САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

lightbulb-o Д. М. Снайдер "Будь у нас достаточно времени"

  • Жменька
  • Жменька аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
  • Лягушка путешественница
Больше
11 Ноя 2012 20:21 - 07 Фев 2015 00:37 #1 от Жменька
Жменька создал эту тему: Д. М. Снайдер "Будь у нас достаточно времени"
Название: Будь у нас достаточно времени
Автор: Д. М. Снайдер
Переводчик: Zhongler
Бета: Viktoria
Обложка: sonata
Жанр: рассказ, постапокалипсис
Рейтинг: NC-17
Статус: перевод закончен


Аннотация:
Наступил конец света. Алан уверен, что это единственное объяснение тому, что целыми днями с неба сыпется соль, убивая планету, убивая людей. Алан знает, что скоро умрет, что у него осталось совсем мало времени, чтобы пожить для себя. Можно ли считать удачей то, что именно в этот момент он встречает человека, которого мог бы полюбить? Ведь для любви у них недостаточно времени.

Скачать одним файлом

ЖИЗНЬ ХОРОША И ЖИТЬ ХОРОШО.

Поблагодарили: Lelika, kill_angel, пастельныйхудожник, ml_SElena, Retinox, Naro_Law, BlackTiger, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Жменька
  • Жменька аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
  • Лягушка путешественница
Больше
11 Ноя 2012 20:28 #2 от Жменька
Жменька ответил в теме Re: Д. М. Снайдер "Будь у нас достаточно времени"
Часть 1

Вот так и наступил конец света. С солью.
Она падает с затянутого тучами неба цвета потускневшего железа. Но не как при буре, и не вся за раз. Это началось где-то ранней весной, с равномерно сыпавшегося мелкого соляного песка, обжигающего кожу, оседающего вокруг, словно пыль. Я лежу ночью в кровати и слышу его стук, нарастающий, неумолимый, как будто порывом ветра в стекло швыряет кучу песка.
Соль попадает в кондиционеры и прожигает моторы. От нее ржавеют автомобильные двигатели, мосты и здания. Она заполняет озера, ручьи и реки, пока рыба не начинает всплывать кверху брюхом, мертвая, покачивающаяся в соленой воде. Ею занесены тротуары и улицы, и куда бы ты не пошел, она скрипит под ногами. Она попадает в волосы. Попадает в еду. Сыпется на одежду, и ты не можешь вытрясти ее из простыней – через некоторое время ты просто бросаешь эти попытки. Какой в этом смысл? Она все еще падает с неба. Как Библейский потоп, неотвратимо и нескончаемо. Она покрывает поля и губит траву, деревья и пашни.
И она все еще сыпется.
Фанатики говорят, что это божья кара, как и СПИД, только еще ужаснее. Пресса и метеорологи не могут найти этому объяснения, но все равно продолжают говорить об этом в своих шестичасовых новостях. Некоторые люди думают, что это шутка, большой космический прикол, который им не совсем понятен, но они умирают, смеясь.
Те, кто умер после первой недели, не смеялись. Они высохли, как высыхают личинки, если их крохотные склизкие тела покрыть солью, опустошенные и иссушенные, потому что им не хватало влаги.
Водопроводная вода на вкус напоминает морскую. Сколько ее не очищай, удалить всю соль не получается. Даже вода в бутылках из магазина солоновата на вкус. Соль везде.
Нищие умерли первыми, зрелище было не из приятных. Тучи мух с жужжанием роились у мусорных баков над трупами бродяг, пьяниц и проституток, умерших на улице. И я вынужден был идти мимо них по дороге на работу. В первый раз я был потрясен, увидев мужчину – ровесника моего отца, сидевшего у стены булочной в центре города, непристойно раскинув ноги. Рядом стояло несколько полицейских, огораживая это место желтой лентой. Когда я спросил, что случилось, дежурный офицер лишь покачала головой:
- Соль. Разве вы не понимаете? Это только начало конца.
Потом она сняла фуражку, вытерла брови рукавом и провела рукой по волосам в безуспешной попытке стряхнуть соль. Я заслонил глаза ладонью, потому что соль могла попасть за солнечные очки. Это похоже на проливной дождь, только настолько мелкий, что его невозможно разглядеть, жесткий и сухой. К этому ощущению трудно привыкнуть.

***

Еще две недели и невозможно включить новости, не услышав сообщения об этом. В Лос Анжелесе умерло сто человек, по большей части самые пожилые и самые молодые. В Орландо умерло тридцать пять. В Детройте – больше двадцтати. За границей тоже все плохо, но это же Америка, и мы не слышим о чужих трагедиях, потому что поглощены своими. Кого это заботит, если пол-Афганистана умрет? Спасибо, но нам есть о чем поволноваться, у нас тут свои умершие и умирающее.
После третьей недели я перестаю ходить на работу. Зачем? Куда бы я не повернулся, люди заявляют, что пришел конец света, и самое последнее, что мне хочется сделать, так это лишить себя того небольшого количества времени, которое у меня еще осталось. Так что, когда на следующее утро звонит будильник, я не встаю. Потом я начинаю размышлять. Знаете, я все еще молод. Я не волнуюсь из-за соли так сильно, как все остальные, я живу на газированных напитках и блюдах быстрого приготовления, так что пока у меня все нормально. Я не пью воду, покупаю полуфабрикаты. У меня все очень даже неплохо.
Но я знаю, что умру. Мы все умрем, вопрос только в том: как? Те из нас, кто не умрет от жажды, голода или гипертонии, умрут от чего-нибудь другого. Что мы будем делать, когда люди, разливающие в банки газированную воду, не выйдут больше на работу? Что будет, когда закроются магазины, грузовики перестанут доставлять продукты на дом, и мы не сможем купить еду? Тогда умрем мы, те, кто сумел избежать первой волны смерти. Добро пожаловать в конец света.
И лежа в своей кровати, слушая стук соли по стеклу, я прихожу к пугающему заключению. У меня осталось совсем немного времени, чтобы пожить для себя, ведь так?

***

Первое, что я делаю - это выбираюсь из постели. Я не собираюсь лежать в кровати, подыхая, если только между моих ног не будет какого-нибудь красавчика, отлюбливающего меня так страстно, что я буду кричать его имя. Эта мысль побуждает меня поднять трубку и набрать номер своего никчемного парня, неудачника, который изменял мне столько раз, что я уже сбился со счета. Я оставался с ним только потому, что думал, что лучше него все равно никого не найду. Что ж, поздновато, конечно, но мне кажется, что пора уже начинать кого-то искать, разве нет?
- Между нами все кончено, - говорю я Джеку, когда он, наконец, отвечает на звонок.
Он пытается казаться удивленным.
- Что? Алан? Подожди, детка…
- Не называй меня «деткой». - Как же здорово, наконец-то, покончить с этим. - Я больше не позволю тебе трахаться за моей спиной.
Он некоторое время молчит. Я решаю, что он уснул, такое уже было. Потом он низко, чувственно мурлычет:
- Послушай, мы можем поговорить об этом. Позволь мне прийти к тебе…
- Нет.
И потому что время летит, соль все еще сыпется, стуча в мои окна так, словно ветер бросает в них комки грязи, я не становлюсь моложе и умру раньше, чем когда-либо мог себе представить – я вешаю трубку. Пошел он в жопу.
Давно пора было это сделать.

***

И что теперь? Я заглядываю в холодильник и вижу, что у меня испортилась упаковка с продуктами – контейнер от Tupperware при замораживании повредился. Вниз по улице есть продуктовый магазин, прямо рядом с метро, которым я мог бы воспользоваться, если бы все-таки пошел на работу. И так как я не знаю, когда владельцы магазина решат его закрыть и отправиться в горы за теми, кто считает, что от этого всего можно сбежать, - я натягиваю на себя одежду и выхожу из дома.
Улицы забиты искореженными автомобилями и грузовиками, хромированные мотоциклы покрыты пятнами ржавчины, словно их трубы и спицы поедает проказа. Люди бегут из города. Как будто это может им чем-то помочь. Алё? - хочется сказать мне им. - Соль везде, не только в Нью-Йорке. Скорее всего, за городом все только хуже.
Наркоманы и панки выстроились на тротуарах и смотрят на проходящих мимо людей так, словно ждут момента, чтобы наброситься на них, размозжить им голову, забрать деньги и смыться. Много им от этого толку. Еще несколько недель, и деньги превратятся всего лишь в небольшие клочки зеленой бумаги. Самые смелые ребята бегут к машинам, дергают за ручки, проверяя, есть ли незапертые двери, и находя таковые, запрыгивают внутрь. Люди налетают на меня, толкают, и уносятся прочь. Женщины кричат, дети плачут, собаки скулят и лают. Слышен смех, вой сигнализации, звук разбитого стекла, виден дым, и поверх этого всего - равномерное шуршание соли, падающей мне на голову, плечи и руки.
В голове крутится отрывок мелодии, снова и снова, потому что я не помню слов самой песни. В ней поется что-то там о конце света и ощущении, что все прекрасно. Удивительно, но я так себя и ощущаю.
Ну, нет, конечно, не так уж прям прекрасно, но я уже давно не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Несмотря на беспорядки вокруг меня. Несмотря на крики и плач, и вой сигнализации. Я не вернусь больше в офис, и я бросил своего говнюка-бойфренда, которого так долго тепрел. В мои ближайшие планы входит закупка продуктов в магазине и возвращение домой, где я закроюсь в своей маленькой квартирке, и буду сидеть, пока не придумаю, что же, черт возьми, мне делать с крохотным остатком своей жизни. Может быть я наконец-то допишу свою повесть, с которой так долго тяну. Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня, да? Тогда вперед.

***

По дороге в магазин я прохожу мимо двух парней, которые стоят, подпирая стену дома так, словно, если бы не они, то он бы давно уже рухнул. Они, должно быть, братья, два качка в обтягивающих джинсах и борцовках, обнажающих их мускулистые руки. Они симпатичные, не поймите меня неправильно, но не в моем вкусе с этими своими ляжками, как у футболистов, бочкообразной грудью и огромными бицепсами. Слишком много тестостерона. Мне нравятся не такие мясистые мальчики, если вы меня понимаете. Я улыбаюсь, когда прохожу мимо них, потому что они смотрят на меня, и тот, что помладше – не такой мускулистый, как его брат и не такой угрюмый – говорит:
- Хей.
Они смеются. Я краснею, так же, как и в свои пятнадцать лет, когда учился в школе и, проходя мимо футбольной команды, слышал, как они тихо ржут за моей спиной и, прикрывая рот ладонью, обзывают меня гомиком. Я поспешно захожу в магазин.
Прямо рядом с дверью, уперев руки в бедра, стоят три копа, напоминая своим видом вооруженных бандитов с Дикого Запада. По девушке за прилавком, молоденькой, лет шестнадцати, видно, что ей страшно здесь находиться. Через толстые стекла окон с улицы доносится шум и можно слышать визг тормозов, вой сигнализации и чей-то дикий хохот, словно кто-то находит в этом всем что-то совершенно уморительное. Люди в магазине жмутся друг к другу, будто здесь медом намазано, и даже полицейские не жаждут отсюда уходить.
Я хватаю одну из корзинок… ну, знаете, тех, в которых мы с вами отправимся ко всем чертям собачьим1. Ага, вот из этих. У меня она синяя и на ней написано Grosso’s – название магазина. Я хожу по грязным проходам и вижу, что на полках уже мало что осталось, так что я сгребаю все, что могу. Несколько коробок риса – мне не придется добавлять в воду соль при его варке. Макароны. Столько банок с томатным соусом, сколько я смогу унести. Если ничего больше не будет, то я до самой смерти буду готовить себе спагетти. В любом случае – это практически единственное блюдо, которое я умею готовить.
Я мнусь у полки с крекерами, решая какую из коробок взять, с солью или без. Хмм… это почти прям как плохая шутка, да? Рядом со мной кто-то тянется за коробкой с солеными крекерами, и я скольжу взглядом по худой сильной руке к молоденькому, мальчишескому лицу, обрамленному опрятными черными волосами, доходящими до подбородка. Локоны волос, выбивающиеся из-под его бейсболки, словно разлитые чернила на загорелой золотой коже.
Здорово, - думаю я, пялясь на него, на обрамляющие его скулы гладкие волосы, на полные губы и синие глаза. Я искал такого, как ты, всю свою жизнь и когда я наконец нашел тебя, пришел конец света. Мне везет, как утопленнику.
Он бросает на меня взгляд, слегка нахмурившись.
- Привет, - говорит он довольно громко. Он скользит взглядом по моим губам, глазам, волосам и снова возвращается к моему рту, потому что я неосознанно провожу языком по верхней губе. Он довольно симпатичный, молодой к тому же, и не такой мускулистый, как те Ганс с Францем2, стоящие снаружи. И да, я знаю, что пялюсь на него, и что с того? Через несколько недель это уже не будет иметь значения.
Еще несколько недель, и мы оба будем мертвы.
Он делает шаг назад, все еще хмурясь.
- Ты как? В порядке?
- В норме, - обезоруживающе улыбаюсь я, надеясь, что он не убежит, не сейчас, не тогда, когда мы только встретились. Я выдавливаю из себя смех, и он улыбается в ответ. - Если не считать соль.
- Да уж, - выдыхает он с хрипотцой.
Я только собираюсь сказать что-нибудь еще, что-нибудь достаточно остроумное, чтобы он захотел пойти ко мне домой, лечь со мной в кровать, и тогда бы мы встретили конец света вместе, когда он отворачивается от меня. Видимо, я не слишком привлекателен для него. Или у него что-то другое на уме, потому что он смотрит в сторону кассы, где стоят копы, а потом снова на полки, полные крекеров и кексов. Он похлопывает по заднему карману, словно ища бумажник, и затем нагибается, чтобы достать что-то с нижней полки. И вот тогда я вижу торчащий из его джинсов пистолет. Он засунут за пояс, и приподнявшаяся рубашка позволяет мне мельком увидеть холодное, пугающее железо. Потом парень выпрямляется, и пистолета снова не видно.
Ладно.
Он улыбается мне, и сейчас уже я делаю шаг назад. У него пистолет.
- Пока, - говорю я ему.
Я надеюсь, что он не понял, что я увидел пистолет, и, стараясь не вызвать его подозрений, поспешно ухожу от полок. Я думаю о том, будет ли он платить за то, что взял, или собирается ограбить кассу. Затем я говорю себе, что мне плевать на это, я зашел сюда только чтобы купить замороженную пиццу и лазанью. И все. Я подумаю об этом парне позже, когда буду лежать в своей кровати и ласкать себя, думая о том, что лучше бы он был рядом со мной. Но у него пистолет, и я не позову его к себе. Может, мы и находимся в отчаянном положении, и он безумно сексуален, но я не настолько доведен до отчаяния. Не настолько.
По крайней мере, я так считаю. И ухожу от него прежде, чем могу передумать.
____________
1 go to hell in a handbasket - американское выражение - пойти к чертям собачьим (в корзинке)
2 Hanz & Franz - Ганс и Франц )))

ЖИЗНЬ ХОРОША И ЖИТЬ ХОРОШО.

Поблагодарили: Marshmallou, пастельныйхудожник, anglerfish, Retinox, Лазурный, Naro_Law, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Жменька
  • Жменька аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
  • Лягушка путешественница
Больше
11 Ноя 2012 20:31 #3 от Жменька
Жменька ответил в теме Re: Д. М. Снайдер "Будь у нас достаточно времени"
Часть 2

Руки кассира дрожат, когда она пробивает чек за мои покупки. Уверен, она считает меня идиотом, вышедшим на улицу в такое время, под соленый ливень, когда вокруг беспорядки и все такое, всего лишь за пиццей и газированной водой. Я хочу сказать ей, что я не такой уж дурак, правда. Хочу сказать, чтобы она не волновалась, но не могу найти подходящих слов. Если ее волнение поможет ей пережить все это, то пусть себе волнуется.
Я не говорю ей о и симпатичном парне у полок в пятом проходе с пистолетом в штанах. Мы просто проигнорируем это.
Я вижу его краем глаза, когда она складывает мои вещи в пакеты. Он стоит в конце очереди, держа в руках охапку соленых печений, пива и чипсов, и продолжает озираться по сторонам, словно ему есть что скрывать. Да уж, - думаю я, улыбаясь, когда кассир протягивает мне первый большой бумажный пакет, а за ним - второй. У него пистолет, помнишь? Так что перестань думать о том, что он такой классный, тащи свою задницу домой, запри дверь и выкинь этого парня из головы, потому что у него, что? У него пистолет. Как будто я могу об этом забыть.
Когда я поворачиваюсь, он ловит мой взгляд и широко улыбается. Боже, его улыбка словно солнце, которого мы не видели с самого начала этого гребаного шторма. Сколько времени прошло? Ты смотришь на небо сквозь этот непрестанно хлещущий дождь из соли, и все, что ты видишь – это серый цвет, облака, закрывающие солнце и голубые небеса, будто кто-то взял кисть и закрасил все остальные краски.
Мгновение я почти сомневаюсь, почти… будет так легко просто постоять в стороне и подождать, когда он оплатит свои покупки, спросить, занят ли он сегодня вечером, узнать, не захочет ли он зайти ко мне. Наслаждайся, пока есть возможность, и подобная хрень. Что он ответит? «Нет»? Чем еще можно заняться, кроме как сидеть и смотреть на эту соль и думать о том, что ты умрешь.
Но пистолет. Мысль о нем заволакивает мой мозг, словно туман, и я не могу через него пробиться. Я не хочу попасть в переделку. Я даже не знаю, черт возьми, кто он такой. Может быть, он грабитель банка, может быть - убийца, может быть - вор. Кто знает? Я только что решил начать все сначала – поздно, но лучше поздно, чем никогда – и я не могу рисковать.
Снаружи меня сначала обдает жаром, потом солью. Всегда эта соль. Поверх пакетов, что прижимаю руками к своей груди, я вижу братьев, все еще подпирающих стену дома. Мне не хочется проходить мимо них, но у меня же нет выбора, правда? И потом, сколько мне лет? Я уже достаточно взрослый, чтобы позволить этим двум парням, их жарким взглядам и смешкам, себя напугать. Я обхватываю пакеты так, чтобы их было удобно нести, и, проходя мимо братьев, даже не поднимаю взгляда.
Они следуют за мной, вставая по обе стороны от меня. О, черт.
- Привет, - говорит старший. Он будто каменный рядом со мной и идет так близко, что с каждым шагом задевает меня своими руками. Такие руки с легкостью разломают меня пополам.
Когда я поворачиваюсь, чтобы ответить ему, его брат спрашивает:
- Ты живешь поблизости?
И я сразу понимаю, что будет дальше. Я совершенно точно чувствую это. Так же, как поздно ночью, лежа в кровати я ощущаю на лице и руках соль - она словно призрак прокрадывается в мой дом и жалит. Каким-то шестым чувством я понимаю, что они собираются ограбить меня. Они видят мои пакеты и думают, что у меня есть деньги. Они собьют меня с ног и обдерут как липку. Но я живу совсем близко. Я продолжаю успокаивать себя этим. Я успею дойти до дома.
- Недалеко, - отвечаю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. Мне это не нравится. Я это уже говорил?
Они действуют по заранее продуманной схеме. Когда я смотрю на одного, говорит другой. Теперь говорит старший брат:
- Ты же знаешь, что он живет где-то рядом, Майк. Он же пешком пришел, не видишь что ли?
Он кладет руку на мой локоть, чтобы я снова повернулся к нему, что я и делаю.
- Ты сказал: никаких имен, - рассерженно говорит Майк. Когда я пытаюсь стряхнуть руку его брата с себя, он берет меня за другой локоть. - Господи, Роб, что, если он расскажет об этом.
- Слушайте, ребята, - прошу я. Это не смешно. Мне откровенно неприятно, они теперь оба трогают меня, и я нифига не могу сделать, потому что мои руки заняты большими пакетами, а до моего дома рукой подать – это ни капли не смешно. - Вы хотите денег? У меня есть немного, вы можете их взять. А теперь отпустите…
Мы проходим мимо узкого переулка и безо всякого предупреждения Роб сворачивает туда, Майк идет прямо за ним, и я извиваюсь между ними в попытке освободиться.
- Ладно, хватит уже, - говорю я им, пытаясь вырваться. Я упираюсь ногами, но лишь скольжу по скопившейся на тротуаре соли, и говорю себе, что не буду паниковать. Это то, что им нужно. Я не запаникую, не закричу, не сделаю этого…
Один из них отбрасывает мои покупки в сторону, хватает меня за руки и заламывает их мне за спину. В переулке мерзко, я брыкаюсь, задевая ногами мусорные баки и опрокидывая пустые коробки. Я пытаюсь оглянуться через плечо, на свет. Люди проходят совсем рядом с нами и не смотрят, не слушают меня, когда я кричу, зовя на помощь. Это еще один обычный нью-йоркский день. Просто еще одна вечеринка, на которую они не приглашены, и не собираются вламываться без приглашения. Я пытаюсь отбиться от крепких рук и извиваюсь, когда чувствую сильные ладони на своем ремне, в паху. Боже, нет, - молю я. Почему я не умер?
Не дай этому случиться со мной, Господи, пожалуйста, нет.
Мои штаны стянуты до колен и парень, который держит мои руки, нагибает меня над ближайшим мусорным контейнером, тыча лицом в покрытый солью горячий пластик. Тут везде соль, она жжет глаза, заполняет ноздри, уши, рот. Кто-то просовывает свою ногу между моих и пытается развести их в стороны, грубые руки щупают мою задницу, яйца и заставляют раздвинуть ноги. Я слышу звук расстёгивающейся молнии, невозможно громкий посреди шарканья ног и сопения, и затем меня касается что-то влажное и жесткое, трется о мою ногу. Я говорю себе, что я не здесь, я все еще в магазине, я дома смотрю телевизор. Я где угодно, но только не здесь, Господи, пожалуйста, помоги мне…
Раздается металлический щелчок, такой, какой обычно слышно в фильмах, когда хорошие парни достают свои пушки.
- Уберите от него свои гребаные руки.
В его голосе теперь уже нет хрипотцы.
Пальцы перестают щупать у меня между ног. Они на секунду застывают и затем начинают медленно поглаживать меня, словно пытаясь вернуться к первоначальному остервенелому ощупыванию. Я не двигаюсь. Я стою, уткнувшись лицом в мусорные мешки, и ничего не вижу, поэтому понятия не имею, куда направлено дуло пистолета.
- Я что, не по-английски говорю? - спрашивает этот незнакомый голос.
Это парень из продуктового магазина, хорошенький, с пистолетом, который сейчас направлен на нас.
- Тогда я скажу это медленно, по слогам, чтобы вы меня поняли.
Он говорит это четко и ясно, будто разговаривает с ребенком. Я хочу сказать ему, чтобы он поторопился, ведь я стою тут голой задницей кверху, и это не те парни, с которыми можно повыпендриваться. Но это же у него пушка, да? Так что я молчу.
- Уберите от его задницы свои лапы, или я буду стрелять.
На них это не действует. Я все еще чувствую толстые пальцы между своими ногами, и в любую минуту один из них засунут в меня, я почти уверен в этом. И, Господи, пожалуйста, это не то, что мне сейчас нужно. Ты слышишь? - молю я. Надеюсь, что кто-нибудь слышит.
- Вы думаете, я шучу? - спрашивает парень.
Раздается выстрел, ох, матьтвоюналево, такой громкий.
Вот теперь пальцы уже не касаются моего тела. Раздаётся сдавленный крик и держащий меня парень отпускает мои руки.
- Мое лицо!
Хорош из него стрелок, если он выстрелил парню в лицо, а тот после этого все еще может говорить. Я поднимаю взгляд и вижу, что щека одного из братьев разорвана и кровоточит, и он стоит так близко к стене, что мне кажется, что мальчишка в бейсболке попал в стену, и щеку располосовал осколок.
- Боже, Роб, мое лицо, мое лицо!
Роб отходит от меня, и я приподнимаю голову и вижу, что дуло пистолета направлено в мою сторону, на меня, оно отсвечивает на солнце, и я этого не хочу видеть. Я закрываю глаза и молюсь, чтобы он не пристрелил по ошибке меня. Молюсь, что он не будет больше стрелять. Я чувствую крупицы соли, падающие на мою обнаженную задницу, спину, и, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажите мне, что все это скоро закончится. Пожалуйста.

Еще один выстрел, в этот раз не такой громкий. Думаю, это потому что я уже оглох, в моих ушах все еще звенит эхо от первого выстрела. Один из братьев, схватившись за плечо, падает на землю. Думаю, это Роб. Не думаю, что парень целился прямо в него, но, по крайней мере, тот теперь валяется на земле вдали от меня, хотя ощущение от прикосновения его пальцев между моими ногами всё ещё не покидает меня.
Потом раздается третий выстрел, пуля свистит всего лишь в нескольких миллиметрах от моей голой задницы. Парни поспешно поднимаются на ноги и убегают вниз по переулку. Ко мне медленно возвращается слух. Я слышу шипение банок с газировкой, треснувших, когда мои пакеты отшвырнули в сторону, и шуршание соли рядом с ухом. Пистолет со щелчком ставится на предохранитель.
- Ты в порядке?
Боже.
Спроси меня об этом как-нибудь в другой раз. Отталкиваясь, я медленно выпрямляюсь, еще не веря до конца, что все уже закончилось. В ногах слабость, к губам, щекам, лбу прилипла соль.
- Нормально, - бормочу я.
Я наклоняюсь и подтягиваю штаны. Мне удается застегнуть молнию лишь с третий попытки, и я неуклюже вожусь с пуговицей, потому что пальцы дрожат, и я не могу ее никак просунуть в прорезь. Я думаю, что она сломалась, поэтому просто застегиваю ремень и… этот парень все еще тут? Неужели нельзя оставить меня сейчас в покое? Чего, черт возьми, он ждет? Гребаную медаль?
- У тебя отличная задница, - произносит он в тот же самый момент, когда я говорю ему «Спасибо».
- Боже, - вздыхаю я. - Я имел в виду… То есть…
- Я знаю.
Он снова засовывает пистолет в свои джинсы, только теперь спереди. Когда я вижу темную рукоять на его белой футболке, мои ноги подкашиваются, и я опускаюсь на землю, у меня нет сил стоять. Господи боже ты мой, эти парни собирались… Нет. Я не буду думать об этом. Не буду. Я подтягиваю колени к груди и насколько возможно крепко обхватываю их руками. Мне наплевать на соль, грязь и мусор подо мной. Наплевать на то, что за моей спиной мусорный бак. За все годы, что я жил в этом сраном городе, на меня ни разу никто не нападал, не грабил и не бил, и вот когда настает конец света, меня чуть не насилуют. Насилуют! Не думаю, что мне стоит утруждать себя визитом к копам. Что, черт возьми, они мне скажут? Они пытаются унять беспорядками, они умирают так же, как и все остальные. Господи.
Парень с пистолетом опускается передо мной на колени.
- Ты уверен, что ты в норме? - спрашивает он.
У него мягкий голос, и я вдруг задумываюсь о том, сколько ему лет. Из-за кепки он выглядит невозможно молоденьким, но прикасающиеся ко мне ладони уверенные и сильные, голос мужественный.
- Все нормально, - шепчу я, не доверяя своему голосу. Меня слишком сильно трясет.
Он начинает собирать мои продукты, валяющиеся на земле, словно мусор. Газировка все тут залила, и одна из коробок с рисом вымокла, лапша рассыпалась повсюду, и я вижу на своем неприготовленном обеде отпечаток ботинка. Черт. Но парень собирает все, что может, стряхивает с продуктов соль и засовывает их в свой пакет, лежащий рядом с ним на земле. У меня даже нет сил на то, чтобы остановить его.
Сложив все мои продукты в свой пакет, он встает и берет меня за руку.
- Пойдем, - у него такой мягкий голос, такой нежный.
Я позволяю ему помочь мне встать.
- Я отведу тебя домой. Пойдем.
Он обхватывает меня рукой за талию. Я не хочу прислоняться к нему, но вспоминаю тех парней и их руки на себе, удерживающие меня, нагибающие, и меня так сильно трясет, что без его помощи я идти не смогу. Если бы он не пришел…
Не думай об этом, - шепчет мой разум.
Хорошо. Не буду.

***

Он заходит в мою квартиру так, будто тоже здесь живет, просто проходит и закрывает за собой дверь, ставя пакет с продуктами на стул рядом с телефоном.
- Налить тебе что-нибудь выпить? - спрашивает он, словно это его дом, и я пришел к нему в гости.
Я качаю головой.
- Я в порядке, - говорю я, хотя это и не так. Я все еще внутренне дрожу и чувствую лапающие меня грязные руки. Когда я отхожу от него и спотыкаюсь о свою же ногу, он протягивает ко мне руку. - Не трогай меня.
Выходит грубее, чем мне бы хотелось, и он хмурится, почти надувая губы. Я отворачиваюсь от этих глаз, этих губ.
- Мне нужно принять душ.
- Хорошо, - говорит он. Я держусь одной рукой за стену, чтобы не упасть. - Куда мне положить твои продукты?
Проходя мимо кухни, я показываю на нее рукой. Я слышу, как он берет пакет, шорох бумаги, и, зайдя в ванную, закрываю на замок дверь, отгораживаясь от него, покупок и всего остального мира. Под душем я позволяю горячей воде жечь кожу. Мне приходится поднимать душ как можно выше, потому что иначе соль забивает кран, но сейчас так приятно ощущать в струящейся по мне воде эти крошечные крупинки соли, стирающие память о парнях из переулка. Я снова пытаюсь представить себе, что могло бы случиться, если бы этот мальчишка не пришел мне на помощь, но мозг отключается. Не хочет вспоминать.
Я выхожу из ванной, одетый в джинсы и футболку. Я полностью одет, но почему-то чувствую себя обнаженным, и мне холодно, как будто я все еще снаружи, все еще стою голой задницей кверху в самом разгаре дня, прямо у многолюдной улицы, и никто даже внимание не обращает. Всем наплевать. Всем, кроме парня с пистолетом, а я даже не спросил его имени. Может, он просто поставил мои продукты на кухонную стойку и ушел.
Он не ушел.
Стойка пуста, должно быть он все уже убрал, потому что коричневый пакет аккуратно сложен и засунут в тонкую щель между плитой и стеной. Я достаю из шкафчика над холодильником Джек Дэниэлс1 и тянусь за рюмкой, и тогда замечаю его. Он сидит у раздвижных дверей балкона, в маленькой нише, которую мой риэлтор имеет наглость называть столовой, за купленным мной столом на шестерых, хотя столько человек никогда за ним не собиралось. Он ест купленные им соленые крекеры прямо из коробки. Рядом на столе стоит горчица. Он выдавливает ее на крекер, запихивает его в рот и повторяет ту же процедуру с другим печеньем. Пистолет лежит на столе перед ним, дулом ко мне, уставившись на меня своим единственным черным глазом.
- Хочешь выпить? - спрашиваю я.
Он вздрагивает, словно я его напугал, и улыбается солнечной улыбкой.
- Это виски, - говорю я, показывая ему бутылку, на случай если он никогда не видел такой марки раньше.
- Конечно.
Я беру две рюмки и обхожу стол, не спуская глаз с пистолета. Ствол направлен в противоположную от парня сторону, и я не жажду случайно получить пулю в живот. Ненавижу то, как небрежно мальчишка кинул пистолет на стол. Сейчас этот предмет – все, на чем я могу сконцентрироваться.
- Как тебя зовут? - спрашиваю я, садясь рядом с парнем. Теперь ствол пистолета смотрит не на меня. Я наливаю парню полрюмки, и пока он потягивает виски, наливаю себе целую. Мне это необходимо после того, что я пережил.
Он откашливается.
- Рики.
Он протягивает мне крекер с горчицей, и я с сомнением смотрю на печенье. Разве такое может быть вкусным?
- На. Попробуй.
Я беру крекер и кусаю самый край, где нет горчицы.
- Спасибо, - говорю я и вздыхаю. - За... эм… ну… - мне не хочется говорить «за мое спасение». Я же не какая-то там принцесса. Так что я останавливаюсь на: - За то, что помог мне там. - Звучит отстойно, да? Боже. - Я – Алан.
- Алан, - он произносит мое имя так, будто пробует его на вкус. Затем съедает еще один крекер, делает маленький глоток виски и опускает взгляд на пистолет. - Мне нравится.
- Зачем оружие? - Я обгрызаю крекер по краям, не касаясь горчицы, пока уже не могу ее избегать, и, наконец, попробовав ее, удивленно обнаруживаю, что на вкус это не так уж и плохо. Когда он дает мне еще одно печенье, я уже вгрызаюсь в него нормально, не обращая внимания на горчицу. - Ты ограбил Grosso?
- Собирался, - отвечает он.
Здорово. Мой герой – вооруженный грабитель.
- Зачем?
- А почему бы и нет? - пожимает он плечами, как будто это пустяк. - Никогда не делал этого раньше, и если я по любому умру, то могу же хотя бы перед этим пожить полной жизнью, правда?
Он смотрит на меня, его глубокие синие глаза напоминают цвет неба в ясные, солнечные дни, и между его бровями пролегла морщинка, которую мне хочется разгладить, проведя по ней пальцем. Он не отводит взгляда от моих губ, и я чувствую себя неловко, поэтому прежде чем ответить отворачиваюсь.
- Много людей живет полной жизнью, при этом не испытывая желания ограбить магазин.
- Иногда… - шепчет он, наклоняясь ко мне, пока его дыхание не касается моего уха. Я задаюсь вопросом, клеится ли он ко мне, и думаю о том, насколько это ужасно, учитывая обстоятельства, при которых мы встретились. Но потом я говорю себе, что осталось совсем мало времени, и глупо заморачиваться о ерунде, лучше поскорее добраться до сути, прежде чем мы отдадим концы. - Иногда мне необходимо сделать что-то плохое, просто, чтобы почувствовать себя живым.
Я не знаю, что сказать на это, но когда я оборачиваюсь, он все еще очень близок ко мне, и я уверен, что он хочет меня поцеловать, поэтому я поднимаю рюмку и допиваю оставшийся виски в три быстрых глотка. Я думаю, что должен спросить его, насколько плохим он может быть, потому что мне хотелось бы узнать об этом, но кто-то стучит в дверь, и момент упущен. На мгновение мне приходит мысль, что это близнецы Боббси*, которые напали на меня раньше, и Рики, должно быть, видит вспыхнувший в моих глазах страх, потому что хватает пистолет и держит его на уровне пояса, видимо он смотрел слишком много полицейских шоу по телевизору.
- Ты кого-нибудь ждешь?
- Нет. - И добавляю, потому что чувствую, что должен это сказать: - Я живу один.
Снова стук в дверь, и мужской голос:
- Алан? Открой эту чертову дверь, ты слышишь меня? Нам надо поговорить.
О, черт.
Помните Джека? Парня, которого я бросил этим утром? Ну, вот теперь он тут, и я не имею ни малейшего представления, что он хочет. Рики смотрит на меня, ожидая.
- Мой бывший. - Я не повышаю голоса. Может, если я притворюсь, что меня нет дома, он уйдет.
Если бы. Он снова стучит.
- Алан? Я знаю, что ты там. Открой дверь.
Рики прикусывает нижнюю губу и трогает меня за руку. Я смотрю на его ладонь и наливаю себе еще одну рюмку виски.
- Твой бывший, - говорит он. Я киваю. - То есть, ты больше с ним не встречаешься? - Я снова киваю. - Хочешь, чтобы я избавился от него?
Я опрокидываю вторую рюмку, закрываю глаза, ощущая, как теплая янтарная жидкость стекает вниз по горлу и клубком сворачивается в животе, и опять киваю. Я говорю себе, что обычно я не такой слабак, но знаю, что когда дело касается парней я даю слабину. Или я такой с парнями, с которыми встречаюсь. Вот поэтому-то я и разорвал с Джеком отношения по телефону. Поэтому я сказал ему не приходить. И после сегодняшнего небольшого происшествия я не в том состоянии, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.
- Пожалуйста.
Стул со скрипом скользит по паркету, когда Рики встает. Я вынимаю из коробки крекер, выдавливаю на него немаленькое количество горчицы и шлепаю поверх еще одно печенье, как на сэндвич. Позади меня, Рики открывает дверь.
- Да? - спрашивает он.
Я откусываю печенье.
- Эй, где Алан?
Я не оборачиваюсь, но знаю, что Джек заглядывает за спину Рики и видит меня, потому что он говорит:
- Алан. Это что еще за придурок? Подвинься…
И тут появляется пистолет, я уверен в этом, потому что Джек замолкает и не слышно ничего, кроме бьющей о балконные двери соли.
- У нас все замечательно, спасибо. - Рики повышает голос и зовет: - Алан?
- Отлично, - говорю я. Отлично.
- Ты кто такой? - Господи, Джек не умеет во время останавливаться. - Алан, что, черт возьми…
Рики взводит курок. Я отваживаюсь бросить взгляд через плечо и вижу, что он стоит между стеной и дверью, преграждая вход. Он опирается рукой о дверной косяк, и пистолет свисает с его ладони, будто Рики его не держит. Интересно, он хороший стрелок или все это чисто для шоу.
- Убирайся, - говорит Рики ровным, низким голосом.
- Но…
- Убирайся, - повторяет он. После этого он прикрывает дверь, закрывает ее на замок и ждет. Я сижу, затаив дыхание, ожидая стука в дверь. Но все тихо.
И потом:
- Пошел ты! - кричит Джек через дверь. - Ты слышишь меня, Алан? Все знают, что я тебе изменял. Все твои друзья, я со всеми был. Ты и понятия не имеешь. Ты даже не знаешь…
Рики ударяет рукояткой пистолета по двери. От резкого звука металла по дереву я подпрыгиваю.
- Не заставляй меня прострелить твою блядскую задницу, - кричит он. - Я выстрелю в тебя через эту чертову дверь, слышишь меня?
Пошел вон отсюда.
Я наливаю себе еще виски и думаю: чего я вообще заморачиваюсь с рюмкой? Надо было пить прямо из бутылки. Сегодня просто
неудачный день.
____________
1 Джек Дэниэлс - популярная марка Американского виски (подвид Теннесси виски).
Близнецы Боббси - герои серии детских романов, вышедших под псевдонимом Лауры Ли Хоуп.

ЖИЗНЬ ХОРОША И ЖИТЬ ХОРОШО.

Поблагодарили: Marshmallou, пастельныйхудожник, Retinox, Лазурный, Naro_Law, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Жменька
  • Жменька аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
  • Лягушка путешественница
Больше
11 Ноя 2012 20:36 #4 от Жменька
Жменька ответил в теме Re: Д. М. Снайдер "Будь у нас достаточно времени"
Часть 3

Я не говорю ему, чтобы он уходил. Он не спрашивает, можно ли ему остаться.
Я сижу за столом и смотрю на бутылку виски, которую медленно опустошаю. Чтобы доказать себе, что пью не в гордом одиночестве, я по чуть-чуть подливаю виски в рюмку Рики, и раз или два он даже отпивает из нее. Когда снаружи становится темно, он включает лампу над столом, создавая в кухне островок света в мрачном пространстве квартиры. Он спрашивает, не голоден ли я, и я пожимаю плечами. Сейчас я думаю только о том, осталась ли у меня вторая бутылка виски, спрятанная за мукой, потому что меня снова начинает трясти и, клянусь, я снова чувствую прикосновение пальцев к своему телу. Воспоминание возвращается, намного отчетливее, чем раньше. Я не хочу оставаться сегодня ночью один.
Рики разогревает один из замороженных обедов, лежащих у меня в морозилке. Это феттучини с цыпленком и брокколи в сливочном соусе, от запаха которого мой желудок начинает крутить. Я равнодушно наматываю лапшу на вилку и запиваю каждый кусок пищи большим глотком виски. Я сегодня напьюсь. Я уже это решил. А о том, что делать со своей оставшейся частью жизни я подумаю завтра.
- Ты как? - спрашивает Рики. Не думаю, что я сказал ему хоть слово с тех пор, как он грозился проделать в моей двери дырку. К чему этот мир катится? Почему бы нам всем просто не умереть и не покончить уже с этим? - Алан?
- Нормально, - отвечаю я. Может быть, если я буду повторять это часто, то сам в это поверю. У меня все нормально.
Рики, нахмурившись, говорит:
- По голосу не похоже.
Я передергиваю плечами. Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
Он отодвигается от стола и прикасается к моему колену. Он все еще сидит рядом со мной, но пистолет больше не лежит на столе, он остался у двери. Между нами только тарелки, рюмки и полупустая бутылка виски. Когда я тянусь к бутылке, чтобы наполнить рюмку, Рики встает. Затем он садится обратно, берет в свои сильные ладони мою ногу и кладет стопу на свои колени. Массируя мои обнаженные пальцы, он внимательно смотрит на меня.
- Мне очень жаль, что такое сегодня случилось.
- Мне тоже.
Это так приятно, его пальцы мнут подъем стопы, массируют мои пальцы, гладят лодыжку. Моя пятка лежит на его паху, надавливая на мягкую плоть в его штанах. Я сползаю вниз по стулу, откидываю голову назад и закрываю глаза.
- Рики, - выдыхаю я.
Подозреваю, что мог бы полюбить этого парня, если бы мне только дали такую возможность.
Когда я расслабляюсь, он позволяет моей ступне соскользнуть со своих ног. Я чувствую, как его руки осторожно разводят мои колени. Затем его пальцы расстегивают мои джинсы, медленно тянут вниз язычок молнии, одновременно поглаживая меня через ткань, возбуждая своими прикосновениями. Я рассеянно думаю о том, что должен остановить его, что он лишь использует меня, и все это ничем не отличается от того, что делали со мной те парни, но нет, это отличается, это ощущается по-другому. Он ласковый, и чем больше он прикасается ко мне, тем больше я хочу его.
Кого я обманываю? Я хотел его с того самого момента, как увидел в магазине.
Полуприкрыв веки я смотрю, как он опускается передо мной на колени, поглаживает мой пах через белье, там, где расстегнута молния. Когда он стягивает мои плавки ниже яиц и берет затвердевший член в обе руки, я снимаю с него бейсболку и запускаю пальцы в его густые, черные волосы. Они все одной длины, до подбородка, прямые и влажные из-за кепки, и концы волос, прежде спрятанные под неё, завиваются. Я пропускаю между пальцами его черные пряди, жесткие, словно хлопок, и когда его идеальные розовые губы смыкаются на головке моего члена, я сжимаю его волосы в кулаках и толкаюсь ему в рот.
Он знает, как пользоваться своим языком, кружит им по моему налитому стволу, облизывает яйца, посасывает член, пока я, прерывисто дыша, не начинаю повторять его имя - «Рики» - как молитву, которая изглаживает из памяти сегодняшний день, прошлое, все, что было до этого, и не является настоящим моментом, этим мужчиной передо мной, этими губами на мне. «Рики» и «Боже», - повторяю я, толкаясь в него, снова и снова, пока не кончаю. Облегчение проходит по телу волной, очищающей меня так, как не удалось этого сделать алкоголю. Я, запинаясь, твержу его имя, так же коротко и отрывисто, как об стекло стучит снаружи соль:
- Рики, Рики, рикирикирики, да. Боже, да.
Он целует меня, его губы теплые и нежные. Я глажу его щеки, проводя по коротким, тонким волоскам на его подбородке, жестким под моими ногтями. Он продолжает целовать меня так же жадно, как я расправлялся с виски. Его ладони на моих руках, на плечах, массируют мою шею.
- Рики.
- Я остаюсь на ночь, - говорит он.
Хотя это не было вопросом, я киваю, потому что это именно то, чего я хочу. Я хочу его в моей кровати, в моих руках. Я хочу, чтобы он не дал наступить концу света.

***

Когда я веду его в спальню, он останавливается у стола рядом с дверью и берет пистолет. Меня пугает то, как небрежно он его несет, покачивая на пальце, просунутом в спусковую скобу. В спальне я включаю прикроватную лампу, и он бросает пистолет на тумбочку. Пока он стягивает с себя футболку, я легонько толкаю холодный пластик рукоятки пистолета так, чтобы его дуло было направлено в сторону, противоположную от кровати.
Штаны Рики падают на пол, потом он садится передо мной на кровать, протягивая руки к моей открытой ширинке. Нетерпеливыми пальцами он подцепляет джинсы и стягивает их вместе с бельем. Я делаю шаг в сторону, освобождаясь от штанов, снимаю и отбрасываю в сторону футболку. Потом я опрокидываю его на кровать, и между нами уже наливается его плоть.
В этот раз главный я. Подняв его руки над головой, я пригвождаю его к матрасу и скольжу поцелуями по линии подбородка, покрытой тонкими волосками. Я прокладываю дорожку из коротких поцелуев по его коже, золотой в свете лампы. Вокруг подбородка, вниз по горлу, по ключицам. Мое тело вжимается в его со сладкой, горячей жаждой, член пульсирует рядом с его пахом, разделенный с ним лишь тонкими плавками, которые мне не терпится снять.
Спустившись ниже бронзовых мускулов его груди, я лижу его сосок, пока он не затвердевает, потому другой. Рики прерывисто дышит подо мной, выгибаясь на матрасе, когда я прохожусь зубами по его напрягшимся соскам. Еще больше поцелуев, и мои губы немеют, меня дурманит его запах - смесь ароматов слабого дезодоранта и мускуса. Внизу его живота тонкая дорожка темных волос, она начинается от пупка и исчезает под плавками. Мои руки теперь на его груди, втирают мою слюну в его кожу, и он дрожит под моими прикосновениями.
Он повторяет мое имя, почти со всхлипом, и я целую его в плавки, прямо поверх ткани за которой прячется его член, горячий и твердый. Его плоть дергается под моим ртом, и я чувствую опьяняющий, чувственный запах, который воспламеняет кровь и затуманивает разум. Мои руки находят пояс его плавок и одним движением стягивают их с него. Его член поднимается, приветствуя меня, такой же убедительный, как и пистолет, лежащий на тумбочке – неумолимый и заряженный.
Я целую округлую головку. Она подрагивает от моего прикосновения, на мои губы стекает первая капля смазки. Он сладкий на вкус, что меня удивляет. Я вбираю его, мои губы смыкаются вокруг сочной головки его члена, и он приподнимается, чтобы толкнуться в меня. Когда он достаточно увлажнен, я забираюсь на кровать и сажусь на него верхом. Мои пальцы сплетаются с его, и я убираю его руки, снова поднимая их над его головой, и опускаюсь на его твердый ствол. Влажная головка скользит внутрь, заполняя меня так, что ноги слабеют.
Он во мне, его бедра приподняты над кроватью, чтобы погрузиться в меня еще глубже, а я удерживаю его, не давая двигаться. Мы смотрим друг на друга – в его глазах отчаяние, что сильно возбуждает меня, и я начинаю двигаться. Я скольжу на нем вверх-вниз, двигаясь всем телом и подводя его к разрядке, мой собственный член снова налился и трется о его кожу в ровном ритме. Исчезает весь остальной мир, все, кроме его члена в моей заднице или его рук, вцепившихся, ох как крепко, в мои.
Войдя в меня настолько глубоко, насколько только можно, он изливается горячими струями, от чего я тоже снова кончаю.
- Алан, - всхлипывает он. Внезапно он кажется мне таким молоденьким, просто еще одним одиноким мальчиком в этом мире, таким же, как я.
Я отпускаю его руки и ложусь на него. Он крепко сжимает меня в объятиях, зарывшись губами в мои волосы, его поникший член все еще глубоко во мне.

***

Позже, мы забираемся в постель, чтобы уснуть, лежим, обнаженные, рядом и смотрим друг на друга. Мы так близки, делим одну подушку на двоих, и каждый вдох, который я делаю – его выдох. Его рука обвивает мое бедро, ладонь обнимает ягодицу, и он закинул свою ногу на мою. Мы так переплелись друг с другом, что мне кажется, мы уже не сможем расплестись. В комнате темно, лампа выключена, и единственные звуки, что слышны - это наше дыхание да тихий стук соли о стекла окон. Каждый раз, как я пытаюсь заговорить, он поцелуем заставляет меня замолчать.
- Рики, - начинаю я, и его рот накрывает мой.
Когда мы отстраняемся, я вздыхаю и пытаюсь придумать, что бы такое сказать, чтобы он поцеловал меня снова.
- Почему…
Еще один поцелуй.
Я прижимаю к своим губам палец. В этот раз, когда я говорю, он целует костяшку пальца, а я продолжаю говорить.
- Почему ты не ограбил магазин?
Рики прикусывает мой палец, просто чуть-чуть прихватывает его зубами. Потом отстраняется, убирая мой палец с губ, и целует до того, как я успеваю вернуть его на место.
- Шшш, - говорит он. - Нам нужно так много наверстать, и я не знаю, сколько времени у нас осталось.
- Вполне достаточно, - говорю я. Теперь я уже прижимаю палец к его губам. В темноте все, что я вижу – это слабый блеск его глаз, но я чувствую, что он на меня смотрит. - Скажи мне. Ты собирался ограбить магазин…
- Я увидел тебя. - Он произносит это так, будто я уже должен был это знать. - Я думал, что ты подождешь меня у прилавка.
Я улыбаюсь, наверное, он этого не видит.
- Чуть было не подождал.
Он снова целует костяшку моего пальца, и я обнимаю его щеку ладонью. Когда он снова говорит, в его голосе такое одиночество, что мне до боли хочется прижать его к себе.
- Почему ты этого не сделал?
- Я увидел твой пистолет, - признаюсь я. Он все еще лежит на тумбочке. Несмотря на темноту, клянусь, я чувствую его присутствие, и я почти уверен, что если приподнимусь на локте и загляну за темные контуры тела Рики, то увижу ствол пистолета, сверкающий безжизненным жестким блеском. От одной этой мысли я зарываюсь глубже в подушку. - Когда ты наклонился в проходе. Это… - я вздыхаю. Я не хочу больше видеть этот пистолет. - Это напугало меня.
Рики придвигается ближе ко мне, его губы касаются моих. Он кладет руку мне на щеку, прикрывая наши рты ладонью так, словно хочет, чтобы то, что он скажет, осталось только между нами двумя. Как будто это секрет, который он не хочет, чтобы кто-то подслушал. Я ощущаю слова своими губами, когда он их произносит:
- Там не осталось пуль.
Сначала я слишком поражен, чтобы что-то ответить. Потом я смеюсь. Он напугал моего ублюдка-бойфренда всего лишь пустым пистолетом и грубыми словами. Я чувствую, что он обиженно надувает губы – он делает это прелестно.
- Ты смеешься надо мной? - спрашивает он.
- Нет.
Теперь уже я его целую. Мне так нравится эта внезапно возникшая между нами близость. И грустно думать о том, что мы скоро умрем и все это, все это, исчезнет еще до того, как будет иметь возможность начаться. Я чувствую, что нам было бы чудесно друг с другом, что мы могли бы горы свернуть и отчаянно любить друг друга, никогда не желая никого другого. Могли бы, будь у нас достаточно времени, - думаю я. И снова целую его, пока он не перестает дуться, и на его губах, прижатых к моим, не появляется улыбка.
- Могу я тебе кое-что сказать? - шепчу я.
- Что? - шепчет он в ответ.
Я смотрю в его глубокие глаза и стараюсь не улыбнуться.
- Я ненавижу соль.
Он тихо смеется, по-мальчишески и с хрипотцой.
- Я тоже.
Меня охватывает страх. Я не хочу это потерять. Я не хочу потерять его.
- Не уходи, - прошу я. - Останься со мной, пока это все не закончится. Я не хочу умирать в одиночестве.
- Я останусь до самого конца, - обещает он.
Никто из нас не говорит о том, что, скорее всего, это будет раньше, чем нам хотелось бы. Сколько нам еще осталось? Если только несколько недель. Несколько недель, не больше.

* * *

Утром я лежу в кровати и слушаю его дыхание рядом с собой. Приятно снова ощущать, что тебя обнимают. Я ненавижу просыпаться в одиночестве. Я крепко закрываю глаза и прижимаюсь к нему, мы словно две половинки одного целого, он обнимает меня сзади, обхватив мою ногу своими, его руки на моем животе, а мои – на его ладонях. Его волосы, мягкие как пух, щекочут впадинку у меня между лопаток. Мне никогда не было так спокойно, так тепло, но чего-то не хватает. Что-то не так. Что-то…
Соль.
Я открываю глаза и вслушиваюсь. Все, что я слышу – дыхание Рики. И больше ничего. Ничего. Никакого стука в окно. Никакого шуршания песчинок по стеклу, никакой соли, скребущей о стену дома. Совсем ничего. Это прекратилось.
Прекратилось.
Все закончилось. И что он мне сказал прошлой ночью? Я останусь до самого конца?
Прильнув к нему еще сильнее, я закрываю глаза. Его руки сжимают меня, и он выдыхает мне в спину мое имя.

Конец.

ЖИЗНЬ ХОРОША И ЖИТЬ ХОРОШО.

Поблагодарили: ninych, Lelika, Marshmallou, пастельныйхудожник, Chloe, ml_SElena, Retinox, CherryWhiteness, Лазурный, Naro_Law, Fabuleux, rackshasy, Deviana27, Jolyala, ameta, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
05 Фев 2015 14:12 #5 от Fabuleux
Fabuleux ответил в теме Re: Д. М. Снайдер "Будь у нас достаточно времени"
Еще одна захватывающая история от столь полюбившегося мне автора!
Необычный сюжет, яркие герои и, как всегда, восторг от прочитанного!
Спасибо!

Фантазий, как таковых, не существует. Любая выдумка — уже реальность.©
Поблагодарили: Zhongler

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
08 Фев 2015 19:11 - 08 Фев 2015 19:15 #6 от Retinox
Retinox ответил в теме Re: Д. М. Снайдер "Будь у нас достаточно времени"
Начало истории, как и ее середина, довольно мрачноваты. Реально ощущалась тоска и безысходность оттого, что все должны рано или поздно умереть. Причем погибли бы не только люди, но и все живые существа: растения, животные, рыбы, - а сама планета в конце концов превратилась бы в бесплодный кусок камня, одиноко летящий в безмолвном космосе. Но дочитав историю до конца, мое сердце переполнилось тихой радостью и надеждой, а в памяти сами собой всплыли строки из песенки:
"Я знаю пароль, я вижу ориентир,
Я верю только в это: любовь спасет мир" :))

По-моему, именно любовь между героями и прекратила падение соли на грешную землю, погрязшую в пороке, равнодушии и жестокости. Когда на Алана напали, Рики мог бы пройти мимо, не рискуя своей жизнью ради незнакомца, мог бы посвятить последние оставшиеся дни себе - пить и развлекаться, но вместо этого он решил рискнуть своей безопасностью и прийти к совершенно незнакомому парню на помощь. Можно было бы назвать подобный поступок позерством или бравадой, но лично мне это кажется проявлением его истинной человеческой натуры - отваги и способности к самопожертвованию. Возможно, кто-то на небесах посчитал так же и решил, что человечество не так уж и безнадежно, подарив ему второй шанс :))

П.с. Классная история! Большое спасибо за ее грамотный перевод и выкладку! :frower:
Поблагодарили: Калле, Zhongler

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
07 Дек 2015 13:55 #7 от Naro_Law
Naro_Law ответил в теме Re: Д. М. Снайдер "Будь у нас достаточно времени"
На протяжении всей истории очень надеялась, что автор все же подарит героям ХЭ, хотя прочувствовать безысходность и отчаяние от того, что встреча произошла именно при таких обстоятельствах, автор позволил в полной мере.
Спасибо за замечательный перевод!
Поблагодарили: Калле, Zhongler

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.