интересуюсь я.
Он фыркает.
- Несмотря на это, в моей жизни их даже чересчур много.
«Ну, никто ведь не выворачивал тебе руки, чтобы ты стал учителем», - думаю я, но знаю, что неправ. Протекция Дамблдора не дается просто так.
- Нам нужно отругать его, когда он вернется? – спрашиваю я вместо этого.
Молчание, только ровный скрип пера. О чем, черт возьми, можно писать столько часов подряд?
- Твои родители кричали на тебя, если ты поздно приходил домой? – спрашиваю я и морщусь, потому что, как только слова слетают с моих губ, вспоминаю, что его мать умерла, когда он был еще совсем ребенком.
Он вздыхает.
- Нет, мой отец решил эту проблему, вообще запретив мне выходить из дома. Ну, за исключением собраний Жрецов Смерти, конечно. Ты знаешь, жертвоприношения девственниц, сдирание с магглов кожи заживо... и все такое.
- Я никогда не верил этим слухам.
- Очень странно, ведь это ты их распускал; о чем, по-твоему, это говорит? – спокойно спрашивает он.
Я устало тру лицо. Эта игра затянулась, и Рема, который всегда готов был вмешаться, больше нет. Одно его слово, и Север становился ласковым как котенок. Мне, конечно, есть, что ему сказать, например, что он со Жрецами Смерти на своих собраниях вовсе не читали друг другу стихи, но я знаю, куда это приведет. Я собирался просто поболтать ни о чем, а не затевать очередной спор.
Когда я убираю руки от лица в следующий раз, уже час, а Джастин так и не вернулся. Я поворачиваюсь к Северу. Он сидит, положив подбородок на руки, и смотрит перед собой невидящим взглядом.
- Может, пойдем поищем… - начинаю я, но меня обрывает звук открывающейся двери. В дом вваливается мальчишка.
- О черт, - говорит он и пьяно хихикает. Видно, что Снейп от подобного приветствия не в восторге.
- Мне казалось, мы договорились, мистер Финч-Флетчли.
- Ой, да ладно, я ведь не так уж и поздно? – Он смотрит на часы, висящие над камином. – Ну хорошо… поздно, но мы ведь не в школе… расслабьтесь.
Его глаза словно стеклянные, и я начинаю подозревать, что он так веселится не только из-за выпивки.
- Ну а что вы можете сделать? – спрашивает Джастин нас обоих. – Собираетесь вычитать у меня очки?
- Мы можем решить, что вы не стоите наших усилий. – Голос Севера становится шелковым – и я, и все студенты давно запомнили, что это предвещает неминуемый взрыв.
Мальчик, похоже, слишком пьян и обкурен, чтобы это заметить.
- Ваших усилий! – бросает он. – Это смешно. Я знаю свое положение. От этого нет лекарства!
Я подхожу к нему и кладу руку ему на плечо.
- Джастин, профессор Снейп может помочь тебе, если только ты позволишь.
- Так же, как помог профессору Люпину?
Вот оно… я чувствую, как на меня накатывает волна гнева… накрывая с головой. Север оказывается быстрее меня и через секунду уже прижимает тощего мальчишку к стене.
- Ты маленький засранец! – шипит он.
Я вдруг понимаю, что должен стать голосом разума и оттащить его от дрожащего тинэйджера. Волосы Севера закрывают его лицо, глаза сверкают из-за темного занавеса, прожигая Джастина насквозь. Когда я протягиваю руку, чтобы коснуться его напряженного плеча, он брезгливо выпускает худую фигурку из рук. Часть меня тоже хочет, в свою очередь, размазать мальчишку по стене, но мне удается сдержаться. Север, глубоко дыша, чтобы успокоиться, поворачивается к нам спиной.
Я слышу сопение. Приглушенный всхлип. На мгновение я думаю, что это Снейп, но это наш строптивый юный оборотень, который сползает на пол, обнимая колени. Глупый мальчишка. Глупый, неблагодарный сопляк, который уже вовсю рыдает, его худые плечи трясутся. Снейп, прикрыв глаза, смотрит, как я опускаюсь на колени и пытаюсь успокоить Джастина. Худое тело скорчивается еще сильнее, когда я пробую обнять его. Он пытается говорить сквозь слезы… но я не могу разобрать слова. Понимаю только, что ему страшно. Он повторяет это снова и снова, дрожа в моих руках. Я поднимаю глаза, и Снейп снова отворачивается. Но если он хотел, чтобы я не заметил мокрые дорожки на его впалых щеках, ему это не удалось.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:46 #13 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Часть 12
Мальчик успокоился очень нескоро. И я сразу отвел его в ванную умыться, а потом уложил спать. Он устал и все еще время от времени всхлипывал, крепко прижимаясь ко мне. Даже чересчур крепко. Надеясь, что он все же не пытается меня лапать, я сидел в ногах кровати, пока он не заснул.
Оказывается, я гораздо хуже, чем считал. Я не переставал думать о Севере ни на секунду. Я почти не обращал внимания на то, что мальчик говорил мне, и в ответ шептал слова утешения, которые, видимо, приходились кстати.
В комнате было темно. Я зажег волшебную палочку и украдкой поглядел на Снейпа. Никакой реакции. Я видел только его волосы. Обычно он спит на спине, словно приготовившись к вечному сну. По крайней мере, Рем сумел отучить его складывать руки на груди. Это было уже слишком.
Но сегодня нет и следа этого трупного спокойствия. Он лежит, свернувшись, спрятав лицо в ладонях… едва ли подходящее положение для сна. Он подтянул ноги, словно пытаясь занимать на кровати как можно меньше места. Теперь я смотрю на него открыто, готовясь к моменту, когда он полностью проснется и начнет кричать на меня.
Я шепчу его имя… когда оно стало музыкой для моих ушей? «Сссеверуссс, ты ссслитеринссский ссслизссняк», – вспоминаю я, как Джеймс пародировал серпентарго, высмеивая претензии Снейпов на принадлежность к роду Салазара Слитерина… Претензии, о которых я бы даже не узнал, если бы не мой отец.
Мой праведник-отец, который, сидя в халате у камина, призывал всех к геноциду этих «прирожденных ублюдков»: Снейпов, Малфоев, Лестрейнджей… всех, кто оставался на стороне Гриндевальда.
Мой аврор-отец, который знал, что это только вопрос времени, когда новый Темный Лорд восстанет из праха Гриндевальда.
Нет смысла винить его… моего бедного отца, который умер, считая своего сына предателем и убийцей. Это были его дом, его камин, его сын, а он мог лишь изливать ярость на людей, с которыми был вынужден встречаться изо дня в день, зная, что они убивали его друзей во время Войны и убили бы снова, если бы только представилась возможность.
Поэтому я издевался над «ссслитеринским ссслизссняком», хотя тот никогда и не говорил о своем родстве с Основателем этого факультета. Я, как эстафету, перенял ненависть отца.
– Север, – шепчу я и встаю на колени рядом с постелью. Я протягиваю руку, чтобы погладить его по темным волосам, опускаю голову на край подушки. Он вздрагивает и отстраняется.
Я не давлю на него, но и не отхожу от кровати.
– Он неправ, ты ведь знаешь. Ты в самом деле помог Рему.
– Оставь меня в покое, – шепчет он.
– Он сказал это, просто чтобы задеть тебя. Хотя, конечно, и не понимал, насколько. Ему очень жаль, – тихо говорю я, хотя мне и показалось, что молодому вервольфу скорее жаль самого себя, чем того, что он задел чувства неприятного старого учителя алхимии.
Я встаю, подавив тяжелый вздох. Лучше бы он кричал на меня, проклиная, чем эта апатия.
Я лежу, уставившись в потолок, час… два часа… два столетия… Кого он пытается обмануть? Я наизусть знаю ритм его дыхания. Знаю, что он тоже не спит.
И все же в какой-то момент я засыпаю, не уверен, надолго ли. И то, что заставляет меня проснуться, так похоже на сон, что я боюсь поверить. Я не считаю себя трусом, но все равно не осмеливаюсь посмотреть на него, хоть и не сплю. Он осторожно садится на край моей постели. Я, как обычно, лежу на животе, раскинув руки и ноги, удивительно, как он умудрился найти место, чтобы сесть.
Я собираюсь с духом и медленно поворачиваюсь к нему. Его глаза блестят в темноте. Я удерживаю его взгляд. Я так устал от этого бесконечного противостояния. Только не сейчас. Он сам пришел в мою постель. В этот раз я не стану отводить глаза. Он отворачивается первым. Но меня не радует эта победа. Я понимаю, что он собирается встать, снова оставить меня, поэтому протягиваю руку и перехватываю его запястье.
Такое тонкое, я чувствую, как двигаются косточки под моей ладонью и бьется учащенный пульс. Обожаю его запястья. И лодыжки. Я люблю каждый сустав в его теле. Даже угловатые колени и острые локти. Костяшки пальцев… Я мог бы написать поэму для каждой. Интересно, есть ли название для таких, как я?
Он позволяет притянуть себя обратно. Я пытаюсь поцеловать его, но он уворачивается, вжимаясь лицом мне в шею – его теплое дыхание заставляет меня задрожать. Слишком скоро он начинает двигаться вниз по моей обнаженной груди – ниже и ниже, с одной единственной целью. Не стану притворяться, что не мечтал весь прошедший месяц о нем в своей постели, но я был бы рад просто целовать его. Просто наслаждаться тем, что он лежит рядом и позволяет прикасаться к себе.
Я хочу сказать ему об этом, но от прикосновения губ к моей плоти в голове становится пусто. Он наконец целует меня – сквозь тонкий хлопок боксеров, - нетерпеливо стаскивает ненужную помеху и заглатывает меня целиком. Я едва сдерживаю крик. Он замирает. Часть меня хочет, чтобы он остановился… я хочу его, но не так, не молча, не когда в темноте он мог бы быть кем угодно.
Похоть побеждает, и я осторожно шевелю бедрами, пытаясь намекнуть ему продолжить с того места, где остановился.
– Пожалуйста, Сев, – шепчу я, когда это не срабатывает.
– Молчи, – отрывисто бросает он. И я понимаю, что он хочет, чтобы я не издавал ни звука. Никаких имен, никакой бессмысленной нежности, только то… то, на что мое тело с радостью откликается, когда его губы снова смыкаются вокруг меня. Я пытаюсь сосредоточиться на том, что он делает, на теплом наслаждении, которое так и не приносит мне избавление от тянущей пустоты в сердце.
Все заканчивается слишком быстро. Мы очень давно этим не занимались. Рем был в коме примерно месяц, когда я попросил – я, черт возьми, попросил! – Северуса провести со мной ночь. И получил в ответ, что могу пойти к одной из своих хогсмидских шлюшек – можно подумать, у меня их был целый гарем, – чтобы снять напряжение. Если не ошибаюсь, я тогда закричал, что мне не нужно его гребаное разрешение, а потом отправился в Хогсмид и пустился во все тяжкие. Конечно, там не было никаких шлюх. Только одна хорошенькая ведьмочка, которая любезно слушала мои пьяные разглагольствования, а утром я с удивлением узнал в ней одну из своих студенток-старшекурсниц.
Я протягиваю руку, чтобы хоть как-то отплатить ему. Запускаю пальцы в его волосы, глажу плечи, костистую спину. Черные пряди щекочут мой живот, когда он вскидывает голову.
Я машинально сжимаю пальцы. Чтобы не дать ему уйти. Заставить посмотреть на меня. Сделать ему больно. Пожалуй, и то, и другое, и третье. Я тяну его за волосы, пока его глаза не оказываются напротив моих. Закрыты! Да как он смеет! Я раздвигаю языком крепко сжатые, упрямые губы. Чувствую на них солоноватую горечь. Это не невинные губы, вовсе нет. Они едкие, может, к лучшему, что он не открывает рот. Кто знает, что бы он сказал?
Я чувствую другой соленый привкус на своих губах, в горле. Глупые, бесполезные слезы. Я думал, с ними покончено. Он неумолимо застывает в моих объятиях. Я опускаю руку и грубо хватаю его между ног. Я знаю, что он не возбужден. Чертов мученик! Рем знал достаточно, чтобы не позволять Снейпу делать подобное для него. Я же не должен был этого знать. Мне не должно быть до этого дела.
Я стискиваю пальцы. Он резко втягивает воздух. Я причиняю ему боль, я знаю это, но он не сопротивляется. Чувствую ладонью едва заметное шевеление. Если сделать ему достаточно больно, я могу даже заставить его кончить.
Я тяну его за волосы и кусаю за шею. Выпускаю их и зло щипаю его сосок сквозь ночную рубашку… теперь уже явное шевеление. Закрытые глаза и рот, сложившийся в беззвучную усмешку... покорная тяжесть в моих руках – он все еще в этой уродливой ночной рубашке. Никаких угрызений совести теперь, когда есть только я… никаких шелковых штанов, нежных слов, случайных улыбок.
Я быстро двигаю ладонью и чувствую, как он твердеет. У него перехватывает горло, и он вдруг резко выдыхает – молчаливый стон. Молчание… ему так здорово это удается. Даже когда он достигает разрядки, не слышно ни звука – только тяжелый вздох.
Неужели это все, что у меня когда-либо будет?
Он слезает с меня. Секунду сидит на кровати, опустив голову – волосы закрывают лицо.
Знакомые звуки доносятся из ванной: вот он спускает воду, включает душ… когда шум на мгновение затихает, раздается непривычный тихий стон. Вскоре стон уже не слышен – снова включается душ.
Когда Снейп выходит завернутый в большое белое полотенце, я притворяюсь спящим. Какое-то мгновение он стоит у своей кровати абсолютно обнаженный, а потом очередная рубашка - на этот раз серая - скрывает его от меня. Он шарит на ночном столике, звеня пузырьками… звон прекращается, когда он наконец находит бутылочку, от которой отказался вчера. В этом маленьком пурпурном флаконе утешение, утешение, которого я, очевидно, не в силах дать ему.
Конечно, мне следовало бы обрадоваться. Я все-таки заставил его принять лекарство.
Я борюсь с желанием перекинуться, прямо здесь, на своей кровати. Теперь она так сильно пахнет им, что Бродяга бы просто сошел с ума. Лучше разберусь с ней на двух ногах. Чистящими чарами, например, чтобы избавиться от искушающего запаха.
Исподтишка смотрю на его кровать. Он лежит на спине и спит, судя по ровному дыханию. Я слежу за мерным движением его груди, пока сам не проваливаюсь в сон. Неспокойный, перескакивающий от сновидения к сновидению – и во всех я бегу за кем-то, но не могу догнать его в темноте. Я зову его, но он меня не слышит… Да, мое изощренное подсознание достойно восхищения...
Я просыпаюсь, простыни сбились и промокли от пота, покрывало на полу. Бесполезно. На улице темно, но новый день официально начался. Пять тридцать утра слишком рано даже для жаворонков, а я к ним не отношусь. Но это неважно. Либо я встаю сейчас, либо придется воспользоваться пурпурной бутылочкой без ярлыка из запасов Снейпа от бессонницы. Если повезет, я приму слишком много и следующие две недели проведу в коме. Не такой уж и плохой выход, если судить по тому, как этот скользкий ублюдок со мной обращается, но тогда пользы Джастину от меня не будет никакой.
Мне достаточно лишь взглянуть на него. Его лицо такое бледное, такое спокойное, почти детское во сне. Интересно, мне когда-нибудь надоест смотреть на него? Думаю, я знаю, когда влюбился в него… разлюблю ли когда-нибудь? Неужели я никогда не смогу смотреть на него, не чувствуя, как внутри все сжимается? Я наклоняюсь и целую его в лоб. Никакой реакции. Я мог бы проскользнуть в его постель, и он, возможно, даже не узнал бы. Но я не настолько отчаялся… Пока.
Я спускаюсь на кухню – это маггловское царство таинственных устройств и заполненных доверху шкафов. Вчера я все здесь облазил, изучил цветные коробки и баночки, обещающие, что все, что тебе нужно сделать – это «Добавить воды», «Поставить в микроволновку на X минут» или просто «Открыть и есть». Я медленно сооружаю себе завтрак.
Сидя за столом, я поднимаю глаза и, если, конечно, я не заснул прямо на своем завтраке, вижу Дамблдора.
– Альбус?
– Я решил проверить, как вы.
– Разве… разве безопасно аппарировать сюда? – бормочу я.
Он мягко улыбается.
– Конечно, безопасно. И для вас с Северусом тоже было безопасно. – Он тяжело опускается на стул напротив.
– Чертов параноик!
– Это я его отговорил. – Короткая пауза. – Я не хотел, чтобы Северус понял, что все еще слишком слаб для этого.
Кажется, только вечность спустя мне удается вдохнуть.
– И вы послали его на это задание? Без палочки, без возможности аппарировать…
– И с тобой. Ему нужно было уехать из Хогвартса, Сириус, ты ведь знаешь.
Я качаю головой. Дамблдор, великий манипулятор. Хоть это для меня и не новость. На нас с Ремом он никогда не имел таких прав, как на Севера. И даже хотя война закончилась, хотя Сев десятикратно заплатил за свои прошлые грехи, он все еще принадлежит Дамблдору. Моя звериная половина прекрасно понимает такую преданность. А вот вторая - не настолько сообразительна.
Должно быть, возмущение отражается на моем лице.
– Ты так заботишься о нем, – говорит Альбус. В его голосе слышится удовлетворение.
Я не знаю, что на это ответить.
– Не могу сказать, что предвидел такой ход событий, но это меня очень радует.
Ты этого не предвидел… что ж, теперь нас таких двое.
– Так что вы здесь делаете так рано утром?
– Я старый человек. Теперь мне нужно не так много времени на сон. У меня будет время отоспаться… позже. Ты и сам довольно рано встал.
Я пожимаю плечами. Не собираюсь рассказывать ему, что мне пришлось уйти из спальни, чтобы не покушаться на Спящую Красавицу.
– Боюсь, вам придется подождать, пока Снейп проснется. Ну, или Джастин.
– Я не планировал задерживаться. Просто передай Северусу, что я сделал кое-какие изменения в свойствах его палочки. Теперь он может пользоваться ей без всяких затруднений.
Я недоверчиво смотрю на него.
– Я вызвал ее из твоей спальни.
– Я подумал, что он никуда не поедет без нее, но я бы не стал отдавать палочку ему… – Меня охватывает эгоистичное разочарование. Теперь я ему больше не нужен.
– Как он, Сириус?
В прозрачно-голубых глазах читается тревога, и мне почти стыдно за свое недавнее возмущение. Я не могу сомневаться в любви Дамблдора. Он не играет бога для всех нас, по крайней мере, не так, как во время Войны, но нельзя ждать, что он полностью забудет о своем хобби. Он изучил Северуса, знает каждую его реакцию, предугадывает все его возражения, любую жалобу и подталкивает его в нужную сторону.
В данный момент правильное направление оказывается моим направлением, и я должен быть, наверное, благодарен. И все же есть вещи, которыми мне не хочется делиться даже с добродушным директором, и моя личная жизнь – одна из них.
– Джастин держится молодцом, – я делаю вид, что не понял его. – Они со Снейпом немного повздорили, но ничего серьезного. У него сейчас трудный период. А Снейп… он этого не показывает, но ему не все равно. Когда он понял, что родители оставляли Джастина одного на время превращений, он был просто вне себя.
Я ищу в глазах Дамблдора удивление, но не нахожу. Он знает. Ну конечно, он знает. Так же как знал о том, как Дурсли обращаются с Гарри – ведь в графе адрес получателя было написано: «кладовка под лестницей». Он знает, но мало что может сделать.
Он не бог, кем бы мы его ни считали. Хотя, подозреваю, что Гарри до сих пор думает иначе. Рем очень любил его, но отнюдь не всегда слушал. Я не знаю, что чувствую. А Снейп… Снейп любит его и ненавидит, втайне обижается, но ни в чем не отказывает и при малейшем признаке слабости старика в глазах его появляется такой неприкрытый страх, что я всерьез начинаю бояться того дня, когда Альбус неизбежно нас покинет.
– Уверен, Северус будет рад вас видеть, – тихо говорю я.
Дамблдор смотрит на меня с непонятным выражением в глазах, а потом качает головой.
– Боюсь, я не могу остаться. Просто передай ему палочку.
И он уходит. Никаких мудрых советов о том, что же делать со Снейпом или Джастином. Конец дискуссии. Он больше не спросил о Снейпе. Думаю, он прочел достаточно по выражению моего лица. Мы для него что открытые книги.
Я равнодушно доедаю завтрак, понимая, что переоценил свой аппетит, когда в кухню спускается мальчик.
– Мне показалось, я слышал голоса, – сонно говорит он.
Я объясняю, что тут был Дамблдор. Он не выглядит удивленным. Он спрашивает меня, сказал ли я директору что-нибудь о его поведении.
Интересно, о чем он? О том, что во время двух последних изменений он бродил по округе, или о том, что оскорблял людей, которые приехали сюда, чтобы помочь ему?
Я качаю головой.
– Как профессор Снейп? – Джастин не смотрит мне в глаза. Может, он все-таки понимает, как больно сделал этому человеку.
– С ним все в порядке, – вру я. Звучит совсем не убедительно, но мальчик, похоже, доволен ответом.
– Можно? – Он показывает на мою тарелку, и я молча передаю ее ему. Шесть тостов для одного – это чересчур много.
– Снейп напугал меня, – говорит он, жуя. – Я раньше не видел, чтобы он выходил из себя. Что бы он ни говорил в классе, он никогда даже голоса не повышал.
И, уверен, очень этим гордился. Всегда держать себя в руках. Ему понадобилось немало времени, чтобы научиться этому, но я помню, что он умел это, еще когда мы были студентами. Он мог вывести меня, Джеймса или Питера из себя парой слов, как кошка, играющая с собакой на цепи. Иногда я забывал о последствиях и бросался на него – с магией или кулаками. Джеймс лучше себя контролировал, но Снейп не раз оказывался в больничном крыле и по его вине. Питер не трогал Севера, если рядом не было нас с Джеймсом. А Рем… Рем тоже умел выводить других из себя – при этом спокойно-снисходительно глядел на вас с невинным выражением «Кто – я?» на лице. Во время наших редких ссор он так смотрел на меня, и я почти ненавидел его за это. Но его талант был врожденным, ему не приходилось работать над ним, как Снейпу. Возможно, тот перенял это именно от Рема. Но когда мой заклятый враг внезапно превратился из простого мальчишки в красивого парня, я перестал получать удовольствие от того, что заставлял его рыдать от бессилия.
Почему я больше не могу ненавидеть его? Тогда все было так просто.
Снейп спускается, когда я убираю на кухне. Если его и смущает то, что он встал позже всех, он этого не показывает – просто просит Джастина подождать его в кабинете. Мальчик послушно уходит.
– Ты взял мою палочку.
Я показываю на кухонную стойку.
– Теперь ты можешь пользоваться ей сам. Дамблдор кое-что подправил.
– Здесь был Альбус?
Удивление и… мне кажется, или в его голосе слышится обида?
Я киваю.
– О чем ты ему рассказал?
– Обо всем, что произошло прошлой ночью.
– Ты лжешь.
– Конечно, я лгу.
Он тяжело вздыхает.
– Я устал от твоих игр.
Один шаг – и я оказываюсь в его личном пространстве.
– Как и я от твоих, – шиплю я.
Он делает шаг назад. В какой-то момент я замечаю что-то в его лице. Может быть, желание? Я знаю, что почувствовал именно это, когда меня обволокли жар его тела и острый чистый запах. Что бы это ни было, через мгновение оно исчезает. Он протягивает руку, берет палочку и идет искать Джастина.
Остаток дня он избегает меня. Джастин помогает мне скоротать время – мы вместе смотрим телевизор. Сегодня он никуда не уходит. Подозреваю, что из-за меня. Я хочу пойти к Снейпу. Он нашел себе какое-то занятие в гараже. Наконец, я решаю отнести ему ужин. Он принимает еду, но моя компания ему не нужна.
Я уже сплю, когда он возвращается в нашу комнату. Он будит меня и говорит идти на свою кровать. Когда я отказываюсь, он просто падает на мою и засыпает уже через несколько секунд. Да, сонное зелье, которое он принимает, всерьез мешает моим попыткам соблазнить его.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 04:48 - 18 Ноя 2012 07:31 #14 от Georgie
Georgie ответил в теме Mimine "Побочные эффекты"
Вычитка newshka
Часть 13
Я безостановочно его провоцировал. Не удосуживался заглушать звуки, когда дрочил по ночам. Подстраивал все так, чтобы он «случайно» заставал меня за этим занятием… я перепробовал все и безнадежно провалился.
Через какое-то время я успокоился. Можно сказать, отошел в сторону. Или просто решил, что оно того не стоит. Я сосредоточился на том, зачем мы сюда приехали. Часами разговаривал с Джастином, став для него импровизированным психиатром, мы обсуждали все: от превращения до проблем с девушками, его отношений с родителями и попыток примирить волшебный мир с миром магглов. Я стал сохранять дистанцию после того, как однажды, когда я, утешая, обнял его, губы мальчика как бы невзначай прижались к моим. Снейп тогда ядовито заметил, что мы здесь для того, чтобы помочь Джастину, а не чтобы его соблазнить.
В первую ночь Снейп не выдержал. Джастин кричал, покрытые черным лаком ногти сменялись когтями, лицо вытягивалось, превращаясь в морду. Из тощего мальчишки вышел такой же тощий волк, справиться с ним оказалось легко. Я удерживал его, чтобы Снейп мог взять образец крови. В этот момент волк зарычал, и Снейп замер. Я почувствовал его страх и не смог подавить примитивное возбуждение. А вот зверь, который еще недавно был Джастином, и не пытался его скрыть. Было трудно удерживать волка, не причиняя боли ни ему, ни Снейпу… Последний просто смотрел на нас – вся кровь отхлынула от его лица. Конечно, он и думать забыл о крови. Я сжал челюсти на горле волка, в голове промелькнула мысль, что Дамблдору совсем не понравится, если я задушу его студента. Однако я бы сделал это. Мне пришлось бы, если бы Снейп вдруг не вышел из транса.
Я отпустил Джастина. Я ему не слишком-то нравился, но он подчинился, признавая, что я сильнее. Не помню, что именно происходило в ту ночь. Я привел мальчика домой к рассвету. Во время нашей охоты я смог заслужить его уважение и даже ласку. Он лизнул меня в морду. От него пахло кровью большого зайца-русака, которого мы загнали и поделили. Бродяге нравился этот запах.
Я оставил Джастина отсыпаться. Голого и всего в крови, словно жертва нападения. «По крайней мере, это не его кровь», - единственное, что пришло на ум.
Совсем не то что Рем тем утром, когда мы с Джеймсом пробрались под его плащом в больничное крыло, решив выяснить, что не так с нашим другом. Мы уже видели шрамы… Один на другом на этом стройном теле – никакие лечащие чары не могли полностью исцелить их. Интересно, как он объяснил их Снепу? Трудно поверить, что Снейп ни разу не видел его обнаженным за тот месяц (те месяцы?), что прошел, прежде чем я узнал о них и решил просветить его насчет того, с кем он трахается.
Снейп… все снова сводится к нему.
Ориентируясь в темноте на запах, я пошел искать его. Дверь в нашу спальню оказалась приоткрытой, и я легко проскользнул внутрь. Он лежал на кровати, видимо, изучая потолок. Когда мой примитивный собачий мозг уже начал задаваться вопросом, что такое кататония, он повернулся ко мне.
- Только не изменяйся, - прошептал он.
Я не думал, что представитель семейства псовых – это именно то, что ему хотелось видеть сейчас, но послушался. Я медленно приблизился к нему и сел на задние лапы у его кровати.
- Просто здорово, да?
Мне хотелось сказать, что у него еще будет возможность сделать все необходимое, но смог лишь опустить голову, словно у меня было основание стыдиться.
- Он в порядке?
Я кивнул.
Он протянул руку и коснулся моей головы. Я непроизвольно потерся о его ладонь, сердце Бродяги бешено колотилось. Я знал… довольно давно подозревал, что эта часть Бродяги, которая с самого начала безраздельно принадлежала Джеймсу и Гарри, открылась, чтобы впустить Снейпа. Это заставляло меня чувствовать себя виноватым – ведь у собак может быть лишь один хозяин. Бродяга сопротивлялся изо всех сил.
Но в эту ночь у него просто не было шансов. Север был пьян… или не в себе от зелья… а возможно, и то, и другое. Пальцы его нежно гладили мой мех, а голос звучал так тихо. Мне чертовски хотелось просто незаметно попасть в место, где я мог слышать лишь звук его голоса, не разбирая слов.
Так было бы лучше. Я не желал слушать, что он говорит. Как больно ему было. Как он возненавидел нас обоих, а Джеймса даже больше за то, что тот спас его. Как утратил всякое уважение к Дамблдору, а потом сломал себе жизнь. Как обычно обвиняя в своем несчастье других. В конце концов, мы оба заснули.
Днем нас разбудил Джастин, который пришел сказать, что возвращается в Хогвартс. В какой-то момент Бродяга решил, что на полу спать слишком жестко, а его собственная кровать – чересчур далеко от хозяина, и свернулся в ногах Снейпа. Тому это не особенно понравилось.
Родители Джастина приехали, чтобы попрощаться с ним, и привезли рождественские подарки. С неловкими пожеланиями они пытались выяснить, а не язычники ли мы. Снейп, казалось, был очень занят приготовлениями к будущему долгому и неудобному путешествию на поезде, пока я не сказал, что мы можем просто добраться до Лондона, а оттуда доехать на Хогвартс-Экспресс. От этой мысли у него явно поднялось настроение. Сказать, что он не в восторге от магглов, было бы откровенным преуменьшением.
Мать Джастина не переставая шмыгала носом с момента их приезда. Она поблагодарила меня за все, что я сделал для Джастина, а потом обняла… вернее – вцепилась изо всех сил, так что мне пришлось задуматься, а не наследственное ли это у Джастина, пока я пытался вырваться, а она, хлопая слипшимися ресницами, смотрела на меня. Снейп стоял рядом с отцом Джастина, но заметил эту сцену и бросил на меня взгляд, полный отвращения. Не знаю, что Север говорил этому высокому мужчине, но в его голосе слышалась непривычная нежность, которая заставила меня пересмотреть свое мнение о его антимаггловских настроениях.
Так что мы вернулись в Хогвартс с победой. Хаффлпаффцы и многие студенты других факультетов с радостью встретили Джастина. У меня теперь снова была собственная комната, Снейп получил обратно свою лабораторию, а воспоминания о Реме все так же прятались в каждом закутке замка, готовые выскочить из-за угла и ударить под дых. Но я держался, у меня была цель: «получить сердце Снейпа или проиграть».
А вот для предмета моих вожделений все было иначе. Еще и потому что он больше не мог искать забытье в своих маленьких бутылочках – Дамблдор намекнул, что иначе его уволят.
Теперь, когда мне больше не приходилось соревноваться с успокаивающими зельями, я еще раз предложил ему себя. И предлагал снова и снова, будучи уверенным, что когда-нибудь он все равно сдастся. Во время каникул я видел его реже, но нам все еще приходилось работать вместе, чтобы помочь Джастину.
Говорят, преступник всегда возвращается на место преступления. Это был второй раз, когда я вернулся туда, где когда-то чуть не убил человека. Я пытался убедить Помфри, что Визжащая Хижина - не лучшее место для превращения Джастина, но ничего не добился. Много ли времени пройдет, прежде чем тайна снова раскроется? Правда Джастину осталось всего два года. Мы даже начали заниматься с ним дополнительно, чтобы он мог закончить школу вместе с бывшими однокурсниками. Обучать его трансфигурации оказалось не самым приятным занятием. Не то чтобы он прикладывал мало усилий – напротив. Просто мне не хватало на него терпения, не говоря уже о том, что желания, которые я в нем будил, сводили на нет всю его сосредоточенность. В конце концов, я переложил свои обязанности на плечи Гермионы. Поначалу Джастин казался расстроенным, но позже сказал Гермионе, которая сказала Рону, который сказал Гарри, который сказал мне, что Снейпа с его алхимией ему было достаточно и без его копии на трансфигурации.
Наблюдая за превращением Джастина, Снейп был смертельно бледен, но оставался спокоен. Я чуял их с Помфри страх. Правда она, похоже, больше следила за Снейпом, чем за нами с Джастином. Молодой зверь бился подо мной, пытаясь вырваться, в то время как Снейп брал образец крови. Мы собирались оставить Джастина здесь - никакой охоты в Запретном Лесу для Бродяги и его нового Лунатика. Я сочувствовал мальчику, но не возражал, когда Помфри заперла его внутри.
Я нашел Снейпа в его покоях и снова предложил забыться: хорошая выпивка, хороший секс перед камином, и хотя от второго он отказался, несколько стаканов огненного виски заставили его изменить решение.
Может, он думал тогда, что за меня говорит выпивка, или и выпивка, и похоть, когда я шептал ему, что люблю его и что он теперь мой, только мой. Поэтому, лежа с ним в постели, я повторил это снова – прошептал ему в затылок.
Он перевернулся подо мной, заставив откинуть голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
- Да, - выдохнул он. Ну что это за ответ, когда кто-то признается тебе в любви? Да? Да, я знаю?
Эгоистичный ублюдок просто толкнул мою голову вниз, явно намекая на то, что не отказался бы от некоторого внимания. И хотя меня мучил вопрос, где же моя гордость и вернется ли она когда-нибудь, я с радостью подчинился.
~~ END ~~
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
05 Ноя 2012 19:13 - 18 Ноя 2012 07:32 #15 от Georgie
Georgie ответил в теме Re: Mimine "Побочные эффекты"
newshka | Пт, 19.02.2010, 23:25 | Сооб.11
и это еще не все??? еще только 10 из 14???  :o:


Калле | Вс, 21.02.2010, 22:45 | Сооб.12
Мну одобрили? У мну приступ высокого самомнения - пошла гордиться собой)))


SsSandra7 | Пн, 22.02.2010, 01:01 | Сооб.13
Тебя одобрили... мне понравилось, но, если честно, я не привередливый читатель..Читаю практически все.
С нетерпением жду продолжения!


Калле | Пн, 22.02.2010, 01:06 | Сооб.14
Все поняла))) Мну одобрили, но если придут другие - на всякий случай, стоит прикрыть голову ушами)))


Jull | Ср, 17.03.2010, 13:38 | Сооб.15
а вот и другие! прикрываться не надо! все ооочень здорово! история и правда интересная! спасибо!!!!


Viktoria | Вт 11.05.2010, 23:28 | Сооб.16

SsSandra7: А как его дать?

Щас я тебя научу!  :lol: Сашуню надо приманивать - колбаской, например, или шашлычком из хрюшки. А ещё приятности разные надо говорить и... короче, включай фантазию :brovke: . Саша переводит очень быстро, но ей нужен стимул :yes:


Гилтониэль | Ср 12.05.2010, 06:13 | Сооб.17
Спасибо большое за продолжение перевода. Вы просто волшебница. Я уже и не надеялась прочитать окончание :cray2: , а тут такой подарок. Пожалуйста, выложите поскорей 11 главу (я столько ждала и теперь каждый день ожидания как каторга


Калле | Ср 12.05.2010, 15:19 | Сооб.18
Да мну бы позвала, но ты ж у нас замученная и как бы при деле))))
Гилтониэль, аймсорри((( на этой неделе обязательно выложу)))


Гилтониэль | Чт 13.05.2010, 07:51 | Сооб.19
Ой, пасибки, пасибки  :frower: !!! (Разбила палатку и приготовилась ждать)


Калле | Вт 18.05.2010, 17:25 | Сооб.20
Докладываюсь - главу вчера отправила бете))) Стрелки переведены)))

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.