САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

×
Последние обновления (14 Июн 2018)

12 глава Джослин Дрейк и Ринда Эллиот "Дрожь"
11 глава Джослин Дрейк и Ринда Эллиот "Дрожь"
46 глава Либби Ридз "Хаос-Принц"
8 глава Кейдж Харпер "Год перестройки"
9 и 10 главы Джослин Дрейк и Ринда Эллиот "Дрожь"
19 глава Бетани Брукс "Ее идеальный граф"
Новинка ОС))) Marchela24 "Независимый" Закончено)))
45 глава Либби Ридз "Хаос-Принц"
7 глава Кейдж Харпер "Год перестройки"
8 глава Джослин Дрейк и Ринда Эллиот "Дрожь"
Новинка ОС))) Marchela24 "Оргия" Закончено)))
Новинка ОС))) Feotais "Белый букет, или Das ist fantastisch" Закончено)))
Новинка ОС))) nhasablog "Украденные слова" Закончено)))
Новинка ОС))) Милфорд Слэбо "Первый контакт по-жесткому" Закончено)))
Новинка ОС))) Милфорд Слэбо "Мой питомец" Закончено)))
Новинка ОС))) Дик Цукер "Босоногие мечты" Закончено)))
7 глава Джослин Дрейк и Ринда Эллиот "Дрожь"
6 глава Кейдж Харпер "Год перестройки"
44 глава Либби Ридз "Хаос-Принц"

heart Eidolon Tree "Трилогия"

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 02:50 - 05 Ноя 2012 11:58 #1 от Georgie
Georgie создал эту тему: Eidolon Tree "Трилогия"
Фэндом: WK
Автор: Eidolon Tree
Разрешение на перевод и размещение: получено
Перевод: mizar
Название: Трилогия
Пейринг: Кроуфорд/Шульдих
Рейтинг: R-NC-17
Жанр: драма, романс
Предупреждения: насилие, секс, мат
Выложено: 3/3 частей (закончено 28.06.2011)

от автора к 1 части: "Отношения Кроуфорда и Шульдиха изначально строятся на сексе без обязательств. Но годы идут, все меняется. Это первая часть моей "Трилогии о Шварц", но в любом случае, каждая из них была написана так, что вам не придется читать остальные части серии, чтобы получить удовольствие от прочтения."
от mizar: я так подумала, покрутила текст так и этак, и поняла, что "Брэдли" - меня люто-бешено выбешивает в любом исполнении и контексте. поэтому "Брэдли" в переводе не будет даже в ущерб оригиналу. Eще в переводе не будет цензуры, зато будет сохранен авторский стиль.

Ссылки на оригинал: Years: First in "The Trilogy"
. . . . . . . . . . . . . . . I'm Not Going Insane: Second in "The Trilogy"
. . . . . . . . . . . . . . . Detente: Trilogy Part 3
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 14:56 #2 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Часть 1. Годы.
Шульдих смотрел вверх с пола.
Удар был хорош. Идеальный баланс, идеальное попадание - Шульдих перевернулся с колен на спину всего с одного удара. Он не мог вдохнуть какой-то миг, а когда смог - каждый вдох сопровождался острой болью, и отчаянный дыхательный рефлекс заставлял рвано хватать воздух.
- И лучше бы мне больше никогда не ловить тебя на этом дерьме. - Кроуфорд наградил его свирепым взглядом сверху. На его щеках проступили красноватые пятна, дыхание было тяжелым. - Ты бесполезен для меня, когда обдолбан, Шульдих. Бесполезен. И если я узнаю, что ты сделал это снова, я прострелю тебе голову.
Шульдих рассмеялся.
Наги стоял в стороне с пустым взглядом. Он смотрел все это время. Ему было десть лет и это был урок, который надо выучить.
- Видишь, Наги? - Шульдих закашлялся сквозь смех, обернувшись в сторону Наги. - Вот что происходит, когда выбесишь его.
Кроуфорд наклонился, схватил его за руку и вздернул на ноги. Кроуфорд посмотрел ему в глаза в высшей степени многозначительно:
- Тогда просто не выводи меня.
- Высокомерный ублюдок, - усмехнулся Шульдих.
- Пообещай мне.
- Пообещать тебе что?
- Не выебывайся и просто скажи это.
Это совсем не звучало в его исполнении. У него был голос, не предназначенный для выражения матом. Слишком вульгарно выходило. Уж не принадлежал ли Кроуфорд к некой высшей расе? И даже тень его не была ли безупречна?
Шульдих снова засмеялся, и смех означал - ты победил.
- Я больше не буду, я обещаю. Крест даю и чтоб мне сдохнуть.
Кроуфорд продолжал смотреть ему в глаза. Кроуфорд-палка-в-заднице. Шульдих ухмылялся ему в лицо. Кроуфорд отпустил его, развернулся в своих гладких выходных туфлях и вышел из комнаты. В спешке. И такое бывает.
Шульдих фыркнул и улыбнулся Наги.
- Не смей реветь, - прошипел он резко. - Не смей.
И пошел прочь.
Бок болел. Но он был уверен, что улыбка никуда не денется с его лица, несмотря ни на что. Позже Кроуфорд может сколько угодно брюзжать, что он двигается не так быстро. И тогда он с улыбкой утрет его причиной этого.
Он поднялся в коридор на втором этаже, осторожно цепляясь за стену правой рукой.
Ну ладно, он заслужил трепку. И было не так уж плохо. С ним случалось и похуже. В каком-то смысле это было даже круто. Одно только зрелище теряющего свое самообладание Кроуфорда было настолько захватывающим, что стоило нарваться. Это было весело.
Он посмотрел на себя в зеркало. Лицо было в порядке. Видимо, у Кроуфорда была какая-то своя техника - никаких следов на лице. Просто мастер своего дела, Шульдих бы с удовольствием вручил ему медаль. Даже в ярости, все равно, в первую очередь Кроуфорд оставался расчетливой тварью. Скорее всего, у Шульдиха вообще не будет следов, нигде и никаких.
Шульдих вздохнул.
Он попробовал наркотики, потому что это был такой способ получить удовольствие. Они уже пререкались на эту тему с Кроуфордом один раз, и еще один раз он попробовал. Героин - это было весело. Это было здорово. Но ему не понравился попуск. И Кроуфорд, вероятно, прав насчет дела. Кроуфорд всегда прав насчет их дела.
Он пригладил пальцами свои зеленые волосы, проверил горло - ладно, может, кое-какие следы там. Он взял щетку и принялся зачесывать волосы назад, пока они не легли ровно и послушно, пока не перестали походить на спутанный ком не пойми чего. Он встряхнул головой и тут же пожалел об этом. Шея заболела адски. Травма шейных позвонков? Он мог только гадать. Может быть, Кроуфорд отделал его сильнее, чем он думал.
Шульдих облизал губу, которая треснула посередине, ощутил медный привкус. Он чуть поморщился и принялся зализывать ранку, пока кровь не остановилась. Ему нравился вкус крови. И он находил это вполне подходящим роду своей деятельности.
Он снова придвинулся ближе к зеркалу и внимательно изучил свое лицо. Ему нравилось смотреть на себя. Он знал каждую деталь своего облика. Он провел кончиками пальцев по четкой линии скул, скользя ими по коже. Ему нравилось это ощущение.
Шульдих вздохнул и отошел от зеркала. Не прошло и пяти минут, как он нарвался на кулак, а ему уже снова скучно.

Время завтрака в их маленькой квартирке. Шульдих должен был отнести поднос в запертую комнату и убедиться, что помешанный на Боге альбинос поест. Он следил, он слушал, и он был уверен, что Этот не попытается себя убить. Кроуфорд всегда посылал его договариваться с Этим. Кроуфорд утверждал, что Шульдих нравится Этому больше остальных, а Наги просто еще слишком рано на такое смотреть.
Когда все было закончено, он забрал поднос, проверил, чтобы дверь была заперта на магнитный замок и тройной глухой засов, прежде чем уйти. Шульдих знал, что было у Этого в голове. У него даже случались время от времени головные боли, когда Этот начинал думать об одном и том же, снова и снова.
Сделать побольнее Богу, людям, всему миру.
Уныло-то как. И в то же время - по-своему развлекающе.
Теперь осталось вымыть за Этим блюдо, и можно будет добраться до собственной еды.
Он почти домыл, потом плюнул на это дело и просто набросал туда же еды для себя. Сунул тарелку со вчерашним ужином в микроволновку и уселся за стол ждать. Кроуфорд пил кофе из белой кружки с темно-коричневой трещиной на боку, и только глазурь удерживала кофе внутри. Наги наблюдал за его выходкой и молчал.
- О-о, еда! Еда - это хорошо, - сказал Шульдих раздраженно.
- Я не голоден.
Голос Наги был слишком тихим для детского, в нем была хрупкость слишком многих знаний.
Шульдих терпеть не мог хрупкие вещи.
- Нет, ты не голоден. Ты уже заморил себя голодом. Ешь.
Наги вяло ковырнул в тарелке, нехотя прожевал что-то из овощей. Наги всегда пытался практиковать самолишения. Этакое стремление к самоистязанию за допущенные промахи.
Нарушил закон? Не ешь неделю. Не сделал так, как сказал Кроуфорд? Не ешь неделю.
Детская логика.
"Я наказываю себя сам, потому что он не станет."
- Боже, Наги, да ты просто великомученик, - съязвил Шульдих. Микроволновка подала звуковой сигнал и он подскочил, чтобы достать свой завтрак. Желтая люминесцентная лампа издавала негромкое гудение, и вся гребаная кухня казалась сюрреалистичной картинкой.
И только Кроуфорд был оплотом невозмутимого покоя, Кроуфорд, читающий свою газету, допивающий свой кофе.
- Я не великомученик.
Шульдих громко засмеялся:
- Маленький Иисусик.
- Шульдих. - В голосе Кроуфорда была тихая угроза. - Не цепляйся к нему.
Шульдих бросил полный веселья взгляд на Кроуфорда.
- Как скажешь, папочка.
За что был вознагражден раздражением в желтовато-ореховых глазах.
И почему Шульдих находил это настолько забавным?
Посмеиваясь, он начал есть. Внутри там было что-то вязкое и соленое. Шульдих почувствовал все признаки того, что никотин из ранее выкуренной сигареты уже объединился с этой отравой, чтобы убить его раньше срока.
Но как бы там ни было, а большую часть утра он провел, развлекаясь.

После завтрака Кроуфорд показал им примерный план их следующего задания, больше внимания уделяя Наги. Шульдих догадывался, что Наги это нужно, в конце концов, для своего возраста он и правда был весьма смышленым.
Нападение прошло без накладок. Они взяли одного заложника, о котором потом позволили позаботиться альбиносу. Смерть делала Этого таким довольным собой.
Шульдих убедил Этого бросить тело, завернутое в чехол, назад. Шульдих убедил Этого сидеть в машине смирно. Этот тихо говорил сам с собой - у него был легкий иностранный акцент. Шульдих не напрягал себя тем, чтобы прислушиваться ко всему, что говорил Этот. Он уже достаточно слышал и о "Боге", и о "страданиях", и о "жертвах", чтобы просто абстрагироваться. И он был слишком занят прослушиванием радиоволн.
- Славно повеселились. - Шульдих переключил передачу, джип подпрыгнул на подъеме. Кроуфорд коротко взглянул на него и поправил сползшие на носу очки. - Что?
- Постарайся сбавить обороты и не ехать так, словно за тобой кто-то гонится.
- Копов нет. Все будет нормально, - он прибавил скорость.
- Шульдих. Прояви немного...
- ...здравого смысла.
Какой раздраженный взгляд. Кроуфорд в раздражении.
Шульдих почувствовал, как улыбка растягивает губы, еще до того, как смог ее удержать. Ему и правда нравилось злить Кроуфорда. Он был намного забавнее всех прочих. Люди постарше, к которым он относился, так привержены традициям. Шульдих предполагал, это от того, что они так близки к старости.
Профиль Кроуфорда резко выделялся на фоне неба. Кроуфорд всегда был гладко выбрит, но стрижка у него была средней длины, что позволяло ветру легко нарушать укладку и спутывать его волосы.
- Нам нужна какая-нибудь другая машина, не джип. - Кроуфорд выставил локоть в открытое окно, другую руку положил на колено. - Эта не достаточно...
- ...сексуальна? - рассмеялся Шульдих. Его волосы были длинными и непокорно растрепались на ветру, их зелень хлестала по лицу и он засмеялся снова, наскочив на "лежачего полицейского". Весь джип тряхнуло. - Зато с этой весело.
Они добрались до дома в целости и сохранности, они закинули Этого в его комнату и заперли дверь, они заставили Наги поесть и сесть за учебу. Кроуфорд сказал Наги, что у него высокий уровень интеллекта, и позволять этому уровню скатываться до среднего - преступление, хуже убийства.
Интересные у Кроуфорда были приоритеты.
Из комнаты Наги Шульдих пошел следом за Кроуфордом. Тот бросил на него взгляд через плечо. Чуть прищуренный, подозрительный взгляд. Шульдих только улыбнулся сладко.
- С тобой так весело играть, Брэд.
- Кроуфорд.
- Что?
- Ты обращаешься ко мне "Кроуфорд", никаких имен.
- Ты называешь меня "Шульдих", - отметил он, сопровождая это движением подбородка. Он показал зубы в усмешке, которая была далеко не дружелюбной.
- Какая у тебя фамилия.
Даже вопросы у Кроуфорда звучали требованием.
- Золотце.
Шульдих послал ему воздушный поцелуй.
Кроуфорд остановился, изящно выгнул бровь:
- Шульдих Золотце, отцепись уже от меня.
Шульдиху ничего не оставалось, кроме как со смехом выдать:
- Как скажешь, Брэд Дорогой.

Он включил свою музыку слишком громко и знал это. Он выкрутил звук еще чуть громче и заулыбался еще чуть довольнее. Жильцы из квартиры снизу жаловались на них, жильцы из квартиры сверху - тоже, как и жильцы из соседних квартир. Ему было плевать, в общем-то, что им там не нравится.
Дверь его спальни открылась и Кроуфорд одарил его чуть прищуренным взглядом. Шульдих изобразил ему в ответ невинный взгляд.
Кроуфорд перевел взгляд на окно. Посмотрел через него на небо. У него начиналась мигрень. Ему это все не нравилось.
Они были такой не сработанной командой. Командой, лишенной командного духа. Брэду Кроуфорду было всего двадцать три и ему поручили детей. Наги едва знал, что делать, чтобы держать людей на расстоянии, Шульдих был вещью в себе, Фарфарелло был психом. Большую часть времени они держали Фарфарелло запертым. Кроуфорд сомневался, что ему вообще известна разница между свободой и заключением.
В Шульдихе заключалась дисциплинарная проблема.
Кроуфорда это раздражало.
Он размышлял, что, возможно, если бы он был пожестче во всем. Возможно, решение вообще было намного проще, чем все это противостояние. Возможно, чтобы выиграть в этой ситуации, ему надо поменять точку зрения, ему нужна новая стратегия. Ему нужно рассмотреть другую тактику.

Шульдих лежал на спине, на своей кровати, в своей комнате, и пялился в потолок. Пока не раздался стук в дверь.
Он послал тепатически:
"Я ничего не слышу. Так что, отъебись, Кроуфорд."
"Открой дверь."
"Нет, - он и не пошевелился, чтобы встать с кровати. - Не хочу."
Дверь открылась без его помощи.
- Ладно, в следующий раз я ее запру, - рассмеялся он. - Блядь, Брэд, это так не воспитано. Тебя что, мамочка не учила хорошим манерам? - Шульдих повернул голову так, чтобы видеть Кроуфорда. - Будешь орать на меня за то, что назвал тебя Брэд?
- Нет.
Он удивленно выгнул брови:
- Ты такой странный сегодня.
- Хочешь выпить со мной?
Вот так ровно, просто и любезно.
- Что?
Шульдих не понял.
- Напиток, - пояснил Кроуфорд терпеливо. - Алкогольный.
- Почему?
- А почему бы и нет?
- Звучит слишком хорошо. - Шульдих сел. - Я чего-то не догоняю.
- Ну так, присоединяйся ко мне. И мы выпьем. И поговорим.
- Но почему вдруг? - он все еще не понимал. Все еще сомневался.
- Шульдих, а почему бы, к чертям собачьим, и нет? Мы уже бог знает сколько времени работаем вместе. Я был бы глупцом, продолжай я с тобой конфликтовать. - Кроуфорд поправил очки, провел рукой по волосам, пропуская их сквозь пальцы, и улыбнулся краем рта. - Но я не глупец. Нам будет проще работать, если между нами установится симпатия. Спиртное подойдет для этих целей.
- И чем спиртное лучше героина? - он еще помнил о полученной трепке.
- Сохранением контроля.
Шульдих внимательно посмотрел на Кроуфорда. Кроуфорд был весь такой аккуратный, такой упорядоченно-помешанный-на-контроле. Шульдиху он и правда не очень нравился. Кроуфорд был из людей того хладнокровного и уравновешенного типа, что в итоге всегда поимеют тебя по высшему разряду. Кроуфорд был из людей того сорта, по которым никогда не видно, что ты уже в смертельной опасности.
Шульдих усмехнулся.
- Ладно. - Он встал с некоторым усилием и поравнялся с Кроуфордом. - Если ты сможешь со мной тягаться, старик, - и подмигнув Кроуфорду игриво, он прошел мимо.
Он рассчитывал, что Кроуфорда это деморализует. С большинством людей так и произошло бы.
Они прошли в кабинет Кроуфорда. Это было несколько захламленное место, с перекошенным столом, заваленным схемами, и компьютером, который никогда не выключался. Шульдих бывал тут не так уж часто.
- Господи боже, почему-то я думал, что тут должно быть почище.
Кроуфорд приподнял брови.
- Так и бывает иногда. А иногда - не бывает. - Кроуфорд пожал плечами. Происходящее не вписывалось в обычную манеру поведения Кроуфорда, и Шульдих не знал, как это воспринимать. - У меня есть бурбон, есть пшеничный спирт, водка...
- У тебя их что, больше одного?
Кроуфорд взглянул на него:
- А что такое?
Шульдих не смог придумать достаточно вразумительного ответа, так что, он не сказал вообще ничего.
Кроуфорд смерил его оценивающим взглядом.
- Пшеничный спирт. Смешаю коктейль.
Он повернулся и просто занялся этим. Шульдиху показалось - слишком резко. Он принял какое-то решение и приступил к его осуществлению, прямо в этот самый момент.
- Ты не будешь возражать, если я выпью? - Шульдих все еще не желал расставаться с сомнениями.
- Я не возражаю, когда ты убиваешь. Я не буду возражать, если ты выпьешь. - Он вылил немного спирта в стакан, добавил фруктовый сок, и передал бутылку Шульдиху, чтобы тот сам отмерил себе порцию. Шульдих накренил дозатор и количество вылитого в стакан оказалось достаточным, чтобы Кроуфорд приподнял брови. Потом он добавил сок.
- Но ты возражал против героина. - Шульдих не удержал язвительных ноток в голосе.
Кроуфорд старался быть терпеливым, его тон был - само благоразумие:
- Только идиоты принимают настолько сильные наркотики. Бери напиток.
Кроуфорд сел на небольшой офисный диван. Жилье, которое они сейчас могли себе позволить, было среднего пошиба. Они не считались настолько ценными сотрудниками, чтобы им предоставлялись средства на более комфортабельное место проживания. Кроуфорд поставил свой напиток на кофейный столик.
- Итак. - Шульдих уселся напротив на тот же самый диван.
- Итак, - вернул Кроуфорд реплику. - Как ты относишься к Эссцет?
- Фу. - Шульдих отхлебнул слишком много, одним большим глотком, и шумно выдохнул через нос. - Не отношусь. Но, держу пари, ты их обожаешь. Держу пари - ты уже заранее обдрачиваешься на свою блестящую карьеру.
- Точно. Сидя на одном месте, засланный в глушь, и унижаясь всякий раз, как Эссцет сообщают мне, что это на самом деле такая великая забава.
Шульдих и Кроуфорд коротко сморгнули, оба отпили из своих стаканов.
- Так что, Эссцет настолько тебя достали, что ты решил быть паинькой и сделать их счастливыми? - Шульдих фыркнул, отводя взгляд. - Блестяще.
- Сейчас я беру от них то, что мне нужно. Я выжидаю. У меня есть время.
Шульдих закинул на диван длинные ноги, подтянул колени к груди и обратил все внимание на Кроуфорда:
- Откуда ты знаешь?
- Я знаю.
Чуть надменная улыбка тронула его губы.
- И что же ты делаешь?
Шульдих вертел в руках свой стакан все это время.
- Застраиваю тебя, изображаю высокомерного мудака, игнорирую тебя, когда не нуждаюсь в твоих способностях.
- Я имел ввиду, кроме этого, тупица.
Кроуфорд склонил голову и посмотрел на него, уже с другой, ленивой и высокомерной улыбкой. Высокомерие - это, похоже, было отличительной чертой всех лидеров команд, с которыми Шульдиху доводилось работать в прошлом.
- Я предвижу.
- О, и всего-то?
Предвидение было редким даром. Намного более редким, чем эмпатия или телепатия.
- Это, и еще я гений.
- Высокомерный мудак, да? - он не удержался от смеха.
- А ты разве нет? - Кроуфорд мягко улыбнулся ему, на этот раз чуть менее заносчиво, чуть более довольно.
Шульдих смотрел на Кроуфорда какое-то время, отвечая ему кривой усмешкой:
- Ага, вроде того. - Он сделал еще глоток. Тепло от выпивки уже начало растекаться по жилам. - Крепкая штука.
- Это точно.
Повисло неловкое молчание. Они оба пили и смотрели друг на друга. Шульдих не стирал с лица ухмылку.
- Зачем ты это делаешь?
- Что?
- Улыбаешься все чертово время. Это раздражает.
Шульдих засмеялся.
- Ты только что сам себе ответил, Кроу-дади.*
Кроуфорд моргнул, его брови выгнулись. Похоже, это было его любимое выражение лица.
- Это разве не рыба?
- Почти угадал, - продолжал смеяться Шульдих.
Брови Кроуфорда чуть сдвинулись, а в следующее мгновение он уже улыбался, глядя вниз, в свой стакан. Он коротко кивнул.
- М-м, хорошо. Отлично. Но не при посторонних.
Шульдих замер.
- Что?
- У тебя проблемы со слухом?
- Ха. - Шульдих опрокинул в себя остатки своей выпивки. - Никогда бы не подумал, что у тебя есть чувство юмора.
- Никогда бы не подумал, что кто-то такой тощий, как ты, может столько в себя влить за раз.
- Я умею пить, - хохотнул Шульдих.
- Я заметил. Будешь еще?
- Ага.
Кроуфорд забрал его стакан и встал, чтобы смешать еще. Шульдих вытянулся во весь рост и глубоко вдохнул. Было здорово выгнуть спину, а то она совсем затекла, пока он сидел, опираясь на широкий, жесткий подлокотник дивана. Наверное, это все спиртное было виновато, но Кроуфорд уже не казался ему таким уж засранцем, каким он его считал изначально.
Кроуфорд приблизился обратно, держа в руках оба стакана, и посмотрел на него сверху вниз. Шульдих в ответ самодовольно заулыбался:
- Я претендую на все посадочные места.
Кроуфорд коротко засмеялся:
- Вижу.
Он поставил стакан Шульдиха на кофейный столик и совершил невообразимое - он сел на пол. Шульдих нашел это более, чем странным, но от комментариев воздержался.
Кроуфорд вдохнул и потянулся, откидываясь спиной на край сидения, выгибая спину дугой. Шульдиху понравилось, как это выглядело. Он любовался этим, чувствуя, как ткань рукава рубашки Кроуфорда касается штанины на его ноге. Кроуфорд закончил потягиваться с долгим выдохом.
- Эй, Кроуфорд.
- Хм?
- Когда ты в последний раз реально нажирался в дым?
__________________________________________
* игра слов, Сraw-daddy - папа-Кроу, crawdad - речной лангуст
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 14:59 #3 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Он забыл, почему начал смеяться. Он не смог бы этого вспомнить, даже если бы от этого зависела его жизнь, и по какой-то причине из-за этого становилось еще смешнее. Он хохотал и хохотал, и не мог остановиться. Он попытался встать - с дивана и подальше от Кроуфорда, и добраться до бутылки джина, которую они начали, когда добили весь пшеничный спирт. Он обнаружил, что ноги почему-то не слушаются, и упал. Слишком резко и слишком близко к Кроуфорду, их ноги оказались прижаты друг к другу.
Шульдих уже смеялся до слез.
- О-о-о, бля. А чего мы ржем?
- Да хуй его знает.
- Я не верю, что ты сказал "хуй"... у тебя для этого слишком хорошие манеры - так всегда кажется.
- Серьезно?
- Серьезно. - Шульдих закивал, а потом повернул голову так, что она оказалась у Кроуфорда на плече. - Сдается мне, я напился.
- Ты напился. Определенно. Как и я.
Шульдих особо не приглядывался к Кроуфорду, тот всегда был мудаком, каких еще поискать. Выпивка, как Шульдих полагал, что-то изменила немного в этом плане.
- Никогда бы не подумал, что у тебя может быть темперамент.
- Что? - прозвучало удивленно.
- Что? - Шульдих непонимающе сморгнул.
- Ты сказал, у меня есть темперамент.
- Так и есть. Я просто не замечал. Раньше, я хочу сказать. Каким горячим ты можешь быть.
- Ха.
Кроуфорд посмотрел на него, и что-то такое прозвучало в его голосе, что Шульдих посмотрел в ответ. Встреченный им взгляд Кроуфорда относился к особому виду "размышляющего". И Шульдих был уже слишком пьян, чтобы сообразить, что это может означать.
А потом Кроуфорд наклонился и поцеловал его - непринужденно, почти нежно. Они отстранились, выжидающе глядя друг на друга. И Кроуфорд поцеловал его снова, на этот раз продлевая поцелуй, сохраняя прикосновение нежным, одними губами. И опять они отстранились друг от друга. У обоих сбилось дыхание, и они никак не могли решить, что делать дальше.
- О-о, так вот, значит, чего ради все это, - мягко протянул Шульдих. Их лица все еще были слишком близко. - Трахнешь меня, рассчитывая подчинить? - он не скрывал сарказма. - Трахнешь меня, рассчитывая поработить? Трахнешь меня, чтобы сделать своей подстилкой? - Шульдих засмеялся. - Ни за что бы не подумал, что ты из таких.
Впрочем, попыток отодвинуться подальше Шульдих не делал.
- Не из таких, - тон голоса Кроуфорда упал на несколько градусов в сторону абсолютного нуля. Он резко оттолкнул Шульдиха от себя. Но тот успел перехватить запястье Кроуфорда, чувствуя пальцами острую косточку в основании его ладони.
- Я не возражаю. - С легкомысленной небрежностью сообщил Шульдих. - По крайней мере, пока я буду получать от этого удовольствие.
Кроуфорд обернулся и наградил его уже оценивающе-изучающим взглядом. Он взял Шульдиха за подбородок, покрутил его лицо из сторону в сторону. Шульдиху это показалось забавным.
- Вообще-то, я полагаю, что ты еще слишком юн.
- Я совершенно точно уверен, что мне уже есть восемнадцать. - Явная ложь, но Кроуфорду знать об этом не обязательно. - Совершенно законно в большинстве цивилизованных стран. Или хочешь сказать, я не в твоем вкусе?
Он отвел в сторону удерживающую подбородок руку, его улыбка не дрогнула, когда он приблизил лицо и сам поцеловал Кроуфорда.
Это был хороший поцелуй. Более грязный и чувственный, чем первый, это был пьяный поцелуй, в конце концов. Уже влажные, губы размыкались и соединялись. Шульдих выдохнул и расслабился. Ему нравилось. Когда они прервали поцелуй, глаза Кроуфорда были чуть темнее, чем обычно. Шульдих коснулся его рта сомкнутыми губами - это был его личный способ завершать поцелуи. В тот момент у них у обоих в головах уже было слишком пусто от выпитого, чтобы точно представлять, что делать дальше. Шульдих позволил своей руке соскользнуть с шеи Кроуфорда, через грудь и живот, прямо на пах. Кроуфорд перехватил его запястье и толкнул так, что они оказались лежащими на полу. И они вернулись к поцелуям.
- Этого в моих планах действительно не было, - отстранился Кроуфорд.
- Все всегда по плану. Я еще не встречал никого, кто составлял бы суточные графики, - Шульдих запустил руки Кроуфорду под рубашку. - Я и не знал, что у тебя такое классное тело.
Они вжимались друг в друга бедрами, возобновив прерванное занятие. У Шульдиха немного сбилось дыхание, но ему было настолько хорошо, что когда Кроуфорд снова отстранился, он понятия не имел, что еще произошло.
- Э? - Шульдих сам поразился тому, как глубокомысленно это прозвучало.
Кроуфорд не сразу сумел сфокусировать взгляд.
- Мы не должны.
- Срань господня, а я-то думал, мы безнравственны! - воскликнул Шульдих.
- Нравы? Хм. Элементарный здравый смысл.
Шульдих усмехнулся, собрал себя с пола и водрузил обратно на диван в сидячее положение. Он перекинул волосы на одну сторону, их концы были влажными - кажется, он пролил на них сок. Им овладело игривое настроение. Он с улыбкой соскользнул вниз, Кроуфорду на колени:
- Нахуй здравый смысл. Мы уже достаточно пьяны.
Они поднялись с пола, пытаясь не разрывать поцелуя. Им понадобилось время, чтобы осознать, насколько это дурная затея. Но, помогая друг другу, они все же добрались до спальни. Они едва могли самостоятельно передвигаться, но это уже не имело для них значения.
Кроуфорд пах старой бумагой, сигаретами, кофе и спиртным. И это было лучшее, из возможных, сочетание.
Шульдих прижался к Кроуфорду, чувствуя сквозь тонкий хлопок рубашки, как напряглись мышцы его пресса. Они попробовали раздеть друг друга, пока им не стало ясно, что проще будет, если каждый разденется сам. Вокруг Шульдиха царило безмолвие, его мысли были свободны от голосов, обычно всегда фонящих рядом - Наги наверху, Этого, запертого в своей комнате, даже соседей, и так находивших их взаимоотношения друг с другом более, чем подозрительными.
Они двигались наощупь, поглощенные своим удовольствием.
Кровать подвернулась Шульдиху под ноги почти неожиданно. Они упали на нее.
И мир вокруг Шульдиха кувыркнулся.
- Ого, - прошептал он Кроуфорду на ухо. - Я реально напился.
Кроуфорд приподнялся, глядя на него сверху, и мягко рассмеялся:
- Хочешь сейчас остановиться?
- О, черт, ни за что!
Он вскинул руку, обхватывая затылок Кроуфорда ладонью, притягивая его голову вниз для поцелуя. Из стороны в сторону, их губы соединялись, изучали, запоминали - и это было прекрасно. Прелюдия к сексу, когда двое пробуют составить для себя представление, где и как надо прикасаться, и запомнить это на будущее.
Кроуфорд отодвинулся ровно настолько, чтобы встряхнуть головой и еще раз посмотреть на Шульдиха сверху вниз. Он снова негромко засмеялся и провел руками вдоль тела Шульдиха.
Их движения были неловкими, их языки переплетались друг с другом, и они сами переплелись телами. Шульдих обнаружил, что смеется.
Но это было так возбуждающе.
Это все было такой возбуждающей затеей.
Шульдих застонал сквозь смех, когда Кроуфорд надавил пальцами на вход в его тело. Шульдих стонал сквозь смех, когда поцелуи прокладывали путь вниз по его животу, разыскивая самые чувствительные зоны. Он забеспокоился только тогда, когда Кроуфорд начал проталкивать пальцы внутрь.
- Что... О-о, нет-нет-нет-нет! - Шульдих все еще смеялся. - Я не буду в пассиве.
- Зато я буду в активе, - Кроуфорд засмеялся ему в тон, и положение их тел сказало Шульдиху все, лучше любых слов. Он чувствовал на себе вес Кроуфорда, чувствовал возбуждение, с которым он вжимался в его тело. - Да ладно. Просто попробуй.
- Кроуфорд, нет. - Он дернулся из рук Кроуфорда. - Мне было весело. Не доебывайся ко мне с этим.
- Какая двумысленность, - заметил Кроуфорд со смехом.
- Брэд...
А потом были нежные губы, ласкающие его горло, были чуткие руки, ласкающие его тело, и был дикий жар их движений. И было очень трудно сказать "нет", когда Кроуфорд проделывал с ним все это.
Была сладкая, томительная пауза, когда Кроуфорд отвлекся, чтобы достать смазку. И жжение в заднем проходе, когда в него скользнули пальцы, а Шульдих совсем не был к этому готов. Он вцепился пальцами Кроуфорду в плечи, выгибаясь. Ему не то, чтобы нравилось. И не то, чтобы так уж не нравилось. Просто это ощущалось невероятно... странно.
- Кроуфорд, прекрати.
- Тебе нравится.
- Прекрати, чтоб тебя, - он дернулся сильнее, зло глядя на Кроуфорда.
- Что? - в голосе Кроуфорда было раздражение. Его волосы были спутаны руками Шульдиха, от него все еще пахло спиртным. Внезапно это перестало быть таким уж привлекательным. - Почему я должен сейчас остановиться?
- Кроуфорд...
Шульдиха оборвал поцелуй. Хороший поцелуй - достаточно жесткий и голодный. Они были уже не так уж и пьяны. И становились все трезвее с каждым прикосновением. Похоже, секс оказывал на них отрезвляющий эффект. Кроуфорд двинул пальцами внутри Шульдиха, поцелуй прервался.
- Я не думаю...
Но он смог вспомнить, что собирался сказать.
- Вот именно, - прошептал ему Кроуфорд. - Именно. Не думаешь.
Влажные разомкнутые губы у его уха, руки на его теле. Он подался вперед, прослеживая руками обозначившиеся под кожей мускулы, чувствуя их движение. Он открыл глаза, залюбовался цветом кожи Кроуфорда, мельчайшим рисунком пор на ней, тонкими, чувствительными только к самой легкой ласке, волосками на ней (чуть сильнее - и никакой реакции... провести, едва касаясь, и рождается сладкая дрожь).
Кроуфорд перехватил его лодыжки, заставляя широко развести ноги.
С удивлением он услышал собственный вскрик, почувствовал, как его тело инстинктивно выгибается, пытаясь отползти прочь. Кроуфорд издал невнятное рычание и потащил его обратно.
- Перестань. - Кроуфорд выдохнул это ему в лицо.
- Больно, - прошипел он в ответ. - А ты чего ждал?
Глаза Кроуфорда были прекрасны от горящего в них желания, он погладил Шульдиха по щеке и поцеловал в приоткрытые губы.
Шульдих был совершенно трезв к этому моменту, и был совершенно не уверен, хочет ли он снова попытаться выбраться из-под Кроуфорда, или позволить ему войти глубже. Кроуфорд разрешил его сомнения очень просто. Он за плечи прижал Шульдиха к кровати и с силой протолкнулся до конца. Слишком быстро. Шульдих снова вскрикнул, чувствуя себя так, словно ему перемололи внутренности.
- О, черти б тебя взяли, Кроуфорд! Это было слишком быстро.
Мягкий смех Кроуфорда раздался у него над ухом.
- Извини.
И снова нежная влажность губ. И теперь они занимались сексом. И были при этом абсолютно трезвы.
Он обнаружил себя крепко обхватившим Кроуфорда руками, цепляющимся за Кроуфорда намного сильнее, чем он вообще способен, как ему казалось. Он потянул Кроуфорда вниз, прижал губы к его уху и прошептал:
- Ненавижу быть в пассиве.
- Эта поза не самая удачная. - Кроуфорд резко вышел, и Шульдих вздрогнул.
Они сменили позу. Теперь Шульдих стоял на коленях, держась за спинку кровати, подаваясь назад, навстречу толчкам Кроуфорда, и не сдерживал стонов. Кроуфорд обхватил его член, ритмично двигая ладонью. И Шульдих кончил - сильно, как никогда - испачкав одну из подушек. Кроуфорд перевернул его обратно на спину, едва вынув член у него из задницы. Он навис над Шульдихом, он смотрел Шульдиху в глаза - неотрывно, очень внимательно. И яростно себе дрочил.
Шульдих протянул руку вниз, чтобы коснуться его:
- Если хочешь, я могу...
- Нет, - прошипел он сквозь зубы. - Замри, - выдохнул он. - Не двигайся и смотри на меня.
Шульдих так и сделал. Дыхание Кроуфорда было рваным и тяжелым, его сжатая в кулак, правая рука двигалась сильно и быстро.
- Смотри на меня, Шульдих. Смотри на меня.
Шульдих не двигался. Его веки опустились на мгновение, и Кроуфорд тут же прервался, обхватив лицо Шульдиха ладонями:
- Не закрывай глаза. Не смей.
Шульдих согласно вздохнул, едва заметная, ленивая улыбка тронула его губы. Кроуфорд снова обхватил себя, продолжая движение рукой. И несколько мгновений спустя у него вырвался резкий выдох, его тело содрогнулось. Шульдих чувствовал, как он кончает. Кроуфорд склонил голову, уперевшись лбом ему в плечо на какое-то мгновение.
А потом они просто уснули. Сразу же, как только Кроуфорд убедился, что выставил будильник на нужное время.

В пять утра врубилось радио. Жизнерадостно заиграл какой-то жуткий J-pop. Шульдих мучительно застонал, отлепил язык от нёба и вздохнул. Привкус во рту был отвратителен.
- Не вставай, - низким голосом посоветовали сбоку.
Кроуфорд.
Шульдих его, конечно же, проигнорировал и сел. И у него немедленно разболелась задница, у него немедленно разболелись плечи, боль отдалась пульсацией в его голове, и мир пустился в пляс. Его желудок незамедлительно начал подбираться к горлу.
Шульдих метнулся в ванную Кроуфорда и рухнул возле унитаза, выворачиваемый рвотным спазмом.
- Я тебя предупреждал.
От запаха его снова чуть не вырвало.
- Мудак, - поцедил Шульдих.
Его раздражение долго не продлилось на самом деле. Он спустил воду в унитазе и успокоился тем, как умиротворяюще прохладно было на полу в ванной. Керамическая плитка давила на колени, и в целом фаянс под щекой ощущался просто чудесно. Его почти лихорадило, ему было так погано с перепоя. После того, как он набрался достаточной уверенности, что его не вывернет еще раз, он сковырнул себя с пола, поднимаясь на ноги. Голова не так уже и кружилась. Он доковылял до раковины и взглянул на себя в зеркало.
- Зеленые волосы, - пробормотал он себе под нос. - Мне надо перекраситься.
Он взял зубную щетку Кроуфорда и начал чистить зубы. Закончив, он потащил страдающего себя обратно в спальню и уложил на кровать.
- Почему у тебя есть собственная ванная?
- Ты использовал мою щетку.
- Ты трахнул мой зад. Закономерный ход событий.
Они оба лежали так и молча страдали какое-то время. Вечность, как показалось, спустя, Шульдих услышал, как надрывается его собственный будильник внизу. И, учитывая, что Шульдиха рядом нет, чтобы его выключить, надрываться ему еще и надрываться. К счастью, от звука своего будильника он все равно никогда не просыпался. Наги не обнаружит ничего необычного.
- Во сколько мы сегодня начинаем работать?
- В девять.
- Слава богу. - Он прижал ко лбу тыльную сторону ладони. - Такого похмелья у меня еще никогда, нахрен, не было.
Они снова замолчали. Потом Кроуфорду полегчало достаточно, чтобы принять сидячее положение. Он налил себе стакан воды и выпил его одним затяжным глотком. Налил еще один, медленно отпил и с выдохом подпер спиной стену. После этого Кроуфорд обратил внимание на Шульдиха.
- Я не завожу любовных отношений. - Кроуфорд сказал это, как неоспоримый факт. - И не заведу.
Шульдих усмехнулся ему в ответ.
- Да без проблем.

Шульдих принял душ, переоделся в чистую одежду, проследил, чтобы альбинос поел, и только потом сел за собственный завтрак. Обычная рутина, повседневность. Но теперь Шульдих невольно следил взглядом за Кроуфордом. Впервые обратил внимание на то, как он держит свою чашку кофе с утра, на его осанку. Это было красиво. Безупречно в его самоконтроле.
Шульдих заигрывающе улыбнулся, положив руку Кроуфорду на колено под столом. Кроуфорд перевел на него взгляд, вопросительно выгибая бровь. Брови дугой. Его любимое выражение лица. В нем было столько оттенков, оно было настолько емким. Оно полностью соответствовало Кроуфорду.
- Хм?
- У нас будет возможность развлечься сегодня?
- Будет.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:04 #4 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Этот наблюдал, как они работают на новом задании. Этот снова бормотал о чем-то сам с собой. Этот был полон ненависти к богу и воплей внутри своей головы. Этот думал снова и снова - о том, чтобы разрезать Наги щеки и почувствовать влажный слой жировой ткани в глубине порезов, погладить кожу вокруг порезов, слизать с них кровь. Он был уже связан к этому моменту, так что, он просто наблюдал. Он хмурился, когда размышлял о чем-то, что ему не нравилось. И день для Этого был на редкость эпизодичен.
Шульдих звонко чмокнул Этого в макушку, вступая с ним в полемику - о Боге и путях формирования философии даосизма, что куда интереснее, чем вся прочая чушь. Иногда в этом даже был смысл. Иногда - нет. Иногда Этот больше походил на проповедника, засунутого в смирительную рубашку. Иногда - просто на ебанутого психопата.
- Фарфарелло. Гав!
Шульдих пнул его.
- Шульдих. - В голосе Кроуфорда сквозило предупреждение.
- Что? Оно все равно ничего не чувствует. - Шульдих пнул его еще раз. - Видишь?
Кроуфорд подкрепил предупреждение в голосе взглядом.
- Хн. Ну и ладно. Отлично. С тобой не повеселишься.
Они отпустили этого поиграть, они дали ему ножи, чтобы метать и вгонять в человеческую плоть.
У Шульдиха начала болеть голова.
Этот был просто чертовски не оригинален. Этот просто не прекращал свою обычную песню про справедливость, которой заслуживает Бог, снова и снова, и снова.
Этот был, ну, просто праведник. Этот был дьявольски набожен.
После стычки они вернулись домой и Шульдих скрутил Этого в его комнате намного жестче, чем было необходимо. Шульдиху совсем не нравилась такая головная боль. Та, что настойчиво сверлила в глубине заднюю стенку его черепа. Это было вроде навязчивой песенки, засевшей в вашей голове - всего один мотив.
Принести Богу боль.
Принести Богу боль.
Принести Богу боль.
Бог приносит боль.
Бог приносит боль.
Бог приносит боль.
Принести Богу боль.
Принести Богу боль.
Принести Богу боль.

Этот всегда соблюдал правило святой троицы.
Шульдих тяжело вздохнул после того, как дверь была заперта. Прижался спиной к двери и сильно сжал пальцами переносицу - до тех пор, пока боль не утихла немного. Приняв решение, он повернулся на пятках и отправился вниз, по коридору, в кабинет Кроуфорда.
Он открыл дверь без стука. Он прошел до стола, за которым сидел Кроуфорд, и почти улегся на столешницу.
- Привет, детка.
Кроуфорд посмотрел на него с легкой досадой:
- Что?
- Секс.
Кроуфорд выглядел немного удивленным:
- Я так понял, мы договорились, что обойдемся без любовной связи.
- Нам не нужна любовная связь, чтобы заняться сексом.
Шульдих напустил на себя игривости, протянул руку и подцепил пальцами край воротника Кроуфорда.
Кроуфорд наградил его укоризненным взглядом и перехватил запястье:
- Уверен, что сможешь так? Большинство людей не могут.
- Ну, конечно, смогу. Ты мне даже не нравишься. Ты хотел, чтобы между нами установилось согласие, правильно? Секс для меня выглядит вполне приемлемым способом. Даже если я не думаю, что захочу еще хоть когда-нибудь выпить с тобой.
Он соскочил со стола и пересел к Кроуфорду на колени, поцеловал его нижнюю губу и улыбнулся.
Кроуфорд смотрел на него оценивающе. А мгновение спустя, он накрыл щеку Щульдиха ладонью и поцеловал его - размеренно и спокойно. Когда Шульдих отстранился, в глазах Кроуфорда не было и намека на похоть.
- Возвращайся через час. К этому времени я закончу с работой, - сказал Кроуфорд и столкнул его со своих колен.
Шульдих засмеялся и вышел из кабинета.

Двадцать лет.
Он все еще был заносчивой задницей, и Кроуфорд все еще вставлял ему. Но он так же не отказывал себе во встречах со всем, что выглядело достаточно привлекательно и могло быть выведено из игры на раз-два. Кроуфорд не возражал. Похоже, половину времени он даже внимания на это не обращал. Шульдих не собирался расстраиваться по этому поводу. Он был согласен с таким положением вещей, и ему было все равно, если Кроуфорд тоже встречался с кем-то еще. Как бы там ни было, а если он никого не мог себе найти, он просто лез в постель к Кроуфорду.
Это была приемлемая ситуация.
Они больше не грызлись между собой.
И секс с Кроуфордом был хорош. Два года ни к чему не обязывающего секса, и они в совершенстве изучили тела друг друга. Пальцы знали, где провести нежно, и руки знали, когда сжать до белых пятен. Они играли, они экспериментировали, они просто получали каждый свою часть удовольствия.
Шульдих обнаружил, что заигрывать с Кроуфордом на людях - отличный способ себя развлечь. Это бесконечно выводило Кроуфорда из себя.
Он никогда не думал, что с Кроуфордом может быть так весело.

Их новое жилье было скромным. Но и близко не таким убитым, как прежнее. Кроуфорд не хотел, чтобы они жили слишком уж роскошно. Он говорил, к этому легко привыкнуть.
Шульдих приготовил себе легкий ужин и отправился к себе в спальню.
Секс с Кроуфордом был хорош, да. Засыпать до того, как к тебе окончательно подберется мигрень, тоже было неплохо. Он уже подумывал о том, чтобы взять рецепт на лекарство, но передумал. Он просто терпеть не мог таблетки. Два года с Кроуфордом, и единственной его зависимостью были кофе и сигареты. Убийства и манипуляции чужим сознанием были развлечением, а не зависимостью. Секс был отдыхом, не обязательством.
Он потянулся на жестком матрасе.
В комнате для него было жарковато, проникающий снаружи свет был слишком ярок.
Он не мог уснуть.
Принести Богу боль.
Принести Богу боль.
Принести Богу боль.

Шульдих втянул воздух сквозь зубы.
Он всегда мог отгородиться ото всех, это было просто. Если ты стоишь посреди комнаты, полной орущих на все лады людей, ты легко игнорируешь их, просто не вслушиваясь. Однако, мысли Фарфарело могли повторяться настолько часто и настойчиво, что в какой-то момент игнорировать их становилось сложно. Впрочем, через какое-то время и это приобретало успокаивающий эффект тикающих часов.
Он начал проваливаться в сон.

Его сны были о птицах.
Он был убийцей птиц. Это была его работа, и он наслаждался ею. Он находился в комнате, полной птиц, но какая бы из них ни залетела в золотую клетку в центре комнаты, она была именно той, которую он должен был убить.
Не та птица, что пропорхнула у его щеки и почти задела крылом ухо. И не те птицы, что били крыльями по матовому стеклу окна в белой комнате. Только те птицы, которые залетали в клетку.
Вот, одна влетела в дверцу с другой стороны клетки. Длиннохвостый попугай. Он моргнул на Шульдиха круглым глазом - словно уже зная.
Это было самоубийственно.
Шульдих открыл маленькую скользящую дверцу со своей стороны, и выполнил свою работу. Ему нравилось. Ему нравилось ощущать мягкие перышки в руках, когда он отделял голову от позвоночника. Он не отрывал ее. Все, что он делал - сворачивал шею. Он изучал птичий трупик с долей легкого интереса.
Птица порхнула у щеки, у самого рта, и улетела прочь.
Ему нравилось. Ему нравилось, когда в его руках были крылья.
Птицы летали вокруг. Еще одна залетела в клетку. И он выполнил свою работу.

Шульдих проснулся отдохнувшим.
Этой ночью они вышли на дело в час по полуночи. Раньше одним из заветных желаний Шульдиха было, чтобы у них была нормальная дневная работа. Но потом он понял, что такая работа очень быстро наскучила бы ему.
Он потянулся и встал. Он все еще был одет в те вещи, в которых был на задании. Ему нравилось одеваться в броские вещи, чтобы побесить Кроуфорда. Его новый рыжий цвет волос создавал потрясающую дисгармонию с ярко-зеленой тениской. Он вспомнил свой сон с чувством внутреннего умиротворения.
Шульдих вышел из спальни и спустился вниз, в прихожую. Заглянул в кабинет - за компьютером сидел Наги.
Двенадцать лет и слишком много ума для этого возраста. Компьютер выплюнул что-то странное, по звучанию - английские слова, и Наги повторил их. Кроуфорд настаивал, чтобы мальчик знал минимум два языка.
Шульдих праздношатающимся шагом отправился в комнату Наги.
Сразу за кроватью Наги была птичья клетка. А внутри - попугайчик, зеленый, с тонкой черной каймой на кончике каждого перышка.
Шульдих обошел кровать Наги и сел, глядя на попугайчика с кошачьим интересом. Склонил голову на бок, внимательно его рассматривая. Перья птицы были одного цвета с глазами Шульдиха. Глаза птицы были одного цвета с кончиками ее перьев.
Шульдих размышлял о том, такие же ли мягкие эти перья, как перья из его сна. Шульдих чувствовал, как бьются мысли Фарфарелло в его мозгу, словно те птицы в комнате.
Но прежде - птица в клетке.
Он протянул руку и отворил дверцу. Птица запаниковала, заметалась по клетке, прежде чем он ее поймал. Крошечные коготки царапались, крепкий клюв больно ударил по ловушке из указательного и большого пальца.
Перья были мягкими.
Птица громко зачирикала. Это вызвало у Шульдиха улыбку, он зачаровано слушал звук - у птиц из его сна не было голосов. А потом левой рукой он сломал ей хребет.
Чириканье смолкло.
Он провел пальцами по перьям, со всех сторон - мягкие, очень мягкие, да. Не настолько, как в его сне, но все равно ощущалось очень приятно. Ему понравилось сопротивление мышц, когда он разворачивал крылья на весь размах. Он еще раз погладил перья с внутренней стороны крыльев. Подумал, что тут они похожи на кошачий мех. Свернул их, выдернув одно перо, и положил мертвую птицу обратно в клетку.
Пусть Наги ее найдет.
Он подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Заносчивая усмешка, рвано остриженные рыжие волосы, зеленая тениска и джинсы. Он вставил перо между губ, на манер сигареты, и засмеялся. Он был похож на кота, сожравшего птичку. Открыв рот, он подцепил перо на язык. Решил, что выглядит просто очаровательно, и полюбовался собой еще немного, прежде чем вытащить намокшее перо изо рта и прилепить его на зеркало.
Он покинул комнату Наги. Он сделал себе кофе. Это была долгая, унылая ночь. Он пошел в комнату Кроуфорда.
Кроуфорд был одет в костюм ослепительного, идеально-белого цвета. Кроуфорд выглядел великолепно и хотелось обнять его, хотелось почувствовать, как затвердеют его мышцы под одеждой.
Шульдих улыбнулся краем рта:
- Ты так вырядился, чтобы свести меня с ума, не так ли?
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:06 #5 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Двадцать один год.
У него болела голова. Дико болела. Он весь был сплошным сгустком боли. Ему хотелось плакать от этой боли, так сильна она была. Свет причинял боль. Звуки собирались со всех уголков мира, заполняя его сознание.
Бог приносит боль.
Бог приносит боль.
Бог приносит боль.

Шульдих не выдержал и вскочил на ноги. Его уже колотило, он едва не упал. Он добрел до комнаты Кроуфорда. Открыл дверь и подошел к его кровати.
- Брэд.
Собственный голос причинял боль.
Кроуфорд проснулся и посмотрел на него.
- Шульдих, я устал. Не сегодня.
- Брэд... - его голос надломился. Он зажмурился и с усилием заставил себя снова открыть глаза. Мир поддернулся дымкой, очертания предметов поплыли на какой-то миг.
Все думали. Все думали слишком громко. К горлу подкатывала тошнота. Ему показалось, что он сейчас потеряет сознание от всего этого.
Только рядом с Кроуфордом была тишина.
- Брэд, можно я останусь тут сегодня? - его голос дрогнул. - Пожалуйста? Не надо секса, если ты не хочешь. Просто, пожалуйста...
Кроуфорд сморгнул, два отблеска огней с улицы исчезли, когда его ресницы опустились, и появились снова.
- Зачем?
- Ты молчишь. - Прошептал Шульдих. - Пожалуйста, только в этот раз, ладно?
Он был готов умолять. Присутствие Кроуфорда было единственным, что не приносило еще больше боли. Он отчаянно желал хоть немного покоя.
- Хорошо.
Шульдих едва не заревел от облегчения. Он забрался на кровать и всю ночь цеплялся за Кроуфорда, дрожа. Кроуфорд перебирал его волосы и невесомо целовал его всю ночь, и Шульдих бесконечно тянулся к нему за новыми поцелуями, снова и снова. Это успокаивало, каждое прикосновение несло покой.
Со всеми его прочими любовниками каждый поцелуй затягивал в водоворот их мыслей, хотел он того, или нет. С Кроуфордом было совсем не так.
Это были просто поцелуи. Это было просто удовольствие.
И это было просто здорово.

Шульдих издал выразительный вздох.
- Что? - раздраженно отреагировал Кроуфорд.
- Тоска.
- Ну, так займись чем-нибудь. - Кроуфорд вернулся к газете.
Некоторое время они просидели в тишине. Затем Шульдих включил телевизор и начал смотреть видеоролики.
- Что это за правило такое, по которому если уж ты сходишь с ума со скуки, и по телеку одна чушь, или если ты вообще где-то, где нет телека, то все средства хороши, - пробормотал Шульдих, откидываясь на спинку дивана.
- М-м, - отозвался Кроуфорд. - Новости начались?
- Понятия не имею. Я ненавижу новости. И ты знаешь это. Разве что там будет о нас. Вот тогда это будет чертовски интересно.
- Если там будет о нас, скорее всего это будет означать, что мы мертвы. - Кроуфорд не спеша отпил свой кофе. - Я не допущу с нашей стороны настолько грязной работы, чтобы мы угодили в выпуск новостей.
Шульдих усмехнулся про себя.
В Кроуфорде ему, скорее, нравилась эта самонадеянность. У Кроуфорда были все основания для подобной самонадеянности. Кроуфорд был ебанным гением и провидцем, а таких оснований более, чем достаточно.
- Мы скоро переедем, - буднично сообщил Кроуфорд.
- О? На этот раз куда поприличнее? Меня уже достало отвоевывать у тараканов собственный чертов обед.
- У нас будет выбор. Сейчас у нас есть финансирование, можем позволить себе и что-нибудь поприличнее. - Кроуфорд переместил свой вес в уродливом раскладном кресле. - И избавимся от этой мебели. Уверен, здесь все кишит паразитами. Как думаешь, сколько нам надо комнат?
- Наги захочет интернет. Фарфарелло нужна комната, способная его удержать. Кабинет тебе, спальня мне, спальня тебе.
- Кстати, об этом. - Кроуфорд опустил газету. - Ты, так или иначе, спишь в моей комнате шесть дней из семи. Почему бы нам не делить одну комнату?
Шульдих отвернулся от телевизора и одарил Кроуфорда озадаченным взглядом.
- Что?
- Одна комната на двоих.
- Почему?
- Я только что объяснил тебе, почему, - голос Кроуфорда звучал рассудительно. - Нет никакого смысла в лишних комнатах, которые мы просто не используем.
Шульдих прищурился.
- Это, по-твоему, серьезно?
- Нет, по-моему, это экономично.
Шульдих рассмеялся. Но ему было приятно, он был согласен.
- Четыре года секса, и я, в итоге, начинаю делить с тобой комнату. Ебучий случай.

Этой ночью они не занимались сексом. Они слишком устали для этого. Но Шульдих все равно придвинулся теснее, привыкший к теплу обнимающих рук. Кроуфорд был упоительно безмолвен, просто тело. Комната тонула в сером полумраке. Будильник Кроуфорда был электронным, и единственной вещью в комнате, имеющей цвет - зеленый, совсем как были волосы Шульдиха, когда он впервые встретил Кроуфорда.
Сейчас руки Кроуфорда не обнимал его, Шульдих прижимался к его спине. Тот быстро уснул. Это был поразительный талант Кроуфорда - засыпать мгновенно.
Шульдих ненавидел спать. Ненавидел ощущение чужих снов, вползающих в его сознание.
Они делили комнату уже год. Они трахались друг с другом уже пять лет. Шульдиху было двадцать два.
Он вздохнул.
Им обоим все еще случалось ходить на сторону, так что, время от времени общая кровать становилась не такой уж хорошей идеей.
Он откатился в сторону от Кроуфорда. Воздух там оказался довольно свеж и прохладен. Шульдих замерз очень быстро.
Согласно рекомендации всегда держать Шульдиха при деле, Кроуфорд записал его на несколько общих курсов. Шульдих мог выбрать столько, сколько счел бы приемлемым. Пока он их посещал, оплата была заботой Эссцет. Они только брови выгибали, когда он выбрал несколько языковых курсов и массаж.
Впрочем, курс массажа был ради Кроуфорда. Иногда Кроуфорд был настолько напряженным, что единственным способом затащить его в постель, было расслабить его. Еще одной положительной стороной являлась возможность для Шульдиха хоть так оказываться сверху.
Шульдих выбрался из кровати и пошел раздобыть себе пива. Жизнь шла по ровной колее, и его все полностью устраивало.
В квартире было тихо, Шульдих устроился в кресле. Это было добротное кресло, оббитое мягкой выделанной кожей. Кресло Кроуфорда. Шульдиху оно нравилось. Он прижался щекой к прохладной коже и закрыл глаза. Кресло пахло Кроуфордом. Через какое-то время кожа нагрелась до температуры его тела и Шульдих передвинул щеку на другой участок, попрохладнее.
Он выпил свое пиво. В конце концов, его начало клонить в сон достаточно, чтобы вернуться в постель.
Завтра, как сказал ему Кроуфорд, у них будет насыщенный день. Немного веселья - даже сказал Кроуфорд.
Шульдиху понравилась мысль с весельем, так что, ради такого дела он хотел выспаться.
Он свернулся клубком под боком у Кроуфорда и уснул.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:07 #6 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
- Смотри - котята, - глумился Шульдих, глядя вниз, во внутренний двор. - Можно, я заведу котенка?
По периметру блуждали Вайс. Кроуфорд сказал, что они будут забавными.
- Нет, завести нельзя. Но можешь поиграть, если хочешь.
- Оу. - Шульдих выпятил губы. Он перегнулся через балюстраду и слегка коснулся их разумов. - Я выбираю того секси в очках. - Он бросил на Кроуфорда провокационный взгляд.
Кроуфорд улыбнулся краем рта в ответ.
- Тогда я займусь красноволосым, которой считает, что справится со мной.
Шульдих нашептывал Йоджи имя Аски. Шульдих кружил вокруг его разума. Шульдих развлекался.
Вайс были такими душками. Неужели они и правда считали себя способными справиться с командой профессионалов?
Поиграв еще немного, они, в конце концов, отправились на встречу со своим новым нанимателем - заплывшим жиром стариком, не подозревающим о своем настоящем месте в пищевой цепи.

Шульдих наблюдал за Наги, наблюдающим за ней. Это было - сладко.
Шульдиху нравилось смотреть, как Наги смотрит на нее. Он не скрывал улыбку. Он не скрывал зависть.
Мысли Наги, когда он смотрел на нее, были... сладкими.
А потом Наги заставил полевые цветы подняться в воздух и закружил их вокруг нее смерчем. Но это был медленный, грациозный танец. Балет.
Запах смятых лепестков достиг Шульдиха, и он глубоко вдохнул.
Это было почти слишком сладко. Как если бы кто-то, переусердствовавший с парфюмом, стоял к вам слишком близко.
Одним стремительным порывом Наги уничтожил все цветы в поле, и все ради того, чтобы она смеялась в метели из лепестков и дышала их медовым ароматом.
Ее мысли были, как у маленького ребенка. Его мысли были трагичны.
Шульдих вздохнул.
- Какой кавай, - пробормотал он и обернулся к недовольно нахмурившемуся Кроуфорду. - Что?
- Я не одобряю этого, - вот и все, что он сказал, прежде чем повернуться и уйти.
Шульдих пожал плечами.
- Это мило.
И последовал за Кроуфордом.
Он завидовал Наги, совсем чуть-чуть. Он признавал это.

Утренний кофе.
Свет люминесцентной лампы над головой был слишком ярок. Шульдих водил пальцами по ноге Кроуфорда, просто потому, что ему нравились ноги Кроуфорда. Для него это было все равно, что гладить кошку. Если это было приятно, он это делал.
Шульдих думал.
Рассматривал стол, прослеживая взглядом узор на поверхности, и рассеянно гладил ногу Кроуфорда. Кроуфорд привык к этому. Он перестал отбрасывать его руку годы назад.
Годы.
Шульдих думал.
Такатори не был самым лучшим их нанимателем. Такатори был, посмотрим фактам в лицо, в какой-то степени идиотом. Кроуфорду он не нравился. Наги он не нравился. Даже Фарфарелло он не нравился. Кроуфорд уже рассказал Шульдиху о своих далеко идущих планах. О том, как вырваться из-под власти Эссцет. И Шульдих не мог не признать - ему понравилось то, что Кроуфорд рассказал ему об этом. Не потому, что это было продумано, возможно и желанно.
А потому, что Кроуфорд рассказал ему.
Он безотчетно сжал колено Кроуфорда и отхлебнул его кофе.

- Как давно у тебя не было другого любовника?
Шульдих удивленно моргнул.
- А?
- Любовник. Другой любовник. Уже некоторое время у тебя был только я, не так ли?
Голос Кроуфорда звучал обычно, буднично. И соблазнительно, как все адские посулы. И одновременно нес информацию, принимать которую Шульдих не желал.
- Некоторое время. - уклонился он от прямого ответа. Стянул рубашку и начал устраиваться в кровати. - Мы просто были так заняты. И я не видел смысла куда-то тащиться, если меня и тут неплохо кормят.
- Так сколько? Я серьезно.
Шульдих заколебался.
- Три месяца.
Кроуфорд устремил на него задумчивый взгляд.
Этой ночью сексом они не занимались.

Они целовались в темноте.
Другая ночь, год тот же самый.
Это было здорово. Они целовались, самую малость отстранялись и снова целовались. Губы успевали пересохнуть и снова стать влажными. Шульдих чувствовал тепло по всему телу, чувствовал расслабленность, ему было хорошо. Он сжал предплечья Кроуфорда, потянул его на себя для еще одного поцелуя. Кроуфорд оставил губы Шульдиха жадно хватать воздух и укусил за шею. Шульдих шумно выдохнул. Это было так хорошо, так расслабляло.
Кроуфорд оторвался от него, чтобы посмотреть на табло будильника.
- Дерьмо.
- Хм?
- Три часа.
- И?
- До работы. - Кроуфорд вздохнул, глядя на Шульдиха. Волосы Шульдиха растрепались от возни на простынях, а на губах играла порочная улыбка. - Слишком мало времени. - Он погладил его по щеке.
Тот повел плечом.
- Тогда, думаю, нам придется сейчас остановиться.
Кроуфорд отметил и соблазнительную улыбку, и живописный беспорядок волос, и взгляд, полный кошачьего довольства, которое Шульдих, похоже, просто излучал. Кроуфорд выдохнул и провел пальцами по спутанным волосам. Он перекатился так, чтобы оказаться сверху, и начал целовать Шульдиха снова.
- Слишком мало времени для секса. Но думаю, для этого хватит.
Он раздвинул коленом Шульдиху ноги, не прекращая его целовать.
Шульдих засмеялся и пробежался кончиками пальцев по спине Кроуфорда:
- Ненасытный какой.
Они нормально выспались, съездили на работу и вернулись домой. Делу - время.
Шульдих все никак не мог отделаться от мысли, что живет идеальной жизнью.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:17 #7 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Кроуфорд предпочитал утренний секс.
Тела все еще податливы и расслаблены со сна. Прелюдии не обязательно быть особо долгой, если она вообще имела место. И, конечно, невероятный заряд энергии, который от этого получали оба на весь оставшийся день.
И не удивительно, что на протяжении последних лет Шульдих мог, проснувшись, обнаружить, что уже в который раз занимается сексом.
Вот, как сейчас. Он проснулся - а тут секс.
И он просто расслабился. Коротко рассмеялся, когда Кроуфорд щекотно провел пальцами по ребрам. Обхватил ногами Кроуфорда за талию и сонно улыбнулся. Он был разбужен ради траха. И это было именно то, что Кроуфорд и делал - его твердый член выскальзывал наружу и толкался внутрь в восхитительно размеренном ритме. Шульдих с выдохом обнял Кроуфорда руками.
Этим утром секс был нежным.
Он поцеловал Кроуфорда в губы и с чувством внутреннего довольства потерся носом о его горло. Каждый нерв в теле гудел от наслаждения.
Он снова улыбнулся.
Это был сон, мечта - все это.
Мир молчал, а все, что происходило, было предельно чувственно. Это была, пожалуй, самая лучшая часть секса с Кроуфордом - возможность просто наслаждаться им.
У Шульдиха вырвался неслышный вздох, он выгнулся дугой и закрыл глаза. На него накатило ощущение покоя, он предчувствовал подступающий оргазм покалыванием в кончиках пальцев.
- Брэд... - прозвучало слишком тихо, чтобы быть услышанным. - Брэд... - он впился пальцами Кроуфорду в плечи, закусил нижнюю губу. - Господи, Брэд... я люблю тебя...
Его тело сжалось, когда он прошептал это, его эго взбудоражено и жадно жаждало развязки.
Но Кроуфорд остановился. Схватил его за плечи и вдавил в кровать. В его глазах стыло непонимание. Кроуфорд вышел из него, отстранился от него, и просто смотрел него сверху вниз. Он не злился. Он не требовал объяснений и не угрожал. Он не реагировал никак.
Тело Шульдиха застыло в ступоре. Сердце Шульдиха зачастило.
Кроуфорд пристально посмотрел на него и спросил, спокойно и серьезно:
- Что?

Когда Шульдих видел это поле в последний раз, оно было покрыто цветами, и двое маленьких влюбленных стояли среди них.
Ни единого цветка на этот раз.
Но Шульдих полагал, что это логично. После того, как Наги сорвал их все и заставил кружить в воздухе, не осталось ничего, что дало бы новые всходы, которые могли бы зацвести на следующий год.
Они выполнили задание Такатори и поехали домой.
Перед мысленным взором Шульдиха стояла картинка того, как Кроуфорд смотрел на него. Бесстрастно и лишь самую малость удивленно. Он мог слышать тот его простой вопрос снова и снова. Кроуфорд просто отодвинулся подальше и спросил: "Что?"
Шульдих оказался тем, кто не справился с собой. Он ничего уже не мог с этим поделать. Он был на грани срыва. В конечном счете, они пришли к выводу, что это ничего страшного, если Шульдих любит его.
Шульдих мысленно вздохнул.
Они добрались до своей новой квартиры, роскошной и уютной. Кроуфорд оставил попытки притворяться нищими и пустил их деньги в оборот, так, чтобы они могли уверенно сказать, что получили их законно.
Кроуфорд лег спать рано.
А Шульдих уснуть не мог.
Он не чувствовал сожаления от того, что сказал тогда. Он все еще помнил, как его тело достигло высшего пика напряжения вместе с его словами, как сильно ему хотелось выгнуться и кончить. Как сильно ему хотелось услышать, как Кроуфорд скажет то же самое в ответ.

Бог несет страдания.
Бог несет страдания.
Бог несет страдания.


Шульдих тихо застонал и снова сжал переносицу.
- Блядь. - процедил он. - Только этого мне сейчас не хватало.
Но общий фоновый шум на этот раз не был способен утопить в себе голос Фарфарелло. И головная боль сделала попытку отгородиться сложной.

Мы все дети божьи. И Бог есть любовь. И все мы дети любви. И любовь - это хорошо. Все, что может любить, может страдать. Если Бог может любить, Бог может страдать. Бог любит страдания. А мы все - дети божьи.

Шульдих вздохнул. Его головная боль делала Фарфарелло особенно громким.
Кроуфорд его не любит. Кроуфорд не способен на любовь. Но Кроуфорд не против, что Шульдих его любит.
Он не против, но он оставит это безответным.
Голова раскалывалась.
Шульдих взял пиво, но не стал его пить. Он вытащил сигарету, но забыл ее подкурить.
Прекрасные глаза Кроуфорда, такие спокойные, такие бесстрастные. Растрепанные волосы Кроуфорда, каким-то образом даже в беспорядке создающие впечатление изысканности. Очки Кроуфорда, это символичное обнажение, что он проделывал каждую ночь, когда снимал их и клал на прикроватный столик. Его правильное телосложение. Нежная кожа с обратной стороны колен, которую Шульдих обожал ласкать. Его глубокий голос, которым он мог обсуждать и рассуждать, и очаровывать, и запугивать, у которого было так много рассчитанных модуляций. Его вечерние ритуалы. Его манера трахаться. Его запах. Его смех. Его самонадеянная усмешка.
Чем больше Шульдих думал о Кроуфорде, тем сильнее у него болела голова, тем сильнее он чувствовал себя физически больным.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:21 - 04 Ноя 2012 15:23 #8 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Он был влюблен.
Он был бесконечно, без памяти влюблен. Двадцать четыре года и безнадежная любовь. Он провел пять лет в постели Кроуфорда. Изучил его тело, его чувство юмора, его больные мозоли, познал его нежность и его жестокость. Он узнал Кроуфорда лучше, чем кто-либо во всем мире когда-нибудь смог бы. Ему не просто далось это знание. Общаясь с ним, живя с ним, трахаясь с ним на протяжении годов. Пяти лет, если быть точным.
Пять лет... восемь? Шесть? Погодите-ка, сколько ему было лет? Двадцать четыре. Ему было семнадцать, когда Кроуфорд трахнул его в первый раз. Так ведь? Или восемнадцать? Нет...
Голова болела. Он не осознавал, что плачет. Шульдих никогда не плакал. Он ненавидел слезы.
Он попробовал встать, его слегка повело.
Он что, напился?
Сколько он уже выпил пива?
Он не смог вспомнить. Голова толком не соображала. Мир вокруг него думал, а он чувствовал, что тонет.

На ум пришла та самая первая ночь, которую он провел в постели Кроуфорда. Ему было семнадцать. Он соврал и сказал, что ему уже есть восемнадцать. Он был настолько пьян тогда, что сейчас едва вспомнил, как все произошло.
Он помнил, как делал Кроуфорду массаж, помнил, как сворачивался клубком у него под боком на их итальянском кожаном диване и засыпал, не досмотрев фильм. Он помнил, как читал у Кроуфорда из-за плеча.
Он помнил, как они делили мишень. Его рука на руке Кроуфорда, когда он жал на спусковой крючок и убивал кого-то. Он помнил эротические сны, которые ему снились про Кроуфорда, когда он был моложе, когда они просто трахались и ему даже в голову не приходило, что его сердцу этого окажется недостаточно.
Он помнил так много. Он помнил слишком много.
Теперь на все это дерьмо можно смело ложить хуй.
Конечно, Кроуфорд не против, что он его любит.
Кроуфорду все равно.
Теперь, когда он прикасался к Кроуфорду и Кроуфорд придвигался ближе, он знал - это просто потому, что ему нравится ощущение. Ничего личного.
Это не была любовь.

Шульдих зашел в ванную и закрыл за собой дверь. Запер ее. Он включил свет только после того, как дверь была заперта. Посмотрел на себя в зеркало. Сексуальный ублюдок встретил его взгляд. Глазами, полными слез. Только малодушное дерьмо льет слезы. Так какого хуя он плачет?
Ах, да.
Кроуфорд его не любит. И никогда не полюбит. Никогда. Кроуфорд не чувствует такой фигни, вроде любви.
И теперь Шульдих уже не мог остановить слезы. Все, что они делали вместе - пустышка. Все то время, что Шульдих наслаждался покоем рядом с Кроуфордом, отдаваясь за чувство защищенности, потрачено впустую. Ничего, все это не значило ничего.
Больше всего на свете он сейчас хотел, чтобы Кроуфорд открыл дверь, шагнул к нему и удержал. Кроуфорд уже делал так раньше. Когда никто не видел, Кроуфорд чувствовал, если Шульдих был на грани, и осторожно вытягивал его обратно.
Но никто не пришел.
А его грань была уже слишком близка.
Он вытащил нож из небольшого чехла, который носил на щиколотке, легко подцепив его большим пальцем. Его любимый нож. Он держал его остро заточенным. Он коснулся острым кончиком своей руки. Как Фарфарелло это делает? Мысли путались. Он нажал сильнее, но так и не проткнул кожу.
Он убил несколько людей этим ножом. Кожа всегда расходилась под лезвием. Но он не мог усилить нажим до нужной степени. Он водил острием по коже и поначалу все, что оно оставляло, это длинная белая полоса. Потом она начала превращаться в тонкую красную царапину. И он остановился. Он просто смотрел.
Он смотрел на свои запястья.
Двадцати четырехлетние запястья.
Его запястьям было двадцать четыре года.
Пять лет он провел с Кроуфордом.
От семнадцати до восемнадцати. Год.
От девятнадцати до двадцати. Два года.
От двадцати одного до двадцати двух. Три года.
От двадцати трех до двадцати четырех. Четыре года.
Год секса.
И еще один, и еще, и еще, и...
Это был их пятый год. Нет, стоп, было же больше.
Когда он влюбился в Кроуфорда? Он даже не был точно уверен. Он сам себе удивился тогда в постели, если уж честно. Он не ожидал, что слова сорвутся с его языка, и когда он их произнес, то отреагировал на них слишком сильно. Сначала был страх, у него перехватило дыхание, он замер. Потом было возбуждение. Это было словно крошечный взрыв. Тело Кроуфорда внезапно стало самым идеальным в мире, самым желанным. Тело Кроуфорда было первым, на что пришлось это осознание, потом было дыхание Кроуфорда, его движения, его запах, вся его сущность... все, связанное с ним, было идеально. Бесценно. Необходимо, чтобы секс был хорош. Он не хотел, чтобы кто-нибудь другой был на месте Кроуфорда. И дело было уже не в сексе, это стало желанием любви.
И тогда Кроуфорд отстранился и посмотрел на него с удивленным неверием...
Двадцать четыре года его запястьям.
Пять лет... восемь? четыре года? - ни к чему не обязывающего секса.
Шульдих шагнул к ванне и протянул над ней руки. Он отвел нож и на одном болезненном порыве воткнул его в свое левое запястье.
Было больно. Вспышка боли прокатилась по его руке, прошила все тело. Все его инстинкты вопили о том, что он делает что-то, с чем надо завязывать немедленно. Левая рука дернулась, ладонь сжалась в кулак. В кровавой ране было видно, как движется сухожилие. Кровь вытекала, тонкой красной линией прочерчивая белый фаянс. Гладкость бортика ванны была прохладной. У пробитой им бреши в его теле был пульс. Он следил за ней. Тонкий пульсирующий ручеек вытекал через нее из его тела.
Боль притупилась. Его охватило оцепенение.
Он истечет кровью до смерти, в ритме собственного пульса.
Ритм всегда напоминал ему о сексе.
А секс подразумевал Кроуфорда.
Он неотрывно смотрел на свое кровоточащее, двадцати четырехлетнее запястье. Он вспомнил сказанные им слова и ухватился за это воспоминание. Рука болела, тупо, бесконечно болела. Его сердце болело, тупо и бесконечно болело. Болело невыносимо. Болело и болело, словно там в нем была дыра.
Шульдих расхохотался. Там в нем действительно была дыра.

Он начал проваливаться в сон.
Он мог слышать мысли Наги о Тот.
Он мог слышать мысли Фарфарелло о Боге.

И Бог есть любовь. И все мы дети любви. И все, что может любить, может страдать. И он любил Кроуфорда. И... и...

Что до Кроуфорда - там мыслей не было. Ничего не было.
- конец первой части -
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:28 #9 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Часть 2. Я не схожу с ума.
Наедине с хорошенькой девочкой.
Хорошенькая, как же должны мальчики мечтать о ней.
Наедине с хорошенькой-прехорошенькой девочкой.


У Шульдиха раскалывалась голова. Он ненавидел это. Но, боже мой, а кому такое нравится?
Он жил с социальным отщепенцем, психопатом и долбанутым перфекционистом. Ладно, с перфекционистом, который был хорош в постели, но все равно, это не делало его менее долбанутым.

Ебанные хорошенькие девочки.

- Сделай милость, держи Фарфарелло подальше от девчонки сегодня.
Наги бросил на него взгляд, оторвавшись от своей манги:
- Он связан. Все будет нормально.
- Ну, как скажешь, умник.
- Пошел ты.
- Захлопни варежку. Я скажу папочке Кроу вымыть тебе рот с мылом.
- Пф, если он сможет меня достать.
- Ты ничего ему не сделаешь. - Шульдих ухмыльнулся. - Он пугает тебя. - Шульдиха несло. - Кроуфорд пугает малыша Наги до усрачки.
- Он не пугает меня, - совершенно ровно ответил Наги и продолжил читать.
- Да, пугает. Когда он орет, тебе хочется сбежать и заплакать.
Наги пристально посмотрел на него:
- Уж кто бы говорил.

Не напомнишь, кто пытался себя убить, когда Кроуфорд не сказал, что тоже его любит.

Шульдих утратил часть своей веселости.
- Думаешь, только потому, что он тебя вырастил, он тебя любит.

Нет. Я не думаю, что у него вообще есть хоть какие-то чувства. К кому бы то ни было. И если ты думаешь, что только то, что он тебя трахает каждую ночь, изменит хоть что-то, ты еще ебанутей Фарфарелло.

- Скучный ребенок. - Шульдих отвернулся. - Скучный и ревнивый.

Куда как ебанутей, чем Фарфарелло.

- Читай дальше свою порнуху. Ты на меня тоску нагоняешь. - Шульдих дошел до окна и прижался к стеклу. - Он опаздывает. Он всегда пунктуален.
- Уверен, даже он не может предусмотреть все.
- Он опаздывает.
- Ты о нем беспокоишься.
- Ни хрена подобного.

Бог любит хорошеньких девочек. Бог любит хорошеньких девочек. Бог любит хорошеньких девочек. Бог любит хорошеньких девочек. Бог любит хорошеньких девочек. Хорошеньких девочек. Хорошеньких-прехорошеньких-прехорошеньких-прехорошеньких девочек.

- Блядь, у меня голова болит. - Шульдих сжал переносицу. - Где его черти носят?
- Он делает боль меньше? - Наги снова поднял подбородок, уронив мангу на бедро. - Кроуфорд. Кроуфорд делает ее меньше? - внешняя эмоциональность Наги была на уровне паркового булыжника. Внутри же он был жесток ровно настолько, насколько жесток любой подросток. - Я заметил, тебе не нравится, когда его долго нет поблизости.
Шульдих начал ритмично постукивать по стеклу. Он тут же прекратил, потому что уже давно для него ритм означал секс, а секс - это всегда Кроуфорд.
- Он делает это?
- Делает - что?
- Делает мир тише для тебя.
Шульдих смотрел в сгустившуюся снаружи ночь. Он не ответил.

Иногда я думаю, что это слишком нездорово даже для тебя.

Бог, блядь, любит хорошеньких, блядь, маленьких ебанных девочек, и хорошенькие маленькие, блядь, девочки - это то, что бог любит, и если бог любит хорошеньких, блядь, маленьких девочек, это значит, бог может страдать, потому что все, что может любить, может, блядь, страдать, и бог, блядь, нуждается в страдании, и бог должен страдать, и бог должен страдать, и бог несет страдание, и бог страдает от того, что несет страдание, и бог страдает, бог страдает, бог-бог-бог-бог-бог-бог...

- Блядь! - Шульдих несильно стукнулся лбом об оконное стекло. - Фарфарелло сходит с ума сегодня.
- А не каждый ли день?
- Нет. Иногда он в порядке. Но не сегодня. - Шульдих обернулся кругом и шумно вдохнул. - Ненавижу, когда он не говорит нам, что происходит.
- Уверен, у него есть на то причины, - повел Наги плечом.
- Ты слишком ему доверяешь.
- Ты его любишь. Это намного хуже, чем доверять ему. По крайней мере, я знаю, что он заслуживает доверия.
- И что же эта хуйня подразумевает?

Он не заслуживает любви. Как и ты. Или я. Или Фарфарелло. Мы все заслуживаем только смерти. Слышишь меня, Шульдих? Мы должны просто умереть. Умереть-умереть-умереть.

- Боже, только не очередной приступ тоски. Ты хоть представляешь, насколько это скучно? Ты можешь хотя бы почитать порнуху, чтобы у меня было какое-никакое развлечение?

Где я? О, господи. ГОСПОДИ, нет. Нет. Нет, я не хочу. Не хочу. Я не хочу. Пожалуйста. Я не хочу умирать! О, Господи, я не хочу умирать! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, Господи, не дай мне умереть. Я буду хорошей. Я буду хорошей. Пожалуйста, Господи, не дай мне умереть. Я не хочу умирать. Нет-нет-нет, пожалуйста, нет. Не хочу умирать. Освободи меня!! Я хочу жить. Я хочу жить. Я хочу жиииить. Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне жить. Пожалуйста. Я буду хорошей. Я буду хорошей, я обещаю.

- Бля, она очнулась. - Шульдих запрокинул голову назад и пропустил волосы сквозь пальцы. Его руки слегка дрожали. - Проклятая боль. Блядь, как же я ненавижу эту блядскую боль. Какого хуя это настолько больно? О! Я знаю! Это все те самые адские муки, в которых моя голова болит так, что все, чего я хочу, это взять сверло и воткнуть его себе в левый глаз. И где, во имя преисподней, в это время он?

Ты ведешь себя, как наркоман.

- Заткнись!
- Я ничего и не говорил.
- Читай свою ебанную порнуху.
Шульдих резко замолчал. Он развернулся и бросился в ванную. Руки дрожали сильнее. Он открыл шкафчик с зеркальной дверцей и достал оттуда какой-то анальгетик.
Ему не нравилось, что дошло до этого. Он знал, что это означает. Он не хотел так. Все, чего он хотел, это чтобы Кроуфорд был сейчас здесь, чтобы успокоил его, чтобы все это закончилось, и чтобы все просто перестали думать, уснули и видели свои бессмысленные сны. И так ли уж это было неправильно?
Он не смог открыть баночку.
- Срань господня, - он ударил баночку о край раковины. - Ебучие защитные колпачки, чтобы детишки не добрались, их не может открыть никто, кроме этих, блядь, детишек.

Возможно, пришло время тебе понять, что ты не тот человек, который заслуживает любви, Шульдих. Возможно, пришло время тебе понять, что ты - зло.

- Проклятье, Наги, если ты собираешься и дальше думать об этой хуйне, будь, по крайней мере, оригинален! - заорал Шульдих.
Он сдался. Он вернулся в комнату, где Наги невозмутимо листал свою тупую хентайную мангу.
На один, равный пропущенному вдоху, миг - сердце Шульдиха сжалось. Иногда Наги мог выглядеть совсем как Кроуфорд в юности. Иногда Шульдих забывал, на кого смотрит, и испытывал весьма двойственные чувства. Словно он вернулся назад во времени, словно он смотрит на Кроуфорда, вернувшегося в более юный возраст, перед которым Шульдих преклонялся издалека.
Шульдих откинул эти мысли. Он протянул руку с зажатой в ней баночкой.
- Открой.
- Нет.
- Блядь, открой ее. У меня болит голова.
- Сам открой.

Я не нанимался тебе в прислуги. Ты уже большой мальчик.

- Наги... - голос Шульдиха надломился. Он чувствовал тупую пульсацию боли в голове. - Просто... просто открой, ладно?
Наги посмотрел на него, выгнув брови.

Бог. Бог. Бог. Бог. Бог. Бог. Бог. Бог. Пусть Бог истекает кровью. Пусть Бог истекает кровью. Бог. Бог. Бог. Бог. Бог. Пусть истекаааает крооооовью, кроооовью, крооооо... вьюуууу... пууууусть истечеееет кроооовьюуууу Бог. Видишь, долбанный Бог. Видишь, долбанный Бог истекает кровью. Истекай, Господи, истекай кровью.

Помоги мне, боже, помоги мне.


Шульдих, ты как дитя малое.

- Просто... - на глаза едва не наворачивались слезы. - Открой, если не сложно? Пожалуйста?
Крышка с хлопком соскочила.
Голова тяжело пульсировала, но он чувствовал облегчение уже просто зная, что, возможно, все закончится через двадцать минут. Он вытряхнул таблетки и проглотил четыре, не запивая. Он ненавидел головные боли. Действительно ненавидел.
Они означали только одну вещь.
- Почему Кроуфорда до сих пор нет?
Наги не ответил.

"Я люблю тебя - подумала она, глядя на него издалека. Она была так одинока, ей хотелось плакать..."

Шульдих нервно засмеялся.
- А ты можешь читать обычную порнуху, как все нормальные мальчики?

Ахахахахаха ааааааа аааахаха ааааааа ааааааахахахаха хахахахаааааааа ааахахахахахааа. Я не сумасшедший. Я не сумасшедший. Я не сумасшедший. Я не... Я не сумасшедший. Я не сумасшедший. Я не сумасшедший. Нет. Нет. Нет. Я не сумасшедший. Я не сумасшедший. Вчера - Наги коснулся меня, когда запирал в клетке. Случайно. За день до того - Кроуфорд коснулся моего лба. Две недели назад - Шульдих ударил меня по щеке, потому что я шлепнул его. Вчера - Наги коснулся меня, когда запирал в клетке. Случайно. За день до того... за день до того... за день до того... Кроуфорд... коснулся моего лба... он сказал... сказал...

Шульдих не желал ждать двадцать минут, пока анальгетик сделает свое дело. Голова болела, и болела дико. Это был кошмар. Это была та боль, от которой слезы на глаза наворачиваются. Та боль, которая делает любой свет своим источником. Та боль, которая превращает любое действие в пытку. Та боль, которая превращает бездействие в пытку.
Он попробовал прилечь на диван.
- Почему ты не идешь в постель? Кроуфорд уже скоро вернется.
- Не хочу.

Боишься остаться один?

- Я никогда не остаюсь один.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:30 #10 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Господи. О, Господи. Пожалуйста. Я не хочу быть здесь. Не хочу быть здесь. Пожалуйста.

Шульдих вздохнул.
- Наги, почему бы тебе ее снова не вырубить?
- Не хочу.
- Пожалуйста.
- Нет. Я читаю. Тебе надо, ты это и делай.
- Дерьмо. - Он снова сжал пальцами переносицу. - О, боже, моя голова раскааалывается.
- Тогда перестань трепаться. Уверен, от этого тебе только хуже.

Почему бы тебе не заткнуться?

- Никогда, пока ты так учтив.
- Ненавижу, когда ты комментируешь мои мысли.
- Тебе повезло, что я оставил без комментариев то, о чем ты думал до этого. У тебя в голове иногда такая порнография творится.
- У кого угодно такое может твориться.
- Представь себе глубину моего шока. Кроуфорд. Порнография с участием Кроуфорда.
- Это было всего раз.
- Охуенно верно, это было всего раз. Второго раза я бы тебе не спустил.
- Я даже не хотел ничего такого. Это были просто мысли. Иногда мы ничего не можем поделать с тем, о чем думаем.
- Чушь собачья. Мы все властны над своими мыслями. Иногда это вообще единственное, что нуждается в контроле.

Сказал телепат. Гениально.

Шульдих просто лежал и терпел боль.

Ты медленно сходишь с ума, Шульдих? Без него? Так это происходит? Стоит ему отлучится дольше, чем на восемь часов, как у тебя начинается ломка.

Шульдих вздохнул.
- Почему ты его любишь?
- Святый боже, ты, наконец-то, хоть что-то сказал вслух.
- Почему?
- Не твое дело.

Потому что он не любит тебя.

- Он не любит тебя, вот и все. Шульдих, что если это и было его целью? Он знает, что с тобой творится из-за этого. Что, если это и было целью?
- Нет, это не так.
- Но он же видит будущее. Именно поэтому он никогда не опаздывает. Он всегда знает, когда вернется, и говорит тебе. Это означает, что если он опаздывает, это входит в его планы.
- Иди на хуй.

О, боже... боже... почему...

Он держал веки сомкнутыми - настолько неплотно, насколько это было возможно. Потом он сжал их слишком сильно, ощутив, как боль угнездилась в его глазницах. Когда он открыл глаза, он мог чувствовать, как сужаются его зрачки. Это причиняло боль. Много боли. Эхо нарастало. В нем он слышал мысли и голоса почти одновременно, но слишком вразнобой.
Зазвонил телефон. Звонок вызвал вспышку такой адской боли, что Шульдих едва не заплакал. Он сел и потянулся за трубкой. Он попытался открыть рот и сказать что-нибудь, но обнаружил, что не может издать ни звука. Он просто сидел и тупо моргал какое-то время, прежде чем вспомнил, что надо сказать хоть что-то.
- Шульдих?
- Брэд? - он уже не владел голосом в достаточной мере, чтобы скрыть зазвеневшие в нем слезы.
- Мне не нравится, как звучит твой голос.
- Голова болит. - Он все же заплакал. - Брэд, у меня болит голова. Что случилось? Почему ты еще не вернулся? Что происходит?
- Шшшш, уймись.
Шульдих ощутил вспышку стыда. Он не мог поверить, что плачет.
- Все хорошо, детка. Я буду дома через сорок минут. Все будет хорошо.
- Обещаешь?
- Я обещаю.
- Повисишь на линии?
- Шульдих, это глупо.
- Пожалуйста... - он сорвался в рыдание. - Пожалуйста. Ты в помещении. Ты можешь просто повисеть на линии.
- Шуль...
- Брэд. - Он прикрыл глаза. Хотелось спрятать лицо. Чтобы никто не видел его глаза. - Еще немного?
- Хорошо.
- Спасибо... спасибо...

Бог заплатит заплатит-заплатит-заплатит, Бог заплатит, блядь, заплатит.

О, Господи, пожалуйста, спаси меня.

Шульдих. Ты такой... жалкий.


- Брэд. Я люблю тебя.
- Я знаю.
- Это правда.
- Ты принял что-нибудь от головной боли?
Он шмыгнул носом.
- Девчонка очнулась.
- Пусть Наги ее отключит.
- Он не хочет! Я просил его, и я просил вежливо, но он не стал. Господи, как она визжит. Фарфарелло хочет ее затрахать до потери пульса... и Наги говорит, что я жалкий... Кроуфорд... Кроуфорд... Я же не сошел с ума, правда?
- Нет, детка, ты в своем уме, - его голос был исполнен терпения.
- Наги сказал, ты сделал это специально. Наги сказал, ты хочешь, чтобы мне было больно, как сейчас. Наги сказал, тебе это нравится. Наги...
- Просто перестань его слушать. Он мальчишка. И он не понимает. Я буду дома через тридцать пять минут.
Шульдих все еще плакал.
- Ты обещаешь?

Черт, Шульдих. Да что с тобой такое?

- Наги... говорит...
- Прекрати. Прекрати плакать. Что случилось? Что сегодня произошло?
Шульдих внезапно почувствовал опустошенность. Почувствовал себя больным. Он перестал плакать, ощутив пустоту внутри. Он хотел рассказать о миллионе самых разных вещей, но не сделал этого.
- Ничего.
Он услышал вздох.
- Шульдих... детка, расскажи мне.
- Ничего. Ничего не произошло. Голова разболелась.
- Это ненормально, Шульдих. Это не должно происходить каждый раз, как мне надо уехать по работе.
Глаза снова обожгли слезы.
- Прости.
- Нет, не извиняйся. Возьми себя в руки. Ты сильный. Всегда был сильным. Я не нужен тебе, чтобы справиться с любой ерундой, которая случается у тебя в жизни.
- Ты меня хотя бы немного любишь?
Тишина.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:32 #11 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Единственное, что он любит, это свой утренний кофе. Выглаженную рубашку. Чистый перевод денег со счета на счет. Жать на спусковой крючок, и чтобы спуск был плавным...

- Я буду дома через двадцать восемь минут.

И уж конечно не меня, к черту, ни в коем случае. И не тебя. Я знаю, ты слушаешь. Он просто хладнокровный, жестокий ублюдок.

Шульдих не мог придумать, что сказать. Он хотел умолять Кроуфорда по телефону - просто сказать, что он любит его. Ему надо было просто сказать, всего раз и больше никогда, и он был бы счастлив. Счастлив. Счастлив этой жизнью. Он бы наслаждался этой жизнью.
Просто иногда так выходило, иногда у него болела голова.
Наги перевернул страницу своей манги.
- Я буду дома через двадцать четыре минуты. Шульдих, я могу положить трубку?
- Нет.
Мягкий, терпеливый вздох, нарушивший мгновение тишины.
- Шульдих. С тобой все в порядке. Ты выдержишь и без меня на линии следующие двадцать три минуты.
- ...пожалуйста... - он чувствовал себя таким слабым. Он ненавидел быть слабым.
Из динамика донесся еще один вздох.
Хотелось плакать. Не хотелось быть обузой. Голова болела. Голова просто охуеть, как болела. Все, что ему было нужно - Кроуфорд в пределах видимости, и все снова стало бы на свои места.
- Шульдих. Тебе надо успокоиться. Я буду дома уже совсем скоро. Ты принял что-нибудь от головной боли?
- Ага.
- Может быть, тебе стоит выпить. Иди, сделай себе что-нибудь выпить.
Шульдих встал и пульсирующая боль в голове заставила его застонать.
- Господи, Брэд. Мне и правда невъебенно больно.
- Это все напряжение, Шульдих. Тебе надо просто расслабиться.
- Я бы и не напрягался, если бы ты вернулся вовремя, - подцепил Шульдих.
- Шульдих, прекрати. Я имею ввиду - сейчас, - не поддался на провокацию Кроуфорд.
- Прости, что не пляшу от восторга!
- Успокойся.
- Я люблю тебя.
- Шульдих, тебе и правда необходимо успокоиться.
- Брэд...
- Успокойся.
- Иди на хуй! Ненавижу тебя.
- Шульдих, действительно, постарайся успокоиться.
- Ненавижу, будь ты проклят, слышишь? Ненавижу тебя.
Сознание держалось в целостности на одной силе воли. Мир думал безостановочно. Голова болела так, словно он уже угодил в ад.
- Шульдих...
Он оборвал соединение.

Хорошенькие, ебать их, девочки. Хорошенькие-прехорошенькие-прехорошенькие ебанные девочки.

- Я не сумасшедший. Я, блядь, не сумасшедший.
Он вцепился руками в волосы. Он всем телом соскользнул вниз - вниз, туда, где больше не нужно было прикладывать ни единого усилия, чтобы удерживать голову на весу. Голову, которая болела просто кошмарно.

Шульдих, ты уже настолько ебанулся, что в голове не укладывается.

- Наги, иди на хуй!
- Я ничего не сказал.

Ненавижу, когда ты это делаешь.

Бог любит хорошеньких девочек. Бог любит хорошеньких девочек. Ебать их, хорошеньких девочек, которых Бог, ебать его, любит так сильно. Ебать их всех.


Шульдих почти почувствовал опасный гул - резко.
Проклятая головная боль. Как же он ее ненавидел.
Он подскочил и пошел в их спальню. Их спальню - его и Кроуфорда. Обитель чертовой кровати, на которой они занимались любовью. Обитель чертовой кровати, на которой они трахались. Обитель всех тех чертовых костюмов, которые Кроуфорд любил намного больше людей. Обитель чертовых телевизора и VCD, которые Кроуфорд предпочитал людям.
И обитель его запасного оружия, которое он чистил и смазывал с такой заботой - раз в неделю, каждую неделю.
Шульдих открыл с отчетливым щелчком застежки скрипучую, ни разу не использовавшуюся Кроуфордом, кобуру.
Кроуфорду не нравилась эта кобура. Это был подарок двухлетней давности, на их годовщину. Кроуфорд сказал, что ему не нравится кожа, что он предпочитает баллистический нейлон, и потому никогда не пользовался этой кобурой.
Шульдих вытащил оружие. Револьвер. Оружие-игрушку Кроуфорда. Он доставал его только когда хотел произвести впечатление крутости. Это было оружие не для дела, не для стычек, заданий, убийств... Это было "светское" оружие.
Шульдих спустился вниз по лестнице с револьвером в руке.
Наги заметил его.
- Шульдих, что ты, к черту, делаешь?
Всего один импульс телепатической "отъебись-на-хуй" волны - и Наги захлебнулся криком, проваливаясь в беспамятство.
Хотя, настоящей причиной этого импульса был не совсем Наги.
Шульдих спустился еще ниже - к Фарфарелло и его проклятой "невесте господней".
Лестничный спуск был долгим, темным, лишь частично освещенным. Кроуфорд как-то высказался в насмешливой манере на тему того, что если сумасшедшие не видят особой разницы между тьмой и светом, зачем платить лишние деньги за электроэнергию?
Это было только на руку, когда приходилось тут держать неугодных их нанимателям. Это было только на руку, когда Кроуфорд использовал подвал, как антураж для своих садистских методов допроса. Это было не так уж и необходимо, ведь у него был Шульдих, но он делал это не из любви к работе. Крепкие стены, видите ли, глушат звуковые волны - глушат крики.
И вот, тут - она. Орущая даже с заткнутым ртом.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:36 - 04 Ноя 2012 15:39 #12 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Я буду хорошей. Я буду хорошей, о, пожалуйста, боже, я буду хорошей. Я обещаю... Я обещаю... обещаю... буду хорошей... буду хороооошеееей!..

Долбанная хорошенькая девочка. Долбанная хорошенькая девочка. Ебать их всех, этих хорошеньких девочек. Бог, ебать его, любит долбанных хорошеньких девочек..


- Завали, наконец, ебало! - Шульдих навел на нее дуло револьвера и взвел курок.
Он выстрелил. Он прочувствовал толчок отдачи до самого плечевого сустава. Он обычно не пользовался оружием. Как правило, его работа заключалась в допросах, угрозах, возможно, немного в шантаже. Не в убийстве.
Он обернулся к Фарфарелло.

Бог. Бог. Бог. Бог. Бог. Бог. Бог. Бог. Бог. Бог.

Шульдих снова взвел курок. На мгновение его рука дрогнула, на мгновение он утратил способность мыслить. На мгновение единственным его желанием была тишина - и плевать, кто поймает пулю, пока не станет тихо.
Момент минул.
Он перехватил револьвер за ствол и ударил Фарфарелло рукоятью. И еще раз.
- Заткнись! Черти бы тебя взяли! Заглохни. Заебал. Заебал. Ты, чокнутый ебанутый выблядок. Прекрати думать. Хватит. Блядь. Почему ты не перестаешь?
Он чувствовал чудесное, ломкое сопротивление костей черепа. Снова и снова, пока у него не онемела рука. Снова и снова, пока его дыхание не стало прерывистым, как после тяжелой физической нагрузки. Снова и снова, пока единственной его мыслью на стало "заебал-заебал-заебал". Снова и снова, пока Фарфарелло не прекратил думать.
И тогда он тяжело осел вниз. И уставился на истекающего кровью Фарфарелло. И тогда, наконец, чертов дом погрузился в тишину.
Голова все еще болезненно пульсировала. Но, по крайней мере, все вокруг заткнулись.
Он не мог оторвать взгляд от Фарфарелло. От крови, стекающей с его виска. Он не мог перестать смотреть, как его волосы меняют цвет, как разомкнулись его губы. Он не мог точно вспомнить, о чем Фарфарелло думал, пока еще мог думать. Но у него было странное ощущение, что Фарфарелло наслаждался происходящим.
А потом раздались тихие шаги, неспешно приближающиеся - вниз по лестнице.
Он не мог оторвать взгляд. Он не мог отвести его в сторону, чтобы увидеть, кто это.
Полиция? Наги? Горничная?

Кроуфорд просто принял то, что увидел. Девчонку с развороченным черепом, с мозгами, разбрызганными по стене. Фарфарелло, истекающего кровью на полу.
Он подошел к Шульдиху, невидяще уставившемуся на неподвижное тело Фарфарелло.
- Шульдих.
Шульдих повернул голову, так, чтобы видеть его, но не произнес ни звука.
- Шульдих, как твоя головная боль?
Шульдих кивнул и отвел взгляд:
- Уже лучше.

Кроуфорд со вздохом оценил бардак. Он опустился на колени рядом с Шульдихом, подтянул его ближе к себе.
- Кроуфорд?
- М?
- Это поразительно... то, насколько ты беззвучен.
Он поставил Шульдиха на ноги, повел наверх по лестнице. Пробуждение рядом с трупом не нанесет психике Фарфарелло особого ущерба.
Шульдих прижался к нему с долгим вдохом.
- Я соскучился.
- Я заметил.
Кроуфорд убедился, что дверь заперта на все замки. Смирительная рубашка смирительной рубашкой, но у него не было никакого желания ловить потом Фарфарелло по всему дому.
Они поднялись в гостиную. Шульдих увидел Наги - лежащего на диване, прикрытого пледом.
- Он в порядке?
- Он проснется с сильной головной болью, сильнее даже чем та, что была сегодня у тебя. Возможно, это позволит ему более адекватно оценивать ситуацию в следующий раз.
- У тебя все - урок.
Кроуфорд не ответил, сосредоточившись на том, чтобы довести Шульдиха до их спальни. Шульдих извернулся и крепко его обнял, уперевшись лбом в место между плечом и шеей, в место, которое словно именно для этого и было создано. Он вздохнул. Он чувствовал слабость и он не думал, это было слишком сложно. Он просто позволил Кроуфорду вести. И Кроуфорд уже привык к этому чуть больше, чем следовало.
Они вошли в спальню и Кроуфорд опустил почти безвольного Шульдиха на постель. Тот сейчас был как ребенок, слегка ошалевший от избыточных впечатлений. Его взгляд плавал. И выглядел он так, словно плакал.
- Голова еще болит?
- Ага...
Кроуфорд сел позади Шульдиха, прижал его к себе спиной, так, чтобы он мог откинуться назад, и начал разминать массажирующими движениями его виски. У Шульдиха вырвался вздох облегчения сквозь разомкнувшиеся губы. Он начал расслабляться. Он позволил глазам закрыться. Он позволил себе опереться на Кроуфорда всем телом.
Кроуфорд мог быть действительно нежным с ним, заботливым даже. Но только когда никто не видел.
- Мне придется держать тебя подальше от Фарфарелло.
Воцарилась тишина. Кроуфорд занимался висками Шульдиха, больше не говоря ни слова.
В их комнате был порядок. Постель была заправлена. Покрывало на ней было светло-синим, а простыни - снежно-белыми. Все было подобрано одно под другое. В этом был весь Кроуфорд.
- Я люблю тебя, - с нежностью пробормотал Шульдих, полностью расслабившись. Он уже позабыл, что заставило его ранее сорваться в истерику.
Спокойно и буднично Кроуфорд напомнил:
- Ты говорил, что ненавидишь меня.
Шульдих снова напрягся.
- Я был расстроен.
Кроуфорд не перестал массировать ему виски, а уже через секунду стянул с его волос бандану, чтобы пропустить их сквозь пальцы. Он ничего не сказал. Сейчас он был щедр на заботу, и как бы Шульдиху ни казалось, что даже слишком щедр, это все равно было прекрасно. В голове остался только легкий гул, исчезающий с каждым прикосновением Кроуфорда.
- Будешь ненавидеть меня всякий раз, стоит мне уйти по делу?
Кроуфорд откинул часть его волос назад, проводя по ним пальцами сверху вниз, зарываясь в них до самых корней, разминая Шульдиху заднюю часть шеи.
Преодолев мгновение мучительного колебания, Шульдих все же решился:
- Не уверен, хочу ли я остаться с тобой, если ты меня не любишь.
Кроуфорд не прерывал массаж, и Шульдих ощущал покой - под руками Кроуфорда. Он ощущал себя защищенным.
Кроуфорд, наконец, закончил и обхватил Шульдиха руками, привлекая его ближе к себе, так, чтобы он мог расслабиться, прислонившись, и приблизил губы к его уху:
- Позволь мне что-то тебе сказать, - голос Кроуфорда звучал мягко, вкрадчиво. - Позволь сказать тебе что-то, что ты должен знать.
Шульдих вздохнул. Для него голос Кроуфорда был прекрасен.
- Я дорожу тобой. Тобой. Ты - ценный член нашей команды и, на самом деле, без тебя мы бы многое потеряли.
Шульдих тихо фыркнул, собираясь ответить.
- Тихо. Дай мне закончить, - в голосе Кроуфорда ощутилось напряжение, но он по-прежнему сохранял все тот же оттенок мягкости. - Ты умен. И ты безжалостен. Я могу дать тебе задание, и оно, черт возьми, будет выполнено. И дело не только в твоей телепатии, хотя, я даже не буду делать вид, что не ценю и ее тоже. И вне команды - я дорожу тобой. Когда мы одни, и ты блещешь этим своим больным чувством юмора. Когда мы одни, и ты выдергиваешь меня из моих изысканий. Когда мы в постели. Я дорожу тобой. Там было бы определенно пусто без тебя. Ты красив. Физически - ты красив. Твои идеально рыжие волосы, твои идеально зеленые глаза. Твоя кожа. Даже твои шрамы - прекрасны. Я не скажу, что не смогу без тебя. Не скажу, что умру без тебя. Но я ценю то, что ты здесь. Я ценю тебя.
Кроуфорд поцеловал плечо Шульдиха, нежно.
- Я ценю тебя и дорожу тобой.
Шульдих оставался безмолвен.
- Но, если ты когда-нибудь попытаешься уйти от меня, я убью тебя. - Мягкий, размеренный голос Кроуфорда. - И я узнаю. Буду знать до того, как ты попытаешься. - Еще один нежный поцелуй. - И я убью тебя. - Кроуфорд сжал руки, ужесточая объятье. - Даже не сомневайся в этом, Шульдих.
Шульдих вздохнул и расслаблено устроил голову у него на плече. Кроуфорд переместил одну руку, медленно сжал ею горло Шульдиха. Это было нежно. Он склонил голову набок и оставил еще один поцелуй на шее Шульдиха.
- Ты все понял?
Вдох-выдох.
- Да.
Шульдих приоткрыл глаза, устремил взгляд в потолок, смакуя ощущение прикасающихся к его коже губ.
- Полагаю, меня это устроит.
- конец второй части -
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:48 #13 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Часть 3. Разрядка.
1. Как всегда - дела.

Итак, это и есть покой: тишина их дома, боль их тел, что они едва втащили в него. Работа сделана, они - истощены.
Итак, они вошли в свою общую спальню, слишком уставшие для разговоров. Слишком уставшие вообще для чего-либо.
Шульдих скинул всю одежду и упал на кровать, готовый провалиться в сон.
Это был длинный сраный день. По меньшей мере двенадцать часов у него есть до того, как он должен будет снова встать и заняться своим делом.
- Ты собираешься ложиться? - он не открывал глаз.
- Нет. У меня еще осталось кое-что по работе. Лягу через пару часов, когда закончу.
Шульдих глубоко вздохнул:
- Ах, работа-работа-работа, - он улыбнулся. - У тебя роман с твоим рабочим столом.
Шульдих почувствовал, как прогнулась кровать с того края, где сел Кроуфорд. Почувствовал ладонь, обхватившую его левую руку, почувствовал губы Кроуфорда, задевшие шрам.
Кроуфорд взял манеру целовать его шрам, как форму прелюдии.
- После того, как я закончу, - этот его глубокий, успокаивающий голос, - я приду в постель и займусь любовью с тобой.
Шульдих открыл глаза.
Кроуфорд все еще нависал над ним, внешне совершенно спокойный, ни тени страсти даже. Кроуфорд погладил его по щеке - невесомо, нежно.
- Ты не должен использовать этот оборот, - Шульдих снова закрыл глаза, позволяя сну завладеть собой. - "Заняться любовью" - это так неправильно звучит, когда это произносишь ты.
Он снова вздохнул, уже засыпая:
- Спокойной ночи.

Кроуфорд снял рабочую рубашку и небрежно бросил ее прямо на пол. Он поднимет ее четырьмя часами и двадцати восемью минутами позже.
Он расшнуровал туфли и поставил их под стул возле комода. Он не споткнется об них через четыре часа и двадцать восемь минут в будущем.
Он стянул носки и бросил их в корзину - они присоединились ко вчерашней одежде, пропахшей металлом и порохом.
Кроуфорд направился к себе в кабинет, по пути прихватив картонную коробку, доставленную еще днем ранее. Обратного адреса не было. Он мимоходом сорвал бирку, сломал печать и снял крышку, тут же выбросив ее в мусор. Он вынул из коробки план здания и подложил его под прозрачный кусок пластика. Из ящика стола он достал семь цветных перманентных маркеров.
Красный - это Шульдих. Черный - Наги. Зеленый - Фарфарелло. Синий - он сам. Оставшиеся цвета были: желтый, оранжевый и фиолетовый.
Черным маркером он отметил крестом все выходы, кроме одного. Наги должен будет удостовериться, что этот конкретно выход - единственно функционирующий, прежде чем они зайдут внутрь.
После этого он остановился и продумал расположение позиций остальных.
Шульдих работал лучше всего внутри, и Кроуфорд предпочитал держать его поближе, используя, как средство связи между ними четырьмя. Фарфарелло был хорош на первых этажах или снаружи. Наги отдавал предпочтение крыше - обычно. Но с тех пор, как работа с компьютером поглотила все его время, позиция Наги была очевидна.
Задача была предельно ясна. Войти, убедиться, что их объекты мертвы - без свидетелей. Извлечь особые файлы, принадлежащие к некоему проекту, зачистить офис и выйти.
Стандартный тариф, стандартная оплата, это не займет много времени - пятнадцать, может, двадцать минут.
Он поменял и сравнил схемы.
Стандартное рабочее здание, аварийные выходы на каждом этаже, легко доступные для служащих. Япония - страна безопасного труда.
Кроуфорд сплел пальцы правой и левой рук, и опустил на них подбородок. Он посмотрел на план здания и позволил себе задумчивый вздох. Кроуфорд был, по факту, опустошен. И прекрасно осведомлен, что все его мыслительные процессы заблокированы усталостью. И все же, он всегда предпочитал заканчивать разработку своих планов до того, как отправиться в постель, чтобы иметь возможность проверить уже готовое, когда проснется с ясным разумом.
Он поднял глаза и посмотрел через открытую дверь в их общую спальню. Шульдих быстро заснул, даже успел уже скинуть одеяло. Кроуфорд перевел взгляд на часы.
В отстоящем от настоящего момента на один час и пятнадцать минут будущем, он подойдет к кровати и разбудит Шульдиха, чтобы они могли заняться сексом. Он не сделал ничего, чтобы изменить это будущее, он видел его полностью приемлемым.
Он встал и прошел в спальню, сел на кровать и зарылся рукой в волосы Шульдиха. Тот приоткрыл глаза, просыпаясь, и улыбнулся.
- Два часа прошло?
- Нет.
- Ах, меняешь будущее ради старичка меня. Я тронут.
И Шульдих потянулся ближе, ткнулся носом Кроуфорду в шею, начал целовать.
- Усталости вопреки... - выдохнул он томно. - Но тебе же нравится, когда я все еще уставший, да? Тебе нравится, когда медленно...
- Я не собирался тебя будить. - Кроуфорд переместил руку на затылок Шульдиха. - Поспи еще, - он бережно пропустил сквозь пальцы волосы Шульдиха и обнял его крепче. - Мне просто надо подумать.
- Ладно...
Чтобы снова уснуть, Шульдиху понадобилось не так уж много времени.
Они войдут в здание первыми, и тогда он даст Наги приказ запечатать все выходы, кроме одного. Они оставят на этом выходе Фарфарелло, чтобы он позаботился о любом, кто попробует сбежать. После того, как перекроет выходы, Наги пойдет к компьютерам и взломает базу. Ему понадобится в среднем минут пять, чтобы войти в систему. Наги изучал модуль безопасности их локальной сети прошедшие две недели, готовясь к такому случаю, и выразил уверенность в своей способности справиться с ним. Он заявлял о трех минутах, но Кроуфорд учел также время загрузки и возможность непредвиденной ситуации, и, по его мнению, все это могло занять от пяти до восьми минут, так, чтобы они успели извлечь всю необходимую информацию до того, как модуль уничтожит систему. Шульдих и Кроуфорд пойдут после сигнала. Кроуфорд, вероятно, оттянет на себя фактический удар, а Шульдих будет работать, как обычно - связующим звеном между ними всеми. И, как обычно - телохранителем Кроуфорда, если в том возникнет необходимость.
Он коротко проверил будущее, чтобы иметь представление о том, как все пройдет. Вайсс будут там, и это добавит дополнительные десять минут. Но не станет такой уж проблемой.
Через один час и пятнадцать минут после того, как он сказал, что придет в постель, чтобы заняться с Шульдихом любовью, Кроуфорд отстранился от него и прошел к себе в кабинет. Сделал несколько пометок маркерами, соблюдая цветовой код. Перепроверять все это он будет позже.
И он вернулся в спальню, ровно через два часа, минута в минуту, с того момента, как пообещал Шульдиху вернуться, скинул брюки, отправляя их к снятой ранее рубашке. Поднял упавшее на пол одеяло и лег рядом с Шульдихом, заулыбавшимся сквозь сон, когда он провел ладонью по его плечу.
- Два часа?
- Два часа.
Улыбка переросла в оскал, но глаза Шульдих так и не открыл:
- Без шуток?

Он проснулся и Шульдих был рядом, они лежали лицом к лицу. Он наслаждался этим, наслаждался ощущением тепла от близости его тела. Он привык к этому ощущению. Были времена, когда он был почти уверен, что ему даже думается легче, когда Шульдих рядом - он становился более расслабленным, возрастала способность сосредотачиваться на решении поставленной задачи. Непринужденность, рожденная интимностью - так он полагал.
Он сел в постели, перевел взгляд с Шульдиха на будильник, обычно обделенный вниманием. У них было два будильника, по одному с каждой стороны кровати, как пережиток тех дней, когда они еще спали в разных комнатах.
Они похерили весь временной график, проспав на пять часов дольше положенного.
Кроуфорд проверил будущее еще раз, чтобы убедиться, что оно не изменилось слишком уж. Обнаруженные изменения были вполне ожидаемы, но ничего такого, что не возможно было бы исправить.
Он толкнул локтем Шульдиха:
- Подъем.
Шульдих скорчил рожу и придвинулся ближе.
- Подъем, мы проспали.
- Угу, - промычал Шульдих и перевернулся на спину. - Бля, без шуток?
- Без. Но не думаю, что это создаст нам непреодолимые трудности. Не растягивай с душем и не ешь много на завтрак.
Шульдих рассмеялся и открыл один глаз:
- Ебаный свет. Ненавижу утро... - он сел, почесывая голову, и тут же завалился обратно. - Блядское утро, ненавииижу!
Кроуфорд снова ткнул его локтем.
- Ну, что? - раздраженно пробормотал Шульдих.
- Я пойду в душ с тобой, - сообщил Кроуфорд с довольной улыбкой.
- Да? - просиял Шульдих и, подскочив, поцеловал его в губы.
- Не растягивая, - подчеркнул он еще раз.
"Растягивать" - это была их старая шуточка, шуточка, вворачиваемая, когда они начинали дурачиться.
- Ай, - Шульдих явно переигрывал. - Но растянуть - это ведь половина удовольствия.
- Шульдих.
Кроуфорд едва заметно улыбался ему.
- Кайфоломщик, - Шульдих отвернулся и спустил ноги с кровати. - Ума не приложу, за что я тебя люблю.
Кроуфорд вздохнул, таким особым видом крайне содержательного вздоха, когда вставал с кровати со своей стороны.
- Мне казалось, я велел тебе перестать говорить это.
Мылись они, "не растягивая".

Перелет был нудным, и внимание Кроуфорда оказалось полностью поглощено Шульдихом. Фарфарелло, похоже, чувствовал себя как не в своей тарелке из-за костюма, что они на него одели, но вел себя прилично. Еще пара часов - и они будут на месте. Там быстро отстреляются и вернутся домой. По крайней мере, перелет оказался коротким - и на том спасибо. Предвидение не показывало никаких сложностей.
- Я отказываюсь еще хоть раз в жизни лететь эконом-классом, - брюзжал Шульдих. - Они тут даже спиртное не подают.
- Я в любом случае не дал бы тебе выпить.
- Ага, но суть именно в том, чтобы иметь этот гребаный выбор.
Наги уставился в иллюминатор, полностью поглощенный пейзажем. Фарфарелло двигал руками, удерживая их согнутыми.
По прибытии они зарегистрировались в отеле и первым делом переодели Фарфарелло в смирительную рубашку.
- Хорошо быть дома, - пробормотал Фарфарелло, как только были застегнуты пряжки. - Чувство обнаженности, понимаешь...
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:51 #14 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Наги сидел за столом - коричневым и уродливым. От доставленной еды шел едва заметный парок - крохотные капельки конденсата осели на пенополистироловой крышке. Наги едва притронулся к еде. Фарфарелло сидел, спиной упираясь в стену, его руки были перетянуты рукавами смирительной рубашки с почти небрежной повседневностью. Шульдих пинал кровать. Ножки кровати были прочно закреплены на полу.
Кроуфорд вытащил уже исправленную схему и развернул карту, соединяя ее с прозрачной пластиковой пленкой поверх стола. Наги сдвинул еду в сторону телекинезом еще до того, как об этом пришлось бы говорить вслух.
- Задача предельно проста. Мы с Шульдихом позаботимся о цели, Наги уже в курсе, что за информация нам нужна. Фарфарелло, ты работаешь на нижнем этаже, возле выхода, и убираешь любого, кто попытается выйти. Шульдих будет передавать мои приказы.
Он изложил в общих чертах всю необходимую информацию, убедившись, что она полностью отражает специфику их ситуации.
- Детали на месте, - заключил Кроуфорд. - Вайсс тоже будут там.
Фарфарелло тут же залился смехом, Наги только вздохнул. Шульдих усмехнулся и сказал:
- О, божечки.
А потом он тоже засмеялся, и в этот миг его смех звучал в унисон со смехом Фарфарелло.
- М-м, - Кроуфорд кивнул, - На самом деле, наши цели будут идентичны. Так что, они будут у нас на пути. Я ли сниму цель, или они - мне не важно, главное, не дайте им испоганить итог операции. Они захотят остановить Наги на четвертом этаже. Поэтому ты не спустишь глаз с их мелкого компьютерщика, верно, Наги?
- Конечно, - негромко отозвался Наги и, перехватив взгляд Кроуфорда, закончил, - сэр.
Кроуфорд одобрительно качнул головой.
- Я знаю, что ты способен справится с ним, но и он способен достать тебя, если не проявишь должной осторожности. Сегодня мы все будем делать безупречно, до тех пор, пока будем знать заранее, чего ожидать.
Фарфарелло подался корпусом вперед, прошептал тихо, благоговейно:
- Можно мне убить их?
- Да.
- Аааах... - Фарфарелло с улыбкой вернулся в прежнюю позу. - Когтистый - христианин, - он перевел взгляд на окно и улыбка на его губах стала почти нежной. - Бог любит всех своих маленьких детей... - он легко вздохнул и не добавил больше ни слова.
Шульдих закатил глаза и шумно упал на кровать.
- Бог всех любит, Фарфарелло. Кенкена он любит разве что на самую малость больше.
- Кенкен, - нараспев протянул Фарфарелло. - Господь любит его...
- Шульдих. - Кроуфорд сменил тон на предупреждающий. - Не еби Фарфарелло мозг перед заданием.
- Хммм. Но это же весело. Я что, не могу чуть-чуть развлечься, а, папочка?
Кроуфорд вздохнул и прошел до окна. Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет, выхватывая колеблющиеся в воздухе пылинки.
- Только не за счет нас, как команды, Шульдих. Мы - не Вайсс. У нас есть сплоченность, мы есть друг у друга. - Он сделал глубокий вдох и поднял роллет, пуская в комнату поток яркого света. - Именно по этой причине они - шуты, а мы - нет. Как с командой, никто никогда не сможет сравняться с нами. Как команда, мы можем диктовать собственные правила, и жить так, как считаем приемлемым для нас. По отдельности все, что нам останется - ждать, пока нас запрут по клеткам. С самым элементарным диагнозом - диссоциативное расстройство личности. Как отдельно взятых психов, утверждающих, что они обладают паранормальными способностями. С тем же успехом они могли бы утверждать, что они боги или инопланетяне.
- Ты дал нам силу, - зашептал Фарфарелло, глядя мимо Кроуфорда, фокусируя взгляд в пустом углу комнаты. - Да, ты.
- Нет. - Кроуфорд обернулся и посмотрел по очереди на каждого из троих. - Нет. Мы дали друг другу силу.
Ни Шульдих, ни Наги, ни Фарфарелло не нашли, что ответить.

Цель операции: ликвидировать генерального директора фармацевтической компании, которая принимала участие в разработке и производстве биологического оружия. Выкрасть исследовательские данные и убедиться, что все материалы уничтожены.
Кому нахрен какое дело, хочет заказчик все это продать подороже, или проследить, чтобы оно не попало в плохие руки? Деньги не пахнут.
Конец рабочего дня, минимальное число сотрудников. На местах только ученые из исследовательского отдела, да генеральный директор. Все было исполнено в высшей степени профессионально.
Вайсс явились туда, чтобы творить добро, Шварц - потому что их наняли.
Шварц никогда не лезли в интриги своих нанимателей. Они уже давно выучили этот урок. Освободившись от Эссцет, они просто сдавали в наем свои навыки. Шварц не говорили о своих способностях при посторонних. Они не делали ничего, что могло бы подставить команду. Была причина, по которой они были лучшими, Кроуфорд и его команда, и было чувство локтя между ними. Никаких, нахрен, личных симпатий, никаких интриг на стороне. Сделать работу, получить оплату, и свалить подальше.
Влезь по локоть в кровь, только не в политику.

Кроуфорд добрался до цели, на вскидку навел пистолет и нажал на спусковой крючок. Руку толкнуло отдачей. Он сделал мысленную пометку завтра же продать пистолет, он уже трижды использовал одно и то же оружие, самое время сменить.
Вспышка видения, миг, в котором мир застыл и снова пришел в движение. Но он уже знал, что услышит дальше, уже знал, что увидит. Он взял это на заметку, просто на всякий случай.
- А, они уже здесь, - раздраженно сказал Шульдих.
- Я знаю.
- Ну, конечно, ты знаешь.
Это был момент, когда Кроуфорд и Шульдих сбросили шаг, обменялись одинаково дикими усмешками.
Это было развлечение. Вся эта хрень - просто веселуха. Напряжение в воздухе, и даже с учетом того, что все действия заранее просчитаны, это все равно риск - и это весело. Темный офис, с воплями издыхающие тела на полу, деньги, которые будут им перечислены чуть позже. Все это - развлечение.
- А вот и они...
И открылась дверь - медленно, и медленно двинулось в проеме острие меча - равномерно. Как только показалась рука, держащая катану, Шульдих качнулся вперед, в одном стремительном броске с силой ударил по предплечью.
- Ааах, какой дивный рыжий!
Катана зазвенела по полу. Звук, с которым она погрузилась в кровь, был слышен на весь офис. Шульдих начал смеяться, безостановочно. Он схватил Аю за волосы, выворачивая его шею набок, и заулыбался ему на ухо.
- Мне нравятся рыжие, - прошептал он чувственно, кокетливо, уверенно скользнув рукой по обнаженному участку кожи.
Прикосновения к коже, вроде этого, вызывали у Аи отвращение. И Шульдих знал это.
И это радовало Шульдиха бесконечно.
Ая оскалился, но выглядело это почти улыбкой. Раздалось низкое горловое рычание, Ая попытался вырваться.
Это был бой, в котором у него не было шансов на победу. Шульдих сбивал Аю с толку, заставлял мир вокруг тормозить и течь воском, насылая на Аю галлюцинации, Шульдих двигался вокруг него со скоростью, превосходящей человеческие возможности. Лишал Аю способности различать верх и низ. Лишал Аю способности концентрироваться и сосредотачиваться.
Ая замер, его глаза расширились на мгновение, прежде чем сузиться в две фиолетовые щелки.
- Что, без "ши-не"?
Шульдих нанес удар ногой и, пританцовывая, увернулся, когда Ая повел катаной в ту же сторону, как будто он мог задеть Шульдиха, учитывая сумятицу, что творилась со всеми его пятью чувствами.
Шульдих снова залился смехом и бросил взгляд на Кроуфорда. Изобразил поцелуй, подмигнул ему:
- Как думаешь, детка, может, тройничок?
- К черту, нет, - скрестил тот руки, но представление все же нашел забавным.
- Ай, - наиграно огорчился Шульдих.
Он вернул выразительный взгляд на Аю, который под действием внушения сражался с фантомами. Шульдих склонил голову набок и усмехнулся. Если бы он был котом, спел бы песенку. Он провел кончиком языка по нижней губе и переступил с ноги на ногу. Шагнул вперед и ухватил Аю за левое запястье, тут же выкрутил его, притянув Аю ближе, обнял за талию одной рукой, и сжал уже обеими.
- Знаешь, ты красивый, - шепнул Шульдих. - Возможно, я еще поиграю с тобой, как-нибудь в другой раз.
Ая осел на пол в обмороке.
- Расслабься-ка. Идиот.
Шульдих пнул его по голове. Глянул на Кроуфорда, пренебрежительно ухмыльнулся:
- А гонору-то.
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
04 Ноя 2012 15:55 - 04 Ноя 2012 15:56 #15 от Georgie
Georgie ответил в теме Eidolon Tree "Трилогия"
Внизу, в вестибюле, Фарфарелло был доволен. Никто не избежал его расправы, кроме убийцы. Но Фарфарелло был не против упустить Кена. Кен был забавным.
Он поднял подбородок и выслушал Шульдиха. Выдохнул и посмотрел на трупы, в беспорядке усеявшие этаж. Нет нужды тратить здесь время на зачистку, городские власти сами все приберут за ними.
Подошел Наги, невозмутимый, как могильная плита, с лептопом в сумке за спиной. Он излучал удовлетворение достигнутым результатом.
- Сделал, как он сказал?
- Я всегда так делаю, - его голос был низким и мелодичным.
Наги был гордым, и Фарфарелло одобрял это.
В вестибюль спустились Кроуфорд с Шульдихом. Шульдих выглядел так, будто славно повеселился. Кроуфорд выглядел так, будто только что отхватил чертову прорву денег.
Они потратили три часа, чтобы добраться до отеля, убедившись, что никто не сел к ним на хвост. Шульдих вел. Они припарковались на стоянке, Наги дезактивировал камеры, и они сменили машину.
- Красную, - потребовал Шульдих. - Давай в этот раз возьмем красную. - И добавил со смехом, - пожалуйста?
- Вот эта, красная.
И они взяли машину, так же легко, как брали все остальное.
Когда они, наконец, все-таки добрались до отеля, Кроуфорд собрал их в комнате Наги, где был компьютер.
- Наги, свяжись с нашим посредником. Скажи ему, что мы закончили. Шульдих встретится с ним, если это возможно. Если нет - пусть по крайней мере даст нам закрытую линию, по которой можно передать ему информацию. Я иду спать.
Наги кивнул и отвернулся с едва заметным вздохом.
- Наги.
- Да, Кроуфорд?
- Ты отлично справился.
Было видно, что Наги немного неловко, и было видно, что он очень рад слышать похвалу, хоть он и не показывал этого.
- Я знаю.
- Шульдих, ты устроил Фарфарелло в его комнате?
- Сэр, так точно, сэр, - протянул Шульдих.
В ответ на это Кроуфорд выгнул бровь.
- Не нужно много ума для этого, Шульдих.
Шульдих пожал плечами.
- Я есть в твоей повестке дня на сегодняшний вечер, или я могу уйти?
- Я бы предпочел, чтобы ты присоединился ко мне, - ответил Кроуфорд. - Но ты, вероятно, уйдешь в любом случае.
И Кроуфорд направился в их комнату.
Шульдих задержался на мгновение.
- Блядь. Ненавижу, когда он так делает.
Наги встретился с ним взглядом.
- Так ты уйдешь?
Шульдих нервно дернулся.
- Он сделал это сложным, даже из противоречия. Как бы я теперь себя ни повел, он может сказать: "Я же говорил тебе".
Он обреченно вздохнул и пошел вслед за Кроуфордом.

Кроуфорд сидел на краю кровати, когда Шульдих вошел. Он замер в дверях, наблюдая, как Кроуфорд снимает галстук, вешает его на стул позади себя, начинает расстегивать рубашку.
- Определись уже, Шульдих.
Шульдих громко выругался, развернулся и двинулся к выходу.
- Я же говорил, - легко сказал Кроуфорд, с мягкой улыбкой на губах.
Спускаясь вниз в фойе, Шульдих с издевкой проговаривал эти слова на все лады. Он не мог слышать мысли Кроуфорда, это правда, но он с чертовской уверенностью знал, что и когда тот скажет.

Они не считали необходимостью хорониться после миссий. И если Кроуфорд не говорил иначе, по умолчанию считалось, что все безопасно. Так что, Шульдих отправился в клуб. Ему ни разу не удалось вытащить с собой Кроуфорда, хотя, не то, чтобы он особо там вписался бы, даже если Шульдиху когда-нибудь это удастся.
Внутренние голоса всех, кто был в клубе, создавали свою, отдельно звучащую музыку. Бросающие в жар, плавные движения тел, отражения мыслей о их самых прекрасных частях, сексуальные фантазии, пьяные признания. Этого было вполне достаточно, чтобы Шульдиха слегка повело, как под кайфом. Ему нравились клубы, нравились мысли всех людей, находящихся в одном с ним помещении, то, как они путались и попадались в сети, и кружили вокруг него. Он мог раствориться в воздухе, переплестись с их мыслями, скользнуть в их рты и вдыхать их запах - это было так осязаемо реально.
Он танцевал, он смеялся, он немного выпил. Пара небольших ментальных толчков в нескольких податливых разумах позволили угостить себя бесплатной выпивкой. Он флиртовал весьма бесстыдно. И желающих отвести его домой, когда он решил, что готов вернуться в отель, было намного больше одного.
Его веселило динамить их. Это был холостой ход, время, когда он был без Кроуфорда. Но только то, что Кроуфорду не нравятся толпы, еще не означает, что Шульдих перестанет в них отираться. И только то, что дома он не знает отказа в постели, еще не означает, что он откажет себе в чувственном удовольствии наслаждаться случайной красотой.
Единственное отличие теперь заключалось в том, что он больше не хотел вести домой и трахать их. Никто из них не был Кроуфордом. Он просто заигрывал с ними, смеха ради, он просто игрался с ними, ради развлечения. Когда он вернулся в отель, он чувствовал себя лучше. Менее напряженным, не так уж и жаждущим придушить Кроуфорда за то, что тот такой весь из себя охеренно правильный все время.
Кроуфорд сидел у маленького журнального столика, когда он зашел в комнату.
- Еще не спишь, а?
Шульдих небрежно скинул куртку на пол. Глаза Кроуфорда были закрыты.
- Мм. Я буду рад завтра оказаться дома.
- Ага. Я соскучился по этому дурацкому месту. - Шульдих упал на кровать. - Но с другой стороны, круто, когда не надо выгребать за собой всякое дерьмо по утрам, а, детка? - оскалился он.
- Деликатен, как портовый грузчик.
- Тебе нравится, - самодовольно парировал Шульдих. - Перестань делать вид, что не нравится.
Кроуфорд пересел на кровать, невесомо прикоснулся к щеке Шульдиха, очертил ладонью путь до его руки, отмечая губами границы шрама на запястье.
- Я надеялся, что ты вернешься раньше.
Он закрыл глаза и на мгновение сжал запястье крепче, кончиком языка прослеживая очертания плотной, онемелой ткани, формирующей шрам.
- Если бы ты не был таким заносчивым гадом, я бы так и сделал.
Шульдих положил руку на обнаженное плечо Кроуфорда, прижал ладонь, наслаждаясь ощущением его кожи под пальцами. Он поглаживал ее круговыми движениями, довольно улыбаясь Кроуфорду.
- Но после клуба ты явно в хорошем настроении, - заметил Кроуфорд, начиная расстегивать на Шульдихе рубашку. - Разве нет?
- Точно.

Шульдих проснулся позже и обнаружил, что в который раз уже презрел подушку в пользу руки Кроуфорда. В любом случае, подушки в отеле были отвратными. Он задумался, не начать ли ему возить с собой свою подушку, когда они уезжают куда-то по работе, но потом решил, что рука Кроуфорда - очень даже прокатывает, как альтернативное решение. Он счастливо заулыбался, потянулся всем телом, закинув руки за голову, и снова придвинулся поближе к Кроуфорду.
- Пустился в сантименты на старость лет, - отреагировал Кроуфорд.
Шульдих засмеялся и поцеловал ямку у него под горлом.
- Я никогда не опущусь до сантиментов, когда дело касается тебя.
- Секс-секс-секс, у тебя все сводится к нему.
Шульдих потерял часть своего задора.
- Нет, это то, к чему все сводится у тебя, - поправил он. - Я с тобой, потому что люблю, забыл?
Кроуфорд бережно откинул волосы с его лица.
- Ты никогда не позволишь мне забыть.
- Я люблю тебя.
Пальцы Кроуфорда замерли в его волосах. В тишине комнаты они могли слышать шаги горничной где-то в фойе. Шульдих почувствовал, что Кроуфорд смотрит на него, в высшей степени неодобрительно. На эту тему у них было старое разногласие.
- Мне не нравится, когда ты так говоришь.
Просто констатация факта на этот раз, без обычного острого раздражения, которое, как правило, звучало в его голосе: он устал повторять одно и то же. Кроуфорд крепко обхватил левое запястье Шульдиха, притянул его руку ближе и накрыл губами шрам.
Шульдих отдернул руку.
- Ага, я забыл, это тебя отталкивает.
В тот момент он был слишком зол, чтобы действительно трезво мыслить. По каким-то причинам его приводило в ярость то, как Кроуфорд легко от этого отмахивается, ему казалось, он был бы счастлив, если бы Кроуфорд наорал на него, создал хоть какое-нибудь движение. По крайней мере, тогда это не было бы просто небрежной отмашкой.
Они лежали так какое-то время в полной тишине.
- Ох, да на хуй! - резко выдал Шульдих. Он не собирался давать себе время на долгие размышления. - Утро достаточно мерзкое время суток и без всего этого тоскливого дерьма, - он задержал дыхание. - Я отказываюсь разводить с тобой полемику. Итак, ты сводишь меня поесть, или мне самому себе готовить, когда мы вернемся домой?
* * * *
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.