САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

heart Алексис Холл «Всерьез»

  • Tais
  • Tais аватар
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Злой гений. Бывший Ночной Фей
Больше
25 Дек 2016 21:54 - 25 Дек 2016 21:56 #136 от Tais
Tais ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.2/12 обновлено 19.12.2016

Тень РА пишет: Вроде бы обычное пвп, и в то же время очень интересные темы помимо постельных поднимает автор


Совсем не соглашусь. Эта книга ни разу не ПВП.
В ней смысл, чувства, мысли, отношения, доверие, нежность и боль, взросление и выстраданное счастье... и только где-то потом, на десятом месте секс (да и тот вовсе не ради самого секса, как это обычно водится в ПВП).
Поблагодарили: Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kira
  • Kira аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
25 Дек 2016 22:38 #137 от Kira
Kira ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.2/12 обновлено 19.12.2016
Ну да, я бы тоже не назвала эту книгу ПВП, просто поджанр erotic romance в принципе предполагает много эротики и постельных сцен, но оно не означает, что в книге нет сюжета или что герои не думают ни о чем другом, кроме как об Этом. :wink:
Спасибо, что читаете.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kira
  • Kira аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
26 Дек 2016 01:24 - 10 Июн 2017 13:08 #138 от Kira
Kira ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.3/12 обновлено 26.12.2016
Глава 6.2
Ну что, проводим этот год жаркой сценой.

Глава 6. Тоби
:cuffs: Часть 3

— Раздевайся, — говорю я ему в спальне.
И пока он снимает одежду, разглядываю принесенный им арсенал. Веревки, цепи, наручники. Рулон чего-то вроде изоленты, который меня на секунду пугает, пока не вижу, что она не липкая. И только уже с мотком веревки в руках я вдруг вспоминаю, что вообще-то ни хрена об этом не знаю. Сама веревка такая шелковистая, и ее приятно перебирать пальцами. Но меня выгнали из скаутов за курение травки позади дома культуры, и, в принципе, единственное, что я регулярно завязываю — это шнурки. И то обычно стягиваю и надеваю кеды просто так, без расшнуровывания.
Внезапно меня сзади обнимает уже голый Лори. Я прижимаюсь ближе к его рукам, теплу его тела.
— Это всего лишь веревка, — шепчет он, — ты не обязан брать именно ее.
— Но с ней вроде как традиционно.
Он пожимает плечами.
— Кому-то веревки нравятся, кому-то нет. Кто-то любит притворяться, что это своеобразный статусный символ только потому, что обращение с ними требует некоторого навыка.
— А ты что думаешь?
— Если б тебе нравилось, то и мне бы понравилось. Если б для тебя был важен ритуал.
Я размышляю над его словами. Может, когда-нибудь и попробуем. Но сейчас мне слишком нестерпимо хочется видеть его беспомощным, сделать его беспомощным. И даже не приходится ничего объяснять — он каким-то образом умудряется прочесть ответ по моему телу.
— Тогда мне все равно как, просто хочу, чтобы ты… — О, одно из его секундных колебаний. Блин, они такие милые, что я скоро с ума сойду. — …меня связал. Любым способом, каким хочешь.
Я выбираюсь из его рук и начинаю копаться в остальном лежащем на кровати реквизите. Все-таки надо было получше обдумать кинковую сторону дела. Я бросаю взгляд через плечо, чтобы проверить, не запорол ли все окончательно, но Лори опустился для меня на колени. Я не подумал — и не знал, что можно бы — его об этом попросить, но оно помогает. Его терпение. Понимание. Одобрение. Этот его жест меня так тронул, что я опускаюсь рядом — прямо с кожаным наручником в руках — и целую его. Целую, пока не начинает казаться, что мы никогда не нацелуемся.
И тут я останавливаюсь.
Во рту до сих пор стоит вкус его стонов.
— Залезай на кровать.
Его глаза такие затуманенные, как дождливый день.
— Как мне лечь?
— На спину, руки на перекладине в изголовье кровати.
Лори знает, как я завожусь от такой его позы — когда он вытягивается для меня во весь рост. Его мышцы от этого выстраиваются в ряд, как солдаты. Четко очерчивают контуры тела. Демонстрируют его силу. Согласие побыть беспомощным.
Для меня.
Есть у него такое умение. Из самого себя делать подарок.
И от этого прямо чувствую себя пристыженным.
Если честно, я его реально охрененно уважаю. И чем больше он мне дает — боли, достоинства, стыда, слез, этой слабости, которая, на самом деле, никакая и не слабость — тем больше мое уважение. Мое обожание.
Вот тебе и притворился умудренным опытом. Но мне пофиг. Волноваться буду потом. А это — сейчас, и сейчас я король мира. Ну, король его мира, во всяком случае.
Я стягиваю с себя одежду и забираюсь на кровать, раздвигая его ноги, чтобы сесть между ними.
— Тоби, ты что делаешь?
— Расскажу через минутку.
Естественно, не рассказываю. Он приподнимает голову и смотрит на меня так полувозбужденно-полунастороженно. Охренительно красиво. Я вытягиваю руку и пробегаюсь пальцами по мышцам его пресса, чтобы почувствовать, как они подрагивают. Оказывается, мой красавец-мужчина немного нервничает.
И хорошо. Он мне таким нравится. Это успокаивает собственные нервы и наполняет тело маленькими пожарами. Все для него.
Я беру фиксатор для ног, кажется. Его до странного приятно держать в руке — кожа, замша и металл, одновременно теплый и холодный, и в нем есть вес, который вселяет уверенность. Его настолько же приятно застегнуть на ноге и, судя по звуку, что издает Лори, почувствовать на своем теле.
Интересно, а по ощущениям это как будто я его там рукой держу?
Застегиваю фиксатор на другой ноге, и Лори делает очень длинный медленный выдох, а я на секунду откидываюсь назад, просто чтобы еще раз посмотреть на него. Не знаю почему, но с фиксаторами он кажется еще более голым. А может, они просто привлекают внимание к тому, что, кроме пары кожаных браслетов, на нем ничего. Я нахожу и комплект фиксаторов пошире для бедер. С ними потруднее. Нет, никакого активного сопротивления, не подумайте, но Лори как бы должен недвусмысленно на них согласиться.
И мы оба от этого как бы немного слетаем с катушек.
Тяжелое дыхание, у обоих. Очень твердые члены. Но мои пальцы не дрожат на пряжках, чем втайне даже горжусь. Закончив, я сгибаю его ногу в колене и пристегиваю фиксатор с щиколотки к бедренному с помощью такой штуки с клипсами на концах. Он удивленно ахает от второго щелчка, как будто только что осознал, что я тут делаю. На самом деле, вышло не так уж и туго — хе-хе, пока — но его пятка подведена ближе к бедру, и выпрямить ногу он не сможет. Пока я разбираюсь со второй парой фиксаторов, он стратегически прикрывает тело коленом. Я б, наверное, так же сделал, поэтому спускаю ему это с рук. Пока что.
Понятия не имею, откуда вообще что взялось, но внезапно на меня накатывает волна… даже не знаю, как назвать. Восторга, наверное. Но такого… такого… жгучего и не скажу, что светлого восторга. И тут я понимаю, вот оно: я конченый садист. И это нормально.
Кроме клипс, фиксаторов и веревок, Лори принес еще и целый набор цепей. Я выбираю ту, что покороче, с карабинами на концах. Пристегиваю один из них к кольцу на бедренном фиксаторе, а другой — к хитрому глазку прямо на раме кровати, который я уже давным-давно заприметил.
Не знаю, стоит ли мне загружаться по поводу этих глазков. В смысле, естественно, я не единственный парень, который был у Лори, но вот передо мной явное такое напоминание, что когда-то он здесь лежал для кого-то другого. Обдумываю эту мысль и убеждаюсь, что нет — не ревную. Ну, не по-настоящему. У меня теперь мантра такая: сейчас тут я. Вот что важно. И глазки эти — штука удобная.
Так что, э-э, спасибо, неизвестный товарищ.
Когда я тянусь за вторым коленом, Лори под звон цепи выворачивается из-под моей руки. Похоже, до него дошло, что я тут задумал.
— Тоби… Я не…
— Хватит ерзать. — Он крепче сжимает пальцы, от чего жилы на руках становятся такие бугристые и аппетитные. Ахм. Я дергаю его за ногу, но он все сопротивляется. — Лори.
Он отрицательно мотает головой, зажмурив глаза.
— Я не смогу.
— Сможешь.
— Ты не… Ты не… — Как красиво у него ходит кадык, когда он сглатывает. — …не свяжешь мне руки сначала? Пожалуйста?
Однозначно лучше, чем два из десяти. Только вот есть одна проблемка.
— Я не буду их привязывать.
Он распахивает глаза. И теперь в них определенно некий страх. Блин, так и кончить недолго.
— Ч-что?
— У меня для них будет задание. Так что… ты, ну, подержись за перекладину, как я сказал, ладно? Она твой фиксатор.
Он с протяжным стоном откидывает голову назад. И р-раз — мышцы бедра поддаются, и я пристегиваю последнюю цепь, широко разводя его ноги.
Мать моя женщина, какой же он офигительный. Как распяленная бабочка в рамке коллекционера, полностью выставленный на обозрение. С побелевшими костяшками пальцев, с руками, дрожащими от необходимости поддерживать позу, с вызолоченой потом грудью, которая вздымается от его глубоких отчаянных вдохов. Он уткнулся лицом в плечо, как будто не может вынести даже мысли о том, что я с ним сделал.
Что он позволяет с ним делать.
Потому что мог бы просто взять, отпустить перекладину, сесть и отстегнуться за, ну… пару секунд.
Но он этого не делает. Просто трясется и прячет лицо, потому что больше ничего от меня в такой позе не спрятать. Я нагибаюсь и провожу языком прямо до кончика влажного твердого, как камень, члена, и приглушенный звук, который у него вырывается, такой потрясающе просительный, почти всхлип.
О господи. Я бы мог кончить прямо сейчас, когда его вкус все еще пощипывает язык.
— Лори… Лори… посмотри на меня, мой хороший.
Он мотает головой.
— Ну, давай, не бойся. Посмотри.
И очень-очень медленно он поднимает взгляд. На скулах у него проступили полоски темно-красного румянца, и все лицо такое, будто, ну, и сам не знает, хочет меня или ненавидит. Может, и то, и другое.
— Пожалуйста, — говорит он. — Пожалуйста, не надо. Не надо…
— Что не надо?
Не думаю, что он и сам представляет. Я медленно провожу большими пальцами по расправленным складкам, где бедра переходят в пах, и он сам вроде как невольно подается мне навстречу, от чего цепи натягиваются и звякают в своих швартовах.
Похоже, я верно рассчитал. Дискомфорта он не испытывает — кроме как в психологическом плане — и двигаться может достаточно, чтобы мне почувствовать его реакции. А вот свести ноги или отстраниться от меня у него не получится.
— Что не надо? — повторяю я вопрос. — Да ты же сам хочешь.
— Да, но… — Он говорит так тихо и сипло, что даже не понимаю, как вообще разбираю слова. — Просто… мне… сложно вытерпеть.
— Да, знаю. — Я целую развернутую ко мне внутреннюю часть бедра, и сильная мышца в ней прыгает под губами. — Но постарайся ради меня. Мне ты сейчас нравишься. Такой обалденно красивый.
— А по-моему, смешной, — бормочет он.
— Тогда просто поверь на слово.
Довольно долгое время он молча смотрит на меня, такой раскрасневшийся, и злой, и горячечный, и стыдящийся, а потом его голова падает обратно на подушки, а тело пусть и не расслабляется толком, но чуть подчиняется, открываясь мне навстречу.
Я вжимаюсь между его ног и осыпаю поцелуями живот, бока и выше-выше-выше, докуда дотянусь. Он вздрагивает от каждого, встречая их тихим «ммх» опасливого удовольствия. А когда я зажимаю губами сосок, его горло перехватывает на практически рычании, и он подается навстречу моим прикосновениям, моим зубам. Во рту остается слабый медный привкус. Дзинь.
Когда я наконец отправляюсь обратно, Лори, кажется, уже забыл о том, что надо протестовать или почему для него важно, что он беспомощный, и не беспомощный, и полностью беззащитный передо мной. Остались только мои губы, и пальцы, и ощущения, что я ими пробуждаю. Охерительно, мысленно глажу я себя по голове, приятные ощущения.
Я оставляю ему пару сувениров на память, чтобы не скучал всю следующую неделю. Пошловато, может быть, но а что прикажете делать? Засос около сердца, еще один на боку у талии, третий на бедре. И он так сладко стонет и разглядывает меня из-под подрагивающих ресниц, когда я его кусаю.
Я опять устраиваюсь между его ног и игриво так целую самую верхушку члена, от чего тот дергается и сочится смазкой — вон, уже целая лужица натекла на живот Лори. А яички подтянулись близко к телу все такие нежные, аппетитные и запретные, как фрукты на базаре гоблинов. Мне так и хочется взять их в рот и сосать, пока удовольствие не перерастет в проклятие, и я без них жить не смогу. Или, ну, знаете, что-то типа того.
У меня от Лори слегка едет крыша.
Потому что, ох, блин, о господи, как я его скрутил — что зад весь как незащищенная лощина с тугим узелком темноты прямо в ее сердце, который меня практически умоляет нажать, проникнуть внутрь и поставить свою печать на Лори.
— Правил два. — Я окончательно и бесповоротно ошалел, и мне плевать. — Ты останавливаешься, когда я скажу, и кончить можешь, только когда я буду внутри тебя. — Нет, слишком расплывчато. Как показал опыт последних недель, внутри человека можно оказаться разными способами, и его даже не всегда нужно при этом трогать. — Когда мой член будет у тебя в заднице.
— Хорошо.
— Так, какие у нас правила?
Сперва он просто приоткрывает рот, не издавая ни звука. И после формирует слова медленно, словно я как-то умудрился его одурманить.
— Остановиться, когда ты скажешь. Не кончать, пока ты… меня не трахнешь.
— Членом. — Мои пальцы скользят по его заду, чтобы недвусмысленно дать понять, что я имею в виду, и у него по всему телу прямо бегут мурашки.
— Пока ты меня не трахнешь членом.
— Верно. Так. — Целую край его колена. — А теперь возьми себя в руку.
— Что?
Опять я его ошарашил. Оказывается, мне это нравится.
— Я же сказал, что у меня есть планы на твои руки. Положи ладонь на член.
— И… — Я почти вижу, как до него доходит. — …остановиться, когда ты скажешь?
— Ага. — Я широко улыбаюсь в ответ и утыкаюсь носом в его ногу.
— О боже. — Он отлепляет пальцы от спинки кровати и с большой осторожностью обхватывает ими свой ствол. Не знаю, что он при этом чувствует, но тело его как бы одновременно содрогается и съеживается. — О боже. Тоби. — За чем следует странный нервный смешок. — Твое главное оружие — это пособничество.
Не уверен, на что он намекает. Мне честно просто нравится на него смотреть. Все те мелкие реакции, которые пропускаешь, когда сам вовлечен в процесс. Типа скольжения кожи по коже, какой звук при этом получается — грубый и шелковый шепоток. Сила его ладоней, на которых отчетливо проступают все косточки. И как напрягаются мышцы, когда на него накатывает волна наслаждения.
А лицо? Мама родная. Я бы на него вечно смотрел. Как подрагивают ресницы. И как он иногда сжимает веки так крепко, будто ему больно. Но вот рот — рот при этом сам такой мягкий и звуки издает тоже мягкие-мягкие.
Пока Лори ласкает себя, я перебираюсь к нему под бок и просовываю палец между губ. И он просто со стоном принимает его, словно это и не палец вовсе, а мой член. Мой, блин, дар.
И я как бы обливаю его спермой.
Чего в мои планы абсолютно не входило.
Оно вообще возникло из ниоткуда, как такой реально смачный чих. Белый свет в мозгу. Бам. Долбаный оргазм, каким-то образом высосанный из моего долбаного пальца.
Так что на хер план.
— О господи. — Лори. Хотя мог бы сказать любой из нас. Он содрогается, как будто огретый хлыстом или чем-то вроде, пока мой член исходит спермой на его грудь и бок.
Елки, как развратно он выглядит. Охрененно развратно. С ногами врозь, раскрасневшийся, в поту и брызгах семени, с одной рукой на напряженном члене, пока другая все еще сжата вокруг перекладины спинки кровати. Доведенный до исступления мужчина, наполовину в цепях, наполовину свободный, в ожидании секса и покрытый его следами.
Я вынимаю у него изо рта свои влажные пальцы, сажусь между ног и легонько обвожу там, пока его зад не становится блестящим от влаги, словно губы.
— О господи, — повторяет он. Медленно, как будто они налились тяжестью, открывает глаза и через всю кровать смотрит прямо в мои. — Тоби.
Ух ты. Он все умудрился вложить в одно только имя. Надежду, и страх, и желание, и эмоции, которые, наверное, я сам надумал, и от которых мне так тепло внутри. И будто бы хочется дать это же самое и ему.
— Я здесь. С тобой. — Трусь щекой о внутреннюю сторону его бедра. Вот бы иметь пахучие железы, как у кошек — тогда он бы принадлежал мне при каждом прикосновении, и все другие кошки знали бы, что это мое. Может, мне стоит завести свой фирменный одеколон или что-то вроде? Как в той песне Бритни Спирс1.
— Ты сейчас просто потрясающе смотришься.
Он мотает головой. Но в дыхании появился надрыв, нетерпение, а ладонь ходит все быстрее и жестче по члену, и звук трения кожи о кожу уже напоминает не шепот, а крик.
— Потрясающе-потрясающе. Стой.
Кажется, он уже настолько затерялся в удовольствии, что еще бы немного, и забыл. Не знаю, что мне делать, если он не подчинится, или если я все переоценил, и Лори кончит до моего разрешения. Но его я не переоценил. С громким стоном откуда-то из глубины горла он отрывает руку от члена и швыряет ее обратно на перекладину кровати. И я вдруг так охренительно им горжусь и так сгораю от желания. Хочу причинить ему боль и порадовать, заставить страдать и сделать счастливым, и все мысли только о том, какое охеренное чудо, что вот сейчас, с ним, мои желания совершенно друг другу не противоречат.
Это еще и тот самый момент, когда я понимаю, что окончательно, бесповоротно и безнадежно влюбился. В мужчину, которого знаю и совершенно не знаю.
И теперь я уже не смогу притворяться, что для меня наши с ним встречи — это только секс.
Никогда они такими не были и никогда не будут.
Я его люблю. И люблю вот это все. И одно неразрывно связано с другим.
И пока он лежит, тяжело дыша, нахмурив брови в агонии от запрета, я перелезаю через него. Вообще-то это я за смазкой пошел, о которой до того совершенно забыл, но по пути дарю ему поцелуй, и он так мило, практически неуверенно открывается и впускает меня к себе в рот.
Поцелуй влюбленных, в котором языки переплетаются, как наши тела.
Когда я пытаюсь отстраниться, он со всхлипом выгибается, чтобы не разрывать контакт, так что я падаю обратно, и мы целуемся, целуемся и целуемся. Я так глубоко в нем, в гнезде из его согнутых коленей, и мне хочется признаться ему — сказать три волшебных слова, которые я еще никому, кроме членов семьи, не говорил — но не уверен, что это будет честно, когда другой человек связан, и ему запрещено кончать. Может, после, если мы опять так же поцелуемся.
На этот раз он меня отпускает, и мой член подпихивает его член, когда я тянусь за тюбиком. Мне нравится эта неуклюжая близость.
— Теперь можешь снова себя трогать, — говорю я, возвращаясь на позицию.
Он со свистом выдыхает и обхватывает ствол ладонью, медленно проводя ей вверх-вниз, как будто боится получить удовольствие.
Я обмазываю пальцы лубрикантом и тру их друг о друга, чтобы согреть. А когда касаюсь Лори, он реагирует всем телом — член дергается и сочится смазкой, а голова падает в подушки, обнажая незащищенное подрагивающее горло с проклюнувшейся щетиной.
Я нажимаю пальцем и практически не встречаю сопротивления. Он меня хочет. Ужасно хочет.
— О… боже… да.
Внутри Лори все жаркое, тугое и сильное, и я чувствую его вокруг себя — как мой палец сжимают в греховном объятии. И достаточно только представить, как оно будет с членом, чтобы тот встал в срочном порядке.
Я двигаю рукой вперед-назад, просто поддразнивая так, да еще и потому, что мне нравятся ощущения и сам вид — тело, жадно и отчаянно засасывающее мой палец. И Лори уже как бы вжимается в цепи, все больше открывается и тихо вздыхает с каждым моим толчком, качаясь бедрами навстречу и двигая рукой в том же ритме.
Я просто взгляд не могу оторвать, засмотревшись, как он становится все более необузданным. Бесстыдным.
В какой-то момент мой палец едет на смазке и выскальзывает из него, совершенно непреднамеренно, но с офигенным результатом.
Потому что Лори неуклюже дергается за ним, чуть ли не привстав с кровати, с возгласом: «Нет, пожалуйста, только не останавливайся».
И конечно же я останавливаюсь. И вместо этого обвожу его по краю скользкой подушечкой пальца еще, и еще, и еще. И кажется, умудряюсь немного его сломить, потому что он вдруг начинает умолять, и умоляет, и умоляет. Слова обрываются на середине, чтобы потом высыпаться разом из его рта, как жемчужины с порванной нитки бус.
И я клянусь — я в жизни ничего сексуальнее не видел. И во мне опять просыпается этот темный жгучий восторг, словно какой-то коварный когтистый монстр, который практически мурлычет.
— Да-а, ты меня и правда хочешь, а? — говорю я, а дыхание при этом сбивается не хуже, чем у него. Вот тебе и изобразил невозмутимость. Хотя по сравнению с Лори я, блин, Снежная Королева.
— Да… Хочу. Пожалуйста.
Он такой красивый, и мой монстрик так доволен, что я должен это как-то вознаградить. Засаживаю Лори два пальца и выдираю из него глубокий, восхитительный, чуть надорванный стон. Честно говоря, не знаю, что я делаю. По правилам вроде бы надо целиться куда-то вперед и вверх, чтобы выбить джекпот, но, может, у меня и так неплохо получается, потому что Лори как будто свихнулся и трахает мою руку, а каждый его вдох превращается в горячечный всхлип.
— Ничего себе. — Я смотрю на него в блаженном ошеломлении. — Да ты прям реально такое обожаешь.
Он изгибается и хватает ртом воздух.
— Д-да. Я… Я… обожаю.
— Чтобы в цепях и в моем распоряжении.
— Да, да, я твой.
Мой. Сердце просто тает, оставляя за собой лужицу крови, кусочки эластичных трубок и мокрую сладкую вату.
— Кстати говоря, тебе, пожалуй, пора остановиться.
Из его горла вырывается еще один невероятный звук. Чистое отчаяние.
— Тоби?..
— Стой.
И каким-то образом он подчиняется. Обе ладони сжимают перекладину, грудь ходит ходуном, член подрагивает, а задница до сих пор заглатывает мои пальцы.
— Пожалуйста… Мне нужно… — И как произносит-то, тихо, несчастно. — Пожалуйста.
Я улыбаюсь в ответ, и любовь прямо хлещет через край.
— Что пожалуйста? — У него появился какой-то влажный блеск в глазах. Мама родная, он что, плачет?
Это плохо?
— Что ты хочешь?
— Тебя. — На этих словах он поднял голову и уставился на меня своими серебристо-золотыми глазами. Такая секунда полной трезвости мысли, которую он как-то умудрился мне дать.
— Можешь снова себя погладить.
— Не могу. Тогда я…
— Гладь.
По-моему, мозги у него окончательно отключаются еще до того, как ладонь доходит до члена. Все тело при этом вытянулось в струну и подрагивает, раскрывшись. А звуки, что он издает, больше похоже на стоны боли, чем удовольствия, и все это такое охеренно потрясающее, прямо как он сам. Если честно, я до чертиков люблю, как он страдает. Мне от этого просто неприлично хорошо, как будто изнутри все превращается в карамель.
— Покажи, как ты меня хочешь.
— Боже, Тоби, — стонет он, — ты что, сам не видишь? Какого хрена?
Технически получается «скажи», а не «покажи», но оказывается, мой садизм до буквоедства не простирается. Рад знать.
— Да, но мне нравится, когда тебя прямо трясет и ты весь такой шлюховатый. — На этом слове его выдох превращается в тихий стон стыда. Черт. Это уже лишку, наверное. — В хорошем смысле шлюховатый. Когда, ну, знаешь… для меня.
Секунду спустя он кивает:
— Для тебя.
По правде говоря, есть в нем сейчас что-то от шлюшки. А как не быть, когда я его так разложил, а он все извивается и извивается на моих пальцах? И это такая роскошная шлюшность, когда все тело в поту, и напряжено от жил на шее до руки на члене, и неподатливо. Кроме глаз, и рта, и задницы — тех мест, куда он меня впускает.
— Трахнуть тебя, Лори?
— Да. Боже. Да. — Теперь голос у него почти злой, как будто он вышел на новый уровень отчаяния.
Честно говоря, я его немного забалтываю, потому что волнуюсь. Да, не бог весть какая премудрость, конечно — найти дырку, вставить член. Но что если я Лори так распалил, что реальность потом только разочарует?
Что если я создал слишком много шумихи вокруг своего болта?
Такое счастье, что хоть с презервативом не надо возиться. Одной потенциальной проблемой меньше. Однажды я пытался надеть его наизнанку. Налезло где-то до середины, и я подумал, что все нормально, но потом началась какая-то фигня, и он стал сжиматься на члене как капкан из латекса. И я не знал, что делать, потому что когда ты даже презик надел неправильно, сложно убедить другого человека, что секс будет отпадным.
— Пожалуйста, — повторяет Лори, и каким-то образом делает мою неуверенность частью всего процесса, словно я это специально, чтобы его помучить. — Возьми меня. Я буду твоей шлюшкой. Сделай меня своим, прикажи что угодно.
Я буквально обливаю себя смазкой — так, что она попадает на бедра и простыни.
Мне очень-очень не хочется причинять ему боль в плохом смысле слова. Первые мои несколько раз я был готов куда меньше, чем казалось, а когда начнешь, уже сложно останавливаться. Со мной все в итоге обошлось, но помнить-то помню.
Может, еще один палец стоило вставить? Так ведь положено, да? Один, два, три, член. Вообще не помню, как Лори со мной делает. К этому моменту я уже настолько ничего не соображаю, что, наверное, даже огурец вместо пальцев не заметил бы.
— Тоби.
Он уже не упрашивает — не совсем. Но в его голосе есть что-то такое — доверие, может быть, и еще это тепло вместе с резкой нотой желания — дающее мне все необходимое, чтобы перестать медлить и вспомнить, что я вообще-то охрененно его хочу.
Так что я беру себя в руку, нацеливаюсь и вставляю. И, похоже, у Лори и с этой стороной дела полный порядок, потому что мой предыдущий опыт просто не идет ни в какое сравнение. Я не промахиваюсь, не соскальзываю, и мне не надо извиняться. Нет этих напряженных переговоров про «расслабься», так что не приходится прохлаждаться в сторонке, как гость, который заявился на вечеринку, но ошибся адресом.
Вместо этого я чувствую слабое сопротивление, но потом оно пропадает. Самое странное, что именно эти первые секунды делают следующие — когда его тело поддается и впускает меня — такими охренительно офигенными.
По сравнению со всеми моими предыдущими попытками быть сверху это просто небо и земля. И дело даже не в том, как мне безумно хорошо внутри него — все такое тугое, жаркое, шелковистое от смазки и никаких презервативов — а в том, что это он. Лори. Мой Лори. И я просто абсолютно… целый. Целиком в его руках.
Мы оба издаем дурацкие звуки. Кажется, я несу какие-то глупости про то, как его люблю — потому что люблю и в такой момент просто не могу не сказать — а он просто выдыхает мое имя, сладко-сладко, как он иногда может.
Я прижимаюсь все сильнее, пока мы не становимся… и опять на ум приходит только «одним целым». Потому что вот такой я сейчас пипец романтичный, когда сижу глубоко внутри Лори, обнимаемый его бедрами, а мои (уже готовенькие) яйца уютно так устроились у его ягодиц, и это, наверное, самая странная и самая нежная близость, какую я знаю. Когда все наши мягкие и секретные уголочки прижимаются друг к другу.
У-ее.
Я чуть меняю угол наклона, просто потому что мне так охрененно хорошо, хотя глубже входить уже просто нечему, но Лори вдруг с криком откидывает голову назад, его пальцы сжимаются вокруг члена, а все тело — вокруг меня.
Господи, если раньше я чуть было не кончил, то вашу мать, сейчас от оргазма удерживает только чудо.
Потому что от одного его вида… Когда он такой из-за меня…
Я слегка опираюсь ладонями на его таз и сдаю назад. Не целиком — боюсь, повторный заход так легко не пройдет — но достаточно, чтобы по ощущениям получалось, словно я вхожу по новой. Чтобы сначала была пустота, а потом — контакт в самых глубинных уголках его тела. И я опять повторяю тот финт с наклоном.
Лори сжимается, все мышцы вытягиваются по струнке, а ресницы подрагивают так удивительно ранимо, словно он в полудреме. А потом он кончает, расплескивая сперму и судорожно выдыхая мое имя вместе с бессвязным потоком «спасибо-спасибо-спасибо» и слез — самых взаправдашних слез — только для меня.
И ух ты ж — я все это чувствую. Его оргазм. Как он зарождается и происходит, как охватывает Лори — чувствую все, что я с ним сделал.
Словно идеальный апофе-как-тебя-там.
И естественно, после этого сам не могу не кончить. Хоть и хочется быть в таком состоянии вечно или, ну, хотя бы чуть подольше, чем пара секунд. Но оргазм-то хороший, Лори его как будто вытянул вслед за своим, словно мы с ним два звена одной цепи. Я даю удовольствию прокатиться через меня в него, как будто это такая бескрайняя, мягкая и головокружительная волна. В глазах стоят не звезды, но пространство между ними, и оно заполнено… им.
После я мешком падаю на Лори с членом до сих пор внутри него и так и лежу между его ног, выжатый и дрожащий. Он приподнимается, чтобы отстегнуть цепи, а потом укутывает меня своим телом, крепко сжимая в кольце рук и наручников.
В конце концов, я отодвигаюсь, и оказывается, от зрелища выходящего из него ничем не покрытого члена пробирает не хуже, чем когда смотришь, как он втискивается внутрь. Тело Лори сжимает мой ствол, словно не хочет его отпускать, с такой теплой и липкой оттяжкой, будто это рот. После меня там все блестит от влаги и широко открыто, и я не могу удержаться и ввожу внутрь палец — хочу еще раз почувствовать себя там, в Лори.
Это, наверное, оригинально, но, кажется, он не против. Просто тихо и умилительно так стонет, пока я осторожно толкаюсь в жаркую и влажную плоть, где перемешались мы оба. Поднимаю голову, встречаясь с Лори глазами. Зуб даю, выражение лица у меня дебильнее некуда, ну и пофиг. По мне, сейчас вообще весь мир окутан таким мягким сиянием, и все просто замечательно.
— Ты первый, кого я… — Не знаю, как закончить, но оно и не важно.
Лори отвечает мне ослепительной улыбкой.
— Рад, что это был именно я.
Спустя какое-то время мы все-таки вытираемся, снимаем с Лори наручники — он, конечно, выглядит в них шикарно, но всему есть предел — и вновь ныряем друг другу в объятья. У него до сих пор мокрые глаза, от чего мне стыдно и совершенно не стыдно, и я волнуюсь и возбуждаюсь. Мысленно то есть возбуждаюсь, потому что тело в этом плане в полной отключке, и в ней же и пробудет еще, ну, целый час, наверное.
Я высвобождаю руку и касаюсь пальцами влажных уголков его глаз.
— Ты как, все хорошо?
— Да, мой милый. Это от чистого облегчения.
— Слава богу. Потому что меня твой вид заводит.
Он смеется и пытается сморгнуть с ресниц капельки влаги.
— Да ты у нас развратный монстр.
— Ага. — Я изворачиваюсь и целую его, сперва в губы, потом в прикрывшие глаза веки, после которых остается соль на языке. — Твой развратный монстр.
Пару секунд мы молчим.
— И тебе… тебе хорошо было, да? — спрашиваю я.
Я, конечно, пойму, наверное, если нет. Но лучше лишний раз спросить, правильно?
— Мне было… Ну, «хорошо» — это еще мягко сказано.
В этот раз он явно не горит желанием поговорить. Не вот прям хочет заткнуть меня, не думаю. Но, похоже, ему просто нужно немного времени, чтобы найти себя между мужчиной, который отдается мне, и тем, кто он есть все остальное время. Что для меня, естественно, проблемка — я-то хочу и того, и другого.
Хочу его во всех возможных ипостасях.
И мне нужно… нужно, чтоб он знал, что я больше не могу притворяться. Не могу играть. И никогда и не играл. Я весь принадлежу ему, без остатка.
Так что: «А как тогда сильно сказано?» — гну я свое.
— Не знаю. Ужасно, может быть. Восхитительно.
Вот — вот это мне и хочется услышать. Словно опять оказываюсь внутри него, а он опять в цепях, когда говорит такое.
— Значит, тебе понравилось?
— Да. Да, Тоби, мне понравилось. — А теперь я его уже начал немного доводить, судя по голосу. Прекра-асно.
Но пока не готов сдаться. Я его подталкиваю, чтобы перевернулся на спину, и сажусь верхом. Не чтобы возбудить и все такое, а чтоб опять найти ту близость. Я нагибаюсь и целую его грудь, на которой еще остался обалденный привкус секса.
— Потому что мне охрененно понравилось. — И мацаю его всего чуть ли не со свистом. Мое, все мое. — Просто невероятное что-то. Я так люблю тебя такого. Люблю, когда ты в моей власти. Люблю все то, что позволяешь мне с собой делать. Люблю смотреть, как тебя уносит. Я люблю те…
Он вскидывает руку, и в следующий момент я обнаруживаю палец у своих губ:
— Шшш.
Это не кляп, конечно. При желании можно и из-под пальца говорить. Но, ёпт, у меня просто вообще нет слов.
Он снова тянет меня вниз, прижимает к себе, обнимает, касается затылка губами. Все было б замечательно, кроме… кроме…
«Шшш».
Нет, серьезно? Шшш?
Целует — супернежно, мягко, открытым ртом — все как я люблю. Прямо в то место, от которого обалденные мурашки так и бегают по позвоночнику.
— Мой прекрасный мальчик, — шепчет он. — Спасибо.
А я вообще не могу — я в таком недоумении, капец. Обычно ведь спрашиваю, за что спасибо, чтобы он признал, как любит все, что я его, если уж по-честному, вовсе и не заставляю делать. Но сейчас просто лежу, свернувшись у него под боком, сверху донизу обцелованный, и смотрю, как все умирает к чертовой матери.
Чувствую себя…
Не знаю. Не знаю я. Не знаю, что мне, блин, сейчас нужно делать.
Судя по дыханию, Лори реально уснул. Скотина. А я даже податься никуда не могу — лежу разозленный в его руках, и ощущение это совершенно неадекватное.
А потом мне просто становится грустно. Очень-очень грустно.
Блин, ну как, как он может быть настолько близко ко мне и при этом настолько далеко в одно и то же, мать его, время?
И что, мать его, я-то с этим теперь должен делать?
___________________________
1 Имеется в виду песня Perfume.

Конец главы. Продолжение следует

Следующая глава - самая длинная в книге, поэтому в ней будет минимум четыре части, а скорее всего даже пять, но все немаленькие. Чтобы лучше представлялись масштабы - вот по версии моей читалки в первых двух главах было по 20 страниц, в третьей 31, а в седьмой - 114. :o:
Поблагодарили: Калле, Джилл, Viktoria, VikyLya, KuNe, Mari Michelle, Jo the cat, Is, Tais, Peoleo, SvetaGor, Virsavia, KA-LENOK, ~Ezhevika~, Aneex, Анхэна, rsvet, allina99, SMarseleza1, turinap, мия, Hellwords, Eva16, anakondra, пастельныйхудожник, Манана, JCB, Sophia, trandafir, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
26 Дек 2016 10:01 #139 от Eva16
Eva16 ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.3/12 обновлено 26.12.2016
О дорогие переводчики Вы знаете, что я Вас очень люблю?! Вот прямо сейчас я Вас готова боготворить.))) Спасибо за такую вкусняшку. Чувствую я, что признание Лори будет пройдено через самоанализ, самопринятие, а также через отрицание, очень большое количество отрицания и ссоры с Тоби. В общем большое Вам спасибо, с большим удовольствием жду дальнейшего продолжения.))

сонет Шекспира № 116: «Любовь – не игрушка в руках времени… Любовь не изменяется с течением кратких часов и недель, но длится даже до скончания времён».

Тэд Эммету: «Господь любит тебя таким, какой ты есть»
Поблагодарили: Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • пастельныйхудожник
  • пастельныйхудожник аватар
  • Wanted!
  • Камертон ОС
  • Камертон ОС
  • солдат удачи
Больше
27 Дек 2016 00:23 #140 от пастельныйхудожник
пастельныйхудожник ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.3/12 обновлено 26.12.2016
Это было апофе-как-его-там)
Спасибо.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
27 Дек 2016 02:07 #141 от Jo the cat
Jo the cat ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.3/12 обновлено 26.12.2016
Дорогой переводчик, спасибо вам за эту прекрасную историю.
Честно говоря у вас так здорово получается подбирать нужные слова, передавать атмосферу и чувства героев, что даже не хочется искать английский вариант, чтобы скорее прочитать и узнать что будет дальше. Да и лишать себя такой радости каждый понедельник тоже преступление. Думаю, чт после того как перевод закончится понедельник будет уже "не тот")))

Следить за этой историей глазами Тоби неимоверно сладко и грустно одновременно. Столько в нем искренности, беззащитности и.. Неиспорченности что ли. На самом деле это ведь очень тяжело нести в себе такой груз неуверенности в себе, одиночества и непонятости, не становясь при этом озлобленным. Когда собственная жизнь начинает обманывать ожидания трудно находить в себе добрые и искренние чувства для окружающих, тем более для тех, которые являются воплощением того, чего у тебя нет. Но у Тоби это получается и это.. дорогого стоит)

Я добрая. Но скоро я убью всех, кто добрее меня, и стану самой доброй.
Поблагодарили: VikyLya, Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • VikyLya
  • VikyLya аватар
  • Wanted!
  • Совесть ОС
  • Совесть ОС
  • je ne suis q'une femme
Больше
27 Дек 2016 08:35 #142 от VikyLya
VikyLya ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.3/12 обновлено 26.12.2016

Следить за этой историей глазами Тоби неимоверно сладко и грустно одновременно.

Прямо в точку) А я вот даже не знала, как лучше свои мысли выразить - пребывала в каком-то эмоциональном оглушении. Как представлю себе все это  :flirty2:
Девочки, спасибо за шикарное продолжение  :spasibo:

…you only ever regret the things you didn’t do, never the things you did.
Поблагодарили: Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kira
  • Kira аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
27 Дек 2016 13:06 #143 от Kira
Kira ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.3/12 обновлено 26.12.2016
Хочется ответить развернуто, но все как-то спойлерно получается. Так что просто спасибо, дорогие читатели  :cat:
Поблагодарили: VikyLya

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
27 Дек 2016 17:53 #144 от ЛеляV
ЛеляV ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.3/12 обновлено 26.12.2016
Спасибо! Супер горячо!
Поблагодарили: Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Тень РА
  • Тень РА аватар
  • Wanted!
  • Новые лица
  • Новые лица
Больше
27 Дек 2016 22:08 #145 от Тень РА
Тень РА ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.3/12 обновлено 26.12.2016
Спасибо большое за перевод! Прочитала на одном дыхание. Так жалко Тоби и немного жалко, что Лори пока не способен полностью себя отпустить.
Поблагодарили: Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • KuNe
  • KuNe аватар
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Властительница табуретки
Больше
28 Дек 2016 21:34 #146 от KuNe
KuNe ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.3/12 обновлено 26.12.2016
Кира, Нюшик, спасибо вам за очередной кусочек радости моей!  :flirty2:
грустная вся глава. и начало с прадедушкой, и эта концовка...  :yh: да и учитывая всю неуверенность Тоби в самом себе... надеюсь, что Лори все-таки впустит Тоби в свою жизнь полностью. но до этого нам еще половина книги  :ogo:

девчули, спасибо вам за такой предновогодний подарище!  :drink:

"многие хотят, чтобы было по ихнему. но так не будет. потому что нет такого слова"
Поблагодарили: Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kira
  • Kira аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
28 Дек 2016 21:54 - 28 Дек 2016 21:55 #147 от Kira
Kira ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.3/12 обновлено 26.12.2016
:spasibo:
Мы, на самом деле, только-только перевалили за 40%, так что читать еще не перечитать :trava:
Неуверенности в себе (и скорее даже, не слишком высокого мнения о себе) Тоби хватает, да, но при этом он еще и очень настойчивый. Мне кажется, многие среднестатистические ГГ слились бы уже где-то на этапе мойки посуды и размышлений о безрадостном будущем таких отношений. Так что Тоби нас еще удивит. :)
Поблагодарили: KuNe

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • KuNe
  • KuNe аватар
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Властительница табуретки
Больше
28 Дек 2016 22:06 #148 от KuNe
KuNe ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.3/12 обновлено 26.12.2016
с удовольствием почитаю про взятие крепости по имени Лори  :flirty2:
Кира, да, многие слились бы, может даже и раньше, чем ты указала. просто когда читаешь про таких светлых людей, как Тоби, хочется уже чтобы он наконец-то поверил в себя. жаль, что пока единственный по-настоящему близкий ему человек - это прадед.  :yh:

"многие хотят, чтобы было по ихнему. но так не будет. потому что нет такого слова"

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kira
  • Kira аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
02 Янв 2017 10:57 - 10 Июн 2017 13:10 #149 от Kira
Kira ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 7,1/12 обновлено 02.01.2017

Глава 6.3
С Новым годом, ОС! Еще больше хороших книг в этом году, и чтобы на них всегда находилось время :drink:

Глава 7. Лори
Часть 1

Не стыдно.
Мне было совершенно не стыдно. Абсолютно.
Проснувшись утром, я уже не обнаружил рядом с собой Тоби. Сперва подумалось, что он на кухне готовит завтрак, но по мере того как я лежал — не совсем в полудреме и не совсем в ожидании — а время шло, стало понятно, что в кровать он не вернется. Что ушел. И, возможно, не вернется больше и ко мне.
Эта мысль отдалась болью, что очень меня обеспокоило, а ведь я не имел права ни на боль, ни на беспокойство. Я не желал его ухода, но мои желания слишком эгоистичны и, наверное, очень-очень нездоровы. Если я и оттолкнул его, сам того совершенно не планируя, это, пожалуй, было лучшее, что я мог для него сделать.
Дать ему то, чего он от меня хочет, попросту не в моих силах. Я не смел притворяться, что у нас существует какое-то будущее. Ему нужен кто-то его возраста или близко к тому, чтобы делить жизнь, которая раскроется перед ним, как когда-то делил мою Роберт.
Я приподнял одеяло, перекатился на пустое место, где недавно лежал Тоби, и опять перевернулся на спину. Он оставил после себя не только пустоту: боль в мышцах, отметины на теле. Вся моя кожа была полна воспоминаний о нем.
Самое плохое в жизненном опыте — осознание, что он совершенно не спасает.
Мысли, движущиеся в бесконечном круговороте вины, самобичевания, безысходности и сентиментальщины, уже начинали поедать сами себя. А чего я ожидал? Мы с Тоби были закрытой системой. Я потерял всякую объективность. По отношению к нему, к себе, к тому, что правильно, а что нет. Пособничество, может, и главное его оружие, но не только оно составляло весь арсенал. Был еще и сам этот образ жизни или, если хотите, подстроенная жизнью уловка, из-за которой я забывал обо всем в присутствии Тоби. Обо всем, кроме проведенных вместе моментов и совершенно абсурдного, но такого искусительного ощущения, что мы — пара.
Черт бы тебя побрал, невозможный мальчик.
Я не имел права так его использовать. Не мог позволить себе стать для него большим, чем временное… увлечение? Помутнение рассудка? Побег от настоящей жизни. История из его бурной молодости, которую он, возможно, однажды расскажет своему любимому человеку.
Я мог бы остаться в постели и изводить себя сладкими и мучительными неоднозначностями желания и стыда, но богатый опыт недвусмысленно напоминал, что при потере контроля над собственной жизнью существует лишь один ответ — отдаться на милость друзей. Не думаю, что они будут особенно сочувствовать, но я и не заслужил сочувствия. Что мне требовалось, так это вернуть обратно рационализм и объективность.
Так что я встал, сполоснулся под душем и пошел в гости к Грейс. Она завела традицию Воскресных блинчиков еще в университете, чтобы избежать натянутых объяснений с приведенными накануне домой кавалерами. И с дополнительными бонусами в виде встречи с друзьями и блинчиков. Сэм, уж не знаю почему — потому что австралиец, что ли? — не сбежал в ужасе и с неловкими прощаниями, в отличие от практически всех остальных ее мимолетных партнеров. Он, если верить Роберту (сам я в тот момент был в Глазго), выполз из спальни в одном полотенце, которое подчеркивало все его достоинства в самом выгодном свете, и сказал:
— О, круто, блинчики. А вы, ребята, значит, друзья Грейс?
Если б в любых отношениях все было так же просто. Просто взять и не уйти.
После Сэма блинчики превратились в более дружелюбный ритуал. Сексуальных партнеров теперь приглашали остаться, а не пытались запугать и подтолкнуть на выход.
Я, по разным причинам, уже довольно долгое время на этих встречах не появлялся. В основном, если говорить начистоту, из-за Роберта. После расставания мы решили не повторять судьбу пар, которые делили друзей, как книги и диски. Благородный порыв, но я не осознал, каково это — встретить бывшего среди людей, которые когда-то были частью нашей общей жизни.
И дело даже не в том, пережил ли я его уход или нет — пережил. Я уже привык быть без него. Просто из-за этого переход от расставания к новой жизни превратился в некое соревнование, и я проиграл. Я не был несчастлив, но он оказался счастливее. А мужчина, который, по уверению всех наших друзей, играл для него роль всего лишь скоротечной реабилитационной интрижки, обреченной на провал, до сих пор находился рядом с ним. Я мог вести себя с ними с прохладной вежливостью при случайных встречах, но одно время мы с Робертом приходили на Воскресные блинчики как пара, а такие воспоминания имеют свойство резать по живому.
Слава богу, в это воскресенье его здесь не оказалось. Встреча вылилась в посиделки в очень узком кругу: Сэм и Грейс, Эми, которая уже уходила, когда я появился, и один из их партнеров — существо с задумчивыми глазами и мягким голосом по имени Энджел.
Они расположились в гостиной, а значит, весь начальный бедлам готовки я уже пропустил, но на блюде оставалось еще несколько уже остывающих ничейных блинчиков, которые можно было присвоить и облить кленовым сиропом.
Грейс осторожно расчесывала пальцами локоны Энджел.
— Эй, а это еще кто?
— Понятия не имею, — ответил ей Сэм, сидевший на полу и прислонившийся головой к ее колену. — Какой-то левый товарищ забрел с улицы, чтобы съесть наши блинчики.
— Да-да, очень смешно, — пробормотал я. — Извините, что давно не заходил.
— Хотя нет, погоди, где-то я его уже видела. Помнишь, Сэм, мы когда-то общались с одним неблагодарным брюзгой?
— Слушай, да, что-то такое припоминаю. Как там его звали?
— Лоусон? Лахлан?
Я вздохнул. Сам, конечно, заслужил, но это ничуть не утешало.
— Может, мне просто уйти?
Грейс широко улыбнулась.
— Не дури, Лоусон, садись. И возьми уже себе блинчик к этой луже сиропа.
Я пристроился на диване рядом с Энджел, чуть не придавив шелковый халат, который, наверное, изначально принадлежал Грейс, — хотя, зная вкусы Сэма, а точнее, их отсутствие, не поручусь.
— Извините, — повторил я, устроившись с тарелкой на колене. — Занят просто был.
Сэм посмотрел на меня слишком проницательным взглядом.
— А занимался, я смотрю, постельной акробатикой.
«Не смей краснеть, Дэлзил».
— Чистой воды предположение.
— Лори, да я же вижу. Ты весь так… — очертил он меня руками, — светишься. Просто светишься, как укатанный арабский скакун. Которого даже распрягали не всегда.
— Ничего я не свечусь, — огрызнулся я.
Грейс подавила смешок, который под моим возмущенным взглядом превратился в покашливание.
— Да он просто подкалывает, потому что мы все знаем.
Я дернулся, пусть и пришел сюда специально с целью рассказать о Тоби. Есть внезапно расхотелось, и я поставил тарелку на журнальный столик.
— Вы… знаете?
— Да, — закивала она, — Доминик сказал, что собирается пригласить тебя на свидание.
— Стоп. Что? Какой еще, на хрен, Доминик?
Они уставились на меня.
— Тот самый, с которым ты уже не первый год периодически спишь, — объяснила Грейс своим поставленным голосом учительницы начальных классов. — Который на тебя запал еще сто лет назад.
Я озадаченно покачал головой. Круг поисков это практически не сужало.
— Он… играет на альтовом саксофоне, — прилетела подсказка от Энджел.
— Так это Доминик? — И тут меня посетила еще одна мысль: — Доминик, который дом? Господи ты боже мой. Звучит как крайне неудачное название серии детских книжек.
Грейс расхохоталась:
— Доминик, который дом, и Сабби, который саб.
Энджел и Сэм тут же подхватили шутку: «Доминик и Сабби идут в секс-шоп», «Доминик и Сабби на тематической вечеринке», «Доминик, Сабби и их первая оргия», «Доминик, Сабби и роковая анальная пробка».
Но когда веселье стихло, Грейс нахмурилась:
— Стоп-стоп. Лори, так если ты не с Домом, то с кем же тогда?
— А почему ты решила, что я с кем-то? — спросил я в нервной и неубедительной попытке потянуть время.
Сэм многозначительно на меня посмотрел.
— Да потому что ты счастлив, братишка. Со стороны незаметно, но я-то тебя знаю. Я-то вижу.
О боже. Он прав. Несмотря ни на что — насколько бы оно ни было неправильно (или должно было быть неправильно) — Тоби сделал меня счастливым. Абсолютно и беспомощно счастливым.
— Давай выкладывай, — не унималась Грейс, — с кем ты спишь? Мы его знаем?
Я уронил лицо в ладони и выдавил всю правду.
— Кто?
Я попробовал еще раз, теперь уже с нормальной громкостью:
— Зародыш.
Повисла длинная кошмарная пауза. Я не решался поднять глаза.
В конце концов Грейс прервала молчание:
— Скажи мне, что он совершеннолетний.
— Естественно совершеннолетний, какого черта? — Возмущение подарило секундное облегчение. В тот момент я мог не сгорать со стыда. — Ему девятнадцать.
Еще одна длинная пауза, на этот раз, пожалуй, чуть менее кошмарная, просто полная недоумения.
— Но ты же, — медленно произнес Сэм, — не меняешься ролями, правильно?
Ради Тоби, и, возможно, ради себя самого дальше прятаться было нельзя. Я с трудом отнял от лица пальцы и сделал глубокий вдох. Словно он помог бы.
— Я не менялся.
— Доминируешь снизу, что ли?
— Меньше, чем ты думаешь. — Это был простой ответ, но потом я вспомнил свои ощущения у ног Тоби, внутри него, в его власти. — Нет, вообще-то нет. Не доминирую.
Сэм только покачал головой.
— Я просто… не могу… Чтоб ты… и он… и… У меня сейчас крыша поедет.
— А моя крыша как, по-твоему, себя чувствует? — не выдержал я. — Думаешь, я сознательно такое выбрал?
— Ну, братэлло, вообще-то да. Ты же не поскользнулся, упал, очнулся с членом в заднице у девятнадцатилетки.
— Ну да, но… — «Что «но»? Какого хрена я пытаюсь найти оправдания?» — Я не думал, что все так обернется.
— Как?
Я сглотнул.
— Я не думал, что он мне понравится.
— Лори, — вздохнул Сэм, — такое иногда случается, когда ты разрешаешь другому человеку заняться с тобой интимными вещами. Он начинает нравиться.
Тоже мне помощник.
— Можно мы не будем продолжать лекцию о социальных и сексуальных отношениях между людьми?
— А как… А он… — Сэм замялся и дернул за одну из своих косичек. — Господи, я от одних только слов себя чувствую извращенцем, но… получается у вас? В смысле, хорошо? Ты можешь подчиниться ребенку?
— Он не ребенок, — ответил я, не думая. — Он… тот, кто он есть.
— И что, вообще не странно?
— Когда я с ним — нет. — Я уставился на собственные ладони, которые чуть подрагивали, поэтому пришлось крепко переплести пальцы. — Мне хочется отдать ему все, а то, что дать не могу — хочется, чтобы он взял.
Он мой принц. Неистовый, и хрупкий, и нежный, и жестокий. Но, конечно, этого я произнести вслух не мог.
Так что просто откашлялся во время очередной паузы.
— Ну, давай, глумись. Чего ты ждешь-то?
Сэм только поднял руки.
— Да ничего. Красиво сказал.
— О, да перестань.
— Не, серьезно. Раз получается, значит, получается.
Все время, пока мы перебрасывались аргументами с Сэмом, Грейс совсем нехарактерно для нее отмалчивалась, нахмурив брови от размышлений.
— Ну, — медленно произнесла она, — а почему бы и не должно получаться? — Этого я не ожидал. И изумление, вероятно, отразилось у меня на лице, потому что Грейс пожала плечами и продолжила: — Все равно же такие вещи не на возрасте завязаны. Тут дело в… не знаю, хитросплетениях самых разных явлений: природы, предпочтений, выбора, влечения, искры. Вообще, по-моему, ему здорово повезло.
— Мне? — спросил я.
Почему-то ее это насмешило.
— Хороший ты мой, да у тебя все серьезно. Нет, я имела в виду зародыша. Потому что нашел тебя. Эх, если б у меня в его возрасте так же все сложилось.
— Но ты же всегда такая уверенная в себе.
— Сейчас-то да. А первый поцелуй вышел просто кошмарным. — Она чмокнула сочувственно прильнувшую к ее плечу макушку Энджел. — Как и у большинства людей, наверное.
Мой произошел с Робертом. До него я поцеловал пару девчонок, но прекрасно знал, что с ними это не поцелуи, а одно название, поэтому их я не считал. Университет оказался первым достаточно безопасным, на мой взгляд, местом, где я мог быть собой. Для Роберта такой проблемы вообще не существовало. Спустя три дня, тринадцать часов и двадцать две минуты после нашего знакомства он обнял меня, прижался всем телом и поцеловал. Поцелуй оказался мягче, чем я ожидал. Я мечтал о мужских губах — любых мужских губах — с одиннадцати лет, и вот оно — такое же нежное, как крылья мотыльков, парящих в туманном свете луны.
— Его звали Дэрил Ханлен, — продолжала тем временем Грейс, — мне было пятнадцать, ему — восемнадцать, и он уже водил собственную машину, так что сами понимаете — не мальчик, а мечта. Он повел меня в «У Фрэнки и Бенни», а потом в кино на «Матрицу» — прямо шикарное свидание. По тогдашним меркам. Для Бирмингема. А по дороге домой припарковался на стоянке у обочины и сказал, что я такая красивая, что могла бы быть моделью с третьей страницы «Сан»1.
— Сиськи у тебя и правда что надо, — улыбнулся ей Сэм.
— Это точно. И если мне однажды надоест учительствовать, то непременно буду трясти ими перед пацанами. Словом, сидим мы в его машине на обочине. Он отстегнул ремень безопасности, и я помню, как еще подумала: «Значит, так, Грейс, вот оно. Сейчас тебя поцелует мальчик. Будет просто суперски». — Она саркастично рассмеялась. — Он, кстати говоря, был красив, как бог. И носил серьгу в ухе. Так вот, он наклоняется и целует меня, и это и правда невероятно. В точности как в любовных романах, которые я тайком таскала домой. Все, чего я ждала. И становится так жарко во всех местах.
Мне это довольно легко представлялось. Пятнадцатилетняя Грейс с ее яркими светлыми глазами и не блондинистыми-не каштановыми волосами, полная желаний. Я едва помнил себя в том возрасте: тихий мальчик, казалось мне, который прилежно учился и все, что в нем было жаркого и буйного, прятал, подстраиваясь под окружающих.
Свободной рукой Грейс потянулась к Сэму, бездумно коснулась его виска, челюсти, шеи сбоку. Он повернулся, чтобы быть к ней лицом, устроился поудобнее, прижался щекой к бедру.
— И чем больше мы целовались, тем больше мне хотелось, понимаете, да? Столького хотелось. И я залезаю к нему на колени, запускаю пальцы в волосы и проникаю в рот языком, пока все вокруг не стало темным, красным и горячим, и он подо мной стонал и всхлипывал, отчаянный, беспомощный и в точности такой, как мне мечталось. По ощущениям мы целовались часами. И я первый раз в жизни чувствовала, что все именно так, как и должно быть.
Когда стало очевидно, что она не продолжит, пока кто-нибудь не попросит, я сказал:
— Пока что по описанию ничего кошмарного.
Она пожала плечами и продолжила уже совсем другим тоном:
— А на следующий день я прихожу в школу и узнаю, что, оказывается, конченая шлюшка. Дэрила я больше не видела. — Ее губы изогнулись в усмешке. — Трусливый мудак. После этого я никому не позволяла себя поцеловать до самого универа, и то в тот раз слишком боялась и просто лежала с открытым ртом, как дохлая рыба. — Ее передернуло. — Но потом подумала, что если даже во время секса не можешь быть честной, то смысл тогда? И я перестала оглядываться на других. Конченой шлюшкой, конечно, кое-кто по-прежнему обзывал, но к тому моменту мне уже было плевать.
— Такое непросто пережить, — ответил ей тихий шепот Энджел.
Грейс наморщила нос.
— С годами стало легче. А может, я просто натренировалась. Но вот честно: ну что здесь такого? Я люблю секс и часто им занимаюсь. Бывал и хороший, и плохой, с кинками, жесткий, скучноватый. Но, по крайней мере, это то, кто я есть, и этого никому не отнять. И боже мой, — вырвался у нее неловкий смешок, — меня несет. Спасайте.
— Ну ладно, — бросился Сэм на амбразуру тишины, — Этан Келли. В третьем классе. За кривой акацией на школьном дворе.
— А? — взглянула на него Грейс.
— Мой первый поцелуй.
— Стоп, — сказал я, — так твой первый поцелуй был с парнем?
Свою сексуальность Сэм описывал как «подверженную влиянию», но, насколько я знал, в подавляющем большинстве предпочитал женщин.
Он пожал плечами.
— Карли Джонс пообещала меня поцеловать, если я поцелую Этана.
— И как, поцеловала?
— Не-а. Похоже, это был развод такой. А может, — ухмыльнулся он, — я просто всегда любил, когда девчонки мной командуют. Твоя очередь, Лори.
— Сперва Энджел. — «Трус».
— Уверены? — ноги Энджел исчезли под складками шелка цвета фуксии, на бледных губах появилась улыбка. — Мой первый поцелуй сложно затмить. Из-за него началась массовая драка. Кто еще сможет таким похвастать?
Грейс встрепенулась как сурикат.
— Так, вот это я должна услышать.
— Все случилось во «Дворце»2, когда мы еще жили в Бристоле. — На бледных губах Энджел появилась улыбка, показав неправильный прикус, не застенчивая, но какая-то скромная. И она словно игриво зазывала нас слушать дальше. Я не слишком хорошо знал Энджел, но вдруг понял, как легко полюбить этого человека, если взглянуть в глубину настороженных глаз. — «Дворец» был моим любимым местом, потому что в нем ты почти переносился в другой мир. И однажды ко мне подошел красивый мальчик, притянул к себе и поцеловал. Очень легко и нежно, словно пытался что-то дать, а не забрать. Восхитительное прикосновение.
Улыбка до сих пор играла на губах Энджел, но пальцы нервно крутили поясок халата, обнажая следы от веревок на запястьях.
— Но потом нас заметили какие-то мужчины, и начался стандартный неадекват. Ну, знаете: ты вообще парень или девчонка, это что за чмо такое, а в туалет ты в какой ходишь, «Ах боже мой, сказала королева».
— Уроды, — пробормотала Грейс.
— И не говори. Мои друзья совершенно не прониклись. И вопросы быстро переросли в спор, который превратился в драку. Уж не знаю, кто первым, хм… отвесил пощечину, думаю — все-таки дело было в гей-клубе — но потом вышибалы выкинули всех на улицу.
— И тебя? — Сэма это, похоже, впечатлило.
— А, нет, что ты. Пока все потрясали кулаками в праведном гневе, мы с прекрасным мальчиком сбежали. И потом всю ночь танцевали и целовались.
Сэм бросил на меня взгляд.
— Вот видишь, друзьям надо верить. Они заботятся о соблюдении твоих поцелуйных прав.
— С Тоби все не так просто.
— Почему нет?
Я заверил себя, что говорить об этом, а не держать в себе, словно грязную тайну, жизненно необходимо и что это принесет облегчение.
— Потому что ему девятнадцать, а мне — нет, и он настаивает… — Так странно признавать вслух что-то, что я подчеркнуто игнорировал уже не первую неделю. — Настаивает, что меня любит.
— Боже правый, — драматически заломил руки Сэм, — какой кошмар.
— Сэм, да мать твою, я ж его и знаю-то всего пару месяцев, и мы, можно сказать, не вылезаем из постели. Я лично за тем проследил. — Ну. Постель и завтрак, если точнее. Мое новое любимое время суток.
— То есть, — спросила Грейс, — тебе от него хочется только секса?
— Н-нет. Просто хотеть чего-то большего уже будет неправильно.
— Э-э, — хлопнула ресницами она, — ну да, абсолютно нелогично.
— И очень даже абсолютно логично. Я и так хожу буквально по грани морально дозволенного, позволяя ему трахать меня, пока не надоест, а уж запирать в капкане отношений, у которых нет будущего, просто не имею права.
— Но если он и так уже в тебя влюблен…
— Думает, что влюблен.
— Не то чтобы я пытался свести все к дебатам о феноменологии, — вставил Сэм, — но разве есть какая-то разница?
Я сердито выдохнул.
— Есть. В данном случае это просто секс, увлечение и… и юношеский энтузиазм. Не любовь.
— А что тогда любовь?
— Что было у нас с Робертом, — вырвалось у меня раньше, чем я смог себя остановить. Чем вообще понял, что собираюсь сказать. Эти слова прогремели по комнате как упавшие глиняные горшки, и внезапно никто из друзей не мог смотреть мне в глаза.
— Бедный мальчик, — медленно выдохнула, практически вздохнула, Грейс. — Влюбиться в человека, который так закрыт эмоционально и настолько открыт сексуально.
Не самое лестное описание, но, пожалуй, верное, и по крайней мере, ясно, что она-то наконец поняла все масштабы проблемы.
— Мне очень не хочется его ранить.
— Потому что это плохо с точки зрения морали или потому что лично тебе не все равно?
— Боже мой, Грейси, и то, и другое, конечно. Я же не социопат.
— Ах, то есть тебе и правда не все равно.
— Естественно не все равно. Какого хрена? Это даже не обсуждается. Но то, что между нами происходит, это не отношения и не может перерасти в отношения, а я не хочу и дальше поощрять… не знаю… его заблуждение.
Сэм кивал, и я на секунду решил, что он на моей стороне.
— Ну да, ты же в курсе, — увы, это был его саркастичный тон, — что когда я влюбился в девятнадцать лет, я сильно заблуждался. — Вот тебе и поддержал. Мои друзья мне не союзники. Возможно, поэтому-то они и друзья.
— Ты не понимаешь, — предпринял я еще одну отчаянную попытку объяснить. — Он же… Он слишком открыт в эмоциональном плане. И доверяет мне. Я не могу такое предать.
— Вместо чего отталкиваешь?
Я перевел взгляд с одного озадаченного лица на другое.
— Только потому, что это правильно.
Грейс нахмурилась.
— Лори, я тебя люблю, конечно, но ты мне сейчас мозг вынесешь. Ты что, серьезно коришь себя за секс с этим мальчишкой, потому что он тебе нравится?
— Его зовут Тоби, — буркнул я, подрывая свои же доводы. — И я его использую.
— Э-э, по-моему, если б ты его использовал, то меньше бы переживал по этому поводу.
Грейс выбралась из объятий любовников и наклонилась ко мне через журнальный столик и стоящую на нем тарелку остывших блинчиков.
— Ежу понятно, что тебе он тоже очень нравится. Что довольно мило выглядит, между прочим. И если ты не хочешь называть эти чувства любовью — хорошо, не зови. Но если он свои хочет, пусть зовет.
— Да? А мне вот кажется, будто я поощряю увлечение, которое не обернется для него ничем хорошим.
— Дай подумать. — Она откинулась на диван, поглаживая воображаемую бородку. — Значит, мне девятнадцать, и у меня появляется возможность заниматься зашибенным сексом с горячим парнем, который старше меня и в теме. Которого, похоже, искренне заботит мое благополучие, и который куда добрее, нежнее и лучше со мной обращается, чем он сам считает. — Она наконец-то перестала паясничать. — Знаешь, по-моему, у меня все прекрасно.
— Единственное, что во всей твоей речи было похоже на правду, это про «старше».
В следующий момент я очутился в безжалостных объятиях напрыгнувшей на меня Грейс и неловко, смущаясь, сжал ее в ответ.
— Мне, конечно, приятно, но… э-э, за что?
Она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза, и ее лицо приняло нехарактерно серьезное выражение.
— Потому что ты стал настолько потерянным, а мы и не заметили.

Я все прокручивал в голове наш разговор по дороге домой. День выдался приятным — было ясно, в воздухе уже пахло весной, и я внезапно осознал, что видел Тоби обнаженным с любых ракурсов, но никогда — при солнечном свете. Попробовал представить его рядом прямо сейчас — как бы мы шли, держась за руки, домой от моих друзей или просто бы отправились куда-то вместе. Парой.
Идея одновременно притягательная и абсурдная. Ну какой я ему парень? Допустим, когда-то я был парнем Роберта, но сейчас это казалось словом — понятием — оставленным в далеком прошлом. Разве не лучше признать, что у нас с Тоби просто интрижка? Которая рано или поздно покажется нам обоим опрометчивой и придет к своему скорому и неизбежному завершению.
Проблема в том, что мне не хотелось ее завершать. Хотелось быть с Тоби и испытывать те ощущения, что он во мне будил. Хотелось даже его хриплых, задыхающихся признаний, которые он, конечно же, говорил не всерьез, а я, конечно же, не заслуживал.
Но разве не на мне лежит ответственность за то, чтобы смотреть на вещи трезво? Поступать правильно?
В чем бы это «правильно» ни заключалось.
Напряженная неделя в больнице — можно подумать, они там не все такие — не оставила мне времени на размышления над этой проблемой. Хотя я все равно умудрялся думать о ней урывками — когда пил кофе по утрам, когда шел домой, под душем, перед сном, только проснувшись. Вместо лиц, и тел, и ран текущего дня я вспоминал Тоби. Его слишком большие, словно подведенные глаза, его острый подбородок. Как он целовался, абсолютно не сдерживаясь. Как он выпалил однажды «Я люблю тебя» в порыве страсти. И тот последний раз, который я прервал — когда его тон был опасно серьезен. Он приковал меня к концам кровати, сделал ранимым, заставил умолять, довел до слез, и тот стыд сгорел дотла, оставив после себя только свободу, наслаждение, радость. Это было так ужасно и так прекрасно, и все равно Тоби умудрился обнажить меня еще сильнее всего лишь парой слов, которые я не дал ему договорить.
Я скучал по нему.
И, сидя в ожидании его появления в ту пятницу, впервые с начала нашего еженедельного ритуала задумался, придет ли он вообще. Возможно, все мое копание в душе было зря, и Тоби уже решил оставить меня в прошлом и двигаться дальше. Я ведь кристально ясно дал ему понять, где в наших отношениях проходят границы дозволенного.
Даже несмотря на ужасно эгоистичную часть себя, которая была рада услышать его слова.
Просто слова. Оброненные под влиянием момента. Нет, он не мог говорить всерьез. И в глубине души считал иначе. Почему же сказанное так завладело всеми моими мыслями? Почему он завладел?
Я был просто переполнен благими намерениями — пообещал себе поговорить с ним, если он придет. Может быть, аккуратно и по-взрослому положить конец нашей невозможной ситуации.
Но потом раздался звонок в дверь, и на пороге стоял Тоби, и внезапно все мои мысли и переживания показались надуманными и не стоящими внимания. А все, что осталось — смутная идея, что можно бы завести разговор об этом на следующей неделе, и чистейшее упоительнейшее счастье.
Сэм был прав.
Я жил, словно ничего не изменилось, но перспектива встречи с Тоби осветила все мои дни, окаймив их золотом, словно каллиграфические буквы средневековых монахов.
С безобразным лихорадочным стоном я втащил его внутрь и наклонился, чтобы поцеловать.
На одну-две секунды лицо Тоби поднялось мне навстречу, будто и для него этот жест тоже успел стать настолько же инстинктивным и необходимым, но потом он извернулся, поднырнув под мою руку, так что я неуклюже мазнул губами по его щеке.
И уставился мне в глаза.
— Слушай, нам надо поговорить.
А.
_____________________________
1 Выражение «девушка с третьей страницы» стало нарицательным благодаря британскому таблоиду «Сан», в котором с 1970 по 2013 год на третьей странице каждого выпуска размещалась фотография модели топлес.
2 «Дворец» (The Palace) – популярный гей-бар с интерьером под роскошь в Бристоле.

Продолжение следует
Поблагодарили: Viktoria, VikyLya, KuNe, Mari Michelle, Tais, yana, Peoleo, SvetaGor, Cassi, ~Ezhevika~, Aneex, Анхэна, rsvet, allina99, SMarseleza1, LUNA3006, turinap, Hellwords, Eva16, anakondra, пастельныйхудожник, Le passe et le futur, rollero, Solandra, trandafir, LS777, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
02 Янв 2017 14:13 #150 от anakondra
anakondra ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 7.1/12 обновлено 02.01.2017
:cray3:  :cray3:  :cray3: наааа сааамом интересном мееестеее :cray3:
Надеюсь Лори все таки перестанет выносить мозг Тоби и откроет свои границы. Любви все возрасты покорны.
Спасибо за перевод :party:
Поблагодарили: Galem, Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.