САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

Джейн Дэвитт и Алекса Сноу "Привяжи меня!"

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
5 года 2 мес. назад - 1 год 9 мес. назад #4900 от Georgie
Georgie создал эту тему: Джейн Дэвитт и Алекса Сноу "Привяжи меня!"
Привяжи меня!
Джейн Дэвитт и Алекса Сноу
[/color]
Перевод: Калле, Zhongler, с 5 главы Калле
Бета: Viktoria
Оформление: Alegoriya
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Предупреждения: БДСМ
Статус: перевод завершен 15.10.2011
Размещение: С согласия команды ОС и активной ссылкой на сайт
Аннотация:
Когда Стерлинг Бейкер открывает для себя таинственный мир БДСМ, он готов в буквальном смысле броситься к ногам импозантного Оуэна Сойера, но тот не желает связываться с новичком…по крайней мере, говорит так. Полный решимости получить то, что хочет, Стерлинг собирается убедить сомневающегося Оуэна, что может стать лучшим в мире сабом, самым сообразительным и самым послушным.
Но это оказывается не так легко, как ему кажется, и все лишь усложняется, когда Стерлинг понимает, что влюбился. Ставки повышаются, и Стерлинг все больше утверждается в своем желании завоевать Оуэна. Но теперь ему нужно убедить того, что между ними может быть нечто большее, чем просто отношения учитель/ученик, большее, чем просто одинаково необычные вкусы.


Скачать одним файлом

Другие книги авторов - «Комната под крышей»
Последнее редактирование: 1 год 9 мес. назад от Калле.
Поблагодарили: VikyLya, Энит, Зубастик, SvetaGor, Alexandraetc, Virsavia, RozaliKallen, Фифка, Шалин, Nanka у этого пользователя есть и 44 других благодарностей

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
5 года 2 мес. назад - 1 год 9 мес. назад #4901 от Georgie
Georgie ответил в теме Джейн Дэвитт и Алекса Сноу "Привяжи меня!"
Глава 1
– Ты уверен, что это то самое место? – с сомнением спросил Стерлинг, когда они вошли в зал и дверь за ними захлопнулась. Ему пришлось поморгать, чтобы глаза привыкли к здешнему освещению, но даже тогда все равно казалось, что они ошиблись адресом. Он никогда не бывал в БДСМ-клубах, но ожидал совсем другого.
Это заведение походило на обычный ночной клуб – кстати, битком набитый. Вдоль дальней стены тянулась барная стойка, у которой собралась почти привычная толпа студентов и людей постарше, пытавшихся привлечь внимание бармена. Два танцпола вместо традиционного одного, но все остальное такое же, как и в любом клубе, куда ходил Стерлинг. Не то чтобы их было много, конечно, потому что до совершеннолетия ему оставалось еще полгода, и он не мог покупать спиртное, но одно из преимуществ жизни в районе по соседству с двумя университетами – это готовность клубов пускать несовершеннолетних, хоть и проверять потом документы при покупке выпивки.
По крайней мере, гипотетически.
Однако приглядевшись повнимательнее, Стерлинг заметил, что этот клуб все-таки другой. Например, более тщательный осмотр показал, что на некоторых посетителях ошейники. Короткие ожерелья то выходили из моды, то возвращались, и Стерлинг не обращал внимания на женщин и их одеяния… зато обращал на мужчин и был совершенно уверен, что никогда не видел на парнях подобных украшений. Они были нескольких видов, и мужчины, носившие их, точно приклеенные ходили за своими спутниками: кто-то – за мужчинами, кто-то – за женщинами.
Играла музыка, но не та оглушающе грохочущая, к какой привык Стерлинг. Скорее походило на сорок лучших хитов.
– Эй? Земля вызывает Стерлинга! – насмешливо окликнул Алекс, и Стерлинг, заморгав, заставил себя повернуться к другу.
– Прости, что? – Даже сейчас он чувствовал, как его взгляд притягивает парочка за одним из столиков. Вернее, один из двоих мужчин сидел за столом, а второй – на коленях у его ног и смотрел на первого с выражением, похожим на благоговение.
– Ты спрашивал, то ли это место, – сказал Алекс. – Теперь, оглядевшись, думаю, ты нашел ответ на свой вопрос, судя по тому, как у тебя отпала челюсть. Держи себя в руках. Мы ведь не хотим, чтобы нас приняли за туристов.
– Эй, ты был здесь раньше, – возмутился Стерлинг.
– Всего пару раз, – ответил Алекс. – Кроме того, Рэй привык держать меня на коротком поводке – образно выражаясь, если вдруг ты хотел спросить, – так что я вроде как смотрел только на него.
Стерлинг кивнул и увидел, как парень, сидевший на стуле, сказал что-то тому, который стоял на коленях, потом протянул руку и погладил его по голове.
– Почти никто не танцует, – заметил он, стараясь говорить нормальным голосом, хотя сердце бешено колотилось.
– Попозже будут, – рассеянно отозвался Алекс, разглядывая толпу. – Ты ведь понимаешь, что люди приходят сюда не за этим? – Он потянул Стерлинга за рукав рубашки. – Хочешь, выпьем, а потом я представлю тебя? Вижу парочку ребят, с которыми познакомился, когда был с Рэем.
– Хорошо. – Они направились к бару, и тут Стерлинг замер, узнав одного из сидящих у стойки мужчин. – Вот дерьмо, – выругался он полушепотом, но Алекс все равно расслышал.
– Что?
– Тот парень, – начал Стерлинг. – Каштановые волосы, голубая рубашка с двумя расстегнутыми пуговицами.
– Да? Ты его знаешь?
– Он преподает у нас в университете, – ответил Стерлинг. – Вел у меня литературу на первом курсе. Боже, какого черта он тут делает?
– Хмм. – Алек задумчиво разглядывал мужчину. – Выглядит знакомо. И, мне кажется, он делает тут то же, что и все – надеется с кем-нибудь замутить. Похоже, он здесь один.
Казалось, у Стерлинга в горле встал ком размером с бейсбольный мячик – было почти больно глотать. Профессор Сойер, который стоял перед всем курсом, рассказывая о Шекспире, Стейнбеке и Гибсоне и иногда улыбаясь так, что член Стерлинга заинтересованно вздрагивал, был здесь. В БДСМ-клубе.
– Ты выглядишь так, словно сейчас либо потеряешь сознание, либо тебя стошнит, – сказал Алекс и заслонил собой Сойера, отчего Стерлинг скорее разозлился, чем воспылал к другу благодарностью, потому что больше не мог разглядеть Сойера. Что было абсолютно нелогично; ведь Оуэн Сойер совсем не похож на то, что искал Стерлинг. Да, он явно многого не знал о бывшем преподавателе, но Стерлинг сомневался, что этот мужчина – саб. Отсутствие ошейника, расслабленная поза Сойера и слабая улыбка на лице словно говорили, что он здесь на своем месте, и Стерлинга мучила зависть.
– Очень сомневаюсь, что он пожалуется на тебя в деканат, а? – лукаво ухмыльнулся Алекс. – Он ведь больше у тебя не преподает? Потому что вам было бы чертовски неловко при встрече.
– Слава Богу, нет, – выдохнул Стерлинг. – Он читает в основном лекции по письменным предметам, а это не мое.
– Может, он возьмет тебя в ученики или что-то вроде того, – предложил Алекс, по голосу его было ясно, что он шутит. Хотя идея неплоха.
Стерлинг следил, как женщина в открытой блузке с внушительным декольте подходит к Сойеру. Шагнув в сторону, чтобы Алекс не загораживал бар, Стерлинг увидел, как они разговаривают: женщина улыбалас, накручивая прядь светлых волос на палец с идеальным маникюром. Сойер же казался откровенно скучающим, и от этого по телу Стерлинга пробежала дрожь.
– Думаешь, он согласится?
Алекс пожал плечами.
– За спрос денег не берут. Здесь, конечно, есть и придурки, как в любом другом месте, но многие готовы помочь новичкам. – Его лицо оживилось. – Если ему нравится преподавать, может, он даже ловит от этого кайф.
Стерлинг подумал, что профессия преподавателя вовсе не обязательно означает, что в свободное время ты готов обучать кого-то искусству быть Домом, но не стал этого говорить. Да, существует множество «если» и «может быть», но он все-таки сын своего отца, поэтому сомнения и неуверенность не помешают ему получить желаемое. В худшем случае Сойер скажет «нет», а «нет» всегда можно превратить в «да», если знаешь, где надавить.
Он заметил, что стакан Сойера почти опустел.
– Пойду куплю ему выпить и поздороваюсь, – сказал он Алексу.
– Звучит как план. Я пока возьму пиво и подожду там, если понадоблюсь, – ответил Алекс, махнув рукой на угловой столик, где сидели и увлеченно о чем-то разговаривали трое мужчин. Он торжественно похлопал Стерлинга по плечу, в голубых глазах блеснула улыбка. – Иди и получи пятерку за напористость.
Место рядом с Сойером, к счастью, было свободным, Стерлинг скользнул на него, как раз когда расстроенная блондинка отходила от бара, и как можно спокойнее бросил:
– Привет. Часто сюда приходите?
Он почти забыл, какими холодными могут быть эти серые глаза, когда Сойер чем-то недоволен. Почти. Один беглый равнодушный взгляд, и Стерлинг уже почувствовал прилив возбуждения и азарта, точь-в-точь как когда Сойер унижал его перед всем классом, заявляя, что Стерлинг в очередной раз прочитал стихотворение слишком пафосно или невыразительно.
– Я задал вам вопрос, – сказал он.
Сойер сделал последний глоток – судя по цвету и запаху, виски со льдом, который растаял достаточно, чтобы осветлить напиток – и поставил стакан на стойку.
– А я был на удивление любезен и сделал вид, что не слышал и не заметил вашего присутствия в баре, ведь вам еще нельзя покупать выпивку. – Сойер наконец посмотрел прямо на Стерлинга – в глазах его читался гнев, а вовсе не смущение. – Идите домой, мистер Бейкер. Вам здесь не место.
– Не вам решать, где мне место, – парировал Стерлинг. – И я не слишком молод, чтобы здесь находиться. Пить – да, хотя осталось недолго, но не сидеть в клубе. Я пришел с другом. А вы?
– Я прихожу сюда не друзей заводить, – хрипло ответил Сойер. Слушать его было все равно что грызть яблоко, только что сорванное с дерева; у Стерлинга почти текли слюнки. – Вы понимаете, где находитесь?
Стерлинг нахмурился.
– Да… я не дурак. Пожалуй, не мучайся вы от старческого склероза, вы бы это помнили. Я знаю, что не нравился вам в классе, но, поскольку мои оценки зависели не от вашего личного мнения о моем характере, я все-таки получил пять. – Он вздохнул и потер лицо – да, он думал, что все будет совсем не так. – Послушайте, давайте начнем сначала? Позвольте, я куплю вам выпить.
– Нет, спасибо. И я довольно хорошо вас помню, – холодно сказал Сойер. – Вы были наглым и заносчивым, а свою оценку получили благодаря тому, что забывали о своем самомнении и писали действительно стоящие работы. – Сойер поднял стакан и поболтал в нем лед, следя, как он, позвякивает, ударяясь о стенки стакана. – Вы удивили меня; сначала я даже подумал, что вы кому-то за них заплатили, но иногда в работах встречались мысли, похожие на то, что вы говорили в классе… – Он отставил стакан и попросил бармена повторить. – Такой убедительный на публике, такой умный, что считали себя вправе поправлять меня… но когда вы оставались один, без этой вашей свиты обожателей, вы писали так, что было ясно: вы действительно меня слушали.
Бармен принес Сойеру выпивку и протянул с тем же едва заметным восхищением в глазах, что читалось у всех сабов, когда они смотрели на Домов. Сойер взял стакан, кивком поблагодарил мужчину и встал.
– Наслаждайтесь вашей маленькой экскурсией по зоопарку… и да, некоторые животные здесь кусаются.
«Ну и ладно, – подумал Стерлинг, разглядывая идеальную задницу удаляющегося мужчины. – Какая разница? Найду другого, чтобы ввел меня в курс дела… кого-нибудь гораздо лучше этого ублюдка».
Правда, прозвучало это не слишком искренне – он никогда не умел врать, даже самому себе. Нужно признать: Стерлинга задело то, что Сойеру он не понравился. Конечно, иногда он мог вести себя чересчур дерзко. Он всегда был умным и знал это. Если растешь под бдительным взором такого отца, как известный и уважаемый Уильям Стерлинг Бейкер Второй, то приходится быстро схватывать и еще быстрее уметь защищаться. Он бы справился с таким, как профессор Сойер.
Если бы захотел.
Оглядев зал, Стерлинг отыскал глазами Алекса и направился к группе людей, с которыми тот разговаривал.
Стол был достаточно большим, оставалось еще два свободных стула, Стерлинг сел рядом с Алексом, и тот повернулся к другу с улыбкой, которая стала сочувственной, стоило ему увидеть лицо Стерлинга. Стерлингу не нужно было сочувствие и совсем не хотелось говорить о своей неудаче. Он дружески кивнул мужчинам за столом и получил несколько одобрительных взглядов в ответ, что утешало, хотя никто из них его особо и не привлекал. Это неважно. Он пришел сюда вовсе не для того, чтобы кого-нибудь подцепить, он пришел, чтобы найти себе проводника в этом лабиринте. Скользнув рукой по бедру Алекса под столом, Стерлинг напомнил себе, что, даже несмотря на то что несколько ночей назад все вышло не так, как задумывалось, ванильный секс им всегда удавался.
За столом стало шумно: один из мужчин, худой рыжий с ярко-зелеными глазами, стал рассказывать историю, которую встретили громким смехом, а за ним подхватил сосед, который слишком много, на вкус Стерлинга, хихикал, чтобы еще и слушать, что он там говорит. Алекс едва заметно отвернул голову от стола и прошептал:
– Так что он сказал? Я поспрашивал о нем, пока ты был у бара, у него очень хорошая репутация. Он знает, что делает.
– Видимо, он еще больший придурок, чем мне запомнилось, – ответил Стерлинг. – Думает, что мне здесь не место и что я должен пойти домой играть в свой «Лего» или что-то в этом роде. – Он закатил глаза, надеясь, что небрежность вышла убедительно, хотя на самом деле случившееся зацепило его так, что внутри поселилось неприятное гложущее чувство.
У Алекса даже отпала челюсть, но он быстро оклемался.
– Может, это, эээ… вроде как проверка, и он хочет посмотреть, насколько ты серьезен? – Он задумчиво потер подбородок. – Я не то чтобы следил за тобой, но отсюда ты выглядел как, ну…
– Как кто? – спросил Стерлинг, не желая признаваться, что так и не попросил Сойера взять его в ученики.
Мимо стола прошла парочка, саб – высокий, мускулистый, с открытыми руками, в узких линялых джинсах, обтягивавших задницу и бедра – шел в нескольких шагах от мужчины постарше в дорогом костюме, который напомнил Стерлингу об отце. Саб казался расстроенным, он опустил глаза, на лице его выступил румянец, но стоило Дому обернуться и посмотреть на него, как саб вскинул голову и нерешительно улыбнулся. Глаза его засияли, когда мужчина с бесстрастным лицом поправил на сабе ошейник. Жест казался таким же интимным, как поцелуй.
– Как тот парень, что не в костюме, – закончил Алекс, когда парочка отошла подальше.
– Что? – В его голосе прозвучало сомнение – да, Стерлинг не поверил. – Серьезно?
– Ну да. – Алекс пожал плечами и похлопал его по руке. – Прости, старик, но это правда. Я не говорю, что это что-нибудь значит… просто ты так выглядел.
Стерлинг откинулся на спинку стула и на минуту задумался – за столом продолжали разговаривать, музыка на заднем плане смешивалась с остальными звуками, пока все не стало бессмысленным. Таким же как предположение Алекса. Ведь так?
Всю свою жизнь Стерлинг старался переупрямить отца, и хотя после отъезда в колледж стало легче, конфликт не исчерпался. Все существование Стерлинга крутилось вокруг того, чтобы не позволить себе играть вторую скрипку, поэтому, учитывая, что его привлекали БДСМ-отношения, было совершенно логично, что он хотел стать Домом.
Конечно, всего пару недель назад БДСМ был для него всего лишь термином, вызывающим перед глазами картинки с мужчинами в кожаных масках, хлещущими растянутых на стойках людей, у которых завязаны глаза, а рты заткнуты кляпами. Мультяшная карикатура – вот и все.
А потом сосед Стерлинга по комнате Брайан в пятницу ночью потащил его на вечеринку. Брайан почти тут же познакомился с какой-то рыжей девушкой, оставив Стерлинга в окружении гетеросексуальных парочек, которые трахались на всех горизонтальных поверхностях, без возможности добраться до общаги, если он не хочет идти пешком. Он уже собирался так и поступить, хотя до нее было не меньше шести миль, когда заметил двоих парней, которые спускались в подвал. Последовав за ними в надежде, что там найдутся большой телевизор и DVD-плейер – хоть что-нибудь, что помогло бы как-то убить время, – он обнаружил лишь приоткрытую дверь спальни. Судя по звукам, эти двое занимались чем-то гораздо более необычным, чем подготовка к просмотру фильма.
Он не смог заставить себя уйти. Вместо этого он стоял под дверью и следил за всем, что мог различить. Член в джинсах стал каменно-твердым, когда тот из мужчин, что покрупнее, приказал второму – который оказался Алексом – отсосать ему. Выражался он более чем откровенно, но именно безропотное томление в голосе Алекса, когда он ответил, ясно дало понять, что эти парни пришли сюда не просто потрахаться.
После этого все еще возбужденный Стерлинг осторожно пробрался наверх и стал ждать на крыльце, когда поднимется кто-нибудь из этих двоих. Брайан и рыжая уехали к ней домой и даже предложили подбросить его до общаги, но он покачал головой и остался до тех пор, пока снизу не появился Алекс с растрепанными светлыми волосами и не зажег дрожащими руками сигарету.
– Привет, – сказал Стерлинг.
– Привет. – Алекс блаженно затянулся. – Хочешь?
– Конечно. Спасибо. – За свою жизнь Стерлинг курил всего несколько раз, но инстинктивно почувствовал, что с этим парнем нужно подружиться, и тогда он узнает все, что нужно. – Я Стерлинг Бейкер.
– Алекс Росс. – Парень прикурил вторую сигарету и протянул ее Стерлингу. – Боже, я просто вырубаюсь. Который час?
– Не знаю. Наверное, около двух. – Стерлинг затянулся, выдохнул, не закашлявшись, и собрался с духом. – Можно спросить тебя кое о чем?
Так началась их дружба, и сейчас, когда в клубе снова стало шумно, Стерлинг посмотрел на Алекса со смесью нежности и благодарности. Именно это и было ему нужно, он всегда знал это в глубине души, а Алекс открыл ему глаза.
– Но это же должно что-то значить, – наконец сказал он. – Просто не то, на что ты намекаешь. Может, дело в нем, я все еще помню, как он вел у нас занятия. Что-то вроде условного рефлекса, понимаешь?
Причина была неубедительной, но Алекс, судя по неуверенному кивку, похоже, поверил.
Может, Стерлинг сумел бы убедить и самого себя, если бы не вспомнил те несколько раз, когда пытался сам дать Алексу то, в чем он так нуждался, и безнадежно провалился. Смотря в глаза Алексу, с предвкушением во взгляде и безмятежным выражением на обычно неспокойном лице, Стерлинг впадал в панику. Приказы, которые нужно было говорить громко вслух, он отдавал, запинаясь, осипшим дрожащим голосом. Он противоречил сам себе, срывался на терпеливом Алексе, разочарование из-за неудачи кислым привкусом оседало на языке и окончательно портило настроение. Вторая попытка несколько ночей спустя оказалась откровенно скучной, хотя после Стерлинга еще долго терзало ощущение чего-то мучительно недосягаемого, отчего он часами не мог заснуть, уставившись в темноту своей комнаты, пока тело изнывало от жажды.
Подчиняться. Он никогда не относил себя к сабам. Нет. Ему просто нужен опыт, вот и все, нужно пропитаться здешней атмосферой. Он всегда быстро учился, был наблюдательным и талантливым – так говорилось в каждом его табеле успеваемости.
– Можем попробовать еще разок сегодня, если нам обоим не повезет, – прошептал Алекс, и его глаза сверкнули, когда он облизнул губы. – Боже, я забыл, как это место меня заводит… – Он издал звук, очень похожий на довольное урчание, и снова вступил в общую беседу за столом.
Однако минутой позже все взгляды оказались прикованными к паре в центре ближнего танцпола, и когда Стерлинг повернулся посмотреть, что же привлекло всеобщее внимание, внутри у него словно что-то оборвалось.
Там стоял Оуэн Сойер – иногда преподаватель, а иногда Дом, судя по тому, как опустила взгляд в пол женщина рядом с ним – с каким-то орудием порки в руках и холодным, отстраненным взглядом.
У женщины были прямые темные волосы чуть ниже плеч. Она повернулась к Соейру спиной, скрестив запястья и давая ему связать их чем-то наподобие шелкового шарфа. Все сидящие рядом со столом Стерлинга замолчали, так что он услышал, как Сойер что-то тихо сказал женщине – что-то одобрительное, тем же тоном, каким обычно общался с учениками на занятиях. Еще он произнес ее имя: Кэрол. Стерлинг смотрел на Сойера с двойственным чувством – в нем боролись паника и возбуждение. Он же хотел стать им, разве нет? Таким же совершенно уверенным в себе, контролирующем происходящее. Хотел чувствовать, как скользят по ладони и сквозь пальцы прохладные гладкие кожаные хвосты плети, хотел сделать такой же жест рукой, и чтобы саб немедленно опустился на колени плавным, изящным движением, принимая именно такую позу, которая абсолютно точно подходила для того, что он задумал.
Рука Сойера скользнула под распущенные волосы и обхватила шею Кэрол. Стерлинг почти почувствовал эту собственническую, властную хватку на своем затылке и в отчаянии закрыл глаза, побежденный, поглощенный напряженным желанием, настолько острым и ослепительно ярким, что по сравнению с ним все краски окружающего мира, казалось, поблекли.
Боже. Он еле держал себя в руках, мучительно осознавая, каково это – стоять на коленях на этом полу, чувствовать его жесткую деревянную поверхность, ощущать огненные вспышки боли, бегущие от связанных запястий к плечам. Он совершенно ясно представлял себе, как смотрел бы на Сойера из этой позы, скользя взглядом вверх по его стройному телу к лицу.
Его руки дрожали, когда он наблюдал за тем, как Сойер начал расстегивать блузку Кэрол, пуговицу за пуговицей, неторопливо и небрежно, словно у него было полно времени, да и вообще его не особенно интересовало происходящее. Но Стерлинг знал, что это – часть игры. Глаза Кэрол – широко раскрытые, влажные и темные – почти всегда были опущены, но время от времени она бросала взгляд на лицо Сойера, будто что-то пытаясь в нем разглядеть.
Все разговоры стихли, и в тишине раздавались лишь одобрительные перешептывания. Музыку постепенно приглушили, так что Стерлинг даже не мог сказать точно, когда перестал различать ее сквозь гул в ушах. Но он все же услышал тихий, сдавленный звук, вырвавшийся у Кэрол, когда Сойер стянул блузку вниз и обмотал ее вокруг связанных запястий женщины; он ясно расслышал его, и с губ Стерлинга сорвался ответный стон, который, как он наделся, остался незамеченным в прокатившемся по залу шепоте.
Маленькая округлая грудь Кэрол была стянута белым кружевом и шелком, изящно-женственным и ничего не скрывающим, но Сойер все равно снял лифчик, ловко щелкнув застежкой между грудей. Бретелек не было, и кружево упало на пол позади Кэрол – светлые брызги на темном дереве. На женщине были костюмные брюки, но стопы были босыми – это несоответствие било по глазам и сбивало с толку. Она не была похожа ни на одного из присутствующих в зале; полностью одетой, с уложенными в пучок волосами ее можно было бы принять за топ-менеджера или адвоката. Полуобнаженная, на полу, с учащенным и сбившимся дыханием, замедлившимся, когда по ее плечам провели кожаными хвостами плети – единственная полученная ею ласка, – она выглядела как воплощенная мечта.
Не просто чья-то мечта, а, должно быть, ее собственная – или Сойера, который, возможно, интересуется только женщинами?
Стерлинг смотрел на Кэрол и завидовал – хоть и без ревности – тому, что с ней сейчас произойдет, и тому, как приковано к ней внимание Сойера.
Хотя он не отводил взгляда от ее обнаженной груди, темно-розовых сосков, физического влечения Стерлинг к ней не испытывал – его никогда не привлекали женщины, – но в этот момент он был заворожен происходящим и почти представлял, что чувствовал бы, если бы это было не так.
– Что думаешь об этом? – приглушенным голосом спросил Алекс, наклонившись к нему.
По телу Стерлинга пробежала дрожь, волоски на руках и шее встали дыбом.
– Как… – дыхание перехватило, и ему пришлось начинать снова: – Как далеко он зайдет?
– Так далеко, насколько она разрешила ему, – ответил Алекс. – Он может обойтись с ней помягче, если решит, что она больше не выдержит, но никогда не перегнет палку.
«Я знаю», – чуть не рявкнул Стерлинг. Это же основы. Пытаясь разыскать в интернете информацию о разного вида сексуальных забавах, чтобы наконец разобраться с тем, что его так беспокоило в личной жизни, он выяснил все о правилах и договоренностях. Слова расплывались перед глазами, когда он читал их – он настолько возбудился, что не мог продолжать, пока тут же, прямо за компьютером, не удовлетворил себя, – как будто изучал не сухой деловой перечень ключевых моментов БДСМ, а какое-то порно.
– Я имею в виду, будет ли он… здесь, прямо перед всеми… – Он судорожно сглотнул, когда взлетевшая в воздух плеть опустилась на прогнутую подставленную для ее поцелуя спину, ответив тем самым на его вопрос.
Сначала посмотрев на спокойное лицо Кэрол – с каждым ударом плети женщина крепко зажмуривалась и уже начала тяжело дышать, – теперь Стрелинг не сводил глаз с Сойера.
Он видел такую же напряженную сосредоточенность на его занятиях; Сойер полностью погружался в разговор или чтение, если это его интересовало. Но тут все было иначе – Стерлинг был точно уверен в том, что Сойер не возбуждался от разговоров о символизме и Сильвии Плат, и его худощавое, мужественное лицо не покрывал румянец.
– Боже, – выдохнул Стрелинг.
Он явственно видел возбуждение Сойера – налитой член был чётко различим под защитного цвета брюками, возможно, теми же самыми, что профессор носил, когда преподавал литературу у него на первом курсе. У Стерлинга бы встал только от одной этой мысли, если бы он уже не был возбужден – а он был. Член дернулся, стянутый джинсами так, словно они были на размер меньше.
Сойер снова взмахнул плетью, в этот раз резче – у Кэрол вырвался вздох, она вздрогнула, но не вскрикнула. Бледная кожа на спине покраснела. Боже, что бы он чувствовал сейчас, стоя там на коленях в ожидании удара плети? Зная о том, что плеть опустит именно Сойер.
Ладони Стерлинга вспотели. Он вытер их о брюки и сглотнул, задрожав всем телом.
Наконец – Стерлинг даже не осознавал, что ждал этого – Сойер заговорил, обращаясь к Кэрол, словно она была единственным значимым в этом зале человеком, а окружающих людей вообще не существовало. И дело было не в том, что Сойер и Кэрол предпочли бы заниматься этим приватно, в таком случае они бы удалились в одну из VIP-комнат, которые, как сказал Алекс, располагались в задней части клуба – просто это добавляло сцене некий эффект подглядывания, хотя пикантности и эротизма Стерлингу и так вполне хватало.
– Ты очень хорошо держишься, Кэрол.
Она всхлипнула в первый раз, словно холодные слова Сойера, произнесенные совершенно без эмоций, ей было выносить сложнее, чем жалящие удары кожаной плети.
– Но подобного внимания ты удостоилась из-за того, что обманула мои ожидания, и я не думаю, что мы должны забывать об этом, правда?
Если Кэрол и ответила, то Стерлинг ее не слышал. Так же постепенно, как была приглушена музыка, в зале был убавлен свет, пока не остались освещены только стоящая на коленях женщина и мужчина рядом с ней. Это дало Стерлингу возможность открыто и жадно не сводить с Сойера глаз, чем он и воспользовался.
У Сойера был волевой подбородок и совершенно прямой нос – такой удобно задирать и взирать на окружающих свысока. И хотя роста они были примерно одинакового – оба чуть выше среднего, – по сравнению со Стерлингом профессор выглядел просто великаном и производил грандиозное впечатление. Даже его руки показались Стерлингу нереально большими… Крепкие, с длинными пальцами... Стерлингу ужасно хотелось почувствовать их на своем теле, ощутить, как шершавая ладонь обхватывает его член, гладит задницу...
Боже!
Стерлинг бездумно потянулся к Алексу и сжал его колено. Ему нужно было за что-то ухватиться, и Алекс, видимо, понял это, потому что не стал ни о чем спрашивать или отстраняться, а просто позволил другу держаться за него.
Казалось, это продолжается вечно: каждый раз, когда Сойер опускал руку, сердце Стерлинга замирало в груди, и он чувствовал, как над верхней губой выступает пот. Теперь уже по лицу Кэрол текли слезы, но она стояла все в той же позе, в которую ее поставил Сойер. Крепко сжатые в кулаки руки выдавали те эмоции, что не отражались у нее на лице.
– Но каждый из нас иногда ошибается, – сказал Сойер и сделал шаг назад, чтобы полюбоваться отметинами на коже Кэрол. – И если мы учимся на своих ошибках… – Он встал прямо перед ней, рукояткой плети поднял ее подбородок, затем слегка ударил по нему и убрал плеть. – Чему ты сегодня научилась, Кэрол?
«Чему мы сегодня научились?» – Сойер часто заканчивал занятия подобным вопросом, обращаясь к одному из незадачливых учеников, не слушавших внимательно, что он говорил, а потом, после сбивчивых и путанных объяснений студента, подводил итог часовой дискуссии резкими и отрывистыми фразами.
Кэрол не посчастливилось стать одной из тех, кто удостоился его редкой одобрительной улыбки. Она моргнула, глядя на Сойера снизу вверх, ее глаза наполнились паническим отчаянием, словно она поняла, что самый важный момент наступил именно сейчас, а не во время порки, и закусила губу.
– Я жду, – сказал Сойер, и это прозвучало не как напоминание или обвинение, а просто как констатация факта, очень его разочаровывающего.
Стерлинг задрожал. Он время от времени пытался вывести Сойера из себя, движимый каким-то странным импульсом, о природе которого глубоко не задумывался, но он никогда не хотел разочаровать того и получить в ответ презрительный и пренебрежительный взгляд. А Кэрол даже и этого не получает, ей достаётся гораздо худшее – Сойер развязывает её запястья и поворачивается, чтобы уйти.
– Нет! Подожди! – Кэрол выпрямляется, глядя ему в спину, морщась от боли, и снова кричит: – Оуэн! Пожалуйста! – Голос срывается на его имени. – Я могу быть лучше, я буду, обещаю, просто…
Она оглядывается, смотрит на окружающих ее людей так, словно только что увидела их, и с прерывистым вздохом опускает голову – волосы падают на лицо, создавая завесу и скрывая текущие по щекам слезы.
Из темноты танцпола выходят мужчина и женщина, оба одетые в одинаковые черные кожаные брюки и жилеты, единственная разница в том, что жилет на мужчине расстегнут, обнажая грудь, а на женщине полностью застегнут. Они подходят к Кэрол, помогают ей встать и поднимают с пола блузку.
– Персонал, – объяснил Алекс на ухо Стерлингу. – Они… эм… прибирают тут все. А после этой сессии вообще… беспорядок.
– Кажется, я увидел достаточно, – сказал Стерлинг и встал, уронив стул на пол со стуком, который почти никто не услышал за голосами постоянных посетителей, которые теперь вовсю разговаривали и как будто отгородились от Кэрол, создавая той иллюзию уединения. Он не стал ждать Алекса, а сразу направился к закрывшейся за Сойером двери.
Выскочив на улицу, он увидел удаляющуюся фигуру, уже покинувшую круг света, отбрасываемого фонарем, и растворяющуюся в тени.
– Подождите! – позвал Стерлинг. Отчаянно, нуждаясь.
Сойер обернулся так резко, что Стерлинг замешкался на секунду, прежде чем подойти к нему. Он остановился в нескольких шагах от Сойера, ища на лице мужчины хоть какие-нибудь признаки понимания того, что он сейчас чувствует. Сойер должен был знать, что с ним происходило, пока он наблюдал за этой сессией, должен был чувствовать, что Стерлинг возбужден до такой степени, что это, черт возьми, приносило физическую боль.
– Сейчас, – отрывисто сказал Сойер взбешенным голосом, – не лучшее время, чтобы раздражать меня неловкими попытками добиться моего внимания. Я не оценю их, и если ты серьезно настроен стать кем-то большим, чем просто сторонним наблюдателем, то выбрал неверную тактику. – Он угрожающе сделал шаг вперед к Стерлингу. – Оставь меня в покое! – резко сказал он. – Сейчас же.
И впервые в жизни Стерлинг глубоко вздохнул и сделал то, что от него потребовали. Он ничего не ответил, не стал больше давить. Он опустил голову и посмотрел в сторону, заставляя себя расслабить плечи. Он полностью сознавал, какую картину представляет собой – с растрёпанными белокурыми волосами, смиренным взглядом и заметно возбужденным членом, – и мог лишь надеяться, что Сойеру нравится то, что он видит.
– Уже лучше, – бесстрастно заметил тот без злости в голосе, словно успокоенный демонстрацией покорности Стерлинга.
Стерлинг с надеждой вздохнул, ожидая…
А Сойер развернулся и ушел, исчезнув за углом прежде, чем Стерлинг смог найти слова, чтобы его остановить.
Последнее редактирование: 1 год 9 мес. назад от Калле.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
5 года 2 мес. назад - 1 год 9 мес. назад #4903 от Georgie
Georgie ответил в теме Джейн Дэвитт и Алекса Сноу "Привяжи меня!"
Глава 2
Оуэну не следовало садиться за руль в таком состоянии, но сейчас он просто хотел домой. Отбросив в сторону эмоции и сосредоточившись на дороге, он ехал по знакомым улицам между клубом и домом, крепко стискивая руль, чтобы не тряслись руки.
Кэрол и чертов мальчишка… конец и начало бок о бок, если бы только он захотел этого. Но хотел ли? Он не был уверен – и эта нерешительность тревожила его гораздо больше, чем неудача с Кэрол.
Он оставил свет включенным – от этого пустой дом казался уютным. Оуэн выбрался из машины и пошел по узкой неровной дорожке к входной двери. Вдоль дорожки росли низкие кусты лаванды – ее аромат растекался во влажном сентябрьском воздухе, - и розы – на некоторых колючих стеблях даже оставались еще лепестки. Этот дом, построенный в начале прошлого века, достался Оуэну от родителей, которые перебрались сюда, когда он уехал в колледж. Они практически построили его заново. Только сейчас, спустя три года с их гибели в автомобильной катастрофе, он начал чувствовать себя здесь как дома: у себя – не у них. Из-за этого, когда Оуэн перекрашивал отделанные ими стены и выбрасывал выбранную ими мебель, его мучило чувство вины.
Он вошел в прихожую, скинул туфли и стал медленно подниматься в спальню по деревянной резной лестнице. Эта комната стала первой, которую он сделал своей, не в силах вынести мысли о том, чтобы провести в постели родителей хотя бы одну ночь – из-за потрясения, вызванного их смертью, логика и здравый смысл оставили его. Он спал на диване всю неделю, что шел ремонт, просыпаясь помятым и больным каждое утро. Бледно-розовые стены и кремовый паркет, выбранные его матерью – Анной – были перекрашены и тщательным образом перестелены, так что комната с высокими потолками и длинными узкими окнами стала темно-зеленой с полами из каштана. На фоне глубоких традиционных цветов черный металлический каркас его высокой кровати мог бы смотреться вызывающе, но дизайн металлической конструкции был таким воздушным – простым, но интересным на вид, – что это спасало положение.
По крайней мере, так говорил продавец, а Оуэна больше интересовали двойные кроватные столбики, подымавшиеся на несколько футов над матрасом, и многочисленные места на раме, куда можно было бы пристегнуть наручники или протянуть веревки.
Он принял душ, старательно ни о чем не думая, и натянул изношенный, но теплый голубой халат, который был даже старше его футболки и шорт. Было еще рано – всего десять, - и он вернулся вниз, чтобы выпить. Бутылка «Лагавулин» была почти пуста, но, когда он вылил остатки в стакан, там оказалось даже больше, чем он обычно позволял себе на ночь.
Пожав плечами, он проглотил треть и устроился в широком низком кожаном кресле у камина. Благодаря современной системе отопления он редко разжигал в нем огонь, но иногда очень хотелось, чтобы жар камина разогнал холод, с которым не могли справиться ни горячий душ, ни виски.
У него не осталось причин откладывать размышления, поэтому Оуэн представил себе лицо Кэрол – таким, каким видел его в последний раз – исказившимся от боли и раскаяния. Испытывал ли он когда-нибудь к ней интерес? Нужно признать, что нет. Она красива – хотя для него это играло не столь важную роль – и очень чувствительна, но Боже, как же она скучна и предсказуема. Слишком многочисленные недостатки сводили на нет ее игру – недостатки, которые другие Домы простили бы ей за блестящий водопад волос, большие, умоляющие глаза и полные сочные губы.
Оуэн связался с ней, потому что она просила его и потому что видел в ней потенциал, но она просто не понимала, ничего не понимала. То, что он с ней делал, доставляло ей физическое удовольствие, но Кэрол была не в силах понять, почему это происходит, и попытки добиться от нее чего-то, кроме механического повторения фразы «Мне нравится все, что вы делаете со мной, сэр», заканчивались ничем.
Он не жалел ее и ни в чем не раскаивался. Она найдет себе кого-нибудь даже раньше, чем успеют сойти следы, оставленные им на ее спине; они никогда не были по-настоящему близки. Ей нравилось быть с ним из-за его репутации очень разборчивого Дома, но за пределами того, чем они занимались в клубе, он мало ее интересовал.
Оуэн поднял бокал в издевательском молчаливом тосте, сделал глоток виски и забыл о Кэрол.
Жаль, что мистера Бейкера оказалось не так легко выбросить из головы.
* * * * *
Лишь два дня спустя Оуэн натолкнулся – почти в буквальном смысле – на Стерлинга снова. Погода стояла пасмурная, небо грозило дождем, хотя Оуэн думал, что до полудня он вряд ли начнется. Кроме того, он все еще был взвинчен после уикенда, и ему хотелось как-то сбросить напряжение. Он любил бегать – еще с тех пор как был подростком, – а утро казалось самым подходящим временем, чтобы раствориться в ритме пробежки.
Он предпочитал стадион в этом районе; для него главным было сконцентрироваться на том, чтобы переставлять ноги, не думая о машинах или бродячих собаках, которые могли выбрать его мишенью. До обеда мало кто из студентов здесь появлялся.
Покрепче завязав шнурки на довольно дорогих кроссовках, Оуэн размялся и побежал. Поначалу медленно, осторожно привыкая к нагрузке, он одолел два круга – полмили, – а потом стал увеличивать скорость. На третьем круге сзади послышались шаги. Обернувшись, Оуэн с удивлением обнаружил за спиной Стерлинга Бейкера.
– Здрасьте, – бросил Стерлинг.
Оуэн много месяцев пользовался этой дорожкой и ни разу не видел, чтобы Стерлинг занимался чем-то более спортивным, чем постукивание карандашом по столу, пока у Оуэна не начинали чесаться пальцы, чтобы отшлепать паршивца. Кроме того, Оуэна удивило, что Стерлинг в такой хорошей форме – длинные, сильные ноги в спортивных шортах, подчеркивавших задницу, обычно прикрытую чересчур мешковатыми рубашками. Правда, Оуэна не слишком-то интересовала спортивная жизнь университета, кто его знает: может, Стерлинг – здешняя звезда беговой дорожки или футбола. После того как молодой человек перешел на второй курс, их пути ни разу не пересекались.
Однако, похоже, теперь они будут пересекаться довольно часто, пока он не прихлопнет этого назойливого жука достаточно сильно, чтобы до него дошло. Сказать Стерлингу, чтобы шел домой, нельзя, учитывая, где они. У него есть полное право тут находиться. Уйти – тоже невозможно; это шло вразрез с принципами Оуэна, к тому же он успел пробежать только половину обычного расстояния.
Стерлинг следил за ним с едва заметным беспокойством, и это очень отличалось от того холодного высокомерия, что он демонстрировал Оуэну в классе, но, судя по тому, как Стерлинг задрал подбородок, сдаваться он не собирался.
– Добро утро, – вежливо ответил Оуэн, радуясь, что совсем не запыхался. – Может, мне стоит выслать вам свое расписание, чтобы вы не упустили возможности «случайно» наткнуться на меня еще где-нибудь, или закончим эту игру прямо сейчас?
– Я не хочу ее заканчивать, – не менее вежливо отозвался Стерлинг. – Мы только начали. Так что, да, высылайте. Или нет – я упрямый. Все равно его узнаю.
Моложе и, похоже, в не менее хорошей форме, Стерлинг без видимых усилий держался рядом… пока не слишком впечатляет – он ведь только начал, - но если он продолжит так же… Тогда на Оуэна это произведет впечатление, что в его планы не входило, совсем не входило. Оуэн прибавил скорость, чтобы проверить, и Стерлинг тоже побежал быстрее.
Какое-то время они молча бежали рядом, их шаги звучали в унисон, ноги размеренно топали по асфальтированной дорожке. Нехорошо, и Оуэн, чтобы нарушить эту ненужную синхронность, снизил скорость так резко, что Стерлинг только через несколько метров понял, что бежит один.
Оуэн открыто улыбнулся ему и перешел на легкий небрежный шаг, мучительно медленный для него, но наверняка такой же сводящий с ума для кого-то вроде Стерлинга. Теперь у того было несколько вариантов: он мог снизить скорость, последовав примеру Оуэна, продемонстрировать силу и выносливость, сделав бросок вперед; или просто продолжить бежать в прежнем темпе. Ну или сдаться. Оуэну было все равно, что выберет Стерлинг; любое решение позволит узнать о нем что-то новое, а Оуэн хотел именно этого. Нужно знать своих врагов… Стерлинг ему не враг, конечно, но все же...
Поначалу Оуэн думал, что Стерлинг решил продолжить с той же скоростью, но тот медленно, почти незаметно сбавил обороты, вскоре снова оказавшись рядом. Он дружелюбно улыбнулся Оуэну, каким-то образом скрыв свое самодовольство.
– Мой основной предмет – все еще английский, – сказал Стерлинг.
Оуэн едва сдержался, чтобы не закатить глаза.
– Я должен считать это достижением?
– После того как усложняли мне жизнь на лекциях? Странно, что я не перевелся в другой колледж. – Голос Стерлинга звучал насмешливо.
– И упустили бы шанс усложнить жизнь мне, когда я не на лекциях? – Оуэн не дал Стерлингу шанса ответить; ему хотелось бежать, почувствовать приятную боль в усталых мышцах, раствориться в выбросе эндорфина, дойти до предела возможностей. – Два круга, – бросил он, в его голосе прозвучал вызов. – Покажи, что умеешь.
Было приятно осознавать, что Стерлинг остался позади в метафорическом облаке пыли, пусть и на несколько секунд. По крайней мере, это показало Оуэну, что мальчик не совершенен. Глупо было считать иначе, конечно, но Боже, Стерлинг молод и красив. А еще, как оказалось, быстр – он догнал Оуэна меньше, чем за тридцать секунд, и длинные ноги подстроились под его темп.
Было здорово нестись так быстро. Мир вокруг словно смазался. Ноздри Оуэна раздувались, как у лошади, и он все ускорял и ускорял шаг. Он чувствовал, что Стерлинг держится рядом. Для Оуэна это был не предел скорости – но дело ведь не в победе, ему хотелось открытия, хотелось узнать, на что способен Стерлинг. Похоже, что на большее, чем он сам в его возрасте, если судить по успехам мальчишки. Оуэн был на шестнадцать лет старше и, пусть и в отличной форме по практически любым стандартам, не мог тягаться с двадцатилетним парнем с задетой гордостью.
Ему не следовало это затевать. Нет, речь не о соревновании – бег бодрил, – а о том, что оно повлечет за собой. Стерлинг – еще совсем ребенок, ребенок, который не представляет, во что ввязывается. Или пытается ввязаться. Нет, все будет в порядке, потому что Оуэн вправит ему мозги.
Второй круг подходил к концу, когда Оуэн решил оставить стратегическое место, с которого все это время любовался задницей нерадивого студента, и бросил все силы на последние несколько сотен ярдов, вскоре оставив позади Стерлинга, который героически продолжал состязание, но бежал чуть быстрее, чем нужно было на подобной дистанции.
Как он и ожидал, сзади послышался полный решимости вздох, воздух со свистом вырвался из легких Стерлинга, и Оуэн сам почти почувствовал, как напрягается каждая его мышца, лишь бы прийти первым. Может, мальчик думает, что победа даст ему то, чего он хочет, чем бы это ни было? А что произойдет, если Оуэн позволит ему победить, а потом снова уйдет – ведь он вполне мог это сделать?
Чтобы остановиться, понадобилось гораздо больше сил, чем чтобы продолжить бег, но всего в нескольких ярдах от финишной черты Оуэн резко сбавил скорость и увидел, как растрепанный, задыхающийся Стерлинг заканчивает гонку.
– Ты не достаточно знаешь свои силы, – сказал он, чуть отдышавшись. Его ноги слегка дрожали, и желание принять очень горячий душ отбило всю охоту продолжать этот разговор, хотя он и считал, что мальчик это заслужил. Они все еще были одни на поле, но казалось странным обсуждать все в таком месте. – Из-за подобной опрометчивости Дома саб может получить травму, а в твоем случае нужен очень опытный наставник, который предъявлял бы к тебе более реалистичные требования.
Стерлинг согнулся пополам, уперевшись ладонями в бедра, стараясь успокоить дыхание. Его лицо раскраснелось, футболка промокла и облепила грудь, но глаза светились надеждой, когда он посмотрел на Оуэна.
– Вы опытный, – выдохнул он. – Вы сможете со мной справиться. Я хочу… я хочу, чтобы вы показали мне. Научили меня. – Стерлинг замешкался, но все-таки продолжил. – Как ту женщину в клубе. Кэрол? Как ее.
– О Боже, нет, – ответил Оуэн, не задумываясь. Он решительно покачал головой, и холодный воздух, коснувшийся горячих щек, напомнил, как ему жарко. – Я не собираюсь снова проходить через этот ад – особенно ради тебя. Нет. – Он подошел к полотенцу, которое оставил на скамейке в несколько ярдах, вытер пот с лица и только тогда взял бутылку с водой. Стерлинг оказался рядом, но Оуэн не обращал на него внимания, жадно глотая воду.
Обучать его? Обучать дерзкого сопляка, который когда-то превратил один из его семестров в ад? О, с одной стороны, идея была соблазнительной – да и манеры Стерлинга улучшились по сравнению с первым курсом, – но Оуэн устал от новичков. Он уже решил для себя, что следующая сессия – и он это, черт возьми, заслужил – будет одноразовой и с сабом, которого он знал и которому доверял – райское блаженство после недель с Кэрол и ее полным отсутствием воображения, а до нее – с не менее скучным Эндрю.
Как давно ему не везет с сабами? Оуэн помрачнел, задумавшись, улыбнется ли ему когда-нибудь еще удача. Может, он слишком требователен, слишком придирчив, но разве не так все и должно быть?
– Пожалуйста, – сказал Стерлинг. Его голос звучал тихо, но от этого не менее решительно. – Что если… что если это будет вовсе не ад? Ну, то есть, я умен и быстро учусь. И ведь должна же у вас быть причина этим заниматься? Что-то, что так нравится вам во всем этом? Я мог бы дать вам это. – В голосе мальчика послышались убедительные нотки. – Я мог бы дать вам то, что вам нужно.
– Откуда тебе знать? – сухо спросил Оуэн, полный решимости заставить Стерлинга уступить здравому смыслу. – Ты ничего не знаешь о моих вкусах. Поверь мне, все не так легко – нельзя просто свести того, кто любит все держать под контролем, с тем, кто хочет, чтобы контролировали его. Все совсем не так. Я во всем этом уже очень давно, и то, что мне нужно, также как то, чего я жду – за пределами твоих возможностей. – Стерлинг недовольно поджал губы, и Оуэн раздраженно вздохнул. – Я не издеваюсь, поэтому не надо так на меня смотреть. Боже, да с таким отношением ты и пяти минут не продержишься… Скажи – только не надо врать – сколько у тебя опыта.
А потом я могу посмеяться, уйти и до конца года держаться от тебя как можно дальше. От Стерлинга пахло мускусом и потом, и воспоминания, которые вызывал этот запах, заставляли Оуэна нервничать.
– Почти нисколько, – ответил Стерлинг, смотря прямо ему в глаза и не пытаясь придумать оправдание, что вызвало в Оуэне невольное уважение. – Мы с моим другом Алексом немного валяли дурака, ничего не получалось, и мы не знали почему. Только когда он увидел, как я смотрю на вас в клубе, мы поняли, что это потому что я хотел вас. Потому что хотел, чтобы главным был кто-то другой – но только тот, кого я сам выберу.
Стерлинг вздохнул и посмотрел на противоположный конец стадиона – туда, где располагался университетский пруд. Оуэн машинально проследил за его взглядом, и оба увидели, как какой-то мальчишка кидает палку и за ней с лаем бежит собака, а потом их обоих снова поглотил густой утренний туман.
– Я понимаю, вы думаете, что я слишком молод, чтобы знать, чего хочу, – продолжил Стерлинг. – Но я знаю. И пусть у меня нет опыта, я не совсем невежда. Я очень много читал об этом. Я могу научиться. Мне просто нужно, чтобы кто-нибудь мне все показал. Я хотел бы, чтобы это были вы. – Это походило на едва завуалированную угрозу: если Оуэн не согласится взять его к себе, Стерлинг найдет кого-нибудь, кто согласится.
Оуэн представил, как однажды приходит в клуб и видит Стерлинга на коленях у ног другого, и картинка ему совсем не понравилась. Стерлинг – новичок, он абсолютно не знаком со всем этим – с миром, частью которого Оуэн был так долго, что даже забыл, каково это – жить, когда рядом нет людей, которые думают и чувствуют так же, как он, людей, которые понимают. Кто-то однажды сказал ему, что ад – это когда в одиночестве стоишь в холодной темноте и смотришь в окно на вечеринку, на которую не можешь попасть, и сейчас Стерлинг должен был испытывать именно это.
Оуэн, конечно, сочувствовал ему, но это вовсе не значит, что мальчик получит то, что хочет, только потому, что попросил. Нет.
Оуэн не был тщеславен, но знал, что считается одним из лучших в том, что делает – в том, кто он есть. Кэрол может со слезами на глазах жаловаться на его грубость, но это лишь повысит статус его следующего саба, а не оттолкнет людей. Если он появится с кем-то таким зеленым и неопытным, как Стерлинг, это вызовет недоумение и волну слухов. На кону гораздо больше, чем просто помощь новичку в его первых шагах, хотя едва ли Стерлинг, эгоистичный и себялюбивый, как и все в его возрасте, об этом подумал.
Над ними, рассекая прохладный влажный воздух и громко крича, промчалась стая птиц. Оуэн задрал голову, наблюдая за ними, восхищаясь грацией и точностью движений. Он мог бы научить Стерлинга так двигаться – когда каждое изменение позы плавное и текучее, когда тело идеально послушно.
И повинуется ему, Оуэну.
О Боже, да, очень заманчиво.
Он снова повернулся к Стерлингу.
– Сколько тебе лет?
Стерлинг явно удивился, но нехотя ответил:
– Двадцать. Почти двадцать один. – Когда Оуэн вскинул бровь, он признался: – Будет через четыре месяца. Восемнадцатого января.
Оуэн покачал головой.
– Ни за что, пока тебе не исполнится двадцать один. И это касается всех, кого ты можешь встретить в клубе или за его стенами, и, поверь мне, я узнаю, если ты попытаешься.
Не совсем правда, но он готов даже соврать, если это поможет уберечь его саба – глядите-ка, с какой легкостью Стерлингу удалось занять это место…
– О, так вы контролируете всех в соседних пяти городах? – Стерлинг явно не поверил. – Я и так знаю, что это неправда, Алекс встречался с мужчиной, который променял его на парня, работающего моделью, и тот был даже моложе меня. То, что у вас есть эти глупые принципы, которые якобы имеют отношение к этике, вовсе не значит, что все такие же щепетильные. Если вы этого не сделаете, я могу найти того, кто сделает. Но мне бы хотелось, чтобы это были вы.
– Верно, возраст согласия для геев в этом штате – восемнадцать, а ты уже старше, – резко бросил Оуэн, выходя из себя. – Но ты хочешь не только секса, и будь я проклят, если позволю тебе броситься в омут с головой, требуя, чтобы все плясали под твою гребаную дудку. Боже, наглые сабы вроде тебя самые…
– Интересные?
– Я бы выразился иначе. – Оуэн пробежался рукой по влажным волосам, его футболка прилипла к спине. Да, нужно в душ, ведь в девять у него пара… – Мой ответ – нет.
Он посмотрел направо и увидел, что к ним приближается небольшая группа студентов с футбольным мячом, их голоса громко разлетались по полю. Стерлинг тоже увидел их и разочарованно поджал губы.
– Иди и подумай над этим, – сказал Оуэн гораздо мягче. – Поговори с людьми вроде твоего друга. Новичку ни к чему такой, как я; тебе просто нужен бойфренд с непредвзятым отношением. Найди себе такого и попроси, чтобы отшлепал. Ты можешь обнаружить, что на самом деле тебе это даже не нравится.
– Хотите сказать, что я не ваш уровень? – спросил Стерлинг. – Недостаточно… хорош?
Оуэн окинул его внимательным взглядом: высокий, классически красивый блондин с голубыми глазами, несомненно умный и очень нуждающийся в дисциплине и контроле… О, Стерлинг был достаточно хорош.
– Ты идеален. – Оуэн увидел, как глаза мальчика засияли, и от похвалы к красоте прибавилось что-то гораздо большее: на лице его боролись уязвимость и радость. И пусть от этого слова Оуэна покажутся жестокими, но их надо сказать: – Но не для меня.
И он ушел, не оборачиваясь, ему было просто необходимо, чтобы между ними появилась такая нужная сейчас дистанция.
Стерлинга не переставало удивлять, что так много людей в Новой Англии все еще жаждут поесть мороженого осенью, но его это устраивало, потому что обеспечивало работой. В кафе было не так суматошно, как поздней весной, между тем бизнес шёл хорошо, и ему нисколько не повредил тот факт, что Чарли – менеджер магазина – расширил ассортимент и добавил в меню, помимо разного вида кофе, пирожные и печенье. В университетском городке всегда полно студентов, готовых заплатить какие угодно деньги за напиток с большим количеством кофеина, и машина для эспрессо – очень дорогая и временами капризная – всегда востребована. Он как раз закончил готовить капучино для девушек с серьезными и напряженными лицами, какие обычно бывают у студентов накануне экзамена, и понёс кофе к их столику – разнос напитков вообще-то не входил в его обязанности, но сейчас Стерлинга это не беспокоило, потому что посетителей было мало, плюс иногда он получал хорошие чаевые, – когда звякнул колокольчик на двери и вошла женщина. На ней было черное кепи, и на первый взгляд женщина показалась Стерлингу смутно знакомой, но он вспомнил ее, только когда их глаза встретились, и она сказала:
– Я тебя знаю.
– Эм… Кэрол, да? – спросил он. Это была женщина из клуба – саб Оуэна. – Чем могу быть полезен?
Она рассмеялась – тем деланным смехом, который должен был показать, что ее это все совсем не забавляет.
– Я пришла за кофе и малиновым пирожным, так что давай начнем с этого. Большую чашку, с обезжиренным молоком, и почему бы тебе не удивить меня сортом кофе?
– Конечно.
Стерлинг сделал кенийский кофе и отнес его вместе с пирожным за столик Кэрол, расположенный в углу и скрытый от посторонних глаз. Он стал неплохо угадывать, где сядут пришедшие посетители, и выбрал бы для нее столик в самом центре зала, откуда все бы могли ее видеть, или у окна, в которое она могла бы смотреть. Когда же она похлопала по стулу рядом с собой и сказала: «Садись», ее выбор стал ему понятен.
– Я на работе, – ответил Стерлинг, но все равно сел из любопытства.
– Оуэн не хочет больше меня видеть, – сказала Кэрол. – Полагаю, он встречается с тобой.
– Нет, – возразил Стерлинг. – То есть, я пытался его уговорить, но он сказал, что я... ну, не знаю, не подхожу ему, или что-то в этом роде. Что я делаю не так?
Кэрол снова рассмеялась и обхватила чашку с кофе ладонями, словно пытаясь согреть руки.
– Думаешь, я знаю? Просто Оуэн… лучший, но ему быстро становится скучно, поэтому он и меняет партнеров. Если он не с тобой, тогда, должно быть, с кем-то другим.
Стерлингу почему-то казалось, что дело совсем не в этом, но Кэрол знала Оуэна лучше, чем он.
– С кем? Можешь хотя бы предположить?
Кэрол с показным равнодушием пожала плечами.
– Понятия не имею. О тебе я узнала только потому, что ты не сводил с меня глаз – ну, той ночью, а раньше я тебя не видела, поэтому и поспрашивала вокруг.
Он не сводил глаз с Оуэна, а не с нее, но было бы невежливо говорить ей об этом.
– Я был там впервые. Мой друг – Алекс – член этого клуба, и он…
– О, я знаю Алекса, – прервала его Кэрол. – Это он сказал мне, что ты положил глаз на Оуэна.
– Напомни мне поблагодарить его, – сухо ответил Стерлинг.
Ярко-малиновым ногтем, который запросто мог посоперничать с цветом начинки, Кэрол начала расковыривать пирожное, умудряясь при этом не спускать глаз со Стерлинга. Ему стало интересно, собирается ли она вообще есть – казалось, она просто проводит раскопки. Наконец Кэрол положила в рот покрытый глазурью кусочек и отодвинула тарелку.
– Это кто-то не из клуба, – сказала она. – Иначе я бы знала.
Она начала прихорашиваться – чувственными и элегантными движениями. Сейчас Стерлингу стало понятно, чем Кэрол могла привлечь внимание Оуэна, но ему была неприятна мысль, что эта женщина в его вкусе.
– Я всегда в курсе событий. – Она задумчиво надула губы. – Должно быть, это кто-то из театра… Я с ним там познакомилась. Там была вечеринка по случаю открытия сезона, и мы разговорились… Я играла… конечно, не главную роль, но Амелия – очень важный персонаж. Если бы она не доставила письмо, Колин и Сьюзан никогда бы не узнали, что отец девушки их подозревает. Оуэн назвал мою роль ведущей.
Стерлинг так и представил себе Оуэна, когда тот говорил это – сухим тоном, изогнув в усмешке уголок губ.
Кэрол вздохнула и сделала небольшой глоток кофе, на чашке остался тёмно-красный след от помады.
– Поначалу мы были замечательной парой, – печально сказала она. – Но я знала, что никогда не смогу сравниться с Майклом.
Бросив взгляд на прилавок и не обнаружив возле него посетителей, Стерлинг наклонился к Кэрол поближе.
– Майклом?
– О, а ты не слышал? Он был первым у Оуэна – а ты ведь знаешь, что значит «первый». – Кэрол многозначительно смотрела на него, пока он не кивнул, а потом продолжила: – Если ты когда-нибудь и будешь с Оуэном, то только временно, потому что никто не сможет соответствовать всем его требованиям. Хотя проблема не в том, что Оуэн все еще хочет Майкла.
– А он не хочет? – Вот это немного обнадеживало.
– Нет, решение расстаться было обоюдным. Похоже, дело в том, что Майкл – как бы образец того саба, которого ищет себе Оуэн. Он просто еще не понял, что такого нереально найти. Он хочет… хм… – Кэрол, нахмурив брови, поглядела в тарелку, затем подвинула ее к Стерлингу. – Ешь, не стесняйся.
– Нет, спасибо, – покачал головой Стерлинг. Еще не хватало, чтобы он ел разворошенное ею пирожное. – Так чего хочет Оуэн?
– Во всяком случае, не меня.
Стерлинг впервые увидел отразившееся на ее лице искреннее, неподдельное чувство. Кэрол выглядела одинокой и покинутой, уголки ярких губ опустились.
– Я знала, что долго наши отношения не продлятся – раз в месяц я хожу к медиуму, и та сказала мне, что я все еще нахожусь в процессе самопознания и смогу найти идеального партнера только через год. Но этого не случится вот так сразу, и она направит меня на путь.
Стерлинг поборол желание спросить, во сколько обойдётся это "направление", и пробормотал что-то ободряющее. Он не знал, чему из сказанного Кэрол можно верить, эта женщина казалась ему самовлюбленной чудачкой, но даже если так…
– Он хочет, чтобы ты был идеален, – внезапно сказала она. – Говорит сделать что-то и сделать это именно так, как ему того хочется, и ненавидит, когда ты ошибаешься во второй раз.
Стерлинг не усмотрел в этом ничего неразумного, наоборот, его привела в восторг мысль, что Оуэн такой педантичный, такой неумолимый. Боже, да – он определённо готов стать таким, каким Оуэн захочет его видеть.
– В то же время, если ты все делаешь правильно – а я пыталась! – он теряет к тебе интерес. Ему стало скучно со мной. Со мной, – Кэрол недоумённо покачала головой. – Секс был замечательным, и Оуэн действительно хорош во всем остальном – ты понимаешь, о чем я. Порка и…
– Да, я понял, – поспешно перебил ее Стерлинг. Народу в кафе было мало, и в относительной тишине их разговор могли услышать.
– Он очень хорош в этом, – мечтательно продолжила Кэрол, – но… ему тяжело угодить. Та сессия в клубе... всё закончилось из-за такой глупой ерунды. Ну просто глупейшей. Оуэн любит говорить, ему интересно знать, почему что-то сработало, а что-то нет, а я не могу так. Во всяком случае, не так, как он того хочет. И еще я часто опаздывала. Он просто не понимает, что я не из тех людей, которые живут по графику. Я вольный человек. Смотри! – она театрально выбросила вперед обе руки, чуть не задев чашку с кофе, демонстрируя тонкие запястья с бренчащими друг о друга серебряными браслетами. – Никаких часов!
Да, да, это отличное доказательство. Стерлинг изменил мнение о ней с «самовлюбленной чудачки» на «потенциально сумасшедшую чудачку», а потом спрятал усмешку, когда у «вольного человека» зазвонил мобильный.
– Прости, – сказала Кэрол. – Подожди. – Она ответила на звонок, понизив голос. Стерлинг вежливо отвел от нее глаза и, обратив внимание на стеклянную витрину с пирожными, заметил, что та заляпана отпечатками пальцев тыкавших в нее посетителей. – Хорошо. Да. Да. Я знаю… ты тоже. Хорошо, пока. – Кэрол снова посмотрела на Стерлинга. – Прости… это был мой астролог.
– О! – Почему-то его это ни капли не удивило. Что было действительно удивительным, так это что Оуэн, казавшийся Стрелингу человеком практичным и отнюдь не склонным к витанию в облаках, провел с этой женщиной столько времени. – Так, значит, Оуэн не любил, когда ты опаздывала?
Кэрол надула губки. Стерлинг был уверен, что ей пришлось потренироваться у зеркала, чтобы лицо при этом выражало такую смесь печального уныния и упрека.
– Он говорил, что тем самым я выказываю неуважение к нему, к тому, что мы делаем, и к его времени.
Стерлинг заметил, что ее голос неуловимо изменился и догадался, что она в точности повторила слова Оуэна. Они прозвучали очень знакомо.
– Говорил, что не начнет сессию, если раздражен, а со мной, похоже, он может испытывать только это чувство. – Она снова покачала головой. – Я не настолько опаздывала.
Стерлинг вдруг вспомнил, что очень часто опаздывал на лекции Оуэна, иногда ненамеренно, если утром происходило что-нибудь непредвиденное, как, например сгоревшие тосты или отсутствие чистых трусов, но по большей части специально, чтобы добиться от профессора пронизывающего взгляда и нескольких брошенных ему едких, хлестких слов. Тогда он убеждал себя, что ему просто нравится бесить профессора Сойера – высокомерный засранец всегда требовал сдавать вовремя все работы – но теперь, оглядываясь назад, задумался, не ждал ли он от Оуэна чего-то большего уже в то время?
Чтобы Оуэн вытянул руку, сказал: «Достаточно!» и заставил его вести себя надлежащим образом.
Если все те опоздания приведут к тому, что Оуэн откажется…
Боже, он надеялся, что этого не случится.
– Что еще он не любит? – спросил Стерлинг.
– О, много чего. – Кэрол помахала рукой, и ее браслеты тихо звякнули. – Разговоры, например. И это просто смешно, потому что нормальные люди обычно говорят, так ведь? Он меня этим ужасно озадачивал! То он хотел, чтобы я говорила, то не хотел, и я никак не могла понять, когда можно говорить, а когда нет.
– Это действительно сбивает с толку, – дипломатично ответил Стерлинг, хотя подумал, что Кэрол, вероятно, просто оказалась не достаточно смышлёной. Ясно – значит, Оуэн любит, когда при определенных обстоятельствах ты держишь рот закрытым. Для Стерлинга это будет непростой задачкой, но он сможет научиться.
Стерлинг знал, что умен. Он может научиться всему.
Кэрол одарила его на удивление проницательным взглядом.
– Что бы я ни сказала, это не будет иметь для тебя никакого значения, да? Ты все еще хочешь его.
– А ты – нет? – Стерлинг скорчил гримасу. – Не стоит отвечать. Я и так знаю ответ. Да, я хочу его – больше, чем чего-либо. И я так легко не сдамся. Когда я чего-то хочу…
– Думаешь, сможешь заставить Оуэна сделать что-то, чего он сам не хочет? Оуэна? – Кэрол покачала головой. – Нет. Ты сможешь добиться своего и стать его сабом только в том случае, если заставишь увидеть в себе вызов, а сейчас, когда ты совсем новичок, ты больше смахиваешь на неприятную и рутинную обязанность. – Она подняла чашку и сделала большой глоток кофе. – Прошло много времени с тех пор, как он тренировал новичка.
– Дай угадаю, – сказал Стерлинг. – Майкла.
– Верно. Все после него знали, что делают, и не нуждались в обучении с нуля. – Кэрол посмотрела на него взглядом, который, очевидно, стоило расценивать как заботливый, но больше похожий на снисходительный. – Сколько тебя придется обучать?
– Не так долго, как ты думаешь, – ответил Стерлинг. – Я уже много всего прочитал. И я быстро учусь.
– Для таких вещей нужны не заумные книжки, – заметила Кэрол. – Дорогуша, в школе я тоже училась на одни пятерки, но дело совсем не в этом. Поверь мне на слово – либо у тебя есть для этого задатки, либо нет. Я видела много людей, которые думали, что сессии – это что-то вроде извращенных оргий, что главное тут – секс. Но это не так. Тут все гораздо сложнее.
Стерлинг открыл рот, чтобы спросить ее, что она имеет в виду. Он не мог до конца доверять ее суждениям, но, несмотря на это, ему стало невероятно любопытно. Он почувствовал легкое возбуждение от простого разговора с ней – и оно не имело никакого отношения к Кэрол, а было вызвано темой этого разговора. Он уже начал задавать вопрос, когда дверь распахнулась, и в кафе зашла галдящая и смеющаяся группа подростков с болтающимися за спиной рюкзаками.
– Черт, – пробормотал он, вставая. – Прости… подожди, ладно? Я сейчас вернусь. Только обслужу ребят.
И хотя парни знали, чего хотят – большинство из них бывало в кафе пару раз в неделю, – выполнение заказов всё равно заняло немало времени, особенно, когда ребята начали просить добавки из сиропов и взбитых сливок. Когда последний подросток расплатился и отошел от прилавка, Стерлинг машинально бросил взгляд на столик, за которым сидела Кэрол, но тот оказался пуст.
Похоже, Стерлинг опять был предоставлен самому себе.
* * * * *
Последнее редактирование: 1 год 9 мес. назад от Калле.
Поблагодарили: SvetaGor, sibirjachka, VESNA545, Helena, Эмилия

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
5 года 2 мес. назад - 1 год 9 мес. назад #4904 от Georgie
Georgie ответил в теме Джейн Дэвитт и Алекса Сноу "Привяжи меня!"
В следующий раз Оуэн уже в буквальном смысле слова наткнулся на Стерлинга. Сойер искал в университетской библиотеке книгу, которая совершенно точно должна была там быть, но никак не мог ее найти. Наконец, положив на полку ключи, он встал на колени, и заглянул на нижний ряд. Он прошелся пальцами по корешкам, чтобы удостовериться, что не пропустит нужную ему книгу. Вот она. Вытащив находку, он встал, нахмурившись от того, как при этом хрустнули суставы, и направился к лифту.
Пройдя два ряда полок, Сойер вспомнил про ключи. Чертыхнувшись, он развернулся и пошел обратно. Обогнув полку, он со всего маху врезался в кого-то.
– Боже, простите, – извинился он, найдя равновесие и помогая устоять на ногах другому человеку. – Вы… ох, это ты!
– А я, значит, не заслуживаю извинений? – ухмыльнувшись, спросил Стерлинг, не став отстраняться, когда Оуэн отпустил его.
– Ты преследуешь меня, – ответил Оуэн.
Стерлинг покачал головой.
– Мне больше нравится слово «сопровождаю», звучит не так извращенно.
– Но раздражает не меньше, – заметил Оуэн, приподняв брови. – Я сейчас почти жалею, что ты не мой, чтобы я мог с тобой разобраться. Обещаю, вскоре ты очень пожалеешь о своем поведении.
Это стерло ухмылку с лица Стерлинга.
– Боже, я бы ни о чем не пожалел, если бы это было так. Если бы я был вашим. Я бы позволил вам делать со мной все что угодно.
Позволил? – язвительно спросил Оуэн. – Мне почему-то кажется, что ты неправильно понимаешь определение слова «подчинение».
Боже, они почти флиртовали, тихо разговаривая в глубокой тишине библиотеки.
Любой мог выйти из-за угла, как это сделал Оуэн, и найти их здесь, стоящих так близко друг от друга и выглядящих слишком… увлеченными разговором.
– Может быть, я хочу, чтобы вы мне все разъяснили, – сказал Стерлинг, медленно придвигаясь к Оуэну. Тот сделал шаг назад, сознательно увеличивая расстояние между ними, и Стерлинг снова шагнул вперед. – Я могу быть послушным. Покажите мне как.
– Ты требуешь от меня чего-то и приказываешь, когда должен умолять, и таскаешься за мной, когда я говорю тебе оставить меня в покое. Смиренно прошу простить меня за сомнения в твоей способности мне угодить, – ответил Оуэн, воспользовавшись сарказмом в качестве щита. – Ты будешь так же спорить, стоя на коленях? Что-то подсказывает мне, что так оно и будет. Есть огромная разница между многообещающим, вызывающим интерес сабом и тем, кто не хочет и не может учиться. Я знаю тебя и знаю, каким сабом ты будешь.
Он позволил себе двусмысленное высказывание. Оуэн точно знал, в какую категорию попадет юноша, и был полностью уверен в своей способности подчинить и приручить его – даже если с треском провалился в своих попытках оттолкнуть Стерлинга.
Он потерпел неудачу только из-за охвативших его противоречивых чувств. Он не сомневался, что может обучить Стерлинга и даже будет наслаждаться процессом, но, Боже, это такая плохая идея. Стерлинг сейчас блуждает впотьмах, но понравится ли ему то, что он обнаружит, когда Оуэн зажжет свечу? Ему не хочется увидеть паникующего, подавленного Стрелинга, с которого слетит вся нахальная заносчивость. На лекциях мальчик был невыносим, да и сейчас он казался слишком требовательным, доводя свою роль паршивца до совершенства. Я хочу. Дайте мне это немедленно – поведение, которого Оуэн никогда не потерпит от саба. Неважно. Он бы хотел приручить Стерлинга, но ни в коем случае не травмировать.
– Ты не готов для меня, – холодно заключил он.
– Может быть и нет, – ответил Стерлинг. – Но я не хочу никого другого. – И он опустился на колени, прямо между полок, с надеждой подняв на Оуэна глаза. Он не убрал руки за спину и не опустил головы, но это не имело никакого значения. Он был настолько красив, что мысль о том, чтобы оттолкнуть его, казалась просто невозможной. – Пожалуйста, Оуэн. Научите меня.
– О Боже… – От возбуждения и досады слова у него вырвались громче, чем нужно бы. Оуэн провел пальцами по волосам. Это было самым безрассудным, самым глупым… – Вставай. Сейчас же.
– Не встану, пока не согласитесь. – Стерлинг не дулся, не умолял, а просто с непоколебимой решимостью смотрел на Оуэна.
Оуэн сделал резкий быстрый вздох и попытался успокоить бешено бьющееся сердце.
– Я только что отдал тебе приказ, – сказал он. – Неподчинение – плохое начало наших отношений.
Стерлинг колебался, похоже, неуверенный в том, как правильно поступить, затем подчинился. Поднявшись, мальчик продолжал смотреть на него с тем же выражением – спокойно, терпеливо. Готов учиться, что лишь еще больше искушало Оуэна.
– Уже лучше, – сказал он. Почему-то рядом со Стерлингом Оуэн без раздумий принимал внезапные решения; так же было с Майклом много лет назад. Так, как и должно быть. – Ты хочешь, чтобы я был твоим Учителем, пока не почувствуешь уверенности в себе? Тогда все будет по-моему. На самом деле все. Если ты к этому не готов, то я сейчас уйду и мы больше никогда не вернемся к этому разговору. Никогда.
Стерлинг растерянно моргнул, как будто ожидал услышать либо «да», либо «нет» и понятия не имел, что делать с таким ответом.
– Я не знаю, что вы имеете в виду, – ответил он. – Это значит, что я должен ждать до января? Я не могу этого сделать. Я чувствую себя так… словно всю жизнь ждал именно этого – узнать о себе что-то такое, что настолько же важно для меня, как дышать, только я не знал, что это было. А теперь, когда знаю, я не могу не дышать еще четыре месяца. Не могу. Не могу. – Его руки сжались в кулаки.
Оуэну это чувство было понятно, но он отказывался дать Стерлингу то, чего тот хочет, так легко, просто потому, что тот об этом попросил. Он хотел, чтобы Стерлинг умолял, и, несмотря на жажду в его глазах, до этого мальчик еще не дошел. Но дойдет.
– Нам многое нужно обговорить. Не здесь, – сказал он. – Но пока ты не согласился с одним условием, нам не о чем говорить вообще. И это условие обсуждению не подлежит.
– Да, – не задумываясь, ответил Стерлинг, даже не выслушав, в чем оно заключалось. – Если это не касается ожидания, то «да». Что бы это ни было. Да.
Нет. – Стерлинг вздрогнул от резкости в голосе Оуэна. – Никогда не делай подобного. Никогда не соглашайся с чем-то вслепую – Боже, ты можешь думать хоть какое-то время не только своим членом, чтобы я смог донести до тебя, что подобные отношения безопасны, добровольны и, черт возьми, разумны, только когда ты используешь свои гребаные мозги и не затыкаешь уши, если нужно что-то услышать?
Где-то на краю сознания всплыла мысль, что походя Оуэн нарушил с десяток правил, установленных для студентов и преподаватей, но он проигнорировал её. На кону стояло нечто большее, чем нормы поведения, суть которых он, как бы то ни было, соблюдал, - нужно было защитить Стерлинга от самого себя.
– Окей. Ладно, ладно. Простите. Я знаю это. Правда. Этого больше не повторится, – пробормотал Стерлинг, покрасневший и несчастный. Но он все же заставил себя поднять на Оуэна глаза. – Правильно. Скажите мне, в чем заключается это условие.
Оуэн выдохнул, немного успокоенный реакцией Стерлинга – на занятиях подобная отповедь вызвала бы неприятие. Даже мягкую критику – а лишь немногие его высказывания подпадали под это определение, остальные правильнее было бы назвать едкими замечаниями – Стерлинг встречал сердито поджатыми губами или находчивыми ответами, не раз граничившими с нахальством.
– Ты сказал, что не хочешь ждать. – Оуэн услышал шум открывающихся дверей лифта и голоса приближающихся к ним студентов. Черт. – Я не заставлю тебя ждать ощущения… – он заколебался, подыскивая правильные слова – «что тобой владеют» пришло ему на ум, но это было бы слишком сильно и слишком скоро для Стерлинга – … что ты на своем месте, – помедлив, сказал он, – но ты продемонстрировал нетерпение и плохие манеры – да, именно так – и подобного я не терплю. Первый урок, который тебе надо выучить – каждое действие имеет последствия, и второй – ожидание является частью того, чего ты так жаждешь, а вовсе не тем, чего следует избегать. Я хочу, чтобы ты усвоил: до твоего дня рождения, что бы я с тобой ни делал, заниматься сексом мы не будем.
На лице Стерлинга было написано сомнение, но он кивнул. Оуэн цинично подумал, что мальчик, вероятно, не принял его слова всерьез. Ничего, еще примет.
– Окей, если это ваше условие, то хорошо, я попытаюсь быть более терпеливым. Но… не могли бы мы... не знаю, поговорить еще об этом? – Стерлинг повернул голову в направлении идущих к ним студентов и понизил голос. – Не на территории университета. Я знаю, не слишком хорошо, если нас увидят вместе. Могут возникнуть разные домыслы о... как это называют? Неформальных отношениях? – Губы Стерлинга изогнулись в добродушной улыбке, которая отразилась и в его глазах, осветив их, отчего и так привлекательное лицо стало потрясающе красивым.
О Боже, Оуэну придется нелегко.
– Я могу пригласить вас на ужин, – предложил Стерлинг.
Оуэн покачал головой. Он не мог припомнить ресторан, в котором не было бы ни малейшего шанса наткнуться на кого-то из знакомых, к тому же для того разговора, что им предстоял, подобное место было не лучшим вариантом. Одних этих причин было достаточно для отказа от приглашения Стерлинга, но самое главное – Оуэн не хотел, чтобы его приглашали. Вероятно, Стерлинг все еще неосознанно боролся за контроль над ситуацией, но Оуэн не желал – и не мог – отдать власть в его руки.
– Нам нужно поговорить, – сказал он, – но я предпочитаю делать это в менее людном месте. Придешь ко мне домой в восемь. Уверен, ты сможешь узнать адрес. – Отдавал приказы, устраивал сессии… как много раз он делал это? Но по позвоночнику все равно пробежала дрожь желания, и Оуэн видел, что Стерлинг ответил на это желание, даже не осознавая, что делает – Оуэн машинально отметил едва заметные признаки – например то, как Стерлинг придвинулся к нему ближе, ловя каждое слово. – Поешь что-нибудь перед приходом, но не пей ничего спиртного, даже пива. – Он улыбнулся. – И нет, тебе запрещено снимать возбуждение, когда будешь в душе, но, уверен, это ты и так уже знаешь.
– Я много читал, – напомнил ему Стерлинг, и Оуэн расслышал в его голосе нотку столь знакомого дерзкого высокомерия. Сейчас в Стерлинге чувствовалось напряжение, которого не было раньше. Оуэн не сомневался – это оттого, что мальчик думал, что победил, добился своего, а значит, он теперь главный. – И да, я найду ваш дом. В восемь. Меня накажут, если я опоздаю?
– Как сказать, – почти ласково ответил Оуэн, знающий, как вести себя со Стерлингом, когда тот в подобном настроении. – Посчитаешь ли ты наказанием то, что я скажу тебе уйти и для начала научиться пользоваться часами или вообще больше не приходить, раз не можешь следовать даже самым простым инструкциям? – Он прошел мимо Стерлинга, чтобы взять с полки ключи. – В восемь, Стерлинг.
– Да, сэр, – поспешно ответил тот. – Я не опоздаю. Мне что-нибудь принести?
– Только себя, – сказал Оуэн, приятно изумленный рвением Стерлинга и задумавшийся о том, как долго тот будет пылать энтузиазмом после того, как он озвучит определенные условия.
Он не был в этом твердо уверен, но подозревал, что вечер его ждет занимательный.
Последнее редактирование: 1 год 9 мес. назад от Калле.
Поблагодарили: SvetaGor, sibirjachka, Zazely, VESNA545, Helena, Эмилия

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
5 года 2 мес. назад - 1 год 9 мес. назад #4905 от Georgie
Georgie ответил в теме Джейн Дэвитт и Алекса Сноу "Привяжи меня!"
Глава 3
До дома Оуэна Сойера Стерлинг добрался на автобусе. Почему-то что-то во всем этом казалось неправильным, он нервничал все сильнее. Он был почти уверен, что Сойер не желает иметь с ним дела, и хотя ему очень хотелось заставить того изменить мнение, он не думал, что ему это удастся. Он все еще не понимал, что же стало решающим фактором в этой перемене, и это его беспокоило; он предпочитал знать почему, хотя бы чтобы использовать это знание в будущем.
Автобус остановился в двух кварталах от дома Сойера – того адреса, что так услужливо предоставил Гугл. Стерлинг прошел один квартал, затем – второй, подмечая, что дома старые, но ухоженные. Ни облупившейся краски, ни заросших лужаек. Интересно, Сойер сам подстригает газон или кому-то платит?
Дом Сойера был большим и старым, как и все на этой улице, с широким крыльцом и какими-то странными кустами вдоль дорожки, ведущей к парадной двери. «Часть явно розы», – подумал Стерлинг, но других он совсем не знал. Он надеялся, что Сойер не ждет от него этого. И само собой эта мысль повлекла за собой целую лавину других, от которых Стерлинг стал еще сильнее переживать о том, как все пройдет.
К счастью, Стерлинг всегда умел притворяться уверенным и решительным, даже если это было совсем не так. Этот навык он отточил за много лет жизни с отцом — это было практически единственным, за что ему следовало бы того поблагодарить.
Он медленно приблизился к дому, понимая, что пришел на несколько минут раньше, и решил, что если постучать сейчас, это будет не лучше, чем опоздать. Его член сегодня весь день был в полувозбужденном состоянии и заныл, когда Стерлинг поднялся по ступенькам и посмотрел на часы – 7:59. Пожалуй, это уже не слишком слишком рано. Он сделал глубокий вдох, собрался с духом и позвонил в дверь.
Сойер не заставил его ждать, но промежуток между звонком и моментом, когда дверь открылась, казался бесконечным. Дверь была из темного дерева с тремя витражными вставками вверху, пропускающими свет, не нарушая уединения жильцов. Стерлинг успел заметить, что на стекле тоже розы, и сосчитать панели на двери (их было шесть), прежде чем перевести взгляд на Сойера с телефоном у уха и раздраженным выражением на лице.
Он щелчком пальцев пригласил Стерлинга войти, и когда тот переступил порог, приветственно кивнул.
– Прости, мне пора, – сказал он в трубку. – Не волнуйся; я об этом позабочусь… Да, я знаю, где ты хранишь планы занятий… Нет, забудь. Ты бы сделала для меня то же самое… Да, я знаю, что уже… Увидимся.
Стерлингу не хотелось задавать вопросы, да ему это было и не нужно. Сойер выключил телефон, бросил его на стол у стены и виновато улыбнулся:
– Прости. Университетская жизнь – это постоянный обмен услугам, мне нужно отдать долг. Улыбка померкла, и Сойер поджал губы, оглядев Стерлинга. Тот уставился на него в ответ, пытаясь скрыть нервозность. На нем были простая зеленая рубашка и потертые джинсы с тонким кожаным ремнем… ничего особенного, но сидят замечательно. Где бы ни был, Сойер всегда казался таким уверенным в себе. Он был не настолько привлекателен, чтобы на него оборачивались на улице: аккуратно подстриженные волосы обыкновенного каштанового цвета и светло-серые – сейчас Стерлинг стоял достаточно близко, чтобы их рассмотреть – глаза. Неважно. Все равно даже в толпе он безо всяких усилий будет притягивать взгляды.
– Туфли, – неожиданно сказал Сойер и махнул на встроенный шкаф слева от Стерлинга. – Снимай, и куртку тоже, пожалуйста.
Пытаясь соотнести извинение за то, что тот разговаривал по телефону, когда он приехал, с почти грубым приказом, Стерлинг подчинился. Может, это и есть признак хорошего Дома – он приказывает, и ты просто выполняешь. Стерлинг разулся, поставил туфли рядом с другими и, не заметив там кроссовок, которые были на Сойере на стадионе, задумался, где они, снимая куртку и вешая ее на свободную вешалку. Отступив в пустой коридор, он закрыл дверь шкафа.
– Ну, вот он я, – сказал он, слегка разводя руками. – Весь ваш.
– Я в этом не сомневаюсь, – ответил Сойер с явным сарказмом, который сводил Стерлинга с ума в колледже, – но, может, поубавишь гонору, пока я не решу, нужен ли ты мне.
Это очень походило на пощечину, и как обычно язвительность, направленная на него, заставила Стерлинга защищаться. Ну, или скорее нападать.
– Не знаю, почему вы можете решить иначе, – сказал он. – Я великолепен в постели – я это знаю, я также знаю, что вы собираетесь ждать до моего дня рождения, чтобы убедиться, но это ваше решение, не мое – и я знаю, что привлекателен. Умен. У меня хорошее чувство юмора. И я умею выполнять приказы: пришел ровно в восемь, не пил, пообедал в столовой и весь день не прикасался к члену. – Последнее было преувеличением, поскольку было практически невозможно отлить, не трогая член, но, так сказать, духу этого приказа он соответствовал.
– Другими словами, ты делал то, что тебе приказали, – сказал Сойер. – Другого я и не ждал; никакого поощрения за это не предполагается. А что касается твоего заявления о достижениях в сексе… – К его удивлению, вместо того чтобы закатить глаза, Сойер улыбнулся, хотя улыбка исчезла так быстро, что Стерлинг не был уверен, не привиделась ли она ему. – Можешь пока тешиться иллюзиями.
Сойер проводил его в большую комнату – стиль ее представлял нечто среднее между официальным и небрежным, словно ее обставляли два разных человека. Или может, это все Сойер, и у него раздвоение личности.
– Садись, – сказал тот и указал на два кресла у потрескивавшего камина, от которого слегка тянуло дымком. – Можешь попить воды, если хочешь.
Стерлинг послушно сел.
– Нет, ничего не надо, спасибо. – В такой обыденной обстановке было легко говорить вежливо – по крайней мере родители сумели вдолбить это в его голову. Он стал ждать, пытаясь расслабиться, потому что от напряжения никому лучше не будет.
– Похоже, сейчас фраза «никакого секса» радует тебя гораздо больше, чем сегодня утром, – заметил Сойер, что, на взгляд Стерлинга, было довольно рискованно. – Конечно, на самом деле это преувеличение, потому что такое невозможно. Даже в чем-то столь прозаическом, как мое разрешение выпить воды, вместо того чтобы спросить, чего бы тебе хотелось, присутствует сексуальный элемент. Уголки губ Сойера приподнялись в едва заметной улыбке. – Потому что у меня дома есть не только вода. – Он вскинул брови. – Так что изменилось? Ты готов заплатить такую цену? Или считаешь, что я шутил и тебе удастся заставить меня передумать? – Теперь в его голосе звенел лед. – И нет, обратиться к другу, чтобы перепихнуться по-быстрому и снять напряжение – нельзя, и да, я об этом узнаю.
– Я согласился на сегодня, – возразил Стерлинг, не позволяя себе хватать наживку. – Я человек слова – и если что-то обещаю, то выполняю. Если вы хотите, чтобы я терпел и дальше, вам придется убедить меня, что оно того стоит. – Ну ладно, может, он чересчур вышел из себя. Он знал, на что это похоже, когда ты пытаешься взять контроль в свои руки – одержать верх.
«Нет», – подумал он при мысли об этом.
– Подождите, – сказал он, прежде чем Сойер успел ответить, хотя ему и нужна была минута, чтобы подумать. В камине громко затрещали ветки. – Простите. Я… все это сложнее, чем я думал. Я всю жизнь делал наоборот. И чувствовал себя несчастным. Я хочу… мне нужно что-то другое.
Сойер нахмурился.
– Может, объяснишь мне, – попросил он, и, да, на этот раз выражение его лица точно было подбадривающим – пожалуй, даже заинтересованным. Может быть, Стерлинг все же не так и облажался. – Ты был полон решительности выбрать для себя Дома, что наводит меня на мысль, что тебе пришлось побывать в ситуации, когда этого выбора тебе не предоставили… но ты сказал, что все это для тебя внове, так что… – он развел руками, – рассказывай.
– Мой отец... – начал Стерлинг. – У нас всегда были, ну, как говорят, сложные отношения. – Он горько улыбнулся. – И это еще мягко сказано. Он хотел, чтобы я был как он – меня даже назвали в его честь, поэтому я представляюсь вторым именем. Не хочу, чтобы нас сравнивали, понимаете?
Сойер поощряюще кивнул, и Стерлингу сразу же стало легче. Он очень много думал, но никогда не пытался облечь мысли в слова, поэтому ему нужно было время. Он говорил с длинными паузами и от этого чувствовал себя глупо.
– Поначалу, когда я был маленьким… я пытался угодить ему. Хотел, чтобы он мной гордился. Но я все делал не так, все, чего я хотел – было неправильным. Когда я понял, что гей – наверное, мне было двенадцать или тринадцать – я осознал, что это конец. Мне никогда не стать тем, кем он хотел, чтобы я стал, поэтому я решил даже не пытаться. Мы ругались каждый день. Не могу вспомнить ни одного разговора, который бы не закончился ссорой.
Хотелось встать, начать мерить шагами комнату. Но Сойер сказал ему сесть. Боже, как же это трудно. Он чувствовал, как в животе все скручивается в узлы от усилий объяснить вещи, о которых даже думать не хотелось.
– В общем, я все это терпеть не могу. Меня тошнит от этого так, что хочется кричать. Столько стараний. Почему я не могу получить то, чего хочу, без борьбы? Почему недостаточно того, что я просто этого хочу? – Стерлинг закусил губу и заглянул в лицо Сойеру. – Я не знаю, как мне вас называть.
– Понимаю. – Сойер задумчиво поджал губы и наконец сказал: – Пока, пожалуйста, называй меня Оуэном. Достаточно отличается от профессора Сойера, чтобы мы оба помнили, что ситуация изменилась, но не думаю, что ты готов к чем-то более традиционному. – Он кивнул, не сводя глаз со Стерлинга. – Значит, ты боролся с его влиянием, потому что оно было тебе навязано, хотел сам все контролировать или подчиняться, но не ему, только не ему… А еще ты пытался занять его место, потому что думал, что это необходимо, чтобы победить. – Рука Сойера – Оуэна – резко рассекла воздух. – Все. Забыли. Я обещаю, что никогда не стану тебя ломать, но это будет именно борьба, и она потребует больших усилий. – Оуэн встал, подошел к Стерлингу, сжал его подбородок и заставил поднять голову и посмотреть ему в глаза. – И оно того стоит, – мягко добавил он. – Поверь мне.
У Стерлинга защипало в носу, эмоции грозили взять верх. Но нет, он много лет назад научился держать себя в руках, он решил, что отец никогда не увидит его слез, и привычка въелась в кровь. Даже понимание, что глупо и бессмысленно считать, что плакать неправильно, ничего не меняло. Он мог утешать друзей, пока они рыдают над неудавшимися отношениями или смертью родителей, и не думал о них хуже, но он просто не мог позволить это себе.
А сейчас, когда осторожные, слегка шершавые пальцы Оуэна касались его лица, Стерлингу почти хотелось, чтобы мог.
– Верю, – сказал он хриплым голосом. – Я вам верю. И я не… не хочу, чтобы вы думали, что я ищу замену отцу. Мне это не нужно. Мне нужен кто-то, с кем… я могу быть самим собой, наверное. Просто… я так устал, Оуэн. – Его имя на губах казалось таким правильным. Таким надежным.
– Вот и хорошо, – прошептал в ответ Оуэн. «Совсем не похоже на резкий тон отца, – отметил про себя Стерлинг, – как будто тот считал, что чем громче – тем вернее слова». – Я тоже не люблю ссор. Это пустая трата времени, а у тебя его не так много. – Стерлинг нахмурился, не понимая, о чем он. Оуэн похлопал его по щеке и убрал руку. – Может, ты забыл, что учишься на последнем курсе, но я – нет, – пояснил он и снова сел, совершенно непринужденно скрестив ноги. – Мне нужна копия твоего расписания как можно скорее, чтобы мы могли посмотреть, когда наше свободное время совпадает.
– Хорошо. Я еще подрабатываю, но у меня гибкий график. – Стерлинг чувствовал себя странно – какой-то необычный коктейль облегчения с предвкушением. Это происходит на самом деле или просто сон? – Так… эмм… И что теперь?
– Будем разговаривать. Пожалуй, дольше, чем тебе хочется. Но обычно своих сабов я знаю гораздо лучше, – сказал Оуэн. – Я вижу их в клубе, смотрю, как они ведут себя на сцене, иногда обсуждаю их с их Домом. Все не всегда так… поспешно, и я давно не имел дела с кем-то столь неопытным. – Оуэн провел рукой по волосам, какое-то мгновение он казался обеспокоенным. – Не говоря уже об этике отношений со студентами. – Он заинтересованно посмотрел на Стерлинга. – Повтори-ка, почему я на это согласился?
– Потому что я удивительно сексуален? – предположил Стерлинг. Он знал, что это правда, но на самом деле ему хотелось верить, что это не единственная причина. – Вообще-то – и наверное, мне не следует в этом признаваться, потому что это даст вам повод передумать, но – я не знаю почему. Я не думал, что вы согласитесь. Я представлял себе, как буду неделями «случайно» кругом на вас натыкаться.
При одном только взгляде на Оуэна у Стерлинга заныло в паху, и он неловко поерзал в кресле. Ему хотелось, чтобы Оуэн поцеловал его. Всего лишь поцеловал. Секса он готов был ждать несколько недель (конечно, не месяцев, как предлагал Оуэн), но столько же дожидаться прикосновения губ Оуэна к своим… Он не думал, что сумеет. Да и не желал.
Но сейчас речь не о том, чего хочет он, напомнил себе Стерлинг. А мысль о том, чтобы отдать власть другому, вызывала такое невероятное облегчение, что, казалось, у Стерлинга расслабились даже кончики ушей.
– Я могу задавать вам вопросы? О вас? – спросил Стерлинг.
– Можешь задавать, но я не могу обещать, что отвечу на них, если они касаются кого-нибудь еще, – отозвался Оуэн, немного его успокоив. – Я не буду обсуждать своих сабов и делиться прошлым, пока не узнаю тебя получше или пока не решу, что это необходимо. Вопросы о том, чем мы будем заниматься, или о том, чего я хочу от тебя – задавай сколько угодно. – Он улыбнулся, еще одно едва заметное подрагивание губ, которое начинало так завораживать Стерлинга. – Если, конечно, у тебя не заткнут рот, и я не приказывал тебе молчать. – Он уставился в огонь, и Стерлинг наконец смог вдохнуть; взгляд Оуэна был таким тяжелым. – Почему я согласился… Частью – чтобы спастись от преследования, и частью – да, потому что ты очень привлекателен, хотя, наверное, и не тем, о чем думаешь. – Он искоса поглядел на Стерлинга. – И еще, может быть, чтобы получить шанс задать тебе трепку, на которую ты так напрашивался весь первый год. Ты задумывался над такой возможностью, когда выбирал меня?
– Не… осознанно, – признался Стерлинг. При мысли об этом джинсы показались еще туже, и он снова заерзал, пытаясь устроиться в кресле, которое казалось таким удобным, когда он садился в него. – Наверное, мне хотелось узнать, как вы попали во все это, и много ли у вас было партнеров. – На самом деле он хотел спросить Оуэна, делал ли тот когда-нибудь кому-нибудь больно, по-настоящему больно, потому что, хотя идея быть отшлепанным его и заводила, он не был в восторге при мысли о сломанных костях и швах.
А всего несколько недель назад он бы, скорее всего, рассмеялся, если бы кто-нибудь предложил его отшлепать, так что кто знает, что будет дальше?
– Я всегда знал, что это мое, – сказал Оуэн, – и повзрослев, я стал искать возможности осуществить желания. Не могу точно назвать число случайных партнеров, но людей вроде тебя… – Он словно на мгновение ушел в себя. – Шестеро. С одним из них мы были вместе очень долго, с остальными – по несколько месяцев, но не больше года. Мне довольно трудно угодить, и я быстро начинаю скучать. – Взгляд Оуэна заострился, и Стерлинг снова напрягся. – А теперь спроси меня о том, что тебе действительно хочется узнать, пожалуйста, потому что все эти танцы вокруг да около подпадают под категорию того, что навевает на меня скуку и ужасно раздражает.
Инстинкты Стерлинга просто кричали огрызнуться, дать Оуэну понять, что ему плевать, скучает тот, злится, или и то, и другое вместе взятое.
Но это было бы ложью, а он не хотел врать, поэтому просто наклонился вперед и спросил, хотя и не знал, какой ответ получит:
– Вы сделаете мне больно?
– Это просьба, или тебя что-то тревожит? – отозвался Оуэн, на его лице появилось почти знакомое хмурое выражение. – С тобой не случится ничего, что не будет оговорено заранее, и во время сессии ты можешь прекратить все одним словом. Это должно быть тебе известно. – Он прищурил глаза. – Думаешь, я могу сделать что-то экстремальное уже после того, как ты согласишься на все? Стерлинг, так не делается. – Оуэн вздохнул. – Я бы оскорбился, если бы ты не был таким наивным. – Он положил ладони на колени. – Боль бывает порой полезна как самый простой рычаг давления, и да, в определенных обстоятельствах это эффективное наказание. Если ты считаешь, что только потому что мысль о том, что тебя отшлепают, тебя возбуждает, я не смогу использовать это в качестве наказания, ты очень удивишься. Если думаешь, что я оставлю тебя истекать кровью… – Оуэн поморщился. – Нет. У меня свои границы, и они едва ли смогут настолько сдвинуться после всех этих лет.
Воздух со свистом вырвался из легких Стерлинга.
– О. Хорошо. То есть… я не хотел вас оскорбить.
В его голосе звучало нетерпение, какого он никогда еще не испытывал, и от этого он казался таким, черт возьми, искренним и таким молодым, а ведь именно это так не нравилось в нем Оуэну, надо стараться этого не показывать.
– В интернете чего только нет, – начал он и, так как Оуэн не сказал ему замолчать, похоже, настроившись слушать, продолжил: – И понять, что реальность, а что написано просто потому, что кому-то хотелось выглядеть крутым, очень сложно. В общем… Я просто хочу убедиться, что знаю, на что подписываюсь. – Он вздохнул и опустил глаза на руки, жалея, что они сидят не рядом, и Оуэн не может снова прикоснуться к нему. – И я не могу обещать, что всегда буду послушным. Потому что для меня это непривычно.
– Знаю, – сухо отозвался Оуэн. – Именно поэтому мы и разговариваем, и ты до сих пор полностью одет и сидишь в этом кресле, вместо того чтобы обнаженным стоять на коленях там, где я могу до тебя дотянуться.
– Боже. – Слово сорвалось с губ, прежде чем Стерлинг успел остановиться, подгоняемое накрывшей его волной желания. Следующие слова он уже не пытался удержать: – Я хочу этого. Очень хочу. Можно… пожалуйста. Как, по-вашему… мы могли бы?..
Он не мог попросить, слишком боясь, что ответом будет «нет».
– Ты не представляешь, насколько другой сейчас, – сказал Оуэн, и Стерлинг был почти уверен, что не придумал это ощущение единения, возникшее между ними, когда его собственное желание отразилось в глазах Оуэна. – Открытый, жаждущий, ничего не скрывающий. Сейчас ты обнажен, Стерлинг. Ты хотел знать, что я в тебе увидел? Это. Именно это.
На подгибающихся ногах Стерлинг поднялся и сделал шаг к Оуэну.
– Пожалуйста, – сказал он тихо, часть его стыдилась того, что он позволял себе в присутствии этого мужчины.
Господи, это какое-то сумасшествие.
И все же он сделал еще шаг, прежде чем опуститься на колени у ног Оуэна; точнее, не опуститься, а упасть, ноги больше его не держали. Он не касался Оуэна, не зная, можно ли, но смотрел на того с таким преданным благоговением, что это могло запросто сойти за ласку.
– Пожалуйста. Я хочу… этого. Вас. – Он дрожал, сердце колотилось, словно крылья колибри.
– Вижу, – сказал Оуэн, теперь его голос стал тем оплотом надежности, который был так нужен Стерлингу. Который знал, что делать, понимал, что он чувствует, потому что, пусть даже находясь на разных полюсах, но они каким-то образом уравновешивали друг друга. – Встань, пожалуйста.
«Пожалуйста» в исполнении Оуэна звучало совсем не похоже на заикающийся, умоляющий голос Стерлинга; просто дань вежливости, абсолютно ненужная, потому что Оуэн не просил, он приказывал. Каждый раз когда он произносил это слово, Стерлинг чувствовал, как по телу растекается горячая волна.
– Я собираюсь раздеть тебя, – продолжил Оуэн, когда Стерлинг последним усилием воли поднялся на ноги. – А потом я позволю тебе опуститься для меня на колени именно так, как я того хочу – а ты запомнишь и в следующий раз, когда я скажу тебе принять эту позу, повторишь все точь-в-точь. – Оуэн стоял так близко, что Стерлинг чувствовал, как дыхание мужчины касается его лица с каждым словом. – Ведь так, Стерлинг?
– Да. – Его связки так натянулись, что было трудно выдавить хоть что-то, но Стерлинг был уверен, Оуэн его расслышал. Он заставил себя повторить, просто чтобы убедиться, и только тогда понял, что дышит слишком часто. – Да, Оуэн.
Стерлинг сделал глубокий вдох и медленно выдохнул – он был почти уверен, что не придумал одобрение на лице Оуэна. Надеялся, что нет.
– Расслабься, – посоветовал Оуэн. – Я знаю, что это подавляет, но единственное, что может меня разочаровать – это если ты не будешь стараться, а это невозможно. Я не позволю. Так что расслабься и наслаждайся процессом. – Он снова обхватил лицо Стерлинга и медленно провел большим пальцем по губам. Стерлинг беспомощно потянулся губами за подушечкой, как будто пытаясь продлить прикосновение. – Я дам тебе то, о чем ты просишь, и даже больше, только пожалуй, нам нужно придумать что-то, чего тебе придется ждать, что-то, чтобы, уходя домой, ты мог думать только об этом. – Оуэн начал расстегивать рубашку, которую надел сегодня Стерлинг, решивший, что будет некрасиво прийти в футболке. Ловкие пальцы неторопливо выпутывали пуговицы из маленьких петелек. – Какие-нибудь предложения?
Все его тело дрожало, взгляд метался от лица Оуэна к его рукам, таким близким.
- Прикоснитесь ко мне, - попросил Стерлинг. - То есть я хочу, чтобы вы сделали это. Хочу, чтобы прикоснулись ко мне. Провели руками по моей коже.
Он был настолько возбужден, что в голове тут же нарисовались яркие, живые картинки того, как это будет. Он – вытянувшийся на постели, обнаженный, и Сойер – сидящий рядом. Одна рука мужчины скользит по обнаженной коже к его паху… Стерлинг застонал, член ощутимо запульсировал под джинсами, когда Оуэн высвободил из петельки еще одну пуговицу.
- Хмм, да, полагаю, это подойдет, - сказал Оуэн, в его голосе послышалось легкое сожаление. Он сделал шаг назад. - Тогда лучше тебе раздеться до конца. И смотри при этом на меня, пожалуйста. Я хочу видеть не только все твое тело, но и лицо.
Боже, он уже изнывал от желания, но он сможет. Оуэн велел ему это сделать, и он будет послушен. Мысли о том, что что-то может быть настолько простым, настолько элементарным, было достаточно для того, чтобы руки Стерлинга неуклюже завозились с рубашкой, даже несмотря на то, что подушечки пальцев онемели.
Каким-то образом ему удалось расстегнуть две последние пуговицы, а затем он вспомнил, что не должен был отрывать глаза от лица Оуэна. Куда он смотрел? Он не знал точно, но Оуэн не делал ему замечания и не выглядел рассерженным, так что, наверное, все в порядке.
Стерлинг повел плечами, давая рубашке соскользнуть и упасть на пол, его глаза были прикованы к Оуэну. Мужчина наблюдал за тем, как он раздевался. Наблюдал за ним, и Стерлинг еще никогда в жизни не был так заведен.
Все еще дрожащими руками он расстегнул ремень и молнию. Его член непрерывно и настойчиво ныл от возбуждения, и Стерлинг чувствовал на мягком хлопке плавок влажное пятно. Он облизал губы и разом стянул и джинсы, и трусы – Оуэн не уточнял, что раздеваться нужно медленно, и дыхание у Стерлинга и так было достаточно учащенным, чтобы он засомневался в том, что нагибаться дважды – это хорошая идея. Да, он и правда дышал слишком тяжело.
Он отбросил спущенные джинсы ногой, стянул носки и выпрямился, ни на секунду не оторвав взгляда от невероятных серых глаз Оуэна. Странно, но ему нисколько не хотелось вставать в позу – он просто опустил руки и застыл.
Вот он я. Смотри на меня.
На мгновение на лице Оуэна появилось такое выражение, словно он испытывал непреодолимое искушение забыть все тщательно продуманные им самим правила и инструкции, просто протянуть руку и взять то, что ему предлагают. У Стерлинга перехватило дыхание, но это мгновение – пугающее для него, потому что он вдруг понял, что только указания Оуэна помогают ему сейчас держаться на ногах – прошло, и мужчина просто ему кивнул. Он часто так делал, словно ожидая, что Стерлинг сам поймет, что означает этот кивок. В этом случае он, наверное, выражал похвалу; Стерлинг знал, что замечательно выглядит обнаженным, а теперь это знал и Оуэн.
В молчании, тяжелом и густом, в котором отдаленный шум проезжающих машин казался лишь приглушенным гулом, отчего малейшие звуки в комнате слышались еще громче, Стерлинг ждал, пока Оуэн рассматривал его, неспешно скользя оценивающим взглядом не по таким выдающимся местам, как его напряженно вытянувшийся член, умоляющий о прикосновении, как и все тело, а по губам, рукам…
Стерлингу ничуть не стало легче, когда, все так же внимательно изучая его тело, Оуэн встал у него за спиной.
Наоборот это снова погрузило его в фантазии. Он почти чувствовал руки Оуэна на своем теле, скользящие вниз по позвоночнику к ягодицам. Боже, Оуэн ведь точно захочет его трахнуть. Он об этом совсем не подумал – дурак, дурак, может быть, он на самом деле дурак, может быть, именно поэтому он так часто доказывал всем, что умен, чтобы убедить в этом самого себя, когда это явно не так. Потому что, без всяких сомнений, мужчина, привыкший подчинять себе партнеров, захочет трахнуть свою новую игрушку. Как Стерлинг мог не понимать подобной вещи до этой секунды?
От этой мысли все его тело так сильно напряглось, что Оуэн не мог этого не заметить.
- У тебя еще нет стоп-слова, и пока мы о нем не договоримся, просто скажи «стоп», если тебе нужен будет перерыв, - сказал Оуэн, и боже, эти слова были произнесены почти ему в ухо, потому что, хоть мужчина и не касался его, стоял он сейчас очень близко. - Он тебе нужен?
По телу Стерлинга прошла дрожь, и он помотал головой:
- Нет. Нет.
Но за какую-то долю секунды его возбуждение сменилось дурнотой. Он не мог это сделать, не в том случае, когда это означает, что Оуэн трахнет его, даже если это произойдет через много недель или месяцев. Боже, он такой дурак.
- Простите, - поспешно сказал он. - Стоп. Я просто… я не могу.
Он развернулся, чтобы Оуэн больше не стоял у него за спиной, наклонился подобрать одежду и прикрылся ей как щитом. - Простите.
Оуэн покачал головой, его лицо раздраженно нахмурилось, и Стерлинга бросило в дрожь и еще сильнее замутило – кажется, его по-настоящему могло вырвать. Ему непереносимо было видеть это выражение на лице Оуэна, особенно вызванное им, но когда мужчина заговорил, Стерлинг понял, на кого это раздражение было направлено, и немного расслабился.
- Не извиняйся. Это я все испортил, не ты, и это мне надо просить прощения. Я позволил тебе поторопить себя, и это непростительно, но так легко забыть… неважно. - Оуэн показал на одежду в руках Стерлинга. - Оденься и сядь. Я принесу тебе стакан воды.
- Нет, - ответил Стерлинг. - Пожалуйста. - Он не совсем понимал, что происходит, и не знал, как все сгладить, но он знал, что на самом деле не хочет все это останавливать, просто хочет знать, что существует граница, которую они переступать не станут. Его трясло так, как обычно трясет его маму, когда она видит паука и пугается до смерти, и ему не хотелось, чтобы Оуэн оставлял его здесь одного. Он боялся не Оуэна.
- Я не хочу останавливаться. - Его прошиб холодный пот. - Я… пожалуйста. Я хочу этого… правда, хочу.
- Ты хотел, - поправил его Оуэн, - но что-то изменилось, и мне нужно понять, что именно. Я пока еще знаю тебя недостаточно хорошо, чтобы самому разобраться в этом, поэтому ты должен со мной об этом поговорить.
Он взял Стерлинга за руку и коротко успокаивающе сжал ладонь, свободной рукой Стерлинг неловко прижимал к себе одежду, не зная, куда ее девать. Оуэн решил эту проблему за него, выпустив его пальцы и показав на пол:
- Брось ее, если не хочешь одеваться, и скажи, если передумал.
- Я не знаю, - прошептал Стерлинг.
Он хотел одеться? Не то чтобы, но может, если он оденется, то не будет чувствовать себя таким обнаженным. Именно таким он сейчас себя чувствовал – обнаженным, незащищенным, открывающим всему миру свои секреты. Только это было не так, потому что Оуэн не мог прочесть его мысли. Но он мог сам сделать выбор и открыться мужчине, отдать ему все, всего себя.
Он не обязан был это делать, но мог.
Стерлинг бросил одежду на пол и расслабленно опустил руки.
- Я не могу быть пассивом, - тихо сказал он, зная, что громче говорить и не нужно, Оуэн и так его внимательно слушает. - Я пытался, но не смог. Это слишком… я просто не могу. - Он не смел поднять на Оуэна глаза.
- Я не просто так сказал, что мы обойдемся без секса – по крайней мере, первое время, - спокойно произнес Оуэн. - И причина не в том, что я хочу смотреть на твои страдания, хотя, признаюсь, что, вероятно, буду немало этим наслаждаться. - Он погладил Стерлинга под подбородком. - Посмотри на меня, пожалуйста. Да, так лучше.
Стерлинг почувствовал, как вспыхнул, и ему становилось все жарче и жарче, пока он смотрел в лицо Оуэну.
- Думаю, мы продолжим нашу беседу сидя… или по крайней мере, так сделаю я.
Оуэн повернулся, подошел к своему креслу и сел, оставив Стерлинга в растерянности стоять посреди комнаты.
- Сядь на колени рядом со мной, - сказал Оуэн, приходя ему на помощь. - Колени вместе, руки за спину, лицом к камину.
Странно, как успокаивающе подействовало на Стерлинга выполнение приказа Оуэна, опускаясь на колени, он даже подумал, что где-то в глубине души всегда знал, что это именно то, что ему нужно. Он сел лицом к камину, как велел мужчина, сведя колени вместе и убрав руки за спину. Он не знал, должен ли сцепить пальцы, или нет, но затем вспомнил, как Кэрол скрещивала за спиной запястья, и сделал точно так же.
И стал ждать.
- Теперь ты выглядишь довольным, - заметил Оуэн, коснувшись волос Стерлинга – легко, лишь на секунду. - Хорошо. - Он откинулся на спинку кресла, положив руку на подлокотник, и, подперев подбородок ладонью, задумчиво посмотрел на Стерлинга. - Я рад, что ты достаточно доверяешь мне, чтобы поговорить об этом, и мне определенно нужно знать, о чем ты думаешь, но я все еще задаюсь вопросом, что сделал такого, что… вызвало подобную реакцию. Или ты не поверил мне, когда я сказал, что не собираюсь заниматься с тобой сексом?
Стерлинг не стал спешить с ответом, потому что вопрос был задан не один, и он не хотел все испортить.
- Я поверил. Почти. Просто… когда вы встали у меня за спиной, мне вдруг пришло в голову, что вы этого захотите. Со временем. А я не могу. Я бы сделал это, если бы мог. Ради вас. Но не думаю, что смогу. - Слова обжигали горло, горели во рту словно языки пламени в камине, но Стерлинг почувствовал облегчение, как только их произнес.
- Я наслаждаюсь этим, - сказал Оуэн и улыбнулся. - Активной ролью. Но это далеко не единственная вещь, приносящая мне удовольствие… Господи, нет. - Он наклонился вперед и снова ласково провел подушечкой пальца по губам Стерлинга, очерчивая их контур, и давая понять Стерлингу, что еще ему нравится. - Да. Конечно, - продолжил он, в его глазах загорелся веселый блеск, когда Стерлинг чуть приоткрыл губы. - Еще я люблю делать минет… во всяком случае, при определенных обстоятельствах.
Стерлингу очень хотелось спросить при каких, но Оуэн не дал ему такой возможности.
- Итак, расскажи мне, что ты любишь делать сам и что ты любишь, чтобы делали с тобой.
У него было достаточно парней, чтобы знать, что большинство из них любит, и многие любили пошлые разговоры, поэтому он научился говорить о таких вещах, не краснея и не чувствуя стыда. И все же сейчас все было по-другому, поэтому Стерлинг аккуратно подбирал слова.
- Я люблю минеты. И делать, и получать. Я люблю… эм… Заниматься сексом. Но быть сверху. - Он покраснел при этих словах, но все равно заставил себя смотреть в лицо Оуэну. - Римминг. Я люблю римминг. Делать кому-то другому, но не чтобы делали мне. - Боже, такое ощущение, словно он сейчас уже совсем пунцовый.
- И мы опять возвращаемся к тому, что твоя задница – запретная зона, - сказал Оуэн, что не помогло Стерлингу успокоиться, хотя в голосе мужчины не было сарказма, только любопытство. - Если ты снизу, секс может причинять боль, особенно если тот, с кем ты спишь, не подготовил тебя, но римминг… Что если ты сам будешь с собой это делать? Когда ты дрочишь, то засовываешь в задницу игрушки или пальцы, чтобы кончить? - Оуэн вздохнул, когда Стерлинг попытался выдавить из себя членораздельный ответ, а не сдавленный всхлип. - И перестань делать такое лицо, словно сейчас от смущения растечешься лужицей. Я буду задавать тебе много подобных вопросов, так что, будь добр, привыкай.
- Ничего не могу с собой поделать, - пробормотал Стерлинг. Ему очень хотелось уткнуться лбом в колени Оуэна или чтобы Оуэн прикоснулся к его волосам, или… что-нибудь еще. Что угодно. Это без преувеличения был самый тяжелый разговор за всю его жизнь, даже если считать тот, в котором Стерлинг признался матери, что он гей. Но Оуэн ждал ответа.
- Я просто… нет. Я не трогаю себя там. Дело не в том… то есть, я не думаю, что это отвратительно или что-то подобное. Я сам люблю трогать парней там…. Мне даже нравится ласкать там языком. И… засовывать его внутрь. - Он сглотнул, пытаясь хоть немного смочить пересохшее горло, и весь поджался, ссутулившись, насколько только позволяла его поза. - Первый парень, с которым я был, пытался… Трахнуть меня. Но не смог.
- И когда он продолжал пытаться это сделать, а я уверен, что он продолжал, было больно, что только усугубило положение дел. - Оуэн пожал плечами. - Я не психотерапевт, Стерлинг, и у меня нет ответов на все вопросы – но у тебя они есть. Если ты подумаешь об этом, то поймешь, в чем твоя проблема. Может быть, в детстве тебе кто-то что-то сказал, внушив мысль, что прикасаться к себе – нехорошо, и ты ее принял. Может быть, каждый раз, делая это с кем-то другим, ты выражаешь протест против этого, но не можешь зайти настолько далеко, чтобы позволить делать это с собой, и думаешь, что тебе это не принесет большого удовольствия. Я честно не знаю, но проблема далеко не в том, что ты просто не хочешь прогнуться под меня, ее бы мы смогли разрешить. Я должен иметь возможность прикасаться к тебе везде, где захочу, и чтобы ты при этом не дергался и не вздрагивал, и мне нужно, чтобы ты верил, что я не сделаю ничего, на что ты не согласился. - Оуэн поднял руку, медленно ее повернув. - Видишь ее? Если я возьму тебя к себе, она будет касаться тебя, шлепать тебя, ставить тебя в позы. Она будет расчесывать твои волосы, мыть тебя, держать плеть, опускающуюся на твое тело и заставляющую кричать для меня. Ты будешь целовать ее после порки, она будет ласкать тебя, пока ты засыпаешь рядом со мной, и все еще будет касаться тебя, когда ты просыпаешься утром. Ты захочешь мои пальцы внутри себя, Стерлинг, намного раньше, чем я буду готов тебе это дать. А теперь, мы оставим эту тему и двинемся дальше. Я хочу пить, и мне бы хотелось, чтобы ты принес мне стакан воды, пожалуйста. Графин в холодильнике, у раковины уже стоит стакан, потому что я бываю неряхой, кухня в конце коридора.
Последнее редактирование: 1 год 9 мес. назад от Калле.
Поблагодарили: sibirjachka, VESNA545, Эмилия

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
5 года 2 мес. назад - 1 год 9 мес. назад #4906 от Georgie
Georgie ответил в теме Джейн Дэвитт и Алекса Сноу "Привяжи меня!"
Это не было таким уж большим облегчением – уйти на кухню и скрыться от напряженного, изучающего взгляда Оуэна, – как того ожидал Стерлинг. Мысли в голове скакали, пока Стерлинг наливал воду из найденного графина в стакан, стоявший там, где и сказал Оуэн, и убирал графин обратно в холодильник. Как бы ему хотелось, чтобы у него было несколько минут на размышления, чтобы понять хоть что-то, сказанное Оуэном. Вместо этого он вернулся к мужчине и протянул ему стакан воды. Поколебавшись, он снова опустился на колени, приняв ту же позу, что и раньше. Вот это было облегчением.
- Можно я… скажу кое-что? - неуверенно спросил он.
- Да.
Грудь сдавило.
- Я… я не знаю, сможете ли вы – или кто-то, но если это будет кто-то, то им будете вы, – прикоснуться ко мне так, чтобы я не дернулся. Я думаю, понадобится много времени, чтобы я… мог привыкнуть к этому. Так что если сделка или ее разрыв зависит от этого, то я не знаю, что делать. Не могу обещать, что никогда не дернусь. Я… я готов попробовать сделать все, о чем бы вы ни попросили, но это обещать не могу. - Он искал на лице Оуэна хотя бы намек на то, о чем тот сейчас думает.
- Не делай из этого такую большую проблему, - спокойно ответил Оуэн. - Мужчина, способный добиться того, чтобы я его обучал, уж точно способен заставить несколько напряженных мускулов расслабиться. - Он поставил нетронутый стакан на маленький круглый столик рядом с креслом. На нем лежала только книга, название которой Стерлинг не мог разглядеть, и стоял подстаканник, на который Оуэн не обратил внимания. - Ты, наверное, не так часто ее видишь, но, между прочим, у тебя прекрасная задница. Какая жалость. Если бы она была прыщавой и дряблой, идея о том, чтобы окрасить ее в тот же цвет, какого было твое лицо несколько минут назад, не показалась бы мне столь привлекательной.
- Вам бы понравилось больше, если бы она была некрасивой? - Стерлингу удалось подхватить интонацию Оуэна, и он почувствовал себя более расслабленным. - Почему мне так сложно в это поверить?
- Потому что ты не дурак? - Оуэн рассмеялся и покачал головой. - Нет, она мне нравится такой, какая есть, и я рад видеть, что все твое тело в отличной форме. Знаешь, быть сабом – не значит просто кормить меня виноградом, пока я с суровым видом возлежу на подушках. Физическая форма тут тоже может иметь большое значение. И если ты будешь в постоянных отношениях с добросовестным Домом, то обнаружишь, что он возьмет контроль над твоим питанием и упражнениями в свои руки, в случае если ты не будешь заботиться о себе сам.
Оуэн бросил взгляд на стакан на столике и снова посмотрел на Стерлинга.
- Даже при благоразумном поведении ты можешь провести целый день в наручниках, когда каждый кусок пищи придется есть с руки и каждый глоток воды тебе будут подносить к губам. Поначалу всем кажется, что это забавно, но к концу сессии все может стать невероятно напряженным.
- Я… - Стерлинг закусил губу, а затем продолжил: - Ничего, если я признаюсь, что мне нравится, как это звучит?
Оуэн кивнул.
- Очень нравится. И я готов. То есть, я в хорошей форме. Я бегаю почти каждый день – в то утро я вышел на пробежку не только для того, чтобы встретиться с вами. Ну, вообще-то все-таки больше для этого. Я серьезно занимался бейсболом. Не просто ради развлечения.
Он надеялся получить стипендию на обучение в университете на несколько лет, пока сильно не повредил плечо, что вдребезги разбило его мечту.
- Занимался? - спросил Оуэн. - Что заставило тебя бросить?
Об этом нелегко было говорить, потому что такие разговоры всегда приносили воспоминания о тех месяцах, когда он впал в глубокую депрессию из-за того, что планы на будущее полетели в тартарары. Он много лет уже ни с кем об этом не говорил.
- Я повредил капсулу плечевого сустава, - сказал он, надеясь, что Оуэн знает, что это такое, и ему не придется углубляться в детали. - Во время подачи. И я не смог решиться на операцию, так что моей великой бейсбольной карьере пришел конец. - В его словах было больше горечи, чем ему бы хотелось.
Оуэн не кинулся сочувствовать ему и говорить всякие банальные фразы, но Стерлинг и не ожидал этого от него. Вместо этого мужчина положил ладони на правое плечо Стерлинга и начал внимательно изучать впадину у кости и мускул осторожными пальцами.
- В будущем не забывай упоминать о таких вещах, - рассеянно сказал Оуэн, полностью сконцентрировав внимание на своем занятии. - Мне на ум сразу приходят несколько поз при бондаже, когда на плечо оказывается слишком большая нагрузка. Обязательно говори мне, если что-то, о чем я тебя прошу, причиняет боль. Я хочу, чтобы ты чувствовал только ту боль, которая будет приносить удовольствие.
Тело Стерлинга тут же отреагировало на бесстрастные прикосновения Оуэна, член дернулся и начал наливаться.
- Оно давно уже не болело, - ответил он, пытаясь не слишком отвлекаться. - Я довольно быстро выяснил, каких движений должен избегать. Пока вы не попросите меня подавать мяч в бейсболе или в волейболе или участвовать в состязаниях по плаванию – со мной все будет хорошо.
- Я запомню это.
Оуэн откинулся на спинку кресла, словно возбуждение Стерлинга – а Оуэн совершенно точно заметил его; черт, Стерлингу уже начало казаться, что мужчина заметит, даже если он лишний раз моргнет – напомнило ему о том, что он не должен его касаться. Или все закончилось, потому что он так эффектно расклеился?
- У меня не было возможности спросить, что подойдет тебе в БДСМ, - сказал Оуэн. - Для разных людей это совершенно разные вещи… Ты отреагировал положительно на несколько предложений, но у меня такое чувство, что пока я не упомянул о них, ты об этом даже и не задумывался. Ты читал порно, смотрел фильмы? Есть что-нибудь такое, что тебя заводит, стоит лишь подумать об этом, или такое, что тебя совершенно не трогает? - Он улыбнулся, видя беспомощный взгляд Стерлинга. - Бедняжка Стерлинг, ты чувствуешь себя так, словно мы опять на занятиях?
- В некотором роде, - признал тот. - Все началось с того, что я случайно – и это на самом деле было случайно, клянусь! – подглядел за двумя парнями на вечеринке. - Оуэн приподнял бровь, и Стерлинг уточнил: - Это была обычная вечеринка, не тематическая. В прошлые выходные в том клубе я впервые пришел в официальное место. Если оно действительно было таким. В общем, один из них сказал другому встать на колени и отсосать ему – тот, что стоял на коленях, был мой друг Алекс, который и привел меня в клуб – и, ну, это меня определенно завело. По правде говоря, я потом неделями фантазировал об этом, мастурбируя.
Он попытался вспомнить о других виденных вещах.
- Эм. Меня привлекает мысль о том, чтобы быть связанным. Отшлепанным. Может быть, выпоротым, хотя не думаю, что мне понравится что-то по-настоящему жестокое. Я не хочу шрамов. - Стерлинг виновато улыбнулся Оуэну. - Чего, я знаю, вы никогда не сделаете, но вы спросили, и я хочу получить пятерку, если даже краем сознания вы оцениваете меня по пятибалльной шкале. Не знаю, что еще. Эм, воск? Горячий воск. И я смотрел он-лайн порно и онанировал на то, как кого-то трахали фаллоимитатором. - Он снова покраснел, немного шокированный собственной откровенностью.
- Ты покраснел только в конце, - одобрительно заметил Оуэн. - И ты дал мне много того, с чем можно поработать. Отлично. Ты поймешь, что пятерку получить нелегко, но, полагаю, за это я могу тебе поставить четверку.
- С плюсом, - твердо сказал Стерлинг. - Определенно с плюсом.
- Паршивец.
Оуэн резко провел ногтем по левому соску Стерлинга, вырвав у того испуганный выдох, потому что хоть больно и не было, но все равно обожгло. И две вещи – умеренная дерзость и последовавшее за ней такое же умеренное наказание – со щелчком соединились в мозгу. Теперь Стерлинг был полностью возбужден и, не удержавшись, украдкой бросил взгляд на Оуэна, чтобы посмотреть, стоит ли у него тоже под джинсами, прячущими гораздо больше, чем воздух, в который одет сам Стерлинг.
- Ты должен смотреть мне в лицо, - заметил Оуэн. - Да, я возбужден. С той самой минуты, как ты пришел сюда, но мне нравится определенная доля предвкушения. И конечно, мне легче оттого, что именно я решаю, когда все это закончится, ты же такой роскоши лишен. Кончишь ты или нет, всегда будет зависеть от меня.
- Всегда? - Моргнув, Стерлинг уставился в лицо Оуэна, как и следовало. - Мне вообще нельзя будет кончить? Знаете, как часто я обычно мастурбирую? - Он чуть ли не поскуливал, но не мог сдержаться.
- С сегодняшнего вечера я буду совершенно точно это знать, потому что ты будешь делать это только с моего разрешения и, как правило, передо мной. - Оуэн издал звук, похожий на тихий смешок, но Стерлинг мог простить ему это, если это означало, что, по крайней мере время от времени ему будет позволено кончать. - Прости, ты что, подумал, что отсутствие секса четыре месяца означает, что дрочить тоже нельзя? Я собираюсь о многом тебя просить, но не о невозможном.
- Я не думал, что онанирование считается, - сказал Стерлинг. - Я не… вау. Это будет труднее, чем я думал.
- Знаешь, я продолжаю поражаться тому, как мало ты разбираешься во всем этом. Никакой мастурбации без разрешения – это типичное условие в отношениях между Домом и сабом. - Его лицо смягчилось, отчего у Стерлинга перехватило горло. - Ты с разбегу запрыгнул на самую глубину, даже не умея толком плавать.
Стерлинг серьезно посмотрел на него и улыбнулся.
- Да, - сказал он. - Не дайте мне утонуть.
В ответ на это Оуэн снова коснулся его лица рукой и приподнял подбородок. Губы Оуэна на его губах словно скрепили сделку легким поцелуем. Так близко Стерлинг мог видеть только смотрящие на него глаза, их светло-серый цвет с вкраплением темных пятнышек.
- Думаю, я могу тебе это обещать. - Оуэн в последний раз погладил его лицо и встал. - Для одной сессии достаточно. Одевайся, и перед уходом я дам тебе свой личный и-мейл. Я бы попросил тебя, чтобы ты прислал мне свое расписание сегодня, тогда мы договоримся о встрече через несколько дней.
Стерлинг медленно поднялся на ноги, довольно сильно ошеломленный. Собрав одежду, он начал распутывать ее. Он надеялся, что они оба не совершают сейчас ужасной ошибки, потому что он и так уже чувствовал себя совершенно беспомощным.
Последнее редактирование: 1 год 9 мес. назад от Калле.
Поблагодарили: sibirjachka, VESNA545, Эмилия

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Время создания страницы: 2.216 секунд