САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

lightbulb-o Randall Morgan "В слезах и молчанье"

  • ТАТЬЯНА 5
  • ТАТЬЯНА 5 аватар
  • Wanted!
  • Адепт ОС
  • Адепт ОС
Больше
31 Июл 2014 14:47 #16 от ТАТЬЯНА 5
ТАТЬЯНА 5 ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Ingunn спасибки за перевод. только на днях просмотрела сериал про них, нахожусь под большим впечатлением и финал оставил вопросы. И тут натыкаюсь на ваш перевод, прочитала на одном дыхании и та же история, что и с сериалом. Нет дальнейшего развития сюжета. Вы год назад выложили перевод, и на этом всё? Может быть вы найдете время и сил, чтобы закончить этот проект. Надеюсь у вас всё в порядке, удачи во всем. И всё таки надеюсь на продолжение.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ingunn
  • Ingunn аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Selfish narcissistic liar, manipulative cheater & general betrayal
Больше
31 Июл 2014 20:08 #17 от Ingunn
Ingunn ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Спасибо вам за отзыв. К сожалению, в ближайших планах продолжения перевода этого текста у меня нет. Может быть, позже.

It's only forever - not long at all...

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
05 Авг 2014 22:58 - 05 Авг 2014 22:59 #18 от Eva16
Eva16 ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Очень жалко, такая интересная история(((( Но все равно будем надеяться, верить и ждать))))

сонет Шекспира № 116: «Любовь – не игрушка в руках времени… Любовь не изменяется с течением кратких часов и недель, но длится даже до скончания времён».

Тэд Эммету: «Господь любит тебя таким, какой ты есть»

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ingunn
  • Ingunn аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Selfish narcissistic liar, manipulative cheater & general betrayal
Больше
22 Май 2015 13:50 #19 от Ingunn
Ingunn ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Глава 13: POV Брайан


Не думал, что моё покалеченное тело может болеть ещё сильнее, чем вчера, но, тем не менее, это так. Всё болит. Проснувшись, я обнаруживаю, что за ночь превратился в Железного дровосека из Волшебника страны Оз. Мои суставы заржавели и заклинили, а маслёнка где-то вне пределов досягаемости. На единственной уцелевшей после падения конечности покоится блондинистая макушка. При попытке шевельнуться рёбра моментально напоминают о себе, и я не могу сдержать стон. Джастин просыпается и осторожно сползает с кресла, стараясь не задеть меня и лишний раз не причинить боль. У него плохо получается.

– Всё ещё хуже, чем вчера, – цежу я сквозь зубы. Он кивает.

– На второй день обычно всегда так.

Вместе нам удаётся поставить меня на ноги и доковылять до ванной. Джастин чистит зубы, пока я облегчаюсь. Я прошу:

– Не наберёшь мне ванну? Я так больше не могу, у меня уже всё чешется, а струя из душа, боюсь, будет сейчас слишком болезненной.

Он кивает и начинает меня раздевать. Это труднее сделать, чем сказать, учитывая, что мои суставы напрочь отказываются работать. Снимать эластичные бинты с груди – словно разматывать мумию. Когда последний слой исчезает, мы оба вздрагиваем от открывшегося зрелища. От правого плеча к левому боку тянется длинная диагональная полоса, похожая на прореху в костюме Гнева, вокруг которой через весь торс расцветает багровым цветом огромный кровоподтёк. Оказывается, бинт каким-то образом действительно облегчал боль, потому что теперь мне становится труднее дышать.

– Твою мать, Брайан. Ты же мог погибнуть.

– Если бы дерево было чуть выше, и ветка ударила меня по голове, я, наверное, сейчас не разговаривал бы с тобой.

Он касается рукой моей щеки и вздыхает.

– Тогда слава Богу, что оно не было чуть выше.

Забираться в ванну непросто, а сидеть в воде практически невозможно. Я стараюсь не думать о том, что потом надо будет ещё как-то вставать. Жёсткий фаянс безжалостно давит на мой ушибленный копчик, но тёплая вода доставляет невероятно приятные ощущения. Я опасался, что гидромассаж принесёт лишь дополнительные мучения, однако мне удаётся отрегулировать силу подачи воды и обеспечить себе приятный лёгкий массаж. Джастин оставляет меня отмокать в воде и уходит, чтобы заказать завтрак, предупредив, чтобы я не смел вставать без его помощи. Как будто у меня хватит на это сил.

Глаза закрываются. Я вспоминаю прошлый вечер. У нас был «серьёзный разговор». После «серьёзных разговоров» всё обычно меняется, вне зависимости от того, как эти разговоры заканчиваются. Возврата назад больше нет. Я полностью открылся ему. Сам никогда не думал, что такое возможно. Это было совсем не то, что шепнуть «я люблю тебя» или сделать предложение под влиянием момента. На этот раз я сказал ему то, что чувствую на самом деле. Меня пугает сама мысль о том, что можно быть с кем-то настолько откровенным, пусть даже этот «кто-то» – Джастин, но в то же время это невероятное облегчение. Я сделал это. Я рассказал ему о своих чувствах. Хорошо это или плохо, но теперь он знает всю правду. У меня тоже есть потребности. У меня тоже есть желания. И хотя из-за них я могу показаться слабым или ранимым, я всё же надеюсь, что Джастин поймёт, что они просто делают меня человеком.

Потому что я именно такой.

И я одинок.

И я люблю его.

Он входит в комнату.

– Завтрак будет через полчаса. Всё хорошо?

Я киваю. Джастин сбрасывает одежду и забирается под душ. Я наблюдаю за ним сквозь стекло, и чувствую, как мой член оживает. Интересно, а что, если… Нет. Не сейчас. Секс мне не светит ни в каком виде – оргазм напрямую связан с напряжением мышц, да ещё и дыхание при этом учащается, а прямо сейчас даже мысль о любом напряжении для меня мучительна. Я провожу по руке куском мыла и вдыхаю приятный лимонно-ванильный аромат. Джастин выходит из душа, заворачивается в полотенце и подходит ко мне с маленькой бутылочкой шампуня в руках. Его только что вымытые волосы торчат во все стороны мокрыми иголками.

– Давай я помою тебе голову. Тебе самому будет трудно поднимать руки.

Я уступаю и закрываю глаза, позволяя ему вспенивать шампунь в моих волосах. Он ополаскивает их, помогая полотенцем, чтобы вода не текла по лицу и мыло не попадало в глаза. Он невероятно нежен и заботлив, исполняя этот небольшой ритуал. Я понимаю, что эти простые действия почему-то кажутся мне невероятно эротичными и возбуждающими. Когда я открываю глаза, Джастин улыбается своей солнечной улыбкой.

– Что? – спрашиваю я, и он кивает на мой член, который уже полностью напряжён. Я вздыхаю.

– Ничего не могу поделать. У него своя голова, у меня – своя.

– Хочешь, я…

– Не уверен, что смогу это выдержать.

– Я всё сделаю сам.

Он намыливает руку и начинает поглаживать член. Да, я чувствую напряжение в мышцах. Да, это больно, но…

– Не останавливайся, – шепчу я, и он смеётся.

– Я так и думал.

Когда оргазм накрывает меня, все попытки контролировать собственное тело ожидаемо летят псу под хвост, а вот когда посторгазменная нега рассеивается, я очень хорошо понимаю смысл выражения, что за удовольствия приходится платить. Нет ничего кошмарнее, чем в моём состоянии вылезать из ванны. Однако, несмотря на то, что у меня всё болит, мы с Джастином ещё находим в себе силы подшучивать над собой, пока он вызволяет меня из фаянсовой ловушки.

Наконец я освобождаюсь из этой камеры пыток, и он кидает мне полотенце. Я сижу на крышке унитаза, пока Джастин заново бинтует мне грудь. Я прошу бинтовать плотнее, потому что так действительно меньше болит. Наконец, я снова становлюсь похож на мумию, и, облачённый в мягкий махровый халат, возвращаюсь в кресло. Всё-таки принять ванну было очень хорошей идеей. Во многих смыслах.

К этому времени приносят наш завтрак. Одетый в такой же халат, как и я, Джастин расписывается на чеке и подкатывает столик ко мне, чтобы мне не пришлось вставать. Официантик из обслуживания номеров бросает на нас взгляд, говорящий: «Я знаю, что вы педики, и это отвратительно». Я очень хорошо знаю этот взгляд. Надеюсь, Джастин тоже его заметил и не оставит парню чаевых. Простите, но я не собираюсь платить вам за проявление неуважения.

Когда мы остаёмся одни, Джастин снимает крышки с блюд, и я внимательно изучаю заказанную мной овсяную кашу, понимая, что желание есть её уже пропало. Он придвигает к себе блинчики и хрустящий бекон.

– Хочешь, поменяемся? – спрашивает Джастин и натыкается на мой свирепый взгляд.

– Хочешь, чтобы я был не только беспомощным, но ещё и жирным? Нет уж, спасибо.

Я посыпаю желтовато-коричневую субстанцию тростниковым сахаром и размешиваю. На вкус оказывается лучше, чем на вид, да и кофе, как выясняется, здесь варят неплохой. Я глотаю пару капсул адвила и запиваю их апельсиновым соком. Кажется, я действительно был голоден, потому что, покончив с завтраком, чувствую себя намного лучше. Ванна, завтрак, компания, и я потихоньку снова начинаю ощущать себя человеком. Я ценю тот факт, что Джастин не сказал ни слова о нашем «разговоре». Браслет красноречиво сверкает на его запястье.

– Я хочу, чтобы сегодня ты отправился покорять склоны, – говорю я. – Ты же приехал сюда кататься на лыжах.

– Забудь об этом, Брайан. Я не оставлю тебя одного.

– Я не хочу, чтобы ты целый день маячил у меня перед глазами. Просто оставь мне телефон и пульт, и со мной всё будет хорошо. Впасть в кому мне больше не грозит, и я тут не умираю. Я могу самостоятельно дойти до туалета, а всё остальное ерунда.

– А тебе не приходило в голову, что мне больше хочется побыть с тобой, чем покататься на лыжах?

Кажется, и правда не приходило.

– Ладно, в конце концов, ты можешь сделать и то, и другое. Иди, покатайся немного, а потом вернёшься и остаток дня проведёшь со мной. Как тебе такой компромисс? Кстати, учись, как нужно идти на компромисс, пригодится.

Он смеётся.

– Ну ты и козёл.

– А для тебя это прямо такой сюрприз, да?

Он наклоняется и целует меня.

– Хорошо, я спущусь пару раз и вернусь к ланчу. Как тебе такой расклад?

– Только уточни сначала погодные условия. Вчера там было довольно скользко. Хотя, похоже, за ночь всё засыпало снегом.

– Завидуешь мне, да?

– Да, мелкий пиздёныш, завидую. Только если упадёшь, нянчиться с собой будешь сам. Из двух инвалидов одного здорового не соберёшь.

– Не доставлю тебе такого удовольствия.

Я смотрю, как он выходит из номера, чтобы переодеться в лыжный костюм, и вздыхаю. Везучий засранец. Я знаю, нам ещё придётся вернуться к этому неприятному разговору, но по крайней мере я теперь на правильном пути. Когда он уходит, я беру телефон и по памяти набираю номер. Жаль только, что уже довольно поздно для того, чтобы я разбудил её своим звонком.

– Ты уволена, – говорю я, когда она снимает трубку домашнего телефона. Она пытается притвориться невиновной.

– О чём ты, Брайан?

– Даже не пытайся, Синтия. Вы с мамашей Тэйлор считаете себя слишком умными. Я не желаю, чтобы две грёбаные бабы лезли в мою личную жизнь. И у тебя нет никакого права рассказывать кому-либо, куда я езжу по личным делам.

– Ты закончил?

– Нет, не закончил. Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должен тебя увольнять, – я чувствую себя прекрасно, возвращаясь к своему привычному модусу сволочи. Она отвечает не задумываясь:

– Я единственная, кто разбирается в тонкостях твоей организации рекламных кампаний.

Я обдумываю её слова. Чёрт, она права.

– Я не шутил насчет того, что ты лезешь в мою частную жизнь.

– Ты прав, Брайан. Прости. Но это была Дженнифер, мать твоего партнёра, а не какая-то там шлюха, которая хочет выследить тебя и трахнуть.

– Если бы это был кто-то, кто хочет меня трахнуть, я был бы более снисходителен и простил тебя. Не знаю, на что вы с ней вообще рассчитывали.

– Наверное, на то, что два упрямых гордеца сядут рядышком и поговорят о своих жизнях и о том, чего хотят друг от друга.

Я хмурюсь, потому что именно так всё и получилось. Проклятье!

– Ну, ничего у вас не вышло. Счастлива?

– А вы вообще разговаривали?

– Конечно, разговаривали, разве у нас был выбор?

– Тогда счастлива. Надо же с чего-то начинать.

– Не вмешивайся больше в мою личную жизнь.

– Я поняла, Брайан. Кстати, спасибо за подарочный сертификат в спа. Целый день за тобой ухаживают, холят и лелеют – это самый лучший подарок. Спасибо.

– Я бы отменил его, если б мог.

– Ты бы этого никогда не сделал. Не будь букой. Кстати, ты вроде должен сейчас кататься на лыжах?

– Я… упал. Ничего страшного.

– Ничего не сломал?

– Пару рёбер.

– Брайан! Я могу что-нибудь сделать для тебя?

– Помимо того, чтобы не лезть больше в мою личную жизнь?

– Я поняла. Хватит уже. Серьёзно, тебе нужна помощь?

– Мне оказали всю необходимую помощь. Кстати, я так и не открыл твой подарок. Он ждёт меня в Питтсбурге.

– Это может подождать. Джастину понравился браслет?

– А что, мог не понравиться? Это же Картье!

– Да уж, я уверена, что его зацепило именно это.

Она видела выписку по моей кредитке. Ничего от неё не спрячешь.

– Где он сейчас?

– Катается, ясен пень!

– А кто за тобой присматривает?

– Я не ёбаный инвалид! – ну, в общем, достаточно близко к тому, но не будем об этом.

– Брайан, не потрать впустую это время. Расскажи Джастину о своих чувствах. Ты разбиваешь мне сердце. Ты прекрасно умеешь держать лицо, но я достаточно долго тебя знаю, чтобы понять, насколько ты на самом деле несчастлив.

– Заткнись. Это тебя не касается.

– Я волнуюсь за тебя.

Не могу на неё сердиться. Я знаю, она действительно волнуется. И верит в меня. Если бы я был натуралом, я бы на ней женился.

– Мы всё выяснили?

– Да, босс.

– Хорошо. Когда ты возвращаешься на работу?

– Завтра.

– Хорошо.

– Брайан, удачи.

– В чём?

– Ты знаешь, в чём.

– Я вешаю трубку. Ты сейчас играешь на моём последнем оставшемся целом нерве.

Я слышу её смех, когда мы прощаемся. Неужели я действительно так предсказуем? Неужели люди считают меня хрупкой фиалкой, скрывающейся под маской? Одна мысль об этом меня бесит. Я хватаю пульт и нахожу какой-то спортивный телеканал. Сижу, смотрю телевизор и жду. Жду, когда он вернётся домой. Кого я обманываю? Даже сейчас я скучаю по нему. В одиночестве время тянется ужасно медленно. Надеюсь, он там хорошо проводит время, но ещё больше надеюсь, что он скоро вернётся. Такое странное противоречие.

It's only forever - not long at all...

Поблагодарили: VikyLya, Mari Michelle, Eva16, Карамелька, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ingunn
  • Ingunn аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Selfish narcissistic liar, manipulative cheater & general betrayal
Больше
22 Май 2015 13:51 #20 от Ingunn
Ingunn ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Глава 14: POV Джастин


Вот как хотите, а хромать мне ни в коем случае нельзя. Если он увидит, что я хромаю, то сразу всё поймёт и будет переживать. Значит, он не должен ничего узнать. У него сейчас и своих проблем полно. Так что хромать нельзя. Какого чёрта мне втемяшилось в голову впервые попробовать встать на сноуборд именно сейчас? Я довольно опытный лыжник. Может, чёрную трассу пока и не потяну, но близко к тому. Но разве я мог этим ограничиться? Нет. Я решил попробовать проехать на сноуборде, потому что со стороны казалось, что это ужасно весело. Первые пять минут так и было, а потом я подпрыгнул слишком высоко и полетел в одну сторону, а сноуборд – в другую. Приземляться, ощутимо ударившись левой лодыжкой, было уже не так смешно. Она не сломана, это я точно знаю, иначе я не смог бы ею пошевелить, однако довольно сильно болит. Я добредаю до шале, сажусь на скамейку в ожидании шаттла, который увезёт меня обратно в отель, и расстёгиваю ботинок, чтобы осмотреть ногу.

Она немного опухла, но на вид ничего серьёзного. Я пробую пошевелить ступнёй. Та двигается, но боль весьма ощутимая.

– С вами всё хорошо?

Я поднимаю глаза и вижу перед собой брайановского Доктора Траха. Он отлично выглядит в своём фирменном лыжном костюме. Не хочется признаваться ему, что я облажался, но он всё же врач. Может, посмотрит и скажет мне, что ничего страшного не случилось.
– Похоже, я подвернул ногу.

И почему мне кажется, что я сейчас похож на инфантильную дамочку из какой-то старой комедии? Он присаживается рядом и похлопывает себя по бёдрам.

– Клади сюда.

Я подчиняюсь, и он аккуратно снимает с меня ботинок и носок. Пальцы тут же обжигает холодом. Блин! Он снимает перчатки и начинает ощупывать, сжимать и вертеть мою лодыжку во все стороны. Он действительно ищет повреждения или просто мстит мне за то, что я партнёр Брайана? Тем временем доктор натягивает носок обратно, и я ухитряюсь снова впихнуть ногу в ботинок.

– Ну что?

– Лучше, конечно, сделать снимок, чтобы знать наверняка, но я почти уверен, что это растяжение. Приложи лёд, прими адвил и не напрягай ногу. Скорее всего, будет отёк и синяк, так что позже можно наложить плотную повязку, чтобы поберечь сустав. В течение суток на ногу лучше не опираться. Если станет хуже, или начнётся лихорадка или жар, позвони в скорую, пусть сделают рентген. Но думаю, что всё будет нормально.

Похоже, мне всё же не удастся утаить это от Брайана. Как он там сказал про двух инвалидов и одного здорового? Грубовато, но жизненно.

– Вы со своим парнем решили превратить гостиницу в лазарет, – смеётся доктор. Я пожимаю плечами.

– Всё равно мы сюда не на лыжах кататься приехали.

Доктор волен понимать это, как ему вздумается. Он улыбается, и мне почему-то не нравится его улыбка.

– Примирительная поездка?

– Что ты хочешь сказать?

– Брайан сказал, что вы расстались.

– Не совсем. Во всяком случае, не так, как ты себе это представляешь.

– А как ещё можно толковать значение этого слова?

– По-разному. – С каждой минутой парень нравится мне всё меньше.

– Строить отношения с Брайаном Кинни – неблагодарное занятие.

– Ну, кому-то всё равно придётся, так почему бы и не мне. – Мой взгляд красноречиво добавляет: «Уж не тебе точно».

В отель мы едем вместе. Он усаживается в шаттле рядом со мной, не спрашивая разрешения.

– Забавно, – говорит он. И почему я уверен, что ничего смешного не услышу? – Готов поспорить, я знаю Брайана дольше, чем ты.

– Сомневаюсь. Если только ты не учился вместе с ним в школе.

– Нет, но много лет назад наш с ним первый секс случился на пустой койке в палате, где рядом лежал в коме его друг, – он усмехается своим воспоминаниям. – И даже тот факт, что этот друг, который был на волосок от смерти, находился в паре метров от нас, его не смутил.

Такое чувство, словно меня внезапно накрыло снежной лавиной. Брайан трахал этого парня в моей палате, пока я был без сознания? Я люблю Брайана за то, что он не отходил от дверей моей палаты, пока я валялся на койке овощем, наблюдал за мной, был поблизости. Плевать, что он не соблюдал целибат, пока я был в больнице. Да и с чего бы ему? Но делать это на соседней кровати, пока я был в таком кошмарном состоянии? Как больно... Я не помню, чтобы в той палате была вторая койка, но, может быть, когда я очнулся, меня перевели в другую? Я многого не помню из того, что тогда происходило. Но мне вовсе не хочется делиться своими болезненными воспоминаниями с Доктором Трахом, поэтому я молча отворачиваюсь к окну, желая, чтобы он уже оставил меня, нафиг, в покое.

Когда я возвращаюсь в номер, Брайан, смотревший трансляцию какого-то матча по телеку, выключает звук и улыбается, глядя на меня. Зря он не побрился утром. Я сейчас не в том настроении, чтобы ему с этим помогать. Могу и горло перерезать ненароком.

– Ну, как оно? – спрашивает Брайан. – Рассказывай, я хоть за тебя порадуюсь.

– Всё было неплохо, пока я не грохнулся и не растянул лодыжку.

А вот теперь я его помучаю. Я сажусь на диван, стаскиваю обувь и носки, потом заворачиваю в полотенце принесённый с собой лёд и прикладываю к ноге. Он внимательно следит за мной взглядом.

– Тебе не нужно показаться врачу?

– Уже. Показался твоему доктору.

– Доктору Санте?

– Доктору Траху.

– Где ты его встретил? – он вздрагивает, когда я поднимаю на него взгляд.

– Возвращались вместе в отель. Он посмотрел и сказал, что это растяжение. Ничего страшного. Поболит немного, и всё.

– Мне жаль. Может, надо было рвануть куда-нибудь на солнечный пляж вместо заснеженных гор?

– Брайан, он рассказал мне, что ты трахал его на соседней койке, пока я лежал в коме.

– С чего бы ему тебе такое говорить? – его напряжение чувствуется через всю комнату. Я пользуюсь моментом.

– Да просто рассказывал мне, как давно тебя знает. Но дело не в этом. Как ты мог? Ты трахал его в той же самой комнате, в которой я валялся без сознания?

– Нет.

– Нет?

– Нет, Джастин.

– Зачем ему это придумывать? И откуда тогда он вообще знает, что я был в коме?

– Хочешь сказать, что я тебе лгу?

– Один из вас точно лжёт.

– И ты считаешь, что это я?

Я чувствую, как Брайан начинает закипать. Теперь я уже не так уверен в правдивости слов Доктора Траха. Брайан – кто угодно, только не лжец. Он бы рассказал мне, если бы что-то было.

– Тогда зачем он мне это сказал?

– Это был Тедди.

Я трясу головой, совершенно обескураженный.

– Что?

– На соседней койке в коме лежал Тед. Кстати, он очухался как раз посреди процесса. Можешь позвонить ему и спросить сам, раз уж не доверяешь моим словам.

Вот блядство. У Теда случился передоз как раз тогда, когда мы с ним познакомились. Доктор Трах был прав. Он знает Брайана столько же, сколько и я. И он никогда не говорил, что на соседней койке лежал я. Это было лишь моё предположение.

– Блядь, – говорю я вполголоса, и Брайан вскидывает на меня глаза.

– Ты на самом деле решил, что я мог бы трахать кого-то в твоей палате, пока ты был между жизнью и смертью? Так-то ты обо мне думаешь?

– Нет, Брайан.

Окровавленный шарф, рассказы окружающих о том, как разбит и раздавлен он был случившимся, чувство вины за произошедшее, которое он испытывал, танец, который он пытался воссоздать в моей памяти тогда, в лофте, с помощью Дафни, осторожность и предусмотрительность, проявленные им, пока он пытался вернуть меня к нормальной жизни – как я мог сомневаться в нём после всего этого? Я ковыляю в противоположный конец комнаты и втискиваюсь в кресло рядом с ним, кожей чувствуя его напряжение.

– Прости меня.

Он качает головой.

– Я думал, ты обо мне лучшего мнения.

– Я же сказал, мне жаль. Я на самом деле очень высокого мнения о тебе, но поставь себя на моё место. Кома, больница, о ком, кроме себя, я в первую очередь мог подумать? Это было одно из ключевых событий в моей жизни, понимаешь? А ему так хотелось принизить наши отношения. Зачем ты вообще трахнул его во второй раз? Ты же никогда так не делаешь.

– Вот только не надо переводить стрелки на меня.

– Я не перевожу. Мне правда нужно знать.

Он задумывается на секунду, затем говорит:

– Мне было одиноко. Был Сочельник. У меня случился неприятный разговор с Линдси. Я пришёл в какой-то гей-бар в Торонто. Он сразу меня узнал, а я вспомнил его только после того, как он мне рассказал, откуда меня знает. Вот и всё, Джастин. Я ничего заранее не планировал. Поехал ли он сюда вслед за мной? Думаю, да. Он по натуре хищник. Но даже если бы тебя здесь не было, ему бы всё равно ничего не обломилось. Я бы просто его послал.

– Правда?

– Да.

– Но почему?

– Мне не нужны лишние сложности в жизни. Тебя одного вполне достаточно. А теперь убери свою жирную задницу из кресла и иди, приложи лёд к ноге.

– Жирную? Ты заплатишь за эти слова!

Я набираю новую порцию льда, прихватываю меню обслуживания номеров и снова забираюсь рядом с ним в кресло.

– Есть хочу.

– Не может быть!

– Эй, я, вообще-то, занимался физическими упражнениями, пока ты тут валялся в кресле.

– Думаю, скоро я пущу в него корни, и мы станем одним целым.

– Пытаешься испортить мне аппетит?

Он смеётся. Гроза миновала. Я делаю заказ, после чего он спрашивает:

– Когда ты уезжаешь?

– Так не терпится от меня избавиться?

– Мне нужно возвращаться на работу, зарабатывать деньги, знаешь ли. Мой самолёт улетает завтра.

– Мой тоже. А ты нормально себя чувствуешь для того, чтобы лететь?

– Конечно. Ты возвращаешься в Питтсбург или в Нью-Йорк?

– В Питтсбург.

– Надолго?

Я смотрю прямо в его ореховые глаза и отвечаю:

– Не знаю. Думаю, нам нужно это обсудить.

Он кивает, но я замечаю слабый отблеск надежды, который мелькает в его взгляде, когда он притягивает меня ближе к себе и прибавляет звук телевизора. Я понятия не имею, что мы решим по поводу моего пребывания в Питтсбурге. У каждого из нас ещё остались невысказанные претензии, но сейчас я готов разделить его оптимизм и отложить разборки до лучших времён.

It's only forever - not long at all...

Поблагодарили: VikyLya, Mari Michelle, Карамелька, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ingunn
  • Ingunn аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Selfish narcissistic liar, manipulative cheater & general betrayal
Больше
22 Май 2015 13:51 #21 от Ingunn
Ingunn ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Глава 15: POV Брайан


Это было бы смешно, если бы не выглядело так жалко – двое парней, ковыляющих через здание аэропорта к своему гейту. Джастин предлагает найти для меня кресло-каталку, но я бросаю на него свирепый взгляд, и он моментально оставляет эту идею. И дело не в том, что мне не нужно это кресло, нет, я был бы счастлив в нём оказаться, но моё чёртово эго мне не позволит. Я не хочу выставлять напоказ результаты своих ошибок. Кроме того, мне не даёт покоя мысль о том, что мы с Джастином никогда не проводили так много времени вместе, ни разу при этом не оказавшись в постели.

Ненавижу всё это.

Я безумно хочу его трахнуть, но сейчас мы оба – чёртовы калеки. Издевательство космического масштаба. Я доплачиваю за билет Джастина, чтобы устроить его рядом с собой в первом классе, и в кои-то веки он не противится этому. Думаю, просто понимает, что с травмой ему же самому здесь будет удобнее, меньше шансов лишний раз потревожить больную лодыжку. Я сажусь ближе к проходу. С моими длинными ногами с этого места будет проще вставать.

К тому моменту, как мы взлетаем, я уже полностью обессилен. Все ресурсы организма потрачены на регистрацию, прохождение таможенного контроля и посадку в самолёт. Я заказываю воду, игнорируя спиртное, потому что чувствую, что меня уже начинает потряхивать. Джастин берёт пиво. Он чувствует себя немного лучше, чем я.

– Хорошо покатались на лыжах, ребята? – блядский стюард хитро косится на нас, явно довольный своей тупой шуткой. Я поднимаю на него взгляд.

– Был просто один сплошной праздник. А почему вас это интересует?

Он проходит вперёд, смешавшись в поисках корректного ответа. Джастин фыркает.

– Ты такая сука.

– Временами.

Слава богу, хотя бы рейс не задержали. Когда мы оказываемся уже высоко над землёй, я обессиленно откидываюсь на спинку кресла и пытаюсь устроиться так, чтобы как можно меньше беспокоить отбитый копчик.

– Может, он думает, что у тебя задница болит, потому что я над ней хорошенько потрудился, – продолжает Джастин игру на моих нервах. Я вижу, как он довольно ухмыляется.

– Все твои труды над моей задницей не заставят меня даже скривиться, мелкий.

– Ну, насчёт мелкого это ты погорячился.

Я не могу удержаться от смеха, и сломанные рёбра тут же напоминают о себе.

– Смутно что-то припоминаю, но не уверен.

Он тянется ко мне, берёт мою руку и кладёт на свою ширинку.

– Ну как, начинаешь вспоминать?

Я сжимаю его сквозь джинсы и убираю руку, пока благообразная пара средних лет, сидящая с другой стороны, не воспылала праведным гневом.

– Ах, да, теперь вспомнил. Недурно.

– Ну не всем же быть мистерами-Девять-Дюймов.

– Это тяжкое бремя, но я справлюсь.

– У меня хотя бы пластмассового яйца нет.

Из уст кого-либо другого это прозвучало бы жестоко. Джастин же умудряется даже рассмешить меня этой фразой.

– Это для меня не проблема. Натуральное вполне справляется со всеми функциями за двоих.

– Тебя это заводит? Меня – да, – говорит Джастин, искоса многозначительно поглядывая на меня.

Стюард ставит передо мной стакан с водой, а я с улыбкой смотрю на Джастина.

– В твоём возрасте завести может всё, что угодно.

– Кроме того, я уже давно не трахался. У меня же не было рождественской ночи с Доктором Трахом.

Я подмигиваю.

– Ты не много потерял. Так, значит, у тебя просто стоит от банального недотраха, и я не имею к этому никакого отношения?

– Может, самую малость, после твоих разговоров про девять дюймов.

– Ну, поскольку уединиться в самолёте нам с тобой, двум калекам, проблематично, ничем не могу помочь. Может, когда долетим и доберёмся до лофта? Ты ведь останешься у меня?

– Нет, думаю, лучше поеду к маме… Господи, Брайан, что за вопросы? Конечно, я останусь у тебя.

– Просто хотел убедиться. – Если бы он не захотел остаться со мной, надеяться больше было бы не на что. – А что ты приготовил мне в подарок на Рождество? Ничего?

– Он должен быть в лофте. Я попросил управляющего его доставить.

– Что это?

– Подарок.

– Джастин…

– Он не от Картье.

– Мне не нужно никаких Картье.

– Просто потерпи и сам увидишь.

Я тянусь через него к иллюминатору, чтобы посмотреть, как за облаками исчезает из виду Канада. Я думаю о Гасе, и это невесёлые мысли. Я уже скучаю по нему. Встреча с его мамочками вышла кошмарной.

– Мне нужен мой сын, – говорю я, и Джастин похлопывает меня по плечу.

– Я знаю. Мы можем что-нибудь сделать?

– Не уверен.

– Для этого существуют адвокаты.

– Да. Но я не имею права втягивать его во все эти бюрократические войны.

– Имеешь. А он имеет право знать своего отца. Ты хороший человек, Брайан. Ты любишь его. И это много для него значит. Ты ведь не собираешься совсем устранить их из его жизни и оставить Гаса жить у себя. Ты лишь хочешь, чтобы у тебя было право регулярно навещать его и привозить к себе. Учитывая, сколько денег они от тебя получают, это более чем справедливо.

– Наверное, ты прав.

Я знаю, что он прав, но от одной мысли о том, чтобы пойти в суд, у меня начинает раскалываться голова. Я словно опять слышу их голоса. Какой я негодяй, как неразборчив в связях, какой безалаберный и ненадёжный. А что насчёт них самих? Интрижка Линдси с тем болваном-художником, измена Мэл, их вечные ссоры и примирения, отсутствие постоянного надёжного источника дохода, и, наконец, переезд в Канаду. Не знаю. Это палка о двух концах. Никто из нас не идеален. И неужели мы действительно готовы вынести наши личные неурядицы на публику? Почему не можем просто сесть и поговорить, как взрослые люди?

– Ты видел мои очки, когда складывал вещи? Они в сумке? Гас подарил мне их на Рождество.

– Да, две пары, и твоя порванная парка тоже там. Я решил, что её можно будет отремонтировать, вещичка-то недешёвая.

– Хорошо.

Я кладу ладонь на подлокотник поверх его руки и несильно сжимаю. Он отвечает мне улыбкой.

– Что?

– Ничего. Хорошо, что ты здесь.

Он кладёт голову мне на плечо.

– Когда мне было восемь, мама сделала мне лучший рождественский подарок в моей жизни. Это был миниатюрный мольберт и три рисунка-раскраски. На одном была собака колли, на другой домик в окружении деревьев, а на третьей – попугай. Я обожал этот подарок! Раскрашивая колли, я чувствовал себя как минимум Рембрандтом. Картинка получилась ужасная, однако сколько я себя помню, она всё время висела у бабушки дома. Я никогда не думал, что есть что-то, что может затмить этот подарок, но мама превзошла саму себя. Теперь это мой самый лучший подарок на Рождество. Сначала я злился на неё за то, что она решила вмешаться, но потом перестал. Мне понравилось быть с тобой, даже несмотря на то, что тебе было больно и ты постоянно брюзжал.

Я мотаю головой.

– Я не брюзжал. Я всегда так себя веду.

– Когда ты болеешь, это свойство усугубляется.

– Неужели? Что ж, я имею на то полное право.

Я наклоняюсь и вжимаюсь щекой в его мягкие волосы. Я тоже благодарен Дженнифер и даже Синтии, хоть никогда и не скажу им об этом. Неважно, что будет дальше, но на эти несколько дней, наполненных болью и откровенными признаниями, он вернулся в мою жизнь. Вернулся, заполнив зияющую пустоту в моей душе.

Нам обоим удаётся немного вздремнуть, а потом тот самый ханжа-стюард будит нас и говорит, что пора поднимать спинки кресел и готовиться к посадке. За время полёта тело местами совсем задеревенело, и это вовсе не те места, о которых можно было бы подумать. Я морщусь, когда Джастин перелезает через меня, направляясь в туалет. Мужчина, сидящий через проход от меня, оборачивается и спрашивает:

– А что вы думаете насчёт однополых браков?

– Я не верю в однополые браки, – отвечаю я. Его лицо удивлённо вытягивается.

– Не верите?

– Нет. Не существует такого понятия – «однополый брак». Есть просто брак. Между двумя партнёрами, которые любят друг друга и хотят жить в согласии с общественными нормами и правилами. Геи, натуралы – какая разница? Брак – он и есть брак. Это глубоко личное понятие. А вы что об этом думаете?

– Я считаю, что брак – это священный союз между мужчиной и женщиной.

Я киваю.

– Как и развод.

– Простите, не понял?

– Ясно же, что развод – это тоже только для разнополых пар. А поскольку каждый второй брак заканчивается разводом, не стоит забывать об этой мелочи. Полагаю, он не настолько священный, как брак, но, возможно, пора уже стереть этот налёт святости с торжественных обещаний, которыми так любят обмениваться люди.

– Мы женаты уже пятнадцать лет!

– Поздравляю. А знаете кого-нибудь, кто в разводе?

– Дело не в этом.

– Точно. Дело в том, что узы брака священны лишь до тех пор, пока вы сами этого хотите. А когда начинаете понимать, что сексуальная секретарша в приёмной интересует вас гораздо больше благоверной, которая ждёт вас дома, и вам хочется засыпать и просыпаться уже с ней, то моментально забываете все свои клятвы. За одной секретаршей – вторая, третья, четвёртая… Сплошное лицемерие. До чего ж мне это нравится.

– Это такие, как вы, из-за своей неразборчивости в связях принесли в наше общество СПИД!

Я смеюсь.

– Если СПИД изначально был распространён лишь среди нас, а потом вдруг появился у вас, похоже, что кто-то с вашей стороны забора не прочь порезвиться на нашей.

Вернувшийся из туалета Джастин переводит взгляд с меня на мистера Образцового Американского Натурала.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашивает он, и я улыбаюсь ему.

– Садись, детка. Мы тут обсуждаем однополые браки.

– Детка? – переспрашивает он, опускаясь в кресло. – Хватит уже, Брайан.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, но он отстраняется и прижимает палец к моим губам.

– Нет. Не стоит устраивать для него показательные выступления.

Я вздыхаю. Он прав. Я поворачиваюсь спиной к своему собеседнику. Пусть дразнит других геев. А я возвращаюсь домой. Нанятый мной водитель встречает нас в аэропорту и помогает загрузить вещи в машину. Он частенько возит меня, и, кажется, очень рад видеть нас с Джастином вместе. В доме на Тремонт мы ждём, пока приедет скрипучий лифт, потому что ни один из нас не горит желанием подниматься пешком по лестнице. Наконец, мы оказываемся перед дверью, и он открывает дверь и затаскивает внутрь наш багаж, а я, как и был в пальто, падаю на кушетку. Какое счастье, что Джастин сохранил ключ от лофта! Я знаю, это ребячество, но для меня этот факт много значит. Он приносит что-то прямоугольное, завёрнутое в блестящую красную обёрточную бумагу, без ленточек и бантиков. Я рву бумагу и разворачиваю пузырчатую плёнку, под которой обнаруживаю потрясающую картину в абстрактном стиле. Да, Джастин определённо делает успехи.

– Она великолепна.

Он улыбается и седлает мои бёдра, осторожно, стараясь не задевать больные места.

– Я подумал, что она должна хорошо смотреться в ванной.

– Ты в Нью-Йорке времени зря не терял. Она на самом деле превосходна.

– Спасибо.

Джастин наклоняется и целует меня. Я отвечаю на поцелуй. Он осторожно забирает картину у меня из рук и относит её на диван, затем возвращается, помогает мне избавиться от пальто и сбрасывает свою куртку. Мы снова целуемся. Когда-то мы неплохо проводили время на этой кушетке, и с мороженым, и без. Не отрываясь от моих губ, он прижимается задницей к ширинке, трётся о неё, и я не могу сдержать стон. Я хочу трахнуть его, безумно хочу. И он читает это у меня во взгляде.

– Думаешь, нам стоит сейчас?.. – спрашивает он. Я вижу, что ему тоже этого хочется.

– Может, если ты будешь сверху и не станешь наваливаться на меня всей тушкой. Придётся тебе сделать всё самому.

– Я не против.

Его рука тянется к моему ремню, расстёгивает молнию и ныряет внутрь, обхватывая член. Я глажу его по спине, забираюсь под свитер и прикасаюсь к мягкой, тёплой коже. Наши языки движутся в унисон с руками. И вдруг это случается.

Бум-бум-бум. Стук в дверь. Голоса снаружи.

– Брайан, ты дома? Я знаю, что ты там! Открой дверь!

Бум-бум-бум. Я смотрю на Джастина и тяжело вздыхаю. Он вздрагивает и прижимается своим лбом к моему.

– С возвращением в Питтсбург, – шепчет он, и тут мне в голову приходит хулиганская идея.

– А что, если мы не станем открывать дверь?

It's only forever - not long at all...

Поблагодарили: VikyLya, Mari Michelle, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ingunn
  • Ingunn аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Selfish narcissistic liar, manipulative cheater & general betrayal
Больше
22 Май 2015 13:52 - 28 Май 2015 21:53 #22 от Ingunn
Ingunn ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Глава 16: POV Джастин


Моя ладонь сжимает его каменно-твёрдый член. Его лицо полыхает, как и всегда, когда он возбуждён. Как же я его хочу! Желание спиралью закручивается где-то в животе и растекается по всему телу, покалывая кончики пальцев. И тут внезапно раздаётся стук в дверь. Лицо Брайана разочарованно вытягивается, он громко вздыхает, когда я поднимаюсь с него. Он провожает меня взглядом и разражается громким смехом, когда я, не дойдя до двери, резко сворачиваю в направлении спальни и возвращаюсь оттуда со смазкой и презервативами.

– Нахуй их, – говорю я, освобождая от одежды сначала себя, а затем и Брайана. – Хотя, пожалуй, на хуй всё же лучше меня. А их ко всем чертям.

Как же давно я хотел его трахнуть! Если те, кто за дверью, считают, что им под силу остановить этот несущийся под откос локомотив, они глубоко заблуждаются. Мне было бы насрать, даже стой они прямо здесь, посреди комнаты. Пофиг.

И Брайан со мной согласен.

Где-то посередине процесса стук в дверь затихает, а шлепки на кушетке, наоборот, становятся всё активнее. Хотя, возможно, я просто немного отключился от внешних раздражителей. Секс – в принципе отличная штука, но секс с Брайаном – это нечто уникальное. Он досконально изучил моё тело, он всегда знает, что мне нужно, и даёт мне это. Даже боль, даже ограниченная подвижность сейчас играют нам на руку. Я с закрытыми глазами сижу на бёдрах Брайана, стараясь сильнее отклоняться назад, чтобы не потревожить раны на его животе и груди, и открываю глаза лишь когда его дыхание становится шумным и прерывистым. Я понимаю, что он уже готов кончить. Обожаю смотреть на лицо Брайана, когда он кончает, как искажаются его черты, будто от резкой боли, как краснеют щёки, как он судорожно всхлипывает, когда накатывает волна расслабления, и как после оргазма на губах появляется довольная, удовлетворённая улыбка.

От этого зрелища я и сам кончаю через пару секунд, и, только немного придя в себя, понимаю, что заляпал спермой повязку у Брайана на груди. В другое время я бы просто растёкся по нему, вплавляясь своим телом в его, но не сегодня. Не с его рёбрами. Я неохотно слезаю с Брайана и иду за влажной тряпкой, чтобы стереть с него свои следы. Он снова смеётся.

– Надеюсь, ультрафиолетом меня просвечивать не будут.

– Ты ждёшь в гости команду криминалистов?

– Ну, кто-то же сейчас колотил в дверь.

– Тебе невъебенно повезёт, если это окажутся криминалисты, – я бросаю ему плед, чтобы он мог прикрыться. – Пойду приму душ, а потом схожу, куплю нам чего-нибудь пожевать и затарюсь адвилом и бинтами.

– А ты сам дойдёшь?

Я пожимаю плечами.

– Тут всего-то квартал. Справлюсь. А ты сиди на месте. Я помогу тебе сходить в душ, когда вернусь.

– Джастин.

– Да?

– Это было… – он запинается, и я улыбаюсь.

– Я знаю. Действительно было.

Я одеваюсь, и перед тем, как направиться к двери, подхожу к Брайану за поцелуем, но обнаруживаю, что он уснул. Я целую его в лоб и выхожу из лофта. Лодыжка болит, и пробежать марафон мне точно не светит, однако эта та боль, которую вполне можно перетерпеть. Я спускаюсь вниз на лифте и неспешно направляюсь в аптеку, что возле нашей любимой китайской забегаловки. Это так странно и одновременно приятно – вновь вернуться на знакомые улицы. Мне не хватало ощущения родства с этим местом. В Ист-Виллидж живёт много геев, но я никогда не чувствовал, что этот район стал мне близок. У меня было достаточно знакомых художников, и нам с ними всегда было о чём поговорить, но в некоторой степени общение с ними утомляло меня. Если я не рисую, мне неинтересно просто сидеть и трепаться об искусстве. Болтовня не имеет никакого отношения к творческому процессу.

Я потихоньку заполняю маленькую красную пластиковую корзинку для покупок адвилом, эластичными бинтами, холодными компрессами, грелками, сигаретами, презервативами и прочими предметами первой необходимости, когда вдруг слышу, как голос с характерными хныкающими нотками зовёт меня по имени. Майкл.

– Я слышал, что ты в городе, – говорит он, приближаясь ко мне и с любопытством изучая содержимое моей корзинки: любимая марка сигарет Брайана, любимые презервативы Брайана. – Я звонил твоей маме, и она сказала, что ты уехал кататься на лыжах.

– Было дело.

– С Брайаном?

– Как оказалось, да.

Мне слишком хорошо знаком этот взгляд. Наполовину подозрительный, наполовину завистливый, в общем и целом жалкий.

– Любопытно. Я думал, вы вроде как разбежались.

– С нами никогда не знаешь наверняка, – я добавляю к покупкам пару энергетических батончиков и пару шоколадок Hershey’s, догадайтесь сами, кому что предназначается.

– Мы с мамой только что заходили к Брайану, но он нам не открыл.

– Знаю. Мы были очень заняты. Вы пришли в неудачное время. В следующий раз попробуйте сначала позвонить.

Наверное, зря я надеюсь, что он примет моё замечание к сведению и внесёт поправку в свой справочник хороших манер.

– Ты что, хромаешь? – Майкл предпочитает пропустить мимо ушей моё замечание о нашей с Брайаном сексуальной жизни, продолжая убеждать себя в том, что мы с ним никогда не занимались ничем непристойнее обнимашек. Так бедняге легче жить в своём придуманном мире.

– Потянул лодыжку, когда катался на сноуборде. Ничего страшного.

– И, конечно, Брайану было влом выйти в аптеку самому и дать тебе отдохнуть.

Ещё одна дурная привычка Майкла. Он никогда не упускает возможности наехать на Брайана за глаза. Не слишком достойное поведение для лучшего друга всех времён и народов.

– Брайану тоже не повезло на этих покатушках, даже больше, чем мне. Он сломал несколько рёбер, вывихнул колено и плечо и заработал небольшое сотрясение. Он бы не смог сам дойти до магазина, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Майкл немедленно строит щенячьи глазки, весь вид его буквально кричит: «Я страшно волнуюсь о бедном, несчастном Брайане». Я закатываю глаза и несу свою корзинку на кассу. По пути я прихватил с собой бумажник Брайана, поскольку в моём не оказалось ни цента налички. Продавец просит моё удостоверение для покупки сигарет. Я машинально протягиваю ему брайановское.

– Семьдесят первый год? – спрашивает он, и я со вздохом извлекаю своё. Наверняка он думает, что оно фальшивое, но всё равно продаёт мне сигареты. Моё чёртово детское лицо! Продавец складывает покупки в пакет, и мы с Майклом выходим на улицу.

– Его осматривал врач?

– Господи, Майкл, само собой.

– И?

– Он поправится, но сейчас ему нужен отдых.

– Кто будет за ним ухаживать, когда ты вернёшься в Нью-Йорк? – Он не договаривает, но невысказанное «надеюсь, это случится очень скоро» повисает в воздухе. Переживёт ли он когда-нибудь свою безответную влюблённость в Брайана? Видимо, не раньше, чем Земля перестанет вертеться. Я направляюсь в китайский ресторан, Майкл увязывается за мной.

– Я никуда не поеду, пока он не встанет на ноги. А дальше будет видно.

– Что ты имеешь в виду? Ты вообще собираешься возвращаться? Послушай, Джастин, не позволяй чувству вины помешать твоим нью-йоркским планам. С тех пор, как ты уехал, у Брайана всё было хорошо, и…

– Хватит, – прерываю его я. – Достаточно. Что бы мы ни решили по поводу наших планов на жизнь, это лишь наше с ним дело. Если мне понадобится твоё мнение, я спрошу. А до тех пор не смей рассказывать мне, что нужно Брайану или чего он хочет. Я это знаю лучше, чем ты когда-либо знал или будешь знать.

Кажется, мы оба одинаково офигели от этих слов. Неужели я это произнёс? Я помню, как в Банффе Брайан сказал, что мы не должны позволять никому со стороны лезть в наши отношения и губить их своим личным мнением. Думаю, он был прав, и мы были глупцами, раз позволяли им делать это прежде. Мы в состоянии сами разобраться в своих делах.

– Думаю, я знаю Брайана немножко дольше, чем ты, Джастин, – Майкл снова пытается разыграть карту лучшего друга. Я качаю головой.

– Это совершенно другое дело, и длительность вашего знакомства тут ни при чём.

Я заказываю наши любимые блюда, пока Майкл отчаянно пыхтит у меня за спиной.

– Как там Бен и Хантер? – спрашиваю я, лучезарно улыбаясь, словно и не ставил его на место буквально пару минут назад. Он кидает на меня сердитый взгляд.

– Хорошо.

– Как вы провели Рождество?

– Были у моей мамы. Ты не можешь всё время уходить из его жизни и возвращаться назад, Джастин. Это непорядочно.

– Что тебе непонятно в моём нежелании обсуждать с тобой наши с Брайаном отношения?

– Кто-то же должен вразумить вас обоих.

Я смеюсь ему в лицо.

– И ты решил взять эту роль на себя?

– Что в этом смешного?

– О, это смешно, поверь.

Когда приносят мой заказ, я вручаю пакет Майклу. Я знаю, что в любом случае мне от него сейчас не отделаться. Он не перестанет преследовать Брайана, пока того окружают враги. Наверное, надо было спросить, не заказать ли на его долю тоже. Ну упс.

Мы в молчании поднимаемся на верхний этаж, и, как только заходим в лофт, Майкл тут же начинает что-то тараторить, так что мне приходится прижать палец к губам и кивнуть в сторону спящего Брайана. Он полулежит в той же позе, в какой я его оставил. Я быстро распаковываю коробки с едой, ставлю их на поднос и достаю любимые палочки Брайана – из эбенового дерева с серебряными наконечниками. Добавляю к этому пару бутылок Эвиан и несу всё это на кушетку. Майкл семенит позади.

Я опускаю поднос на пол и наклоняюсь, чтобы поцеловать спящего Брайана в губы. Ну точно, Спящая Красавица! Он открывает глаза и смотрит на меня.

– Привет, Солнышко. У тебя кожа холодная, – его пальцы легко касаются моей щеки.

– На улице холодно. Проголодался?

– Как здорово пахнет. Курица «гунбао»?

– Она самая. А ещё спринг-роллы и жареный рис.

Я устраиваю поднос у него на коленях, а сам устраиваюсь на полу возле кушетки, так, чтобы можно было дотянуться до коробок. И только тогда Брайан замечает Майкла.

– Разве я не говорил тебе быть осторожным и не таскать в дом всякую дрянь? – язвит он, и мы оба смеёмся, но Майкл опять изображает щенячьи глазки.

– Как ты, Брайан? Выглядишь дерьмово, – говорит он и бросает на меня испепеляющий взгляд, словно я самолично поколотил Брайана ручкой от метлы. Брайан пожимает плечами.

– Бывало лучше, бывало хуже. Хочешь есть? – ну да, он более гостеприимный хозяин, чем я. Майкл мотает головой.

– Мы с мамой недавно заходили, но Джастин сказал, что вы были… заняты, – ещё один недобрый взгляд в мою сторону, на который я не обращаю внимания. – Мы хотели вручить тебе твои рождественские подарки. Мама унесла их с собой.

Он кивает. Я знаю Брайана. Он-то наверняка позаботился о доставке, так что подарки от него все получили вовремя.

– Придётся мне ещё немного подождать.

– Я хотел открыть дверь своим ключом, но мама сказала, что если ты не один, она предпочла бы этого не видеть.

– Всегда знал, что где-то под этим кошмарным париком у Дебби прячется голова.

– Брайан, неужели ты и правда считаешь, что это хорошая идея? Я имею в виду вас с Джастином. Вы оба только-только…

Мы с Брайаном обмениваемся короткими взглядами, после чего Брайан протягивает руку с палочками, указывая ими на Майкла, и предупреждает:

– Даже не начинай.

– Но…

– Я серьёзно. Не надо. Если мне будет нужен твой совет, я спрошу.

– Прекрасно! Вот только именно мне каждый раз приходится собирать тебя по кусочкам после его ухода.

Ого. Бьёт по больному. Взгляд Брайана мрачнеет.

– И тебе это нравится.

– Что?

– Тебе нравится собирать меня по кусочкам, Майкл. Так ты чувствуешь, что что-то значишь для меня. И ты думаешь, что именно так всё и должно быть. Я должен быть один.

– С чего мы вдруг заговорили обо мне?

– Ты здесь ни при чём. Я так считаю. Кстати, тебя разве не ждёт муженёк где-то там, в вашем уютном домике?

– Прекрасно, я уйду. Но когда он свалит в Нью-Йорк, и тебе снова станет плохо, можешь мне не звонить.

Майкл разворачивается и уходит, от души хлопая дверью. Я смотрю на Брайана.

– Я ему настолько не нравлюсь?

– Ему не нравится то, что я люблю тебя.

– До такой степени, что лучше бы ты был одинок?

– Именно.

Мы оба вздрагиваем. Ничего себе друг.

– Похоже, безумная тётушка выбралась с чердака, Брайан.

– Что?

– Нью-Йорк. Мы не можем больше ходить вокруг да около.

– Странная метафора.

– Да пофиг.

Он пристально смотрит на меня.

– И что ты собираешься мне сказать?

Я гляжу в его прекрасное лицо, застывшее в ожидании, и понятия не имею, что говорить дальше.

It's only forever - not long at all...

Поблагодарили: VikyLya, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ingunn
  • Ingunn аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Selfish narcissistic liar, manipulative cheater & general betrayal
Больше
22 Май 2015 13:53 #23 от Ingunn
Ingunn ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Глава 17: POV Брайан


Это самые невыносимые секунды моей жизни – наблюдать, как Джастин мучительно пытается подобрать нужные слова. Поверить не могу, что сам его вынудил. Я аккуратно отстраняю его, с усилием поднимаюсь на ноги и, хромая, дохожу до окна. Я хочу, чтобы нас разделяло хотя бы несколько метров, мне нужно подготовиться к тому, что я сейчас от него услышу. Я не буду с ним ругаться. Не буду умолять. У меня всё-таки есть гордость. А кроме того, я уважаю его право выбора. Я не хочу обманывать Джастина.

Но и остаться одиноким я тоже не хочу.

Его рука касается моего плеча. Я не шевелюсь и не оборачиваюсь. Он говорит:

– Я не хочу тебя потерять. Тебя и то, что у нас есть. Это всё, что я знаю.

Теперь можно обернуться и взглянуть в его голубые глаза.

– Я тоже.

– Думаю, с этим уже можно работать.

Я киваю. Наверное, он прав. Но куда нам двигаться дальше?

– Мне нужно присесть, – признаюсь я и, опираясь на его плечо, дохожу до дивана. Видимо, мне становится лучше – сидеть уже не так больно. Джастин переплетает свои пальцы с моими. – Не достанешь мне сигарету? – спрашиваю я, и он приносит пачку и мою зажигалку. Я предлагаю закурить и ему, но он отказывается. Я с наслаждением затягиваюсь, хоть это и не приносит сильного облегчения. Неожиданно живот скручивает спазмом. Видимо, из-за стресса. Ну почему тот, кого я люблю, доставляет мне столько переживаний?

– Давай не будем сейчас об этом, – делаю я жалкую попытку. Он улыбается.

– Перестань, Брайан.

– Вот и я о чём.

– Мы не сможем решить проблему, если всё время будем делать вид, что её нет.

– Знаю.

– Я думаю, мне ещё рано возвращаться домой из Нью-Йорка.

Я плотно сжимаю губы и пытаюсь удержать на лице маску холодного безразличия. Внутри что-то с треском ломается. Я молча киваю. Не доверяю собственному голосу. Чувствую прикосновение его руки к плечу, но не могу заставить себя взглянуть ему в глаза. Джастин продолжает:

– Но это вовсе не означает, что я не понимаю, как тебе нужно, чтобы мы были вместе.

Я бросаю на него быстрый взгляд. Какого хера? Теперь к боли примешивается ещё и некоторая злость. Он что, пытается усидеть на двух стульях?

– Я давно всё просчитал. У Киннетика пока недостаточно ресурсов для того, чтобы пережить переезд в большой город. Там слишком много сильных игроков. Если бы я попытался сейчас перезапустить своё дело в Нью-Йорке и забросил здешний отдел, я бы всё проебал. И вовсе не…

– Знаю. Не в позитивном, жизнеутверждающем смысле этого слова. Я не прошу тебя перевозить свою компанию в Нью-Йорк.

– А-а, предлагаешь бросить её и податься раздавать у метро флаеры нью-йоркских конкурентов?

– Разумеется, нет. Я знаю, как много Киннетик для тебя значит. Ты создал отличную компанию.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Предлагаю попробовать немного прогнуться.

Я вздёргиваю бровь.

– В наших отношениях прогибаешься обычно ты.

Он не может сдержать улыбки.

– Только ради твоего члена.

– Я мог бы это устроить.

– Давай не будем отходить от темы.

Мне не нравится его решительный настрой.

– Ладно, и что же, по мнению этой мелкой язвы, сидящей передо мной, означает компромисс?

– Не такой уж мелкой и не такой уж язвы. Это означает отказаться пока от мечты об идеальных отношениях.

– А можно поподробнее?

– Нам придётся какое-то время жить на два города.

– И как ты себе это представляешь?

– Ты будешь приезжать в Нью-Йорк, а я – сюда.

– У тебя есть работа, и у меня есть работа. И нам обоим нежелательно её терять.

– Брайан, как часто ты летаешь в Нью-Йорк по делам?

– Довольно часто.

– Вот именно. А я работаю по полсмены в магазине постеров, и время от времени подрабатываю официантом. Если у меня за спиной будет хотя бы пара выставок в какой-нибудь приличной галерее, это придаст мне уверенности в том, что моё искусство способно стать источником средств к существованию. Именно к этому я и стремлюсь. Но художники не работают по строго определённому графику.

– Что-то у меня всё равно не складывается, Джастин.

– Потому что ты отворачиваешься и сам не желаешь ничего видеть. Мы три месяца блуждали в темноте, ограничиваясь лишь вежливыми разговорами. Ни один из нас не сделал первый шаг к тому, чтобы съездить повидать другого. Но сейчас-то мы понимаем, чего хотим и что нам нужно. Мы начинаем приспосабливаться к обстоятельствам, Брайан.

– Продолжай.

– Я полагаю, что пока у меня не пройдёт пара выставок – кстати, даже не думай о том, чтобы в одно лицо скупить на них все мои картины и таким образом пополнить мой банковский счёт, потому что я всё равно узнаю имя покупателя! – в основном приезжать ко мне будешь ты. По делам ли или просто на выходные – неважно. Мы сможем встречаться и проводить время вместе. Будем ли мы вместе жить? Нет. Пока нет. Будем ли мы вместе, как пара? Да. И когда я стану менее стеснён в финансовом отношении, я тоже начну приезжать сюда. Как только я твёрдо встану на ноги, смогу жить там, где ты захочешь. И тогда я смогу рисовать где угодно. Но сначала я должен стать самостоятельным.

– Не знаю, – это не то, чего мне хотелось бы. – По мне так это больше походит на случайный секс, чем на отношения.

Он в изумлении смотрит на меня.

– Когда это случайный секс перестал быть частью наших отношений?

– Ключевое слово – «частью».

– Брайан, скажи откровенно. Ты просишь меня вернуться? Это единственный вариант, который тебя устроит?

Уфф. Вопрос с подвохом. Да, я хочу, чтобы он вернулся. Но если он на самом деле считает, что должен что-то себе доказать, и Нью-Йорк играет в этом процессе ключевую роль, то что, блядь, я творю? Неужели я буду счастлив, если отговорю его от его мечты? В конце концов, это может вообще разрушить наши отношения. Я осторожно касаюсь его лица.

– Нет.

– А что тогда? Правда в том, что у тебя есть деньги, Брайан. А у меня нет. Пока нет. И я не могу путешествовать по миру так же свободно, как ты. Я не могу себе этого позволить, моих нынешних подработок не хватит на отпуск в каком-нибудь шикарном местечке.
Я подхватываю его мысль.

– В Нью-Йорке есть несколько крупных компаний, которым я мог бы посвящать чуть больше своего времени.

– Отлично, продолжай.

– Буду привлекать новых клиентов и списывать все расходы на представительские.

– Хорошо.

– Однако меня кое-что беспокоит. Как выходные в роскошном отеле с обслуживанием номеров поспособствуют обретению твоей финансовой независимости?

Он хмурится.

– Хороший вопрос.

– То есть, приезжая в Нью-Йорк, я буду останавливаться у тебя.

Он смеётся.

– Точно! Четвёртый этаж без лифта, трое соседей, никакой возможности уединиться, вечно холодные батареи, ремонт столетней давности и односпальная кровать в комнате, которую я делю на двоих с парнем-натуралом, спящим на футоне прямо на полу?

– Пять минут в одной комнате с нами, и этот натурал либо сменит команду, либо убежит, сверкая пятками.

Джастин заливается смехом.

– Это вполне в твоём духе, но…

– Но что?

– Я не знаю. Не хочу делить тебя с ними.

– Джастин, тебе тоже придётся идти на компромисс. Если я буду ездить в Нью-Йорк, чтобы видеться с тобой, то и тебе придётся в чём-то уступить.

– Знаю. Но эта квартира – настоящий гадюшник.

– Ладно, предлагаю второй и последний раз. Я найду недорогую, но приличную студию на Манхэттене. Меблированную. Проведу её по документам как квартиру для корпоративных нужд. Постоянно жить там будет нельзя, потому что для налоговой всё должно быть официально. Ею будут пользоваться некоторые клиенты и сотрудники фирмы. Но когда я буду приезжать в город, там будем жить мы. Это не номер в отеле Вестин с армией обслуги и платным порноканалом, но и не твоя конура.

Он кивает.

– Мне нравится. Найди что-нибудь в центре, так, чтобы было не очень далеко от моей работы и от студии. – Он видит выражение моего лица и слегка сдаёт назад. – Хотя бы попытайся.

– А ты, Златовласка? По каким критериям ты определишь, что настал тот день, когда ты сможешь быть со мной уже на постоянной основе?

– Я должен быть в состоянии арендовать собственную студию с водопроводом, ванной и отоплением, всё остальное неважно. В Питтсбурге или в любом другом месте. Я хочу быть уверен, что мой талант позволит мне содержать собственное рабочее место. И оплачивать половину твоей аренды.

– Я не плачу за аренду.

– Ну, твой кредит.

– Кредита нет. Я всё выплатил.

Он смотрит на меня.

– Подскажи мне, Брайан.

– Взносы на содержание дома? Коммунальные платежи? Стоимость презервативов и смазки?

– О, на них я точно разорюсь! – смеётся Джастин. – Ладно, половину от всего этого.

– Я понимаю твои стремления насчёт студии. Но всё остальное я могу оплачивать без твоей помощи.

– Знаю. Но я должен вносить свой вклад.

Я смотрю на него, сияющего от гордости, и не могу сдержать улыбки. Люблю, когда у него вот так горят глаза. Не дай бог мне стать причиной того, чтобы угасла его страсть к творчеству, страсть к жизни. Значит, компромисс. Умение находить варианты, которые устроят обоих.

– Я всё подсчитаю и предоставлю тебе смету, куда включу все свои расходы, за исключением гардероба, разумеется.

Он хохочет.

– Я бы никогда не смог себе позволить покупать твои костюмы.

– Знаю. У меня от них уже зависимость. Послушай, если честно, я сомневаюсь, что это сработает.

– Почему?

– Потому что мы по-прежнему долгое время будем вдали друг от друга. У меня может не оказаться дел в Нью-Йорке, а твои картины могут начать продаваться позже, чем ты рассчитываешь. Я не знаю.

– Раз это важно для нас обоих, мы найдём выход. Разница в том, что сейчас мы пытаемся что-то сделать, Брайан. Мы прислушиваемся друг к другу. Никто из нас не обязан придерживаться жёсткого графика, когда я буду приезжать по чётным неделям, а ты – по нечётным. Мы не станем устанавливать себе рамки. Я не хочу жить в Нью-Йорке лишь ради самого Нью-Йорка. Это прекрасный город, но ни один город в мире не стоит моих чувств к тебе. Мне просто нужно время, чтобы сделать то, что я должен сделать. Ты же понимаешь?

– Да.

– И ты знаешь, что больше всего я бы хотел быть с тобой, даже когда мы далеко друг от друга?

– Ну, если ты утверждаешь…

– Утверждаю, Брайан!

Его воодушевление кажется мне таким забавным.

– Ладно, ладно, не гони лошадей, ковбой.

– Не вздумай даже усомниться в моей любви. Меня уже тошнит от того, что ты постоянно ждёшь какого-то подвоха, какой-то подставы.

– У меня большой опыт по этой части.

– Нахуй твой опыт.

Я улыбаюсь и целую его в шею.

– Попробую.

Он слегка расслабляется.

– Я тоже попробую.

– Знаю. Спасибо тебе.

Мы целуемся, и это идеальный поцелуй. Наше соглашение пока на стадии обсуждения, и ему далеко до идеала. Но это начало. Это надежда. Из нашей безнадёжной ситуации всё ещё может что-то получиться. Звонит телефон, Джастин кидает взгляд в мою сторону и отвечает на звонок:

– Привет, мам. Как ты узнала, что я здесь? У тебя ужасно самодовольный голос, перестань немедленно! Ты влезла в нашу жизнь. За такое, между прочим, по головке не гладят! – Я не могу сдержать смешок, и он вздыхает. – Тебе просто повезло. Он получил травму, когда катался на лыжах, но ему уже лучше. Нет, ничего серьёзного, просто поболит немного. Но всё вышло довольно глупо, да, – он ухмыляется, глядя на меня. – Да, знаю.

Она наверняка сказала что-то вроде «это очень похоже на Брайана», и я не могу не согласиться. Он продолжает:

– Не знаю, может быть. Я поговорю с ним и перезвоню тебе завтра. Ладно, пока.

– Смотрю, о своём собственном падении, тоже весьма глупом, ты решил не упоминать, – говорю я, когда Джастин вешает трубку.

В ответ он лишь пожимает плечами.

– Ерунда.

– Ну разумеется.

– Она пригласила нас на ужин завтра вечером.

Я вздыхаю. Ужин со свекровью. Кто бы мог подумать?

– Решай сам.

– Ты уже лучше себя чувствуешь?

– Для того, чтобы завалить лося и снять с него шкуру?

– Не исключено, – усмехается Джастин.

– Предлагаю компромисс. Я буду есть только хлеб и овощи.

Он улыбается и откидывается на спинку дивана, а я приникаю к его губам долгим влажным поцелуем.

It's only forever - not long at all...

Поблагодарили: VikyLya, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ingunn
  • Ingunn аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Selfish narcissistic liar, manipulative cheater & general betrayal
Больше
22 Май 2015 13:53 #24 от Ingunn
Ingunn ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Глава 18: POV Дженнифер


– Кажется, прийти сюда было не самой лучшей идеей, – Синтия пытается пойти на попятный. Забудь об этом, девочка. Мы на моей кухне, готовим джамбалайю, одно из любимых блюд Джастина. Он говорит, Брайану она тоже нравится, но, подозреваю, Брайан ест её лишь из вежливости.

– Если ты надеешься, что я возьму всю вину на себя, то мне жаль тебя расстраивать, – поддразниваю я её, подливая в бокалы превосходное мерло, раздобытое по случаю в моём любимом винном магазине. Кажется, мы обе уже слегка навеселе, и от этого процесс готовки становится ещё приятнее.

– Как бы то ни было, за успешное начало! – наши бокалы соприкасаются с хрустальным звоном. Подумав, я подливаю в большой казан на плите ещё немного табаско.

– Они жили в одном номере, – размышляю я вслух. – Они встретились, как я и рассчитывала, и провели вместе пару дней. Мы не можем прожить их жизнь за них и принимать за них решения, это они должны делать сами. Но, по крайней мере, мы в состоянии придумать маленький коварный план и свести их в одном месте.

– А потом природа взяла своё, – добавляет с улыбкой Синтия. – Может, и мне стоит отдать свою дерьмовую личную жизнь в твои руки.

– Забудь об этом, – вздыхаю я. – Посмотри, на что похожа моя собственная.

Она берёт багет и начинает нарезать его, чтобы потом добавить масло и чесночную заправку, завернуть в фольгу и, когда придёт время, отправить в духовку.

– Как ты думаешь, ты когда-нибудь снова выйдешь замуж, Дженнифер?

– Я не стремлюсь замуж, я даже не уверена, нужен ли мне брак. Но я не против того, чтобы просто встречаться с кем-то. Иногда мне не хватает надёжного мужского плеча. Главное, чтобы это не был кто-то, похожий на Крейга.

Мы хором смеёмся. Да, вино явно было неплохое. В кухню, привычно хмурясь, заходит Молли. Ну почему все подростки такие своенравные? Почему просто не могут наслаждаться своей юностью? Они её совсем не ценят.

– Я такое не ем, – она пренебрежительно косится на казан с джамбалайей.

– Почему? – спрашивает Синтия, которая понятия не имеет о том, что такое девочки-подростки. Сама она прошла через этот период много лет назад, а моей материнской практики у неё не было. Молли с подозрением разглядывает симпатичную блондинку за столом.

– Она жирная, противно воняет и чересчур острая.

– Можешь поесть салата, – предлагаю я, в то время как она открывает холодильник и начинает изучать «лёгкие» полуфабрикаты, которыми он забит.

– Я сама что-нибудь приготовлю и поем у себя в комнате.

– Молли, на ужин придёт твой брат со своим партнёром. Ты спустишься к нам и будешь вести себя как взрослый человек.

Она резко оборачивается:

– Брайан придёт?

Я киваю. Она захлопывает холодильник и несётся в свою комнату с воплями:

– Ты не могла меня предупредить?! Мне нужно переодеться!

Мы с Синтией переглядываемся и пожимаем плечами.

– Его обаяние распространяется не только на мальчиков в Вавилоне.

Она смеётся.

– А то я не знаю! Сама через это прошла.

– Не может быть!

– Ещё как может. Когда была его помощником в другой фирме. После первого рабочего дня я заявила друзьям, что выйду замуж за своего босса. Я испробовала на нём все свои приёмчики. Распускала волосы, носила короткие юбки, блеск для губ, чёрный лифчик под белую блузку, но он был как кремень. А в один прекрасный день вызвал меня к себе и сказал, что завтра у нас встреча с очень важным клиентом, и посоветовал надеть костюм от Эллен Трейси, потому что он мне очень идёт. И вместо лодочек Феррагамо, которые я обычно ношу с ним, попробовать туфли без задников от Джимми Чу, потому что они добавят моему образу сексуальности. Динь-динь-динь, и тут до меня доходит, что мистер метросексуал вовсе не такой уж и метро-, а самый что ни на есть гей.

Я покатываюсь со смеху.

– С Брайаном трудно сказать наверняка. Он производит впечатление натурала, пока не увидишь его вместе с моим сыном, тогда все сомнения отпадают. Джастин рос на моих глазах, и я всегда подозревала, что он гей – есть у него какие-то женственные черты. А вот Брайана очень сложно прочесть.

– О, у него тоже бывают моменты, когда он ведёт себя как капризная принцесска, поверь мне. Ему необязательно быть женственным, его драматическому таланту и так многие могут позавидовать.

Мы обе посмеиваемся.

– Поначалу я ненавидела Брайана, – признаюсь я. – Мне казалось, что он использует Джастина. Он был слишком взрослым, слишком искушённым. Я знала, что он причинит боль моему мальчику, так оно в конце концов и вышло. Но потом я увидела, как он защищает Джастина перед моим мужем, и задумалась. Когда на Джастина напали, я обвиняла в этом Брайана. Мне казалось, что ему не нужно было приходить на выпускной, что своим приходом он навлёк на Джастина беду. Это сейчас я понимаю, что с его стороны явиться на выпускной было проявлением любви. Это был очень смелый поступок. Теперь у меня нет ни тени сомнения в том, что он любит моего сына. Под маской самовлюблённости Брайан на самом деле очень ранимый. Кажется, у меня появились к нему материнские чувства.

– Он нуждается в них, особенно если вспомнить ту оборотниху, которая его родила.

– У него есть ещё Дебби.

– Ох, ну её к чёрту.

– Что ты хочешь сказать?

– Отношения Дебби и Брайана напоминают мне сэндвич с дерьмом. Сверху и снизу вроде выглядит прилично, но в серединке всё равно дерьмо. Она так непоследовательна в своём отношении к нему. Сначала любит его, или делает вид, что любит, а через пять минут уже поливает грязью.

Думаю, я понимаю, о чём она. Но такова Дебби – само непостоянство. В это время открывается дверь, и я слышу голос Джастина: «Мы пришли».

Мы встречаемся на полпути между кухней и гостиной. Джастин один, но у него в руках пальто Брайана, а значит, его партнёр тоже где-то здесь. Я чмокаю сына в щёку, а он принюхивается:

– Джамбалайя?

Я киваю.

– Где Брайан?

– Сидит в гостиной. Я хотел принести ему колы. Ему пока нельзя алкоголь.

Я захожу в гостиную и вижу Брайана, который с совершенно прямой спиной сидит в мягком кресле, устроив ноги на пуфике. Он даже не пытается подняться мне навстречу. Бледность кожи и напряжённость позы выдают, насколько ему больно. Он криво улыбается мне и приветственно машет рукой, а я наклоняюсь и целую его в холодный лоб.

– Ты сильно поранился?

– Я выбыл из борьбы за Супер-Кубок. А ведь это была последняя надежда «Стилерс»* на победу.

Я не могу удержаться от смеха.

– У нас есть овощная нарезка с деревенским соусом. Будешь?

Я тянусь было за подносом, но он качает головой.

– Нет, спасибо. Подожду до ужина.

– Брайан, может, тебе прилечь? Ты ужасно выглядишь.

– Всё этот чёртов Корвет, мам, – Джастин возвращается и протягивает Брайану банку колы. Я предлагаю налить её в стакан, но разве он когда-нибудь меня слушал? Я сдаюсь и отступаю, хотя по-прежнему считаю, что пить из банок негигиенично. – У него такая низкая посадка, что усадить Брайана и помочь ему выбраться – это просто пытка, да и трясёт в нём ужасно.

– Не оскорбляй мою машину, – ворчит Брайан. – Она не виновата в том, что я покалечился.

Джастин плюхается на диван и отпивает пиво прямо из бутылки. Он лучезарно улыбается Брайану и отвечает:

– Ладно, а кто тогда виноват?

– Если ты дашь мне минутку, я придумаю, как обвинить в этом тебя, Солнышко.

Я улыбаюсь сначала одному, затем другому. Между ними снова разгорелось то пламя, что едва не угасло за последние месяцы. К нам присоединяется Синтия.

– Привет, босс. Привет, Джастин.

– Разве я тебя не уволил? – Брайан бросает на неё уничтожающий взгляд, что безумно её веселит.

– Организация твоих кампаний, забыл?

Он продолжает прожигать её взглядом, но тут вступает Джастин:

– Вы обе поступили неправильно. Вы манипулировали нами и вмешивались в нашу жизнь, и я на вас очень зол. У вас нет права играть нашими жизнями. Это наши отношения, а не ваши.

– Вы оба такие упрямцы и гордецы, что сидели каждый в своём городе и молча мучились. Друзья и мамы для того и нужны, чтобы не позволять вам страдать, если они в состоянии помочь, – объясняю я. Синтия восхищённо поднимает кверху большой палец.

– Ты же в курсе, что говорят о благих намерениях? – интересуется Брайан.

– Это всего лишь намерения, Брайан. У вас двоих на тот момент никакими намерениями и не пахло, разве не так?

Воцарившуюся тишину нарушает смех Брайана.

– Кто бы знал, что женщины будут прилагать такие усилия, чтобы наладить мою жалкую личную жизнь?

Джастин наклоняется, чтобы поцеловать его в макушку, от чего тот кривится.

– Может, как раз женского влияния тебе и не хватало?

– Серьёзно? По-твоему, в тебе недостаточно женственности для нас обоих?

Я наблюдаю, как Джастин пихает его локтем в бок, и Брайан показушно стонет. Очевидное притяжение между этими двумя согревает лучше, чем любое вино. Любой соус табаско. Вообще лучше всего.

– Привет, Брайан, – раздаётся с лестницы голос Молли. Мы разом оборачиваемся и смотрим на неё. Она чудом преобразилась. Вместо хмурого подростка в свитере с длинными рукавами перед нами Лолита в короткой юбке и топике, из-под которого виден пупок. Да уж, она явно плохо себе представляет, кто такие геи. Впрочем, у неё впереди вся жизнь, ещё узнает. Джастин перегибается через Брайана, чтобы лучше разглядеть сестру, а тот изрекает:

– Привет, Молли. Клёвый пупок.

Её лицо моментально светлеет, а на щеках появляется румянец, в то время как её брат роняет голову Брайану на плечо и зарывается лицом в его свитер, чтобы не расхохотаться в голос.

*Pittsburgh Steelers «Питсбург Стилерс» («Питтсбургские Сталевары») – команда по американскому футболу из г. Питтсбург, шт. Пенсильвания, входящая в Восточное отделение Американской конференции НФЛ.

It's only forever - not long at all...

Поблагодарили: VikyLya, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ingunn
  • Ingunn аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Selfish narcissistic liar, manipulative cheater & general betrayal
Больше
22 Май 2015 13:54 #25 от Ingunn
Ingunn ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Глава 19: POV Брайан


Господи, спасибо тебе за Синтию.

Разумеется, ей самой я этого никогда не скажу. Но эта мысль приходит мне в голову как минимум раз в неделю, если не чаще. Сегодня вечером она предложила подвезти меня до дома на своём до ужаса банальном комфортабельном Lexus SUV, а Джастин поехал следом на Корвете. Думаю, можно догадаться, какие неудобства мне пришлось испытать по дороге в дом Дженнифер, раз я на это согласился. Мысль о том, чтобы снова запихивать, а потом вытаскивать свою задницу из спорткара, совершенно меня не возбуждала.

– Кажется, я слишком много тебе плачу, – заключаю я, внимательно изучив роскошный кожаный салон её авто. Она смеётся в ответ.

– Ты не платишь мне и сотой доли того, чего я на самом деле стою.

Она абсолютно права. Я прикрываю глаза. Боль накатывает волнами, как прилив на берег моря, то усиливаясь, то ослабевая. Я знаю, что сейчас, скорее всего, переживаю некий пик, когда мои кости и мышцы причиняют максимальные болевые ощущения. Скорей бы уже этот момент прошёл. Я откидываю голову на подголовник и закрываю глаза.

– Господи, Брайан, боль, должно быть, невыносимая. Может, тебе стоит показаться врачу?

– Я там уже был. Хватит с меня врачей. От них никакого толку. Само пройдёт.

– Тебе хоть обезболивающее выписали?

– Нет, врач оказался садистом. Впрочем, без таблеток у меня хотя бы голова ясная. Когда я их принимаю, всё будто в тумане.

– А как у вас с Джастином? Вы двое выглядели довольными сегодня вечером.

Я открываю глаза и изучаю взглядом её красивый профиль.

– Пока ещё ничего не решено. И не суй больше свой нос в мою жизнь, я вроде уже говорил тебе.

– О, да, Брайан, говорил. У меня до сих пор мурашки от страха, поверь. Господи, как же хорошо, что ты гей.

Так, а вот теперь мне становится интересно.

– Поясни?

– Если бы ты был натуралом, я бы не угомонилась, пока ты не пригласил меня на свидание, и вот это уж точно стало бы настоящей катастрофой. Титаник, айсберг, кораблекрушение, дно морское.

Я невольно усмехаюсь, и смех моментально отзывается болью в груди.

– Спасибо. Любому мужчине приятно услышать от женщины, что свидание с ним обернулось бы катастрофой вселенского масштаба.

– Но это же правда. Я бы в тебя влюбилась, а ты в меня – нет, моё сердце было бы разбито, мне пришлось бы сменить работу, а потом я бы сравнивала с тобой каждого мужчину, пригласившего меня на свидание, и сравнение было бы не в их пользу.

– Откуда ты знаешь, что я бы в тебя не влюбился?

– Я просто знаю тебя. Думаешь, будь ты натуралом, стал бы меньше ходить налево? О нет, ты бы просто играл на другом поле. Женщины флиртовали бы с тобой так же, как сейчас это делают мужчины.

– Они и так со мной флиртуют.

– Вот видишь? Ты – гей, а их всё равно к тебе тянет. Представь, что было бы, если бы ты был натуралом. У меня нет такой настойчивости и упорства, как у Джастина. Я бы не стала ждать, пока ты нагуляешься. Моё эго мне бы просто не позволило.

– И в чём же суть этой твоей вымышленной катастрофы?

Она останавливается на светофоре и поворачивается ко мне.

– Суть в том, что ты нашёл своего идеального партнёра, Брайан. Он тебя обожает. Хватит делать вид, что его не существует.

– Между прочим, зелёный свет. В наших краях это означает, что можно ехать.

– Ты знаешь, что я права, – говорит она, вдавливая педаль газа в пол.

– Я знаю, что ты опять лезешь, куда не надо.

– Ты перепробовал всё, что можно, в надежде избавиться от него, оттолкнуть его, от постоянного блядства до предложения замужества. Тебя кидало из крайности в крайность. Ты всё ещё его любишь. Он всё ещё тебя любит. Делай выводы.

– Серьёзно, Синтия, заткнись уже к чёртовой матери. Это не твоё грёбаное дело.

– Это моё дело, потому что ты мне не безразличен, Брайан. Из недосягаемой мечты ты превратился в друга. Я видела, как тебе было больно. И, по-моему, это всё – полнейшая бессмыслица.

Я отворачиваюсь и смотрю через боковое окно на свой город. Бессмыслица. Она сейчас о том, что мне больно, или всё-таки о наших отношениях с Джастином?

– Мы оба хотим быть вместе, но осуществить задуманное не так просто.

– Если оно того стоит, вы вместе найдёте решение. Я бы убила за возможность любить кого-то так же сильно и быть любимой в ответ. Такое редко случается, Брайан. Не продолбай свой шанс.

Я снова вспоминаю, как мне снился Вик. Как я танцевал в той кошмарной версии Вавилона, где всем отрывавшимся на танцполе было глубоко за пятьдесят. Этот сон преследует меня уже давно, но я никогда никому о нём не расскажу. Не хочу превратиться в одного из этих жалких старых нытиков, которые продолжают кружиться в отблесках зеркальных шаров даже после того, как часы пробьют полночь. Стареть – это ужасно. И я не хочу стареть и становиться поводом для насмешек. Как не хочу стать старым и одиноким. Как в принципе не хочу быть одиноким. Ощутив её руку на своём плече, я вздрагиваю от неожиданности.

– Что?

– Приехали. Помочь тебе?

Я смотрю на свой дом на Тремонт стрит так, словно увидел его впервые. Джастин наверняка уже в лофте. Если бы Корвет был не в состоянии обогнать Лексус, то нафиг он тогда вообще нужен? Я поднимаю взгляд на свои окна. В них горит свет, и дома определённо кто-то есть. Мне это нравится – своеобразный домашний уют.

– Справлюсь, – отвечаю я. Моя рука уже тянется к ручке двери, но тут я передумываю и разворачиваюсь к ней. Я кладу ладонь ей на шею, такую нежную по сравнению с крепкими и мускулистыми мужскими. Пальцы путаются в её мягких светлых волосах. Я наклоняюсь и целую её. У неё мягкие губы и небольшой аккуратный рот, и когда я проникаю в него языком, то чувствую, какая она покорная и податливая. Она позволяет мне целовать себя, но не отвечает на поцелуй. Целовать женщину – совсем не то же самое, что делать это с мужчиной, нет того напора и страсти. Если поцелуй с мужчинами как бы говорит: «Не тяни, давай ближе к делу», то с женщинами это больше похоже на ухаживания, на танец, на подготовку к самому главному, которое может случиться, а может и нет. Я вспоминаю все эти странные, неловкие чувства, пока мы с ней целуемся. Это, кстати, довольно приятно. Будь я натуралом, я бы точно пригласил Синтию на свидание, и всё закончилось бы катастрофой. В этом она права. Как и в том, что касается всего остального.

Я чувствую прикосновения её пальцев к своим волосам и разрываю поцелуй, отстраняюсь и смотрю на неё с улыбкой.

– Никогда не списывай меня со счетов. Я не какой-то там безвредный старый педик, – предупреждаю я её. – Я Брайан-чёртов-Кинни. Я всегда на коне.

Она качает головой, всё ещё слегка ошеломлённая моим внезапным порывом, а я прилагаю все силы, чтобы не выглядеть жалким педиком, выбираясь из машины, превозмогая сильнейшую боль, только чтобы не показать, насколько сильно действительность сейчас расходится с моими собственными словами. Я машу ей на прощание и медленно ковыляю в сторону дома. Джастин ждёт меня на первом этаже возле лифта, стоя со сложенными на груди руками.

– Вы всегда так откровенно желаете своим сотрудникам спокойной ночи, босс?

Я кладу руку ему на плечи и опираюсь на него, а он помогает мне зайти в лифт.

– Она отвергла меня, назвав безвредным педиком, а я не люблю, когда меня отвергают.

– Ты и есть безвредный педик. По крайней мере, для неё так уж точно.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд. Ненавижу, когда он видит меня насквозь.

– Ей это знать не обязательно.

– Она давно это знает.

Чёртов лифт тащится, как черепаха. Это просто какая-то пытка. Мне смертельно хочется прилечь. Мы заходим в лофт, Джастин запирает дверь и отводит меня в спальню. Я позволяю ему помочь мне раздеться – я слишком устал, чтобы ругаться из-за такой мелочи. Эта маленькая вылазка из дома оказалась неожиданно выматывающей. Я устал чувствовать себя беспомощным, ни на что не способным. Сначала рак, потом перелом ключицы, теперь это. Настроение стремительно катится вниз. Джастин помогает мне забраться под одеяло и сам устраивается рядом, а потом осторожно прижимается к моей спине. Мне становится хорошо, тепло и спокойно.

– Что случилось? – слышится его голос.

Я не хочу, чтобы он уезжал.

– Ничего. Просто устал.

А ещё мне ужасно не нравится, что Синтия так легко может меня читать.

– Поедем со мной, – шепчет он. – Давай поищем ту маленькую квартиру вместе. Давай арендуем её до того, как снова разъедемся. Чтобы знать, что у нас есть место, где мы можем быть вдвоём.

Я разворачиваюсь, превозмогая боль, чтобы взглянуть на него.

– Да?

Он целует меня.

– Да.

Я улыбаюсь. Он снова целует меня, а потом кривится.

– Что такое?

– Ты на вкус как девчонка.

Я усмехаюсь и опрокидываю его на подушку, врываясь языком ему в рот, чувствуя, как он моментально отзывается и жадно, требовательно отвечает на поцелуй. И дело вовсе не в том, что Синтия плохо целуется, и даже не в том, что она – не мужчина. Она не Джастин, вот и всё. Его руки обвивают мою шею, и неожиданно терзающая меня боль начинает стихать. Я расслабляюсь в его объятиях, прекрасно зная, что последует дальше, зная, что мне это понравится, и зная, что это именно то, что я хотел бы получить в подарок на Рождество.

It's only forever - not long at all...

Поблагодарили: VikyLya, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ingunn
  • Ingunn аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Selfish narcissistic liar, manipulative cheater & general betrayal
Больше
22 Май 2015 13:55 #26 от Ingunn
Ingunn ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Глава 20: POV Джастин


Полгода спустя

Я знаю, что он не приедет, так почему же продолжаю искать его глазами? Он не виноват. Я расстроен, но не могу злиться на него за то, что он сейчас не здесь. У него серьёзная компания, требующая внимания, напряжённый график и ужин с потенциальными клиентами из Европы, который нельзя отложить. Брайан приедет в выходные. Пока он будет в городе, мы сможем вместе сходить в галерею, хотя это будет уже совсем по-другому, не так, как сегодня, на открытии моей выставки.

Он и без того ужасно чувствует себя из-за всей этой истории, так что мне нужно просто успокоиться. Вокруг толпы людей – ценители искусства, критики, непонятные люди в чёрных костюмах, которые строят из себя крутых всезнаек, а мне больше всего хочется, чтобы здесь был Брайан. Он бы наверняка держался в стороне, чтобы не мешать окружающим меня снобам, мелкими глотками потягивающим шардоне и убеждённо твердящим, что мои работы великолепны. Время от времени я бы ловил на себе взгляд Брайана, который посылал бы мне фирменную кинниевскую ухмылку, говорящую: «Не зазнавайся. Поклонники со своим обожанием – херня, значение имеют только твои работы».

Мои работы хороши.

Они – лучшее из когда-либо созданного мной.

Я горжусь ими даже несмотря на то, что измотан и выжат как лимон из-за того, что долгое время вынужден был совмещать работу и живопись. Когда я приезжал к Брайану в Питтсбург, всё, чего мне хотелось – это трахаться и спать. Обычно в таком порядке. А потом я возвращался назад в свою мансарду и снова рисовал как одержимый.

Эта выставка получилась совершенно неожиданно. Владелец галереи увидел мою картину в ресторане, где я несколько дней в неделю подрабатывал официантом. Хозяин позволял мне вешать мои работы прямо на кирпичные стены, и довольно многие из них приглянулись посетителям, которые изъявили желание их купить. Не за бесценок, хотя и не задорого. Кроме того, часть вырученных денег пришлось отдать владельцу ресторана. Галерейщик же не просто купил картину, но и перепродал её в три раза дороже, а потом вернулся и поинтересовался, что ещё у меня есть.

Я помню, каким чужеродным объектом он казался в моей мастерской, прямо как Брайан в своё время. Стоял на пыльном полу, дурея от запаха масляных красок и скипидара, постоянно рискуя посадить на свой дорогущий костюм какое-нибудь пятно и угробить его. Но, в отличие от Брайана, которому предсказуемо нравятся все мои картины, он был весьма критичен и придирчив, отбирая из множества работ, которыми я гордился, холсты для будущей выставки. Именно тогда стало ясно, что выставке – быть.

Однако для того, чтобы она состоялась, мне не хватало ещё пяти картин, и у меня было всего два месяца, чтобы написать их. Брайан проявил понимание, он сам приезжал в Нью-Йорк вместо того, чтобы звать меня в Питтсбург, и даже когда был здесь, не настаивал на том, чтобы я уделял ему внимание, позволяя работать. И как же обидно, что в этот, самый важный, вечер, у него возникли дела! Этот успех принадлежал ему в не меньшей степени, чем мне. Именно он был причиной того, что я окончательно не свихнулся. Когда я думал, что больше уже не могу, что у меня не получится, Брайан напоминал мне, что я не тот, кто так легко сдаётся, и выпинывал мою задницу обратно в студию.

Здесь мама и Дафни, и позже, когда всё закончится, мы собираемся отпраздновать это событие за ужином, а потом я заночую у них в отеле. Но Брайан… Я замираю перед портретом, выделяющимся на фоне остальных абстрактных картин. Он его ещё не видел, и я не собираюсь продавать это полотно. Владелец галереи непременно хотел, чтобы я его выставил, чтобы показать посетителям, как он выразился, многогранность моего таланта. «Из частной коллекции художника», – гласит табличка возле портрета. Картина называется «Его глаза». Это лицо Брайана крупным планом, акцент сделан на его невероятных, внимательных, прекрасных глазах.

Дафни ахнула, увидев его, а мама даже немного всплакнула. Ох уж эти женщины… А вот Брайан бы скорчил гримасу и поинтересовался, кого это я попытался изобразить. Но я знаю, что он был бы польщён и тронут. Для меня эта картина – лишь очередной способ выразить свою любовь к нему, красками нанести мои чувства на чистый холст. Так Брайан всегда остаётся со мной, даже когда его нет рядом. Я смотрю на его лицо, глядящее на меня с другого конца студии, и чувствую себя уже не таким одиноким.

Время идёт, и я замечаю, как всё больше и больше картин помечаются небольшими красными кружочками, означающими, что они проданы. Разумеется, галерейщик получит свою долю, как и владелец ресторана в своё время, но даже за вычетом этих денег на мой счёт поступит довольно кругленькая сумма. Хотел бы я знать, каковы будут отзывы критиков. Это Нью-Йорк, здесь они могут быть беспощадны.

– Что это за красавчик на портрете?

Я оборачиваюсь и не верю своим глазам. Быть того не может! Он просто неотразим, весь в чёрном, как летняя версия плохого парня: чёрная шёлковая рубашка, чёрные льняные брюки, чёрный же ремень из крокодиловой кожи, с серебряной пряжкой. Я моментально теряю весь свой пафосный вид модного нью-йоркского художника и бросаюсь Брайану на шею, прижимаясь губами в поцелуе. Он смеётся, отрывая меня от себя.

– Держи себя в руках, Пикассо. Мы же в приличном обществе.

Но отпустить его не так просто. Я переплетаю свои пальцы с его, не сводя сияющего взгляда с его лица.

– Ты же говорил…

– Я знаю, что я говорил, – перебивает он. – Но я объяснил клиентам, что сегодня у моего партнёра открытие первой персональной выставке в Трайбеке, и как бы мне ни хотелось покурить вагины и потрепаться о сигарах под хороший, сочный стейк, вечером мне необходимо быть в Нью-Йорке.

– Тебе не нужно было.

Он обнимает меня за талию и разворачивает, заставляя взглянуть себе в глаза.

– Нужно.

Я снова его целую. Наверняка на нас смотрят и перешёптываются, но мне плевать. Пофиг! Они уже узнали его по портрету, а гейская тема даже в Нью-Йорке всё ещё является поводом похихикать. Брайан шлёпает меня по заднице.

– А теперь иди и будь вежлив с толстосумами. Кстати, когда и зачем ты нарисовал меня?

– Тебе нравится? – Он пожимает плечами. Конечно, нравится. Я знал! – Он составляет мне компанию, когда мы не вместе.

– В таком случае, ты явно нарисовал не ту часть.

Я смеюсь, машу ему рукой и удаляюсь с намерением быть как можно более вежливым, а он направляется к моей маме.

Вечером мы все вчетвером ужинаем в одном из тихих кафе Трайбеки. Не знаю, был ли я когда-нибудь счастливее, чем в этот день. Выставка имела грандиозный успех, пусть даже я пока не знаю, сколько на ней заработал – экспозиция продлится ещё десять дней. Здесь моя мама, моя лучшая подруга, но самое главное – здесь Брайан, и я не могу сдержать улыбки, протягивая руку и сжимая под столом его крепкое бедро. Он накрывает мои пальцы своей ладонью.

После великолепного вечера мы разделяемся. Мама с Дафни в одном такси уезжают в свой отель Трайбека Гранд, а мы с Брайаном в другом едем в нашу квартиру. Завтра мы вновь встретимся и вместе позавтракаем. Мы сидим, крепко держась за руки, и я склоняю голову Брайану на плечо и шепчу:

– Спасибо.

Он улыбается.

– Заткнись.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Заткнись.

– Брайан…

Он наклоняется и целует меня, заставляя заткнуться самым надёжным способом, который ему известен. Оказавшись в квартире, мы не успеваем даже добраться до постели. Раздеваться тоже некогда. Мы просто расстёгиваем и приспускаем всё, что нужно, чтобы предоставить его члену доступ к моей заднице. Я лежу грудью на столе, вцепившись обеими руками в столешницу, пока Брайан вбивается в меня. До пульта от кондиционера у нас тоже руки не дошли, поэтому, когда он кончает, мы оба потные и липкие. Про одежду Брайана я вообще молчу.

Совместный душ – это то, что надо, а к тому времени, как мы выходим из ванной, воздух в квартире уже достаточно прохладный. Мы идём на второй заход, и на этот раз секс уже не такой отчаянный и жадный. Потом мы лежим в темноте, обнажённые, моя голова покоится у него на плече, наши ноги переплетены. Брайан затягивается косяком и как бы невзначай произносит:

– Я сегодня был у онколога.

Меня подбрасывает. Господи. Я месяцами не вспоминаю о том, что у Брайана был рак. Его фальшивое яйцо практически не отличается от настоящего, я и думать забыл, что это силиконовый протез. Но теперь я вспоминаю, что нельзя считать, что рак вылечен, если не прошло ещё пяти лет, и мне становится дурно.

– Всё хорошо, – говорит Брайан, и я понимаю, что какое-то время не дышал. – Никаких следов рака.

Я целую его, впитывая вкус косяка вперемешку с его собственным.

– Слава Богу.

– Да уж. Не хотелось бы лишиться ещё и второго яйца. Говорят, быть евнухом не особо весело.

Но мы оба знаем, что это не самый страшный из возможных вариантов развития событий. Рак яичек может дать метастазы в позвоночник, мозг, лёгкие – куда угодно. И если это произойдёт, скорая смерть неизбежна. Я напоминаю себе, что болезнь Брайана была обнаружена на ранней стадии, ему даже химию делать не пришлось. Я тянусь к нему и изо всех сил сжимаю в объятиях, а он театрально стонет, разжимая мои руки.

– Да что с тобой?

Я приподнимаюсь на локте, откидываю с его лба прядь волос и смотрю на его лицо, еле различимое в темноте.

– Если с тобой что-нибудь случится…

Он прижимает палец к моим губам, не давая договорить.

– Не каркай. Я в норме.

Мы обмениваемся поцелуями, и я расслабляюсь в его объятиях.

– Ты надолго приехал?

– Мне нужно обратно в воскресенье вечером. У меня встреча с клиентами в понедельник, а потом они улетают домой. Узнаю, что они решили.

Я расстроен, что визит получается таким коротким, но я всё понимаю.

– Может, я полечу обратно с тобой? Открытие выставки всё равно уже прошло. Я могу отлучиться на пару дней.

– Было бы здорово. Ты давненько не появлялся дома.

– Знаю. Я скучаю по лофту.

– По лофту? Скучаешь по лофту?

От того, как преувеличенно театрально звучит его голос, меня разбирает смех.

– Ты понимаешь, о чём я.

– Боюсь, что да. Ты любишь меня за мою жилплощадь.

– Я всегда тебя только за неё и любил.

– Что ж, не повезло тебе. Я переезжаю.

Я сажусь в постели и включаю лампу, чтобы лучше видеть его лицо.

– Педик сказал что*?

– Педик сказал, что переезжает.

– Переезжает. Вот так просто?

– Вообще-то, нет. Потребуется ещё много чего организовать. Ты можешь это выключить?

– Нет. Тебе не кажется, что нам нужно это обсудить? Это, вроде как, и мой дом тоже. Ты не можешь без меня решить, что мы переезжаем!

– Остынь, королева драмы. Я переезжаю на тот же самый этаж. Освободился большой лофт, и я его покупаю.

Я выдыхаю. Мне очень нравится тот лофт. Мы оба всегда от него тащились. Там на две спальни, одну ванную и туалет больше, чем у нас, плюс есть выход на террасу. Разумеется, и стоит он в два раза больше.

– А куда уезжают Бен и Джерри**?

На самом деле хозяев зовут Рен и Джимми, но они – два упитанных педика, которые очень напоминают нам знаменитых мороженщиков, так что мы переименовали их для себя.

– Туда, где старые пидоры разгуливают в шёлковых халатах и клеят мальчиков на пляже. Саус Бич. Они купили там квартиру с видом на океан.

Мы оба хохочем.

– А ты можешь себе его позволить?

– Да, я на жизнь не жалуюсь.

– Ты и в самом деле хочешь столько пространства?

– Ну, Гасу же понадобится его собственная комната. Это часть соглашения.

Три месяца назад Брайан подал в суд иск об определении порядка общения с сыном. Он нанял адвоката – настоящую акулу, который основательно надавил на лесбиянок. Мелани оказалась бессильна что-либо сделать.

– Что за соглашение?

Он ухмыляется.

– Мы подписали документы. Я хотел рассказать тебе лично.

– Говори!

Он подробно расписывает условия соглашения, которые дают ему право регулярно привозить Гаса к себе в Питтсбург. Он согласился найти няню, которая будет присматривать за мальчиком, пока Брайан на работе, и взял на себя ещё кое-какие обязательства, касающиеся страхования жизни и оплаты обучения в колледже. Но всё это ерунда. Главное, что теперь он сможет видеться с Гасом. Я знаю, как это важно для него.

– Я так рад за тебя.

– Знаешь, Солнышко, дело ведь не только во мне. Ты – мой партнёр. Твоей жизни это тоже коснётся – время от времени вокруг тебя будет носиться гиперактивный малолетка. Что ты думаешь об этом?

– Я люблю Гаса, ты же знаешь.

Он затаскивает меня на себя и жадно целует.

– Я так по тебе скучал.

– Я тоже. Я всегда скучаю.

Мы целуемся и неспешно идём на третий заход.

*Отсылка к реплике из кинофильма «Мир Уэйна», где один из героев быстро и неразборчиво произносил фразу «Педик сказал что?», после чего кто-нибудь, не расслышав, переспрашивал – «Что?», вызывая тем самым смех окружающих.
**Бен и Джерри – марка мороженого, замороженного йогурта, сорбета и продуктов на основе мороженого. Компания была основана двумя друзьями – Беном Коэном и Джерри Гринфилдом.

It's only forever - not long at all...

Поблагодарили: VikyLya, Карамелька, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ingunn
  • Ingunn аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Selfish narcissistic liar, manipulative cheater & general betrayal
Больше
22 Май 2015 13:56 #27 от Ingunn
Ingunn ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Глава 21: POV Брайан


Эпилог


Это была моя версия того, как мог закончиться последний сезон QAF – альтернативный финал по отношению к тому, что нам показали. Я пережил все возможные стадии скорби относительно того, что было прописано в сценарии, так что можно считать этот фик своего рода знаком того, что я смирился. Брайан с Джастином и Рэндалл со своей любовью к сериалу наконец достигли согласия. Кому-то из вас этого может показаться мало, кто-то может захотеть детального описания их дальнейших взаимоотношений. Но я не ставил себе такой цели. Я просто хотел бы, чтобы всё закончилось именно так, поэтому я и написал эту историю. Это мое видение, простое и незамысловатое, не правильное и не ошибочное. Надеюсь, вам понравилась эта зарисовка, потому что для меня она была воистину целительной.
С любовью, Рэндалл

Полгода спустя, Рождество


Голова просто раскалывается. Если Гас ещё раз выстрелит в меня из своего лазерного пистолета, или как там, блядь, называется эта пиздецки тарахтящая херня, клянусь, я выкину его любимую игрушку в мусорный бак. Он ложится спать раньше нас, так что шанс у меня будет. По лофту будто цунами прошлось, разбросало все вещи по сторонам и ретировалось, оставив после себя лишь развалины. Мишура, ленты, обёрточная бумага, коробки, тарелки с остатками еды, бокалы с недопитым вином, которого, возможно, было всё же слишком много, и посередине этого бардака – грёбаная ёлочка.

– Ты в курсе, что ёлка у нас не натуральная? – я закидываю ноги на кофейный столик и наблюдаю, как Гас с энтузиазмом роется в игрушках – может, найдёт там что-нибудь не такое шумное.

– С чего бы в этом доме оказаться чему-то натуральному? – смеётся Джастин, плюхаясь на диван рядом со мной и протягивая мне тарелку, полную хрустящего рождественского печенья, присланного нам заботливой Дженнифер. Учитывая, с какой скоростью они с Гасом его поглощают, вряд ли хоть малая часть угощения доживёт до завтра.

– Знаешь, сколько сахара в каждой такой печеньке? – интересуюсь я, а он лишь ухмыляется в ответ.

– Угадаю эту мелодию с пяти нот.

– Заткнись, – я потираю виски. Мало того, что ёлка – искусственная, к тому же она в любой момент может вспыхнуть, как факел – столько на ней навешано мигающих, мерцающих и переливающихся огнями гирлянд. Никогда не видел, чтобы на одно дерево вешали столько украшений. Такое ощущение, что мы ставим какой-то опыт с электричеством.

– Завтра же поснимаем с ёлки всю эту сверкающую дрянь, пока не спалили дом к чертям.

– Нет! – вопит ползающий по полу Гас, хватаясь за свой лазер с явным намерением защищать справедливость и творить возмездие.

– Ладно, ладно, – смягчаюсь я. – Если оставишь в покое свою чёртову пушку, тогда пусть ёлка постоит ещё денёк.

Успокоенный Гас возвращается к своей электронной игрушке – то ли бейсбол, то ли ещё что-то, я не вдавался в подробности. Она тоже издаёт довольно противное пиликание, которое, однако, не идёт ни в какое сравнение с тем пистолетом.

– Не позволяй ему собой командовать, – поддразнивает меня Джастин. Я пожимаю плечами.

– Иногда смирение – лучший выход. Не принесёшь мне адвил? Голова раскалывается.

– У тебя что, ноги отнялись? Иди и сам возьми.

– Вот что бывает, если позволить своей женщине заниматься карьерой, – жалуюсь я, поднимаясь на ноги. – Она забывает, где её место.

Вслед мне летит подушка, однако мне удаётся добраться до ванной и закинуть в себя пару капсул. Сегодня был долгий день. Начался он ещё затемно, когда мы были бесцеремонно разбужены Гасом, который требовал срочно посмотреть, что ему принёс Санта. Учитывая, что весь вечер мы собирали его игрушки и заворачивали подарки, легли мы довольно поздно и оба были уставшими. Однако мы послушно выбрались из постели, напились кофе и напустили на себя восторженный вид, наблюдая, как он раздирает обёрточную бумагу, словно техасский торнадо.

Потом мы завтракали в компании Дженнифер и Молли, обедали у Деб, ели что-то изысканное и микроскопическое, но очень вкусное, у Эма, и под конец в компании гиперактивного Гаса вернулись домой, к китайской еде в коробочках. Бедный ребёнок отлично продержался всё это время на адреналине и собственной жадности. Единственный раз, когда он прикорнул ненадолго, был в гостях у Эма. Вырубился прямо на куче верхней одежды, сваленной на кровати. Теперь он снова полон сил, а я чувствую себя невъебенно старым. Бр-р-р.

Джастин, добрая душа, забирает его и тащит в ванную купаться. Несомненное преимущество того, что мы переехали в лофт побольше – у нас теперь есть ванна. Гас обожает плескаться в джакузи и больше не капризничает, когда приходит время водных процедур. Кроме того, у него здесь есть своя собственная комната, как и у нас с Джастином. С дверью. Чтобы можно было уединиться. Внезапно наступившая тишина убаюкивает меня, и я сам не замечаю, как засыпаю. Через некоторое время Джастин довольно бесцеремонно будит меня, хлопая по ноге.

– Хотел позвать тебя поцеловать его перед сном, но он вырубился уже на втором абзаце сказки, которую я ему читал.

– Я же тебе говорил, что гейское садо-мазо ему неинтересно.

– Это пока, – смеётся он, и я подхватываю его смех.

– Можно навести порядок в зоне бедствия, а можно пойти прямо в постель. Ты что предпочитаешь?

– Рождество ещё не закончилось, и тебе осталось открыть ещё один подарок.

Я внимательно смотрю на его профиль. Зачем мне ещё подарок? Последние полгода стали для меня самым лучшим подарком, которого хватит не на одно Рождество. Мы постоянно приезжаем друг к другу, и у нас всё просто прекрасно. Когда он далеко, я скучаю по нему, но это можно пережить. А теперь ещё и Гас здесь, с нами, согласно графику. У меня есть няня, которая сидит с ним, пока я на работе, но когда я дома, её услуги не нужны. Весь смысл этой войны за совместную опеку заключался в том, чтобы у меня стало больше времени для общения с сыном, а не для того, чтобы сдать мальчика какой-то няньке.

Не могу сказать, что мы с лесбиянками в хороших отношениях. Но ради Гаса мы постараемся договориться. О большем я и не прошу. Пожалуй, я даже могу сказать, что теперь я счастлив. Да, я счастлив. Мне нравится моя жизнь. Мне бы хотелось, чтобы оба моих мальчика проводили со мной больше времени, но не стоит зажираться. Обжорство – смертный грех, а я приличный католик. Да, точно. Некоторые вещи никогда не меняются.

– Что это? – спрашиваю я, когда он извлекает из-под диванной подушки знакомую красную коробочку. Картье? Он ведь уже подарил мне те кожаные перчатки на кашемировой подкладке, которые мне так понравились.

– Открой.

Его собственный браслет сверкает у него на запястье. Я очень надеюсь, что он не купил мне в пару такой же, потратив на него всё, что заработал на выставке. Он идёт моему юному, нежному партнёру, но на мне такая игрушка смотрелась бы нелепо. Безусловно, я стал бы его носить, чтобы не обидеть Джастина, но без какого-либо удовольствия. Для меня нет браслета лучше, чем ракушки на кожаном шнурке.

Я готовлюсь принять счастливый и растроганный вид, но когда я жму на кнопку и крышка отскакивает, Джастин говорит:

– Верни мне коробку.

Браслета в ней нет, только ключ. Я поднимаю глаза на Джастина, помахивая ключом в воздухе.

– Он от сундука с сокровищами? Всё, что от меня требуется, отыскать сам сундук?

Джастин смеётся.

– Это ключ от моей студии.

Боже мой, до чего ж я ненавижу это ужасное место над магазином постеров, где всегда пыльно, сыро, воняет скипидаром, а поссать можно только в замызганную ржавую раковину.

– Э, ясно… – Наверняка для него это что-то значит. Вот только я понятия не имею, что. – Спасибо. Правда, я не уверен, что горю желанием бывать в твоей студии, с тобой или без тебя. Или это на случай, если ты потеряешь свой ключ? Но держать запасной в Питтсбурге – это не самая светлая идея.

– Для такого умного человека вы слишком тупите, мистер Кинни.

– Просвети меня.

– Он от моей студии на Тремонт стрит. В полутора кварталах отсюда. Верхний этаж старой шляпной фабрика Адамса. Неприлично дёшево, море пространства, море света, и к тому же – зацени – там есть рабочий водопровод! В перспективе они переоборудуют здание под жилые лофты, но пока что я могу снимать это место за смехотворные деньги.

– Ты переезжаешь? – уточняю я с некоторым опасением, всё ещё не совсем понимая, что он замыслил. Он закатывает глаза и стучит костяшками пальцев мне по голове. Я перехватываю его руку, заставляя остановиться. – У меня болит голова, если ты забыл.

– Я буду там работать, Брайан. Мне нужно место для работы, где я смогу остаться наедине с собой и не буду бояться, что в запале перепачкаю что-нибудь краской.

– Так это твоя питтсбургская студия?

– Это моя единственная студия. Я возвращаюсь.

Я смотрю на него. Не может быть. Этого просто не может быть!

– Но почему?

– И это вся твоя реакция?

– Одна из них.

– Потому что теперь я могу. Потому что теперь за мной гоняются коллекционеры, владельцы галерей жаждут организовать у себя выставку моих работ, и я сейчас говорю о галереях не только Нью-Йорка, но и других крупных городов, у меня есть агент, который представляет мои интересы, и неплохой счёт в банке. Я сделал это. Я доказал себе, что могу заработать на жизнь своим искусством, своими силами, без чьей-либо помощи. Я не купаюсь в деньгах, но я сам добился всего, что у меня сейчас есть. А ещё я скучаю по тебе, по возможности проводить время с тобой и Гасом, и я готов, – он замолкает и, прищурившись, смотрит на меня. – Ну, то есть, если ты хочешь, чтобы я вернулся насовсем, то я готов.

Я усилием воли заставляю себя усидеть на месте, вместо того, чтобы пускаться в пляс. Головная боль, как по волшебству, улетучилась, будто её и не было. Я не хочу, чтобы он понял, в какой восторг привело меня его заявление. Я горжусь им и счастлив за себя, счастлив за нас. Я лишь невозмутимо пожимаю плечами.

– Я ничего не имею против. Но ты решай сам.

– Ладно, в таком случае я, пожалуй, останусь в Нью-Йорке. Будем по-прежнему видеться наездами.

Я бросаю на него взгляд.

– Ты хочешь именно этого?

В ответ мне в лицо прилетает подушка.

– Нет, идиот, я хочу не этого! Я хочу быть здесь, как уже сказал, вместе с тобой и Гасом. Но хотелось бы увидеть хотя бы немного энтузиазма в связи с этим, если не возражаешь.

Я прикусываю губу, сдерживая улыбку, и тянусь, чтобы поцеловать его.

– Так пойдёт?

– И это, по-твоему, энтузиазм?

– Это только начало.

Я беру его за руку, увожу в спальню и закрываю за нами дверь. Прошли те деньки, когда мы спокойно могли трахаться на любой свободной поверхности в лофте, во всяком случае, не тогда, когда у нас гостит Гас. Это небольшая жертва, потому что у нас есть двери, а Гас здесь не всегда – половину своего времени он проводит с мамочками. Мы взбираемся на кровать, по пути стаскивая одежду.

– Я так испугался, что ты подаришь мне этот ебучий браслет, – шепчу я, исследуя руками его тело.

– С ума сошёл? Это два с половиной месяца аренды моей студии!

Я хохочу. Он принял правильное решение. Я чувствую, как его ладонь сжимает в горсти мою мошонку, и не дёргаюсь даже тогда, когда он начинает поглаживать моё фальшивое яйцо. Я всегда жутко его стеснялся, не позволяя никому к нему прикасаться, но с Джастином я чувствую себя совершенно спокойно. Я доверяю ему.

– Кстати, я хочу оплачивать половину расходов и здесь тоже, Брайан.

– Может, позже это обсудим? У меня от таких разговоров член падает.

– Ни от чего он не падает.

Он ошибается, но бог с ним – пусть думает, что так оно и есть.

– Когда ты возвращаешься? – я лезу за смазкой и презервативами, пока мы ещё не окончательно потеряли способность соображать.

– Хочу всё закончить к Новому году.

– Тогда у тебя остаётся не так много времени.

– Да и дел осталось немного. Я успею. Особенно если ты полетишь со мной и поможешь.

– Разумеется. Покажем Гасу новогодний Нью-Йорк. Ему наверняка понравится.

– А теперь можем мы уже заткнуться и начать трахаться?

«Отличный план», – мелькает у меня в голове. Я проталкиваю свой язык ему в рот с намерением в ближайшее время протолкнуть с другой стороны ещё одну часть своего тела.

На следующее утро я просыпаюсь первым. Ключ по-прежнему валяется на диване, там, где мы его оставили. Я достаю связку своих ключей и цепляю его туда, с улыбкой провожу пальцем по зубчатому краю. Джастин возвращается домой. Я беру большой пластиковый мешок и начинаю складывать в него оставшийся с вечера мусор, проверяя коробки, чтобы ненароком не выбросить что-то нужное. На секунду задумываюсь, не засунуть ли в мешок адский лазерный пистолет Гаса, но я всё же не настолько жесток.

Шторы не задёрнуты, и с террасы открывается великолепный вид на город. Скамейки и перила присыпаны искрящимся снегом, но небо хмурится, обещая непогоду. Я не против. Это всё равно самый прекрасный в моей жизни день после Рождества.

– Пап, я написал в кровать, – внезапно заявляет неслышно подобравшийся Гас. Он стоит в одной только пижамной рубашке, и у него такой вид, будто он гордится своим свершением.

– Как же так вышло?

– Не знаю, – он пожимает плечами. – Наверное, просто не смог проснуться.

Никакого сожаления по поводу обмоченного белья.

За что я ещё люблю свой новый лофт, так это за то, что у меня теперь есть собственные стиралка и сушилка.

– Пойдём-ка в ванну, – говорю я. Не хватало ещё, чтобы от него весь день несло ссаньём. По пути я шлёпаю спящего Джастина по аппетитной заднице.

– Вставай. Нужно искупать нашего мистера Гаса, пока я поменяю ему постель.

– Опять мокрый сон? – ехидничает Джастин.

– Да уж. Мокрее некуда.

Джастин натягивает свои пижамные штаны и шлёпает в ванную. Слава богу, все мы одинаково укомплектованы, так что нет нужды прикидываться скромниками. В комнате Гаса я сгребаю с постели бельё, заворачиваю туда же его медвежонка, которому тоже слегка досталось, и запихиваю всё это в стиральную машину. Начинаю заливать в дозатор кондиционер и замираю.

Какого чёрта я сейчас делаю?

Где моё похмелье?

Где утренний сушняк?

Где попытки вспомнить, чем и с кем я занимался прошлой ночью?

Когда я превратился в Марту Стюарт*?

Секундная паника.

И меня отпускает.

Согласен, это не так гламурно, как трахать парней в задних комнатах Вавилона. Но я провёл слишком много рождественских праздников в компании одиноких и отчаявшихся, которым просто некуда больше пойти, не с кем провести праздники, для которых нет разницы между Рождеством и очередным четвергом в клубе. Я был одним из них. И мне это даже нравилось. Какое-то время.

Кто знает, как повернётся жизнь – может, когда-нибудь я снова вернусь в Вавилон в Рождественский вечер. Может, со временем мы с Джастином остынем и разбежимся. Как там у Байрона? Был у меня в жизни поэтическо-пидорский период, когда я зачитывался его стихами…

В холоде уст твоих,
В сухости глаз…


С нами такое тоже вполне может случиться. С любым может, это не зависит от наших желаний. Но сейчас наши слёзы и молчание остались в прошлом, и мы сами пишем свою собственную историю, так, как сами захотим. И была ли у кого-то до нас такая же, совершенно неважно.

Я заливаю кондиционер в машинку и захлопываю дверцу. Опускаю жалюзи. Иду на кухню и включаю кофе-машину. В лофте тихо. Я слышу негромкое жужжание стиралки и шум воды из ванной, где плещутся Джастин с Гасом. Больше я не один.

Нет больше молчания.

Нет слёз.

Нет сожалений.

*Марта Хелен Стюарт – американская бизнесвумен, телеведущая и писательница, получившая известность и состояние благодаря своим советам по домоводству.

It's only forever - not long at all...

Поблагодарили: VikyLya, Life, Lfif, ТанечкаТ, karellica, Карамелька, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
17 Июн 2015 21:50 #28 от Eva16
Eva16 ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Ingunn, ты просто чудо!!!!!!!!! Спасибо тебе за такую замечательную историю :D:D:D:D:D

сонет Шекспира № 116: «Любовь – не игрушка в руках времени… Любовь не изменяется с течением кратких часов и недель, но длится даже до скончания времён».

Тэд Эммету: «Господь любит тебя таким, какой ты есть»

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ingunn
  • Ingunn аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Selfish narcissistic liar, manipulative cheater & general betrayal
Больше
18 Июн 2015 20:01 #29 от Ingunn
Ingunn ответил в теме Re: Randall Morgan "В слезах и молчанье"
Спасибо вам! Рада, что пришлось по душе)

It's only forever - not long at all...

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.