САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

compress Лиза Генри "Мрачные пределы", 3/15, 17/02/2021

  • Калле
  • Калле аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Кавайный элемент
Больше
03 Ноя 2020 08:22 - 17 Фев 2021 15:46 #1 от Калле
Калле создал эту тему: Лиза Генри "Мрачные пределы", 3/15, 17/02/2021
Лиза Генри
"МРАЧНЫЕ ПРЕДЕЛЫ"
Темное Пространство - книга 2
Совместный проект с группой BOOK'S ADDICTION | И. С. КАРТЕР
Перевод: BellA, Калле
Редактура: BellA, Viktoria, Калле
Русифицированная обложка: Александра Мандруева
Жанр: ангст, космоопера
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Статус: в процессе
Аннотация:

Брэйди Гаррет снова на Земле. Вместе со своим парнем, Кэмом, он воспитывает сестру — Люси. Казалось бы, на что еще рассчитывать беженцу из Копы? Поэтому большую часть времени Брэйди за все это благодарен. Он любит Кэма, хотя и боится, что недостаточно для него хорош, а еще ему до сих пор снятся кошмары о том Безликом.

Камерону Раштону когда-то нравилось быть пилотом, и он до сих пор ощущает притяжение звезд. Теперь Кэм строит свою жизнь с Брэйди и Люси. И жизнь хороша, пусть она и непростая. Брэйди и Кэма мучают бесконечными интервью, тестами и вопросами, которые, как надеются военные чины, раскроют секреты инопланетян, способных с легкостью уничтожить человечество. Однако парни вместе и должны со всем справиться.

Но, как оказывается, Кай-Рен до сих пор наблюдает за ними из темноты, а значит, есть шанс, что Брейди и Кэм могут снова все потерять.



Save a Tree, Eat a Beaver
Поблагодарили: KuNe, Mari Michelle, TaniaK, oxi, allina99, ДикаяКошка, verle69, RitaVita, пастельныйхудожник, Sotoru, Lili_M_ART, Mila24, Maxy, Jolyala, olivka, wledina59, ХНА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Калле
  • Калле аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Кавайный элемент
Больше
03 Ноя 2020 14:17 - 05 Янв 2021 02:00 #2 от Калле
Калле ответил в теме Лиза Генри "Мрачные пределы"
Глава 1

Некоторым суждено стать героями. Но я не из их числа.
Мне всегда хотелось стать лучше, но в то же время я понимал абсолютную тщетность этих попыток, так какая на хрен разница? К разочарованию довольно легко привыкнуть — оно всегда ощущалось в печальных улыбках отца, в жаркой желчи, которая жгла грудь от осознания собственной никчемности и мысли, что я никогда не стану кем-то лучшим. Навсегда останусь неудачником из дыры под названием Копа.

Я крал, лгал. Дрался.
Бросил школу, чтобы присматривать за младшей сестрой.
И продолжал красть, лгать и драться, даже пусть мне и хотелось быть лучше, потому что все это давно стало привычной частью моей жизни. Желание измениться приходило поздними ночами, в тишине и темноте, и вместе с ним приходила уверенность в своих возможностях. Я могу стать лучше. Но вся эта уверенность и мечты были хрупки и эфемерны, словно кадры, запечатленные на старых негативах. Свет и грубое обращение были для них губительны. А дневное солнце и вовсе убивало.

Днем мне все равно хотелось стать лучше — я хотел лучшего будущего, — но вместе с тем понимал, что во мне нет ничего, кроме злости, которую даже некуда выплеснуть.
День за днем работа на заводе разъедала легкие отца, но тогда я еще об этом не знал.
Поэтому продолжал красть. Лгать. Драться.
А еще пить.

Когда мне исполнилось шестнадцать, меня призвали в армию. А через четыре недели базовой подготовки я попал на Защитник-3, в черноту — сидеть и ждать Безликих. Защищать людей, оставшихся дома, вот только никто никогда не объяснял, как, став пушечным мясом, можно кого-то защитить. Пожелай они, и Безликие могли бы смять Защитники, словно те были сделаны из рисовой бумаги. Если бы, конечно, вернулись.
Что однажды и произошло.
Правда, сперва они прислали Камерона Раштона — его взяли в плен за несколько лет до этого, и теперь он стал их посланником, предвестником… да, неважно. Я был его медиком и немного кардиостимулятором, что, впрочем, тоже неважно. Это случилось, когда я прикоснулся к нему. Внезапно оказалось, что наши сердца бьются в унисон. Мы читали мысли друг друга и видели сны. Я видел все, что Безликие с ним сделали. Даже больше — я это чувствовал. Когти, скользящие по его спине — моей спине — пока он — я — тщетно бился в оковах. Все, что творили с ним Безликие, Камерон разделил со мной. И я видел эти воспоминания каждую чертову ночь.
И до сих пор вижу.

Я вырвался из сна, словно вынырнул из воды, хватая ртом воздух.
Резко сев, я продолжал дрожать в темноте, пока меня не отпустили последние щупальца беспокойного сна.
Снова кошмары.
Я не могу вспомнить, что именно мне снилось, но это было без надобности. Чертовы Безликие. Чертов Кай-Рен. Меня бросало в дрожь от его прикосновений.
Понадобилось немало времени, чтобы избавиться от тревоги, но и тогда мне не удалось заснуть. Я откинулся на подушку, накрылся простыней и смотрел, как лопасти потолочного вентилятора разрезают ночной воздух. В темноте я даже не понимал, действительно ли их вижу, или все это только кажется. Стоило мне прищуриться, и они словно замирали.
А Кэм рядом продолжал спать.

Я все еще пытался стать лучше. Ради Кэма, ради нас обоих. Пытался, но без особого успеха. В чем сложность-то? Вряд ли «и жили они долго и счастливо» предполагает какие-то трудности.
Я повернулся и посмотрел на книжку на тумбочке. Старую в твердой обложке, ее название давно обкрошилось с потрескавшегося корешка. Обложку покрывали пятна. Страницы так потерлись, что края казались мягче бархата.
По этой книге я учился читать. Она принадлежала матери, еще когда я был маленьким. Зачем она хранила ее, не знаю, но внутри детским неровным почерком было выведено ее имя: Джессика. А несколькими дюймами ниже примерно двадцать лет спустя я написал свое: Брэйди. Под моим именем виднелась какая-то закорючка, совсем не похожая на «Люси».
Я почти не помнил свою мать. Иногда я представлял себе, что помню, но на самом деле все мои знания о ней были известны не по памяти, а со слов отца. Темные волосы и кривая улыбка — все, что досталось мне по наследству, — моя мать освещала собой любую комнату, в которую входила. Тут мне, пожалуй, не повезло. В общем, умерла она, прежде чем я смог ее запомнить, поэтому мне пришлось положиться на воспоминания отца. Книгу я тоже взял и учился по ней читать, вслушиваясь в отцовский голос и перелистывая страницы.

Это была книга сказок.
В детстве я их обожал. Может, в них мне виделось что-то знакомое. Голодные грязные дети — правда, не настолько голодные и грязные, как в реальной жизни, — которых спасали магия и любовь, потому что они были добрыми, умными и смелыми. Дети этого заслуживали, заслуживали больше не быть нищими.
В шестнадцать меня призвали, и отец положил книгу в мой рюкзак. Она отправилась со мной в космос, на Защитник-3, где я почти не брал ее в руки, потому что не хотел, чтобы надо мной смеялись или чтобы какой-нибудь ублюдок повырывал из нее страницы, но еще больше — потому что мысли о доме, отце и Люси, которые остались на Земле, причиняли мне боль. А позже, узнав о болезни отца, я даже думать не хотел об историях, что он читал мне сиплым голосом, из книги, которая когда-то принадлежала матери.

В моей жизни были только потери, темнота и страх.
А потом появился Кэм.
Будь я ребенком, назвал бы Кэма своим прекрасным принцем, который пришел спасти меня от этой дрянной жизни. Вот только я никогда не был ни особо добрым, ни умным, ни храбрым, чтобы заслужить прекрасного принца, да и жизнь — чего уж — вовсе не сказка. Как и любовь.
Я повернул голову и посмотрел в темноте на профиль Кэма.
Пусть мы и не в сказке, но он все равно меня спас, и я изо всех сил старался стать тем, кто этого заслуживал.
Сон не шел.

В конце концов я выбрался из постели и побрел по темной квартире. Сперва я проверил сестру: Люси спала, свернувшись клубочком, по самый подбородок укутанная одеялом. Я тихо прикрыл дверь и прокрался на кухню. Подарок на день рождения Люси стоял на кухонной стойке — блестящая оберточная бумага тускло переливалась в скудном свете, а ленты свисали кольцами. Я взял с холодильника сигареты и открыл дверь на балкончик. Оперевшись на перила, я закурил, стараясь не смотреть на звезды.
Вместо этого перевел взгляд на город, через дорогу, на такие же многоквартирные дома, спускающиеся вниз по склону. В столь поздний час свет в окнах не горел, но в городе никогда не бывало по-настоящему темно, не то что в Копе. Люди вроде меня наверняка сейчас не спали, вглядываясь в мерцающие экраны телевизоров или бродя по тесным комнатам, иногда мелькая силуэтами в крошечных квадратах окон. Днем, если перегнуться через перила, я видел все до самого парка у реки. Ночью ландшафт скрывался в темноте.
В конце улицы, на холме ровным потоком неслись огни фар.

Когда-то города были больше, но пришествие Безликих пережили только маленькие. Это было давно — три поколения назад, но на Земле до сих пор остались шрамы: огромные, пустые склепы из покореженного металла и бетона, где погибли десятки миллионов людей. Такие цифры кажутся нереальными. Когда жертв так много, ты перестаешь их различать. Они становятся словно размытыми точками. Просто смутными воспоминаниями. Всего лишь цифрой, слишком большой, чтобы можно было себе представить. Слишком большой, чтобы оплакивать.
Никто ничего не перестраивал.
Как?
Да и зачем?

Эти большие сияющие города из стекла и металла заметны, словно маяки в ночи. Целые страны. Целые континенты. Стали для Безликих просто мишенями, и те выжгли их с лица земли.
Иногда я задумывался о днях, когда люди смотрели в небо и не думали о Безликих. Существовали ли времена, когда мы смотрели на звезды без страха?
Если Безликие пришли однажды, то могут прийти снова. И все Защитники, болтающиеся в космосе, их не остановят. Защитники были такими же хрупкими и бесполезными, как мирный договор, составленный Кэмом и подписанный Кай-Реном.

Я бросил окурок за перила и проследил, как, пролетев сквозь тьму, он снопом искр приземлился тремя этажами ниже. Прикурив еще одну сигарету, я закрыл глаза и стал ждать, когда усталость вынудит меня вернуться в кровать.
В эту неделю кошмары совсем меня замучили. Как обычно, когда я о чем-нибудь волновался, например, о завтрашнем празднестве.
Дверь отъехала в сторону, и я обернулся.
На меня, щурясь, смотрел Кэм.
— Брэйди, все в порядке?
— Ага.
— Мне казалось, ты бросил, — кивнул он на сигарету.

Я подумал, а не выдохнуть ли по-свински дым ему в лицо.
— Только собираюсь.
— Ясно, — он явно не выспался, чтобы читать мне лекции. — Только не кидай окурки в сад. Это выводит из себя ассоциацию жильцов.
— В задницу ассоциацию жильцов.
Кэм потер глаза:
— Когда нам придется жить в коробке на улице, ты запоешь иначе.
— Мне не привыкать, неженка, — я отвернулся.

Кэм обнял меня и положил подбородок на мое плечо.
— Я знаю.
Тепло его тела окутало меня словно одеялом. Сигарета обожгла пальцы, и я бросил ее за перила.
— Брэйди, — вздохнул Кэм.
— Раскомандовался, ЭлТи.

Кэм скользнул ладонью под пояс моих пижамных штанов, пальцами задев живот.
— Разве?
— Боже. Раз уж ассоциации так не нравятся сигаретные окурки, спорим, если ты отдрочишь мне на балконе, это не понравится им еще больше.
Кэм фыркнул:
— В задницу их?
— Ага, — согласился я, ожидая, когда его ладонь скользнет ниже. Но нет, Кэм только болтал. Я откинулся спиной ему на грудь. — Мне казалось, мы договорились, ЭлТи.

Он низко рассмеялся, защекотав дыханием мое ухо:
— Нарываешься.
— Я? Я не нарываюсь, придурок!
Кэм поцеловал меня в шею.
— Еще как. Каждый день.
Я перестал улыбаться и снова посмотрел на звезды. По телу пробежал озноб.
— Замерз?
— Немного.
Он прекрасно знал, что я лгу. Кэм обнял меня крепче, и мы еще долго так стояли. Я смотрел на город, а он — на ночное небо. Мы оба будто чего-то ждали… а может, нет.
***

На Люси было красивое платье. В поезде она отказалась садиться, чтобы не помять ленты на спине. Поэтому стояла и крутилась, любуясь, как юбки взлетают и опускаются, словно парашют.
День рождения Люси мы отмечали у родителей Кэма, потому что у них был большой двор, где дети могли резвиться вовсю. Да и сам дом оказался неплох. В таких местах я всегда боялся что-то разбить или испортить — например, поцарапать стены. В таких местах я всегда чувствовал себя грязнее, чем есть. Сегодня у почтового ящика на ограде виднелась связка разноцветных шаров. Люси стала дергать меня за руку сразу, как заметила эти парящие на ветру шары.

— Брэйди! Брэйди, посмотри!
Это был восьмой день рождения Люси, но первая ее вечеринка. Впрочем, у меня она тоже была первой. Дети из Копы мало подобным избалованы.
Сестра выпустила мою руку и понеслась к воротам, ее лицо раскраснелось от возбуждения. Меня же эти шары почему-то пугали до чертиков.
Родители Кэма, Дэвид и Кэтрин, уже встречали нас у дома. Кэтрин порхала над Люси, но все равно улыбнулась мне и помахала, а Дэвид пожал мне руку.
Я вошел и вышел на задний двор вслед за Кэмом. Здесь был небольшой покатый холм, спускавшийся к ограде. Кусты и ветки деревьев тоже оказались украшены шарами, а стол на козлах был заставлен тарелками с крохотными бутербродами, нарезанными фруктами и леденцами.

— Брэйди! — Дэвид позвал меня к барбекю. — Хочешь помочь?
— Хорошо, — я с трудом сдерживался, чтобы не начать искать глазами Кэма. Не хотелось, чтобы он думал, будто мне все ещё нужна поддержка в присутствии его родителей.
Мне нравились его родители, а я им нет.
Хотя, наверное, это неправда. Я им нравился, но по-своему: Дэвид разговаривал со мной о рыбалке и футболе — видимо, считал, что они вызовут у меня интерес, а Кэтрин покупала для меня одежду, которой, по ее мнению, мне не хватало, и оба они всегда интересовались, как у меня дела, но при каждой нашей встрече я не мог отделаться от мысли о том, насколько все это странно. Игра в дочки-матери с Раштонами.

Улыбки, разговоры, но я-то знал, о чем все думают, потому что сам думал о том же: «Мы с вашим сыном трахаемся». И может, с этим они бы и смирились, если бы не еще одно но: «Я неотесанный беженец с шахт. Я бросил школу в двенадцать, а у вас на стенах столько дипломов, что и обоев не нужно».
Кэм был из умниц, а я из Копы.
Полная бессмыслица. Я донельзя презирал их за все, что было у них и чего не хватало мне, и за то, что они так хорошо ко мне относятся.
Мне было противно, что я из шкуры вон лезу, хотя Кэм и говорил, что это не обязательно, и все равно не имеет значения, потому что я никогда не стану для них достаточно хорош.
Полагаю, мы все это знали.

Дэвид слегка сжал мое плечо: у него была улыбка Кэма и его глаза, вот только я никогда не мог прочитать, что скрывалось за ними.
— Не хочешь разжечь гриль? А я пока схожу за колбасками.
— Ладно, — я с облегчением взялся за работу, потому что она отвлекала.
Теперь, когда появятся первые гости, мне не придется с ними беседовать.
Двор постепенно заполнился детьми. В основном девочками в красивых нарядных платьях, но тут была и пара мальчишек в ярких рубашках. Все дети пришли с подарками. Кэм всегда легко находил общий язык с детьми. Он предлагал им игры и следил, чтобы никто не остался в стороне. Да и с родителями Кэм тоже ладил, легко запоминал имена, мог поболтать ни о чем, и притворялся, что его лицо не самое известное на планете.

«Вступай в ряды героев и спаси Землю» — большую часть агит-плакатов с Кэмом уже убрали — его красивое лицо и героическая жертва не так успешно будили патриотизм в призывниках, с тех пор как Безликие его вернули, — но кое-где они еще остались, так что лицо Камерона прочно застряло у людей в подкорке. Взгляды прикипали к нему даже здесь, пока он завязывал детям глаза и, мягко раскрутив, подталкивал в сторону картонного бесхвостого осла, установленного у стола с угощением.

Я переворачивал колбаски на гриле и слушал разговор Дэвида с соседями.
— Нет, она не наша внучка, — объяснял он кому-то, кто, видимо, нас прежде не встречал. — Люси — сестра Брэйди. Это партнер нашего сына.
Парень выглядел растерянным, словно не мог врубиться в наши с Кэмом отношения. «Чувак, ты такой не один».
Мало-помалу все мужчины собрались у гриля и завели разговор о спорте, политике и работе. Женщины сидели на стульях в тенечке. Я не слышал, о чем они беседуют, но наверняка бы и туда не вписался.
— Я не против высоких налогов, — говорил один из мужчин, — но почему мои деньги должны идти в карман какому-то беженцу из какого-то клоповника, когда он даже не хочет искать себе работу?
Я застыл с щипцами для гриля в руке.

— Вынужден не согласиться, — спокойно возразил Дэвид, не глядя на меня. — Думаю, многие там хотят работать, им просто не дают шанса. И думаю, что поселениям беженцев нужно куда больше поддержки, чем они сейчас получают.
— Я знал нескольких беженцев, когда служил, — вставил кто-то. — Не все они дармоеды.
Да, с такими адвокатами и враги не нужны. Лучше убраться отсюда, прежде чем я успею обозвать их уродами и устрою мордобой.

— Вот именно, — сказал Дэвид, забирая у меня щипцы. — По-вашему, выходит, для военной службы они годятся, но такие преимущества как медицина и образование не для них?
Я направился к дому мимо Кэма, которого почти не было видно из-под газет: дети играли в какую-то игру, где нужно было снимать обертку с пакетов слой за слоем, когда прекращала играть музыка. Кэм объяснял мне правила, но я так и не запомнил название, так что называл ее посылочной игрой.

К черту это место, этих людей и их идиотскую игру, название которой я не знал, потому что рос нищим голодным оборванцем. Или лентяем, как считает большинство этих снобов.
В доме было тихо и пусто. Я направился прямиком в старую комнату Кэма, решив, что там меня никто не побеспокоит. Усевшись на кровать, я видел на стене отметины от кнопок, на которых когда-то висели плакаты, но теперь это была гостевая, так что от подростковой жизни Кэма ничего не осталось. Он говорил, что на потолке у него висели модели Ястребов, сделанные им в детстве, и с тех самых пор Кэм знал, что когда-нибудь станет пилотом.
Снаружи раздавались детские крики и смех. Хотя казалось, будто они доносятся совсем издалека.

Скрипнула дверь.
— Брэйди?
Я вздохнул и потер лоб костяшками.
— Прости.
Кэм неловко пристроился на кровати рядом, едва поместившись. Странно думать о том, как он спал здесь еще ребенком. Я проследил, как Камерон прошелся взглядом вокруг, будто погруженный в воспоминания. Его губы дрогнули, и мне вдруг показалось, что нас разделяют миллионы миль.

— Что случилось? — спросил он наконец.
—Ничего, — я пожал плечами: – Так, один идиот.
Кэм потянулся к моей руке и сплел наши пальцы.
Я состроил рожу:
— Все беженцы — тунеядцы и троглодиты.
— Придурок, — прошептал Кэм.

Иногда мне становилось страшно, а вдруг мы с Кэмом просто притворяемся. Получится ли у нас прожить вместе всю оставшуюся жизнь или только до тех пор, пока эта ерунда между нами не кончится? В космосе это не имело значения, но здесь, теперь, когда осела пыль, все будто видели наши изъяны, трещины в том, что мы называли отношениями. Мне не было места в мире Кэма, а ему – в моем.
Я знал, что люди о нас думают. Они думают, что мы все еще вместе, только потому, что Кэм чувствует ответственность за меня и Люси, а я использую его, ведь на мое пособие ребенка не прокормить. И все это — чужое мнение, даже мое собственное — разделяло нас так, что иногда я боялся перестать видеть настоящего Кэма.
Я ни черта не смыслил в отношениях. Знал только, что мне было гораздо проще любить его, когда я был уверен, что умру. А сейчас мне казалось, что мы сами загнали себя в угол, вот только не хотим признавать этот факт.
Или я один не хочу.

Неблагодарная сволочь и быдло.
— Не надо со мной нянчиться, — наконец вздохнул я.
Кэм улыбнулся:
— Мне все равно нужна была передышка.
— Ты говоришь так, чтобы я не чувствовал себя неудачником, потому что прячусь в твоей старой комнате?
- Что? — фыркнул Кэм. — Боже, Брэйди, нет.

Ну, конечно. Самое известное лицо на планете. Иногда ему тоже хотелось спрятаться от всех и вся.
Я повернулся к нему и погладил по щеке.
— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Кэм?
В его глазах вспыхнула тревога.

— Я тоже тебя люблю.
— Хорошо, — я провел пальцем по скуле Кэма. — Потому что я знаю, что сегодня веду себя как мудак, и к концу дня все станет только хуже. Эта вечеринка — отстой, потому что все здесь умнее меня, у них лучше работа, и каждый из них смотрит на меня свысока, как только узнает, откуда я. Такой отстой, — я прижал палец к губам Кэма, не дав ему заговорить. — Но я рад тому, что ты и твои родители сделали для Люси. И я не только о подарках и празднике, а в общем. Я правда старался быть дружелюбным, но мне нужно было уйти оттуда, прежде чем я кого-нибудь бы ударил.
— Ты не мудак, — Кэм только это и расслышал?
— Вообще-то, как раз именно он.
Камерон будто задумался.
— Не всегда.

От его слов я улыбнулся, а мое настроение стало чуть лучше.
— Ты серьёзно собирался затеять драку?
— Ага, — я пожал плечами. — Ты ведь знаешь нас, беженцев, ЭлТи. Мы ленивые засранцы, но знаем кучу грязных приемов.
Кэм ухмыльнулся:
— Не сомневаюсь.
Я наклонился поцеловать его.
— Еще бы ты сомневался. Вам, городским неженкам, только дай спуску.
— Пойдем на улицу, — сказал он, погладив меня за ухом, — будешь не давать мне спуску там.
***

После праздника мать Кэма предложила Люси остаться на ночь.
— Вы ведь знаете, мы ей всегда рады, — сказала она с чересчур яркой улыбкой. - Уверена, вы переживете одну ночь вдвоем.
— Можно? — спросила Люси, с надеждой распахивая глаза. — Можно мне остаться?
Кэтрин смотрела на Кэма, а не на меня, словно знала, что выражение моего лица ей не понравится. Но Кэму не нужно было спрашивать, что я думаю на этот счет.
— Может, в другой раз, — ответил он.

— Хорошо, — кивнула Кэтрин. Ее улыбка потухла.
Наверное, она подумала, что я им с Дэвидом не доверяю, но дело было совсем в другом.
Я обещал отцу, что позабочусь о Люси. И в космосе настолько остро ощущал ее потерю, что боль так меня и не оставила. Я чувствовал ее даже сейчас, даже когда Люси стояла прямо передо мной. Даже держа ее за руку, я ощущал, что нас разделяют миллионы миль. Одно время я был уверен, что подвел ее, что она умрет испуганная, в одиночестве, поэтому не мог отпустить ее сейчас. Что если я ей понадоблюсь, а меня не будет рядом?
— Так нечестно! — Люси хмуро на меня посмотрела. — Ты ведешь себя нечестно.

Я вывел ее за дверь, чтобы не видеть разочарования Кэтрин, и оставил Кэма придумывать оправдания моей чрезмерной заботе.
К тому времени, как мы добрались до станции и сели на поезд, уже стемнело. Вагон оказался почти пустым. Люси выбрала место у окна, а я сел рядом. Она обиженно сопела и всю дорогу не обращала на меня внимания. А Кэм уселся напротив, зажав ногами сумку с подарками.

По-моему, до встречи с Кэмом я никогда не получал подарков на день рождения. Единственным сюрпризом за всю мою жизнь было письмо о призыве в армию на шестнадцатилетие. Хорошо, что Люси росла иначе. Лучше. По крайней мере, когда она вырастет и с кем-то сойдется, то выйдя утром завтракать и получив коробку в оберточной бумаге и ленточках, не испортит момент, спросив: «А это еще что?»
Ну забыл я, что у меня день рождения. Да и с чего бы мне об этом помнить? А вот Кэм не забыл, потому что… потому что в этом весь Кэм.

— Что? — тихо спросил он.
— Ничего, — я не смог сдержать улыбку.
Кэм вскинул брови.
— Никак не пойму, с чего мне так повезло, — признался я.
— Это еще не все, — сказал Кэм. — И если правильно разыграешь карты, то… кто знает?
Я покосился на Люси, но она клевала носом у окна.
— Ну ты и извращенец, Кэм.
— Ты на меня дурно влияешь.
Угу, какие все в этом вопросе единодушные!

Я показал ему средний палец, но он только ухмыльнулся.
Когда мы добрались до нашей станции, я разбудил Люси. Она была совсем вялой спросонья, так что в переходе мы с Кэмом одновременно взяли ее за руки. Лестница вывела нас на улицу, и когда мы решили срезать дорогу через парк, Люси уже немного проснулась.
— Покатаемся на качелях?
— Темно уже, — ответил я. — Давай лучше придем сюда завтра после школы.
— Ну пожалуйста, Брэйди! — сестра потянула меня за руку. — Ты ведь не разрешил мне остаться у Кэтрин и Дэвида, хотя сегодня мой день рождения.

Я посмотрел на Кэма.
— Сегодня ее день рождения, — пожал тот плечами.
На детской площадке горели фонари. Достаточно ярко, чтобы видеть, куда идешь, но недостаточно, чтобы поглотить звездный свет. Я старательно смотрел в спину Люси, пытаясь бороться с легкой тошнотой, охватывавшей меня при виде звезд.
А Люси радостно вопила, взлетая все выше и выше в ночное небо.

После этого мы все каким-то образом оказались на карусели: Кэм и Люси раскинулись посередине, а я сидел с краю и медленно нас крутил. Кэм лежал, закинув руки за голову, а Люси устроила голову на его животе.
— Те две яркие звезды, — сказал Кэм, — альфа и гамма Южного креста, который помогает найти Южный полюс.
— Какие две? Они все яркие!
Кэм поднял руку:
— Вон те, видишь?
Люси выгнула шею. В отличие от меня звезд она не боялась.
— Кэм, а ты все звезды знаешь?
Его глаза в сумраке были совсем темными. Он слегка улыбнулся:
— Не все.
— Брэйди, а ты?
Я оттолкнулся пятками от земли, так, что мы завертелись еще быстрее.
— Я вообще их не знаю.

Большую часть своей жизни я провел, не глядя в ночное небо, причем три года из нее на Защитнике, где казалось, что чернота подкрадывалась ко мне все ближе и ближе. Я и в детстве боялся темноты — все страшные истории, которые мне доводилось услышать, все мои кошмары были оттуда, но после возвращения стало еще хуже. Теперь я видел Безликих. Слышал голос Кай-Рена в моей голове. Я все еще ощущал его прикосновение на своей коже.
Кэм потянулся, взял меня за руку и погладил ее большим пальцем.
— Брэйди не любит звезды, Люси.
Люси запыхтела.
— Я даже «Достань до луны» не люблю, — сказал я.
— А что это? — спросил Кэм.

После сегодняшнего праздника мне почему-то стало ужасно приятно, что есть игры, которые и мне приходится ему объяснять.
— Мы играли в нее дома. Сперва напиваешься, потом берешь палку и, удерживая над головой, крутишься десять раз, а после опускаешь вниз и пытаешься ее перепрыгнуть.
— И ты такое делал?
Я ткнул его пальцем под ребра, заставив дернуться — Люси хихикнула, оттого что ее голова дернулась вместе с Кэмом.
— Ну, теперь нет. Я повзрослел и окультурился.
— Не уверен, что согласен с любым из этих глаголов, — хмыкнул Кэм с улыбкой в голосе.
— Главное — вера в себя, ЭлТи.
Он рассмеялся:
— Ну, поверю тебе на слово.

Мы продолжали лениво крутиться, Кэм и Люси смотрели в небо, а я — на их лица.
Люси вдруг охнула:
— Кэм, смотри! Смотри! Падающая звезда!
Я машинально вздернул голову и увидел вспышку посреди звездной глади. Сердце запнулось и заколотилось где-то в горле.
— Загадывайте желание! — радостно крикнула Люси. — Загадывайте!
Я пожелал вообще никогда больше не видеть звезд.

Не знаю, сколько прошло времени. Вся вселенная в один момент сжалась, и я остался крохотным и напуганным, лишь сердцебиением в самом ее центре. Я снова находился на Защитнике-3, ощущая подступающую темноту. Снова был на корабле Безликих. Слышал голос в голове — «Брэй-дии» — и чувствовал движение острого когтя на моей голой спине.
Я был для него гребаной букашкой, насекомым.
Ему нравились мои испуганные всхлипы.

— Брэйди, — прикосновение Кэма к моему плечу заставило меня вздрогнуть. — Пойдем. Идем домой.
Когда мы уходили из парка, Люси молчала, а я чувствовал себя мудаком за то, что испортил ей веселье. Но даже чувство вины не заставило меня задержаться там еще немного.
Кэм всю дорогу до дома держал меня за руку.
В ту ночь мне снова приснился кошмар.

Save a Tree, Eat a Beaver
Поблагодарили: KuNe, SvetВладимировна, Mari Michelle, TaniaK, ДикаяКошка, anakondra, RitaVita, пастельныйхудожник, Reckless London, Mila24, Maxy, wledina59, Nella, ХНА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • KuNe
  • KuNe аватар
  • Wanted!
  • Властительница табуретки
Больше
03 Ноя 2020 17:32 #3 от KuNe
KuNe ответил в теме Лиза Генри "Мрачные пределы"
с почином!  :drink:
Сашик, Вики, спасибо вам огроменное. не знаю, есть ли тут и Белла, но и ей тоже спасибо.

что-то затевается. Кай-Рен явно так просто не отпустит своих мышек. надеюсь, что хэ все-таки будет  :embar:

"многие хотят, чтобы было по ихнему. но так не будет. потому что нет такого слова"
Поблагодарили: Калле, пастельныйхудожник, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Калле
  • Калле аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Кавайный элемент
Больше
05 Ноя 2020 15:27 - 05 Ноя 2020 15:28 #4 от Калле
Калле ответил в теме Лиза Генри "Мрачные пределы"
Советую всем приготовиться к мрачному и депрессивному Брэйди) Он ничуть не изменился с первой книги) Только в голове его теперь нет Кэма, чтобы успокаивать и утешать)
ВНИМАНИЕ: Спойлер! [ Нажмите, чтобы развернуть ]

Save a Tree, Eat a Beaver
Поблагодарили: KuNe, ДикаяКошка, Jus, пастельныйхудожник

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
05 Ноя 2020 19:47 #5 от SvetВладимировна
SvetВладимировна ответил в теме Лиза Генри "Мрачные пределы"

Калле пишет:

ВНИМАНИЕ: Спойлер! [ Нажмите, чтобы развернуть ]

вот это спойлерище!

Трудный народ эти женщины! ©
Поблагодарили: Калле, пастельныйхудожник

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Калле
  • Калле аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Кавайный элемент
Больше
06 Ноя 2020 08:00 #6 от Калле
Калле ответил в теме Лиза Генри "Мрачные пределы"
Ну, не сдержалась я) Надеюсь, моя напарница меня не побьет)

Save a Tree, Eat a Beaver
Поблагодарили: KuNe, пастельныйхудожник

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Maxy
  • Maxy аватар
  • Wanted!
  • Fille avec les lunettes roses
Больше
08 Ноя 2020 15:41 #7 от Maxy
Maxy ответил в теме Лиза Генри "Мрачные пределы", 1/15, 03/11/2020
Ох, какая печенинка тут ждет!  :izumitelno А я еще первую часть не читала, все откладывала на сладкое.

Включаю начало саги в планы на ноябрь  :frower: Спасибо огромное!

"Quoi que l'on dise, quoi que l'on pense, il faut se rêver mon amour"
Поблагодарили: Калле, пастельныйхудожник

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Калле
  • Калле аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Кавайный элемент
Больше
17 Ноя 2020 15:21 - 20 Янв 2021 15:17 #8 от Калле
Калле ответил в теме Лиза Генри "Мрачные пределы", 1/15, 03/11/2020
Глава 2

Военные никогда не отпустят Кэма. И меня, вероятно, тоже; хотя для разведки я был не столько ценным активом, сколько абсолютной безнадегой. Свой плен у Безликих я провел, свернувшись в позе эмбриона, хныкая и паникуя в темной комнате на корабле Кай-Рена.
Так что да, безнадега — подходящее слово.
Но мне было все равно, даже если бы я провел остаток своей жизни в униформе и ботинках на пару размеров больше; лишь бы солнце светило в спину. Пока рядом Кэм и Люси, мне плевать, сколько еще нас будут доставать военные, или сколько этажей придется отдраить.

Когда-то давно я служил интерном на Защитнике-3. Но здесь, на Земле, было полно настоящих врачей, медсестер и интернов. Не нужно было набирать всякий сброд, поэтому мне пришлось устроиться санитаром в госпиталь базы. Я не возражал. Даже если это означало стоять со шваброй почти круглосуточно, но ведь есть профессии и похуже. И точно так же, как на Защитнике-3, мне приходилось доедать за пациентами.
Один из них, Майк Марчелло, получил травму, участвуя в тренировочном бою. Он подорвался на взрывчатке и теперь мог есть только пудинг и то, что сначала прошло через блендер. Майк всегда просил печенье во время обеда, а потом отдавал его мне, потому что я играл с ним в карты и не обращал внимания на обезображенное лицо. Наверное, у меня все еще сохранились манеры, за которые меня хвалил док, когда я еще служил на Защитнике, а может, для меня важнее было поесть, чем обращать внимание на раскуроченную челюсть Марчелло, которую скрепили с помощью титановых скоб и бинтов.
Когда я вошел в палату, чтобы навестить Майка, его здоровый глаз вспыхнул, и парень одарил меня улыбкой, больше похожей на гримасу мертвеца.

— Ет, Ает.
Привет, Гаррет.
Слова он произносил тоже хреново.
— Здорово, Марчелло. — Я вытащил из кармана колоду. — Как жизнь?
Из-за плохой речи к Майку не приходили. Большинство товарищей, с которыми он служил, все равно теперь застряли на орбите, но, по крайней мере, Марчелло был избавлен от необходимости выяснять на собственном горьком опыте, какими придурками они были.
Хотя не знаю. Может, парни его бы и навещали.
Родители Майка жили в Мюррей-Бей. Военные собирались отправить его к ним, как только смогут соорудить челюсть, которой Марчелло сможет жевать, и сделают несколько пластических операций — воссоздать подобие рта и добавить кожи на щеки.

— Фы повно.
Ты поздно?
Каждый день мне требовалось время, чтобы привыкнуть к произношению Марчелло.
— Отстань. — Я придвинул стул и сдал карты. — Ты хоть представляешь, как эти ублюдки на меня наседают?
Марчелло закатил глаза, и я рассказал ему о дне рождения Люси. Майк тоже был из городка беженцев. И тоже ни черта не знал, какие игры проводят на праздниках. Мы целый час бились в карты, пока какая-то медсестра не пришла за мной и не сказала убрать лужу рвоты в коридоре.
— Ладно, бывай, Марчелло.
— Ока.

Я вытер рвоту и спустился в подвал, захватить свежую тряпку и сигарету.
Моим начальником в госпитале был младший капрал по имени Лингард. Тот еще придурок. Я ему не нравился, и это чувство было взаимным. Лингард был мелочным засранцем с тощим лицом, который считал, что у меня проблемы с воспитанием. На самом деле ему просто не хватало смелости признать, что я на двадцать лет моложе, в два раза умнее, и повидал много чего, что не включало в себя дружбу со шваброй.
— Думаешь, ты лучше меня, Гаррет? — спросил Лингард однажды.
Моя ухмылка дала ему понять, что именно так я и думаю.

Серьёзно, ну что мне мог сделать Лингард? Заставить убрать в два раза больше рвоты?
С остальными санитарами проблем не было. Мы почти не разговаривали и обычно виделись только в начале и в конце каждой смены, когда готовили свое барахло. Или, может, они общались друг с другом, но не со мной; не знаю. Произошедшее в космосе не было достоянием общественности, но слухи распространялись быстро. Все знали, что я один из двух парней, которых похитили, а потом вернули Безликие.
Наверное, поэтому меня сторонились. Совсем как Марчелло.
Когда я добрался до подвала, там уже околачивались другие санитары.
— Привет, — кивнул мне Джонс, когда я проходил мимо.
— Здорово.

Он последовал за мной в раздевалку.
— Ты что-нибудь слышал о говнолетах?
— Не-а. — Я открыл свой шкафчик, чтобы взять сигареты. — А что с ними?
— За последнюю неделю прилетело уже три. Садились ночью, — Джонс постучал себя по носу. — У меня есть приятель на автобазе. Говорит, каждый раз ездил на взлётную полосу забирать чинуш.
Говнолетами называли шаттлы. В основном их использовали для переброски людей и припасов между Защитниками, но изредка могли отправлять на Землю. Если говнолеты и прилетали, то прямо из черноты, а не с космодромов.

Я захлопнул дверцу шкафчика.
— С чего бы мне об этом знать?
Джонс нахмурился и поднял руки в защитном жесте.
— Просто спросил!
— Ага, просто спросил, потому что, если происходит что-то странное, это обязательно должно быть как-то связано со мной? — Я вытащил сигарету из пачки. — Отвали.
Джонс закатил глаза:
— Забей.
— Так и сделаю!

До того как Джонс заговорил, я даже не догадывался, что жажду с кем-то сцепиться. Но урод не доставил мне этого удовольствия. Просто покачал головой и ушел.
Даже не знаю.
Может, он и вправду хотел просто посплетничать, но я бы выглядел придурком, если б спросил. Поэтому ничего не сказал. Просто дал ему уйти.
— Гаррет! — Лингард прошаркал в раздевалку.
Похоже, он был в поганом настроении. То есть даже хуже, чем обычно, а учитывая, что Лингард являлся тем еще мудаком по жизни, это говорило о многом.

— Где, черт возьми, шприцы? На меня набросился главный врач. Сказал, в госпитале закончились гребаные шприцы, хотя их заказали три недели назад!
Я облокотился на свой шкафчик, заметив, как у Лингарда покраснело лицо. Уверен, даже главный врач не стал бы набрасываться на этого мудака, не надев защитный костюм и не выпив перед этим рюмок десять водки. Лингард был отвратителен снаружи и вдвойне мерзок внутри. Но, к моему удивлению, оказался женатым человеком. Однажды я слышал, как кто-то из парней сказал, что его жена, должно быть, проиграла пари.
— Отправляйся в отдел снабжения и выясни, что, черт возьми, случилось с этими шприцами!
— Прямо сейчас?
— Нет, мать твою, на Рождество! А ты как думаешь?

Я положил сигареты в карман, небрежно отсалютовал Лингарду и подавил улыбку. Отдел снабжения? Лингард никогда бы меня туда не послал, если бы знал, что делает мне одолжение.
По дороге я заскочил в кабинет главного врача, чтобы взять копию заявки на шприцы. Я достаточно долго служил в армии и знал, что отдел снабжения в жизни не поверит, что на руках и ногах у тебя по десять пальцев, если при тебе не будет соответствующих документов. Дежурный помощник оказался порядочным парнем и не стал трепать мне нервы. Просто сделал копию заявки, которую я сложил и сунул в карман.
Теперь у меня появился законный предлог посетить снабженцев. Давно я там не бывал. И надеялся, что если буду достаточно убедительным, меня отправят наверх, в кабинет одного секси лейтенанта, где я сразу же забуду, из-за чего разозлился. Уверен, что буду открыт для любых межведомственных переговоров.
В общем, я направился через всю базу.

Когда-то, будучи новобранцем я проходил здесь основную подготовку, и знал только, где находятся казармы и столовая. Больше ничего. Через пару недель меня погрузили в говнолет и отправили в черноту. Теперь же мое знакомство с базой стало более тесным. Я знал названия зданий. Как и где срезать путь, чтобы избежать столкновения с офицерами. А еще мне было известно, что если подкинуть немного наличных ребятам из хозяйственного отдела, то получишь ботинки, которые тебя не покалечат.
Служба снабжения находилась во административном здании, ближе к центру базы. Она кишела офицерами. Кэм всегда смеялся, когда я начинал разглагольствовать о том, насколько быстрее выполнялись бы приказы, если бы только несчастные солдаты не останавливались каждую секунду и не отдавали честь очередному парню с нашивками.

В отделе материально-технического обеспечения выстроилась очередь. Я оказался третьим. Посмотрев на часы на стене и громко вздохнув, я достал из кармана заявку. У стоящего передо мной парня были грязные руки. Наверное, он работал механиком. А парень перед ним договаривался с тощим кладовщиком за прилавком, но, судя по всему, пока неудачно.
Я сложил заявку в самолетик и подумал, а не послать ли ее в полет над головой кладовщика, но вместо этого развернул.
Какое-то время я наблюдал за секундной стрелкой часов, затем объявил:
— Как удачно, что я здесь не по поводу неотложной медицинской помощи или чего-то такого.
Механик передо мной фыркнул и шаркнул ботинком по полу.
Кладовщик и парень у прилавка не обратили на меня никакого внимания.
— Серьезно, — сказал я. — Это был сарказм. Там чрезвычайная ситуация. Больничные шприцы так и не доставили.
Это привлекло внимание кладовщика.
— Видишь, тут очередь? Значит, стой и жди.
— Вижу. Вот только уверен, что шприцы намного важнее вашей беседы. — Я поймал взгляд механика. — Снабженцы. Они не смогли бы и трах в борделе организовать.

Он ухмыльнулся.
Кладовщик скрылся за дверью.
Все верно. Сходи и позови офицера. Надеюсь, моего.
Парень у прилавка обернулся и уставился на меня. Он был всего лишь рядовым, как и я, но не с базы, судя по нашивке на униформе: «Щит-1» и крыльям, которые имелись у экипажа говнолетов. Парень был бледным, как и все, кто долго торчал в космосе.

Я вспомнил слова Джонса по поводу говнолетов. Похоже, он говорил правду.
Парень покачал головой, но снова развернулся к прилавку, как только кладовщик появился в дверях.
— Ты Гаррет? — спросил он меня.
— Так точно.
— Лейтенант Раштон тебя примет.
Я ухмыльнулся, зашел за прилавок и помахал заявкой кладовщику.

Кабинет Кэма был третьим слева по коридору. Он ждал меня у входа, прислонившись к стене.
— Уоллес сказал, что кто-то из госпиталя жалуется по поводу шприцов.
— И ты догадался, что это я?
— Ну, может, он сказал что-то про «борзую шпану из госпиталя», — Кэм пожал плечами. — Ты подходишь под описание.
Я сунул ему заявку.
— Нам срочно нужны шприцы, лейтенант. У нас чрезвычайная ситуация.
— Кто бы сомневался, — улыбнулся Кэм, но улыбка получилась какой-то натянутой.
И тут я заметил, что дверь в его кабинет приоткрыта, а внутри кто-то есть. Обычная фигура в серой униформе, как и все остальные парни на базе. Однако что-то в ней показалось мне знакомым. Рост, осанка, телосложение. Что-то так и зудело в памяти.
— Вижу, ты занят. Прости. Но мне и в самом деле нужны шприцы.

Кэм оглянулся на свою дверь.
Зуд в затылке усилился.
Камерон вздохнул:
— Зайди на минутку, Брейди, — и распахнул дверь.
Парень в сером обернулся.
Чтоб меня!
Капитан Крис Варро. Темно-синие глаза, оливковая кожа, четко очерченный подбородок, прямой крупный нос и чуть кривоватая улыбка. Бывший парень Кэма и нынешний офицер разведки, с которым в последний раз мы встречались на Защитнике, когда его коллеги пытали меня, стараясь выбить информацию, потому что считали, будто Кэм в сговоре с Безликими. А еще именно я видел о Крисе мокрые сны; с тех пор как Кэм поделился со мной воспоминаниями.
Какая радость, мать вашу.
Шагнув в кабинет, я впился в парня взглядом.
Кэм закрыл за нами дверь.

— Новобранец Гаррет, — взгляд Криса был каменным. — Сколько лет, сколько зим.
— Новобранцем я был четыре года назад, — поправил я.
Крис вскинул бровь, затем покачал головой и посмотрел на Кэма.
— Смотрю, он все еще не знает, как отдавать честь.
Губы Кэма дрогнули.
— Уверен, он знает. Ты ведь знаешь, правда, Брэйди?

Я держал руки в карманах.
— Ага.
— Ну, вот, — беззаботно произнес Кэм. Его глаза сверкнули. — Я же говорил.
Крис переводил взгляд с Кэма на меня и обратно, как будто не знал, кому из нас съездить по морде.
Сегодня у Камерона будет шикарный отсос.
— Ладно, — наконец кивнул Крис. — Пойду отчитаюсь в штабе. Рад был снова тебя увидеть, Кэм.
Он протиснулся мимо меня и вышел из комнаты.

— Мудак, — сказал я, прежде чем дверь захлопнулась, а затем скорчил рожу Кэму. — Что, черт возьми, это было?
Кэм слегка нахмурился:
— Не знаю. Он сказал, что откомандирован сюда и возглавляет какой-то проект для разведки.
— Ага, — пробормотал я. — Из всех баз на планете его прислали именно сюда. Это как-то связано с нами, да?
Кэм вздохнул:
— В противном случае было бы слишком неправдоподобное совпадение.
— Слышал, что на неделе у нас было много гостей из космоса.
— Да, — Кэм потер лоб, словно пытаясь разгладить морщинки от беспокойства. — Я тоже слышал.

Интересно, это как-то связано с нами или с Безликими? Хотя по мнению военных, разница не велика. Мы с Кэмом никогда не освободимся от Кай-Рена, пока служим в армии. Что для меня означало еще шесть лет объятий со шваброй и усилий держать рот на замке. Правда ни в том, ни в другом я был не силен.
Иногда мне нравилось воображать, что у нас есть возможность бежать. Уехать, построить какую-нибудь хижину в лесу и жить за счет даров земли. Вот только это была всего лишь мечта — одна из тех, что рушатся перед лицом такой обыденности, как еда, деньги и будущее Люси. Но в глубине души я все еще за нее цеплялся. И, наверное, так будет всегда. Я мечтал о месте, нетронутом и неприступном, где мы с Кэмом и Люси просто сможем спокойно жить. Красная земля, яркое солнце, воздух наполненный мелодичным стрекотом цикад. Там, где военные — и Безликие — даже не существуют.
— Эй, — Кэм схватил меня за руку и притянул к себе. — Давай пока не будем волноваться по этому поводу, ладно? Может, это действительно просто совпадение.

— Ладно. — Я прижался губами к шее Кэма и вдохнул его запах. Лосьон после бритья пах на нем лучше, чем на мне. — Скорее всего, совпадение.
Кэм крепко обнял меня, но я знал, что он тоже не очень-то в это верит.
***

У Камерона Раштона было самое знаменитое лицо на планете. Этакий символ с военных плакатов.
«Вступай в ряды героев и спаси Землю!»
Покупай облигации.
Экономь ресурсы.
Работай усерднее.

Все это не имело бы никакого значения, если бы Безликие пожелали нашей смерти. С мирным договором или без, но для них мы всего лишь насекомые.
Однажды, когда мы проходили по подземному переходу от станции, чтобы забрать Люси из школы, Кэм остановился и уставился на свое лицо на плакате. Блеклое и видавшее лучшие времена. Неровные граффити пересекали его кожу, словно яркие шрамы.
Кэм смотрел на плакат без всякого выражения, как будто не узнавал того, что видел. Просто вглядывался, пока я не коснулся его руки. Тогда он покачал головой, улыбнулся, и мы продолжили путь.
Иногда я задавался вопросом, узнает ли он парня, которым был до того, как Безликие напали на его говнолет. До того как перебили всех, кроме Кэма, оставив тела в открытом космосе. До того как забрали его в совсем другой кошмар.

Иногда, когда лаборанты брали у нас кровь или заставляли смотреть на карточки с рисунками, чтобы убедиться, что наша ментальная связь действительно мертва, или когда начальство задавало нам одни и те же вопросы о Кай-Рене и Безликих каждый гребаный раз, я спрашивал себя, получится ли у нас когда-нибудь от них освободиться.
А иногда задумывался, хочет ли Кэм этой свободы.
В тот вечер, дома, я наблюдал за лицом Кэма, пока он сидел на балконе и смотрел на звезды.
Кэм любил космос. Даже после всего, что случилось, любил. И мне не нужно было читать его мысли, чтобы это осознавать. Кэм обретал свободу только в космосе, беззаботно блуждая среди звезд. Я же терпеть его не мог. На третьем Защитнике я все время ощущал черную тень, ползущую по моей спине и угрожающую удушьем. Грозящую вырвать дыхание прямо из моих легких и раздавить.
Чернота убьет тебя.

Сидя в темноте, я разглядывал профиль Кэма. Я уже видел его однажды в обрамлении звездного света. А еще плавающим под водой, как бледный труп, с серебряными письменами, сияющими по всему телу, в то время как он мечтал о звездах.
Я закурил сигарету — единственная причина, по которой я выходил сюда ночью. Мы тихо сидели рядом, пока прошедший день растворялся во тьме, как завитки сигаретного дыма.
— Мне казалось, ты бросаешь, — наконец сказал Кэм.
Опять двадцать пять. Так и живем.
Кэм все еще присматривал за мной, как в тот момент, когда мы встретились. Он был единственным парнем, которого я к себе подпускал — там, в черноте. Мне не хотелось его потерять. Я не мог его потерять. Но боялся, что все к тому ведет.

Не смея надеяться на лучшее, я сам саботировал наши отношения своим противным характером.
Кэм точно не захочет терпеть меня вечно.
Я был все тем же мудаком, как и при нашей первой встрече. Все тем же неудачником.
Всегда им был и буду.
Кэм повернулся ко мне и слегка улыбнулся, а затем снова перевел взгляд на звезды.
Ну вот опять.

Все те же застарелые кошмары, все те же старые мечты.
Я вздохнул; дыхание вырвалось из меня сигаретным дымом.
— Ты собрал Люси еду на завтра, или это сделать мне? — спросил Кэм.
Я слизнул с губ горький привкус никотина.
— Твоя мать приготовила ей ланч-бокс.

После школы Люси почти каждый день ходила к родителям Кэма, чтобы побыть с ними, пока кто-нибудь из нас не закончит работу на базе. Ее походы туда не должны были раздражать, но все же раздражали.
— Эй, — Кэм обнял меня, и я прижался к нему всем телом. Затем положил голову ему на плечо и вспомнил времена, когда мы были одни против всей вселенной. Как же мне было страшно — так страшно, что кошмары все еще сидели в глубине моего подсознания, выстраиваясь в шеренгу в течение дня и ожидая, пока я усну, прежде чем напасть. Весь мой страх, весь этот гнев — они все еще сидели внутри, только теперь мне некуда было их направить. Они нависли надо мной, словно смог, и я ими дышал. У меня не получалось пройти мимо, справиться с ними.
А, может, дело было во мне.
Не в Копе, не в смерти отца и не в Люси. Не в Защитнике-3, не в Кэме или Безликих. Может быть, дело было не в тестах, не в допросах, даже не в младшем капрале Лингарде и не в тех бесконечных коридорах, которые нужно было отдраить. Может, дело было совсем в другом.

Может, если убрать из уравнения все эти переменные, я был все тем же долбаным мудаком.
— Люблю тебя, — теплое дыхание Кэма касалось моего уха.
Правда заключалась в том, что Кэм действительно меня любил. Он заслуживал большего и все же любил меня. Иногда мне казалось, что если бы Кэм повторял эти слова по сто раз на дню, то не заметил бы пустоту, что витала над нами. Не заметил бы, что Брэйди Гарретт и все, что связано с нашей совместной жизнью здесь, на Земле — его работа, наша квартира, Люси — всего лишь утешительный приз, который достался Кэму после того, как ему запретили возвращаться в огромный темный мир. Когда Камерону сказали, что он не может продолжать гоняться за звездным светом.
На самом деле Кэм не был счастлив. Он никогда бы не признался в этом самому себе, не говоря уже обо мне, но Кэм был не единственным, кто притворялся.
Я обнял его за плечи. Крепко-крепко.
И Кэм обнял меня в ответ. Не знаю, заметил ли он, что я не ответил на признание — просто снова уставился в небо, затерявшись среди звезд.
***

В ту ночь меня вырвал из сна вовсе не кошмар. Это была моя сестра.
— Брэйди? — голос Люси казался шепотом в темноте.
— Да? — наполовину проснувшись, я откинул простыни и потянулся к ней.
Она подошла и взяла меня за руки.
— Мне приснился плохой сон.
— Понятно. — Я подвинулся, чтобы она могла лечь рядом. По другую сторону кровати во сне вздохнул Кэм. — О чем?
Люси положила голову мне на плечо, и я прижался подбородком к ее макушке.
— Ты исчез. Я искала тебя, но ты потерялся среди звезд.
— Этого больше не случится. — Я крепко обнял ее: — Никогда.

Нельзя давать обещаний, которые не можешь сдержать, но тогда я еще не знал, что солгал сестре.

Save a Tree, Eat a Beaver
Поблагодарили: KuNe, SvetВладимировна, Mari Michelle, TaniaK, ДикаяКошка, пастельныйхудожник, Mila24, Maxy, olivka, WALL-E, Laravta, wledina59, Nella

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • KuNe
  • KuNe аватар
  • Wanted!
  • Властительница табуретки
Больше
17 Ноя 2020 20:41 #9 от KuNe
KuNe ответил в теме Лиза Генри "Мрачные пределы", 1/15, 03/11/2020
о дааа, продааааа  :drool:
Сашик, спасибо!!!

вроде как пока все тихо и размеренно, но уже жду накала. (сделаю вид, что спойлер не читала :) )
интересно, когда же они снова потеряются среди звезд, и что именно придумал для них Кай-Рен.

"многие хотят, чтобы было по ихнему. но так не будет. потому что нет такого слова"
Поблагодарили: Калле, пастельныйхудожник, Maxy, ХНА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Калле
  • Калле аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Кавайный элемент
Больше
17 Фев 2021 15:45 - 24 Фев 2021 10:34 #10 от Калле
Калле ответил в теме Лиза Генри "Мрачные пределы", 1/15, 03/11/2020
Глава 3

Обед был моим любимым временем дня. Не из-за приличной жратвы — отнюдь, — а потому, что мы с Кэмом встречались за арсеналом номер двенадцать и обедали вместе. Еда из офицерской столовой была намного вкуснее моей. Конечно же, мы делились друг с другом, и я смеялся над тем, как Кэм корчит рожи, жуя мою половину.
Прямо за арсеналом, в тени, стоял маленький столик, и за все время нашего пребывания на планете мы ни разу не встретили никого, кто захотел бы им воспользоваться. Место было нелюдным. Иногда мы ловили на себе взгляды солдат, которые срезали путь между штабом и казармами, но нам было все равно, что думают другие. Почему бы офицеру не разделить свой обед с рядовым?
Сегодня, однако, Кэм нервничал и все время поглядывал на часы.
— У тебя там что-то интересное в офисе? — Как будто в отделе снабжения может произойти что-то из ряда вон.
Когда-то Кэм летал на Ястребах в космосе. Теперь же он присматривал за парнями, которые грузят припасы в говнолеты и отправляют к Щитам. Кэм ненавидел свою работу. Он никогда об этом не говорил, но все и так было ясно.
Он пожал плечами и скорчил гримасу:
— Сегодня прислали толпу новичков. И я боюсь, что если надолго оставлю их одних, они сожгут склады дотла.
Я провел пальцем по остаткам сегодняшнего солдатского обеда. Было похоже на картофельное пюре с подливкой, но кто его знает.
— Ну и хрен с ними. Пусть жгут.
Кэм раздраженно фыркнул:
— Боже, Брэйди. Они же дети, понимаешь?
Я все понимал. Меня точно так же призвали в армию в шестнадцать.
Кэм вздохнул:
— Когда я был моложе, то лучше управлялся с новобранцами. Теперь же чувствую, что вместо того, чтобы на них кричать, мне стоило бы погладить их по головкам и уложить спать.
— Уверен, что я единственный, кого вы должны укладывать в постель, лейтенант.
— Если бы сейчас мы были дома…
Наши пальцы переплелись. Я попытался притянуть его руку к своему паху, но Кэм не поддался.
— Так нечестно. Перестань дразниться.
— Ты первый начал, — сказал он.
Нет, почти уверен, что это Кэм улыбнулся той самой улыбкой, на которую реагировал мой член.
Он снова посмотрел на часы:
— Пора идти.
Я отпустил его руку, и мы встали из-за стола.
— До вечера.
— Пока.
Хотелось бы мне как-нибудь удивить его поцелуем. И любого, кто проходил бы случайно мимо. Военные вроде как не замечали нашу «тесную дружбу». Тем более что от дружбы мы быстро перешли к сожительству. Как оказалось, плен у Безликих — четыре года для Кэма и несколько дней для меня — дает тебе некоторую свободу действий. Хотя целоваться на работе, вероятно, было бы слишком.
Я проводил взглядом задницу Кэма.
По крайней мере, смотреть не запрещается.
***

Однажды Люси нарисовала мне картину космоса. Желтые точки на куске черного картона и пара белых фигурок, плавающих посреди: я и Кэм. Мы держались за руки, и наши растопыренные пальцы походили на решетку.
Кэм повесил рисунок на холодильник.
Он висел там до тех пор, пока у меня хватало терпения, но позже я его выбросил.
Это был настоящий кошмар.
Я не мог даже взглянуть на картинку, не чувствуя за спиной черноты, которая угрожала высосать воздух из легких и заставить слюну вскипеть прямо на языке.
Для Люси этот рисунок был всего лишь сном, но меня пугал до ужаса.
Не думаю, что Люси заметила его исчезновение, но порой я ловил взгляд Кэма, когда тот смотрел на пустое место на холодильнике, а потом — на меня.
***

Мне нравилось тайком сбегать в середине дня, чтобы поиграть в карты с Майком Марчелло. На «Защитнике-3» Док звал это уходом за выздоравливающими. Здесь же это называли разгильдяйством, что отчасти было правдой. Но не только лень вынуждала меня бросать работу, чтобы пообщаться с парнем. Кто еще, черт возьми, у него есть?
Я спрятал швабру за дверью, убедился, что поблизости нет медсестер, и проскользнул в палату. Марчелло сидел на краю кровати, его ноги запутались в простынях, а судно валялось посреди комнаты.
— Аррет! — Казалось, он задыхается.
— Привет. — Я пересек комнату, положил руку ему на спину и слегка наклонил вперед. — Трудно дышать?
Марчелло качнул головой, и у него вырвался пронзительный стон.
Почти сразу стал очевиден источник его огорчения. Ноги у бедняги были мокрыми. Как и матрас с простынями. Майк сходил под себя.
— Не переживай, — сказал я ему. Катетер извлекли всего несколько дней назад, и Марчелло никак не мог привыкнуть. — Такое часто случается. Особенно у тех, кто сидит на сильных обезболивающих. Ты можешь как бы проспать предупреждающие сигналы, а к тому времени когда просыпаешься, уже поздно.
— Асти.
Я хлопнул его по спине.
— Да, перестань, делов-то. — Я отошел от койки и поднял судно — Марчелло, должно быть, пнул его в панике, — затем поставил его на тумбочку рядом с кроватью. — Отвести тебя в душ?
Оставшийся уголок рта у Майка слегка дернулся вверх.
Я выставил вперед ладони:
— Эй, ничего такого. У меня бойфренд есть, забыл?
— Ээ-йот. — Идиот.
И все же Майк позволил мне стащить мокрую простыню с его ног и помочь ему подняться. Я проводил Марчелло по коридору в душевую и оставил там, а сам вернулся, чтобы сменить постель.
Общение с пациентами больше не входило в мои должностные обязанности, не то что раньше. Когда я работал стажером-медиком, мне нравилось ухаживать за людьми. Быть полезным. Если и есть в космосе что-то, по чему я скучаю, так именно это. Пара часов в медотсеке дарила мне чувство собственной значимости. Там я был не просто каким-то грязным оборванцем из Копы. Не тупым невидимкой-рядовым. А кем-то важным. Кем-то. Не Брэйди Гарретом.
Я стащил простыни с кровати Марчелло и направился к ближайшей подсобке за свежим постельным бельем и каким-нибудь спреем, чтобы почистить пластиковый матрас.
На обратном пути я заглянул в душевую к Майку:
— Ты там как? В порядке?
— Аа!
Я вернулся в палату и застелил постель — впрочем, так же паршиво, как и раньше. Я почти слышал за спиной сиплый голос Дока: «И ты называешь это крысиное гнездо постелью, Гаррет?»
По Доку я тоже скучал.
Он всегда говорил, что порой мне нужна хорошая оплеуха, чтобы держать себя в руках. Наверное, Док был прав. Теперь меня окружали ублюдки, которые с удовольствием выстроились бы в очередь, дабы наградить меня парой тумаков. Но среди них не было ни одного, кого бы я уважал. Никого, кого бы любил.
Док всегда был не просто моим начальником. Он заботился обо мне, но делал это так естественно, что у меня и мысли не возникало, будто он хочет что-то взамен. Док звал меня «сынок». В то время я так сильно нуждался в этом слове, что у меня ныло сердце. Каким-то образом Док сделал мое жалкое существование терпимым.
А потом появился Кэм, и мой мир перевернулся.
Его все еще вертело, точно водоворот, а Кэм находился в самом центре. Он стал моим якорем. И все, что было нужно — просто держаться за него. Так почему же мне вдруг показалось, что все, что у меня было, все, что было у нас, вот-вот выскользнет из рук?
А потому, что Криса Варро откомандировали в нашу часть, и это не могло быть совпадением.
Именно его я видел в своем первом эротическом сне о парне. В то время я торчал в голове Кэма, и его мокрый сон стал моим. Воспоминание о руках Криса на коже Кэма стало руками Криса на мне, его зубами на моем плече, его пальцами на моем члене.
Я закрыл глаза и застонал:
— Черт!
Ну что за несправедливость? Крис Варро все еще вызывал у меня стояк.
Ублюдок.
Я потер пах сквозь грубую ткань формы, лишь потом сообразив, как глупо творить такое на работе, так что спешно спрятал руки в карманы.
Я ненавидел Криса, и не только потому, что он бывший Кэма. Я ненавидел его, потому что он должен был встать на сторону Кэма, но не сделал этого. Когда был нужнее всего. Кэм отсутствовал четыре года, а когда Безликие отправили его обратно, все, даже Крис, посчитали его предателем. А ведь Варро вроде не дурак.
Во снах Кэма они не только трахались, но разговаривали, смеялись, касались и любили друг друга, в общем, не просто спали вместе. Их отношения должны были значить для Варро больше, чем когда они снова встретились на Защитнике-3.
Боже. Не то чтобы я хотел, чтобы Крис вел себя достойно или что-то в этом роде. То, что он оказался мудаком, в конечном счете сыграло мне на руку. Я не напрашивался на конкуренцию. Просто Кэм стоил тысячи долбаных Крисов Варро, и вся Вселенная должна была об этом знать.
А, может, по какой-то странной причине я ненавидел его, потому что чувствовал себя отвергнутым. В первую встречу я подумал — зараженный снами Кэма, затаив дыхание от изумления при виде Криса во плоти, — что люблю его, а он даже не взглянул на меня. В общем, мой горький опыт безответной любви длился секунд тридцать, прежде чем я напомнил себе, что это лишь эхо эмоций Кэма. Но мне все равно было больно.
Бред какой-то.
Я слез с кровати Марчелло, прошелся по коридору и вытащил его из душа. Совсем кожа да кости. Думаю, по большей части это все водянистая фигня на завтрак, обед и ужин. У Майка все еще виднелся бледный шрам на животе — от питательной трубки, что ему ставили в первые нескольких месяцев после несчастного случая, но врачи убрали ее, потому что ему нужно было есть самому, если он собирался выписаться из госпиталя.
Майк спешно оделся, стараясь не смотреть на отражение в зеркале.
— Будешь как новенький, когда тебе починят лицо, — сказал я.
Мы оба знали, что это ложь. Майк никогда не станет похож на того парня, каким был до взрыва, но, по крайней мере, не будет выглядеть так ужасно, как сейчас.
Марчелло пожал плечами, и мы направились обратно в его палату.
— Хочешь сыграть в карты? — Он опустился на кровать и снова пожал плечами. Я уселся с другой стороны. — Что-то не похоже на энтузиазм. Думаешь, у тебя был плохой день? Ты не поверишь, что случилось со мной вчера.
— То? — Что?
— Я вошел в кабинет Кэма, и знаешь, кто там сидел? Его мудак-бывший.
Глаза Марчелло округлились.
Я вытащил колоду из кармана, прекрасно зная, что могу соблазнить парня на партию после нескольких раундов другой нашей любимой игры: непрерывной саги о том, почему моя жизнь хуже чьей-то еще. Марчелло знал, что я по меньшей мере на девяносто процентов хвастун и выдумщик.
Может, даже на девяносто пять.
Так что он покорно слушал, как я страдаю и ною о том, какой отстой моя жизнь, качая головой и сочувственно мыча. Затем я сдал карты, и мы сыграли несколько партий в покер. В течение этого короткого часа оба притворялись обычными парнями с обычной жизнью, без кошмаров, которые поджидали своего часа, чтобы вырваться на свободу.
***

Позже в тот же день, заканчивая уборку четвертого отделения, я получил сообщение, что мне надлежит переодеться в парадную форму и срочно явиться в зал суда «Б». Требование о парадной форме было явным намеком, что пришло время художественного выступления перед высшими чинами.
И прошел он не очень хорошо.
Оглядываясь назад, я понимаю, что называть офицера членососом было не слишком хорошей идеей. Но задним числом ведь всегда легко судить. Довольно несложно понять, что ты облажался, если попал на гауптвахту.
Хотя начиналось все нормально.
Кэм встретил меня у входа:
— Ты готов?
Я вытер вспотевшие ладони о брюки:
— Угу.
Мне стоило бы давно привыкнуть к допросам. С момента возвращения домой их было предостаточно, и каждый раз одно и то же. Я сидел на стуле перед группой ублюдков, на которых красовалось столько медалей, что стоило их переплавить, и можно было бы соорудить новенький блестящий «Защитник». Они задавали мне сотни вопросов. И на большинство из них я не знал ответов.
— У тебя галстук криво завязан, — сказал Кэм, потянувшись ко мне.
Я позволил ему развязать мой галстук, затем расправить его и снова завязать. Кэм отлично смотрелся в парадной форме, совсем как тот парень с плакатов. Доблестный красавец-офицер. Я же выглядел так, будто нацепил чужую форму и пробрался на базу, чтобы спереть что плохо лежит, как свойственно грязным голодранцам.
— Эй, — позвал Кэм. — Перестань так думать.
— Отвали, — буркнул я вполголоса, поскольку мы находились в священных залах штаба, а он был офицером и все такое. — Ты больше не в моей голове.
— У тебя все на лице написано, Брэйди.
Кэм так и не выпустил из рук мой галстук. Дернув за него, он притянул меня к себе, так что мы оказались в нескольких дюймах друг от друга, и поцеловал. Прямо там. Возле зала суда «Б» в штаб-квартире четырнадцатого округа. Прямо на глазах у пары идущих мимо парней.
Я отстранился и сердито уставился на них, а потом на Кэма:
— Хочешь, чтобы нас отдали под трибунал за нарушение субординации, ЭлТи?
— Нас не отдадут под трибунал, — усмехнулся он. — Мы с тобой, Брэйди, особенные.
Я отпихнул его, разгладил галстук и пробормотал:
— Мы уроды.
— Угу, — кивнул Кэм. — Но особенные.
Я закатил глаза, однако он был прав. Все потому, что мы с Кэмом видели Безликих.
Не так давно я был всего лишь жалким новобранцем с паршивой стрижкой и дурными манерами, застрявшим в консервной банке посреди черного ничто. Совершенно незначительным, но мне было плевать. А потом в мою ничтожную жизнь — и голову — ворвался Камерон Раштон, и мы увидели Безликих. Теперь на всей планете не было ни одного генерала, ни одного фельдмаршала или кого-то-там-еще, кто не знал бы моего имени. И, черт меня раздери, если оно не было напечатано прямо под именем Кэма на каждом суперважном сверхсекретном если-я-скажу-тебе-придется-тебя-убить отчете, которые штамповались пачками.
Я ненавидел эти допросы. Ненавидел, и Кэм об этом знал. Он был не против рассказывать обо всем, что происходило с Кай-Реном, военачальником Безликих, который много лет держал его вместо домашнего любимца, вот только Кай-Рен творил с Кэмом такое, за что бы вас упекли за решетку, будь на его месте домашний кот.
Кэм не обращал внимания, что все эти придурки пялятся на него, как на какой-то феномен, препарируя ответы в попытках поймать его на лжи.
Мои отношения с Кай-Реном были недолгими. И кошмарными. Я ненавидел пересказывать одно и то же перед мудаками, которые понятия не имеют, насколько страшно это было.
Я ненавидел допросы, но в то же время они означали, что мы с Кэмом снова вдвоем против всего мира.
Знакомое чувство.
Кэм поднял руку и взял меня за подбородок:
— Когда все закончится, я куплю тебе мороженое.
— Отстань. — Я улыбнулся.
История с мороженым была нашей шуткой. Нашей и Люси. Когда мы привезли ее в город из Копы, она была в ужасе от всего: от прививок в клинике, от визитов к зубному, от уличного движения, от толп и, главное, от посещения школы, ведь она была оборванкой из Копы и отставала от остальных детей. В первое утро Люси забралась под кровать и отказывалась выползать оттуда, пока Кэм не пообещал купить мороженое, когда мы заберем ее из школы. Так продолжалось неделю.
Пока однажды она не сказала:
— Брэйди, думаю, мне нравится в школе. Так что сегодня не нужно покупать мороженое.
А я ответил:
— Не говори пока Кэму. Я еще не успел попробовать макадамию.

Люси все же рассказала Кэму, и теперь он каждый раз подкупал меня мороженым. Или минетами. Стоило того.
По усмешке Кэма стало ясно, что он точно знает, о чем я думаю. Кэм был прав насчет меня. Я открытая книга. И это еще одна причина, по которой я ненавижу допросы. Высокопоставленные уроды точно знали, как сильно я их ненавижу, и ненавидели меня в ответ. На меня уже дважды подавали жалобы. Один раз за отказ отвечать на вопрос, а второй — за дерзость.
Дерзость? Да пусть валят на!..
Видите, вот опять.
К счастью, рядом был Кэм и по большей части он держал ситуацию под контролем. Или, по крайней мере, отвлекал огонь на себя, пока я рыл себе яму.
Дверь открылась, и оттуда высунулась гаденькая физиономия младшего офицера:
— Лейтенант Раштон и рядовой Гаррет? Вас ждут.
Я выругался себе под нос.
— Я рядом, Брэйди, — утешил меня Кэм, здесь он не мог сказать: «Я с тобой».
Мы вошли вместе. Если младший офицер, закрывавший за нами дверь, и заметил, что рука Кэма задержалась на моей пояснице, то никак это не прокомментировал.
Я знал, о чем думают эти придурки, но также понимал, что они считают, будто мы вместе, только благодаря связи, которую создал Кай-Рен. Я стал невольным кардиостимулятором Кэма, после того как его вырезали из стазисной капсулы на Защитнике-3. Наверное, именно так мы и сошлись, но не поэтому все еще оставались вместе. Ведь когда мы перестали читать мысли друг друга и когда я преодолел шок от того, что сплю с парнем, мне все так же хотелось быть с Кэмом.
И я буду с ним, до тех пор пока он этого хочет.
Я не гей, сто раз повторял я себе на Защитнике, обвиняя во всем нашу ментальную связь. Постоянные трансляции мокрых снов Кэма явно спутали мои внутренние частоты. И как только Кэм исчезнет из моей головы, все это пройдёт.
Но ничего не изменилось.
Потому что я был идиотом. Кэм не сделал из меня гея. Он просто вынудил меня признать, кто я есть. Но это не означало, что сексуальная девушка в обтягивающей футболке не привлекла бы мое внимание. И все же у нее не получилось бы его удержать, ведь у меня был Кэм.
Тот самый герой с плакатов. Такой-красивый-что-ты-ненавидишь-его-из-принципа. И весь мой — разве может быть лучше? А вот что выгадал из наших отношений сам Кэм, оставалось под вопросом. И у меня было такое чувство, что после допроса глазеющие на нас офицеры еще долго будут трепаться по этому поводу.
О, ну здорово, Крис Варро тоже был здесь — сидел с края группы с открытым блокнотом и ручкой в руке.
— Лейтенант Раштон и рядовой Гаррет, — наконец сказал один из чинуш, — садитесь.
Я плюхнулся на стул и принялся теребить галстук. Кэм же сел прямо, будто кол проглотил.
Хуже всего в допросах было то, что ты никогда не знал, о чем тебя спросят, пока не становилось слишком поздно. Козлы.
— Гаррет, — начал третий справа офицер, отрываясь от бумаг.
У меня сердце оборвалось, когда я узнал его. Хэнрон. Майор Хэнрон. Психолог. Мне не нравился ни он, ни его одержимость дидактическими карточками. Каждый раз когда мы с ним беседовали, иногда на таких допросах, как этот, а иногда на сеансах терапии в его офисе, любой мой ответ всегда вызывал у Хэнрона легкую улыбку, как будто он видел меня насквозь и знал, что я лгу. Даже когда я говорил правду. Хэнрон всегда расспрашивал о нашей с Кэмом ментальной связи, задавал сотни тупых вопросов, заставлял меня заполнять кучу анкет, играть в дурацкие игры с цветными фишками и в ассоциации. Не такие, как я проводил в уме:
Офицеры: Придурки.
Военные: Ублюдки.
Майор Хэнрон: Главный мудила.
Но больше всего я ненавидел Хэнрона за то, что он всегда начинал с одного и того же вопроса.
Майор указал ручкой на меня, потом на Кэма, а после снова на меня:
— Все еще вместе?
— Да, — ответил я и добавил запоздалое: — Сэр.
Офицеры переглянулись, а затем перевели взгляд на Кэма, как будто пытались понять, что, черт возьми, с ним не так. Почему такой, как Камерон Раштон, встречается со швалью вроде меня.
И так каждый гребаный раз.
Боже, дай мне сил.
— Интересно, — хмыкнул майор Хэнрон и самодовольно усмехнулся, делая пометку.
Да пошел он!
— Может, это потому, что я сосу лучше, чем капитан Варро, — сказал я. — Сэр… — У Хэнрона отвисла челюсть. Остальные офицеры тоже уставились на меня. Не думаю, что кто-то из них, даже Кэм, считал, что я смогу вырыть себе яму еще глубже. — Что? — спросил я. — Ой, да ладно. Вы только взгляните на него. Лейтенант ведь секс на палочке. Да если бы он только намекнул, вы, ублюдки, передрались бы друг с другом за возможность ему отсосать. — Я посмотрел на майора Хэнрона и скривил губы в усмешке. — Особенно вы, сэр.
***

— Рядовой Гаррет, — кивнул Сэм, начальник гауптвахты, когда военная полиция передала меня ему. — Предпочитаете свою обычную камеру?
— А можно на этот раз с видом на океан?
Сэм ухмыльнулся, когда я вытряхнул содержимое карманов ему на стол.
— Нарушение субординации?
— Им давно бы пора привыкнуть.
— В самом деле, — согласился Сэм.
Он разрешил мне оставить сигареты. Сэм и сам любил немного нарушать субординацию. Он был в возрасте. Вместо ноги у него стоял протез, но Сэм терпеть не мог идиотов, которые считали его бесполезным калекой. Кремень, а не мужик.
Мы играли в карты через решетку моей камеры и поливали помоями офицеров. А спустя несколько часов ко мне пришел посетитель. Сэм встал проверить монитор:
— Это твоя лучшая половина, Гаррет.
— Да ладно. А что, если это я его лучшая половина?
Сэм фыркнул:
— Пацан, да даже его вши лучше, чем твои любые пятьдесят процентов.
— Придурок. — Я все равно улыбнулся, потому что, в отличие от офицеров, Сэм просто шутил.
Он направился к пропускному пункту, чтобы впустить мою лучшую половину.
— С подобными встречами нужно заканчивать, — начал Кэм, встав перед камерой.
Я ухмыльнулся ему сквозь решетку:
— Полностью согласен.
— На этот раз тебя посадили на неделю, — сказал он. — Так что, похоже, какое-то время ты не будешь есть мороженое со мной и Люси.
Моя улыбка померкла.
— Скажи ей, что я скоро вернусь.
— Так и сделаю. — Он вдруг показался мне очень усталым. — Брэйди, просто хватит… Черт. Тебе нужно заткнуться и перестать на них реагировать. Это военные. Здесь вся система устроена так, что низший состав не имеет права голоса.
— Да. — Я сглотнул — горло перехватило. То ли потому, что придется торчать здесь неделю, то ли оттого, что Кэм разговаривал со мной как с ребенком, который не понимает, что натворил. — Не обязательно объяснять мне на пальцах, будто тупице.
Кэм тяжко вздохнул:
— Тогда перестань себя так вести, Брэйди! Хватит давать им повод!
Я попытался проглотить обиду. Отмахнуться от нее, нацепив очередную ухмылку:
— Ты ведь меня знаешь. Я еще не видел ни одной кирпичной стены, которую мне не хотелось бы пробить головой.
— Да, я тебя знаю.
Кэм не улыбнулся.
Я вцепился в прутья решетки.
— Как же бесит, — пробормотал я. — Что эти уроды смотрят на меня свысока, как и на тебя, ведь ты со мной.
— Какая разница, как они смотрят и о чем думают? — Лицо Кэма смягчилось, и он сжал мои пальцы. — Разве Брэйди Гаррету на это не плевать?
— Плевать! — Внутри все скрутило узлом. — Просто... они словно не понимают, почему ты со мной… и я тоже.
— Не ведись на это, — покачал головой Кэм. — Раньше тебя ведь не волновало их мнение. Я с тобой, потому что хочу.
— Но почему? — прошептал я, пытаясь проглотить ком в горле. — Я не напрашиваюсь на комплименты, ЭлТи, просто пытаюсь понять.
Кэм вздохнул. Он придвинулся к решетке. Затем отпустил мою руку и обхватил меня за шею, притянув ближе, так что наши лбы встретились.
— Я люблю тебя, потому что ты — это ты, Брэйди, и мне все равно, понимают они это или нет. Ты единственный, кто должен понимать.
— Хорошо, — кивнул я, зажмурившись.
Но я все же кривил душой. Я же видел, как Кэм смотрит на звезды, и как меняется выражение его лица, словно это что-то прекрасное, удивительное. И при этом ужасно печальное, потому что ему больше никогда не позволят летать.
— Я люблю тебя, — повторил Кэм, и мне стало интересно, кого из нас он пытается убедить. — Ты как тайна, которую никто еще не раскрыл, и эгоист во мне радуется тому, что другие не знают тебя так, как я, потому, что если бы они увидели, какое ты совершенство, то попытались бы забрать тебя у меня.
— Что за чушь. — Как мне соперничать со звездным светом?
Кэм провел ладонью по моим волосам.
— Отстань, если я разревусь в камере, то стану посмешищем, — сказал я, отстраняясь, чтобы вытереть лицо.
— К счастью, тебе плевать на то, что думают другие.
— Это точно, — согласился я хмуро.
— В любом случае… — Кэм погладил меня по щеке. — Вряд ли Сэм кому-нибудь расскажет.
Я взглянул на камеру, обозревающую мою временную обитель.
Точно. Сэм. Ну и любой, кто сейчас в комнате наблюдения.
Я отодвинулся от решетки и сунул руки в карманы:
— Окей. Увидимся через неделю.
Кэм встревоженно нахмурился. На переносице залегла тонкая морщинка. Иногда мне нравилось потирать ее большим пальцем и дразнить его.
— Морщины, значит? Уверен, это твоя заслуга.
— Обвиняешь меня в том, что больше не красавчик, лейтенант?
— Что за грязные инсинуации? Я всегда буду красавчиком.
— Придурок.

Он наверняка прав, но я никогда не говорил ему об этом. Парню с плакатов не нужно тешить самолюбие. Потешить лучше что-нибудь другое.
— Хорошо, — тихо сказал он, и кожа в уголках его глаз собралась гармошкой. — Береги себя, ладно? Я буду скучать.
— Ага, — ответил я, переступив на месте. — Ладно.
Кэм открыл рот, словно хотел сказать что-то еще, но промолчал. Он лишь слегка улыбнулся, кивнул и ушел. После его ухода я сел на койку и уставился в камеру.
Интересно, смотрит ли какой-нибудь мудак шоу Брэйди Гаррета?
На всякий случай я показал камере средний палец.
***

Я вырвался из сна. Задыхаясь. Судорожно открывая рот. Сон все еще держал меня. Все еще цеплялся за меня когтями. Он был здесь. Прямо здесь. Я слышал его дыхание. Ощущал присутствие в темноте.
Нет, нет, нет, нет, нет.
Он был здесь.
Я скатился с койки и ударился о бетонный пол с такой силой, что заныло все тело, но это не помогло стряхнуть с себя кошмар. Он все еще не отпускал меня — чернота давила, вытесняя воздух из легких.
— Кэм! — Я поперхнулся его именем.
Брусья. Там была решетка. Я сидел в клетке, и Безликий был со мной.
Каждый нерв в моем теле кричал, беззвучно, но в то же время оглушительно.
Гауптвахта. Я на гауптвахте.
Добравшись до решетки, я вцепился за нее, слишком испуганный, чтобы даже оглянуться в темноту за спиной.
Я до смерти боялся того, что там увижу.
Брэй-Диии.
Черт.
— Помогите! — Мне не хватило дыхания, чтобы крикнуть громче.
В коридоре вспыхнул свет, и я услышал тяжелые шаги Сэма.
— Какого хрена? — пробурчал он, появляясь из-за угла.
— Сэм…
Мне хотелось кричать. Требовать, чтобы он спас меня от Безликого, который стоит позади меня, в темноте. Хотелось, чтобы Сэм признал, что Безликий и вправду там, что это не просто сон... но что, если так и есть? Что, если Сэм посмотрит и увидит, что все по-настоящему? Что, если Безликий был не только у меня голове?
Я вытер лицо рукавом и глубоко вздохнул.
— Мне приснился... плохой сон.
Сэм фыркнул:
— Возвращайся в койку, Гаррет. Четыре утра.
— Ага. — Сперва мне нужно было отдышаться.
Сэм ткнул пальцем в камеру:
— Я слежу за тобой, парень.
Он не угрожал мне. Мы оба это знали. Сэм пытался меня успокоить. Утешить, хотя никто из нас никогда бы в этом не признался. Но тот, кто потерял ногу в войне против Безликих, тоже знал, что такое кошмары.
***

Три дня я провел на гауптвахте, скучая по Кэму и Люси и жалея, что не смог вовремя сдержаться. Мне не хватало их, и я знал, что им меня тоже не хватает. Было невыносимо думать, как Кэм объясняет Люси, что я снова застрял тут, потому что не умею держать язык за зубами. Еще я думал о Майке Марчелло — о том, что я был единственным, кто навещал его и разговаривал с ним, и о том, какой я идиот, раз позволил офицерам на допросе вывести меня из себя. С кем теперь Марчелло будет играть в карты? Наказанным оказался не только я.
Хотя во мне до сих пор кипел гнев.
Такой, что заставляет колотить кулаком в стену, разбивая в кровь костяшки.
На Защитнике я жил своей злостью.
Носил ее в себе, хотя и пытался избавиться.
Действительно пытался.
Дома должно было стать легче.
Мы больше не торчали в космосе, окруженные накачанными гребаным тестостероном парнями, жаждущими кому-то что-то доказать. Что угодно и кому угодно. На станции не было ни дня, когда не случались драки или что-то еще, но никому не было дела до последствий, потому что хорошая потасовка хотя бы позволяла вырваться из повседневной рутины. Дома, вдали от всего этого, должно было быть проще. Должно было стать лучше.
Но военные все так же держали нас в своей хватке. Кэм оставался офицером, а я все еще был срочником. Он был городским парнем, а я — беженцем из Копы и иногда просто терялся здесь.
Иногда я ощущал себя Люси, только что сошедшей с поезда и глазеющей на высотки и людей. Иногда понимал, что офицеры, соседи и все, кроме Кэма, всегда будут видеть во мне лишь грязного нищеброда из Копы. И боялся, что однажды у него откроются глаза.
Но потом я вспоминал, что все было гораздо хуже. Хуже любых наших разногласий. Хуже, чем мое неумение держать себя в руках.
Я смотрел в глаза Безликому.
Был букашкой под микроскопом.
Как и все мы.
И иногда злость единственное, что остается.

Save a Tree, Eat a Beaver
Поблагодарили: KuNe, SvetВладимировна, TaniaK, Maxy, wledina59

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • KuNe
  • KuNe аватар
  • Wanted!
  • Властительница табуретки
Больше
19 Фев 2021 00:24 #11 от KuNe
KuNe ответил в теме Лиза Генри "Мрачные пределы", 1/15, 03/11/2020
Сашик, спасибо огроменное за продолжение!!!  :hearts:  :pocelui:

Брэйди меня радует неимоверно. жаль только, что страх пока и не думает никуда исчезать. а исходя из аннотации, то источник его снова объявится.
надеюсь, что Кэм и вправду любит Брэйди. и сумеет это донести до него.

"многие хотят, чтобы было по ихнему. но так не будет. потому что нет такого слова"
Поблагодарили: Калле, SvetВладимировна, Maxy, WALL-E

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.