САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

heart American Schokolade "Тушь"

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 19:55 - 05 Окт 2013 17:55 #1 от Kind Fairy
Kind Fairy создал эту тему: American Schokolade "Тушь"
Название: "Тушь"
Автор: American Schokolade
Перевод: Zhongler
Бета: 1 глава - Калле, со 2-й главы CrazyJill
Обложка: Alegoriya
Жанр: роман
Рейтинг: R
Статус: перевод завершен, 23 из 23
Размещение: Без согласия команды ОС и ссылки на наш сайт - запрещено!
Аннотация:
Питера бросила девушка, с которой он встречался три года. В расстроенных чувствах он согласился пойти на вечеринку своего приятеля, на которой собираются только мужчины, чтобы без помех и чувств заняться сексом. Питер собирался только посмотреть, но сам не заметил, как оказался в объятиях прекрасного незнакомца. После вечеринки незнакомец сам разыскал Питера и дал ему понять, что влюбился. Только все знакомые твердят, что тот полный засранец, и как показывает дальнейшее знакомство - еще и полный отморозок. Что же выйдет в итоге, если Питер не хочет ему уступать?

Скачать одним файлом

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Alexandraetc, Шалин, Landyish, RitaVita, пастельныйхудожник, CherryWhiteness, BlackTiger, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 19:56 - 02 Мар 2016 08:03 #2 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: oliv, Marchela24, kill_angel

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 21:13 - 25 Сен 2016 21:19 #3 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 1

Сказки и романтические истории имеют тенденцию ловко заканчиваться в самый подходящий для этого момент – сразу после того, как двое влюбленных понимают, что проведут вместе весь остаток жизни, но до того, как их начинают раздражать бзики друг друга. Этим историям даже не обязательно заканчиваться старомодной ложью: «И они жили долго и счастливо». Мы все равно предполагаем, что так оно и будет, потому что именно так нам и хочется думать.
«Потом принц поцеловал принцессу, и она ожила». Мы услышим это «Они жили долго и счастливо» у себя в голове. Мы просто представим себе это.
Если бы моя жизнь оборвалась в этот самый подходящий момент, то я бы умер счастливым.
Хе-хе, это так забавно.
Авторы подобных историй действительно гении. Они знают, что мы будем довольны тем, что так и не узнаем продолжения. Как девушки толстеют, постепенно погружаются в депрессию и курят, пока не умирают от эмфиземы, и как парни спиваются и бьют своих цыпочек до самой смерти. Как у них рождаются уродцы, которые, повзрослев, становятся наркоманами, и как они теряют все свои деньги, неудачно их во что-нибудь вложив. Как они в конце концов отдаляются друг от друга, потому что за всю совместную жизнь у них так ничего и не вышло. Просто в реальном мире все совершенно не так, как в сказках.
И почему-то это кажется мне вдруг очень комичным. Наверное, это означает, что у меня депрессия. Или еще что.
Думаю, сюда меня привело не отдельное происшествие, а целая череда событий – на эту оргию, где меня трахает сейчас самый красивый незнакомец, которого я когда-либо видел. Я здесь по своей воле, это точно, но вот все остальное было чистым совпадением.
Это все потому, что у меня проблемы с моей девушкой – обычная причина, по которой происходит большинство измен. Судя по ее словам, она изменилась, а я – нет, и именно поэтому она хочет, чтобы мы на некоторое время расстались.
- О, но не волнуйся, - сказала она, когда я видел ее в последний раз. - Подожди неделю, может, две. Уверена, ты поймешь, что нужно сделать, чтобы меня вернуть. - Она замолчала и, видимо, отреагировав на мой, без сомнения, злобный взгляд, невинно моргнула, словно то, что она только что сказала, не было ужасно самонадеянно. Она некоторое время помолчала, убрала за ухо длинные рыжие волосы и улыбнулась мне кроваво-красными губами. Это была почти ухмылка. - Я люблю тебя, - сказала она серьезно, сделала шаг ко мне и засунула дурацкий тюбик с тушью для ресниц в карман моих джинсов, как будто это должно было что-то значить.
Полагаю, это и есть самая главная причина, по которой я пришел сюда. У меня ужасное настроение. Моя девушка практически порвала со мной, а мы встречались целых три года. Я серьезно подумывал сделать ей предложение и даже планировал в следующую среду купить ей кольцо. И тут она такое выкидывает. Понятия не имею, что на нее нашло – до этого момента она вела себя как обычно.
Должно быть, меня это повергло в шок, потому что после этого я помню только, как сидел с моим другом Томом в университетской столовой за ланчем, ревел вовсю, повторяя, что не могу жить без нее, что моя жизнь закончена, и спрашивал, не могу ли я одолжить у него ружье, чтобы прийти домой и застрелиться. Я был жалок.
Вот тогда-то Том и упомянул о своем маленьком фетише, и я выпал в осадок. Ну, Тома я знал не так уж давно. Меньше года. И учитывая, что у нас разница в возрасте почти десять лет, он консервативен и счастлив в браке, удивительно, что именно к нему я и бросился за помощью. Единственное, что у нас с ним было общего – мы вместе посещали в университете курс экономики.
Или, по крайней мере, я так думал до этого дня. Как говорят, разоблачение одной тайны всегда ведет к раскрытию другой – так ведь говорят? – а даже если нет, то все равно это правда. Сначала я узнаю, что моя девушка больше меня не любит, а потом оказывается, что мой друг… упс, до этого я еще пока не дошел, да?
Так вот, Том нагнулся ко мне, словно боясь, что его кто-нибудь услышит (уверен, что он действительно этого боялся), и прошептал:
- Эй, Питер, у меня для тебя кое-что есть.
Я ему не поверил. Меня все еще мучили ясные видения суицидального величия, но, по крайней мере, он привлек мое внимание.
- Каждую пятницу вечером жена ездит в город повидаться со своими детьми, и в моем распоряжении остается весь дом. В последнее время я провожу вечеринки… Они в некоторой степени извращенные. То есть, они не для детей до восемнадцати.
- Дааа? Ну, ты меня заинтересовал.
Том заколебался, но его определенно порадовала моя заинтересованность, так что он продолжил:
- Хорошо. По правде говоря, это оргии. Сексуальные. Такие, как… неважно. Тебе не понравится.
Если бы у меня в жизни ничего не изменилось, то он был бы прав. Если бы все было как прежде, то подобное вызвало бы у меня отвращение и я бы ответил: «Нет, спасибо, у меня есть девушка», и на этом бы все закончилось. Только теперь я не мог воспользоваться этой отговоркой, и, кажется, это было единственное, что могло заставить меня отказаться. Так что я лишь попросил его продолжить.
К этому моменту Том был почти пунцовым от смущения.
- Ну, это не то, что ты думаешь. Это хуже. Не могу поверить, что решил, что рассказать тебе об этом будет хорошей идеей.
И я не мог поверить в то, что продолжал побуждать его продолжать, но я это делал.
- О’кей, это оргии. Но не обычные. Только с мужчинами. Так что, если ты думаешь потрахаться там, то трахаться будешь с другим мужчиной. Дело не в любви или знакомстве с новыми людьми, ничего подобного. Дело только в сексе. Большинство мужчин, которые приходят на вечеринки – натуралы. И все они чистые.
Сказать, что я был поражен, значит, ничего не сказать. Я был ошарашен. Никогда не ожидал ничего такого… дикого… от Тома. Всегда считал его убежденным республиканцем, удачно женатым, живущем в двухэтажном светло-голубом домике, с мини-фургоном, джипом, щенком и двумя с половиной детьми... И тем не менее…
Тем не менее, я все еще был заинтересован.
- Слушай, Питер, может, мне не стоило тебе ничего об этом говорить, но обдумай мои слова. Не давай никаких обещаний. Если будешь в настроении, загляни ко мне в пятницу в девять. Вот и все.
Вот и все. И вот я здесь, явился, наплевав на здравый смысл. Не думаю, что собирался тут с кем-то переспать – сначала я был напуган. То есть, я же не трахался до этого с парнями. И, хотя Том сказал, что они все здоровы, но откуда ему знать? У кого-нибудь из них мог быть СПИД или сифилис, или еще что-то жуткое, и, скорее всего, именно мне повезет напороться на парня с болячкой. Мне просто хотелось узнать, на что это похоже. Хотелось посмотреть.
Странно было видеть Тома одетым так… мерзко… и наблюдать за висящим на его шее молоденьким пареньком, хихикающим и покрывающим его поцелуями. Смотреть – я собирался просто смотреть, пока пара рук не обвила меня сзади и глубокий голос не сказал мне на ухо:

- Не делай такое лицо. Это наш наркотик.
И, Боже, это был самый сексуальный голос, какой я когда-либо слышал. Я вообще-то большой фанат рок-музыки… так вот, голос этого парня переплюнул голоса всех певцов. Это было даже жутковато. Я остолбенел.
Знаете молитву, в которой есть слова «Не введи меня в искушение»? В это мгновение я сильно пожалел, что не слишком часто произносил ее.
- Давай сделаем это, - продолжил кто-то, стоящий позади меня. - Только не смотри мне в лицо. А то полюбишь это навсегда.
Вот это, как я полагаю, и привело нас к настоящему моменту. Не помню, почему я согласился, и не помню вообще, соглашался ли я. Одежда упала с меня как-то сама по себе. Теперь стоны других мужчин в комнате и парня на мне казались уже не отвратительными, а возбуждающими. Есть что-то совершенно неотразимое в сексе, низведенном только до плотского удовольствия. И есть что-то волнующее в том, чтобы заниматься сексом с другим мужчиной, как будто я делаю что-то запретное.
Только я нарушил правило и посмотрел ему в лицо. Сначала, когда он сказал не смотреть на него, я подумал, что он страшный, но ничего подобного. И я почти испугался. Помню, когда я был ребенком, мама наказывала меня за то, что я играл с инструментами отца – а мне было запрещено это делать – и говорила:
- Правила устанавливаются не просто так, милый. Ты можешь не знать причины или быть с ней не согласен, но она есть.
Не хочу сейчас задумываться над этим.
Он, наконец, открывает глаза – большие, черные глаза – и смотрит на меня с улыбкой. Я едва могу дышать. Как может кто-то настолько красивый быть на такой дешевой вечеринке для траха?
- Я сказал тебе не смотреть, - говорит он, все еще улыбаясь.
- Почему тебе можно, а мне – нет? - возражаю я, скривив лицо, а затем тоже улыбаюсь. Я протягиваю руку и запутываюсь пальцами в его черных волосах, когда он наклоняется и нежно целует меня в губы.
- Ты полюбишь это навсегда.
Я мог бы обнимать его вечно, толкаться навстречу его бедрам. И продолжать думать: «о Боже, я гей». О Боже, это худшая моя ошибка. Или, по крайней мере, я думаю, что именно так и должен думать. Но это не так, это лишь поверхностные мысли, а на самом деле я так не считаю.
На самом деле, глубоко в душе, я смеюсь над своей глупой бывшей подружкой, потому что трахаюсь с парнем красивее нее.
«Я уверена, ты поймешь, что нужно сделать, чтобы меня вернуть», - сказала она так, будто не была при этом самой самонадеянной стервой на свете. Как будто я не смогу без нее жить. Как будто я не смогу влюбиться в кого-то другого всего лишь через неделю после того, как она так внезапно порвала со мной.
Почему-то мне кажется, это не то, что она хотела, чтобы я понял.

* * *

Проснувшись, я обнаруживаю, что лежу обнаженный на спине и на меня внимательно смотрит Том, усмехаясь так, словно знает что-то такое, что мне неизвестно. Он выглядит взъерошенным – бьюсь об заклад, он трахнул того педика, который вис на его шее, но я был слишком рассеян, чтобы обращать внимание на то, что происходило с ним.
- Наслаждаешься, Питер? - спрашивает он со знающим смешком, который в другое время взбесил бы меня конкретно. Сейчас же мне это неважно. Может быть, потому что я все еще думаю о том незнакомце, и это меня расслабляет.
Черт побери, по всей видимости, он уже ушел. Дом почти опустел, тут только я и несколько одевающихся парней. На улице все еще темно, интересно, который сейчас час? Мне следовало спросить его имя перед тем, как я уснул. Черт.
- Угу, - вот и весь мой остроумный ответ.
- Ну, это приятно слышать, - говорит Том все еще с прилипшей к лицу дурацкой ухмылкой. Дело в том, что Том выглядит как тридцатилетний мужик, игравший в школе в футбол (думаю, он и на самом деле играл), поэтому, какое бы выражение лица ни делал, он всегда выглядит глупо. - Через несколько часов вернется моя жена, так что ты должен уйти, на случай, если она приедет пораньше.
О’кей, пора возвращаться в нормальную жизнь. Шоу закончено, друзья. Забудьте, что это вообще случилось. По крайней мере, до следующей недели.
А пока я могу мечтать о красивых черных глазах и не горевать из-за бессердечности своей бывшей подружки.
Ммм, да, я бы сказал, что все это было неплохой идеей. Спасибо Тому.
Я встаю и начинаю одеваться, правда, делаю это медленно, потому что вынужден выискивать каждую свою шмотку: моя одежда разбросана по всей комнате. Я не уверен, я ли (или, если уж на то пошло, Мистер Незнакомец) разбросал ее в диком приступе страсти, или, при том, что происходило в этой комнате, она попала под ноги другим мужчинам, и те раскидали ее. Как бы то ни было, это не меняет того факта, что сейчас меня это злит.
Но самое ужасное то, что они наконец-то заменили диск Nine Inch Nails, стоявший на повторе всю ночь, гребаным саундтреком к «Храброму Сердцу».
И я не могу найти один носок. Это, наверное, больше всего меня бесит. Уверен, что он под диваном, но я не хочу туда смотреть по двум причинам: во-первых, мне не хочется слепо шарить там из страха наткнуться на какое-нибудь дерьмо, которое могли запихать туда ночью, а, во-вторых, на нем все еще валяется какой-то голый парень, прикрытый только газетой, которую он в настоящий момент просматривает, прихлебывая из кружки что-то дымящееся… кофе, наверное. В общем, меня немного смущает идея засовывать руку под этого парня, но только потому, что он голый.
Не знаю, как мне удается убедить себя, но постепенно я набираюсь храбрости и делаю это. Моя рука тут же касается чего-то холодного и влажного, и, вскрикнув от отвращения, я поспешно выдергиваю руку, чтобы обнаружить, что к моему пальцу что-то прицепилось.
Я смотрю на вытащенную вещь, потом на парня на диване, который пялится на меня, словно я извращенец. Что довольно странно, учитывая, что он сам лежит на чужом диване совершенно обнаженный. В особенности, когда я полностью одет, не считая носков.
Правда, глядя на «вещь», прицепившуюся к руке, я и сам ощущаю сейчас себя каким-то извращенцем. Она не влажная, просто холодная и металлическая, и не такая грязная, как я ожидал. Это цепочка с кулоном жуткого готического вида, с горгульей, обвивающей рубиновый меч.
Я думаю, ощущая одновременно волнение и тянущую грусть, что эта цепочка была вчера на Мистере Незнакомце.
Черт побери, я словно маленькая школьница. И улыбаюсь, как идиот.
Парень на диване прочищает горло и приподнимает бровь.
- Что? - смотрю я на него зло.
Он моргает, закатывает глаза и, покачав головой, продолжает читать газету. Я сдерживаюсь, чтобы не высказать в его адрес парочку ругательств. К счастью, в этот момент решает снова объявиться Том.
- Давайте же, ребята, убирайтесь отсюда. Если жена поймает вас, то могу обещать одно: пятничных вечеринок больше не будет.
За этим следует несколько тяжелых вздохов, но все начинают медленно сваливать. Я решаю, что носок мне уже не найти, и засовываю ноги в ботинки, как бы неуютно мне ни было всего лишь в одном носке.
Выйдя из дома, я понимаю, что на улице не так темно, как я думал, просто так казалось из-за жалюзи. И это означает, что я проспал голым на полу у Тома всю ночь с кучей трахающихся вокруг меня гомосеков. Я все еще помню, как слышал стоны и вздохи после того, как мы закончили с Мистером Незнакомцем.
Странно. И это все, что я могу сказать о том, что произошло.
Я иду по улице, залитой ярким солнцем, в одном носке, с переброшенной через руку одеждой, когда чувствую в кармане вибрацию. Я достаю мобильный, лениво радуясь тому, что он все еще работает: я не заряжал его целый день.
Дисплей в значительной степени омрачает мою радость. Высвеченное на нем имя «Синди» и номер ее телефона вызывают горький привкус во рту. Синди, моя девушка. Бывшая девушка. Я раздумываю, отвечать ей или нет, и, к моему удивлению, отвечаю.
- Алло?
- Питер, - да, это ее голос, и, судя по нему, она расстроена. Это не сулит ничего хорошего.
- Синди, - говорю я коротко, словно она просто одна из моих знакомых, с которой я какое-то время не общался.
- Я хотела поговорить с тобой о… ну, о нас.
- И?.. - мой голос полон равнодушия, он кажется холодным даже мне. Но она мне действительно сейчас безразлична. Разве не говорят, что лучше быть честным, чем тактичным, ну или что-то в этом роде?
Я слышу ее короткий вздох на другом конце линии, словно Синди не ожидала от меня такой реакции. Кажется, она смутилась.
- Я хотела спросить, ты подумал обо всем? - спрашивает она, явно пытаясь начать разговор по-другому.
Теперь я знаю, зачем она позвонила. Она хочет, чтобы я приполз к ней на коленях, умоляя о прощении за хрен знает что, сделанное мной и взбесившее ее. И я с толикой удивления думаю, что, если бы Том не пригласил меня на свою маленькую… вечеринку… то я бы, вероятно, сделал именно так. Но в этот раз она обломается. Не настолько она особенная.
- Да, полагаю, я подумал об этом, - говорю я и замолкаю, заставляя ее саму продолжать разговор.
- И?..
- Полагаю, я понял, что, вероятно, ты была права.
- Что?
Ужас в ее голосе был просто бесценен. О, она совершенно точно не ожидала такого. Сучка. Как же приятно, что я могу швырнуть ей это в лицо, когда знаю, что она позвонила лишь для того, чтобы заставить меня помучиться.
- Да, я хочу сказать, что, наверное, был очень глуп, раз так сходил по тебе с ума, - задумчиво продолжаю я. Интересно, слышно ли по моему голосу, что я улыбаюсь. Даже если и так, то пофиг. - Серьезно, сама подумай: я собирался сделать тебе предложение. Просить твоей руки и сердца! Я месяцы копил деньги, чтобы купить тебе кольцо! Насколько же, черт возьми, это было глупо?
Я слышу, что она пытается что-то сказать, но ее голос надламывается и скрипит, словно голосовые связки не слушаются ее.
- Но знаешь, ты бросила меня в самый подходящий момент. Спасибо за это. Иначе бы я женился на тебе. - Я замолкаю, позволяя себе рассмеяться от облегчения. - И что бы тогда вышло? Черт, да я бы вынужден был провести весь остаток жизни с тобой. Представляешь, вот был бы ужас?
- Питер…
- Я на самом деле верил, что люблю тебя. Какой маразм.
Получай, сучка. Ну и как ты сейчас себя чувствуешь? А? Потому что это практически то, что ты сказала мне сама. Больно, да?
- Питер, ты ведь так не думаешь. Ты просто расстроен.
С моих губ срывается резкий смех.
- Конечно, я так думаю. Кроме того, я уже нашел другого человека, так что оставь меня в покое, хорошо? Все кончено.
- Ты уже… нашел кого-то другого? - повторяет Синди, словно это самая невероятная вещь, которую она когда-либо слышала. Может быть, так оно и есть. В конце концов, это неправда. Я никого не нашел себе, если не считать Мистера-Мать-Его-Незнакомца, но не думаю, что его можно брать в расчет по двум причинам. Первая – я его на самом деле не знаю, и вторая – я точно в него не влюблен. Или, если уж на то пошло, даже не привязан к нему. Да я даже не гей.
- Да. И что?
- Как ты мог найти кого-то другого?
Здорово. Теперь она сомневается в этом.
- А почему нет?
- Мы с тобой расстались всего лишь неделю назад.
- И?..
- И как ты можешь пережить разрыв отношений, продолжавшихся три года, меньше чем за неделю?
- А почему нет? Мне кажется, у тебя это даже меньше времени заняло. Ты пережила это еще до того, как все закончилось, так ведь?
Она тяжело и громко вздыхает.
- Не могу в это поверить. Знаешь, люди женятся, зная друг друга гораздо меньше, чем мы с тобой.
- Конечно, я знаю это, - говорю я раздраженно. - В конце концов, я обдумывал женитьбу. Это ты все испортила.
- Видишь, ты еще не пережил наш разрыв.
- Может быть, и нет. Но я точно рад, что все закончилось. Я чуть не разрушил свою жизнь ради тебя.
- Ты такой говнюк, Питер. Вот поэтому-то я с тобой и порвала.
О, я уже говнюк, да? Сучка. Я все, что мог, делал для нее. Жертвовал всем ради нее. Отказывал себе во всем, чтобы ей угодить. А она этого даже не ценила.
- Угу, ну, не повезло тебе тогда.
- Или, может быть, тебе.
- Может быть.
Я знаю, что она еще не закончила разговор, но я закончил, поэтому захлопываю мобильный и быстро выключаю телефон, чтобы она не смогла мне перезвонить. Может идти трахаться с кем хочет, мне на это плевать. Она сама со мной порвала, так что пусть теперь оставит меня в покое.
Внезапно прошлая ночь кажется мне такой далекой, что становится очень горько.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, пастельныйхудожник, Wallflower, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 21:19 - 25 Сен 2016 21:50 #4 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 2

Прошло две недели с тех пор, как я видел Мистера Незнакомца. Одна – с тех пор, как я видел Тома. Мы пересеклись по дороге на экономику, и он бросил на меня вопросительный взгляд, словно кричащий: «Почему, черт возьми, ты не пришел в пятницу? Я думал, тебе понравилось». Но он ничего так и не сказал, так что я ничего и не ответил. Я постарался сесть подальше от него на лекции и избежать встречи с ним после классов, я придерживался этой линии каждый раз, когда у нас были совместные занятия. Больше всего я боялся, что не выдержу и спрошу его о Мистере Незнакомце, а этого мне хотелось избежать любой ценой. Я думал, что нет ни малейшего шанса на то, что этот парень не окажется полным и абсолютным говнюком. И больше никогда в жизни не хотел видеть его лицо. Не хотел знать, как его зовут, как он живет, сколько ему лет или что-то из его личной жизни.
И все еще не хочу. Моя жизнь вернулась на круги своя, разве что Синди теперь не было, но меня это вполне устраивает. У меня скучная, малооплачиваемая работа, я хожу на все занятия и все свободное время посвящаю учебе. Да пофиг, я строю свое будущее. Чем больше я буду заниматься, тем легче мне будет сдать экзамены и найти себе после этого хорошую должность. Так-то вот, Мистер-Трахающий-В-Задницу-Говнюк-Незнакомец.
Я чувствую висящий под униформой его дурацкий кулон с горгульей. Вообще-то, я не совсем уверен, что он принадлежит ему, но мне нравится так думать. Не похоже, чтобы такая вещь была во вкусе других парней с вечеринки. Кроме того, не хочется думать, что я зациклился на чем-то, что принадлежало какому-то уродливому засранцу-педику, которого я даже не знаю.
Эта штука принадлежит какому-то красавцу-педику, которого я не знаю, и точка.
К несчастью, вся моя сосредоточенность на учебе не приносит особенных успехов. Но важно не это, важно стремление. И уж лучше я буду думать о той пятнице, чем о том, что мне приходится делать сейчас – на вышеупомянутой малооплачиваемой работе. Ничего отстойнее ее я не знаю.
Ну, сначала она казалось мне классной. Кладовщик в местном компьютерном магазине – это означает, что я должен заменять и переставлять программное обеспечение на полках за шесть с половиной долларов в час. Когда я устраивался сюда, то думал, что это легкая работа, легкие деньги, довольно классные сисадмины - все это вместе: неплохая работенка. Только по роду своей должности именно я должен помогать всем компьютерно-безграмотным идиотам, проходящим через наши стеклянные раздвижные двери.
- Питер! - зовет меня Хло – наш кассир, краснея, будто произнесение моего имени вслух смущает ее так же, как если бы она пригласила меня на свидание. Ее увлечение мной, начавшееся с того момента, как я поступил сюда, настолько очевидно, что раздражает. Хотя, она вроде как симпатичная. Может быть, мне стоило бы начать с ней встречаться. Только вот я решил, что с меня достаточно всех этих свиданий.
Я оборачиваюсь к ней, неуверенно улыбаясь и отчаянно пытаясь придумать что-нибудь, что позволило бы мне не говорить с ней. Проблема в том, что ничего такого нет. Четверг, утро, покупателей - никого, только одинокая пожилая женщина в кричащей красной шляпе, осматривает полки с латинской музыкой. Я уже закончил выполнять все поручения, заранее оставленные мне моим засранцем-боссом. Если я неожиданно воспылаю страстью к работе, это слишком бросится в глаза, так что мне не остается ничего другого, как кивнуть Хло в ответ.
Вздохнув, я плетусь к кассе, невозмутимо облокачиваюсь на прилавок и с любопытством приподнимаю бровь.
- Что случилось? - спрашиваю я после того, как мне надоедает смотреть на пунцовую от смущения девушку.
- О, ничего, просто хотела узнать, как у тебя дела, - запинаясь, говорит она. Ее красное лицо пятном выделяется на фоне светлых волос.
- Нормально все, - протягиваю я, чувствуя, что разговор уже почти корчится в предсмертных муках на полу. О чем, черт побери, я думал? «Может быть, мне стоило начать с ней встречаться»? Да она же никакая совсем.
- Тут довольно скучно, да?
- Угу, точно. - И ты, моя дорогая, не делаешь ничего, чтобы эту скуку развеять.
- Я слышала, ты расстался со своей девушкой. - Это мягкий способ сказать: «Я слышала, тебя бросили». Плевать, пусть думает, что хочет. Но я понимаю, что будет дальше, поэтому заставляю себя посмотреть на нее с болью и ужасом, словно мне не насрать на то, что она об этом знает.
- Н… ну… - запинаюсь я, отворачиваюсь и сутулюсь.
- О, не обращай на меня внимания! - поспешно восклицает Хло, как-то нервозно и визгливо. Бинго! Миссия Открутись-От-Свиданки-С-Хло завершилась успешно. - Я не хотела тебя расстраивать. Прости. Забудь, что я это сказала.
И мне вдруг хочется еще немного позабавиться с ней. Хочется заставить думать, что она ужасный человек, жестоко посыпавший соль на незажившую рану на моей душе. Я решаю, что это скрасит мой день.
К сожалению, меня прерывает тихий шум открывающихся дверей, возвещающий о приходе нового покупателя. Я поворачиваюсь ко входу с улыбкой (натянутой, конечно, так как сильно огорчен разрушенными планами), готовясь встретить пришедшего, но когда вижу посетителя, у меня перехватывает горло.
У входа стоит он - огромные черные глаза беспокойно осматривают магазин, словно он маленький ребенок, потерявшийся в гастрономе – никто иной, как Безымянный Мистер Незнакомец, именно тот человек, которого я решил никогда в жизни больше не видеть.
Судьба жестока. И он тоже. Он заявился, выбрав именно это время, когда я на работе, чтобы загнать меня в угол и не дать сбежать. Я же не могу оставить магазин, меня тогда уволят. Тупой гребаный жестокий ублюдок.
Но я все равно сбегаю – в недра торгового зала, коротко пробормотав Хло, что мне настал конец, потому что я забыл сделать какое-то поручение босса, и несусь в сторону разгрузочного помещения, где мы держим лишний товар. Клиентам туда нельзя.
Не знаю, видел ли он меня. И мельком думаю о том, знал ли он, что я работаю здесь, когда сюда зашел.
Сегодняшний день, видимо, ненавидит меня так же сильно, как и я его. У разгрузочной я натыкаюсь на своего засранца босса – Стива – стягивающего полиэтилен с кучи коробок. Он поворачивается ко мне, замечая мой бледный и нервный вид, поднимает бровь и улыбается как идиот.
- Питер! Ты-то мне и нужен! - восклицает он с радостной фальшью, хватает одну из коробок и сует ее мне в руки. - Это игры для плейстейшен 2. Иди, поставь их на полки. И систематизируй всю секцию, раз уж будешь там. Сейчас там полный бардак.
Как и у тебя в голове, урод – к счастью, я говорю это только про себя, а не вслух. Я пытаюсь забыть о том, что меня до чертиков пугает необходимость возвращаться в магазин. Выхожу в зал и нагибаюсь в безуспешной попытке спрятаться за полками. Я едва вижу его затылок – копну волнистых волос – в начале секции с компьютерными программами. Это хорошо. По крайней мере, мне не надо проходить через нее, чтобы добраться до игр для плейстейшн.
Он все еще осматривается, словно, мать его, ни хрена не знает, где находится. Вот дебил. Почему он просто не уйдет? Это бы так облегчило мне жизнь.
Дойдя до секции с играми, я опускаюсь на колени, что ни капли не уменьшает моей нервозности. Я теперь полностью скрыт полками, но понятия не имею, где он сейчас и как быстро передвигается. В этот момент я чувствую себя выслеживаемой дичью.
Я ставлю игры на полки дольше, чем обычно. Я так волнуюсь, что даже думать не могу. И у меня ужасно дрожат руки.
Всего лишь через несколько минут я вижу, как мимо полок проходит темная, тощая фигура, и уже через секунду она возвращается для того, чтобы бросить на меня повторный взгляд. Словно не отреагировал на то, что заметил меня, пока не прошел мимо. Я не смею поднять на него глаза и просто продолжаю класть на полку эти дурацкие игры.
- Эм… сэр! - Ага, когда я в последний раз слышал этот голос, он стонал от наслаждения прямо мне в ухо. - Сэр, мне нужна помощь, пожалуйста.
О боже, ну почему мой, чтоб его, босс, составил график так, что сегодня мой рабочий день? Почему я не взял перерыв десять минут назад, когда мог это сделать? Почему я вообще поперся на эту дурацкую вечеринку Тома? Почему, черт возьми, я думал, что это была отличная идея?
Я делаю единственную вещь, которую позволяет мне мое тело – я игнорирую его. Его, судя по всему, это выводит из себя.
- Эй, блондинчик, я к тебе обращаюсь, - говорит он.
Я не отвечаю, просто пялюсь на игру в своей руке, краем глаза наблюдая за темной расплывчатой фигурой.
- Не думаю, что игнор клиентов входит в твои обязанности, придурок. Я могу пойти к твоему менеджеру прямо сейчас, и ты схлопочешь неприятности на свою задницу, если так уж напрашиваешься на них.
- А я думаю, что ты здесь не для того, чтобы что-то купить, так что почему бы тебе просто не уйти, ублюдок?
Через несколько секунд я осознаю, что на самом деле сказал это вслух, и чуть ли не падаю в обморок. Слушая некоторое время грохочущее в ушах сердце, я также понимаю, что смотрю прямо в лицо парню и… господи, оно у него такое красивое. Я успел об этом забыть.
Он лыбится, словно ничего забавнее с ним не случалось. С руками, засунутыми в карманы темно-синих джинсов, в кожаной байкеровской куртке и армейских ботинках, он выглядит просто обалденно. Я не могу решить, когда он более классный – в одежде или без.
А я совершенно не должен об этом думать.
- Сэр, мне нужна помощь с дисками, - говорит он деланно застенчиво, с минуту помолчав.
Я с досадой вздыхаю и нехотя поднимаюсь, намериваясь ясно дать ему понять, насколько его присутствие меня раздражает. Мне от этого хуже не будет – если он действительно хочет, чтобы меня уволили, то все, что ему нужно сделать – пойти и рассказать Стиву, что я обозвал его ублюдком. Нет смысла обращаться к нему вежливо, потому что лучше от этого все равно не будет.
- Чего ты хочешь? - почти шиплю я, решив, что может быть, мне, по крайней мере не стоит материться. Даже если по доброте душевной Мистер Незнакомец не настучит на меня, то моей заднице придет конец, если Стив услышит, как я разговариваю с клиентом.
- Ищу кое-что для своего компьютера.
Выражение его лица не сулит ничего хорошего. Он пытается прикинуться идиотом, но я вижу в его глазах озорной блеск. Здорово.
- Да?..
- Это какой-то провод. Не знаю, для чего он, но знаю, как он выглядит.
- Ясно. Тогда, может быть, ты мне его опишешь? - слова вырываются раздраженно и резко. Я говорю с ним сквозь стиснутые зубы.
- Он черный.
- И?..
- Ну, это что-то типа кабеля… - говорит он рассеянно, с легкой улыбкой, прежде чем снова натянуть маску придурка.
Он поднимает руку к лицу и трет указательным пальцем веко, мягкими движениями подушечки пальца, приоткрыв рот, как обычно делают девушки, когда глаз чешется от туши. Но у него не накрашены ресницы, он просто пытается вывести меня из себя. И у него это отлично получается.
Я стою, прикусив язык и испепеляя его взглядом. Это все, что я могу сделать. Я закипаю от ярости. Мне хочется больно треснуть его, чтобы разукрасить его красивое лицо синяком. Мне хочется закричать, чтобы он ушел, убрался, мать его, из моей жизни. Мне хочется сказать ему, как сильно я не хочу его больше видеть, так же как и Тома, и любого гомика с той ночи, сказать ему о своих планах начать новую жизнь, усердно готовиться к экзаменам и стать кем-то значимым. Мне хочется плакать.
Он секунду смотрит на меня странным взглядом, видимо заметив, в каком я состоянии, но ему на это наплевать. Вместо того, чтобы оставить меня в покое, он подходит ко мне, останавливается всего лишь в шаге от меня и снова ухмыляется.
- Знаешь, - его взгляд скользит вниз к моему плечу, где у меня прикреплена табличка с именем, - Питер, я мог бы сейчас вытащить из куртки пистолет и ограбить этот магазин, оставив вас без единого цента. А потом приехали бы копы и спросили тебя обо мне. Что бы ты ответил им, если бы такое случилось? - В его словах угроза, но он произносит их так, словно спрашивает об этом чисто гипотетически.
- Я бы сказал, что не знаю тебя.
- Но тогда бы ты солгал, - почти жалобно говорит он, делая акцент на последнем слове, словно это было бы самым ужасным грехом, который я только мог совершить.
- Нет, не солгал бы. Я не знаю тебя. Я даже не знаю, как тебя зовут. - И это правда.
- Но ты бы утаил от них информацию, помешав таким образом официальному расследованию. Ты знаешь Тома, Том знает мое имя. Ты бы сказал им, как меня найти?
- Нет, - отрывисто отвечаю я. Не могу понять, что за игру он затеял. Сейчас во мне больше злобы, чем страха.
- Почему?
- А ты как думаешь? - резко спрашиваю я.
Он поднимает брови.
- О, понятно. Тебе стыдно. Ты не можешь поверить в то, что сделал, да? Поэтому-то ты и не пришел в прошлую пятницу.
Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбку.
- О, так вот в чем дело. Я должен был догадаться.
Это не стирает ухмылку с его лица.
- Я думал, что ты снова придешь. Я ждал тебя. Я думал, тебе понравилось. - Он замолкает. - Разве я не достаточно расстарался для тебя?
- Очевидно, нет, - не подумав, говорю я. Он сам напросился, я же не виноват. Ну, по крайней мере, это его задело, и я чувствую, что взял над ним верх. Наконец-то.
Между нами повисает неловкое молчание. Он долго стоит, засунув руки в карманы, глядя на что угодно, только не на меня. Потом вздыхает и словно нехотя встречается со мной глазами.
- Слушай, ты понятия не имеешь, как мне пришлось напрячься, чтобы найти тебя. Том не хотел мне ничего рассказывать о тебе, даже называть твоего имени.
- И?..
- И…
Теперь вздыхаю я.
- Слушай, если это признание в любви, то меня это не интересует. Меня не интересуешь ни ты, ни кто-либо другой. Это был всего лишь роман на одну ночь, так что забудь об этом, хорошо? Забудь обо мне.
На его лице довольно неожиданно снова появляется улыбка, и он озорно прищуривается. Я чувствую, что теряю власть над ситуацией.
- Тебе нравится «Нирвана»?
- Группа? - глупо спрашиваю я, теряясь от внезапной смены темы.
- Нет, буддистское понятие просветления, - растягивая слова, отвечает он. Затем снова ухмыляется, в этот раз ехидно. - Конечно, группа, придурок.
- Да, наверное. - Какое это имеет отношение к нашему разговору?
- Ты немного смахиваешь на альтернативного рокера, знаешь об этом? Со своей светлой лохматой шевелюрой. - Он протягивает руку и убирает прядь с моего лица. - Как Курт Кобейн. Только ты намного симпатичнее, чем он был. Даже до того, как размазал свои мозги по стене.
Я делаю кислую мину, чтобы скрыть свое желание засмеяться. И заставляю себя думать о том, как он ни с того ни с сего сменил тему разговора, чтобы разозлиться.
- Слушай, - говорю я, сдерживая готовые сорваться с языка нелицеприятные фразы. - Что случилось с твоими «не смотри мне в лицо», «это наш наркотик», «дело не в любви, а в сексе»? Я не гей, и я никого себе не ищу, так что оставь меня в покое.
- Ты все не так понял, - не колеблясь, отвечает он, перенося вес тела на другую ногу. - Я тоже не ищу любви. Я ждал тебя у Тома, потому что снова хотел трахнуться с тобой – вот и все. С тобой было здорово.
Я чуть не закашлялся.
- Ну, это не меняет того, что ты меня все еще не интересуешь.
- Почему нет? Потому что ты натурал, и это был единичный трах? Да? И через какое-то время ты найдешь кого-нибудь другого. И будешь трахать ее? - Он кивает в сторону кассы. Обернувшись, я вижу Хло, смотрящую на нас в замешательстве и… с ревностью? Заметив, что я тоже смотрю на нее, она тут же отводит взгляд и занимает себя какой-то работой. - Я раньше трахал таких девчонок, как она. И если спросишь мое мнение – она выглядит дешевкой.
- Тебя не спросили. На себя посмотри. У самого проблемы. Лучше я буду спать с дешевкой, чем с прицепившимся ко мне сумасшедшим ублюдком.
- Слишком поздно, приятель. Ты уже спал со мной. К тому же, кто бы говорил. Проблемы-то не у меня, а у тебя. Ты знаешь, что хочешь трахнуться со мной. Я вижу это в твоих глазах. Ты считаешь меня очень красивым, разве нет?
- Ты так самонадеян.
- А ты так загнан в общественные рамки. Почему бы тебе не отпустить себя и не сделать то, что хочется? Ты уже раз попробовал. Или Том настолько хорош, что обманом заставил тебя пойти на что-то, чего ты не хотел?
Черт его побери, я чувствую, как моя решимость тает. Что случилось с моим упорством, благодаря которому я всегда добивался того, чего мне надо.
А его просто никогда и не было. Вот и все.
Тьфу.
Я смотрю на него совершенно побежденный и получаю в награду искреннюю улыбку, а не одну из его обычных ухмылок.
- Я так и думал, - говорит он, поднимая руку и начиная накручивать на пальцы свои волосы. Он вдруг кажется мне очень милым. Очаровательным. - Во сколько ты освобождаешься с работы?
- В пять.
- Я подожду.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, пастельныйхудожник, Wallflower, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 21:28 #5 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 3 – часть 1

Наверное нет ничего удивительного в том, что освободившись с работы, я вижу его сидящим на корточках у стены магазина, присосавшимся к сигарете и накручивающим волнистые черные пряди на пальцы. Но, как ни странно, меня это удивляет. К тому же, я немного волнуюсь. Понятия не имею, что этому парню от меня нужно. Кто знает, может он псих. Я это к тому, что он, блин, выследил меня на работе! Бьюсь об заклад, он шизик-сталкер. Да точно, так оно и есть!
Ну и хрен с ним. Пользуйся моментом, так ведь? Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Или что-то типа того. К тому же, мне кажется, что он как следует призадумался обо всем этом, в конце концов, именно он ушел с вечеринки первым, даже не спросив, как меня зовут. Может быть, он потом понял, что я ему по-настоящему понравился. Или…
Что-то другое.
Он лыбится, когда видит меня, выбрасывает сигарету и поднимается на ноги. Он все еще в своей кожаной куртке.
- Рад, что ты не попытался улизнуть через заднюю дверь, - говорит он, направляясь ко мне. - Это бы задело мою гордость.
- Так ты переживал?
- Ага, ты очень похож на сучонка, который может выкинуть такое.
Я улыбаюсь от уха до уха. Ё-мое, я же сейчас с ним флиртую.
- Ну, поехали тогда? - предлагает он, прищуривая глаза и показывая рукой на парковочную стоянку.
- Да, давай езжай, я за тобой, - говорю я, доставая из кармана ключи. Я направляюсь к стоянке для персонала, где припаркован мой Форд Ф-250. - Какая машина твоя?
- Неа, ни за что. - Он кладет ладонь на мое плечо и рывком разворачивает к себе. Его черные глаза блестят от эмоций, но я не могу понять, озорство это или возбуждение. Или и то, и другое. - Ты поедешь со мной.
- Нет. Я поеду на своем пикапе. Не хочу быть полностью в твоей власти.
На его губах появляется кривая улыбка.
- Но в этом-то и смысл. И если под своим пикапом ты подразумеваешь тот кусок дерьма, - он показывает на мой Ф-250, - и поедешь за мной на нем, то черта с два я хочу, чтобы нас так увидели вместе.
- А как ты хочешь, чтобы нас видели вместе? Если все, что мы собираемся сделать – это потрахаться…
Дверь открывается, и я резко затыкаюсь, отчаянно пытаясь не покраснеть, когда поворачиваюсь лицом к выходящей из магазина Хло. Она озадаченно смотрит на меня, затем переводит взгляд на моего «поклонника».
- О, так вы действительно знакомы? - восклицает она, прикрывая рот ладонью. - А я то думала, что он из тех клиентов, которые любят просто почесать языком.
Я стараюсь не злиться на Хло. Правда, стараюсь. Она не виновата в том, что немного глупа и так бесит. Она из тех красивых девушек, которые в школе выезжают только за счет своей внешности.
- Ах, ну разве она не прелесть?
О боже, ну вот и как ему не стыдно?! Не знаю никого, кто настолько бы располагал к себе и при этом так сильно раздражал. Мне не нравится быть рядом с ним. А у Тома в ту пятницу он казался таким классным. Похоже, он готов начать флиртовать с этой девицей.
- Что? - переспрашивает Хло, слегка краснея.
- Меня зовут Энди Родригес. Для меня большое удовольствие познакомиться с такой красивой молодой леди, как вы, мисс.
Энди. Какой интересный способ выяснения, как зовут твоего любовника – когда он кадрит кого-то другого. Ну, готов поспорить, мое имя он узнал каким-нибудь настолько же дурацким способом, если вообще знал его до того, как прочитал табличку на моей груди. Внезапно до меня доходит крайняя идиотичность всей этой ситуации и мне хочется хохотать до слез.
И он не мой любовник. Не знаю, почему я сейчас так о нем подумал.
- Я Хло. Мне тоже приятно с вами познакомиться, сэр, - мягко отвечает красная, как помидор, Хло. Полагаю, потому что он довольно очарователен. Да, Энди такой.
И все это очень забавно, учитывая то, что до этого Энди обозвал ее дешевкой. Вопрос в том, кому из нас он лжет – мне или ей? Думаю, что все-таки ей, но знать точно не могу. Такой как он, вероятно, лжет всем.
- Уверен в этом. Но дело в том, что у нас с Питером есть кое-какие дела, и мы уже опаздываем. Давай, Питер, поехали со мной, я тебя подвезу. - Энди мило улыбается и, схватив меня за руку, тащит к автостоянке. Обернувшись, я с облегчением вижу, что Хло за нами не идет, хотя даже я сомневаюсь, что она настолько глупа, чтобы не понять намеков Энди. - Кроме того, - вдруг заявляет Энди, и я вздрагиваю от неожиданности, - готов поспорить, что твой грузовик ползет как черепаха, да? Ты не будешь поспевать за мной.
Наша стоянка соединена со стоянкой круглосуточно работающего супермаркета и постоянно заполнена автомобилями. Однако не трудно угадать, какая из машин принадлежит Энди, и не только по тому, что она припаркована ближе к компьютерному магазину.
Энди останавливается, покручивая на пальце кольцо с двумя ключами и блокировкой. Он выжидающе улыбается мне и показывает на ту самую машину, которую я и выбрал для него – новейший серебристый Корветт С6 с откидным верхом. Да, мягко говоря, она подходит ему. Он настолько неоригинален. Было бы прикольнее, если бы у него была какая-нибудь дерьмовенькая дешевая машина, например, Эскорт-80 или наподобие.
- Тебе папочка купил ее, Энди? - фальшиво говорю я нараспев, насмешливо улыбаясь.
- Я никогда не знал своего папочки, Питер, - не колеблясь ни секунды, отвечает мне Энди в таком же тоне. Затем он смеется и чешет голову.
- О, так ты ублюдок во всех смыслах этого слова?
- Оу, блин, чувак, а ты шустро находишься, как съязвить в ответ.
- Спасибо за комплимент, - бормочу я. Уперев руки в бока, я рассматриваю его машину. Уже начало темнеть. - Окей, я поеду с тобой в твоей дурацкой машине, но если я скажу, что хочу уехать, мы уедем. И никаких промедлений. Хорошо?
- Ладно, ладно. Боже, ты думаешь, все будет так ужасно? - Он тыкает ключами в сторону машины и нажимает кнопку блокировки.
- Точно еще не уверен, - отвечаю я, открывая пассажирскую дверь и запрыгивая внутрь. И, черт, в ней настолько удобно, насколько я ненавижу дорогие тачки.
- Эта детка – десять лет постоянной работы в перерывах между учебой и при этом ни цента траты с зарплаты, - информирует меня Энди, садясь за руль. - Я потихоньку выплачиваю за нее, так как всю сумму сразу не осилю. Надеюсь, что смогу это сделать к сроку.
- Херово тебе будет, если вовремя не выплатишь, да?
Энди смеется, только его смех больше похож на хихиканье – так бы смеялся ребенок.
- Ты такая прелесть, - говорит он, заводя машину. Он давит на газ и выезжает с парковки быстрее, чем я успеваю сориентироваться в том, что происходит. - Очень оптимистичный!
Я вцепляюсь в ручку двери, пожалев, что согласился на то, чтобы он меня подвез. Хотя он был прав – я бы не смог его догнать на своем пикапе. Он ведет как чокнутый, спасающийся бегством от копов. И на его лице опять легкая усмешка, словно он всем этим очень наслаждается.
- Так… - говорю я, после того, как привыкаю к скорости - … у тебя действительно есть пушка?
Он бросает на меня взгляд и снова смотрит на дорогу с озадаченным выражением лица.
- Что?
- Ну, ты сказал, что… можешь вытащить из куртки пушку и ограбить магазин. Мне просто интересно. У тебя вообще есть пистолет?
Энди смеется и качает головой.
- Прости, прости, я напугал тебя?
Я хочу ответить резким «Нет», но не успеваю этого сделать, когда он продолжает:
- У меня нет пистолета. По крайней мере, с собой. Дома есть, сорок пятого калибра, я купил его на выставке оружия в Мексике, но нет, обычно я не ношу его с собой. У меня нет лицензии на него.
Я некоторое время молчу, не сводя глаз с дороги.
- Тогда зачем ты его купил? Чтобы успокоить свой разбушевавшийся тестостерон?
- Наверное. А вот тебе такое делать не приходится, да? Твой тестостерон тише воды, ниже травы.
Окей. Сам напросился. Полагаю, я это заслужил. Все это время я только и делаю, что цепляюсь к нему. И ничего не могу с собой поделать. Мне хочется оскорблять его. Так же, как и всех остальных. Может он и классный, но кроме этого в нем нет ничего особенного.
Прислонившись головой к окну, я наблюдаю за размытыми мелькающими домами и машинами. Я удивлен тем, что он хорошо водит на такой скорости. Но, может, это потому что из меня не ахти какой водитель. Или Корветт легче вести, чем Ф-250.
Я перевожу взгляд на Энди. Он задумчиво смотрит на дорогу. Кажется, он о чем-то очень напряженно размышляет, но это никак не отражается на его вождении. Он ловит мой взгляд и улыбается, выражение его лица полностью меняется.
- Слышал песню со словами: «И я смотрю в дуло пистолета сорок пятого калибра»? - спрашиваю я, напевая фразу, и вдруг ощущаю себя очень глупо. Но уже поздно смущаться. По виду Энди можно сказать, что он не понимает, о чем я. - «Без единой достойной причины принять то, как все изменилось, дон, дон, дон, дон, дон…»
Теперь я еще и пою без слов. Боже, я идиот.
- Да, слышал ее, - наконец отвечает Энди, когда я замолкаю. - А что?
- Эм… не знаю, - бормочу я и тихо стучусь головой об окно. Здорово, теперь я выставил себя перед ним полным придурком и при этом совершенно без повода. Пора себя как-то спасать: - Когда-нибудь думал о том, чтобы попробовать? В смысле, пистолет у тебя, как раз такой, уже есть. Можно и нажать на курок.
- Тебе надо заняться пением профессионально. У тебя чертовски сексуальный голос.
Должно быть это сарказм, учитывая момент и повод, но Энди произносит эти слова таким серьезным тоном и с таким искренним лицом, что я не знаю, как на это ответить. Поэтому я поступаю мудро: я игнорирую его высказывание.
- Эй, мне просто любопытно, что на самом деле… - я не успеваю закончить, потому что в машине начинает играть какая-то назойливая и в то же время легко запоминающаяся мелодия. Энди громко чертыхается и лезет в карман за виновником шума (благополучно теряя концентрацию, машина виляет и вылезает на другую полосу, так что уродливой синей Краун Виктории, чтобы не вписаться в нас, приходится ударить по тормозам).
Я прикусываю губу, выжидающе глядя на него. Песня все еще играет – электронная версия одной из композиций «Korn» с искаженными гитарными аккордами на две октавы выше. Она забавная, но в то же время действует на нервы.
- Можешь ответить, если хочешь. Мне все равно.
Энди переводит взгляд на меня, затем вздыхает и открывает мобильный.
- Что тебе, мать твою, надо, Сэм? - злобно приветствует он звонящего. Некоторое время Энди молчит, бросая машину с полосы на полосу. Теперь, я думаю, он делает это просто, чтобы дать выход своей злости, по крайней мере, мне так кажется. - Слушай, я занят сейчас. Очень занят.
Не сдержавшись, я приподнимаю бровь. Если он и заметил, то никак не показал этого.
- Черт возьми, ты плачешь, что ли? Боже, ты просто маленький засранец. Подожди. - Энди поворачивается ко мне и смотрит на меня взволнованно и умоляюще одновременно. - Мы не могли бы кое-куда заехать по дороге? Ненадолго. Мне просто нужно позаботиться об одном знакомом беспомощном придурке.
Я небрежно машу рукой и пожимаю плечами. Он, извиняясь, улыбается и снова прижимает телефон ко рту.
- Сэм? Да, хорошо, я сейчас приеду. Скоро увидимся.
Энди захлопывает телефон и смотрит на меня, его брови виновато приподнимаются. Такой он тоже красивый.
- Прости.
- Да ладно.
Изо всех возможных мест, Энди заезжает на стоянку самого популярного гей-клуба в районе университета. Мне от этого становится немного неловко. Никогда не был в гей-клубе – и в этом здании был только раз, на готической вечеринке для всех возрастов.
Теперь я вспоминаю, что именно тут пригласил Синди на первое свидание. И это кажется мне… совсем неправильным.
- Можешь остаться здесь, если хочешь. Я быстро, - говорит Энди, открывая дверь машины и выходя из нее. Я следую за ним.
- Нет, все нормально. Я пойду с тобой. - Не знаю, почему мне хочется этого – нет, как же, знаю. Просто не хочу признавать.
Понимаете, хоть я и был тут однажды на готической вечеринке, но меня всегда интересовало, на что этот клуб похож в любой другой обычный день недели. Какие вообще гей-клубы.
Я, конечно, никому об этом не говорил. А сейчас просто пользуюсь выпавшей, довольно неожиданно, возможностью попасть в мир гомосексуальности и по полной удовлетворяю свое любопытство. И в данную минуту это мне уже ни в коей мере не кажется неправильным.
Энди смотрит на меня с удивлением, когда мы проходим внутрь, но ничего не говорит. У меня не получается не обращать внимания на его штаны – обычные синие джинсы, может быть немного потасканные, но почему-то очень хорошо сидящие на нем. Я всегда ношу джинсы, но они болтаются на моих бедрах как гребаная юбка. Мне завидно.
Мы подходим к вышибале – большому, крепкому и лысому мужчине с козлиной бородкой, которого так и представляешь на мотоцикле. Он смотрит сверху вниз на Энди (и когда я говорю «вниз», я имею в виду тот «низ») и потом на меня.
- Твоему другу есть двадцать один?
- Конечно, - отвечает Энди с очаровательной улыбкой, показывая все свои зубы.
Вышибала пристально смотрит на него, а потом поспешно отводит взгляд, каменея, его щеки окрашиваются легким румянцем.
Я не знал, что в гей-клубах вышибалы тоже геи.
Энди идет вперед, и я молча следую за ним, пока он не замедляет шаг, оказываясь сбоку, и не прижимается ко мне. Меня нервирует эта внезапная близость, а он ухмыляется мне в лицо.
- Тебе есть двадцать один? - спрашивает он.
- С февраля, - отвечаю я, глядя в пол и по привычке засовывая руки в карманы. По этому жесту можно предположить, что меня смущают мои же слова, но я смущаюсь не из-за этого, а из-за того, как Энди смотрит на меня. Как будто сказанное мной его осчастливило.
- Ты моложе меня? Это хорошо. Я всегда подцеплял парней старше себя, которые тоже хотели парней постарше.
- Ты гей?
Это был идиотский вопрос, но я осознаю это только после того, когда задаю его. Просто Энди совершенно не похож на гея. Ну, может и похож, но его манеры и все остальное истинно мужские. У него реальный комплекс мачо: «У меня классная тачка, классная стерео-система, много денег, да и сам я классный». Я даже удивлен, что ему нравится рок, а не хип-хоп – он выглядит, как парень, которому должно нравиться последнее. Думаю именно поэтому его заявление о том, что он трахал таких, как Хло, не поразило меня, учитывая мой опыт общения с ним.
С другой стороны, у него слишком красивое лицо, чтобы он не был геем. Я могу представить, как он смотрится с макияжем.
- Да, - говорит Энди, посмеиваясь, его черные глаза блестят. - Я предпочитаю мужчин. А ты?
Он не должен был задавать мне тот же вопрос. Я не ожидал этого. И если бы я знал, что он сделает это, то и его бы спрашивать не стал.
- Нет, я же говорил тебе, я натурал. - Это лучшее, что я мог придумать в ответ. Звучит неубедительно и слабо, словно я пытаюсь убедить его в этом.
- У-ху. - Саркастичное.
Ублюдок. Мне хочется себя защитить.
- Ты не веришь мне, потому что я трахался с тобой? Я же сказал, мне было просто интересно! Это был единичный трах. И я согласился на это только потому, что ты чертовски хорошо убалтываешь.
- Мм… хмм, - мурчит он с легкой улыбкой. Он такой красивый, когда улыбается, и он так часто это делает. Он лыбится, когда ведет себя как полный засранец – я уже это понял.
К этому моменту мы подходим к танцполу, и Энди начинает осматриваться вокруг в той же Понятия-Не-Имею-Где-Мать-Вашу-Я-Нахожусь манере, как и в компьютерном магазине. Которая означает, что вероятно он кого-то ищет. До того, как я успеваю придумать что-нибудь язвительное на его невербальную насмешку, он находит то, что ищет, и ускоряет шаг.
- Сэм! - зовет он, размахивая рукой.
Я смотрю, кому он машет, и замечаю у бара ссутулившуюся маленькую фигуру, смотрящую на нас и потягивающую через соломинку алкоголь. Я разглядываю парня, идя следом за Энди.
У меня занимает некоторое время размышление на тему того, мужчина это или нет. И я решаю, что это мужчина только потому, что его обтягивающая с глубоким вырезом футболка не скрывает сильной худобы и плоскости парня. Светлые, длинные волосы обрамляют маленькое, девчачье личико, и на мгновение я чувствую к нему отвращение. Парень симпатичный и подстрижен почти так же, как я, только он тоньше и меньше. Гребаный двойник.
Парень (Сэм, как я понимаю) смотрит на меня почти с таким же отвращением, как и я на него. Я рассеянно думаю о том, одинаковые ли у нас мысли.
- Что он здесь делает? - сердито спрашивает Сэм, обвиняющее тыча в меня пальцем.
Я обалдеваю, так как вижу его в первый раз в жизни.
- Перестань, Сэм. Ты сам умолял, чтобы я приехал за тобой, - отвечает Энди. Я вижу, что он почти свирепеет, обращаясь к незнакомцу, который почему-то знает меня.
Да, выкуси, Сэм. Энди на моей стороне. И знаешь, как говорят? Бери, что дают.
- Я не знал, что ты приедешь с ним, - хнычет Сэм, надувая свои маленькие губы.
- Ну, тогда мы пошли.
Боже, мне сейчас так нравится Энди. До этого он так меня бесил, но в сравнении с этим придурком он просто супер-клевый.
Энди хватает меня за руку и начинает тащить назад, но Сэм тут же кричит:
- Подожди! - Он вскакивает на ноги и через секунду теряет равновесие, его шатает из стороны в сторону, и он, наконец, мешком валится на пол. Мне хочется засмеяться, но Энди бросается к нему и опускается рядом на колени.
- Сэм, ты сколько выпил? - тихо спрашивает он.
Тот игнорирует его, бросая на меня злобный взгляд.
- Это все… твоя вина, Питер.
О, так он еще и имя мое знает. Прям даже жутко. Клянусь, я никогда не видел этого парня.
- Какого черта! Так ты все это время знал, как его зовут? Я же спрашивал тебя, ублюдок!
Эта вспышка ярости довольно неожиданна и к тому же не совсем в характере Энди, как я уже понял. Мы с Сэмом оба пораженно смотрим на него, вскочившего на ноги с шокированным и злым выражением лица и испепеляющего взглядом Сэма. Он стоит так некоторое время, молча кипя от гнева, а потом медленно и неохотно переводит взгляд на меня и уголки его губ вздрагивают.
- Я хотел сказать… Пошел ты, Сэм, - бормочет он себе под нос, опустив глаза. Его щеки покраснели, и я бы засмеялся над его смущением, если бы не был так чертовски взбешен незнакомцем, которого по-видимому должен бы знать.
Сэм безуспешно пытается подняться на ноги, пока Энди не наклоняется и не подхватывает его под локоть. Если бы я был Энди, то дал бы этому парню пинка. Лично.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, пастельныйхудожник, Wallflower, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 21:36 #6 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 3 – часть 2

Ты ревнуешь. Эта мысль тут же вызывает у меня смех, и я, не спеша, иду к барной стойке, чтобы сесть. Энди затаскивает Сэма на стул, так что его безвольное тело наполовину заваливается на стойку, и садится между нами.
- О чем, мать твою, ты думал, Сэм? Ты обещал, что сегодня квартира моя. А теперь нажираешься тут как свинья и просишь меня отвезти тебя домой? Что мне делать, а? - громко возмущается Энди, повернувшись к Сэму, но при этом сверля взглядом потолок.
- Прости, Энди…
Энди раздраженно вздыхает, затем лезет в карман и достает сигарету и зажигалку. Он быстро и нервно прикуривает и засовывает зажигалку обратно в карман. Я заворожено наблюдаю за ним.
- Черт, - рычит Энди, сужая глаза почти до щелочек, а потом снова их распахивая, словно в эту секунду ему в голову пришла очень нехорошая мысль. - Я не повезу тебя домой, Сэмми. Сам напился, сам и разбирайся с этим. Можешь остаться здесь, мне плевать.
- Энди, не будь таким жестоким. Клуб закрывается в два часа. Куда мне деваться потом? - У Сэма какой-то скрипучий голос. Может быть, потому что он пьян, а может быть и нет. Он выглядит, как… настоящий гей.
- Ну не знаю, позвони Тому.
Знакомое имя. Он от Тома обо мне узнал? Но клянусь, я никогда не видел его раньше. Мог он узнать меня только по описанию? И вообще, с чего бы Тому говорить ему обо мне?
Я хочу посмотреть на Сэма, но встречаюсь взглядом с сидящим между нами Энди, и мне вдруг больше совершенно не хочется видеть Сэма.
- Я не могу позвонить Тому! - почти кричит Сэм. - Это он виноват в том, что сейчас происходит. Он и этот парень. - Он снова тычет в меня пальцем.
Мне становится неловко. Как мы с Томом могли стать причиной того, что этот парень так несчастен? Я неделю Тома не видел. А не говорил с ним еще дольше.
- Слушай, как Питер может быть виноват в том, что твой парень – засранец, а? Только потому, что Том не понимает значения слов моногамия или верность, или что еще там?! - рычит Энди, затем засовывает сигарету в рот и продолжает говорить, причем на удивление очень отчетливо, учитывая то, что его рот заткнут сигаретой. Наверное, часто так делает. - Так что перестань разыгрывать из себя жертву. Тебе не приходило в голову, что, может, ты сам в этом виноват, потому что выбираешь не тех мужчин?
Сэм выглядит шокированным. Не могу сдержать смеха, но пытаюсь ржать тихо, чтобы даже Энди не смог этого заметить.
А потом я задумываюсь о том, что сказал Энди. Я не знал, что у Тома есть бойфренд. Я подумал, что он устраивает оргии только потому, что любит покутить и устал от жены. И, кроме того, какое отношение к неверности Тома имею я? Мне это не нравится. Это поэтому Том пригласил меня на вечеринку?
Вот блядь. Мне сейчас нанесли психологическую травму! Я теперь несколько лет буду мучительно вспоминать об этом моменте у психиатра. Точно знаю, что буду. Я делаю резкий вдох перед тем, как импульсивно вытащить сигарету у Энди изо рта и присосаться к ней самому. Никотин работает так же быстро, как и кофеин, и довольно хорошо расслабляет.
Энди смотрит на меня так, как смотрел бы хулиган на ботаника, если бы последний сказал ему что нет, он не отдаст свои деньги на ланч.
- Она моя, - практически взвизгивает он, по его лицу видно, что он не может поверить в случившееся. Его тонкие черные брови выпрямляются над дикими черными глазами, и он кажется моложе.
Я чуть запрокидываю голову, вытаскиваю сигарету изо рта и держу ее в противоположной от Энди руке, позволяя тлеть между пальцев.
- Тебя мамочка не учила делиться?
- Я немало заплатил за нее, засранец.
- Да, ну что ж, я заслужил ее больше тебя.
- Кто это сказал?
- Я, тупица. Тебе что, двенадцать?
- Близко, но это не имеет никакого отношения к гребаной сигарете.
Я громко ржу. Ничего не могу с собой поделать – это так ужасно, что невыносимо смешно. Я сгибаюсь на стуле, прижимаясь к нему поясницей, чтобы не свалиться, и обхватив себя руками, хохочу. Но успокаиваюсь я довольно быстро, чему очень рад.
Я не обратил внимание на то, что из-за моих скрещенных рук, сигарета оказалась рядом с Энди. Я замечаю это, только когда он ловко выхватывает ее у меня из пальцев и засовывает обратно в свой рот.
- Ну вот, почти весь косяк загубил, ублюдок, - тихо говорит он, скосив глаза к носу, на торчащую изо рта сигарету. Эта гримаса вызывает у меня остатки слабого смеха. Я, наверное, наржался на месяц вперед. Это как когда тебя рвет – ты опустошаешь желудок, и там уже ничего не остается. Энди поворачивается, ловит мой взгляд и ухмыляется. - А я уж начал думать, что ты не умеешь смеяться.
Я тоже в ответ ухмыляюсь.
- Просто мне для этого нужно что-то психотропное.
- Буду иметь в виду.
Раздается тихий всхлип, почти неслышный за техно-музыкой. Энди делает кислое лицо и тяжело вздыхает.
- Совсем забыл о нем, - бормочет он и оглядывается на ссутулившегося за стойкой Сэма, обхватившего голову руками.
- Сэмми, ты как?
- Ннгхх, - невнятно отвечает Сэм, чем Энди явно доволен.
Он поворачивается ко мне, садясь спиной к Сэму. Мне хочется смотреть ему в лицо, но глаза инстинктивно продолжают возвращаться к торчащей изо рта сигарете. Он это замечает.
- Ты с такой тоской на нее смотришь, - говорит он, сжимая сигарету двумя пальцами и поднося ее к виску. Мои глаза, не отрываясь, следуют за тлеющим наркотиком. - Ты так сильно хочешь ее?
- Ммхмм. - Да что, мать вашу, со мной? Я не увлекаюсь этим – обычно курю только на вечеринках и разных давайте-нажремся сборищах. Может быть, это связано с тем – и я в этот момент практически уверен в этом – что еще до той пятничной вечеринки у Тома у меня совсем поехала крыша? Скорее всего, я сдвинулся, когда Синди порвала со мной, но сейчас мне совсем не хочется думать о ней.
- Окей, твоя мысль насчет поделиться была довольно неплохой. Ну что ж, давай посмотрим… - Он затягивается и тушит сигарету в ближайшей пепельнице. Я пытаюсь выглядеть разгневанным, глядя на смятый окурок в куче пепла, но прежде чем успеваю полностью нацепить грозное выражение, Энди берет мое лицо в ладони. Он смотрит – нет, пристально вглядывается – в мои глаза и накручивает на пальцы растрепанные пряди волос, которые обычно обрамляют мое лицо. Это мило, но настолько банально, когда он наклоняется ко мне и прижимается своими губами к моим. Я чувствую в его дыхании сигаретный дым.
Это самая глупая вещь, которая со мной когда-либо случалась. Но я полностью отдаюсь моменту. А цинизм можно на некоторое время задвинуть.
Я зарываюсь пальцами в его волосы и еще ближе прижимаю его лицо к себе. Он широко открывает рот, засовывает язык между моих губ и тут же вынимает его, прикусывая нижнюю губу. У меня вырывается стон, я глажу большим пальцем его щеку, пытаясь задуматься над тем, почему мне кажется, что клуб постепенно исчезает, дым растворяется, духота, музыка, шум – все уходит, но мне не удается этого понять. В голове абсолютная пустота. В нашем поцелуе такая страсть, которой я никогда не испытывал раньше.
Я первым разрываю поцелуй, хотя и не полностью по своей воле – я вынужден оторваться от него, чтобы не свалиться со стула. Я поднимаю взгляд на Энди, чувствуя себя немного виноватым, но он улыбается мне.
- Ты сексуальный, - тихо говорит он… вообще-то, почти рычит.
Я краснею и, оглядываясь, замечаю, что несколько парней перестали танцевать, чтобы посмотреть на нас. Это смущает меня. Не могу поверить, что так себя веду.
- Я…
- Эй, пойдем-ка отсюда, - предлагает Энди, но не дает ни секунды на раздумье, хватая меня за руку и уводя за собой через толпу, словно я маленький ребенок.
Я бросаю взгляд назад, на завалившегося на стойку Сэма – он в отключке, но потом волна извивающихся танцоров закрывает его от меня. Я снова смотрю вперед, на пальцы Энди на своем запястье, и позволяю ему увести себя отсюда.

* * *

Через несколько минут мы уже подъезжаем к дому Энди – его квартира находится в маленьком спальном районе рядом с дорогой в университет, так что он может быстро добраться куда угодно (включая мой дом, так как я живу в этом же районе). Тут обычная планировка студенческого типа: ванная, кухня, гостиная, две спальни, которые вроде бы как разделены, но на самом деле являются одной комнатой. Входя, я рассматриваю все – в квартире чисто, не кристально чисто, конечно, но похоже, здесь регулярно убираются, хотя и есть признаки того, что тут живут. Я не ожидал такого. Думал увидеть бардак.
Энди заходит за мной, закрывает дверь и направляется в кухню.
- Хочешь что-нибудь поесть? Или выпить? - предлагает он, начиная рыться в шкафчиках. За одной дверцей оказывается целый ряд хлопьев для завтрака, за другой беспорядочно сложены стопки мисок и тарелок. Похоже, он сам не знает, что ищет.
- Нет, спасибо, - бормочу я, внезапно чувствуя себя не в своей тарелке. Я потираю руки – тут холодновато, как обычно в домах, хозяева которых отсутствовали целый день.
Энди поворачивается и недоверчиво приподнимает бровь.
- Уверен? - спрашивает он, словно мой отказ это нечто невероятное.
- Конечно, уверен, - огрызаюсь я, прищуривая глаза. - Зачем мне говорить «нет», если я что-то хочу?
На лице Энди появляется задумчивое выражение, он отводит взгляд и пожимает плечами.
- Не знаю, я подумал, может, из вежливости или еще почему. Хотя, это же ты…
Не знаю, смеяться мне или чувствовать себя оскорбленным. Я выбираю последнее. Энди смотрит на меня и ухмыляется.
- И сними эту дурацкую рубашку. Она действует на нервы.
Я смотрю на свою грудь, и в глаза бросается отвратительный ярко-красный цвет моей униформы. Совсем забыл, что я в ней. Несмотря на то, что я ненавижу подчиняться приказам, я послушно начинаю расстегивать рубашку. Когда я заканчиваю с этим и скидываю ее с плеч, то поднимаю глаза и обнаруживаю, что Энди уже в кухне нет. Оглянувшись, я вижу, как он обходит стоящий рядом с уродливым диваном кофейный столик, а потом убирает с подлокотника несколько газет.
- Так… - говорит Энди с усмешкой на губах, открыто скользя по моему телу взглядом. - Хочешь трахнуться здесь или в кровати?
- В кровати, - просто отвечаю я, отворачиваясь от него.
Мне холодно без рубашки. Я слышу, как он подходит ко мне сзади и жду, что он обхватит меня руками или сделает что еще. Но все равно вздрагиваю, когда чувствую прикосновение его ледяных пальцев к спине, и разворачиваюсь к нему лицом, когда по телу проходит дрожь. Энди смеется.
- Прости. Ты же раздет, да? - говорит он, наклоняя голову на бок. - Или это на мне слишком много одежды? - Он тут же сбрасывает кожаную куртку, позволяя ей небрежно упасть на пол, и обвивает рукой мои плечи.
- Ты так банален, - бормочу я, отстраняясь от него, когда он придвигается ближе. Его рука блуждает по моей груди, а затем замирает – я только через несколько секунд понимаю, что он на что-то отвлекся, и опускаю взгляд, чтобы посмотреть, на что.
Он держит в руке кулон с горгульей и задумчиво его изучает.
- Это же мое, да? - неуверенно спрашивает он, а затем, видимо, утверждается в мысли, что кулон, на самом деле, принадлежит ему. - Это мое! Ты чего нацепил мою вещь, а? Я знаю тебя всего лишь… сколько? Всего ничего…
- Ты по глупости оставил его на вечеринке, - нагло информирую его я. - Я решил, что он плохо лежал.
Я почему-то испытываю огромное облегчение от знания того, что эта вещь действительно принадлежит ему.
Энди роняет кулон, и тот несколько секунд раскачивается на моей груди. Энди молча смотрит на него, сведя брови. Нахмуренный вид не очень ему к лицу. Наконец, он мотает головой, и морщинка между его бровей разглаживается.
- Он тебе идет.
- Отлично. Тогда я оставлю его себе, - выдаю я, слегка отстраняясь от него. Энди, наконец, снова улыбается.
- Я так не думаю, - говорит он, снова возвращая меня в свои объятия. - Это дорогая вещь.
- Это делает подарок более ценным, - настаиваю я, сам не знаю почему. Мне должно быть безразлично, заберет ли он его назад – в конце концов, я взял его только для того, чтобы вернуть ему. Кулон классный, но в любом случае не в моем стиле. Я все это время носил его под рубашкой.
- Да, ты прав, - бормочет Энди, сжимая вокруг меня руки. Моя ладонь оказывается у его поясницы, и я нерешительно застываю, внезапно занервничав. Наконец, я судорожно сглатываю и обвиваю его талию рукой.
- Знаешь, я не совсем уверен, что ты на самом деле существуешь, - шепчет Энди, смотря мне в лицо. Он нагибается и нежно целует меня в щеку.
Я сжимаю в пальцах его волосы и мягко дергаю.
- Что, черт возьми, это должно значить? - спрашиваю я, но теряю интерес к какому-либо ответу, когда его руки, которые теперь уже кажутся мне намного теплее, скользят по моим обнаженным бокам вниз и начинают расстегивать ремень.
Энди целует меня в губы, и я все еще ощущаю тень той страсти и безумия, которые чувствовал в последнем нашем поцелуе в клубе. Не помню, чтобы испытывал такое раньше, не у Тома.
Энди расстегивает мои штаны и стягивает их с моих бедер, так что они падают на пол. Он смотрит вниз и, жадно улыбаясь, засовывает пальцы под резинку боксеров. Я хмурюсь и, снова схватив его за волосы, дергаю в этот раз сильнее.
- Я сказал: в кровати, - напоминаю я, сбрасывая его руки и переступая через свои джинсы. И стою выжидающе, пока он не вздыхает и не направляется в сторону спальни. Я иду за ним, сдерживая внезапно охватившее меня волнение.
- И что ты имел в виду, говоря, что не веришь в то, что я существую?
Энди передергивает плечами и, ухмыльнувшись, плюхается на кровать.
- Забудь об этом.
- Пошел ты, - рычу я, сверля его взглядом.
- Иди ко мне, - говорит он, протягивая руку и искрясь широкой улыбкой, словно маленький ребенок на Рождество.
Я неохотно слушаюсь и забираюсь на него верхом. Это здорово, что мне не приходится вставать на цыпочки, чтобы поцеловать его. Я склоняюсь, обвивая руками его плечи, и прижимаюсь своими губами к его, пока его ладони скользят по моей спине, чтобы снова остановиться у резинки боксеров.
- Ты чертовски нетерпелив, - замечаю я почти отчитывающим тоном и хлопаю его по рукам.
Он смеется мне в губы, обвивает руками мою талию и, вжавшись своим пахом в мой, резко переворачивает меня на спину. Теперь он сидит на мне верхом.
- Ненавижу тебя, - рычу я, когда он пригвождает мои руки к кровати.
- Правда? А я вот тебя просто обожаю, - отвечает он и наклоняется ко мне.
Я думаю – и не в первый раз – что не верю в то, что делаю это. Трах на одну ночь, как же!

* * *

Проснуться меня заставляет слепящее глаза утреннее солнце. Я тихо зеваю и кошусь на окно, устраивая с падающим из него резким светом игру в гляделки. И довольно быстро проигрываю. Часы на незнакомой тумбочке показывают 11:43. Я пропустил лекции по коммерческой деятельности.
Я слышу вздох позади себя и поворачиваюсь на кровати. Почему-то я ожидаю увидеть спящее лицо Синди – как и много раз до этого – ее губы, жующие во сне простыни, ее закрытые глаза, слегка затемненные несмытой тушью. Когда же я фокусирую свой взгляд на единственном человеке, которого меньше всего хочу видеть, горло болезненно сжимается.
Черт… Энди… Какого хрена… Когда это, мать вашу, произошло? Я даже не гей. Я никогда… эм…
Ладно, уже не важно. Я в отвратном положении. Этот вывод я делаю, глядя на его спящее лицо. Я чувствую злость, и подкатывает тошнота. Это плохо, плохо, очень плохо. Я даже не был осторожен. Хло видела нас, бьюсь об заклад, она не настолько глупа, чтобы ничего не понять, и Сэм видел… Мы прилюдно целовались в этом мерзком клубе! Сэм знает Тома, держу пари, он расскажет об этом Тому, и что потом? Том расскажет всем?
Это было ошибкой. О боже… черт… Я хочу умереть.
Меня охватывает паника, и я быстро скатываюсь с кровати, чтобы не разбудить Энди. Будет ужасно смотреть ему в глаза в таком состоянии, уж это-то я понимаю, так что веду себя осторожно. Руки дрожат, пока я в спешке ищу свою одежду. Меня трясет. У меня такое ощущение, будто я задыхаюсь. Я нахожу свою красную рабочую рубашку на полу гостиной рядом с джинсами и поспешно надеваю их. Я не утруждаюсь застегиванием рубашки, вылетаю из квартиры и бегу по узкому, извивающемуся коридору, к лифту.
Выбежав на яркий солнечный свет, я облегченно вздыхаю. Я все еще охвачен волнением, но понимаю, что избежал объяснений с Энди, и это - как гора с плеч. Я торопливо иду к главной улице, шаря в кармане в поисках денег и жалея о том, что согласился, чтобы Энди подвез меня – теперь мне придется ехать в магазин на автобусе.
Я устало шлепаюсь на скамейку у автобусной остановки и опускаю голову, занавешивая растрепанными волосами лицо, хотя не знаю, делаю я это просто от облегчения или все-таки от стыда. Как бы то ни было, я собираюсь забыть обо всем этом. Покачав головой, я начинаю застегивать рубашку и замечаю, что дурацкий кулон с горгульей все еще висит у меня на шее.
Чертов Энди… он ведь так и не оставит меня в покое, да?

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, пастельныйхудожник, Wallflower, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 21:43 #7 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 4

Мне мама с малых лет говорила: «Не убегай от проблем. Смело встречай их. Иначе ты всегда будешь чувствовать себя неудачником».
Это чувство – что я неудачник – не оставляет меня с самой школы. Я уже почти привык к нему, потому что оно всегда со мной. Я никогда не был достаточно смелым, чтобы решать свои проблемы. Я просто все время убегал от них.
Я три раза менял в последних классах школу главным образом из-за того, что прятался от проблем. Поссорившись в десятом классе со своим лучшим другом Джоном, я безжалостно избегал его в школе и игнорировал все его звонки, пока он не сдался. Когда в девятом классе со мной порвала моя девушка, я перевелся в другую школу, потому что у меня было три совместных с ней предмета. Когда я поскандалил с учительницей, то сразу же после временного отстранения от учебы поменял график своих занятий и до конца года, идя на них, петлял вокруг школы, лишь бы не проходить мимо ее классной комнаты. Уверен, сейчас не меньше десятка людей сидят и думают: «Интересно, что же случилось с Питером…» Я превратил умение сбегать от проблем в искусство.
Так что, как бы мне ни хотелось думать, что я ухожу с работы не из-за того, что Энди знает этот магазин и может меня найти, я все равно не могу не испытывать этого неприятного чувства провала. Чувства, что я неудачник, как говорила моя мама. Это отстойная работа, нахожу я причину. Я ненавижу своего босса и своих коллег, так почему бы не бросить ее? В любом случае, тут плохая зарплата. Вот поэтому-то я отсюда и ухожу.
Но я знаю, что дело не в этом. И ненавижу тот факт, что знаю это.
Ублюдок Энди. В этот раз все было по-другому. У Тома он был другой, он по-другому относился ко мне. У Тома мы были просто двумя чужими людьми. Но в последний раз Энди был серьезен. Я чувствовал по его прикосновениям – для него это на самом деле что-то значило. Но не это меня беспокоит. Мне собственно наплевать, что там чувствует Энди. В меня не в первый раз влюбляются, и парни, кстати, тоже. Просто проблема в том, что… мне это понравилось намного больше, чем должно бы было.
Меня это ужасает. В этом моя проблема с Энди. И из-за этого он мне больше не нравится.
Но, пытаясь спрятаться от него, я осознал одну вещь – ты можешь убегать от проблем только до какого-то определенного момента. Постепенно их накопится столько, что больше некуда будет бежать, и, пытаясь избежать одной проблемы, ты будешь натыкаться на другую.
Это-то со мной и случилось.
Вчера вечером мне позвонили из книжного магазина паранормальной литературы и сообщили, что приняли меня на работу и что сегодня мне нужно туда прийти, чтобы подписать договор. Сначала я зашел в компьютерный магазин и сказал Стиву, что не буду отрабатывать положенные две недели, а теперь вхожу в книжный магазин и сталкиваюсь лицом к лицу с Синди. Она стоит, облокотившись на стойку с кассой, и ее длинные рыжие волосы струятся по груди, закрывая табличку с именем.
Я чувствую себя в ловушке, даже несмотря на то, что моя рука все еще лежит на ручке двери. Я не ожидал увидеть Синди так быстро. Она не работала здесь, когда мы расстались.
Синди не замечает меня, пока я не осмеливаюсь сделать шаг вперед и твердо ступить на коврик, запоздало сигнализирующий о моем приходе. Синди с улыбкой поднимает на меня взгляд, открывая рот, чтобы поприветствовать клиента, и тут узнает меня. Ее лицо бледнеет, глаза широко распахиваются и стекленеют. В моем представлении, так выглядят готовые отправиться на тот свет.
Интересно, я выглядел так же, когда в компьютерный магазин вошел Энди?
- П…Питер! - она почти задыхается, и я вижу, как она напрягается всем телом.
Я засовываю руки в карманы, уныло обнаруживая, что те не такие большие, как обычно – я приоделся для встречи с новым боссом, и это значит, что я не в джинсах. Сейчас меня это реально бесит – я и так чувствую себя неловко, а тут еще и сжатые в кулаки руки еле умещаются в карманах.
Я долго молчу, набираясь храбрости, хоть и понимаю, что наоборот, чем дольше буду тянуть, тем быстрее лишусь остатков той, которая у меня есть. Я обреченно вздыхаю и, с натянутой улыбкой на лице, поднимаю голову.
- Хей, Синди! Давно не виделись, да?
Она выглядит так, словно готова расплакаться. Если она начнет плакать… о боже, тогда я не знаю, что делать. Я видел ее плачущей только один раз, когда год назад умер ее дядя.
- Питер, я… почему ты не… Я пыталась дозвониться до тебя… Я…Я хочу сказать, хочу сказать, что не должна была… - она так сильно запинается, что мне становится совсем не по себе. Синди ладонями закрывает глаза и нос. Она сейчас расплачется. И мне это очень не нравится.
- Я… эм… - Блестящий ответ. Я очень жалею, что не последовал совету матери и не начал решать свои проблемы намного раньше, еще когда был ребенком. Может быть, тогда я имел бы хоть какое-нибудь, мать его, понятие, что мне сейчас делать.
- По телефону… - начинает Синди и опускает ладони, так что сейчас они закрывают нос и рот, и я могу видеть ее глаза. Она не плачет. Слава богу. - Ты сказал по телефону, что собирался сделать мне предложение.
- Угу… - Черт. Хреново это все.
- Ты серьезно это сказал? Ты же не солгал, да? Ты, правда, собирался сделать мне предложение?
-… Угу…
В ее глазах появляются слезы, но рекой они пока не текут.
- О, Питер, мне кажется, я сделала ужасную ошибку!
- Да, тебе так кажется? - Это прозвучало горько?
Синди выглядит слегка пораженной, но только слегка.
- Ты не понимаешь. Думаю, мне надо объяснить тебе все. Причина, по которой я предложила нам расстаться была в том… - она замолкает, словно пытаясь вызвать у меня напряженный интерес или что-то в этом роде. - Что я хотела, чтобы ты сделал мне предложение. Мне казалось, ты никогда на мне не женишься, и я хотела немного подтолкнуть тебя к этому.
- Как…
Она обрывает меня до того, как я успеваю закончить:
- Послушай! Я думала, что может быть, ты принимаешь меня как должное, что тебе достаточно того, что я твоя девушка, и ты никогда на мне не женишься. Я думала, если порву с тобой, то ты поймешь, что я тебе нужна и сделаешь что-нибудь радикальное, например, предложишь мне выйти за тебя замуж.
- Ну, не сработало это.
Я вижу, что в эту секунду она буквально разваливается изнутри на маленькие кусочки. Такое ощущение, что ее лицо сейчас растает. Но она берет себя в руки, как и всегда, и продолжает:
- Я знаю. Совершенно ясно, что это не сработало, потому что ты неправильно все понял.
- Да только в дурацком кино для подростков может сработать такой идиотский план, - бесчувственно отвечаю я, отчаянно пытаясь растянуть карманы руками.
- Не это главное! Главное в том, что я совершила ошибку. Большую ошибку. Но разве ты не можешь меня простить? - Она смотрит на меня умоляющими глазами, и я ненавижу это. Она никогда не умоляет. Она - самый высокомерный человек, которого я когда-либо встречал. Она никогда не будет передо мной унижаться. Из нас двоих она – сильная, она – надежная. Такого не должно происходить с ней.
- Почему… - черт возьми, я тоже начинаю запинаться… - почему ты сама не предложила нам пожениться? Если у меня это заняло столько времени…
Она моргает. Черная тушь пачкает ее левое веко.
- Может быть, потому что я хотела, чтобы все было как в сказке. Или я хотела, чтобы мне было о чем рассказать нашим детям. Не знаю. Теперь я вижу, что мне самой надо было это сделать, да? Но сейчас уже слишком поздно, и я не могу изменить того, что сделала. Прости, Питер, мне действительно очень жаль. Правда. Почему бы тебе не простить меня?
Она никогда передо мной не извинялась. Ни разу. Даже когда в прошлом году врезалась на моей машине в дерево. Даже когда позволила мне взять на себя вину за то, что украла какую-то дрянь в магазине. Даже за маленькие непредумышленные провинности, такие как те случаи, когда она брала у меня выполненные домашние задания и забывала вернуть их. Никогда. Эти слова, сказанные ей, звучат как-то неправильно, и я не могу заставить себя поверить им.
- Синди, ты порвала со мной. Все кончено.
Она снова бледнеет.
- Ты готов разорвать трехлетние отношения из-за такой глупости? - недоверчиво спрашивает она.
- Да. Я устал, - отвечаю я, вытаскивая руки из карманов только для того, чтобы снова их туда запихнуть. - Может быть, это просто было последней каплей. Кроме того, я уже сказал тебе: я нашел другого человека. Я больше не хочу быть с тобой.
Вообще-то, мне очень приятно видеть, как ей плохо. Не так, как по телефону, когда я мог определить это только по ее тону. Сейчас я вижу это во всей красе.
Но потом я начинаю думать об Энди. Моем «другом человеке», от которого в настоящий момент пытаюсь спрятаться. Которого избегаю, потому что боюсь, что он станет этим моим «другим». Я не хочу переживать этого снова. Только не это. Я должен полностью посвятить себя учебе и работе. Должен строить свое будущее. Разве я этого уже не решил?
Я нормальный, работящий студент-натурал. Я не хожу на оргии или в гей-клубы, или на вечеринки, где трахаются с незнакомыми мужчинами. Я не такой.
Может быть, мне стоит снова сойтись с Синди? Может быть, это меня излечит?
Но когда я поднимаю взгляд на ее лицо, на ее кроваво-красную помаду, рыжие волосы и размазанную тушь, то чувствую лишь отвращение.
И вдруг почему-то ни с того ни с сего вспоминаю своего бывшего друга Джона. Мысли о нем кажутся какими-то чужими. Я вечность о нем не вспоминал. Я не люблю думать о Джоне – это чувство, что я неудачник, о котором постоянно говорила мама… когда бы я ни подумал о Джоне, это чувство так меня накрывает, что мне становится дурно. Джон… Джон был моим самым лучшим другом, и мы плохо с ним расстались из-за моей глупой подружки. Из-за тупой подружки, с которой я всего лишь через несколько месяцев порвал. А сейчас оказывается, что я все-таки гей.
Я думал тогда, что если бы вместо того, чтобы упорно избегать его, я пошел бы и просто поговорил с Джоном, то мы все еще были бы друзьями. Я до сих пор так думаю, и это больно, потому что сейчас у меня нет настоящих друзей.
- Питер, я…
Она не успевает закончить, когда я разворачиваюсь на каблуках и поспешно ухожу из магазина. Громко захлопнувшаяся дверь прерывает сигнал, издаваемый ковриком на полу. Не думая ни о чем, я начинаю переходить улицу, но останавливаюсь на разделительной линии, когда начинает ехать поток машин. Я засовываю руки в карманы, удивляясь, когда это успел их вытащить оттуда.
Потом я осознаю, что лишился работы. Синди была бы моей коллегой, если бы я стал работать в этом магазине. Теперь же, зная это, я понимаю, что снова стал безработным.
Я нормальный, работящий, безработный студент-натурал, который должен все свое внимание уделять учебе и работе, и который никак не может забыть о своем псевдо-бойфренде.
Мои трехгодичные отношения с нормальной, в своем уме, девушкой официально закончены. После этого я не собираюсь ни в коем разе встречаться с Энди. Тягучее чувство, что я неудачник, сейчас сильнее, чем обычно. И я внезапно чувствую себя очень одиноким и понимаю, почему пробыл с Синди так долго.
Женитьба лучше знания того, что в таком огромном мире ты одинок. Как я мог об этом забыть? Теперь же я облажался по полной.

* * *

Решать свои проблемы… Вроде есть такая поговорка, что если не можешь решать свои проблемы, то не создавай их… Что-то типа того. Ну, в любом случае, мамуля, я послушаюсь твоего совета. Полагаю, мне по-любому пришлось бы это сделать рано или поздно. А происшествие с Синди меня к этому подтолкнуло. Мне даже легче стало оттого, что больше не придется о ней переживать.
Вот почему я взволнованно стою сейчас здесь, у квартиры Энди, и моя правая рука подергивается, потому что я безжалостно посылаю ей противоречивые сигналы: Постучи в дверь! Сделай же это наконец! Нет! Легче не стучать. Если ты просто развернешься и уйдешь, то больше никогда не увидишь Энди, и тебе больше не придется об этом волноваться! Да постучи же, мать твою! Давай же!
Я стою, пререкаясь сам с собой (молча, слава богу), и представляю себе роковые последствия, грозящие неминуемо обрушиться на меня, как только я постучу в дверь. И видятся мне только три версии:
Вариант #1: Энди открывает дверь, выглядя при этом совершенно нормальным, но как только видит меня, то тут же приходит в ярость. «Какого хрена! Сначала ты убегаешь от меня, а теперь приходишь умолять принять тебя обратно? Повзрослей уже, придурок!» - рычит он и захлопывает перед моим носом дверь.
Вариант #2: Энди открывает дверь, полуобнаженный, с зажатой в сексуальных губах сигаретой. Видя меня, он усмехается. «Я знал, что ты вернешься, Питер», - говорит он, затем хватает меня и втаскивает внутрь. На этом данный вариант заканчивается.
Вариант #3: Никто не открывает дверь. Ясно, что Энди нет дома. Я разворачиваюсь и ухожу домой. Мне не хватит храбрости, чтобы снова вернуться сюда.
Больше всего мне, конечно же, нравится второй вариант. И мне почему-то думается, что так, скорее всего, и случится. Зная Энди (хотя, полагаю, на самом деле я его не знаю), скорее всего, будет или второй или третий варианты, и оба они неплохие. У третьего не очень приятный, разочаровывающий меня конец, но он точно уж лучше первого. К тому же я решаю, что все-таки лучше будет постучать, чем не постучать, поэтому наконец-то умудряюсь послать четкий сигнал от мозга к руке, заставляя ее громко ударить в деревянную дверь (по правде сказать, стоило мне это немалых усилий).
Я слышу бряцанье цепочки по другую сторону двери. Это означает, что выбор сокращается до первого и второго вариантов. Я жду с болезненным беспокойством.
Я не рассчитывал, что может случиться что-то другое, не вписывающееся в три моих ранее описанных варианта развития событий. Возможность этого просто не пришла мне в голову. Поэтому когда дверь, наконец, эффектно распахивается до конца, и я в упор смотрю не в лицо Энди, а в девчачье лицо этого чертова Сэма, меня чуть не выворачивает. Рвотный позыв у меня точно был – или что-то типа того. Думаю, это было нечто среднее между рвотным движением и заглатыванием одновременно. Что бы это ни было - это было болезненно. Руки сами залезли в карманы – к счастью для меня, я сменил дурацкие брюки и надел нормальные джинсы, следовательно, карманы достаточно большие, чтобы вместить мои кулаки.
У Сэма очень недовольный вид. Наверное, он мне не рад, но я уверен, что его неловкость не идет ни в какое сравнение с моей. Тем не менее, в трезвом состоянии в его глазах еще больше злости, и с моей она не сравнится. Я начинаю блуждать взглядом, пока не останавливаю его на двери в конце коридора.
- Эм… А Энди дома? - спрашиваю я кротко. Очень тихо.
Какого хрена тут делает Сэм? Я чувствую легкую ревность. Чувствую себя преданным. Обманутым.
Затем я вспоминаю, что сказал Энди в клубе: «О чем, мать твою, ты думал, Сэм? Ты обещал, что сегодня квартира моя». И я заметил, что в квартире две спальни. Окей, ладно, они должно быть соседи по квартире. Полагаю, это было понятно. Просто раньше я не задумывался об этом.
- Нет, - холодно отвечает Сэм, с таким видом, словно это самая очевидная вещь в мире. Его голос, когда он трезвый, раздражает еще больше. Он шепелявит. Той ночью я подумал, что он невнятно бормочет из-за выпитого, но сейчас понятно, что это шепелявость. - Энди никогда не бывает дома днем. Он тут только спит.
Угу, это не единственное, чем он тут занимается, болван.
Было бы здорово, если бы я сказал это вслух, но я не делаю этого.
- Ну, ты не знаешь, где я могу его найти?
- Понятия не имею.
Ярость придает мне уверенности, и я злобно прожигаю его взглядом. На Сэма это ни капли не действует, он лишь надменно скрещивает на груди руки и кривит губы. Мне хочется ударить его. Очень хочется. И я уверен, что выиграю в драке. Легко. Сэм – пассивный женоподобный отсасывающий члены и подставляющий свою задницу гей сабмиссивного типа. Один удар, и он захнычет. Мне удается сдержать себя только потому, что я не могу не думать о том, как это будет выглядеть в глазах Энди, потому что, вероятно, он услышит эту историю только со стороны Сэма.
- Тогда дай мне номер его телефона, - требую я.
Я залезаю в карман, вытаскиваю свой мобильный и быстро включаю его. Он с гудком оживает и информирует, что у меня тринадцать пропущенных звонков. Когда я включал его в последний раз, он мне написал, что пропущено только двенадцать. Пофиг.
- Я не знаю его номера, - говорит Сэм, задирая нос.
Я ненавижу его, потому что он ненавидит меня, но почему, черт возьми, этот ублюдок так сильно ненавидит меня?
- Не играй со мной в эти игры, засранец. Я знаю, что ты знаешь его номер, потому что ты, мать твою, звонил ему, когда мы были с ним вместе! - мне удается не проорать это, а лишь раздраженно прорычать.
Сэм сужает глаза, и его брови выпрямляются. Наверное, он этого не ожидал.
- Он в моем мобильном, а мобильного со мной нет.
Все. Я не выношу этого парня. Меня бесит одно его присутствие, а его поведение все только усугубляет. Я срываюсь. Я что-то кричу – не уверен, что именно – бросаюсь вперед и обхватываю рукой его шею. Вообще-то я вцепляюсь в его шею – не делал этого со школы, когда подрался с качком и закончил двухнедельным отстранением от занятий. Я в такие переделки попадал, что поклялся, что больше никогда не прикоснусь ни к чьей шее. И вот он я, вцепившийся в шею Сэма и желающий не просто ее сжимать.
- Ты бы, блять, лучше достал свой телефон, пидор, или я тебя сейчас хорошенько отделаю.
Надменность с его лица как рукой снимает. На нем остается только чистый ужас. Думаю, в этот момент я ухмыляюсь.
Сэм испуганно кивает и лезет в карман. Он возится в нем несколько секунд, но очень быстро вытаскивает блестящий розовый мобильный с висящей на нем маленькой пушистой побрякушкой. Он нажимает несколько кнопок и одним духом выпаливает номер, который я заношу в свой телефон. Только после этого я отпускаю Сэма, и он начинает кашлять. Слабак. Я даже не очень крепко его держал.
- Спасибо, - тихо говорю я, проверяя, что номер сохранился.
Потом я разворачиваюсь и спокойно ухожу, зная, что Сэм смотрит мне в спину. Но я не оглядываюсь. Я только улыбаюсь.
Теперь остается только позвонить Энди, и это будет не так трудно сделать, потому что мне не придется при этом смотреть ему в лицо.
Мама была права. Это отвратительное чувство, что я неудачник, почти прошло.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, пастельныйхудожник, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 21:48 #8 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 5

Из тринадцати пропущенных звонков, только на четыре оставили сообщения. Хотя, на самом деле, можно сказать, что было всего одно сообщение, потому что все четыре были, мать его, от одного человека.
- Привет, Питер, это Марк. Перезвони мне, окей? - Пип.
- Привет, Питер, это Марк. Мне просто интересно, как у тебя дела. Перезвони мне, окей? - Пип.
- Привет, Питер, это Марк. Знаешь, я звоню, потому что мне очень скучно. Перезвони мне, окей? - Пип.
Ужасно неоригинальный парень.
Хм… Марк… Полагаю, его можно назвать моим лучшим другом, хотя это в общем-то ни о чем не говорит, потому что не считая Тома, он мой единственный друг. Я знаю его со старших классов школы. Познакомился с ним, когда он играл в коридоре с баскетбольным мячом и случайно залепил мне им в плечо. Я поднял мяч и со всей дури запустил его в голову Марка. Это привело парня в такой дикий восторг, что он начал таскаться за мной, не давая покоя, пока я не согласился стать его лучшим другом. Он мне никогда особо не нравился. Я не послал его только потому, что у меня вообще не было друзей и изредка он мне очень пригождался.
Да и сейчас иногда бывает полезен. Только большую часть времени он приставучий как пиявка. Вот как сейчас.
- Привет, Питер, это Марк. Я тут подумал, может, ты хочешь потусить? Перезвони мне, окей? - Пип.
Из тринадцати пропущенных звонков одиннадцать было от Марка. Два оставшихся – от Синди.
Я открываю в мобильном контакты и некоторое время пялюсь в список. Мой телефон расставляет имена в алфавитном порядке, и это означает, что самый новый номер, ясное дело, оказывается в начале. Энди.
От волнения низ живота подводит, но я подавляю свою нервозность и быстро листаю контакты дальше. Я позвоню Энди позже. И к черту чувство, что я неудачник. Сначала я разберусь с Марком. С ним будет легче, потому что мне на него абсолютно наплевать.
Я нахожу его имя и, нажав кнопку вызова, слушаю гудки, прижав трубку к уху. Третий гудок резко обрывается, и на меня тут же обрушивается бесцеремонный голос:
- Питер! Чувак, давно не слышал тебя, да? Я уж думал, что ты там помер или че еще, - практически кричит Марк.
Я морщусь.
- Угу. У меня телефон был отключен. Прости, - отвечаю я.
Я прислоняюсь к стене и за не имением лучшего занятия начинаю колупать свои ногти. Разговоры с Марком редко приносят удовольствие.
- Да все в порядке, дружище. Ну! Чем ты там занимался? - Энергия из него, черт бы его побрал, так и прет.
- Эм…
Черт, ну и как мне на это отвечать? Правда точно не пойдет. То есть, вы только представьте себе, как я говорю ему: «Я тут расстался с Синди и поэтому трахаюсь с парнем, которого встретил на оргии». Если Марк не гомофоб, то я сам прострелю себе башку за ошибочное восприятие этого мира. Я не могу сказать ему правду. Как там говорят? «Ложь во спасение»? Пофиг. В любом случае, хоть первая часть моего маленького объяснения подойдет. Я делаю глубокий вдох, собираясь убито говорить своим Я-Притворяюсь-Что-Мне-Не-Больно голосом, и прижимаю мобильный поближе к губам.
- Знаешь, - тихо произношу я, - у меня проблемы с Синди.
За этим следует молчание. Бьюсь об заклад, он этого не ожидал.
- Оу, - запинается Марк. - Не может быть. Не могу поверить в это. У вас с Синди? Да вы, ребята, созданы друг для друга.
Этот ублюдок мне не верит! Я ему задницу надеру. И вот что теперь делать? Продолжать говорить убитым голосом, заставляя поверить мне, и при этом как-то умудриться не выдать, что на самом деле мне на это плевать? Это будет нелегко.
Я перехожу на тон: Мне-Так-Больно-И-Я-Так-Зол:
- Да, я тоже так думал, но выходит, что она со мной не согласна. Она просто пришла ко мне и сказала, что хочет порвать со мной.
- Оу, дружище, - говорит Марк. По голосу ясно, что он в замешательстве и не знает, что ответить. - Не переживай, Питер. Скорее всего, она ляпнула это сгоряча. Она вернется. Вы, ребята, созданы друг для друга, как арахисовое масло и фруктовый джем в сэндвиче.
Я пытаюсь проигнорировать жуткую аналогию. Мне представляется, как Марк на занятии по английскому языку читает вопрос теста «Арахисовое масло плюс джем – получается…» и подписывает новый вариант ответа: «Питер и Синди». Уф, голова заболела. И я больше не хочу говорить о Синди. Нужно придумать, как поскорее закончить эту тему.
- Мы уже месяц, как расстались, - сообщаю я ему.
- Месяц? Питер, почему ты мне ничего не сказал? - кричит Марк, но не похоже, что он очень этим расстроен. - Это ужасно! Но все равно. Месяц – это ничто…
Этот идиот не отстанет. Я решаю бросить свой Мне-Так-Больно тон и выдать ему Я-Сам-С-Ней-Окончательно-Порвал аргумент:
- Она, правда, хотела вернуться, но я отказался. Знаешь, я в некотором роде устал от нее. Три года – долгий срок.
- Да, думаю, ты прав.
Ага, хоть это он сразу понял.
- Но, дружище, это означает, что ты сейчас свободен, да?
Здорово. Знаю, куда он клонит. Моим ответом было тихое рычание, являющееся и подтверждением, и тяжелым вздохом.
- Нам нужно в клуб! И лучше в тот, где есть стриптиз. Или… как там называется тот клуб у университета? Тот, куда ходят самые горячие штучки?
Я тут же вспоминаю о гей-клубе, в который водил меня Энди, но я знаю, что Марк говорит не о нем. Думаю, он имеет в виду тот, где все время играют хип-хоп и техно. Но так как я все равно не хочу никуда идти, то решаю прощупать почву и подкидываю ему название гей-клуба.
Марк секунду молчит, а потом как-то натянуто смеется.
- Ты что это, Питер? Только не говори мне, что тебе нравится вся эта гейская хрень.
Да уж, я знал, что упоминать гей-клуб будет ошибкой.
Когда я ничего не отвечаю, Марк снова неловко смеется.
- Да, это, наверное, где-то даже классно. Но, знаешь, если мы пойдем туда, то к нам будут клеиться другие парни. И это отвратно.
Правда? Что-то я не помню, чтобы ко мне клеилась куча парней, когда я там был. Хотя с другой стороны, было довольно очевидно, что я с Энди. И, кроме того, я с ним некоторое время целовался взасос. Уверен, большинство парней в клубе побоялось бы связываться с ним.
Черт, мне нужно переставать о нем думать. Особенно когда я разговариваю со своим другом-гомофобом.
- Так что это… - продолжает Марк, чуть помолчав, - … давай туда не пойдем. Давай пойдем в тот, что рядом с ним, с техно, ага? Как насчет пятницы? Ты свободен?
Какого хрена?! Я разве сказал, что пойду с ним? Теперь точно не выкручусь – я с ним довольно долго знаком, чтобы знать, насколько он непоколебимо упрям. И если я заявлю, что занят все вечера, он будет продолжать надоедать, пока я не уступлю, пусть даже соглашусь на встречу через полгода. Легче покончить с этим прямо сейчас. Если мне повезет, то я сумею отделаться от него по-быстрому, как только он достаточно нажрется.
- Да, конечно, мне все равно, - бормочу я, покоряясь судьбе.

* * *

Я нашел новую работу за неделю. Она такая же отстойная, как и последняя, только эта в гастрономе. Я думал, что мало получал раньше, теперь я получаю еще меньше. Гребаные свиньи-коммунисты…
Покупатели тоже идиоты. В компьютерном магазине они тупили, потому что большинство из них совершенно не разбиралось в компьютерах. Тут же все было гораздо хуже, потому что они не знали, где, мать их, что находится, а я не мог им помочь, потому что тоже этого не знал. И они все были пожилыми. Видимо, молодежь за такими покупками не ходит.
В придачу к новой работе шла кассир – Клон-Хло. Блондинка с большой грудью и вечным толстым слоем косметики. И тоже довольно тупая. Хло была умнее. Я почему-то продолжал считать, что ее зовут Хло, пока пару дней назад не узнал, что на самом деле ее зовут Кристиной. Меня это как-то даже обрадовало.
Еще тут есть засранец-менеджер. Его зовут Кларенс. Несчастный ублюдок. Наверное, если бы меня так звали, то я бы тоже был засранцем. Всегда думал, что это женское имя.
После обсуждения с покупателем антифризов, занявшее гораздо больше времени, чем должно бы, я с откровенным облегчением избавляюсь от рабочей униформы и иду в университет на занятия по экономике. Я совершенно позабыл о своей Избегать-Тома-Любой-Ценой политике, проводимой уже как несколько недель, и вспомнил о ней только, когда буквально врезался в него.
Я не могу смотреть ему в глаза – мы с ним не общались с той самой пятницы, и так как мое чувство, что я неудачник, никоим образом не касалось его, то я и не собирался с ним встречаться.
- Хей, Питер! Давно не виделись! - восклицает Том, улыбаясь. Но его глаза выдают, что он нервничает.
Я вспоминаю разговор Энди с Сэмом в гей-клубе.
- Уху. Подумать только, - бормочу я, поспешно отводя взгляд, надеясь, что этого достаточно, чтобы он понял, что его присутствие нежелательно. С ним такое никогда не срабатывает.
- Ты… эм… - Он нервничает, его взгляд блуждает.
Том наклоняется, и мне хочется отпрянуть, но у меня такое ощущение, что тогда он потянется за мной.
- Ты больше не приходил ко мне домой, после… ну, ты знаешь…
- Да, мне это уже не интересно, - спокойно говорю я.
- Правда?
Я некоторое время внимательно смотрю на него. Он выглядит истощенным, черты его лица заострились. Я решаю, что сейчас самое подходящее время и выпаливаю мучающий меня вопрос:
- Кто такой Сэм?
Том моргает и делает шаг назад. Я вижу, как затуманиваются его глаза. Он, наверное, чуть в обморок не хлопнулся.
- С…Сэм? - нервно заикается он. - О каком Сэме ты…
- Я говорю о Пидоре Сэме, - раздраженно отвечаю я, засовывая руки в карманы. - Кто он? И почему он меня так сильно ненавидит?
- Откуда ты знаешь Сэма? - спрашивает Том. У него на лице почти ужас.
Видимо будет лучше ответить на его вопрос.
- Смотри, я знаю тебя. Ты знаешь Сэма. Сэм знает Энди. Энди знает меня. Вот, теперь у тебя есть ответ на твой вопрос.
- Ты знаешь Энди? - спрашивает Том таким визгливым голосом, словно молит о пощаде, или что-то в этом роде.
Я закатываю глаза.
- Знаю. Теперь ответь, мать твою, на мой вопрос. Чтобы тебе легче было его понять, я спрошу немного по-другому: кто для тебя этот чертов Сэм, и почему он так сильно меня ненавидит?
- Он мой друг, - слабым голосом отвечает Том.
- Что за друг такой?- спрашиваю я, хмурясь. А потом вдруг вспоминаю ту пятницу, когда пошел на вечеринку Тома и то, что увидел перед тем, как Энди меня отвлек. Парень на коленях Тома, хихикающий и целующий его, и Том, лыбящийся как дурак. Конечно! Это был Сэм. Теперь я вспомнил.
- Просто друг.
- И почему он меня так ненавидит?- нажимаю я, хотя сейчас мне это уже не нужно. Я знаю ответ. Сэм ненавидит меня, потому что ревнует. Он – сучка Тома и боится, что тот хочет заменить его мной.
Но… разве Том хочет заменить его мной? Или мелкий педик зазря волнуется? Мне не нравится думать о Томе в таком… ключе…
- Не знаю, - взвизгивает Том. У него бордовое лицо.
Я прожигаю его циничным взглядом. Том заметно сглатывает, а затем выпрямляется.
- А как насчет тебя и Энди?
Я приподнимаю бровь.
- А что насчет меня и Энди?
- Ты трахаешь его или что? - его голос потерял визгливость. Допрашивая меня, Том явно чувствует себя более уверенно.
- Время от времени.
Не могу поверить, что сказал это. И так спокойно, словно это ерунда какая. Другому бы я в этом никогда не признался. На лице Тома неожиданно появляется беспокойство.
- Тогда ты должен перестать это делать, - заявляет он. - Я бы никогда не пригласил тебя к себе домой, если бы знал, что придет Энди. Он обычно не приходит на такие вечеринки. Думаю, что его Сэм привел, - говоря это, он кажется обиженным, но это выражение быстро исчезает с его лица. - Энди акула и засранец. Он растопчет тебя. Ты точно должен порвать с ним.
Я улыбаюсь – нет, ухмыляюсь в лицо Тому. Вытаскиваю руки из карманов и скрещиваю их на груди.
- Не ревнуй, Том, - я говорю это только для того, чтобы посмотреть, как он отреагирует – мне нужно знать, сказали ли Сэм с Энди правду. И я получаю как раз то, что ожидаю – на лице Тома снова написаны страх и нервозность, то же самое выражение, которое было у него, когда я спрашивал о Сэме, и он реально напрягся.
Я неверяще качаю головой и, вздохнув, прохожу мимо него в аудиторию. Я выбираю место в дальнем углу и радостно выдыхаю, когда он не следует за мной, а садится рядом со столом профессора. Все занятие я смотрю на его макушку, но он ни разу не оглядывается, даже тогда, когда профессор отпускает нас, и все встают, чтобы уйти. Я жду, наблюдая за ним, пока он не выйдет из аудитории, а потом иду к выходу сам.

* * *

Хло выглядит более подавленной, чем обычно. И когда я говорю «Хло», я имею в виду Хло. Я не настолько глуп, чтобы путаться в именах кассиров. Просто, как бы мне ни было это неприятно, пришлось вернуться в компьютерный магазин за чеком с последней зарплатой. Управленческие ублюдки, видимо, не слышали о такой удобной маленькой вещи как прямой перевод денежных средств на счет. Хотя они, наверное, с радостью бы оттяпали у меня мои жалкие сбережения – меньше, чем тысяча баксов – если бы только у них был доступ к моему счету.
Я неспешно подхожу к кассе Хло – в магазине появился еще один кассир, новая цыпочка, которую я раньше не видел, но она все равно занята с покупателем – и прислоняюсь к стойке, пытаясь решить, улыбнуться девушке или сделать такое лицо, словно на меня обрушилась вся тяжесть мира, в последнем случае Хло не будет ко мне приставать.
По необъяснимой причине я выбираю первое. Может быть, потому что она настолько подавлена, что скрытая где-то в глубине меня совесть говорит, что если я сейчас сделаю грустное лицо, то Хло начнет плакать. А мы, друзья, точно этого не хотим.
- Привет, Хло, - приветствую я, чувствуя себя как-то неловко, произнеся всего лишь пару слов. Она же вся светится от радости. Уверен, она думала, что я даже не знаю, как ее зовут.
- Питер! - кричит она, улыбаясь, но в ее глазах еще видна грусть.
Во мне почему-то поднимается неизвестное ранее чувство жалости. Может быть, мне стоит забыть об Энди и начать встречаться с ней?
- Как дела? - Жутко неловко. И неприятно.
- Хорошо, хорошо, - отвечает она.
Она улыбается так же, как и всегда, но улыбка выходит все равно какой-то унылой.
- А сейчас, когда ты пришел, еще лучше. Тут скучно без тебя. Ты должен вернуться.
- Ага, и снова иметь дело со Стивом? - Эта мысль вызывает у меня смех.
- Да уж, ты прав. Но я совсем не ожидала, что ты снова зайдешь к нам. Боже, и вот она я, выгляжу так, словно только что вылезла из постели! - вскрикивает Хло, качая головой. Она слегка краснеет, но выглядит все равно… как-то не так. Я всматриваюсь в нее более внимательно, задумчиво прищуриваясь, пытаясь понять, что не так. У нее распущены волосы, и это необычно, и в ее глазах эта несвойственная ей печаль…
О! Теперь понял. Она ненакрашена. Ее ресницы, обычно покрытые черной тушью, сейчас бледного, серо-коричневого цвета, местами очень светлые. Ненавижу, когда у девушки не накрашены ресницы. От этого девчонки кажутся настоящими, более живыми, и, естественно, выглядят более печальными. Я предпочитаю, чтобы они наносили макияж и притворялись, что держат все под контролем, хотя на самом деле это бывает далеко не всегда.
Я поспешно отвожу от нее взгляд и начинаю разглядывать магазин, ища чем бы отвлечься. Меня ничто не спасает. Так и знал, что пожалею о приходе сюда.
- Синд.. Хло, у меня к тебе вопрос, - говорю я, встряхивая головой и притворяясь, что не назвал ее сейчас чужим именем. - Ты ведь помнишь Энди, да? Высокого парня с темными волосами, в кожаной байкерской куртке…
За этим следует молчание. Она, наверное, кивает, но я не смотрю на нее. Наконец, она приглушенно отвечает:
- Уху.
- Он случайно не искал меня?
Хло вздыхает.
- Нет. Я его не видела. Я здесь работаю каждый день кроме среды. Может, он в среду заходил? Ты ищешь его?
- Нет, мне просто было интересно, - поспешно отвечаю я. Слишком поспешно. - На самом деле я пришел сюда за своим чеком на зарплату. Кто у нас сегодня из менеджеров?
- Стив…
Не говоря больше ни слова, Хло тянется к телефону и набирает его номер. Он появляется через несколько минут и тоже ничего не говорит, просто смотрит на меня с отвращением в глазах – не знаю, вызываю ли у него отвращение я сам или моя подростковая одежда. Стив ведет меня в кабинет, достает конверт с моим именем и молча протягивает его мне.
Я тоже ничего не говорю. Я разочарован ответом Хло. Энди не искал меня. Сейчас, конечно, прошло не так много времени, как тогда, когда он искал меня в первый раз, но все же. В этот раз ему не надо было черте что делать, чтобы меня найти. Что означает – он не пришел, потому что ему на меня плевать.
Окей, я спешу с выводами. И веду себя словно влюбленная малолетка. Надо это прекращать. В любом случае, мне совершенно безразлично, что Энди плевать на меня, потому что мне тоже на него насрать. Он на хрен испортил мне жизнь.
Я ухожу из магазина, бросив последний взгляд на Хло. Она стоит, сгорбившись у кассы и разглядывая наманикюренные ногти. Как всегда. Но она все равно выглядит ужасно подавленной.
Не думаю, что еще когда-нибудь ее увижу.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, пастельныйхудожник, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 21:59 #9 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 6
[/b]

В пятницу вечером Марк заезжает за мной на красном ягуаре, и мне приходится перелезать через пару бесстыдно обнаженных женских ног, чтобы усесться между их владелицей и маленьким готичным мальчиком, выглядящим лет на двенадцать.
- Питер! Рад, что ты смог выбраться, чувак! - кричит Марк с первого сидения.
Из колонок ревет песня группы "Slipknot", что отчасти оправдывает его ор, но все равно он говорит слишком громко для салона автомобиля.
Парень рядом с ним оборачивается и смотрит на меня с улыбкой. Меня несколько удивляет его внешний вид – он тоже гот. Ну, вообще-то, не совсем. Готичное у него только лицо – длинные черные волосы, накрашенные ресницы и черные губы. Одежда же вполне нормальная: красная футболка с надписью «Apple», джинсы и белые теннисные туфли. Несмотря на это, он все равно похож на вампира. Думаю, это из-за странной линии скул.
Самое удивительное - то, что он накрашен, хотя, видимо, является другом Марка. Марк – качок. Не из тех, кто пользуется популярностью, а из тех, кому все время отказывают. Из тех, кого не берут в футбольную команду и кто все свое свободное время играет в спортивные видео-игры. К тому же он очень неприметный. Видите ли, качки пользуются популярностью только в двух случаях – если талантливы или классно выглядят. Лишенные и того, и другого, становятся популярны только при одном условии – если околачиваются возле тех, кто талантлив или классно выглядит. Но Марк был настолько тщеславен, что решил, что будет пользоваться успехом и без этого. Он никогда не тусовался с другими качками, в результате чего стал жалким, не пользующимся вниманием парнем, которому все отказывали и над которым все измывались. Тем не менее, он точно так же «подвергал остракизму» других, чем-либо отличавшихся от общей массы, ребят. То, что он попытался подружиться со мной, по моему мнению, было очень на него непохоже, но, может, он решился на это, потому что я хотя бы одевался более-менее нормально.
А теперь я сижу в его машине в окружении готичного мальчика, вампира, смахивающей на проститутку девчонки и Марка. Я явно чего-то не понимаю.
- Это мой школьный приятель Питер, - говорит Марк, показывая на меня.
Я пытаюсь откинуться на спинку сидения, но не могу устроиться удобно из-за плеча готичного мальчика.
- Питер, это Дэмиан, - кивает Марк на вампира, и я не могу сдержать улыбки. У него даже имя вампирское. Затем он машет рукой в сторону готичного мальчика: - Генри. - И в сторону девушки: - Кларисса.
- Угу, - равнодушно отзываюсь я, накручивая пряди волос на пальцы. Потом резко прекращаю – я никогда не делал этого раньше. Не знаю, где умудрился подцепить этот жест.
- Значит, Питер, - говорит Дэмиан, вытягивая шею, чтобы посмотреть на меня. - Марк много о тебе рассказывал. Ты любишь рок и все такое, да?
- Угу. - Да, это почти полное описание моей жизни. Рок и все такое. Добро пожаловать в мою жизнь.
- Слышал "Weezer"?
- Угу.
- Нравятся?
- Да, нормальные парни. - Мда…
Дэмиан, улыбаясь, скользит по мне взглядом вверх-вниз, а потом отворачивается.
- Классно, - говорит он. - Мне они тоже нравятся.
Не сомневаюсь.
Готичный мальчик, как его там? Гарольд? В общем, он ерзает на сидении и вздыхает. Я перевожу на него взгляд и приподнимаю бровь, но он, не отрываясь, смотрит в окно. Чуть развернувшись к девушке – Клариссе – я открываю рот, чтобы что-нибудь сказать, но не знаю, что именно. Не могу придумать, о чем бы поговорить. Вот поэтому-то я и ненавижу тусоваться с Марком и его различными новыми приятелями.
Марк припарковывается на стоянке хип-хоп/техно клуба всего лишь через несколько минут, и мы все молча вылезаем из машины. Совсем недолго стоим в очереди, и нас пропускают, даже не посмотрев удостоверения личности. Марк сразу направляется к бару, и я иду следом за ним.
- Эй, Питер. - Марк так скалится, что все зубы видны. - Как насчет того, чтобы найти тебе сегодня девушку? Если уж на то пошло, то, уверен, с тобой и Кларисса не прочь переспать. Ей нравятся парни типа скейтеров.
Я тяжко вздыхаю и ссутуливаюсь у стойки.
- Я не в настроении, Марк. - И я не скейтер, ублюдок.
- Да ладно тебе! Как можно быть не в настроении для этого? И ты после этого мужик? Может, ты расстроен из-за Синди? Так и знал, что ты еще не отошел от разрыва с ней.
Ну конечно, ты все знаешь, придурок.
- Ну давай же, - помолчав, продолжает он. - Я куплю тебе выпить. Ты сразу обо всем позабудешь и начнешь веселиться, хорошо? Будь уверен, я точно приведу тебя в настроение.
Я недоверчиво поднимаю на Марка глаза. Мое недоверие фальшиво, но он купился.
- Ты, правда, угостишь меня выпивкой?
- Конечно! Ты расстроен, а я твой друг. Для чего еще нужны друзья?
Хм… друзья нужны для совместного похода по магазинам, для того, чтобы не позволить другу принять идиотское решение, например, такого, как вусмерть напиться. Как говорят: друзья не дают сделать глупость. Но я молчу. Только благодарно улыбаюсь, когда он заказывает у бармена выпивку. Коктейль быстро приносят, и я тут же начинаю пить его большими глотками.
Странно, обычно я ненавижу пить… но только не в компании Марка.
- Ну правда, Питер, - продолжает Марк. - Тебе нужно повеселиться. Это лучшее лекарство для разбитого сердца. К тому же, когда ты в последний раз с кем-то спал?
Скорчив лицо, я ставлю бокал на барную стойку.
- На прошлой неделе. Не помню, в какой день.
Марк смотрит на меня округлившимися глазами.
- Правда?
- Да, - хмурюсь я. Не говорите мне, что он не верит.
- С кем? Не с Синди же?
- О боже, нет конечно! - не подумав, выкрикиваю я и делаю еще один большой глоток. - Просто встретил на вечеринке кое-кого. - Я осторожно избегаю местоимений.
- О. Ну. Все равно. - Марк хмурит брови, словно пытаясь придумать, что сказать в ответ. - Все равно это послужит тебе мощным антистрессором. И вообще, разве нам нужно оправдание для того, чтобы просто потрахаться? Думай об этом, как о хорошем времяпровождении.
Мне на секунду приходит мысль, что стоит рассказать Марку обо всем. Что стоит рассказать ему об Энди, Томе и Сэме. О том, как я дважды трахал Энди, и как избегаю его, хоть и не хочу этого делать. Как ни с того ни с сего он интересует меня гораздо больше, чем что-либо другое, даже больше, чем девушки. Это все спиртное. Я знаю. На трезвую голову я бы никогда не подумал, что рассказать об этом Марку будет хорошей идеей, и я не настолько напился, чтобы так и сделать.
Понимая это, я с ужасом пялюсь в стакан. Если я продолжу пить, то кто знает, что я наболтаю? Черт, черт, черт. Хреново это. Так и знал, что прийти сюда было плохой идеей.
А что если я стану отказываться от выпивки, и при этом буду настаивать на том, что все еще не настроен на секс? Марк поймет, что что-то происходит и начнет выпытывать. Не знаю, мать его, что я пью сейчас, но этот коктейль очень крепкий. И я уже захмелел. Марку не придется сильно давить, чтобы я все выболтал.
- Думаешь, Кларисса трахнется со мной? - спрашиваю я, ухватившись за первую пришедшую в голову мысль.
- Да зуб даю. Ты этого хочешь?
- Угу, она довольно горячая штучка. - Ничего подобного. Она одета, как проститутка, и жутко накрашена. Синди красивее. И Хло тоже.
- Окей, подожди, - говорит Марк, поднимаясь. - Пойду, схожу за ней. Наведу ее на кое-какие мысли.
Он подмигивает мне и направляется на танцпол, довольно быстро теряясь среди толпы людей. Я наблюдаю за ним, подавляя растущее внутри противное чувство.
Я совсем не хочу трахаться с Клариссой. Совсем.
Я вскакиваю на ноги, чтобы удрать, и несусь прямо к пожарному выходу, прикидывая, что раз тревоги никакой нет, то преследовать меня никто не будет. Я выхожу в переулок, находящийся позади клуба. Тусклый свет неоновых вывесок с главной улицы тут еле виден. В переулке полно мусора, и я чувствую запах мокрого подгнившего картона. Но все равно здесь намного свежее, чем в клубе.
До моих ушей доносятся тихие женские стоны, должно быть в глубине переулка кто-то трахается, но я не обращаю на это внимания. Полагаю, это обычное явление на улицах позади дешевых клубов. Вздохнув, я лезу в карманы, надеясь волшебным образом найти в них пачку сигарет, но удача не на моей стороне. И вообще, с каких это пор я курю?
Мое внимание привлекает тихий шорох мусора слева. Я ожидаю увидеть крысу, но, повернув голову, замечаю темную фигуру с белым лицом, внимательно меня разглядывающую.
- Хей, - бормочу я, еще глубже запихивая руки в карманы и смотря в землю.
- Хей, - отвечает фигура – готичный мальчик из машины Марка. По-моему, его зовут Гарри.
- Что ты здесь делаешь? - удивленно спрашиваю я. Парень выглядит так, словно собирается наложить на себя руки. Такой у него тихий, подавленный, Я-Просто-Хочу-Исчезнуть вид.
- Эм… ничего, - говорит он, выводя ногой круги на асфальте.
Он ведет себя так, словно смущен, но в тусклом свете, да еще и с белой пудрой на его лице, мне не видно, покраснел ли он.
- Просто я… не очень люблю такие места. Ты тоже?
- Хмм… - хмыкаю я, подняв глаза к небу. Я обхожу Гарри и прислоняюсь к стене рядом с ним. - Нет, думаю, я больше ненавижу людей, чем само место.
- Ты не любишь людей?
- Не тех, что из круга Марка.
- Да, я тоже, - слегка улыбается Гарри. Я вижу, как изгибаются уголки его черных губ.
- Кроме того, он хочет, чтобы я нашел себе какую-нибудь цыпочку и потрахался, а мне этого не нужно.
- Почему? Ты… - он резко замолкает и опускает взгляд в землю.
Не могу сдержать улыбки.
- Я что? Гей?
Гарри вопросительно смотрит на меня, но ничего не говорит.
- Что если я отвечу утвердительно? - спрашиваю я, скрещивая на груди руки.
- Тогда я скажу тебе, что я тоже гей.
- И это будет правдой?
- Может быть.
Я смеюсь, но это как-то не очень похоже на смех. Я бы сказал, что это больше похоже на веселое хмыканье.
- Я знаю, что ты не гей, так что не утруждай себя враньем, - помолчав, говорит Гарри, переступая с ноги на ногу. - Марк сказал, что ты сейчас переживаешь разрыв трехлетних отношений со своей девушкой.
- Да? Он тебе так сказал? - бормочу я, почему-то чувствуя себя преданным и униженным из-за того, что Марк трепется обо мне. Хотя я же не скрывал этого. - Это произошло месяц назад.
- Три года – долгий срок.
- Мне все это говорят.
Гарри снова переминается с ноги на ногу.
- Так что? Ты пытаешься убедить меня в том, что ты – гей?
Я смотрю на него искоса, страшно жалея, что у меня нет сигареты, было бы хоть чем себя занять. Я чувствую себя идиотом, стоя здесь в переулке, ничего не делая и только болтая.
- Я не гей. - По большей части, я все-таки не гей.
- Ну что ж, а я гей. Но не говори Марку. Он не знает.
Я предполагал, что Гарри гей, но все равно удивился. Нет, не потому что он гей, а потому что в последнее время, кого бы я ни встретил – все геи. Это невероятно. Том, Энди, Сэм, теперь еще этот парень. Может, я и попал в какой-то гейский круг, и геи, конечно же, тусуются с геями, это естественно… Но все равно, это странно.
Говорят, десять процентов людей – геи. Так что, по статистике, в среднем десять процентов из тех, кого я знаю, тоже должны быть геями. Я вспоминаю школу, место, где геи отделялись от натуралов таким радикальным способом, что это было отвратительно. В старших классах у нас было две тысячи школьников. Это означает, опять же согласно статистике, что около двухсот из них были геями. Две сотни! За школьные годы я встретил только двух геев. И еще троих считал геями, но они в этом не признавались.
Получается, всего пять человек. Пять из двух сотен. Может быть, я сейчас наверстываю упущенное и встречаю большее количество геев, чем раньше, потому что до этого встретил их меньше?
А может быть у меня своя особенная статистика? Может быть, я столько их встречаю, потому что сам гей? Может, те десять процентов только для нормальных людей – натуралов, живущих нормальной жизнью. А так как я гей…
А я гей?
Черт. Ну вот почему я опять начал об этом думать?
- Я не хотел сегодня приезжать сюда, - внезапно прерывает Гарри ход моих мыслей. На мгновение я почти забыл, где нахожусь. - Мои друзья устроили вечеринку, на которую я хотел пойти, но я уже обещал Марку, что поеду сюда. Мне очень не хочется быть здесь. Я просто теряю время.
Я с минуту изучаю его. Да, он похож на гея. Но не то чтобы прямо так явно. Готы же обычно женоподобны, да? Он не шепелявит, как Сэм, не сюсюкает. Он немного растягивает слова, но натуралы тоже так делают. Я бы никогда не принял его за гея.
Так что, скорее всего, я все-таки встретил те десять процентов геев в школе, просто не знал об этом.
- Так поедем туда, - говорю я, направляясь в конец переулка.
- А? - коротко реагирует Гарри, а затем поспешно догоняет меня: - Но как мы туда доберемся? Мы не можем сказать Марку, что уходим. Он захочет поехать с нами!
- Ты не хочешь, чтобы Марк поехал с нами? - спрашиваю я, хоть и сам этого не хочу.
- Нет, - отвечает Гарри, и его бледные щеки слегка краснеют. Теперь я вижу его смущение – мы сейчас ближе к главной улице и тут ярче. Его макияж не может скрыть румянца. - Мой друг, у которого вечеринка, тоже гей. Но не волнуйся, там не все геи. Это обычная вечеринка!
Мне плевать, даже если бы это была гейская вечеринка. Но я не говорю этого вслух.
- Мы можем пойти ко мне и взять мою машину.
- Но ты же живешь на 24-й улице, разве нет?
Я оборачиваюсь, прищуривая глаза.
- Ты хочешь пойти на эту вечеринку или нет? Ведешь себя так, словно передумал, но это же была твоя идея!
Гарри снова краснеет и опускает взгляд. Он некоторое время молчит, прежде чем ответить:
- Нет-нет, просто… Ну, я даже не знаю тебя. Большинство парней – натуралов – не были бы в восторге от этого предложения.
В "восторге"? Ненавижу это слово.
- Я не говорил, что я натурал.
- Говорил!
Окей, я достался играть с этим дитем.
- Слушай, ты хочешь пойти туда или остаться здесь?
- Пойти туда.
- Хорошо, тогда давай найдем компромисс. Думаю, я смогу позвонить кое-кому, кто бы нас подхватил, - говорю я, доставая из кармана мобильный. Я думаю о том, чтобы позвонить Тому. Знаю, что у него сейчас пятничная оргия, но, может, кто-нибудь в его доме захотел бы поехать с нами на вечеринку. Когда же я открываю список контактов, чтобы найти его телефон, мне в лицо насмешливо мерцает цифрами номер первого человека из списка.
Энди. Да, я о нем не забыл. Просто… я ему пока еще не звонил. Странно, конечно, звонить ему сейчас, но пофиг, пошел он к черту.
Я нажимаю на вызов. Когда в трубке раздаются гудки, на меня накатывает паника, но я не поддаюсь ей.
Он отвечает после четвертого гудка.
- Алло?
Я все-таки надеялся, что он не ответит.
- Привет. Энди? - У меня на удивление спокойный голос.
В ответ я слышу молчание, заполненное тихой музыкой и шумом разговоров с другого конца трубки.
- Да. Кто это?
- Питер.
Еще одна пауза. Я даже успеваю узнать играющую на заднем плане песню, но, наконец, Энди отвечает:
- У-ху! Правда?
- Да. - Наверное, я краснею, и Гарри как-то странно на меня смотрит.
- Эй, а откуда у тебя мой номер?
Я моргаю. Значит, Сэм ему все-таки не рассказал. На душе становится легче.
- Я заставил Сэма дать его мне.
- А где ты видел Сэма?
- В твоей квартире.
- О. Когда?
Я сердито вздыхаю.
- Не знаю! Слушай, ты что сейчас делаешь?
- А что? Хочешь потрахаться?
- Нет, мне нужна услуга. Надо добраться до одного места.
Снова молчание. Долгое. Я вынужден терпеть шум и музыку.
- Ты для этого позвонил? Боже, Питер, я рад, что так любим тобой.
- Да… ну… ты должен быть счастлив, что я такого высокого мнения о тебе. Сомневаюсь, что кто-то другой согласился бы сейчас меня подвезти.
- Ты очень мил.
- Мне ли не знать об этом. - Я снова вздыхаю и зарываюсь пальцами в волосы. Доносящаяся с другой стороны телефона музыка раздражает. - Слушай, а где ты сейчас?
- В «Ти-Джее».
До меня не сразу доходит.
- В стрип-клубе? - неверяще спрашиваю я, качая головой, с удивленной улыбкой на губах. Наверное, я еще и залился краской. - Какого черта ты делаешь в таком месте? Никогда бы не подумал, что ты можешь наслаждаться танцами полуобнаженных девиц.
- Хм… полагаю, ты меня не так уж хорошо знаешь.
Я не отвечаю. Мне больно слышать такое, хоть я и не хочу этого признавать. В конце концов, я лишь пожимаю плечами.
- Что ж, ты все равно недалеко. Так что подхвати меня на пересечении 2-й и Главной улиц. Как только сможешь добраться. Но не дольше чем через пять минут, окей? А потом ты можешь поехать с нами на вечеринку.
- Хорошо, хорошо, - тихо говорит Энди, и в трубку врывается грохот. Может, это началась какая-нибудь новая отвратная песня. - Увидимся через пять минут, окей? И ты должен отблагодарить меня за это.
- Угу, я тебе отсосу, или еще что-нибудь сделаю, - бормочу я и, захлопнув мобильный, засовываю его в глубины кармана. После чего оборачиваюсь к удивленно глядящему на меня Гарри.
- Ты точно натурал? - спрашивает он.
- А кому какое гребаное дело? А? - отвечаю я. Правда, по мне, это не прозвучало зло. Энди бы засмеялся, но Гарри морщится и снова пялится в землю.
- Ты скрытый гей.
- Нет, - заявляю я, снова направляясь к главной улице. Сомневаюсь, что Энди сможет найти нас в этом переулке. - Если ты спросишь о том, трахался ли я с парнями, то я отвечу «да», трахался. Если ты спросишь, кто мне больше нравится – парни или девушки – я не смогу тебе ничего ответить. Я еще не решил.
За этим следует долгое болезненно неловкое молчание. Его нарушает Гарри.
- Так… кто за нами приедет?
- Друг, - безразлично говорю я, засовывая руки в карманы.
- Которого зовут…
- Энди. - Я сердито смотрю на него. - Если ты не понял этого из разговора.
- А фамилия?
- Не знаю.
- Это же не Энди Родригес, да? - спрашивает Гарри.
Я останавливаюсь, но только потому, что мы дошли до главной улицы.
Энди Родригес. Он ведь так назвался Хло? Не помню точно. Я был настолько поражен тем, что узнал, как его зовут, что мне было не до фамилии.
- Да, думаю, что он. Знаешь его?
- Его все знают, даже если только по репутации, - кисло отвечает Гарри с такой же кислятиной на лице. - Не могу поверить, что вы с ним друзья. Он такой засранец.
Я усмехаюсь.
- Мне это уже говорили. Я думаю, он классный.
- Это потому что ты тоже засранец.
В этот раз я действительно смеюсь, но ничего не отвечаю. Может быть, он прав. Может быть, так оно и есть. Да, наверное, так и есть. Просто я об этом раньше не думал.
- Полагаю, ты знаешь, что он тоже гей?
Я снова смеюсь, а потом прикусываю губу, улыбаясь.
- Да, знаю.
- Еще бы.
- Да уж.
Гарри смеется, а потом замолкает. Я стою на углу улицы, наблюдая за проезжающими мимо машинами, с волнением ожидая появления Энди. Не могу поверить, насколько сильно нервничаю. Я знаю, что он приедет, он влюблен в меня.
И… для меня же, в общем-то, это не имеет никакого значения. Было бы лучше, если бы я больше никогда его не видел. Правда.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, пастельныйхудожник, Wallflower, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 22:04 - 26 Сен 2016 09:58 #10 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 7 часть 1

Я облегченно вздыхаю, когда из-за угла на главную улицу выезжает Корвет. Верх машины опущен, и мне видны развевающиеся на ветру черные волосы Энди. Его лицо – сплошная маска сосредоточенности, темные глаза сужены до щелочек. Он потрясающе выглядит, так, словно сошел с рекламы автомобилей.
Я оборачиваюсь и вижу, что Гарри внимательно смотрит на него округлившимися глазами. Он сглатывает, когда Энди с усмешкой тормозит перед нами, прямо на дороге. Машины, следующие за ним, гневно сигналят, проезжая мимо, и мы с Гарри поспешно прыгаем в автомобиль.
Он двуместный, и так получается, что именно я оказываюсь в весьма неустойчивом положении, взгромоздившись на край сзади, словно на насест, и цепляясь ногами за сидения.
- Прекрасно выглядишь, Питер, - говорит Энди, пытаясь сдержать усмешку, что у него не очень-то получается сделать.
Он жмет на газ и, взвизгнув шинами, резко срывается с места. Побледневший Гарри похож на привидение, и это не из-за макияжа. Как будто это ему следует бояться – по крайней мере, он пристегнут и, если уж на то пошло, устроился на сидении. Если Энди тормознет, даже не сильно, я отправлюсь в полет. Я вцепляюсь в подголовник сидения Гарри, ощущая, как от одной этой мысли меня от страха бросает в пот.
- Пошел ты! - рычу я, а потом добавляю: - И сбавь скорость, засранец! Я так вылечу из машины.
- Может, я этого и хочу, - отвечает Энди, чуть развернув ко мне лицо.
- Не хочешь.
- Почему?
- Потому что тогда я стану безобразным уродом и тебе снова будет скучно.
Энди качает головой. Я понимаю, что он ухмыляется, хоть и не вижу его лица.
- Поверни здесь! - внезапно кричит Гарри.
Энди, чтобы вовремя свернуть, резко выкручивает руль, разворачиваясь почти на 180 градусов. Я на несколько секунд зависаю в воздухе. Вам знакомо состояние невесомости, которое ощущаешь буквально какую-то миллисекунду, но которое до смерти вас пугает? Угу, вот его-то я как раз и испытываю, когда при повороте ноги дергаются вверх, меня по инерции швыряет на бок, и я со всей силы ударяюсь о подголовник сидения Энди. Это чертовски больно. Но я рад, что эта штуковина оказалась у меня на пути, иначе – уверен в этом – я бы вылетел из машины.
- Мать твою за ногу! - кричу я, выпрямляясь и хватаясь за ушибленный бок. Я только что угробил почку или что-нибудь другое. - Гребаный ублюдочный засранец! Я, блять, сказал тебе, чтобы ты снизил скорость, говнюк!
Энди молчит, а потом передергивает плечами.
- Говорил тебе, хочу, чтобы ты вылетел.
Тем не менее, он начинает ехать медленней. Я чувствую, что он немного тормозит, мягко переходя на скорость более близкую к допустимой.
Я все равно рычу на него и на всякий случай сильно дергаю за волосы. Он вскрикивает, а я лишь злобно зыркаю в ответ.
- На следующей улице налево, - тихо говорит Гарри. Он выглядит безумно напуганным.
Энди снова поворачивает, и так как он все равно едет быстро, я опять теряю равновесие. Я со вздохом опускаюсь в машину и сажусь между двумя сидениями, упираясь ногами в ноги Энди и Гарри. Что, мягко говоря, немного неловко, потому что рычаг переключения скоростей торчит у меня между ног, а рука Энди лежит на моем колене. Хотя не похоже, что он сильно против.
- Это чертовски неудобно, - заявляю я после долгого молчания.
- Так тебе и надо, - отвечает Энди.
- За что?
- За то, что ушел в последний раз, даже не попрощавшись.
- Уху. Это потому что ты ушел, не попрощавшись со мной, в первый раз. Я тебе просто отплатил той же монетой. Так что сейчас ты поступаешь со мной несправедливо, и в будущем я за это отыграюсь.
- Окей.
- Эм… на следующей улице налево, затем сразу же поворот направо, - вклинивается Гарри.
Энди смотрит на него искоса, приподняв одну бровь. Я тяжко вздыхаю.
- Ах да, - бормочу я, пренебрежительно махая рукой. - Энди, это Гарри. Гарри, это Энди.
- Меня зовут Генри.
Я скептично смотрю на него, зная, что он с этим уже опоздал. Он теперь будет Гарри до конца моей жизни.
- Какая разница, - отвечаю я.
Энди смеется.
- Я так понимаю, вы не слишком давно знакомы, - говорит Энди, резко поворачивая на следующей улице, словно только что вспомнил, что тут надо сделать поворот.
- Пару часов, - тихо говорит Гарри. Он выглядит обиженным, словно я специально назвал его не тем именем, просто чтобы поиздеваться.
- И того меньше, - говорю я, рассеянно вплетая пальцы в волосы Энди. - Самое большее – полчаса.
Чтобы снова повернуть, Энди дергает рукой рычаг передач, больно задевая локтем мой пах. Я морщусь, но ничего не говорю, упрямо игнорируя игривую ухмылку на его лице.
- Значит, он не будет против, если мы сбежим от него? - спрашивает Энди, бросив на меня взгляд.
- А с чего ты взял, что я хочу сбежать от него? - отвечаю я, задирая нос.
Гарри смотрит на меня так, словно не может поверить в услышанное. Так что я решаю закончить то, что собирался сказать:
- Я же тогда останусь наедине с тобой.
Я ожидаю, что Энди рассмеется, но вместо этого вижу на его лице раздраженное выражение, напоминающее ревность – и тут я не льщу самому себе. Я смеюсь вместо него.
- Вон тот дом, - говорит Гарри, избавляя Энди от необходимости отвечать.
Он наклоняется вперед и показывает в сторону огромного голубого особняка с кучей припаркованных рядом с ним машин.
Энди мягко паркует автомобиль в тесном промежутке между Хаммером и Сатурном, затем хватает меня за руку и выволакивает из машины. Как только я выбираюсь из нее, он подхватывает меня.
Он так банален. Я все равно смеюсь.
- Ты пьян? - шепчет Энди мне в ухо. Он удерживает меня, ухватив руками за подмышки, но я ему нифига не помогаю, наваливаясь на него всем своим весом.
- Нет, - отвечаю я.
Вряд ли алкоголь еще остался в крови, если только совсем чуть-чуть.
- Ты, должно быть, принял что-то психотропное. Ты смеешься.
- Это называется адреналин. Я чуть не вылетел из машины.
Мысль о том, что я чуть не отдал концы, снова вызывает у меня смех. Я отталкиваю Энди, заплетающимися ногами обхожу машину и чуть не падаю на газон, споткнувшись о бордюр. Гарри стоит с таким видном, словно понятия не имеет, что ему делать и куда себя девать.
- Уверен, что ты не пьян? - спрашивает Энди за моей спиной.
Я игнорирую его и, подойдя к Гарри, кладу руку ему на плечи. Он ниже меня.
- Как насчет того, чтобы выпить, а? - предлагаю я, широко улыбаясь.
Гарри тоже улыбается, и мы направляемся к дому. Во дворе уже полно людей. Интересно, сколько же народу внутри. Думаю, Энди идет за нами, но я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть.
Дойдя до дома, мы видим, что входная дверь открыта. Из массивной стереосистемы ревет музыка. Везде люди: танцуют, обжимаются на диване, бессознательно валяются на полу, и так далее, и тому подобное. Я тут же выхватываю взглядом холодильник с пивом и отлепляюсь от Гарри, чтобы добраться до него. Я достаю три банки и несу их, насколько я полагаю, в кухню, хотя и не вижу в ней обычной утвари. Но так как этот дом просто огромен, готов поспорить, что тут не одна кухня.
Здесь меньше народу. В углу обжимаются парень с девушкой, и за стойкой рядом с дверью сидит суицидального вида девчонка, но кроме них тут больше никого нет. Я занимаю круглый деревянный стол, садясь на него по-турецки и ставя банки с пивом перед собой. Подошедший Энди, улыбаясь, садится напротив меня.
- Зачем столько пива? - спрашивает Гарри.
Обернувшись, я вижу его стоящим в дверях со своей банкой пива в руке. Я все-таки наделся, что он не пойдет за нами.
- Он, конечно же, и для меня взял, - отвечает Энди, пододвигая к себе две банки лучшего пива. - Спасибо, сладкий.
- Не за что, дорогой, - прожигаю я его злобным взглядом. Я хочу чем-нибудь зашвырнуть в него, но думаю, что банка с пивом – это уж слишком. Вместо этого я переставляю банки и, открыв одну, тут же присасываюсь к ней, морщась от вкуса. Ненавижу пиво и ненавижу, когда напиваюсь.
Энди наклоняется ко мне так, что наши носы почти соприкасаются. Мне хочется отодвинуться, но я из упрямства не делаю этого. Энди улыбается, и это не ухмылка. Думаю, его улыбку можно было бы назвать усмешкой, если бы она не была настолько притягательной.
- Неужели тебе надо напиться для того, чтобы иметь со мной дело?
Я сужаю глаза. Он почему-то сейчас страшно меня бесит, и мне просто необходимо взбесить его в ответ.
- Подойди ко мне, Гарри, - приказываю я, и тот оказывается рядом меньше чем за секунду. Я поднимаю на него глаза и вижу, что он все еще нервничает.
- Да? - У него хриплый от волнения голос.
- У тебя есть парень? - спрашиваю я, приподняв бровь.
Он отрицательно качает головой, смотря на меня расширившимися глазами.
- Не цепляйся к нему, Питер, - говорит Энди, легко хлопая по моему колену.
Он что, знает, что я задумал? Чертов… телепат…
Смена планов! Я переключаюсь в Безумно-Хочу-Придушить-Энди режим. Не знаю, почему я вдруг так сильно его ненавижу. Мне не нужно было ему звонить. Надо было просто бросить Гарри и пойти домой.
Нет, надо было вообще по-другому сделать! Я должен был пригласить Хло на свидание, когда пришел за чеком на зарплату. Или! Или я мог бы просто вернуться к Синди. Да если бы я захотел снова быть с ней, она бы мне ботинки лизала!
- Кто к кому цепляется? - спрашиваю я, бросая на него искоса взгляд, но не отворачивая лица от Гарри. Потом снова смотрю на мальчика – он не так уж плох. Конечно, не такой сногсшибательный, как Энди, но это значит, что он и не такой ублюдок, как тот, и не так раздражающе заносчив. Наверное, без готичного макияжа он выглядит еще лучше, но это легко исправить. Интересно, учится ли он еще в школе?
- Сколько тебе лет, Гарри?
- Семнадцать.
Я чуть не поперхнулся. Просто рефлекс. Это не так страшно, но… он действительно все еще учится в школе или, по крайней мере, должен бы учиться. Я выдавливаю из себя отвратительно слащавую улыбочку, зная, что выглядит она естественно.
- Разница в четыре года. Мне двадцать один. Такая разница легальна же, правда?
Гарри снова напуган. Думаю, он понимает, к чему я клоню.
- Энди, например, - продолжаю я, - старше меня и, по закону, получил бы за это. Но я… - я расслабляю губы, так что на них теперь легкая полуулыбка. Я поднимаю руку и потираю губы указательным и средним пальцами. Знаю, что это самая сексуальная вещь, которую я могу сделать, оставаясь при этом одетым. Мне интересно, как на это реагирует Энди, но я не смею взглянуть на него – тогда все станет слишком очевидным. Вместо этого я обольщаю взглядом Гарри, который, кажется, готов хлопнуться в обморок.
- Ты имеешь в виду?..
Я невинно-соблазняюще смотрю на него из-под полуопущенных ресниц.
- Не говори мне, что ты все еще девственник.
По его лицу легко читается, что так оно и есть. Мне это кажется довольно странным, потому что я лишился девственности в четырнадцать лет, но, думаю, это не прям уж так необычно. Интересно, во сколько Энди лишился девственности?
- Иди сюда, - говорю я, подзывая его ближе.
Он неловко оглядывается вокруг, не зная, что делать. Наверное, он растерян, потому что так и стоит рядом со мной. Я решаю помочь ему и, схватив за воротник, дергаю его к себе для жесткого поцелуя. Не дожидаясь разрешения, я толкаюсь языком в его рот. Гарри на мгновение застывает в шоке, и я почти насилую его рот своим языком, пока он, наконец, не начинает отвечать на поцелуй. Энди просто потрясающе целуется, куда уж Гарри до него. Сомневаюсь, что в постели от него будет какой-то толк. Все же я продлеваю этот никудышный поцелуй, просто чтобы для них обоих он выглядел более убедительным. Когда я, наконец, прерываю его, Гарри отстраняется, учащенно дыша и глядя на меня шокированно и почти влюбленно. Я улыбаюсь ему, надеясь, что не разочарованно.
Между нами возникает какое-то удивительно приятное молчание, когда я с улыбкой смотрю на Гарри, а он не сводит с меня совершенно потрясенного взгляда. Мне кажется, что так проходит несколько минут, а затем из ниоткуда раздается грубый рык:
- Пошел ты!

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, пастельныйхудожник, Wallflower, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 22:10 #11 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 7 часть 2

Моя улыбка гаснет, когда я перевожу взгляд на Энди и вижу его лицо. Я ожидал, что он приревнует – для этого и разыграл представление – но не ожидал, что так сильно. Он сидит за столом напротив меня, подтянув одно колено к груди, опираясь на него локтем, прижавшись виском к предплечью. Между его губ зажата сигарета, она возникла словно по волшебству из ниоткуда, глаза сужены до щелочек – не уверен, что он вообще может что-нибудь видеть. Энди выглядит очень сексуально, и мне вдруг хочется плакать.
Я выдавливаю из себя улыбку, не сомневаясь, что в этот раз она выглядит фальшивой.
- Понравилось, Энди? Можешь присоединиться, когда захочешь.
Он вытаскивает сигарету изо рта и держит ее в пальцах над головой. Если бы взгляд мог убивать, то к этому моменту моя окровавленная голова была бы насажена на кол и украшала собой вход в Белый Дом. Мне хочется домой.
Краем глаза я замечаю, как Гарри переминается с ноги на ногу, и мое внимание возвращается к нему. Видно, что ему неловко, и он сейчас очень похож на подростка. Я касаюсь рукой его щеки, затем спрыгиваю со стола – теперь я снова выше мальчика.
- Идем, Гарри, - почти мурлычу я, немного опуская веки. - Ты сказал, что это дом твоего друга, так ведь? Не знаешь, какой комнатой мы можем воспользоваться?
Гарри выглядит напуганным, нерешительным и нервным одновременно. Я злобно радуюсь этому. Почему-то мне очень хочется лишить его невинности. Не потому что я действительно хочу его. Просто… мне хочется его испортить. Испортить кого-то.
Мне сейчас очень… одиноко. Я хочу, чтобы кто-то стал таким же грязным, порочным и отвратительным, как я. И сейчас я ненавижу Энди, потому что он именно такой. Это лишено всякого смысла. Но мне никогда в жизни не хотелось так сильно плакать, даже когда Синди порвала со мной, и я на самом деле рыдал. Сейчас все по-другому. Сейчас дело… во мне самом.
Энди рычит и меняет позу. Он выпрямляет ногу, сшибая мою банку с пивом, которая скатывается по столу на пол. Не знаю, сделал ли он это намеренно, но теперь мои брюки и туфли залиты пивом. Я злобно смотрю на него, но его взгляд намного свирепей моего. Энди снова засовывает сигарету в рот – удивительно, как он не раздавил ее при этом губами. Его почти трясет от злости.
Я жду, что он ударит меня. Он выглядит так, будто собирается это сделать. И я внимательно слежу за ним, напряженный и готовый к действию, как только он поднимет свой кулак. Но он не делает этого – по крайней мере, не бьет меня. Вместо этого он бросается на Гарри, вцепляясь пальцами в его спутанные, стоящие торчком волосы. Гарри издает пронзительный вопль, странно напоминающий крик девчонки и петуха вместе взятые, и сгибается, почти врезаясь головой в грудь Энди. Тот пользуется этим, чтобы дернуть его волосы сначала вниз, а потом резко вверх, так что создается впечатление, что голова парня сейчас отделится от шеи. Это, должно быть, очень больно. В этот раз у Гарри вырывает какой-то глубокий гортанный звук, а затем он мешком падает на пол. Как только он оказывается внизу, Энди дает ему пинка, довольно жутко напоминая мне о том, как я хотел сделать то же самое с Сэмом той ночью в клубе.
И я наблюдаю за всем этим с каким-то равнодушным ужасом. Все происходит словно в замедленной съемке. Меня тянет вырвать и обрыдаться одновременно. Но я не издаю ни звука – вместо этого я как-то чисто механически начинаю двигаться и перешагиваю через Гарри, который уже стонет и медленно пытается подняться, так что я хотя бы уверен, что он не помер. Я не смотрю на Энди. Выходя из кухни, я отстраненно замечаю, что суицидального вида девчонка уже ушла. Наверное, мы ее напугали. А может быть, она пошла в ванную перерезать себе вены. Мне будет смешно, если я потом увижу ее фото в некрологе. А может быть, ей не повезет, и сначала она нарвется на кого-нибудь, кто накачает ее наркотой, чтобы изнасиловать. Еще лучше, если это сделает шайка гангстеров, после чего она станет лесбиянкой, а ее «бой-баба» вдруг решит снова спать с мужиками. Тогда она пойдет и прыгнет с моста, но каким-то образом выживет и несколько лет будет вести жизнь унылого «овоща», пока ее не скрутит от СПИДа, с которым она боролось с тех самых пор, как была изнасилована в детстве собственным дядей.
В гостиной стало поспокойней. Никто не устраивает диких танцев, и почти все уже отрубились. Я беспрепятственно выхожу из дома и иду на безлюдную лужайку, где, опустившись на колени на траву, зарываюсь лицом в ладони.
Я чувствую себя немного виноватым в случившимся с Гарри. А может и нет. Люди в таком возрасте не должны быть настолько незрелыми и невинными. Не надо было звонить Энди. Я очень жалею, что позвонил ему. Никогда не пылал такой ненавистью. Никогда не был настолько кровожаден и охвачен яростью. Мне хотелось вырвать из него душу и, крича, разодрать ее на кусочки, а потом утащить его за собой в Ад. А теперь мне хочется умереть – слепо побежать по прямой до какого-нибудь водоема или пруда, где можно будет утопиться.
Мне хочется разорвать себя на части самым кровожадным способом, а он приходит в голову только в виде какого-то извращенного, мазохистского сэппуку. Но я ничего не делаю, лишь сворачиваюсь калачиком на траве и дрожу.
Чуть позже, как я и ожидал, ко мне присоединяется Энди. Пихнув меня ногой, он спрашивает, почти подвывая от досады и злости:
- Да что с тобой такое?
Я его совсем не вижу. Не могу даже лица представить – такое ощущение, словно я забыл, как он выглядит.
- Ненавижу тебя, - выдыхаю я в свои ноги, медленно и хрипло, подчеркивая каждое слово.
- Тогда зачем, мать твою, позвонил мне, а? Просто чтобы поглумиться? - кричит он.
Он все еще злится. Не мне его винить. Он так быстро говорит, что это даже странно. Словно мы ведем две совершенно разные беседы.
- Я не преследовал тебя в прошлый раз. Я оставил тебя в покое! Ты мог бы иметь совесть и сделать то же самое, если собирался вести себя как последняя шлюха!
Я неосознанно зарываюсь пальцами в волосы. Я больше не контролирую ситуацию. Не уверен, что вообще когда-либо ее контролировал.
- Потому что это я. Все это время… я был именно таким. Парнем, чье имя никто не помнит, кто не любит прислуживать, которого бросают во имя чего-то хорошего. Сучка плохого парня. Последняя шлюха. Засранец.
- Так и знал, что на самом деле тебя не существует, - бормочет Энди себе под нос – не думаю, что это предназначалось для моих ушей. - Нельзя найти настоящую любовь на вечеринке для извращенцев. Ты не такой, каким я тебя представлял.
- Не такой, каким ты хотел, чтобы я был, - поправляю я его, утыкаясь локтями в землю, все еще не отрывая ладоней от лица. - Ты что, не знаешь, что нельзя влюбляться в мечту, идиот? Что ты ожидал?
- У тебя совсем крыша съехала, - констатирует Энди.
- У тебя тоже. И ты ведешь себя как ребенок.
- Это я-то? - кричит он. Его голос немного смягчился, но теперь в нем снова появились гневные нотки. Он замолкает на мгновение, а потом нетерпеливо вздыхает. - Кто, черт возьми, этот пацан?
- Друг.
- Ты его трахал?
Я, наконец, меняю позу, чтобы с усмешкой взглянуть на него. Энди возвышается надо мной, и я почти не вижу его лица из-за света фонарей, освещающих дом снаружи.
- Ясно же, что нет. Он же сказал, что девственник.
- Ты хочешь трахнуть его? - тут же спрашивает Энди.
Я задумываюсь на секунду и решаю, что нет, я не хочу его трахать. Он мне даже не нравится. Он меня бесит больше, чем кто-либо, но… Энди так же сильно меня бесит. Я качаю головой, но при этом говорю:
- Не думаю, что это тебя касается.
- Как это может меня не касаться?
Я устал оттого, что он торчит надо мной. Это высокомерно. Я поднимаюсь на ноги, чтобы быть с ним примерно на одном уровне.
- Почему я должен посвящать тебя в свою личную жизнь? Только потому, что ты являешься всего лишь маленькой частью ее?
- Маленькой?
- Да какого черта, - рычу я, проводя рукой по волосам. Они какие-то грязные. - У тебя настолько большое самомнение, что невыносима мысль, что ты не являешься самым важным человеком в моей жизни?
- А кто тогда им является? - спрашивает Энди.
Он скрещивает руки на груди. Сигарета куда-то пропала. Я это только что заметил.
- И это тоже тебя не касается, - отвечаю я и, задев его плечом, устало, почти запинаясь, тащусь к его машине. - Отвези меня домой.
- Я не повезу тебя. Можешь идти пешком, и пусть тебя ограбят – мне плевать.
Самый важный для меня человек… Я бы сказал, что это мой дядя, но не думаю, что это будет правдой. Я уже год его не видел и несколько месяцев не слышал, просто потому что был слишком занят, чтобы позвонить ему. С родителями я не общался еще дольше. Нет, мне приходится признать, что самый важный для меня человек – кто-то, кого я больше не знаю. У меня остались лишь воспоминания о нем, и он все еще…
На глаза тут же наворачиваются слезы. Я правда хочу умереть. Ненавижу плакать. Я считаю слезы признаком слабости. Самый ужасный признак. Это почти как расписаться в своей беспомощности. Лучше умереть, чем показать свою слабость. Я тут же закрываю ладонью глаза, подавляя рыдания и безмерно радуясь тому, что Энди идет за мной и не может видеть моих слез.
Я вынужден признать, что если не считать моих воспоминаний, самый важный человек в моей жизни сейчас – Энди. Вот такой я на самом деле жалкий и одинокий.
Я залезаю в машину Энди и сгибаюсь, снова прижимаясь лицом к ногам, позволяя текущим слезам впитываться в джинсы.
- Питер, выметайся из машины. Я не повезу тебя домой!
Я его игнорирую. Не обращаю на него внимания, в то же время думая о нем. И мне совсем не хочется быть с ним. В моих мыслях Джон и Дэн, и мне хочется в голос зарыдать, потому что я больше ни на что не способен.
- Пошел ты! Ты вытер об меня ноги и попользовался как гребаной куклой, а теперь ожидаешь одолжений? Вылезай, мать твою, из моей машины!
Я не могу не слышать его, хотя очень сильно хочу не обращать на него внимания. Но я ничего не отвечаю, надеясь, что он подумает, что я просто игнорирую его. После небольшого молчания он чертыхается и грубо хватает меня руками. Я больно ударяюсь о дверь машины, когда он вытаскивает меня из нее и словно тряпичную куклу бросает на землю. Единственное, что я делаю – поднимаю левую руку, чтобы закрыть глаза, хотя думаю, что опоздал уже с этим.
Повисает долгое молчание. Я облизываю губы. Даже если он не видел моих глаз, теперь совершенно очевидно, что я плачу. Уверен, у меня красное лицо. Он должен был понять.
Затем он убирает руку с моего лица. Конечно же! И я бессильно позволяю ему это сделать – только зажмуриваю глаза, отчего лишь сильнее катятся слезы, и отворачиваю от него лицо. Минуту спустя Энди садится на меня верхом, но я не смотрю на него.
- Боже, - говорит он, наклоняясь.
Я чувствую его вес, когда он ложится на меня, ставя локти по обе стороны от моей головы. Его пальцы начинают перебирать мои волосы, но я все еще не открываю глаз, даже когда он нежно проводит губами по моей щеке.
- Мне кажется, я тоже начинаю тебя ненавидеть. Если ты ко мне испытываешь именно это чувство, то теперь я понимаю, почему ты так себя ведешь.
- Уходи. Мне все равно. Не нужно везти меня домой, - отвечаю я хриплым от слез голосом, хоть и не плакал навзрыд.
Я слабо отпихиваю его с закрытыми глазами, но это ни капли не помогает отстраниться от него.
- Знаешь, люди по своей природе очень несчастны, - говорит Энди.
Я, наконец, открываю глаза, чтобы посмотреть ему в лицо, размышляя над тем, что он только что сказал. Но не успеваю ни о чем подумать, потому что он наклоняется и целует меня в губы, словно не было всего того, что сегодня произошло.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 22:26 #12 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 8 – часть 1

- Люди по своей природе очень несчастны. То, что это чистая правда, понятно уже потому, что сама мысль об этом угнетает, так ведь? Это какой-то замкнутый круг, в который мы сами себя же невольно заманили. Само осознание нашей несчастности удручает нас еще больше. Мы начинаем цепляться за это чувство, потому что привыкли к нему. А потом нам становится страшно, и под предлогом поиска счастья мы начинаем искать выход из этого круга.
- Ты прав. Настоящей любви не существует. Она была только у меня в голове – мечта, сказка. Так что я теперь тоже тебя ненавижу.

* * *

Я просыпаюсь в своей постели, укутанный в потрепанные покрывала. Полностью одетый, грязный и пропахший пивом. Я не был особо пьяным, но не помню, как добрался до дома. Наверное, я уснул в машине Энди. Не знаю, откуда он узнал, где я живу. Вряд ли я сам назвал ему адрес. Может быть, все это вообще было сном? А может и нет, потому что на меня накинуто что-то очень напоминающее кожаную куртку Энди.
Я оглядываю свою квартиру, насколько это возможно сделать, не поднимая головы. До меня доносится тихая музыка (наверное, играет радио), все кажется на своих местах и залито сумрачно-серым светом. На улице недостаточно темно, чтобы сейчас была ночь, и недостаточно светло, чтобы было солнечное утро. Должно быть, там облачно. Но сомневаюсь, что идет дождь. Тут никогда не бывает дождей.
Некоторое время я просто лежу не шевелясь. Кожу лица от сухости стягивает. Наверное, я много плакал. Ненавижу это. Мне хотелось бы вечно так лежать и спать. Но вместо этого я сажусь. Куртка Энди падает мне на колени.
Играющая по радио тихая мелодия кажется странно грустной. Это старая песня – не могу вспомнить, чья она – и она кажется такой… невозможно печальной, словно кто-то поет о том, что остался совсем один на земле. Мне его даже жалко становится. По телу пробегает дрожь и, подтянув колени к груди, я утыкаюсь в них лицом.
Совсем один… Было бы просто ужасно остаться последним человеком на земле. Но в то же время это вызвало бы какое-то облегчение…
В квартире пусто. Должно быть, Энди забыл забрать свою куртку. А может, оставил ее по доброте душевной. Не имеет значения. Я оставляю ее валяться вместе с простынями, когда поднимаюсь и иду в ванную, по пути раздеваясь. От меня отвратительно воняет.
Войдя в ванную, я зажигаю свет и встречаюсь взглядом со своим отражением в зеркале над раковиной. Выгляжу отталкивающе. Волосы всклокочены, под глазами темные круги. Словно я болен. Меня тошнит от одного своего вида.
Я отворачиваюсь от зеркала, иду в душевую и включаю максимально горячую воду. Дело в том, что я ненавижу принимать душ. Если бы я мог, как кот, вылизать себя дочиста языком, то так бы и сделал. Я мог бы сделать это, не отрываясь от дела, в университете, например, или еще где – это сберегло бы время. Душ – ненужная трата времени. Я, конечно, могу сократить его принятие до пяти минут, но все равно. Пять минут каждый день – это тридцать пять минут в неделю, а это 1800 минут в год – получается, что в душе мы теряем больше целого дня. Прибавьте к этому время, когда вы ходите в туалет, чистите зубы, одеваетесь… А затем – как вы уже, наверное, поняли – время, потраченное на сон… Если подсчитать, то все это выльется в просто жуткую цифру. Больше половины жизни мы занимается совершенно бесполезными вещами. Если же вы захотите подсчитать время, потраченное на такие банальные вещи, как работа и учеба, то поймете, что по-настоящему живете всего лишь крошечный процент своей жизни. В общем, таким образом я высказываю всему обществу протест. Меня, можно сказать, лишили полжизни!
В ожидании, когда пойдет горячая вода, я бросаю взгляд на раковину. На ней лежит тушь Синди, запечатанная. Я оставил ее тут, когда вычищал карманы джинсов, и с тех пор ни разу не притронулся. Мне не нравится, что она тут лежит.
Это возвращает меня к мыслям об Энди, и я встряхиваю головой, чтобы отогнать их, залезаю под обжигающие струи и поспешно начинаю смывать с кожи запах пива и пот. У меня нет сил, и хочется просто рухнуть на пол и прислониться к стене, что я делаю иногда, когда расстроен, но я пересиливаю себя. Сейчас я отказываю себе во всех своих прихотях, так что не собираюсь позволять себе такой роскоши.
Я выключаю душ, быстро натягиваю свой старый поношенный халат и иду на кухню. Дойдя до нее, я останавливаюсь как вкопанный.
- Ты должен мне двадцать пять долларов и пятьдесят два цента, - говорит Энди со своей обычной улыбочкой на лице, вкладывая в мою ладонь чек. - И, знаешь что, прибавь-ка к этому пять баксов в качестве чаевых. Я сходил за тебя в магазин, милый. У тебя были только куриный рамен и остатки пиццы. Вредная пища.
Я долго пялюсь на чек, читая перечень покупок. Большинство из них – овощи и зелень. Я несколько минут пытаюсь собраться с духом после столь неожиданной оплеухи, после чего мну в руке чек и кидаю его через плечо.
- Не люблю все это. Забирай с собой, все равно я не собираюсь за это платить. Считай, что сходил в магазин для себя.
- Ой, да ладно тебе! Ты же помрешь, если будешь есть только это дерьмо, - показывает Энди на холодильник. - И какая мне от этого радость тогда будет? А? - Он ухмыляется и, подойдя ко мне, кладет ладони на мои плечи.
Мне не по себе – я совершенно голый под халатом. Конечно, большой разницы между халатом и другой одеждой нет, потому что под ней я тоже голый, но все же. Я чувствую себя немного беззащитным.
Да и обнаженным он меня уже видел.
Я смотрю на него сквозь закрывающие глаза мокрые пряди, с которых еще стекают капли воды, и он нежно улыбается мне.
- Ты такой сексуальный, когда мокрый. Ты знал об этом? - Его руки скользят по моим плечам вверх, к шее, чтобы обнять ладонями щеки и притянуть к себе лицо. Он нежно целует меня в лоб.
Ощущение странное и сильно сбивает с толку. Прошлой ночью мы с ним в конце уже не ссорились, но и не нежничали особо. А теперь Энди ведет себя так, словно все, что вчера произошло, было какой-то романтичной, расслабляющей поездкой. Напряжения и ненависти больше нет, по крайней мере, в нем. Я не очень-то доверяю этому, поэтому никак не отзываюсь на его ласку. Он ждет немного, затем отстраняется и вздыхает.
- Я приготовлю завтрак, - говорит он и направляется в кухню, отпуская меня взмахом руки через плечо. - Потому что очень сомневаюсь, что из тебя выйдет хороший повар.
Он прав. Обычно я дома не ем. Чаще всего я ем в Макдональдсе и похожих местах. Наверное, даже удивительно, что я еще не помер или не заплыл жиром. Я только вздыхаю, пытаясь не обращать внимания на сильное раздражение от присутствия Энди и, сев за свой убогий сложенный кухонный стол, тут же кладу подбородок на скрещенные руки.
- Откуда ты знаешь, где я живу? - спрашиваю я, после нескольких неловких минут молчания, разбавленного только тихой мелодией, играющей по радио, и шорохом расставляемых по полкам покупок, который обрывается, как только я заканчиваю свой вопрос. Я поднимаю взгляд и вижу, что Энди пристально смотрит на меня с непонятным выражением на лице.
- Ты не помнишь? - спрашивает он через секунду, затем качает головой, словно не может в это поверить. - Ты вчера был под кайфом, да? Вел себя очень странно.
Меня оскорбляет его обвинение, и я тут же ощериваюсь.
- Я не был под кайфом! - категорически отрицаю я, с волнением понимая, что веду себя как ребенок. - Я даже пьяным не был. Я был абсолютно чист, если только мой друг Марк не подмешал мне в коктейль какой-нибудь наркоты.
Это, конечно же, приводит меня к мысли, что Марк на самом деле подмешал мне в напиток наркотик – к не очень-то приятной мысли, мягко говоря. Марк вроде как мой единственный друг-мужчина, не являющийся геем, пока во всяком случае.
- Уверен? - спрашивает Энди, но недоверия я в его голосе не слышу. - Ты совсем с катушек слетел. А потом, наговорив кучу всего, просто отрубился в машине.
Я бледнею, слыша в его словах скрытый подтекст. Но вспомнить ничего не могу. Я решаю, что лучше не спрашивать об этом.
- Я был расстроен! Когда мне плохо, я веду себя как идиот.
Покачав головой и тихо рассмеявшись, Энди возвращается к разложенным перед ним овощам.
- Почему тебе было плохо?
Я открываю рот, чтобы ответить, но понимаю, что не знаю, что сказать. Я не ожидал, что он спросит об этом. А правду говорить не хочу.
Энди берет лежащий у раковины нож и начинает аккуратно нарезать овощи. Увидев его убранную, чистую квартиру я предположил, что именно Сэм наводит в ней порядок. Сейчас же, видя, как он шинкует овощи, я понимаю, что это не так. Настоящий гомик.
Он стоит спиной ко мне и кажется полностью поглощенным своими мыслями. Интересно, о чем он думает. Если обо мне, то что именно? Может быть, он злится на меня? Он не из тех, у кого на лице все написано. Какое-то время слышны лишь звуки (все больше и больше меня раздражающие) радио и монотонный стук ножа по кухонной доске. Так продолжается до того момента, пока он, наконец, не выдерживает и не кидает нож на стойку. Энди разворачивается и впивается в меня взглядом.
- Слушай, я ужасно устал от всего этого. Мы с тобой видимся в который... третий?.. раз? И уже… - он резко замолкает и нервно проводит рукой по волосам, глядя на что угодно, только не на меня.
Я, словно защищаясь, пренебрежительно улыбаюсь.
- Ну, - начинаю я, - это все равно совершенно не важно. Мы же с тобой просто трахаемся, да? Так что, если что и случится, то никому из нас больно не будет. Да?
Он наконец встречается со мной взглядом. Я могу сказать, что ему больно только от одних моих слов. Мне хочется забрать их назад, но я трушу и только опускаю взгляд в стол.
- Да, - говорит Энди после долгого, болезненного молчания. Он отворачивается и снова начинает шинковать овощи, но уже не так бодро.
Вот это называется чувством вины.
- Слушай, Энди. - Я нервно ерзаю, но не поднимаю на него глаз. - Прости меня. Знаешь, я вечно все порчу.
- Да, я заметил.
- Забудь о том, что я сказал. Пожалуйста.
Энди вздыхает и кладет нож на стойку. Он разворачивается и идет ко мне, садится напротив меня за стол и вопросительно смотрит.
- Скажи мне, кто этот мальчик - Гарри?
Я сглатываю. Он все еще хочет знать. Должно быть, его это действительно сильно задело.
- Просто друг моего друга. Я его не знаю почти. Только вчера познакомился.
- Тогда почему ты?..
Ему не надо заканчивать. Я пристыженно смотрю в стол.
- Я просто играл с ним, - это все, что я предлагаю в ответ. Пусть понимает это, как хочет. По правде говоря, я надеюсь, что никогда больше не увижу Гарри.
- Тогда зачем ты позвонил мне? Хотел поиздеваться надо мной?
Это тяжело. Не думал, что мне будет так тяжело.
- Нет. Я… Гарри для меня ничего не значил. Просто… Я делал это из-за тебя.
В его глазах мелькает радость, но какая-то слабая и неуверенная.
- И, кроме того, - продолжаю я, бросая взгляд на кровать, только чтобы не смотреть ему в глаза, - мне говорили, ты так же поступаешь. Я слышал о тебе нелестные истории, - выдаю я, хватаясь за это, словно утопающий за соломинку, потому что, по правде говоря, я слышал это лишь от Гарри и Тома. А все остальное – лишь мои поспешные выводы.
- Да уж, - говорит Энди как-то зло. - А хочешь послушать, что мне говорили о тебе?
Я поднимаю на него вопросительный взгляд, побуждая продолжать. Никогда не думал о том, что люди могут обо мне болтать, потому что никогда не слышал слухов о себе. К тому же, удивительно, что обо мне говорят в кругу Энди.
- Я слышал, ты был помолвлен с девушкой, с которой счастливо провстречался три года. С Синди, так ее звали? И она с тобой порвала.
Уверен, с моего лица сошли все краски. Откуда он знает об этом? Кто ему мог рассказать? Том? У меня сложилось впечатление, что Том не хочет иметь с Энди никаких дел, тогда зачем он рассказал об этом? Он передал это через Сэма?
И чего я так взволновался из-за того, что Энди об этом узнал?
- Какая теперь разница? Я больше с ней не встречаюсь. Мы расстались до того, как я встретился с тобой, - спокойно уверяю его я, смотря прямо в глаза. - И мы не были помолвлены.
- Но ты собирался сделать ей предложение, да? А потом она совершила ужасную ошибку, порвав с тобой, в попытке расшевелить тебя и поторопить принять решение, чтобы покончить с неопределенностью. Я прав?
Я поднимаю бровь. А это он откуда знает? Даже Том не в курсе.
- Ты телепат что ли? - Я понимаю, что это выходит у меня укоряющее и как-то по-детски, только когда уже произношу эти слова.
- Нет, тупица, - закатывает глаза Энди. - Ты совсем ничего не помнишь? Ты мне сам все рассказал прошлой ночью, заливаясь слезами, как маленький ребенок. Совершенно ясно дав мне понять, что отношения со мной тебе нужны только для того, чтобы забыть о ней. - Он вздыхает, снова отводит от меня взгляд и начинает заламывать руки. - Боже, три, мать их, года.
Он заставляет меня чувствовать себя дерьмом. Наверное, я заслуживаю этого, но все же. Что мне делать? Я же не специально все это подстроил. Я наклоняюсь вперед через стол, глядя на него очень серьезно.
- Я тебя понял, но чего ты ждешь от меня? А? Мне бы очень хотелось, чтобы мы с тобой встретились не в такой ситуации, а позже. Правда. Но я же не могу ничего изменить, так ведь?
Энди только хмурится в ответ, и я тоже свожу брови вместе.
- И я не пытаюсь забыть о ней при помощи тебя, - продолжаю я. - Я не был расстроен, когда она порвала со мной отношения – ну, был, но всего лишь несколько часов – я был больше… зол на нее. - Я замолкаю, вцепляясь в свои волосы и слабо дергая за них. - Я пережил это до встречи с тобой. И мне не нужны отношения с кем-то, чтобы избавить меня от боли. К тому же, это не я приставал к тебе. Так что это не считается, правда?
Энди смотрит в никуда, молчаливо насупившись, а потом довольно неожиданно расплывается в улыбке. При виде этого у меня невольно вырывается вздох облегчения. Ему так идет улыбка, словно его лицо создано для того, чтобы он улыбался. Энди прикусывает губу и озорно смотрит на меня.
- И потом, наши отношения вообще нельзя назвать отношениями, да? Ты ведь так думаешь? - игриво спрашивает он, резво наклоняясь ко мне.
Я очень удивлен его внезапной сменой настроения, но не смею комментировать это. Я просто с облегчением улыбаюсь.
- Ага, что-то в этом роде. Не думаю, что кто-то вообще сможет построить с тобой постоянные отношения, - шутя, говорю я, впервые за все это время расслабляясь.
Энди смеется, затем встает и возвращается к приготовлению еды.
- Ты сексуально выглядишь, когда мокрый, - говорит он, доходя до стойки. - Я это уже говорил?
- Угу.
- Ну, это же правда.
- А ты и сухим выглядишь сексуально, - говорю я, краснея, когда слова слетают с моих губ. Я не привык говорить подобные вещи – у таких, как Энди, это выходит естественно, но не у меня.
- Я всегда выгляжу сексуально, - информирует меня Энди, посылая мне улыбку через плечо.
И нам внезапно снова друг с другом уютно и хорошо.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, Wallflower, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 23:22 #13 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 8 Часть 2

Проспорив целых пятнадцать минут по поводу того, что я буду и не буду есть, Энди предлагает компромисс и везет меня завтракать в Тако Белл. Убейте меня, не понимаю, почему он решил, что это компромисс, а не моя победа в нашем споре, но уж лучше я промолчу, чем лишусь ее вовсе.
В Тако Белл, как ни удивительно, кроме нас с Энди и трех мексиканцев за стойкой никого больше нет. В углу еще сидит какой-то дедок, но он настолько дряхл, что я не стал бы причислять его к живым существам. Хотя очереди нет, мы почему-то все равно вынуждены ждать. Энди читает электронное меню, буквально приклеившись к нему глазами, и у меня возникает внезапное желание врезать ему. Хотя, если бы у меня было что-то, что можно кинуть, я бы запустил этим в работников-мексикашек с их стоящими торчком от геля волосами.
После долгого ожидания один из мексиканцев – с тремя гвоздиками в левом ухе и двумя – в правом – подходит наконец к нам, скалясь так, словно хочет выдрать у меня из груди сердце и сожрать его. Уверяю вас, это чувство абсолютно взаимно.
- Добро пожаловать в Тако Белл, - говорит он в точности как – и я совершенно не шучу –их фирменная собачка чихуахуа, изображая мексиканский акцент и все такое. Меня тянет заржать, потому что он к тому же и похож на эту собаку. - Чем я могу вам помочь?
- Я возьму тако*, - говорю я, своим расплывчатым выбором пытаясь поставить его в затруднительное положение: на ввергнувшем Энди в транс электронном меню около пятидесяти разных видов тако.
Мексиканец злобно ухмыляется.
- Повторите, пожалуйста, погромче и помедленней, чтобы я мог понять ваш ingles*, - отвечает парень, мерзко сверкая своими белыми зубами.
- Тако, - повторяю я спокойно, приподняв бровь. - По-моему, я говорю вполне понятно. Тако. Я возьму тако.
- Я ж-жутко из-звиняюсь, так yo говорить español*?
Другие два мексиканца хохочут, и стоящий передо мной парень оборачивается к ним и усмехается.
- Заткнись, ублюдок, - рычу я, засовывая руки в карманы. - И дай мне, мать твою, тако.
- Вы грубите мне. Я пойду за менеджером.
- Тогда и тако прихвати!
- No hablo inglés. Lo siento*.
- Yo quiero taco*, ублюдок. И я знаю, черт возьми, что ты говоришь по-английски.
Мексиканцы снова заливаются смехом, и я удивляюсь, как они еще не вылетели с работы. Вероятно, по мне видно, что я сейчас сорвусь, потому что Энди крепко сжимает мое предплечье, словно пытаясь не дать мне перепрыгнуть через стойку и хорошенько отдубасить парня за ней. Хотя сделать такое мне даже и в голову не приходило.
- Перестань, - шипит он мне, и прежде чем я успеваю возразить ему, он обращается к мексикашке: - А ты принеси ему тако.
Тот лишь смеется и снова оборачивается с ухмылочкой к приятелям.
- О, мы должны принести ему тако, ребята. - Затем он переходит на испанский, и парни начинают ржать еще громче. И ни один из них не сходит с места, чтобы приготовить заказ.
Я не говорю по-испански – я знаю только те же слова, что и все живущие в нескольких часах езды от мексиканской границы – но не в этом дело, я понимаю, что парень говорит что-то оскорбительное. Рука Энди больно сжимает мою руку, но не думаю, что он осознает это. Я поворачиваюсь к нему и вижу, то теперь уже он готов сорваться. И только я собираюсь предложить ему просто уйти отсюда, даже несмотря на то, что это сильно заденет мою гордость, как Энди начинает кричать на мексиканцев.
Я бы процитировал его, но боюсь, не могу этого сделать, потому что он говорит быстро и только на испанском. Потрясенный его беглой речью, я удивленно пялюсь на него.
Несколько раз я улавливаю слово «тако», и больше ничего. Мексикашка же за стойкой медленно и верно бледнеет и, кажется, уже готов расплакаться. Я не могу сдержать усмешки. Вот тебе и уязвленная гордость.
Наконец Энди заканчивает свою гневную тираду на испанском и делает шаг назад, прожигая взглядом мексиканца, поспешно пробивающего чек на то, что Энди, видимо, заказал нам, в то время как два его приятеля бросаются готовить наш заказ. Я же лишь удивленно гадаю, что такого Энди сказал им. Как бы то ни было, наша еда готова в рекордное время, и Энди без колебаний хватает ее, злобно бурча при этом «чертовы засранцы». Он быстро идет к столику, стоящему подальше от стойки, и плюхается на стул. Я спокойно сажусь напротив него.
Еще раз раздраженно вздохнув, Энди выпрямляется и одаривает меня улыбкой. Я в ответ тоже улыбаюсь.
- Знаешь, мне не пришлось бы делать этого, если бы ты был хоть чуточку вежливее, - говорит он.
- Я не знал, что ты говоришь по-испански, - задумчиво отвечаю я, полностью игнорируя его комментарий. Мне все равно, даже если он прав.
Энди лучезарно улыбается, словно обрадовавшись, что я заинтересовался этим. Будто не ожидал.
- Испанский – мой родной язык. Английскому я только в школе научился, но сейчас лучше всего говорю на нем.
- Но все же недостаточно хорошо.
Энди делает глоток кока-колы, и я пользуюсь заминкой в разговоре, чтобы достать из пакета нашу еду. Тако – полагаю, что мой – я кладу перед собой.
- Твои родители мексиканцы? - спрашиваю я. Судя по выражению его лица, ему очень хочется об этом поговорить, но при этом не хочется навязываться.
Он улыбается.
- Моя мама мексиканка, - небрежно отвечает он. - Стопроцентно нелегальная иммигрантка. Но я был рожден здесь, так что я американец.
- А твой отец?
Энди пожимает плечами.
- Он белый и очень богатый. По-моему, доктор, или что-то в этом роде. Мои родители счастливы в браке, - он откусывает немаленький кусок от чего-то, напоминающего буритто*. - Только не друг с другом.
Я смеюсь и качаю головой.
- Я так понимаю, тебя воспитывала мама?
- Ага. До девятнадцати я вообще не видел отца. - В глазах у Энди появляется отсутствующее выражение, словно он о чем-то задумался. - Мама рассказала мне о нем, так что, когда она вышвырнула меня из дома, я пошел к нему. Это было довольно забавно, правда. Видимо, он знал о моем существовании и все девятнадцать лет, пока я жил с мамой, с ужасом ждал моего появления. Так что, когда я наконец объявился, был довольно щедр со мной. Предложил сделку: он оплачивает мое обучение в колледже, а я больше никогда не беспокою ни его самого, ни его семью. По-моему, это была неплохая сделка, так как больше всего в то время меня заботило образование.
- Довольно грустная история.
- Его отсутствие в моей жизни никогда особо не беспокоило меня. Можно сказать, я взял с него все что мог, ну или он расплатился за свои ошибки в прошлом… - Энди торжествующе откусывает еще один огромный кусок от своего вроде-бы-буритто. - Кроме того, мама вышла замуж за другого, так что у меня был отец, или его подобие.
- И какие у тебя были с ним отношения?
Энди снова пожимает плечами и начинает наматывать на палец прядь волос.
- Мой отчим тоже никогда меня не беспокоил. Он вроде как стоял в стороне, ну знаешь, потому что я не его ребенок и все такое. А вот отношения со сводными братом и сестрой сильно повлияли на меня.
Я вижу по его лицу и затуманенным глазам, что ему больно об этом говорить, поэтому не продолжаю расспросов. Опустив взгляд, я смотрю на свой нетронутый тако. У меня пропал аппетит, но учитывая, через что нам пришлось пройти из-за этой гребаной штуки, я беру его и начинаю есть. Тако не так уж плох, надеюсь, мексиканцы не плюнули в него.
- Ну, так и что? Тебе же столько лет, почему ты все еще учишься в колледже?
- Я остался на второй год в девятом классе.
Я издевательски смеюсь, затем мы некоторое время молчим.
- Как насчет тебя? - внезапно спрашивает Энди, и я чуть не подпрыгиваю на стуле.
Моргнув, я спрашиваю:
- Э?
- Я тебе только что рассказал историю своего детства, так что теперь рассказывай свою.
- Неа, - отвечаю я, качая головой. - Ты не все мне рассказал. Ты умолчал о самых тяжелых и болезненных моментах.
- Ну так сделай то же самое.
Я покорно вздыхаю. В общем-то, это ерунда – я могу просто взять и выдумать все, оставив его с носом. А если он когда-нибудь об этом узнает, то я могу свалить все на то, что вот такой вот я засранец.
- Предупреждаю, моя история очень скучна, - говорю я, и Энди приподнимает бровь. - Мои родители счастливы в браке. И женаты они друг на друге. Отец всегда был придурком, но никогда не бил меня и не делал ничего плохого. Мама хорошая, но она была настолько погружена в свои собственные проблемы, что ничего вокруг не замечала. Меня никогда не насиловали и не крали – никаких непристойностей. Я единственный ребенок в семье и в школе баловался травкой. Вот, в общем-то, и все.
Я откусываю тако.
Энди победно лыбится, словно ожидал, что я именно это и расскажу ему. Он наклоняется, ставя локти на стол, и упирается подбородком в ладони.
- Расскажи мне о своей матери.
- А что тут рассказывать? Она вечно была в депрессии и большую часть времени уныло бродила по дому.
- И?
- Да это все.
- Ну тогда что? - спрашивает Энди, опустив взгляд и ковыряясь в своей еде. - Ты скрывал, что ты гей, чтобы она не наложила на себя руки? Или ты просто боялся отца?
Я сердито пялюсь на свой тако, хотя злюсь больше на себя, чем на Энди, потому что знаю, что, скорее всего, у меня сейчас обиженный вид. Понятное дело, мне хочется возразить ему, но что бы я ни сказал – это будет лишь слабой отговоркой, тем более что слова Энди близки к истине. Вместо того чтобы возмутиться, я смущенно краснею и начинаю крутить между пальцами лист салата.
- Ты сказал, что мне не придется делиться воспоминаниями, причиняющими боль.
Я поднимаю на него взгляд и вижу, что он задумался, словно решая, стоит ли ему полностью открыться мне, чтобы услышать и мой рассказ. Наконец, он ухмыляется.
- Ну хорошо. Тогда в следующий раз.
Я облегченно улыбаюсь. Мне действительно не хочется говорить кое о чем из своей жизни, и я уверен, он знает об этом. Энди пристально смотрит на меня, пока я не отвожу взгляд и не сосредотачиваюсь на еде – по крайней мере, делаю вид – но краем глаза вижу, что он бросает взгляд на часы. Он тихо чертыхается и качает головой.
- Я через час должен быть на работе. Нам надо идти. - Он кидает оставшуюся еду в пакет.
- Где ты работаешь? - небрежно спрашиваю я, поднимаясь.
Энди ухмыляется.
- Я механик. «Автозапчасти Боба и Джо» на пересечении Главной и Шестой улиц, но не приходи туда, а то меня уволят.
Я выгибаю бровь, удивляясь, зачем он сказал мне, где находится его место работы, если не хочет, чтобы я туда приходил? Пофиг, уверен, он просто дурака валяет, хотя и выглядит при этом серьезным.
Мы почти выходим из кафе, когда резкий присвист заставляет меня оглянуться на мексиканца за стойкой. Похоже, к нему вернулась уверенность. Я приподнимаю бровь, и он снова глупо ухмыляется.
- Эй! - смеется он. - Не забудь поблагодарить своего бойфренда за то, что он спас твою задницу!
Я вижу в этом такую иронию, что не могу сдержать усмешки. Этот дурак стоит тут и пытается оскорбить меня самой настоящей правдой. Ничего не могу с собой поделать. Я поворачиваюсь к Энди, которого эта реплика так же развеселила, как и меня и, сдерживая смех, чмокаю его в губы.
- Спасибо, дорогой, - говорю я достаточно громко, чтобы мексикашка меня услышал, а затем быстро выхожу из кафе со спешащим за мной Энди.
Я запрыгиваю в салон через дверь автомобиля, и Энди начинает хохотать, как только садится рядом и поднимает верх.
- Не за что, милый, - запоздало отвечает он, качая головой.
Я улыбаюсь ему и откидываюсь на спинку сидения, удивленный заполнившим машину внезапным и почти неловким молчанием. Я вопросительно смотрю на Энди, напряженно уставившегося на руль.
- Возвращаясь к разговору о семье, - сдержанно говорит он, избегая встречаться со мной взглядом. - Моя тетя с бабушкой живут в Мексике, прямо за границей… И каждый День Благодарения, когда у нас выходные, я навещаю их… - Он замолкает и, все еще не глядя на меня, начинает нервно накручивать волосы на палец. - Я подумал… что, может быть, ты… может быть, ты захочешь поехать со мной? - Произнеся эти слова, он поднимает на меня глаза и начинает частить: - Тебе они понравятся, я обещаю! Они не очень хорошо говорят по-английски, но они милые и так любят, когда я приезжаю с друзьями…
Он выдыхается и жадно смотрит на меня, ерзая на сидении. Совершенно очевидно, что это очень важно для него, так что я пожимаю плечами и перевожу взгляд в окно.
- Окей, звучит неплохо, - соглашаюсь я.
Кажется, этот ответ ему подходит. На самом деле он реагирует на него слишком возбужденно и выруливает со стоянки в еще более безбашенной манере, чем обычно.

__________________________________________________________________________________________________

Тако - мексиканская кухня - представляет собой сэндвич из тортильи, свернутой в трубочку или конвертиком и наполненной самой разнообразной начинкой: жареным мясом, кусочками острых колбасок чорисо, луком, зеленым салатом, фасолью и даже листьями кактуса.
ingles - английский
yo говорить español - я говорить по-испански
No hablo inglés. Lo siento. - Сожалею, но я не говорю по-английски.
Yo quiero Taco - Я хочу тако.
Буррито - мексиканское блюдо, состоящее из мягкой пшеничной лепёшки (тортильи), в которую завёрнута разнообразная начинка, к примеру, фарш, фасоль, рис, помидоры, авокадо или сыр.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 23:23 #14 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Глава 9


Любая радиостанция, гоняющая в эфире одну и ту же мелодию снова и снова должна сдохнуть! Диджей должен быть повешен в городском парке, чтобы другим было неповадно заниматься тем же, менеджеры же, или кто там у них подбирает музыкальный материал, должны быть медленно и извращенно замучены до смерти, а их тела разрезаны на части и в качестве угрозы разосланы по всем радиостанциям страны. Ненавижу эти гребаные прискучившие старые песни, играющие снова и снова, словно чертова галлюцинация шизофреника, от которой просто невозможно избавиться.
И что хуже всего – нет реальной причины, по которой радиостанции вынуждены были бы ставить одну и ту же песню. Для этого нет никакого оправдания. Вот смотрите. Взглянем на музыкальный репертуар любой радиостанции. Видите, как много в нем разных групп? В большинстве своем их предостаточно. Окей, возьмем эти группы и помножим их на количество выпущенных ими же альбомов. А потом помножим полученное число на количество песен из каждого альбома. Затем добавим к списку группы, не входящие в репертуар радиостанции. А теперь попробуйте сказать мне, что существует реальная причина на то, что радиостанции крутят одно и то же, и я дам вам по роже. И пусть идут в задницу все эти популярные песни. Ну не может быть песня любимой, если ты ее слышишь слишком часто. Да, мне нравилась "Getting Away With Murder", пока ее не начали крутить по сотне раз… в день. И если я, мать вашу, услышу еще раз "Bat Country", то, клянусь, вышибу себе мозги. Тогда я, блять, точно не буду симпатичней Курта Кобейна.
Может быть, если бы в нашем городе была не одна рок-радиостанция, то благодаря конкуренции диджеи перестали бы наплевательски относиться к тому, какие песни ставят. Но это только мечты. Все вокруг, чтоб им пусто было, по какой-то причине любят кантри.
Рок-радио, даже со своей извечной рекламой через каждые две песни, по крайней мере лучше той жути, что громко играет в гастрономе, где я работаю. Меня вынуждают слушать старомодные попсовые песенки целый день. Нет, это точно не похоже на нормальную музыку. И что самое ужасное – каждый раз как работники магазина подходят к интеркому, они должны сказать: «Доброе утро, покупатели!» или «Добрый день, покупатели!» и так далее (правила вежливости, сами понимаете), что абсолютно не вяжется с тем, что они говорят дальше. Ну, то есть представьте себе, вы слушаете передаваемую по интеркому жуткую старомодную песню, не продержавшуюся в свое время долго в хитах по совершенно очевидной причине, и вдруг раздается высокий, писклявый женский голос, возбужденно приветствующий вас: «Доброе утро, покупатели!», а затем уныло и безрадостно продолжающий: «Ларри, тебя вызывают по первой линии». И вы отчетливо слышите недосказанное «ублюдок», потому что даже если бодренькая девица и не произносит этого вслух, вы точно знаете, что она это думает. Мне каждый раз приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться (за смену раз пятьсот). Иногда я замечаю, как, слыша это, покупатели начинают улыбаться или тихо посмеиваться.
Это же ужас как странно. Надеюсь, вы понимаете это.
На текущий момент меня не покидает легкое чувство вины, поэтому я просто-напросто стараюсь занять себя более жизнерадостными мыслями. Встреча с мамой, на которую я натыкаюсь на своем рабочем месте – а она сейчас почти чужой мне человек, потому что я слишком долго не звонил ей и даже не сказал о смене работы – особой радости мне не прибавляет.
Мама выглядит старой – совсем седой и с впалыми глазами. Знаете, как это бывает с пожилыми людьми, когда вы можете разглядеть сквозь волосы их череп, а их кожа как будто свисает складками – вот у мамы становится такой вид. Разве у родителей с детьми не должна быть более крепкая связь, чем с любыми другими родственниками? Ожидания, планы на будущее и все такое? Представьте себе, что вы неожиданно наткнулись на собственного сына, работающего в местном гастрономе за пять долларов пятьдесят центов в час, после того как, бог знает сколько времени, не видели его. Вот это и не прибавляет мне особой радости.
- Питер! - восклицает мама, огибая полки с солениями и почти врезаясь в меня. По интонации ее возглас больше похож на вопрос, как если бы она не была уверена, что это действительно я.
«Смущение» и «неловкость» ни фига не передают то чувство, которое я сейчас испытываю.
- Привет, мам.
- Питер, как ты? - У нее искренне счастливый голос. Клянусь, в ее глазах слезы. Я ужасный сын.
- Нормально. А ты? - Проблема в том, что в магазине сейчас затишье. А то бы я смог сбежать от нее, сославшись на работу и пообещав как-нибудь позвонить.
- О, живу потихоньку, - радостно говорит она, потрепав меня по руке.
От нее пахнет духами, что меня поражает. Не помню, чтобы она когда-нибудь пользовалась парфюмом.
- У твоего отца проблемы со здоровьем. Сердце и печень.
Угу, вот к чему приводит многолетнее пьянство. Но как бы мне ни хотелось, я этого не говорю. Ей это не понравится. Она так сильно любит отца, что не замечает всех его недостатков, которых, уверяю вас, у него с избытком.
Так же я не высказываю вслух мысли, чтобы он поторопился уже да помер наконец, все равно от его долгой жизни пользы никакой. К сожалению, из-за того, что я усиленно сдерживаюсь, чтобы не сказануть чего-нибудь плохого, ничего хорошего мне в голову тоже не приходит. Мама принимает мое молчание за волнение.
- Врач считает, что все его проблемы взаимосвязаны. Просто… знаешь… ему не долго осталось…
Она не договаривает, чтобы я мог закончить фразу сам. Ему не долго осталось жить. Я в восторге. Жду не дождусь.
- Тебе надо к нам как-нибудь зайти вечерком, - продолжает мама слегка дрожащим голосом. Она мнет пальцами юбку, и я только сейчас замечаю, что она одета во все черное, словно уже находится на похоронах. Ее потряхивает. - На ужин. Твой отец будет счастлив. Ты можешь… можешь прийти с Синди, если захочешь. Он так ее любит!
Я ухмыляюсь. Наверное, моя ухмылка выглядит довольно зловеще.
- Мы расстались с Синди, - заявляю я, размышляя о том, что мама сама дала мне прекрасную возможность избежать ужина с ней.
Она выглядит шокированной этой новостью. Все краски сходят с ее лица, и так уже болезненно желто-белого цвета. И мама начинает мять складки на юбке еще лихорадочней. Она ужасно выглядит. Не сидит ли она снова на этом чертовом Золофте – насколько я помню, у него довольно противные побочные эффекты. Она выглядит какой-то мертвой, вот в чем дело. Если бы она легла и закрыла глаза, то я бы принял ее за труп. И накрашена чересчур сильно. Румяна на ее щеках словно болезненные пятна, глаза подведены черным, губы ярко-красного цвета. Такое ощущение, словно ее накрасил гробовщик, не знавший, как она выглядела при жизни.
- Почему? - наконец спрашивает мама, тихо и – я бы даже сказал – кротко, словно я только что объявил о конце света, и она покорилась судьбе. - Почему ты расстался с ней, Питер?
Она сказала это так, будто я во всем виноват и только что загубил свою жизнь, порвав с самой идеальной девушкой на свете. Я хмурюсь, чтобы мама поняла, что я недоволен ее обвинительным тоном.
- Эти отношения, мама, как и большинство других, - говорю я, скрестив руки на груди, - не удались. Ничего страшного. И нет ни единого шанса, что я снова с ней сойдусь, даже не надейся.
Родители хотели, чтобы я женился на Синди. Это единственное, чего им действительно хотелось – чтобы я женился на девушке, которой удалось произвести на них хорошее впечатление, и нарожал бы тысячу детишек, тогда наш род бы не прервался на таком неудачнике, как я. Они, наверное, думают, что больше такой замечательной девушки, как Синди, мне не светит. Встреча с ней была в их глазах чем-то вроде счастливой случайности, а я каким-то образом ее профукал, как обычно. Здорово, Питер, ты просто молодец!
Подумать только, я собирался на ней жениться.
- О…что ж… - запинается мама, смотря на меня своими жутко накрашенными глазами. - Мне жаль это слышать. - Ей, и правда, жаль. Тут она не лжет. Но ей жаль не меня, ей жаль себя и моего отца, потому что их репутация (существующая только в их собственных головах или маленьком кругу людей, с которыми они общаются) теперь находится под угрозой.
Может быть, стоит сказать ей, что я гей? Это уж точно пошатнет ее репутацию. В дребезги ее разнесет и превратит в пыль. Отец с матерью взорвутся, как Хиросима и Нагасаки, если я расскажу им об этом. И может быть, мне стоит это сделать.
У мамы странно-тревожное выражение на лице. Должно быть, на моем собственном написана злость, потому что, кажется, она понимает, что я собираюсь сказать ей что-то плохое. Она поспешно отступает от меня на несколько шагов и хлопает глазами.
- Увидимся позже, Питер. Пожалуйста, позвони, - говорит она и, развернувшись, уходит.
На самом деле, ей не нужно, чтобы я звонил. Если бы она хотела поговорить со мной, то позвонила бы сама. Мы сходимся в нежелании общаться друг с другом, и это довольно удобно.
Кружево ее длинной черной юбки шелестит, когда мама заворачивает за угол, и я опять задумываюсь: почему она сегодня так мрачно одета?

* * *


Когда я наконец освобождаюсь с работы и включаю мобильный, то почти расстраиваюсь, что пропустил звонок от Энди. В то же самое время я счастлив, что он звонил только один раз, а не как кое-кто из знакомых, которые, мягко говоря, делают это больше чем единожды.
Марк звонил шесть раз. Я успеваю только мельком взглянуть на пропущенные вызовы и не добираюсь даже до голосовых сообщений, когда телефон снова звонит. Чертыхнувшись, я отвечаю:
- Алло?
- Питер! Привет, приятель, как дела? Я тут все пытаюсь до тебя дозвониться.
Угу, а вы что ожидали? Это Марк. БОЛЬШОЙ сюрприз, да?
- Уху, я работал, - отрывисто отвечаю я кислым тоном, копаясь одной рукой в кармане в поисках ключей от машины.
- Да уж, - говорит Марк. Обычно у него более бодрый голос. - Так… эм… ты что, просто свалил от меня в пятницу или что?
У меня вырывается смешок. Не смог сдержаться. Его так легко прочитать, словно он просто младенец.
- Ага, что-то вроде того.
В течение последовавшего за этим тяжелого молчания мне удается открыть дверцу и скользнуть в свой внедорожник.
- Что ж, - говорит Марк, явно расстроенный. По его голосу слышно, что он дуется. - А что случилось с Генри, а? Я так понял, он ушел с тобой, но он отказывается об этом говорить. Что ты с ним, черт возьми, делал?
Гарри. Совсем забыл о нем. Но виноватым я себя больше не чувствую.
- А, да ничего особенного. Я просто обнаружил, что он гомик, и так получилось, что мой бойфренд набросился на него.
Посмотрим, как он отреагирует на это. Я едва сдерживаю смех.
Снова повисает молчание. Долгое, неловкое молчание, во время которого, я уверен, Марк отчаянно пытается понять, о чем я говорю. Бедняжка, это слишком сложно для его мозгов.
- Эм… Погоди, Генри гей? - спрашивает Марк.
Я вот думаю: он просто проворонил мое упоминание о бойфренде или проигнорировал его, потому что нифига не понял?
- Ага, он по уши влюбился в меня, - отвечаю я, заводя машину – хоть музыкой заполню затяжные паузы, которыми, похоже, изобилует наш разговор… даже если уже и слышал передаваемые по радио песни миллион раз.
- Подожди, - вдруг говорит Марк, а затем громко выдыхает. - Начни с самого начала, пожалуйста. И расскажи мне, что произошло.
- Окей, - копирую я его серьезный тон, вытягиваясь на переднем сидении. - Когда ты ушел к Клариссе, ко мне подошел Гарри и сказал, что хочет что-то показать мне в закоулке возле клуба. Так что я последовал за ним, и когда мы вышли на улицу, он схватил меня и попытался поцеловать. Я отбросил его к стене и побежал. Но он кинулся за мной, поэтому я позвонил живущему неподалеку бойфренду, чтобы он мне помог. Когда он приехал, мы вместе хорошенько отделали Гарри. Ну, после того как изнасиловали, конечно.
- Ты паришь мне мозги, Питер, - уверенно говорит Марк, в его голосе слышно раздражение. - Это не смешно. Скажи мне правду.
- Что навело тебя на мысль, что я лгу?
- Эм… твой «бойфренд»? - заторможено отвечает Марк, растягивая слова. - Скажешь тоже. Я знаю, что ты не гей, придурок.
- Ну хорошо, хорошо, - сдаюсь я, иронично качая головой. - Но Гарри…
- Генри.
- … на самом деле гей. Он сам сказал. Еще он сказал, что влюблен в того парня – Дэмиана – и в своих фантазиях представляет, как ты с этим Дэмианом трахаешься. Спроси его сам. Бьюсь об заклад, он побледнеет, затрясется и будет все отрицать – обычная реакция людей с нечистой совестью.
- Ты несешь бред.
- Да нет же. Просто спроси его!
Марк молчит, и я изо всех сил стараюсь не расхохотаться. Мне всегда сходят с рук подобные вещи. Сомневаюсь, что Марк когда-нибудь поверит в то, что я гей. Он примет это, только увидев собственными глазами, как я трахаюсь с другим парнем. Он слишком верил в нашу с Синди любовь, чтобы так просто поставить на нас крест. Когда же Марк спросит о случившемся Гарри – а я знаю, что спросит, потому что он чересчур любопытен – то получит в ответ именно ту реакцию, которую я описал, потому что Гарри парень нервозный и отреагировал бы подобным образом в любом случае, было бы это правдой или нет.
Некоторое время Марк ничего не говорит, и я доволен тем, что включил музыку. Кстати, к разговору о надоевших старых песнях – по радио передают "Boulevard of Broken Dreams" группы «Грин Дэй»…
Интересно, Гарри расскажет Марку об Энди? И, может быть, тогда тот поверит мне? По правде говоря, мне на это наплевать.
- Ладно, мне нужно идти, Питер, - медленно говорит Марк, его мысли явно заняты полученной информацией. По-моему, он впервые завершает разговор сам. Обычно мне приходится выдумывать какую-нибудь ерунду о звонке по другой линии, или еще какую хрень.
- Да, пока, - отвечаю я, захлопывая мобильный прежде, чем он успеет передумать.
Я вздыхаю, немного удивленный тем, что совершенно не чувствую себя виноватым из-за того, что только что наговорил, и, разваливаясь поудобней на сидении, выключаю двигатель. Снова открыв телефон, нажимаю на кнопку с голосовыми сообщениями, и меня приветствует знакомый женский голос:
- У вас четыре новых сообщения. Первое сообщение…
- Привет, Питер, это Марк. Перезвони мне, окей? - Пип.
Ну вот, все как всегда. Я вздыхаю, удаляя это сообщение и переходя к другому, не менее глупому из шквала звонков Марка. Может быть, мне стоит сменить симку и не дать ему новый номер?
- Привет, Питер, это Марк. Просто хотел поговорить с тобой. Перезвони мне, окей? - Пип.
- Привет, - начинается новое сообщение, и я тут же оживляюсь. Это точно не голос Марка. По крайней мере, в нем нет свойственного ему пьяного слияния звуков. - Это Энди. Перезвони мне, хорошо? И не будь засранцем.
Пип.
Я злюсь на его предположение, что я поведу себя как засранец, и одновременно с этим, словно какая-то девчонка, испытываю головокружительную радость от его звонка – мне нужно сейчас же взять себя руки, чтобы не дать ей вырваться наружу. И не имеет значения, что я сижу в своем внедорожнике в гордом одиночестве, потому что я по-любому не в восторге от охватившего меня чувства.
Я удаляю сообщение.
- Привет, Питер, - начинается новое, - это Марк. Просто хотел узнать, не освободился ли ты. Перезвони мне, окей? - Пип.
Это напрочь убивает мою радость. Ненавижу Марка.
Открыв список контактов, я нахожу номер Энди и звоню ему. Он отвечает после второго гудка своим обычным самоуверенным тоном:
- Хей, красавчик, как дела?
- Ты звонил?
Энди смеется, и я нахожу, что его смех не раздражает меня так сильно, как смех остальных людей, даже несмотря на то, что он несколько искажен помехами.
- Надеюсь, ты сегодня вечером свободен?
- А что?
- Вечеринка, - предлагает он, и я слышу какой-то приглушенный стук, а потом Энди чертыхается. - Прости, ты где?
- Только что вышел с работы.
- Окей, подъезжай ко мне, мы поедем на моей машине.
Я начинаю думать, что Энди серьезно говорил, что не хочет, чтобы его видели вместе со мной на моем внедорожнике.
- Я не говорил, что свободен, - кисло отвечаю я. - Кроме того, мне надо сначала заехать к себе, если конечно, ты не хочешь, чтобы я поехал на вечеринку в своей рабочей одежде.
Хоть униформа гастронома и не того чудовищного ярко-красного цвета, что была в компьютерном магазине, но ее желтый цвет не менее чудовищен.
- Хорошо, хорошо. Но поторопись. Увидимся через несколько минут, окей? Пока, - быстро говорит Энди и, совершенно не дожидаясь моего ответа, нажимает на отбой.
Молча матерясь и в то же время смеясь, я завожу машину и выезжаю со стоянки. Я думаю: продинамить его или нет?
Кинь я его – реакция Энди будет просто бесценна, но я отказываюсь от этой мысли. И не поймите меня неправильно – это не потому что я так сильно жажду его увидеть.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Wallflower, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
12 Ноя 2012 23:25 #15 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: American Schokolade "Тушь"
Zhongler
Дата: Вторник, 02.08.2011, 21:18
главы с 10 по 23 не вычитаны.
Глава 10


Энди ведет меня по дороге к огромному особняку в викторианском стиле, расположенному у подножия холма в районе, где живут одни богачи. Нам пришлось припарковать машину вдалеке от дома, потому что мы уже опоздали на вечеринку. Сейчас только семь вечера, а улицу уже заполняют десятки машин. Меня охватывает дурное предчувствие – особняк напоминает своим видом дом с привидениями, какой бы чушью такие вещи не казались. Я молча следую за Энди, засунув руки в карманы клетчатый рубашки навыпуск. Думаю, Энди чувствует мое беспокойство, но ничего не говорит, а просто молча ведет меня к "вратам смерти".
Я уже дохожу до лужайки перед домом, когда мой взгляд натыкается на маленький красный Мини Купер, и я со сдавленным возгласом иду к нему, чтобы рассмотреть поближе. Я знаю этот автомобиль. Я ездил на нем. Это машина Синди. Я обхожу ее, и чувствую, как у меня сжимается сердце. Точно, это она. На капоте большая вмятина, оставшаяся после нашей с Синди ссоры, когда я со злости швырнул в нее большой камень, с успехом недооценив эффект гравитации, отчего камень влетел в капот автомобиля. Это абсолютно точно машина Синди.
А это значит, что Синди здесь.
Здесь. На этой вечеринке. Прямо сейчас.
И если я войду в дом, то могу с ней столкнуться.
- Энди, - говорю я, в ужасе уставившись на вмятину на капоте, словно это самая жуткая вещь, которую я когда-либо видел.
- Хмм? Что-то не так с этой машиной?
Я умоляюще поднимаю на него глаза, надеясь отражающимся на лице страхом и диким нежеланием идти в этот дом, вызвать в Энди чувство сострадания. Но к моему еще большему ужасу он смотрит на меня скучающе и немного удивленно.
- Я не хочу туда идти. Давай поедем в любое другое место.
- Почему? - приподняв бровь, спрашивает он.
- Я не могу идти туда, Энди! - выкрикиваю я, и мой голос срывается. Смутившись, я замолкаю, убеждая себя, что это даже хорошо, что выдал голосом свои эмоции – может быть, Энди пожалеет меня и увезет отсюда. - Пожалуйста! Мы можем поехать в кучу других мест. В клуб, например, или куда еще.
- Назови достойную причину, и, может быть, я соглашусь, - упрямо говорит Энди.
Не могу понять, забавляет его все это или раздражает. Надеюсь, что не последнее.
Теперь мне надо придумать какую-нибудь блестящую ложь, чтобы только не говорить правды. Потому что если я скажу ему правду, то он не посчитает ее достойной причиной. Вот если он заревнует, то может увезти меня отсюда. А если нет – то я заставлю его об этом пожалеть…
- Это машина моей подружки! - восклицаю я, нервно показывая на Мини Купер. Я решаю опустить слово «бывшей» дабы разжечь этим у Энди ревность. Если он вообще может меня ревновать. - Синди, моей невесты! Я знаю, что это ее машина! - Ха-ха, отлично сказано, так держать!
В черных глазах Энди вспыхивает ревность, приправленная, как мне кажется, злостью. Он поджимает губы и начинает крутить вокруг пальца прядь волос – я заметил, что он всегда так делает, когда думает.
- Ты вроде бы говорил, что вы не были обручены, - отвечает он.
Черт. Совсем забыл, как много ему наболтал. Теперь он сомневается во мне и чувствует себя преданным. Ну придумай же скорее, что ответить!
- Ну… я солгал, чтобы больше понравиться тебе. - Гениальный ответ. - Или… или, может быть, я лгу сейчас, потому что отчаянно хочу убраться отсюда.
- Ты, мать твою, такой… - Энди обрывает себя, не закончив фразы, закатывает глаза и раздраженно проводит рукой по волосам. - Забудь об этом. Я обещал другу, что буду здесь, так что смирись и хоть раз разберись со своими гребаными проблемами.
Твою мать. Не думал, что он меня уже так хорошо знает. Я закусываю губу и, прожигая его взглядом, засовываю руки в карманы джинсов. Все мое тело напрягается, когда я собираюсь дать деру. Энди замечает это и, схватив за локоть, дергает к себе. Я протестующее взвизгиваю, как щенок, которого внезапно подняли за шкирку.
- Энди! Я не хочу туда идти! Ты не можешь меня заставить! - тщетно кричу я, когда он начинает тащить заплетающегося меня в сторону дома. - Это свободная страна и ты не можешь, черт тебя побери, заставить меня делать то, чего я не хочу…
- Проверим? - рычит Энди сквозь стиснутые зубы, дергая меня так, что я теряю равновесие. Я спотыкаюсь и вцепляюсь в него, чтобы не упасть.
Распахнув дверь, он втаскивает меня в дом, который встречает нас ритмами хип-хопа и тусующейся толпой. Я осторожно иду за Энди, след в след, чтобы он загораживал меня собой, и изредка с опаской выглядываю из-за его плеча. Слава богу, я вижу только незнакомые лица.
Энди ловит парня с торчащими вверх заостренными прядями волос и спрашивает его о каком-то Дэниэле. Это заставляет меня вспомнить моего старого школьного друга Дэна. Но мысли о нем тут же теряются под натиском других – касающихся Синди и того, что она где-то здесь. Она может увидеть меня в любой момент, и тогда я стану легкой добычей. Я снова озираюсь, пытаясь быть как можно менее заметным.
- Ты можешь, мать твою, расслабиться? - спрашивает Энди, полуразвернувшись ко мне, когда парень отходит от нас, пожав плечами. Он такой худой, что стоя боком ни фига меня не загораживает, и меня может увидеть любой, кто посмотрит в нашу сторону. - Боже, ты, такое дите!
- Ты сам в этом виноват.
- Как я могу быть виноватым в том, что ты ведешь себя, как чертов трус?
Я прикусываю язык и рычу на него, но не успеваю сделать более злобную физиономию, потому что краем глаза замечаю что-то ярко-красное и, повернувшись, вижу никого иного как Синди – она стоит на другом конце комнаты спиной к нам, но я везде узнаю ее красные волосы.
- О боже! - вырывается у меня, и я, запинаясь, пячусь назад, чтобы она не могла меня увидеть.
Энди машинально хватает меня за руку, когда я спотыкаюсь о собственные ноги и чуть не распластываюсь на полу, а потом бросает взгляд на другой конец комнаты, чтобы узнать, что меня так напугало.
- Идем отсюда, идем отсюда. Пожалуйста! - скулю я, дергая его за рукав, чтобы он не успел заметить Синди. Не думаю, что он бы ее узнал, даже если бы и увидел, но почему-то сейчас мне это кажется неважным.
- Что? - спрашивает Энди, уставившись на меня так, словно я ненормальный. Полагаю, я действительно сейчас напоминаю психа. - Да что с тобой такое?
- Ничего, о боже, Энди! Давай просто уйдем отсюда, пожалуйста!
Энди некоторое время задумчиво молчит, но потом на его лице расцветает широкая озорная улыбка, и он снова обводит взглядом комнату.
- О, понятно, - говорит он, и я цепляюсь за его руку, пытаясь привлечь внимание к себе, однако безрезультатно. - Она здесь, да?
Энди не сможет ее узнать, - радостно осознаю я. И он не сможет найти ее, если я выберусь из этой комнаты до того, как она меня увидит.
Я замечаю дверь, ведущую в более освещенную часть дома – это не выход, но туда легче будет добраться, на случай если Синди повернется к нам лицом. А потом я смогу тихонько выскользнуть через заднюю дверь и, если придется, пойду домой пешком.
Раз плюнуть. Вот только… Энди самый дубовый человек из знакомых мне людей.
Совершенно наплевав на меня и мои чувства, он поднимает ладони к лицу и кричит, нет, орет, во всю силу легких, перекрывая шум музыки:
- СИНДИ!!!
Без сомнения, он не раз ходил на концерты. У него, блять, охрененно громогласный голос. И вообще, это нечестно, что он так легко запоминает имена.
Она, должно быть, обернулась, но я спрятал лицо в ладонях и не смею поднять головы, чтобы убедиться в этом. Может, она меня не узнает. Может, она увидит только Энди и, не зная его, решит, что он зовет кого-то другого. Раз плюнуть, ага.
Я чувствую себе так, словно сейчас грохнусь и отдам концы. Проходят долгие секунды, прежде чем что-то происходит – я абсолютно ничего не вижу, благодаря столь гениальному способу «бегства», и мучительное беспокойство грозит поглотить меня с головой. Мне мало помогает то, что руками я перекрыл себе еще и дыхалку.
Когда, наконец, что-то происходит, то все оказывается гораздо хуже, чем я себе представлял.
- Питер?
Я понимаю, что, несмотря на свое укрытие, раскрыт, поэтому опускаю руки и как гребаный щенок поднимаю на Синди несчастные глаза.
И она смотрит на меня так, словно готова расплакаться. О боже, только бы она не расплакалась!
Я молча гляжу на нее, как мне кажется, целую вечность. Наконец Энди это надоедает, и он решает поторопить события.
- Привет, - бодренько говорит он, положив локоть на мое плечо и протягивая Синди руку. - Энди Родригес. Я подумал, что должен надлежащим образом представиться, все-таки я новый бойфренд Питера, и вы для меня представляете наибольшую опасность.
Вокруг пропадают все звуки. Кажется, что обрывается даже грохочущая музыка, словно тоже желая послушать разворачивающуюся драму. Такого не случается в реальной жизни, поверьте мне. Почему-то это ситуация напомнила мне сценку из комедийного шоу, в которой один из персонажей говорит что-то ужасно неловкое, музыка стихает и весь актерский состав разворачивается к нему с удивленными, неверящими и глупыми лицами.
Синди смотрит на Энди с точно таким же ошарашено-глупым видом. Долго. Секунды, должно быть. Затем она переводит взгляд на меня, и выражение ее лица совершенно не меняется, ни капли.
- Что ты сказал? - тихо спрашивает она Энди, снова вернув взгляд к нему. Она почти шепчет, но мы все равно ее слышим, так как музыка для нас остановилась.
- Я сказал, приятно с тобой познакомиться. Я Энди, новый бойфренд Питера, - повторяет Энди с усмешкой, все еще вытянув для пожатия руку.
То, что я делаю дальше – чистый рефлекс. Кто-то замахивается на тебя – ты уклоняешься. Кто-то кричит тебе в лицо – ты прищуриваешься. Кто-то говорит, что-то подобное тому, что сказал Энди, и ты бьешь его. Сильно. Прямо в челюсть. Потом смотришь, как он падает на пол, потому что, мать его, ты только что врезал ему со всей дури. А затем ты, конечно, бежишь настолько быстро, насколько можешь.
Ну, вы поняли меня. Просто рефлекс.
Я бегу к освещенной двери, не зная при этом – зачем? Сейчас было бы правильнее выйти через парадную дверь, но должно быть я все еще действую, следуя первобытному инстинкту, и мой примитивный дикарский мозг сейчас ничем не отличается от мозга мотылька, глупо летящего прямо на огонь. Бежать к свету.
Знаете такое выражение: "свет в конце тоннеля"? Так вот, свет означает спасение. А в случае смерти свет означает Небеса. Мотылек думает, что летит к Небесам и осознает свою чудовищную ошибку, только когда крылья опаляет огнем. Я же думаю, что несусь к спасению, причем неосознанно, ведь понимаю, что выход отсюда – парадная дверь. Но эта часть моего сознания, разумная часть, сейчас просто находится в отключке.
А теперь вспомним, что я нахожусь в чертовски огромном доме. Я серьезно, этот дом такой же большой, как сиськи у жирного мужика. То есть, охренительно большой. Так что, беря в расчет размеры дома и то, что сегодня у меня задалась очень веселая ночка, я ничуть не удивлен, что попадаю в какой-то лабиринт из коридоров и не вижу никакого выхода наружу.
И в добавление к столь дивно волнительной ночке я, конечно же, замечаю собачью веревочную игрушку, лежащую прямо посреди коридора, только когда запутываюсь в ней ногой и падаю на пол, выставив вперед правый локоть (при падении меня всегда спасает правая рука, левая почему-то просто висит, ожидая, когда навернувшееся тело смягчит ее падение).
Таким образом, мой сумасшедший рывок к спасению заканчивается так же захватывающе, как и полет мотылька, поглощенного огнем. И я долгое время просто лежу на полу, упиваясь поражением и жалостью к себе, пока знакомый стук каблуков по паркету не напоминает мне о том бедственном положении, в которое я попал чуть раньше.
Мне надо было продолжать бежать.
Каблуки останавливаются рядом со мной, и я слышу шорох материла, когда кто-то садится на корточки. Затем слишком знакомый голос спрашивает:
- Это правда? - В голосе Синди слышны нотки недоверия и злости. - Этот парень сказал правду?
- Что если да? - спокойно отвечаю я, и это совершенно не вяжется с тем, что я лежу распластавшись у ее ног. Ни за что не встану, потому что если сделаю это, мне придется на нее посмотреть.
- Нет, ты просто прикалываешься надо мной. Это шутка. Ты такой засранец, Питер. Не могу в это поверить, - ее голос звенит от злости. - Я дала тебе то, что ты хотел. Я оставила тебя в покое. Неужели так сложно не мучить меня?
- Это не моя вина. Не я это сказал. А он! Это он виноват, а не я. Это он засранец, - отвечаю я и вздыхаю, понимая, что нахожусь в невыгодной для спора позе. Я сажусь у стены, упираясь локтями в колени. Синди сидит на корточках напротив меня, и ее длинные волосы почти касаются пола.
- О чем ты? Ты говоришь, что тот парень – совершенно незнакомый мне человек – подшучивает надо мной, даже не зная меня, просто потому что он засранец?
- Нет. - Знаете, говорят, что лучше иногда солгать, чем сказать правду. Так вот, часто мое мнение о том, что лучше выбрать – правду или ложь – оказывается ошибочным. Может быть, мои немалые усилия в юности казаться настолько бестактным, насколько это только возможно, и вести себя ужасно и грубо, каким-то образом укоренились в мозгу. Но в этом причина или в другом – неважно, потому что это не изменит того факта, что сейчас мне следовало сказать «Да».
- Тогда почему? Что ты имеешь в виду, Питер? - выкрикивает она, но злость не дает ей заплакать.
Я ничего не отвечаю и просто смотрю на нее, покоряясь судьбе. Я не буду лгать. Синди умна. Слишком умна, на мой взгляд – я всегда делаю ставку на людскую глупость, а тут постоянно сталкивался с ее сообразительностью. Никогда не мог манипулировать ею. И сейчас знаю, она сама найдет правильный ответ, раньше или позже.
Как я и ожидал, Синди принимает мое молчание за ответ – она слишком хорошо меня знает. Мы, вероятно, вовремя расстались. Проходят долгие неловкие секунды, а может и минута, прежде чем в ее глазах медленно и неохотно вспыхивает понимание.
- Это правда, да? То, что сказал тот парень? - нерешительно спрашивает Синди, тщательно выговаривая каждое слово. Она очень четко произносит слова, когда ей больно или она в чем-то неуверена. - Ты… Ты… гей?
Она выплевывает последнее слово, словно это самая большая гадость, которую ей только приходилось произносить. Может быть, для нее так оно и есть. Уверен, это неслабый удар по ее самомнению – узнать обо мне подобное.
- Я бы назвал это немного другими словами, - предлагаю я и открываю рот, чтобы продолжить, но она раздраженно рычит и вскакивает на ноги.
- Я не могу… не могу поверить в это! Ты… ты гей! - истерит она, хватаясь за голову и нервно дергая свои идеальные волосы. - Как ты мог? Ты мне все время лгал? Все это время я была для тебя лишь прикрытием, чтобы тебе не приходилось признаваться в том, что ты чертов педик?
- Это не так! - кричу я, но она меня не слышит.
- Я всегда считала, что ты ведешь себя малодушно. Теперь же мне все понятно. Ты всю свою жизнь прикрываешься то одним то другим, лишь бы не смотреть проблемам в лицо! Ты такой слабак! Черт тебя подери! - она раздраженно передергивает плечами, опуская руки, и рычит от бессилия.
- Ты несправедлива ко мне, - мрачно замечаю я, но она опять игнорирует меня.
- Так вот из-за кого ты бросил меня, да? Из-за этого парня! Не могу поверить, что доверяла тебе.
Это задевает меня за живое. Я взбешенно начинаю подниматься, но, потеряв равновесие и чуть не грохнувшись, решаю, что лучше сидеть, чем рисковать своей гордостью.
- Я тебя бросил? Ты, кажется, забыла, кто кого бросил! Это ты виновата в том, что так все вышло! Ты порвала со мной и не имеешь ни малейшего права меня судить. Теперь, без тебя, я могу делать все что захочу, и тебя это не касается!
Но Синди не слышит меня. Она смотрит вглубь коридора, замерев на месте, и я не знаю, вызвано ли это тем, что она только что увидела стоящего там Энди (чего я тоже раньше не замечал), или тем, что в нашу маленькую драматичную сценку врывается вой сирен.
Не говоря больше ни слова Синди разворачивается и направляется вниз по коридору. Дойдя до Энди, она стремительно его обходит. Я молча встаю, наблюдая за ее уходом. Энди подходит ко мне и берет меня за руки.
- Прости меня, - шепчет он мне в самое ухо, и я отчетливо слышу слова, хотя он произносит их почти не дыша: - Это надо было сделать рано или поздно, и я устал от всего этого.
- Если ты уже устал, - говорю я нормальным голосом, отталкивая его от себя, - то наши отношения долго не продлятся.
Энди издает протестующий стон и снова притягивает меня к себе.
- Ты зол на меня? - спрашивает он.
- Конечно.
- Тогда быстрей прощай меня, потому что я твое спасение, и нам нужно убираться отсюда, пока не пришли копы.
- Плевать, - кисло отвечаю я, опять отталкивая его. - Все что они сделают – скажут нам разъезжаться по домам. Они же не будут нас арестовывать.
- С тобой скучно, - жалуется Энди, а у самого на лице озорная улыбка. - Идем. Вылезем в окно. Я покажу тебе, как надо веселиться.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: Cherka, Wallflower, Лазурный, Naro_Law

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.