САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

Алексис Холл «Всерьез»

  • Kira
  • Kira аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
1 год 1 мес. назад - 10 мес. 1 нед. назад #42090 от Kira
Kira ответил в теме Re: Алексис Холл «Всерьез», 5.2/12, upd 28.11.2016
Ой, как я рада, что книга и нетрадиционный для жанра подход к БДСМ продолжает нравиться. Спасибо всем, кто комментирует, это очень греет :izumitelno:

Сама глава, кстати, еще не закончилась - Лори-то ведь у нас пока не кончил :browke:
Последнее редактирование: 10 мес. 1 нед. назад от Georgie.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
1 год 1 мес. назад - 10 мес. 1 нед. назад #42097 от ЛеляV
ЛеляV ответил в теме Re: Алексис Холл «Всерьез», 5.2/12, upd 28.11.2016
Спасибо! Горяченькое)))
Последнее редактирование: 10 мес. 1 нед. назад от Georgie.
Поблагодарили: Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
1 год 1 мес. назад - 10 мес. 1 нед. назад #42102 от allina99
allina99 ответил в теме Re: Алексис Холл «Всерьез», 5.2/12, upd 28.11.2016
какие же они оба классные
всё так вкусно, интересно и захватывает

огромное спасибо за перевод  :lublu:

Мы видим вещи не такими, какие они есть. Мы видим их такими, какие есть мы...(с)Анаис Нин
Последнее редактирование: 10 мес. 1 нед. назад от Georgie.
Поблагодарили: Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Is
  • Is аватар
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
  • Страж запала
Больше
1 год 1 мес. назад - 10 мес. 1 нед. назад #42108 от Is
Is ответил в теме Re: Алексис Холл «Всерьез», 5.2/12, upd 28.11.2016

Kira пишет: нетрадиционный для жанра подход к БДСМ продолжает нравиться.


Именно это и нравится, что герои ведут себя не как запрограммированные роботы, где актив сурово хмурится и разговаривает короткими, отрывистыми приказами, а любой человек в радиусе целого квартала при первой же фразе начинает на себе ощущать, что это Самый Настоящий Доминант. А саб скромно тупит глазками и мозгами)) и при первой же фразе падает на дрожащие колени, ибо от суровых отрывистых фраз не держат ноги.

Мне нравится, что здесь люди, живые настоящие люди, которые ходят в туалет и пукают, а не играют всю жизнь в игру: Дом-саб.

Брови станцевали румбу, но промолчали. (с)
Последнее редактирование: 10 мес. 1 нед. назад от Georgie.
Поблагодарили: Georgie, АЛИСА, Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
1 год 1 мес. назад - 10 мес. 1 нед. назад #42183 от SMarseleza1
SMarseleza1 ответил в теме Re: Алексис Холл «Всерьез», 5.2/12, upd 28.11.2016
История прекрасная, чувственная. Перевод - читаю и пою, честное слово. Язык, стиль, изящество, всё в одном комплекте. Девушки, спасибо преогромное!
Последнее редактирование: 10 мес. 1 нед. назад от Georgie.
Поблагодарили: Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kira
  • Kira аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
1 год 1 мес. назад - 7 мес. 1 нед. назад #42227 от Kira
Kira ответил в теме Алексис Холл «Всерьез», 5.3/12, upd 05.12.2016
SMarseleza1, безумно приятно такое слышать, спасибо! Вообще, радуют любые комменты, хоть и не всегда удается что-то связное написать в ответ :shy: так что давайте я вас просто отблагодарю продолжением. :)

Глава 5.2

Глава 5. Лори
Часть 3

После всего, что мы только что сделали, было странно вот так встать и начать самые банальные приготовления ко сну. Тоби принес мне стакан воды — я и не подозревал, что хочу пить, но осушил в один присест — а я выдал ему запасную зубную щетку. Он смотрел, как я загружаю белье в стиральную машину. Я смотрел, как он безуспешно пытается расчесать волосы.
Так обыденно.
Так интимно.
И пока я выключал свет в коридоре, Тоби — все еще голый и с мятным дыханием — пролетел мимо, нырнул в кровать и укутался в одеяло, пока наружу не осталась торчать одна голова. Он довольно промурлыкал:
— Я скучал по твоей кровати.
— Так и знал, что тебе от меня что-то нужно. — Я выдернул из-под него край одеяла и улегся рядом. Плечи саднили. Завтра они на мне отыграются, но я все равно не пожалею.
— И по тебе скучал. — Он подкатился ближе и свернулся калачиком. — Обними как тогда.
— Что пожелается вашему высочеству.
Он рассмеялся и ужом проскочил мне в руки, устраиваясь в изгибе моего тела, который как будто выточили точно под него.
Мой бедный член жалобно дернулся, и я подавил всхлип усмиренного желания.
— Ух, какой ты… твердый. И горячий.
— Мягко сказано, юноша.
— И ворчун.
— Смотри пункт первый.
Он томно потянулся, потеревшись об меня, задница при этом обволокла мой ствол сладко, как персик.
— О, жестокий.
— Как ты любишь.
Зачарованный и терзаемый томительной мукой, я поцеловал его в затылок.
— Да. — В ответ по его телу прошла волна мелкой дрожи, под моими губами тут же возникли мурашки, и я… я не выдержал.
— Тоби, ну пожалуйста. Когда ты позволишь мне кончить?
Он даже не думал.
— Завтра. Внутри меня.
Я открыл рот для ответа, но из горла вырвался только стон.
— Жестокий, — прошептал он, — но милосердный.
— Идеальный, — сказал я, поймав его за запястье и прижав к себе.
— Только для тебя. — И голос такой глухой, сонный. — Как же оно все охрененно.
Я не был уверен, что смогу уснуть, когда мой член накачали обещаниями про завтра, но каким-то образом получилось. Убаюкали тепло Тоби, размеренное биение его сердца и каждый длинный медленный вдох-выдох.
Но что-то разбудило меня несколько часов спустя. Не могу сказать, что именно, но каким-то образом я знал, что Тоби тут, под боком, тоже не спит — его тело жаркое, и липкое, и напряженное, дыхание не такое ровное.
— Тоби? Все хорошо?
Он повернулся, зарывшись в меня лицом.
— Вроде бы… Да… Нет… Не знаю.
«О господи, он жалеет о сделанном. Я молил прощения на коленях и рыдал в его руках, и теперь он меня за это презирает». Я оттолкнул сон, панику и мои жалкие страхи.
— Что не так, милый?
Он долго молчал, а потом, так тихо, что я едва расслышал, ответил:
— Мне страшно.
Не знаю, стоило ли его трогать — этого ли ему хотелось — но я пробежался пальцами вдоль его позвоночника, и он расслабился. Немного.
— Из-за того, что мы делали?
— Ага. В каком-то смысле.
— Все было не так, как ты представлял? — Мне каким-то чудом удалось сказать это с ровным выражением лица. Что он представлял? Какую-то красивую фантазию, сильно отличную от реального меня, в соплях и слезах, у его ног.
— Ты че, все было куда круче, чем я представлял. — Он поднял голову и устроился поудобнее у меня на плече, выгибаясь навстречу моим пальцам. — Просто хотеть чего-то и получить его — это две большие разницы. Понятно вообще, о чем я?
Облегчение. Какое облегчение.
— Да. Понятно.
— И я сейчас думал, что, может, у «хотеть» теперь совсем другой смысл.
Я продолжал его поглаживать, пальцы скользили по коже как листья по воде, одновременно успокаивая и меня самого.
— Какой?
— Тут ведь… тут ведь дело в том, что ты мне очень нравишься, Лори.
И опять его честность камикадзе полностью меня обезоружила, и я выпалил ему: «Ты мне тоже очень нравишься», словно мы малыши на детской площадке.
Не знаю, расслышал ли, правда, потому что он ничего не ответил. Просто уткнулся в меня носом, тихо и довольно причмокивая. В ответ по мне исподтишка разливалась умиротворенность. Я устал и не назвал бы себя сейчас возбужденным, но он разбудил чувство четкого осознания — осознания его, моего собственного тела, моих желаний, которые он удовлетворил и тех, которые оставил пульсировать, пылать и расти до утра.
Казалось до странного легкомысленно не спать в этот час. Ночи — это время для секса, когда он есть, и сна. Для синих вспышек и полетов на максимально допустимой скорости. Для смерти. И неожиданной, маловероятной жизни. Даже не помню, когда я в последний раз не спал, чтобы просто поговорить. С Робертом, наверное, в университете — когда мы были молоды и влюблены, а время ничего не значило.
— Просто, — произнес он после долгой паузы, — как я теперь узнаю, что можно? Ну, вот когда я тебе глаза галстуком завязал, ты же сказал, что не хочешь, а я… — в голосе послышалась нехарактерная нотка сомнения, — все равно завязал, и у меня встало. Так встало на это. — Его член между нами дернулся, и он вздрогнул и попытался отодвинуться. — Господи, я больной просто.
Я уже очень давно не считал нужным копаться в собственных сексуальных предпочтениях. И хотя понимал его опасения — в какой-то мере, даже радовался, что они есть, иначе это уже называлось бы социопатией — но все же почувствовал легкое раздражение. Бесконечная рефлексия головного мозга казалась мне тщетным и исключительно подростковым времяпрепровождением. Я не хотел, чтобы он чувствовал себя виноватым за то, что сделал со мной, но и анализировать это желания тоже не возникало.
— Ты же знаешь, что все не так.
— Я думаю, что все не так, но иногда… забываю, — вздохнул он. — А ты что, вообще не волнуешься?
— Одно из преимуществ возраста в том, что начинаешь понимать, что некоторые вещи просто не стоят твоих переживаний. Я гей. Сабмиссив, если хочешь это так называть. Своего рода мазохист. А кому-то нравится стрельба по глиняным голубям или бесконечные сериалы. Так какая, на хрен, разница?
— И ты не против — точно, стопроцентно, от начала и до конца не против всего, что мы делали вечером… что я с тобой делал?
Тоби Финч и бесконечное упорство. Я внутренне настроился на честность — этот тупой нож для хитроумно завязанного узла.
— Не просто не против. Я хотел, чтобы ты завязал мне глаза. Точнее — я не хотел, но чтобы ты все равно завязал. Чтобы сделал со мной все, что пожелаешь. Вот чего я хотел.
Какое-то время он молчал, пальцы выписывали круги на одной из моих рук, заставляя кровь танцевать под кожей.
— Не знаю, как я вообще смогу жить, если когда-нибудь по-настоящему причиню тебе боль.
Почему-то я этого не ожидал, хотя стоило бы. Плохо зажившая ранка на сердце вновь вскрылась, но не закровоточила. Там осталась только пыль. Я тихо ответил:
— Надеюсь, что со мной, а не без меня.
— А если ты меня после больше не захочешь? Больше не будешь доверять?
«А сам ты поверишь, что хочу и доверяю?» Тень прошлого. Я сомкнул губы на этом ответе и выбрал другой. Выбрал надежду.
— О нет, Тоби, ну что ты. — Я обнял его покрепче. — Риск изначально заложен практически во все вещи, которые стоят того.
— Да, но большинство людей не заковывают друг друга в цепи и все такое.
— Телесные риски. Эмоциональные риски. Откуда нам знать, где грань?
Какое-то время мы молчали. Мне хватало просто взаимных прикосновений — просто чувствовать его тепло под моими пальцами, шершавые места на его коже и гладкость остальных, и тихо изнывать.
— Ты ведь правда понимаешь, да? — прошептал он. — Понимаешь меня.
Стоило сказать, что я его не знаю. Что все дело просто в сексуальной совместимости. Но вслух я произнес другое:
— У меня было много времени, чтобы об этом подумать, и поверь мне, на подобные вещи можно взглянуть с самых разных точек зрения, но то, как ты со мной говорил в клубе… Ты тогда не дал мне особого выбора.
Он сдавленно простонал.
— Ой, блин, не напоминай об этом идиотизме.
— Перед тобой было невозможно устоять, — вырвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить. Чистой воды сентиментальность, что совершенно не мешало ей оставаться правдой. Я забыл, что подчинение иногда имеет надо мной такую власть.
В ответ его колено осторожно скользнуло между моих бедер и надавило сильнее, пока я не поперхнулся стоном.
— Откуда я знаю, что ты не просто потакаешь моей блажи?
Стоило догадаться, что он не спустит мне с рук то самое первое прегрешение. Первую ложь. Теперь я не смог бы ее повторить, даже если б хотел.
— Мне не следовало так говорить. Это было проявление трусости. И неправильно. И… неправда.
Вот безжалостная зараза — снова довел меня до стояка. А до утра на облегчение рассчитывать не стоит. А если поумолять? Боже.
Я поймал в темноте проблеск его довольной улыбки.
— Ну, значит, придется тебе мне доказать.
Его нога дразняще толкалась в меня, пока не сломила все сопротивление, и я задвигался в такт с ним, желание сладко перемешивалось с отчаянием.
— Все, что хочешь. Я все, что хочешь, сделаю. — И в этот момент я не преувеличивал.
— Я запомню.
— Господи… Тоби…
— Тебе что-то нужно?
— Было бы здорово кончить, — пробормотал я.
Он рассмеялся и устроился еще поуютнее в изгибе моего тела.
— Ворчливого, тебя еще проще изводить.
Я сцепил зубы и лежал, мучаясь от вожделения. Его пальцы легонько проехались мне по груди. Нашли сосок, чтобы кружить над ним как коршуны. Я с трудом балансировал на грани, отчаянно желая ощутить прикосновения и не менее отчаянно — остановить Тоби.
— Твою ж мать. Ладно. Пожалуйста. Ты это хотел услышать?
— Что «пожалуйста»?
— Пожалуйста, дай мне кончить. Все равно… как. Только… пожалуйста. Мне очень нужно…
— Не-а. — О, какое кошмарное пленительное веселье. — Просто хотелось послушать, как ты умоляешь. Как это звучит.
— Оправдало ожидания?
— Ну-у, не скажу, что вышло особо искренне, так что я бы дал два из десяти.
Уж не знаю, стоило ли мне оскорбляться. Я поймал его коварные пальцы и поднес их к губам, чтобы поцеловать.
— Значит, придется тебе больше постараться.
— Или тебе.
— Знаешь, — господи, что я несу? — у меня есть сундук в гостевой комнате. И думаю… думаю, там найдется что-то для тебя, чтобы… чтобы…
— Чтобы что?
— Убедиться, что я не… — В темноте мне было жарко и неловко. Да, это определенно новый уровень. Самому предлагать пояс верности. — Оно заставит меня повиноваться.
— Ну, нет. Я тебе помогать не собираюсь. — Ладонь Тоби скользнула между нами, обернув меня в блаженство, и я ответил ему стоном незамутненной бездумной благодарности. — И мне нравится трогать тебя, когда хочу.
— А если я нечаянно кончу? — Кажется, я даже начал канючить.
— Ну, вот если кончишь, тогда и посмотрим. В любом случае, скучно не будет. — Он помолчал, все еще держа пальцами мой член со сводящей с ума нежностью. — Слушай, это уже далеко за рамками простого стояния на коленях, пока я онанирую. Ты точно уверен, что нам не нужно стоп-слово?
Мне становилось все труднее в принципе думать, не говоря уж о том, чтобы успевать за тем, как он перепрыгивает с одной темы на другую, с инстинктивного контроля на признание собственной неуверенности.
— Точно.
— Но разве так не положено? — Он разжал пальцы, и хотя мое тело протестовало, мозги это слегка прочистило.
— Никто не придет с проверкой, Тоби. И не конфискует наши лицензии на секс. — Молчание намекнуло, что шутку он не оценил, и я понял, что слишком несерьезен. Слишком многое принимаю как должное.
— Если тебе так спокойнее, тогда давай, конечно, договоримся о слове.
— Блин, Лори, — шлепнул он ладонью мне по плечу, — на хер мое спокойствие. Это ж тебе будет хуже всего, если что-то пойдет через задницу.
— И по-твоему, — я старался говорить как можно терпеливее, — волшебное слово меня защитит?
Он вдруг сел, утянув с собой одеяло и большую часть нашего общего тепла.
— Как-то ты несерьезно к этому относишься.
— К твоему комфорту я отношусь очень даже серьезно.
— А я — к твоему. И то, что ты в это не веришь, меня, блин… охренеть как оскорбляет, Лори.
По всем законам это должно было быть абсурдно — девятнадцатилетний мальчишка волнуется о моей безопасности. Но меня оно только обезоружило и тронуло.
— Милый ты мой. — Я поймал его лицо в ладони, притянул для поцелуя, и мы опять упали на кровать. — Стоп-слова выручают, даже нужны, когда играешь с незнакомыми людьми, но в остальное время… я не знаю.
В комнату постепенно проникал свет. Тоби лежал на темной простыне, как бледная запятая. Я провел рукой от его плеча к бедру, изучая все изгибы и углы, гармоничности и неуклюжести. Красивый. И в данный момент мой. Он так сладко задрожал под моей ладонью.
— Но ведь это чтобы не ранить тебя по-настоящему.
— Поверь, в жизни меня ранили совсем не цепи и плетки.
Он пошарил рукой под одеялом, нашел мою ладонь и накрыл ее пальцами, словно пытаясь защитить.
— Я просто не хочу… сделать тебе что-то плохое. Ни в жизнь.
И что мне делать с мальчиком, который дважды поставил меня на колени, но все равно держал за руку в темноте? Что я могу дать ему в обмен на такую доброту? Такую веру? Я бы с радостью выдержал любую боль, что он мне даст намеренно или случайно, и потерю, когда жизнь уведет его от меня.
— Может, и сделаешь, но я тебе верю, Тоби.
Он долго молчал. А потом его серьезное: «Я верю в твое доверие» — вновь оставило меня оголенным, задыхающимся, связанным и на коленях.
Не в силах найти здравый ответ или, по крайней мере, такой, который бы не раскрывал слишком много, я затараторил:
— Я несу ответственность за то, чтобы сообщить тебе, что чувствую, и когда это уже начинает выходить за мои рамки, а твоя ответственность — распознать данное сообщение. И не уверен, что лучший способ — сказать тебе «баноффи».
— Это твое стоп-слово, да? — спросил Тоби, просмеявшись.
Хотя получилось и случайно, по большому счету, но более разряженная обстановка принесла некоторое облегчение. У моего осторожного сердца и инстинкта самосохранения есть свой лимит на правду и признания.
— Да. «Лимонный пирог с безе» для замедлиться, «баноффи» — стоп. Я не любитель лимонов, хотя и могу их перенести, а вот бананы ненавижу.
— Не-е, мужик, ты просто никогда не пробовал правильного лимонного пирога с безе.
Я улыбался, дурак-дураком, хотя ему и не видно в темноте.
— Для тебя, милый, готов попробовать хоть завтра.
— Да если б ты съел хотя бы кусочек моего лимонно-безешного пирога, ты б меня на коленях за него благодарил. Все, кто пробовал, все так делали. Ну, не на коленях, конечно, но говорили, что вкуснее, чем мой, в жизни не ели.
— Ах, ну раз «они» говорили…
Он возмущенно взвизгнул.
— Ну все, ты у меня за это получишь.
— Жду с нетерпением.
— Блин, Лори, мать твою, ты смерти моей хочешь? — Он со стоном выгнулся мне навстречу, внезапно очень напряженный член потерся об изгиб моего бедра.
Я проглотил резкий вздох.
— Эх, где мои девятнадцать лет.
— И ничего смешного. Думаешь, мне нравится ходить с вечным стояком? Как я засну-то теперь?
— А ты не спи. Используй меня. — Приглашение. Приказ. Мольба. — Дай я тебе помогу.
Он на секунду перестал ерзать.
— То есть я дважды кончу, а ты — ни разу?
— Наслаждайся своей властью, королевич.
— И ты не против?
— Я против того, чтобы не кончать. Очень против.
— Хе-хе, нет уж, жди до утра. Но ты точно не против… что я… опять? — Господи, он и правда не подозревает.
— Для меня большое удовольствие и честь довести тебя до оргазма где хочешь и как хочешь. — Я попытался изобразить сардонический тон, надолго меня не хватило. — Я с ума сойду… но боже мой… да, прошу тебя. Бери свое наслаждение, используй меня.
В самом сердце бессилия была своя власть, и он ни разу не удержал ее от меня, не запретил. Наоборот — осыпал, утопил, бесповоротно ею соблазнил — этой моей способностью воздействовать на него, возбуждать и удовлетворять.
— Да, — полуслово-полувздох, с хрипом.
Я обхватил его пальцами.
— Как хочешь? Ладонью? Ртом? Телом?
— А-а, ёпт... Ну ты даешь. — Он слез с меня, и в этот раз между нами скопилось достаточно жара, чтобы я чувствовал тепло и желание. — Хватайся за спинку.
Я вытянул руки вверх и назад, сжав пальцы на перекладине. Резьба на ней была хоть и детальная, но гладкая — одна из причин, почему я купил именно эту кровать, о чем уже почти успел позабыть.
— Ты такой классный, когда вот так вытягиваешься.
Я вздрогнул, напряженный и — совсем чуть-чуть — ранимый.
Тоби встал надо мной на четвереньки, обняв бедрами, и провез членом по моим губам. Это ощущение мне всегда казалось захватывающим из-за своих контрастов: мягкая кожа и твердый нажим, одновременно нежно и непрошено. Хотелось поскорее уже попробовать его на вкус, сделать приятно, но я позволил ему меня заставить.
— Открой… А, блин… погоди… Нам презик не нужен?
— На хрен презервативы, — риски-то я, конечно, знал, но при всем при том, очевидно, плевать на них хотел.
— Я никогда… Я, это… чист.
— Тоби, мать твою, дай мне уже тебе отсосать, пожалуйста.
И тут он со стоном оказался у меня во рту. Почти не дал времени подстроиться под него, и я позволил ему взять все: мой рот, мое дыхание, контроль. И пусть он входил не грубо, но эта его горячность сама по себе была далека от нежности и недвусмысленно предъявляла на меня права. Он кончил меньше, чем за минуту, на крещендо дыхания и невнятных бормотаний, его член толкался мне в глотку, а тело содрогалось надо мной так, что видно было одни тени и кожу. Я пожалел, что не догадался включить лампу, чтобы лучше его разглядеть.
Он упал рядом, пока я приводил в порядок дыхание и пытался распробовать оставшийся во рту вкус, свернулся в уже знакомый калачик и улегся поудобнее, угнездившись вплотную к моему вновь изнывающему от желания члену.
— Это было круто. Прям… вообще, лучший отсос моей жизни. Особенно если б я еще не кончил за миллисекунду.
Я облизал уголки рта, собирая последние капли его.
— Пожалуйста. Всегда пожалуйста. И… спасибо.
Он обернулся, чтобы взглянуть на меня.
— За что?
— За… — я легонько поцеловал его, губы до сих пор зудели, — то, что позволил мне пострадать для тебя.
Он ответил чем-то вроде «угхм», прижался еще ближе, если такое вообще возможно, и мы опять провалились в сон.

Я проснулся ближе к полудню в странном нетерпении, как в Рождественское утро. И тут вспомнил почему. Тоби растянулся на животе, раскинув руки и ноги, как бесстыжая морская звезда. Я тихонько нашарил в верхнем ящике тумбочки тюбик смазки и презерватив и, когда был готов, накрыл его своим телом и ввел в него скользкий палец.
— Доброе утро, милый. За тобой должок, и больше я ждать не буду.
— А, с-с… да. — Его голос звучал хрипло от сна и растущего возбуждения, и он раздвинул ноги еще шире, выгибаясь мне навстречу. — О-о, да.
Я расслабил и растянул напряженные мышцы и успел дойти до двух пальцев, пока он изгибался, вздыхал и вжимался в меня. Он был теплый и податливый, сплошные вихры и томно покачивающиеся руки-ноги, и пахло от него сном, сексом и немного мной.
Я поцеловал холмики его плеч — на них тоже попадались прыщики, маленькие скопления ярких звезд — и затылок сквозь завесу волос, всаживая в него пальцы, пока не довел до извивающегося, задыхающегося, нечленораздельного состояния.
— Ч-черт. Да-а. Хорошо. Как хорошо. — Хотя он вскрикнул, стоило мне прижаться к нему членом: — Погоди-погоди, хочу все видеть. Дай я буду на тебя смотреть.
— Как пожелаешь.
Я поднялся на колени и перевернул его на спину. Он вскинул ноги, обхватив ими меня, когда я толкнулся в него — неумело, неконтролируемо — мои прерывистые выдохи тяжело падали ему на кожу. Несмотря на все приготовления, в его стоне слышалась нотка боли, и я сквозь пелену безумия дернулся в сочувствии и от раздражения на собственную спешку. Я помедлил, уже глубоко в нем, силком заставляя себя двигаться осторожнее, но тут он откинул голову назад, прогнулся и предложил мне свое тело.
— Да, да, вот так. Вот так. — Его голос застрял в этом невозможном пространстве между приказом и мольбой. — Ну же, Лори, возьми меня. Возьми. Я так хочу.
Вновь полностью обезоруженный, я повиновался.
Одной рукой поймал его запястья, прижал их у него над головой, вытягивая тело в одну линию жара и нетерпения, и взял его быстро, жестко и бешено, прижав вот тут, под собой, чтобы хоть как-то выдержать это все — все наслаждение, облегчение и незамутненный восторг. Не награда за подчинение, унижение и запрет прошедшей ночи, а часть целого, продолжение. Кульминация.
— Коснись меня, — задыхался Тоби. — Хочу, чтоб ты своей рукой.
И, конечно, я так и сделал. Я бы вообще сделал все, что он скажет. Что он хочет. Каждый его горячечный приказ был словно искра у меня под кожей. И я скоро загорюсь, как птица феникс.
Его член напряженно дрожал между нашими телами, и Тоби кончил на рваном вскрике, стоило мне только неуклюже провести костяшками пальцев по жаркой влажной плоти. И все это время я продолжал в него вбиваться, мои отклики потерялись в его, а ответы Тоби — в моих, вместе со всеми границами, кто кого берет и кто кому отдается, кто доминирует, а кто подчиняется, кто покоряет и кто капитулирует. Оставив только нас и наши тела в тисках экстаза.
Он издал последний прерывистый стон и растекся по простыне. Глаза через пару секунд открылись и, еще затуманенные, сфокусировались на моих.
— Твоя очередь. Хочу увидеть, как ты улетаешь.
Так что я подарил ему и это. Последние секунды судорожного хватания за контроль, за свою суть, да за что угодно и последовавшее за ними беспомощное падение. Это наслаждение не зажгло звезд, оно уничтожало все и пугало до мозга костей — самая тотальная капитуляция из возможных.
Мягкие прикосновения — руки Тоби на моих плечах, губы — на моих бровях, тепло дыхания — потихоньку вернули меня на землю. Он обнимал меня, пока я молчал и пока меня трясло, нашептывая слова, которые не должны бы уже быть настолько нужными, до того как я хотя бы чуть-чуть не пришел в себя.
И пока я лежал в кровати — тело и разум временно приведенные в спокойное, как водная гладь, состояние — он пожарил мне яичницу и принес чай. Показал синяки, что я оставил у него на запястьях, и, улыбаясь во весь рот, заставил их целовать.

Вскоре он ушел. Мне не пришло в голову попросить его остаться, но когда закрылась входная дверь, стало слишком тихо. Я бродил по дому в халате, утонув в моменте, потерянный и практически умиротворенный.
Я подумал было вернуться к недочитанным книгам, но Тоби оставил свой след и там, пусть и нечаянно. Слава богу, не на моих журналах, но широкая полоса брызг пролегла через «Мир принятия», «Книги украшают комнату» и «Временных королей»1. Ничего смешного, конечно, но я все равно не сдержал улыбки.
Даже не знаю, почему Роберт их оставил. Это были его любимые книги все то время, что мы прожили вместе. Я не раз безуспешно пытался ими проникнуться, даже брал «Вопрос воспитания» с собой в Ирак в надежде, что на том безрыбье наконец-то пойдет. Но мне нравилось, что Роберт их любил. Нравилось слушать, как он о них рассказывает и цитирует, придвинувшись ко мне — смеющийся фанатик, жаждущий поделиться своей страстью.
Я принес их на кухню, чтобы протереть. Тоби даже вымыл посуду, не оставив за собой никаких следов, кроме как на мне и на паре старых книг. Я упаковал весь двенадцатитомник и отнес его в комиссионный магазин, и в доме после серого полудня как будто образовалось множество пустых мест, специально чтобы Тоби их заполнил.
По крайней мере, в понедельник опять наступит время реалий жизни и смерти, и мне не придется думать о нем до тех пор, пока он опять не появится на пороге.
____________________________
1 Названия книг из двенадцатитомника «Танец под музыку времени» Энтони Поуэлла, открывает который упоминающийся ниже «Вопрос воспитания».

Конец главы. Продолжение следует
Последнее редактирование: 7 мес. 1 нед. назад от Kira.
Поблагодарили: Viktoria, VikyLya, Georgie, KuNe, SvetВладимировна, ninych, Galem, Mari Michelle, Is, Tais у этого пользователя есть и 25 других благодарностей

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • KuNe
  • KuNe аватар
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Властительница табуретки
Больше
1 год 1 мес. назад - 10 мес. 1 нед. назад #42228 от KuNe
KuNe ответил в теме Re: Алексис Холл «Всерьез», 5.3/12, upd 05.12.2016
замечательное окончание главы  :cat:
Кира, Нюшик, спасибо!  :flirty2:
и поговорили, и нц-ой порадовали. но больше всего понравилось то, что Лори стал потихоньку отпускать прошлое - унес таки книги своей бывшей любви.  :dreamy:

"многие хотят, чтобы было по ихнему. но так не будет. потому что нет такого слова"
Последнее редактирование: 10 мес. 1 нед. назад от Georgie.
Поблагодарили: VikyLya, АЛИСА, Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
1 год 1 мес. назад - 10 мес. 1 нед. назад #42231 от Eva16
Eva16 ответил в теме Re: Алексис Холл «Всерьез», 5.3/12, upd 05.12.2016
Это было божественно и прекрасно одновременно и не только эта часть, но все предыдущие. У меня не хватит слов, чтобы описать в каком я экстазе и с каким нетерпением жду дальнейшего перевода. Авторам перевода большое спасибо))))))

сонет Шекспира № 116: «Любовь – не игрушка в руках времени… Любовь не изменяется с течением кратких часов и недель, но длится даже до скончания времён».

Тэд Эммету:...
Последнее редактирование: 10 мес. 1 нед. назад от Georgie.
Поблагодарили: VikyLya, АЛИСА, Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
1 год 1 мес. назад #42232 от VikyLya
VikyLya ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 5.3/12 обновлено 05.12.2016
Боже, это так искренне, трогательно... удивительно. И в то же время, чувствуется, что без прикрас - опять эти вездесущие прыщики на спине))))
И да, немного странно читать про Дома, который снизу  :drool:

…you only ever regret the things you didn’t do, never the things you did.
Поблагодарили: АЛИСА, Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kira
  • Kira аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
1 год 1 мес. назад - 1 год 1 мес. назад #42234 от Kira
Kira ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 5.3/12 обновлено 05.12.2016
Викуля, мне иногда кажется, что у Лори уже какой-то подсознательный фетиш на прыщи вырабатывается. :o:

Eva16, о-о, всегда пожалуйста :izumitelno:

KuNe пишет: и поговорили, и нц-ой порадовали. но больше всего понравилось то, что Лори стал потихоньку отпускать прошлое - унес таки книги своей бывшей любви.  :dreamy:

И заметте, как эффектно Тоби "перечеркнул" собой воспоминания об этой бывшей любви :lol:
Хотя во всех этих книжных метафоричных противопоставлениях - что Тоби по поэзии, а Роберт по прозе (а у Лори, если на то пошло, вообще сплошной нон-фикшн) - мне самой сторона Роберта все же ближе. Не люблю стихи...
Последнее редактирование: 1 год 1 мес. назад от Kira.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • KuNe
  • KuNe аватар
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Властительница табуретки
Больше
1 год 1 мес. назад #42235 от KuNe
KuNe ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 5.3/12 обновлено 05.12.2016
"перечеркнул" шикарно. сразу обозначил кто тут теперь главный  :lol:

"многие хотят, чтобы было по ихнему. но так не будет. потому что нет такого слова"
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
1 год 1 мес. назад #42240 от ЛеляV
ЛеляV ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 5.3/12 обновлено 05.12.2016
Спасибо!
Поблагодарили: Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
1 год 1 мес. назад #42241 от allina99
allina99 ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 5.3/12 обновлено 05.12.2016
огромное спасибо  :lublu:
это прекрасно
теперь я люблю понедельники))

Мы видим вещи не такими, какие они есть. Мы видим их такими, какие есть мы...(с)Анаис Нин
Поблагодарили: АЛИСА, Kira

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kira
  • Kira аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
1 год 1 мес. назад - 7 мес. 1 нед. назад #42289 от Kira
Kira ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 6.1/12 обновлено 12.12.2016

Глава 5.3

Глава 6. Тоби
Часть 1

Блин, не могу перестать о нем думать. Дни проходят в таком «без-Лори» тумане, а синяки от пальцев светлеют на запястьях. И для меня все было как будто в сказке, хоть это и идиотизм, конечно. Но сейчас он, по крайней мере, не выставил меня на холодину, усвистав по своим делам. Теперь мне можно вернуться в его волшебное королевство, где я принц, и я счастлив, и меня серьезно так, экспертно трахают.
Ащщщщ.
На работе все валится из рук. Я роняю, передерживаю и непрожариваю. Забываю, какую кто любит яичницу, будто бы Лори теперь единственный поедатель яиц в моем мире. Пытаюсь испечь морковный торт без моркови. Засыпаю соль в сахарницы и даже не замечаю, пока один таксист не выплевывает свой чай.
Джо устраивает мне головомойку, но не увольняет. Просто много раз грозит увольнением, а это мы уже проходили. Вряд ли он реально вытурит — у Волосатого на ноге до сих пор сумасшедшая конструкция, в которой он похож на робота, а готовлю я, наверное, не хуже его. И обхожусь дешевле — без опыта и образования, так что до сих пор пашу за минималку. Которой даже бережливой обезьяне не хватит на орехи из дешевой лавки.
Хотя какая разница, все равно же живу с мамой. Как последний лузер.
Я думал о том, чтобы поговорить на эту тему с Джо, но побаиваюсь, что только хуже сделаю. Сейчас-то я один за все отвечаю, и это трудно, конечно, но все же лучше, чем если вся готовка достанется кому-то другому, а мне останется одна черная работа. Так что если я слишком надавлю на Джо, то рискую потерять все, что есть. А тогда могу и не вынести — этого «всего» у меня и так до сволочного мало.
Просто я…
Не знаю. Не знаю я, кем мне надо быть. Или как узнать хотя бы.
А скоро уже Пасха, и мы опять увидимся с моими друганами со школы. Нда, можно подумать, что их у меня целая куча, но несколько-то все же есть, и они сейчас совсем другие, полностью изменились. Как будто у них там что-то происходит, жизнь кипит, а я все еще тут, все еще такой же самый. Может, даже регрессирую, потому что они закончат свои университеты, сделают карьеры, а я… Что, что я? Так и останусь мыть посуду.
И я ведь был там, где они сейчас. Да только реальность оказалась совсем не такой, как представлялось.
Иногда я воображаю, как бросаю все и ухожу прямо посередине одной из тирад Джо. И где-то секунд на пять чувствую себя суперкруто, но потом становится так страшно, потому что я вообще, блин, понятия не имею, что делать дальше. Ну, то есть, одно дело — юристом не смог стать. А вот не смог удержаться на говенной работе в говенной кафешке — это феерический пипец.
Так что я просто пашу дальше. Каждое утро просыпаюсь и пашу, а время идет. Сейчас, с Лори, стало проще. Неделя по-прежнему нескончаемая, но теперь у нее хотя бы есть структура. В конце меня ждет награда, ради которой стоит потерпеть. Конечно, постоянные посетители в «Джо» теперь меня подкалывают за витание в облаках и руки-крюки. А мне плевать, зато теперь можно торчать у окна раздатки и болтать о моем парне.
Моем парне.
Моем суперском красавце-мужчине, который работает доктором — нет, точнее консультантом.
Который для меня встает на колени, оттрахивает до состояния лужицы, и не кончает, пока я ему не разрешу. Хотя об этом-то я, конечно, не рассказываю. И не из-за стыда, просто, во-первых, оно все только между мной и Лори, а во-вторых — некоторые из посетителей уже довольно старые, и я их могу такими откровениями буквально убить на месте.
Знаю, Лори тогда наговорил много всякого про то, что он на самом деле мне не парень, но я как рассуждаю: секс у нас несколько раз был? Был. О глубоком поговорили? Поговорили. Я ему с какого-то перепугу нравлюсь, а кроме того, я его накормил, остался на ночь и получил приглашение приходить еще. А если по всем статьям выходит парень, значит, парень, так? Что и требовалось доказать. И потом, он же никогда не узнает, как я его описываю кучке Ист-Эндцев.
Самое лучшее время — это после обеда, когда Джо уже не стоит у меня над душой и не ноет, что я никуда не гожусь, в кафешке тихо, а я делаю выпечку на завтра. Тут у меня всегда есть время помечтать, что, наверное, и объясняет Великий Неморковный Морковный Торт. Но если честно, мне просто очень нравится печь. Не представляете, какое облегчение знать, что у тебя что-то реально получается. У меня с этим не связано никаких теплых детских воспоминаний. Наверное, меня бы должна была заботливо обучить всем премудростям любящая бабуля, но на самом деле я как-то сам всему научился, и это по-своему тоже хорошие воспоминания. Плюс, есть же Мэри Берри1, а она вообще лучшая. Ну, то есть, лично я с ней не знаком, конечно, но по телику ее постоянно показывают, так что как будто бы и знаю.
Печь надо что-то простое и всем известное, иначе бунт на корабле. Я однажды попробовал сделать наполеон, и он прямо хорошо получился — в точности как и должен быть — но все, такие, сказали: «Че это за французская херня?». Так что в меню у нас кексы и бисквитный, морковный и кофейный торты. И временами лимонный пирог с безе. Но теперь я себе пообещал, что в следующий раз приготовлю его для Лори. А уж о чем я при этом думаю — у-ее. Грязные, сладкие фантазии, наверняка не соответствующие никаким стандартам гигиены питания. Знаю, что мне вообще-то надо переманивать Лори на лимонную сторону силы, но блин — вот бы слизать лимонный курд с его кожи, пока он весь дрожит, и ловит ртом воздух, и сопротивляется, и старается не кончить.
Агх. Он дико, охерительно прекрасен. Как мне так свезло?
Если это мой утешительный приз за то, что пустил псу под хвост собственную жизнь, то я офигенски утешен.
Еще один большой плюс «Джо» в том, что всем все равно, что именно я делаю, лишь бы было чисто, была еда, и она была вкусной, так что я по-быстрому пеку внезапную партию пирожных красный бархат. Отнесу их в хоспис деду и его друзьям. Вообще-то он мой прадедушка, но поскольку других дедушек у меня нет, и само слово длинное, я всегда звал его просто дедом. И для меня он реально самый лучший человек в мире. Уж прости, Мэри Берри.
И он, ну, умирает. От рака. Разнообразного рака. Но ему девяносто четыре, и мы подумали, что если уж тебе суждено заработать рак, то это самый тот возраст. И знаю, что, наверное, со стороны выглядит странно — относить целый противень супервредных для здоровых людей пирожных в хоспис к слабым и смертельно больным, но в этом-то и весь смысл. Самое худшее с ними уже произошло. Так что теперь уж можно позволить себе все, что хочется. Там есть целая теория о том, чтобы умереть как… как человек, что ли — с достоинством и окруженный любовью и, ну, пирожными.
Помню, когда мы только перевезли туда деда, я до жути боялся, что хоспис окажется такой больницей, пропахшей дезинфицирующими средствами и мертвыми людьми. Но мы только-только успели разместить его в его комнате — номер девять — как появилась медсестра и спросила, не хочет ли он чего-нибудь выпить. Словно он в отеле остановился, или пришел к ней в гости, или еще что-то в этом роде. Такого мы ожидали меньше всего, и дед спросил, что у них есть, а она ответила, что найдется все, что он захочет.
И дед в шутку сказал:
— Тогда, пожалуйста, стаканчик шерри.
И ему и правда принесли, без шуток. Не ту марку, которую он обычно пьет, но ее они закупили уже на следующий день.
И в тот момент я понял, что все будет хорошо. То есть нет, не хорошо, конечно. Дед умрет, и мне будет очень-очень плохо. И когда он уйдет, я еще на шаг ближе подойду к тому, чтобы остаться один как перст. Но для деда все будет хорошо. Потому что самая жуть — анализы, терапия, больницы, длинные названия и отсутствие ответов, слишком занятые доктора и люди, которые и имени-то его не помнят… оно уже в прошлом.
И все, что ему осталось, это жить. Пока не перестанет.
И есть мои пирожные.
Он слабый в последнее время, очень слабый. Но, кажется, еще ничего. Иногда ему грустно и больно, но все равно ничего. В хосписе следят, чтобы большинство его дней были хорошими. И мне кажется, память у него уже… Не знаю. Он все еще в трезвом уме, все еще мой дед, но как будто потихоньку начинает терять время. Плохо помнит недавние события. Что, пожалуй, и к лучшему — не придется объяснять ему про универ и все с ним связанное.
И последнее, что он вспомнит обо мне, будет не то, как я его подвел.
Но уж про своего парня-то я ему точно расскажу. Такое он запомнит, знаю.
Я ему первому признался, что гей. То есть он не первый человек, который об этом узнал — мама, по-моему, всегда знала — но первый, которому мне было важно сказать. Меня случайно раскрыли в школе после всей этой петрушки с лучшим другом, и некоторые пацаны стали вести себя как говнюки, некоторые — нет, а некоторые говнились, но совсем по другим причинам, потому что — давайте уж честно — школа — это такой узаконенный генератор говнюков. Стэнфордский тюремный эксперимент.
Я как считаю: если тебя воротит, прям вот по чесноку воротит, что я западаю на парней, а не на девчонок, значит, друзьями нам все равно не быть. Иди на хер.
Но совсем другое дело, когда ты кого-то любишь, и их любовь — это лучшее, что у тебя есть.
И потом, дед же из совсем другого поколения. Ну, то есть годах в двадцатых детишек в принципе растили расистами, сексистами, гомофобами и все такое прочее. Сейчас, конечно, тоже растят, но общество хотя бы где-то внушает, что это плохо. И если кто-то ни с того ни с сего начнет вести себя со мной по-гомофобски, он, по крайней мере, смутится и потом выдаст целую речь — что на самом-то деле совсем не гомофоб потому-то и потому. Но вот моя прабабушка честно звала черных людей словом, которое белым сейчас вообще запрещено произносить. И она не считала себя расисткой. Просто реально думала, что черные так и называются. Нда. Неловко.
Хорошо, наверное, что она уже умерла. Шучу. В смысле, она и правда умерла, но я тогда еще пешком под стол ходил, поэтому это не стало каким-то страшным событием. Для меня, в смысле. Для нее-то, наверняка, стало. И для деда. Хотя они друг друга вроде и не слишком-то любили, так что кто знает? Взрослые отношения для меня — тайна за семью печатями. То есть, я не знаю, когда случается переход от любви и потрахушек к разговорам ни о чем и постоянному легкому раздражению друг на друга. И никто при этом ни разу не вспомнит, что ты с этим человеком, по правде говоря, до гробовой доски быть не обязан. Хотя у меня, конечно, выборка маловата. В семье Финчей мужчины не задерживаются. Это типа нашего семейного проклятия такого, и я пипец как надеюсь, что мне оно не передалось или что для геев не считается, поскольку теперь, когда у меня есть свой мужчина, я его хочу удержать, уж будьте уверены.
Короче, когда бабуля приказала долго жить, дед опять стал ходить на танцы.
Так раньше находили партнеров для секса, и он по этой части был ого-го, но потом случилась война, а после нее дед женился со всеми вытекающими, так что для него внезапное возвращение танцев стало таким невероятно желанным подарком. Как будто он вновь обрел что-то, утерянное много лет назад. Дед и меня стал учить. С большим терпением, потому что я товарищ неуклюжий. Он не сообщил прямым текстом, что это для секса (но я вам говорю — намек присутствовал). По его словам, так джентльмен завоевывает сердце леди. Жизненно важное умение.
Вот тут-то я ему и сказал. Точнее, спросил:
— А если джентльмен хочет завоевать сердце другого джентльмена, сработает?
Он помолчал.
А мое собственное сердце в это время заходилось — тудух-тудух-тудух. Под ритм «мать-мать-мать».
И тут дед ответил: «Обязательно».
Так что после этого я стал попрыгунчиком-балерунчиком. Все шаги-фигуры как Отче наш. Самый любимый танец у меня — квикстеп. Он такой классный, легкий и элегантный, словно вы с партнером оба летаете.
Вот было бы здорово станцевать с Лори. Что угодно, но лучше всего квикстеп.
Когда я заканчиваю уборку на кухне и мы закрываемся, я складываю пирожные в коробку и выдвигаюсь к Сент-Энтони. Пилить мне аж в глубину северного Лондона, но серьезно — это ж дед. Тут считать километры и пересадки — последнее дело. Я к нему езжу примерно через день. Вот еще один большой плюс хосписов — это вам не больница, где терпеть не могут, когда ты заявляешься с визитом и начинаешь мешаться под ногами, и в палату пускают только, там, на две минуты шестнадцать секунд, когда Меркурий во втором доме и тому подобное. А в хосписе тебе всегда рады. Там вечно собирается куча народу. И можно даже остаться на ночь, если хочешь, или если нужно, или если тебе страшно.
Это больше всего походит на настоящую семью в моем представлении.
Сидя в пустеющем и темнеющем вагоне метро, я вдруг понимаю, что если б тогда не облажался по полной, то, может, вообще не смог бы вот так кататься. Вот честно, у меня в голове полно тараканов из-за универа — и черной дыры, в которую сам же превратил свое будущее — но, может, я тем самым подарил себе последние дни с дедом.
Когда я добираюсь до хосписа, на улице уже стемнело, но нестрашно — внутри-то горит свет. И слышится музыка и разговоры. Все знают, как меня зовут. Не только персонал, но и волонтеры, и другие семьи. Я даже скучаю по некоторым людям, которые сюда раньше ходили, и это, наверное, странно, но здесь быстро сближаешься. И никому не рассказываешь, если вы вдруг наткнулись друг на друга, оба в слезах.
Вскоре я раздаю почти все пирожные и отношу остаток деду, который сегодня не выходил из комнаты.
В последнее время он часто не выходит.
Не самый лучший его день, но ничего.
Ничего.
Медсестры помогли мне обустроить его комнату. Чтобы она не выглядела, ну, временным пристанищем, понимаете, да? На подоконнике всегда стоят цветы. И кругом фотографии и его любимые вещи — всякая мелочевка, которая всегда с ним, но я мало что знаю и о ней, и о том, почему он ее хранит. Например, видавшая виды деревянная шкатулка, которую для него кто-то украсил резьбой. Или эти его медали, которые он держит под рукой, но никогда не достает. И куча всякой хрени, что я ему сделал, когда был маленьким. Вон та чашка из кружка лепки или этот кривой игрушечный попугай с уроков по шитью на трудах. Потому что я, оказывается, баба, когда доходит до столярного дела.
В школе меня чморили, когда нам задавали нарисовать свою семью, потому что в моем случае она всегда состояла из меня с дедом. Ну, и мамы иногда. Что, как выяснилось, странно, и неправильно, и должно быть по-другому.
Сейчас-то я думаю, не пойти бы им всем на хер. Ну, то есть в лицо бы не сказал — нам же по шесть тогда было. Но вот если у меня когда-нибудь появится свой ребенок, а он, возможно, появится — надеюсь — я его таким растить не собираюсь. Чтоб он верил, что его версия мира — единственно правильная и возможная. Хотя особого выбора-то у спиногрыза и так не будет, думаю. Все-таки жить-то ему с двумя отцами.
А вот все мои школьные рисунки до сих пор хранятся у деда. Там есть целая серия нас на Примроуз Хилл — по одной для каждого сезона. Человечки из палочек и кружочков в соломенных шляпах или теплых шарфах. И первое стихотворение, которое я написал. Любовно проиллюстрированное от руки на бумаге с волнистыми краями, которые сделаны специальными ножницами. Оно называется «Жабы» и выглядит так:
Жабы
Прыгают по лужам.
Прыг прыг прыг ПРЫГ.
Да-а, чувачки, вот это я понимаю, полет мысли. Меня чуть ли не гением провозгласили, когда я его написал. Этот стих, возможно, самое великое достижение моей жизни. Детский лепет, конечно, но и мне в то время сколько было? Пять, что ли. По-моему, я тогда оказался единственным, кто понял, что стихи — это иной способ выражения мыслей на письме. И много лет после этого считал, что вырасту и буду поэтом. Так же, как мама — художник.
А потом заметил принципиальный прокол в этом плане, который, в общем, заключался в том, что стихи у меня отстойные.
Самое странное, что поэзию я вроде как понимаю. Немножко. Как такой умственно отсталый с синдромом саванта2, наверное, раз я ее, кажется, усвоил методом диффузии еще в утробе матери и в раннем детстве, поскольку из книг у нас водятся только артбуки и сборники стихов. Но я потому и смог распознать свою отстойность еще до того, как кому-то пришлось бы открыть мне на нее глаза.
Не знаю, что случится со всей этой ерундой, когда деда не станет. Со всеми вещами, которые только ему и нужны.
Блин, ну вот, ничего лучше не нашел, чем свести рассказ на себя. Но все эти рисунки-поделки и правда ни для кого, кроме него, ничего не значат. А если ничего не значат, то и сами они — ничто. Следовательно… и я тоже ничто.
Я разуваюсь и сижу босой в изножье его кровати. Дед пока спит. Он дышит с хрипами, но не так, как когда больно. И я внезапно обнаруживаю, что делаю вдохи-выдохи в его ритме, словно помогаю или что-то вроде.
Конечно, проснувшись — чего долго ждать не пришлось, поскольку спит он не так глубоко, просто часто — дед говорит, что мне стоило его разбудить, пока он не проспал половину визита. А я такой: «Ага, из-за тебя я теперь опаздываю на ужин к королеве», и дальше нас понесло.
Он сообщает, что хорошо себя чувствует, что наверняка неправда.
Я говорю, что скоро появятся подснежники. Мы раньше притворялись, как однажды снова посмотрим на них вместе, но теперь уже не пытаемся.
Я рассказываю про мамину выставку под сводами заброшенного железнодорожного виадука.
Говорю, что добавил яблочный уксус к крему с маскарпоне, которым обмазываю красный бархат.
Он отвечает, что позже поделится своим мнением. Не думаю, что сейчас у него есть силы съесть хоть одно пирожное.
Но ничего.
Ничего.
Я спрашиваю, не хочет ли он чего. Он не хочет, но я все равно приношу ему воды. Вода организму нужна всегда, правильно?
Мы какое-то время говорим о некоторых здешних обитателях. Их нельзя назвать друзьями. Они — это что-то другое, в чем-то ближе, в чем-то дальше, чем друзья.
Так странно, когда тебе хочется о стольком рассказать, а ни фига не выходит. И я вижу, что дед опять начинает проваливаться в сон.
— Деда?
Он моргает в ответ. Сейчас он весь в глазах — живет в них, а не в своем теле. Тело у него теперь — это просто пустая кожаная оболочка.
— Тоби?
— Я тут познакомился кое с кем.
Он весь загорается интересом, и я улыбаюсь в ответ.
— С кем? Где? Не в этой вашей, как бишь ее… интерпаутине?
Прекрасно. Деда прямо на мемы пускать.
— Нет, в… — Ой блин, бли-ин. «В секс-клубе с уклоном в изврат»? — На, э-э, вечеринке. Его зовут Лоренс. Лоренс Дэлзил.
— Как «Дэлзил и Пэскоу»?
— А?
Он характерно выдыхает — это все, что осталось от его смеха — так что я не спрашиваю. Наверняка это какая-то стариковская отсылка, которая до меня все равно никогда не дойдет.
— В общем, я его зову Лори. — И небрежно так не упоминаю, что мне пришлось с нытьем выпрашивать эту привилегию. Оно того стоило. — Он очень… хороший. Умный, веселый, добрый и красивый.
Я, конечно, упрощаю. Пусть и витаю в облаках, но мозги пока работают. В смысле, про Лори и правда можно сказать все вышеперечисленное (ну, не совсем в плане красоты, но деду же не будешь говорить «сексуальный»), но и… много чего еще. Более сложного. И — странно, да? — он мне от этого только больше нравится. Так и всерьез влюбиться можно. Если он даст — поделится собой достаточно, чтобы я смог.
— Он доктор. И помнишь сказочные дома около Примроуз Хилл? Он в таком живет. В смысле, не на Примроуз Хилл, но в таком же доме, как там. Как те белые. Вообще нереально, скажи?
У меня в детстве это была любимая игра. Мы ходили мимо тех пряничных домиков по пути в парк, и я дергал деда за руку и начинал: «А кто тут живет?». А он: «Моряк, который встретил русалку, которая дала ему жемчужину размером с грушу». А потом мы проходили чуть подальше, и уже он показывал на дом и спрашивал: «А здесь кто живет, Тоби?» — и я отвечал: «Принц целого королевства, которого запрятали в стеклянный шар».
Реальность оказалась куда лучше любой из наших сказок, пусть это и всего лишь мужчина по имени Лоренс Дэлзил.
— Лучше скажи, как он танцует? — спрашивает тем временем дед.
Вот нахальный старикан. Я расплываюсь в улыбке.
— Спокойно. Я пока не узнавал. А то еще подумает, что мне от него только одно и нужно. Но честно тебе скажу, он мне не разонравится, даже если будет кривой на обе ноги. Когда мы вместе… я чувствую такое… — Не знаю, как ему объяснить. Частично из-за секса с извращениями и частично как раз потому, что к сексу с извращениями это отношения не имеет. — …такое «Дзинь!», понимаешь?
— Струны твоего сердца, да?
Киваю, чувствуя себя при этом почти ботаном. Я обожал эту песню3, когда был маленьким. Мне казалось, что когда влюбляешься, это именно так и должно звучать: звонко, радостно и с оркестром.
В любом случае, дед, кажется, одобряет:
— Рад… это слышать.
По-моему, он хочет сказать что-то еще, но не может толком произнести. Я даю ему стакан с водой. Да и все равно догадываюсь, что у него на уме. По правде, деда моего не назовешь объективным. Ему кажется, что я такой удивительный, талантливый и прекрасный юноша, несмотря на кучу имеющихся доказательств в обратном. Но это и есть любовь, наверное. Состояние неослабевающей полуневменяемой предрасположенности к конкретному человеку. И дед, похоже, переживает, что без него у меня не останется никого, кто бы так обо мне думал.
Так что я говорю:
— Дед, Лори меня понимает. Правда понимает. — Ну, да, стих о жабе он, конечно, хранить не станет. Но вот самую наименее объяснимую часть меня — ту, которая хочет заставить его страдать, умолять и плакать, потому что он мне нравится — ту часть он понимает. А это вам не абы что. Блин, это, можно сказать, даже «что-то». — Тебе он, наверное, понравится.
— Ну, кое-что общее у нас уже есть.
— А?
— Ты… дуралей.
Я смеюсь. Когда твой собственный дед называет тебя дуралеем — это определенно хороший день.
Но тут я вдруг понимаю, что Лори никогда не встретит деда.
Потому что дедушка скоро умрет, а Лори на самом деле не мой парень. Я могу приказать ему встать на колени, могу велеть ему трахнуть меня, но не могу привести сюда. Не могу познакомить с человеком, которого люблю больше всего на свете. И не могу надеяться на его поддержку, когда я этого человека потеряю насовсем.
Дед выглядит довольно устало, так что мы после этого почти не разговариваем. В самом начале лечения я много ему читал. Но потом, когда стало более-менее ясно, что он уже вряд ли поправится, мы как-то молча бросили романы. Он любит классические детективы, но вы только представьте, как стремно будет умереть… ну… посередине, так и не узнав, кто убийца. Теперь я читаю ему стихи. Просто чтоб он мог взять с собой хоть какие-то слова, а мой голос сопровождал его в темноте.
Читаю ему «Упоение4». Части «Упоения», если точнее, хоть так, наверное, и нельзя, раз это задумано как цикл, но мне хочется, чтобы он слушал только про любовь, а не про потерю, что опять же неправильно, поскольку одного без другого не получишь. Но вот деду сейчас можно, потому что он умирает. Потому что потеря уже происходит прямо здесь.
Мне больше всего нравятся стихи в начале. А те, что в конце, меня даже пугают. Но, наверное, если хочется, чтоб был «Ты», то с ним придет и «После». И для каждого «Часа» существует своя «Скорбь».
Я думаю о Лори, когда читаю.
О том, как это — влюбиться, и как, не считая «Дзинь!», я пойму, что влюблен. Если между нами вообще может быть любовь. Если это не просто секс и увлеченность. И так ли важна разница.
Да, я был с ним только два раза. И едва его знаю.
Но как еще можно влюбиться, кроме как захотеть?
Так что, может, этого и достаточно. На данный момент, по крайней мере.
_________________________________
1 Мэри Берри – популярная британская телеведущая и автор книг о кулинарии, одна из членов жюри в программе «Лучший пекарь Британии» (The Great British Bake Off).
2 Синдром саванта — редкое состояние, при котором лица с отклонением в развитии (в том числе аутистического характера) имеют «остров гениальности» — выдающиеся способности в одной или нескольких областях знаний, контрастирующие с общей ограниченностью личности. Яркий пример – герой Дастина Хоффмана в фильме «Человек дождя».
3 «Дзинь! Звенят струны моего сердца», в оригинале «Zing! Went the Strings of my Heart» – популярная песня 30-х годов, самую известную ее версию исполняла Джуди Гарленд.
4 «Упоение» (Rapture) – сборник стихов современной шотландской поэтессы Кэрол Энн Даффи, в 62 стихотворениях которого рассказывается история любви от знакомства до расставания. Упоминающийся ниже «Ты» – открывающий стих сборника, «После» – самый последний.

Продолжение следует
Последнее редактирование: 7 мес. 1 нед. назад от Kira.
Поблагодарили: Viktoria, VikyLya, KuNe, Mari Michelle, Is, Tais, Peoleo, SvetaGor, Mata-Kari, Aneex у этого пользователя есть и 11 других благодарностей

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kira
  • Kira аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
1 год 1 мес. назад - 1 год 1 мес. назад #42290 от Kira
Kira ответил в теме Re: Алексис Холл "Всерьез" 5.3/12 обновлено 05.12.2016
И песня, если кто хочет послушать:

ВНИМАНИЕ: Спойлер! [ Нажмите, чтобы развернуть ]
Последнее редактирование: 1 год 1 мес. назад от Kira.
Поблагодарили: KuNe, Mata-Kari, Aneex, allina99, anakondra, АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Время создания страницы: 1.121 секунд