САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

lightbulb-o lustyville "Страдая без любви"

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 19:55 #16 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 16 - Я знаю, когда надо слушать
[/b]
Я сижу на кровати, и Чарли объясняет мне, почему Тому нельзя присутствовать на моих сеансах терапии. Он говорит, а я абстрагируюсь и представляю, как Том обвивает меня рукой, успокаивая.
- Ты понимаешь? - спрашивает Чарли.
Я все еще думаю о Томе.
- Сэм, ты меня понимаешь?
- Угу, понимаю, - бормочу я.
Чарли можно быть с Мэтом, а мне с Томом быть нельзя. Это несправедливо.
- Я понимаю, что это несправедливо, - говорю я.
- Сколько раз мы еще будем к этому возвращаться? Дело не в справедливости. А в том, чтобы помочь тебе решить твои проблемы.
- Ты мне совершенно ничем не помогаешь. - Голос в голове, приглушенный лекарствами, снова обретает силу, и я слышу, как он заявляет: «Чарли лжет». «Если бы он хотел тебе помочь, то позволил бы тебе встречаться с Томом». Я пытаюсь отбросить эти мысли, но голос все громче, он спрашивает меня: «Почему он может быть с Мэтом, а ты не можешь быть с Томом?» Я не успеваю остановиться, как эти слова срываются с моих губ, обретая жизнь: - Почему ты можешь быть с Мэтом, а я не могу быть с Томом? У Мэта с головой намного хуже, чем у меня.
- Мэт не мой парень. У меня есть девуш… - После короткой паузы, он продолжает: - Мэт просто мой друг.
- Том тоже мой друг!
- Том больше чем друг!
- Да? Ты ведешь себе так, будто Мэт тебе не только друг!
- Мы просто друзья!
- Он сидел у тебя на коленях! - восклицаю я.
- Он любит касаться меня, но знает, что я не гей.
- Тогда почему ты позволяешь ему себя лапать?
- Потому что это меня не беспокоит. Мэт не переходит границ, и не думаю, что когда-нибудь перейдет.
Не понимаю, как он может так спокойно относиться к прикосновениям Мэта, если не интересуется им.
- Почему это тебя не беспокоит?
Он громко вздыхает.
- Для меня Мэт как ребенок. Когда он целует меня или садится ко мне на колени, то это все равно, что это сделала бы Кристи или ты. Почему это должно меня волновать?
- Я не ребенок. Я на два года младше тебя, а Мэт старше меня.
- Вы оба для меня как дети, - смеется он. - Я взрослый. А тебе надо на два года повзрослеть, прежде чем ты сможешь сказать то же самое. - Чарли подходит к моей кровати, перебрасывает меня через спину и дает щелбан. - Я как старший брат обязан напоминать тебе, что ты младше меня.
Отпустив меня, он улыбается, и я безрезультатно пытаюсь подавить свою улыбку.
- Что я вижу, ты улыбаешься? - спрашивает Чарли.
- Нет, моим губам надо отдохнуть друг от друга.
Брат ухмыляется.
- Будь осторожен, кто-то может принять это за признак счастья.
Я смеюсь, а мысли бросаются вскачь. Я не знаю, почему улыбаюсь, и вдруг чувствую себя не на своем месте, словно не имею никакого отношения к тому, что наши отношения с братом налаживаются. Я кричу себе, приказывая перестать улыбаться, но не могу. Чарли тут же замечает перемену во мне. Он пятится от меня, молча садится на матрас и открывает один из своих учебников.
Я сижу, анализируя наш разговор и мечтая, чтобы брат что-нибудь мне сказал. Полчаса спустя звонит мобильный Чарли. Он отвечает на него и с улыбкой бросает телефон мне. Я прикладываю его к уху.
- Алло?
- Привет, Сэм, это Мэт.
- Хей. Что случилось?
- Ничего.
- О.
После короткого молчания, Мэт заводит разговор о своей семье. Он хочет знать, что я думаю о каждом из них. Я говорю, что у него замечательная патронатная мама, и мне бы очень хотелось иметь такую же. Чарли вставляет: «У тебя она есть», но я притворяюсь, что не слышал его и продолжаю разговаривать с Мэтом.
Мы с Мэтом болтаем около часа. Мне кажется, ему очень нравится новый дом, и я надеюсь, что он не будет временным. Миссис Вашингтон заходит к Мэту в комнату поговорить, и мы с ним прощаемся.
Чарли уснул, и для меня это как приглашение поговорить с Томом. Не собираюсь упускать такую возможность. Я набираю его номер и жду ответа.
- Алло? - отвечает он полусонно.
- Хей, Том, - шепчу я.
- Хей!
- Прости, что звоню так поздно, но Чарли заснул, а у меня его мобильный. Я просто хотел сказать тебе спокойной ночи.
- Оуу, ты такой милый. Если бы я был рядом, то поцеловал бы тебя.
- Нет, не поцеловал.
- Нет, поцеловал.
- Ты был бы занят улепетыванием от Чарли. - Это шутка, но она не вызывает смеха ни у меня, ни у Тома.
- Я не позволю ни Чарли, ни кому-либо другому вставать между нами.
Его слова обволакивают теплом мое сердце. Том не позволит никому встать между нами. Это доказательство того, что он меня любит. Не может не любить. Иначе зачем ему проходить через все это просто для того, чтобы быть со мной? Я не считаю, что заслуживаю этого, но он так думает. А это самое главное.
Чарли переворачивается, и я боюсь его разбудить.
- Мне пора. Увидимся завтра.
- Хорошо. Сделаешь мне приятное?
- Конечно.
- Оденешься так же, как сегодня?
- Я подумаю об этом. - Говорю это так, словно у меня есть выбор, когда на самом деле у меня его нет. Чарли опять выберет мне одежду сам, и я по любому буду одет как нормальный подросток, нравится мне это или нет.
- Хорошо. Ты просто подумай о том, как счастлив я буду увидеть тебя в такой одежде.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, любовь моя.
«Любовь моя». Слова вызывают у меня улыбку. Я держу мобильный в руке, представляя, как Том снова и снова повторяет их мне. «Спокойной ночи, любовь моя». Мои мысли прерывает голос Тома:
- Кто-то из нас должен повесить трубку, - говорит он.
- Ты первый, - усмехаюсь я.
- Окей. Я еще раз пожелаю тебе спокойной ночи и нажму на отбой. Спокойной ночи, Сэм.
- Спокойной ночи.
Через несколько секунд он кладет трубку. Я не выпускаю мобильный, думая о том, как увижу завтра Тома.
Я ставлю телефон на подзарядку, опускаюсь на пол рядом с кроватью и делаю несколько отжиманий и приседаний, пока Чарли не начинает сильно ворочаться. Я боюсь, что он проснется и застукает меня, поэтому решаю пойти в ванную и почистить перед сном зубы.
Я уже заканчиваю с этим, когда чувствую необходимость что-нибудь с собой сделать. Мне одиноко, и я зол на Чарли за то, что он всегда рядом и притворяется, будто мы может стать с ним нормальными братьями. В голове вспыхивают картинки, как мы улыбались и смеялись. Я довольно долго пялюсь на свое отражение в зеркале, чтобы осознать, что злюсь на Чарли еще и из-за того, что он не просыпается и не приходит меня остановить. Побуждаемый внезапным порывом и желанием снова почувствовать тот самый, определенный кайф, я протягиваю руку к упаковке с бритвами. Я говорю себе не делать этого: «Не делай этого. Не делай». Пальцы обхватывают бритву, и мой настрой меняется: «Только один раз. Только один».
Я вижу мысленно Тома и опускаю бритву. Я не могу так с ним поступить. Я обещал, что перестану это делать. Я хочу остановиться и перестать причинять себе боль, но бритва словно зовет меня и умоляет снова взглянуть на нее. Я не хочу этого делать, но не могу противиться. Я хватаю ее и пытаюсь придумать хорошее место для пореза. Знаю, что бедра не подойдут – Чарли обязательно осмотрит меня утром и заметит новые ранки. Мне нужно порезать себя в другом месте, таком, где Чарли не будет проверять.
Я стою, уставившись на бритву в своих руках, когда слышу:
- Что, мать твою, ты делаешь?
Уронив бритву в раковину, я оборачиваюсь к двери.
В проеме стоит Чарли, обвиняющее прожигая меня взглядом. Я ощущаю себя так, будто повторяется сцена в больнице, и не знаю, что сказать, поэтому выдаю первую пришедшую в голову мысль:
- Я закрыл дверь.
Брат показывает мне ключ.
- А я ее открыл! А теперь, что ты делаешь?
Я знал, что от двери в ванной есть ключ, но не думал, что Чарли известно, где он. Не помню, чтобы им кто-либо пользовался.
- Бреюсь, - отвечаю я.
- Если бы, черт тебя подери! Ты еще не бреешься!
- Я…
Он подходит к раковине и берет бритву. Держа ее перед моим лицом, он говорит:
- Не лги мне!
- Прости.
Чарли кидает бритву мне за спину, хватает меня за плечи, до боли сжимает их и встряхивает меня.
- Да что с тобой такое? Почему ты продолжаешь заниматься этим дерьмом?
По моим щекам текут слезы.
- Я не знаю.
- Ты должен завязывать с этим.
Я начинаю рыдать, и, притянув меня к себе, Чарли не выпускает меня из рук, пока я плачу. Мне очень хочется сказать ему, что я не собирался ничего с собой делать, но я знаю, что порезал бы себя, не зайди он в ванную, потому что мне необходимо было почувствовать покой, который дарит боль, даже если он и длится всего лишь несколько мимолетных секунд. Мне хотелось убежать от Чарли, и я знал только один способ, как это сделать, но я рад, что он меня остановил. Наконец, я беру себя в руки и отстраняюсь от брата. И Чарли спрашивает меня так тихо, что я едва его слышу:
- Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше?
- Перестать быть моей тенью, - бормочу я.
- Что ты сказал?
Я не могу этого повторить. Не хочу его расстраивать еще больше, поэтому лгу:
- Ничего.
- Это не было «ничего». Если тебе есть что сказать, то говори.
- Это не важно. Ты все равно не слушаешь меня.
Он облокачивается о раковину и говорит:
- Теперь слушаю.
- Ты винишь во всех моих проблемах Тома. Что бы я не говорил, ты не слушаешь меня. Ты считаешь, я не знаю, о чем говорю. Но я знаю. Если ты любишь меня, то должен быть благодарен Тому за то, что я его встретил. Если бы не было его, то возможно сейчас не было бы и меня. Если ты еще не заметил, я плохо справляюсь со своими проблемами.
- До встречи с Томом с тобой все было в порядке.
- До встречи с Томом надо мной издевались каждый день. С его приездом все изменилось в лучшую сторону. Это не он довел меня до анорексии. Я сам себя довел. Это не он заставлял меня резать себя. Я сам это делал с собой и уверяю, он ненавидит это ничуть не меньше тебя. Том хочет, чтобы мне стало лучше и пытается помочь. Ты не знаешь, что он делает для меня, а он делает все, что только может. Когда мы в школе, он кладет мне на поднос еду и умоляет ее съесть. Он постоянно торгуется со мной, чтобы я что-нибудь поел. Узнав, что я режу себя, он обвинил себя в том, что ничего не замечал, и именно от сознания того, что ему все известно и что это причиняет ему боль, я захотел измениться. После этого я несколько раз оступался, но все равно благодаря ему способен сдерживать себя. Пару месяцев назад я использовал бы эту бритву только войдя в ванную, но сейчас я не сделал этого. На самом деле, я даже не думал об этом, пока не увидел ее. Мысли о Томе сдерживали меня несколько минут, но потом я подумал о тебе и твоем отношении ко мне и почувствовал, что мне нужно это сделать. Ты везде и это невыносимо.
- Я разрешаю тебе общаться и гулять с Мэтом.
- Мне нужно больше свободы.
- Я просто пытаюсь помочь. Может, ты сам и не осознаешь, что Том – часть твоей проблемы, но я-то это вижу. Вижу, как ты ведешь себя с ним и как он с тобой. Ты такого заметить просто не можешь. Он нужен тебе и ты нужен ему. Может быть, вы любите друг друга. Не скажу, что нет, но ваша любовь не доведет до добра. Ты жалуешься, что я тебя не слушаю, но ты тоже меня совершенно не слышишь. Я не перестаю повторять, что ваши отношения с Томом только вредят тебе. Я говорю это не потому, что он мне не нравится. Думаю, это очевидно, что я его не выношу, но ваши отношения не приведут ни к чему хорошему. Они неправильные. Твой мир вращается вокруг него, а ты не должен любить кого-то больше, чем любишь самого себя.
Я чуть не рассмеялся. Даже Чарли должен видеть, что я совершенно себя не люблю, так что по умолчанию буду любить кого-то другого больше чем самого себя. Я бы сказал ему, что во мне нечего особенно любить и что я не устаю поражаться способности Тома найти во мне хоть какие-то хорошие качества, но знаю – брат этого не поймет, поэтому не произношу этих слов. Вместо этого я говорю:
- Я не могу так жить. Мне нужно свободное пространство.
- Ты его еще не заработал.
- Чарли, я серьезно! Ты не хочешь, чтобы я вредил себе, и я тоже этого не хочу, но только так я умею справляться со своими проблемами. Твое постоянное присутствие лишь вызывает у меня желание причинить себе боль. Что еще ты хочешь от меня услышать?
Чарли поднимает на меня взгляд, и я не могу понять, о чем он думает. Некоторое время он молчит.
- Если бы ты сказал это раньше, без всяких саркастических замечаний и хныканья, то я бы тебя услышал. Я не хочу, чтобы ты продолжал вредить себя, оправдывая себя тем, что я тебе невыносим. Так что если нужно, чтобы я дал тебе немного свободы – я это сделаю.
Я понимаю его слова так, что он позволит мне встречаться с Томом, но знаю, что должен уточнить:
- Это означает, что я могу снова встречаться с Томом?
- Пока нет, но я позволю тебе оставаться какое-то время в комнате одному. Вероятно, ты хочешь заниматься кое-какими вещами без свидетелей.
Он подмигивает мне. Решил, что я хочу подрочить, но дело-то совсем не в этом. Тем не менее, мне действительно нужно хоть немного времени наедине с самим собой, поэтому я готов принять его предложение, чтобы он там не думал. Я улыбаюсь и смущенно отвечаю:
- Уху.
Чарли отталкивается от раковины и предлагает пойти лечь спать.
Разговор не решил наших проблем, но помог мне. Забавно, но я признателен Чарли за его своевременное вмешательство. Действия брата доказывали, что когда мне понадобится его помощь – он будет рядом. Это была бредовая проверка. Доктор Конли сказал бы, что я заранее обрекал Чарли на провал, так же как до этого поступал много раз с Томом. Брат не знал о проверке, и проводить ее было нечестно как по отношению к нему, так и к себе самому. Если бы он потерпел поражение, то я бы обвинил в этом себя и увидел бы в этом свидетельство того, что на самом деле Чарли до меня нет никакого дела – еще один пример моей иррациональной логики. Брат прошел проверку, но это никоим образом не зависело от того, беспокоился он за меня или нет, а если бы не прошел, то нельзя было бы делать вывод, что его не окажется рядом, когда он будет мне нужен. Чарли прошел проверку только потому, что вовремя проснулся. Вот и все.
Я занят этими размышлениями и уже забрался в кровать, когда брат спрашивает меня:
- Ты принял лекарства?
- Нет.
Он уходит и возвращается с чашкой с водой и моими таблетками. Я выпиваю их, представляя себе, что Чарли пичкает меня лекарствами потому что хочет, чтобы я был здоров. Его бессмысленные и неверные попытки контролировать мою жизнь – всего лишь проявления любви ко мне. Он надеется стать моим спасителем. Чарли хочет, чтобы я был сильным и мог крепко стоять на своих ногах, вместо того, чтобы позволять Тому нести себя на руках. Я не могу злиться на Тома за попытки помочь мне и не могу ненавидеть Чарли за то же самое. Они оба хотят одного – помочь мне стать более нормальным, стать лучше. Только проблема в том, что Чарли и Том соперничают в этом друг с другом.
Некоторое время я лежу, обдумывая все это, затем шепчу:
- Чарли…
- Да?
- Если ты хочешь, чтобы мне стало лучше, и Том хочет того же, и вы оба стремитесь к одной цели, то не легче ли объединить ваши усилия?
- Спи. - Брат переворачивается на другой бок, отгораживаясь от разговора.
Я злюсь на него за то, что он не ответил на мой вопрос, и начинаю судорожно искать способ, как поранить себя в постели, пока Чарли лежит спиной ко мне. В голову приходят разные идеи. Я могу сильно ущипнуть себя, или укусить или расчесать. Мысли захватывают меня, и я увлеченно придумываю, в каких укромных местах на теле могу это сделать. Я засыпаю, фантазируя о том, как причинить себе боль.
Утром Чарли будит меня с улыбкой на лице.
- Давай договоримся, - предлагает он, демонстрируя свои идеальные белые зубы, он уже их почистил. - Если будешь хорошо вести себя до конца недели, то мы вчетвером – ты с Томом и я с Джанет – пойдем в выходные на двойное свидание.
Не знал, что он снова встречается с Джанет. Они то сходились, то расходились, когда учились в старших классах, но он не упоминал о ней за семейными ужинами с тех пор, как поступил в университет.
- Ты снова встречаешься с Джанет?
Брат выглядит виноватым, будто я поймал его с рукой в штанах.
- Полагаю, я должен кое в чем признаться. - Он глубоко вздыхает и продолжает: - Именно из-за нее я и вижу, что у вас с Томом ненормальные отношения. Джанет во многом напоминает мне Тома, только она не настолько экстремальна. Сейчас я знаю, как себя с ней вести. Я люблю ее. Скорее всего, всегда буду любить. Просто она уже не является центром моей вселенной. - Чарли садится на краю моей кровати. - Не знаю, как много ты помнишь, но Джанет жестоко со мной обошлась. Я думал, солнце всходило и закатывалось только для нее. Она была моей жизнью, а потом не была, снова была и снова не была, и снова была и снова не была, а потом я ее возненавидел. Через какое-то время ненависть прошла, Джанет позвонила мне, мы поговорили об этом и решили остаться друзьями. Я встречался с другими девчонками, она – с другими парнями, но, думаю, мы оба все еще хотели быть друг с другом, так что два последних месяца мы снова вместе. - Он смеется сам над собой. - Только маме об этом не говори. Она испытывает к Джанет те же чувства, что и я к Тому. Это ей пришлось собирать меня по кусочкам, когда Джанет раз за разом причиняла мне боль, и вот смотри, я опять возвращаюсь к ней. Правда, она изменилась. Мы оба повзрослели, я больше не ее половичок, да и ей не нужно, чтобы я им был. Мне бы очень хотелось, чтобы вместо Тома ты нашел другого человека, но я не могу выбирать за тебя, поэтому и делаю, что в моих силах. Я смотрю на тебя и Тома и не могу не думать о том, что если уж я чуть не сошел с ума из-за разрыва с Джанет, то ты без Тома, скорее всего, просто умрешь. Я не хочу тебя терять, поэтому считаю себя обязанным помочь тебе стать самодостаточным человеком. Когда любишь, нет никакой гарантии, что эта любовь останется с тобой навсегда. Что случится, если ты со своей любовью останешься один?
Я захочу умереть, - думаю я.
- Том оставит меня только в одном случае – если с ним что-то произойдет. Он любит меня.
- Он любит тебя сейчас, но иногда любовь меняется или проходит. Том твоя первая любовь, но это не значит, что он будет твоей единственной или последней любовью. Я не говорю тебе любить его меньше или думать о том, что ваша любовь не продлится долго. Я говорю о том, что ты должен и себя любить тоже, чтобы если все-таки придет тот день, когда ты останешься один, ты смог это пережить. Я сам прошел через это. Знаю, ты считаешь меня идеальным, но это не так. У меня так же, как и у других, есть свои комплексы и страхи. Я хочу быть любимым и волнуюсь, достаточно ли я хорош или красив или умен. Каждый из нас в чем-то недоволен собой. Годы я ломал голову над тем, почему ты любишь Тома больше чем меня. Я думал, что сделал что-то не так или обидел тебя чем-то. Может быть, я не показывал этого, но мне было больно каждый раз, когда я пытался дотянуться до тебя, а ты бил меня по рукам.
- Ты всегда был недоволен, когда мама просила тебя проводить меня домой или заехать за мной, - напоминаю ему я.
- Открою тебе маленький секрет. - Он делает драматичную паузу, затем говорит: - Пару раз у меня были свои дела, но практически всегда я выражал недовольство, потому что знал: я попытаюсь с тобой заговорить, а ты будешь меня игнорировать. Это душевно выматывало. Было легче отстраниться и не общаться с тобой. Но сейчас все изменилось, мы с тобой разговариваем, и я благодарен тебе за это.
Чарли продолжает удивлять меня своими воспоминаниями и видением того, как все у нас пошло наперекосяк. В его версиях я всегда его отталкиваю, а он пытается сблизиться со мной. Это странно. Судя по его словам, это я разрушил наши отношения. Я устал слушать его толкование нашей истории, но понимаю, что мы по разному воспринимали случившееся, и решаю не поправлять его и не говорить, как все это выглядело в моих глазах. Я сажусь.
- Значит, ты хочешь помочь мне, потому что считаешь, что если я потеряю Тома, то для меня это будет конец?
- Частично. Но это не единственная причина. Я люблю тебя и хочу спасти наши отношения перед своим отъездом.
- Куда ты уезжаешь?
- Ты должен обещать, что никому не расскажешь.
- Обещаю.
- Если у нас с Джанет все будет хорошо, то летом мы подыщем себе жилье. - Чарли улыбается мне. - Я только тебе об этом сказал. Мне очень приятно, что я могу тебе довериться. Мы с тобой теперь почти как братья, - шутит он.
- Ага, почти, - смеюсь я.
Не знаю, что для Чарли изменилось за одну ночь, но он относится ко мне по-другому. Как к брату. Он говорит со мной как с другом, а не как родитель с ребенком. Мне хочется, чтобы так продолжалось и дальше, и так и происходит. Брат протягивает мне пузырек с таблетками и мягко напоминает выпить их. Он не протягивает мне сами таблетки со стаканом воды, и не стоит над душой, ожидая, когда я их выпью. Чарли дает мне пузырек, встает и идет к двери. Дойдя до нее, он оборачивается:
- У тебя почти все футболки черные, так что я достал несколько своих старых, которые тебе пойдут. Они будут немного великоваты, но должны хорошо смотреться. - Он кивает на пол, и я вижу три аккуратно сложенных на матрасе футболки. - Тебе нужно поторопиться, ты должен поесть перед уходом. Я буду внизу.
Чарли выходит, и я с минуту сижу с отвисшей челюстью. Он добровольно оставил меня одного с моими лекарствами. Я даже не знаю сначала, что делать. Может, это какая-то ловушка? Может быть, он дает мне веревку, чтобы посмотреть, повешусь ли я? В общем, я решаю, что должен сделать все правильно. Я иду принять душ. Упаковки с бритвами в ванной нет. Я обвожу ванную взглядом, проверяя, достаточно ли доверяет мне брат, чтобы оставить бритвы. Сердце падает, когда я их не нахожу.
Я подумываю о том, чтобы прихлопнуть палец дверцей под раковиной, но боюсь не оправдать ожиданий Чарли. Я хочу быть лучше, чем Чарли считает, я могу быть, рядом он со мной или нет. Я включаю горячую воду и жду, пока она не станет почти обжигающей. Я не пытаюсь обвариться. Хочу просто ощущать воду, чувствовать, как она касается меня.
После душа я возвращаюсь в комнату и выбираю, какую футболку надеть: зеленую, синюю или желтую. Решение дается легко. Том любит на мне синий цвет. Чарли сидит за столом, когда я захожу в кухню. Он ничего не говорит, но ему и не надо. На столе рядом с почти пустым пакетом молока и коробкой с хлопьями стоит глубокая тарелка и лежит ложка. Я замечаю разницу в размере между нашими с Чарли тарелками и улыбаюсь. У меня она обычного размера с чайной ложкой, а у Чарли большая со столовой. Брат довольно ест, когда я сажусь за стол. Он притворяется, что полностью поглощен едой, но я ловлю его брошенные украдкой взгляды. Я кладу в тарелку горсть хлопьев и наливаю где-то с полчашки молока. Чарли поднимает на меня глаза, и я, улыбнувшись, добавляю еще немного хлопьев и молока. Он молча продолжает есть.
Я прикидываю, сколько калорий сейчас съем, и думаю о том, когда у меня будет возможность их сжечь.
- Чарли.
Он отрывает взгляд от своей тарелки.
- Я обычно бегал после школы. Ничего, если я сегодня побегаю?
- Мы можем вместе пробежаться, и еще у Мэта спросить, не захочет ли он к нам присоединиться, он же после школы с нами поедет. Потом мы можем заехать в магазин за продуктами, которые тебе нужны для моего любимого сэндвича.
- Окей. - Я продолжаю есть, но внезапно чувствую себя виноватым за звонок Тому, и признаюсь брату: - Я звонил вчера Тому.
Чарли широко улыбается.
- Знаю, но спасибо, что сказал.
Я роняю ложку в тарелку.
- Ты знаешь?
- Тебе нужно было с ним поговорить. Я понял это.
- Ты слышал наш разговор?
- Нет. Джанет хотела, чтобы я позвонил и разбудил ее утром, и я заметил незнакомый номер. Я позвонил, и ответил Том.
- Что он сказал?
- Ничего. Я нажал на отбой и позвонил Джанет. Она считает, я должен найти к тебе новый подход. Говорит, если я хочу, чтобы ты доверял мне, то я должен доверять тебе. - Он съедает полную ложку хлопьев. - За одну ночь все не изменится, но я собираюсь попробовать.
Я колупаюсь ложкой в тарелке.
- Ты выпил лекарства?
- Нет еще.
Я вынимаю пузырек и выпиваю таблетки. Чарли наблюдает.
- Это значит, что ты вернешь мой мобильный?
- Хорошая попытка, но нет. Мы будем продвигаться вперед потихоньку. Сегодня у тебя ванные привилегии, завтра поговорим о мобильном.
У меня возникает желание позвонить Джанет и лично поблагодарить ее за то, что она сказала Чарли.
Поблагодарили: АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 19:56 - 19 Апр 2016 01:12 #17 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 17 - Поспешные действия
[/b]
То что Чарли стал относиться ко мне как к брату, а не как к ребенку, поднимает мне настроение. Я не счастлив, но далек от уныния. Похоже, все действительно может измениться к лучшему, и я рад открыться этой возможности. Мне становится не по себе, когда мы подъезжаем к школе и нужно выходить из машины. Мне не хватает макияжа и падающих на лицо волос, и нечем укрыться от чужих взглядов. Вчера я этого не заметил, потому что был слишком зол на Чарли и поглощен мыслями о Томе. Но сейчас у нас с Томом все хорошо, и Чарли оказался не таким уж плохим, так что теперь у меня есть время, чтобы начать переживать по поводу своего нового внешнего вида. Я чувствую взгляды на себе, как только выхожу из машины, и точно уверен, что окружающие перешептываются обо мне. Люди замечают меня. Я знаю это, и мне это не нравится.
Борюсь с желанием броситься бежать, но голову все равно опускаю. Не могу смотреть, как они глазеют на меня. Такое ощущение, что ноги еле тащатся по земле, несмотря на все мои усилия идти быстрее. Мне некуда бежать, и до меня вдруг доходит: лучше-то как раз снаружи, а не внутри школы. Тут больше места и легче дышится. Коридоры будут забиты школьниками, которые все до единого будут посягать на мое личное пространство и мой воздух. Я знаю – сейчас все меня видят, и это ужасно пугает, потому что на мне нет защитных слоев, за которыми можно было бы спрятаться.
Мне даже с трудом удается дышать, пока я не замечаю Тома. Он стоит спиной ко мне, но достаточно одного его присутствия, чтобы мои легкие заполнились воздухом и чтобы я вспомнил, что дыхание нужно контролировать. Том ждет меня у моего шкафчика. Я вижу, что он говорит с Джеймсом и, медленно подойдя к ним, встаю рядом.
- Легок на помине, - говорит Джеймс.
Том кладет руку на мои плечи и целует меня в щеку. Я краснею и избегаю взгляда Джеймса. Но Джеймс дотрагивается до моей руки, и мне приходится поднять на него глаза. В последний раз, когда я разговаривал с ним, он не показался мне особенно заботливым.
- Ты очень хорошо выглядишь, и шрамы, похоже, заживают. Так что случилось с твоей головой? Снова изображал из себя Супермена?
- Нет.
- Когда-нибудь ты убьешься, пытаясь научиться летать. Или это и есть твоя цель?
Том сдвигается, вставая между нами.
- Ладно, Джеймс, ты можешь идти.
- Но мы так замечательно болтали о Брайане.
- Джеймс, заткись и вали отсюда.
- Что? Почему ты не хочешь, чтобы Сэм узнал о ваших с Брайаном отношениях? Кажется, ты со своим бывшим неплохо общался до вчерашнего дня, пока не вернулся твой парень. Мне просто интересно, что же случилось?
- Джеймс, ты же прекрасно знаешь, что ничего не случилось. Мы с Брайаном хотим остаться друзьями. Вот и все. Точка. Я люблю Сэма.
- Но любит ли Сэм тебя?
Джеймс обвиняющее смотрит на меня.
- Да. Люблю.
- Что-то это не очень уверенно прозвучало.
- Я люблю его.
- А разве не ты вчера ушел с новым парнишкой? Мне показалось, вы были довольно дружелюбны друг с другом, особенно когда скрылись в том доме через дорогу. Том знает об этом?
- Знаю, - отвечает Том. - Я даже знаю этого парнишку, и он не представляет для меня никакой угрозы. У Сэма могут быть друзья. Я не собираюсь подчинять его себе так же, как Билли подчинил себе тебя.
- Эй, эй, ты сейчас переходишь все границы. Мы с Билли просто друзья. Я не его собственность.
Том ухмыляется.
- То что он отпускает иногда поводок не означает, что ты свободен.
- Знаешь что, Том? Сэм становится довольно популярным. У тебя появятся соперники, как только геи в нашей округе хорошенько приглядятся к нему.
Его слова, предназначенные Тому, почему-то задевают меня. Словно он не сильно ударил меня под дых. Получается, происходит то, чего я меньше всего хочу. Мне не нужно такое внимание. Честно говоря, мне не нужно вообще ничье внимание, кроме Тома и Мэта. Я притворяюсь нормальным, и мне хочется, чтобы ничего этому не мешало, а слишком много внимания приведет к тому, что мои карты раскроются и все поймут, что моя нормальность всего лишь игра. Я не могу быть нормальным. Я этому просто не научился. Но могу подражать тому, что вижу, и надеяться, что никто не будет настолько проницательным, чтобы меня раскусить.
- Ты просто бесишься, потому что самому заполучить его не удастся.
Джеймс становится белым как полотно.
- Как ты можешь такое говорить?
Я знаю, что слова Тома близки к правде, хоть и не являются ею. Ведь Джеймс все еще увлечен им.
- Потому что это правда! - рявкает Том, видя выражение его лица. - Ты бы поменьше пялился на моего парня и следил за нами, и побольше занимался своими собственными делами.
Глядя на меня, Джеймс с презрением отвечает:
- Это неправда. Я бы никогда не захотел такого жалкого парня, как он. Я не увлекаюсь чокнутыми показушниками-самоубийцами.
Том хватает Джеймса за плечи и ударяет спиной о шкафчики, что привлекает к нам внимание окружающих.
- Не смей никогда говорить подобных вещей о Сэме, или я всем расскажу о твоем маленьком секрете. Понял меня? - Том еще раз прикладывает его о шкафы. - Я спросил, ты понял меня?
- Да, понял.
Том отпускает Джеймса, и тот уходит.
Я молча выкладываю из сумки книги, пока Том пытается объяснить мне, что Джеймс не серьезно это сказал. Вред причинен, и я нахожусь в режиме самосохранения. Заявление о том, что я чокнутый показушник-самоубийца задело меня не так сильно, как слова Джеймса о том, что Том общается с Брайаном. Почему он не сказал мне?
Кто-то громко взвизгивает, мелькают волосы, и меня обвивают чьи-то руки. Потом они меня отпускают, и я вижу, что это Сара.
- Как ты? - толкает она меня в плечо.
Не знаю, что тут происходит, но покорно отвечаю:
- В порядке.
- Здорово! Я так за тебя переживала. И расстроилась из-за того, что мы вчера не смогли увидеться - во время обеда у меня было собрание болельщиц. - Она снова касается моей руки, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не дернуться в сторону от ее ладони. - Так Том сказал тебе или еще нет?
- Сказал что?
- О, окей, значит, не сказал. Это все, что мне нужно было знать. - Он чмокает меня в щеку. - Мне пора, увидимся на обеде. - Затем она целует Тома. - Надеюсь, вы прекрасно проведете время.
Она уходит, и я тут же спрашиваю:
- Что это было?
- Она помогала мне приготовить для тебя сюрприз, и хотела дать тебе знать, что принимала в этом участие.
- А что она сделала?
Том хватает мою ладонь.
- Помогла мне приготовить для нас завтрак.
- Но я уже ел.
Том встает за моей спиной и обвивает меня руками.
- Если ты уже поел, то мы можем потратить это время на другие вещи.
- А как же занятия?
Он разворачивает меня к себе.
- Пропустим несколько уроков и вернемся к обеду.
Школа все равно последнее место, где бы мне хотелось находиться, поэтому предложение Тома кажется очень заманчивым. Я засовываю книги в шкафчик, и мы направляемся к выходу. Том пытается удержать мою руку в своей, когда мы идем по коридору, но я вырываю ее и взлохмачиваю свои волосы. Я хочу освободить его от стыда публичного признания наших с ним отношений, что, должно быть, является полным бредом, так как вчера мы целовались посреди коридора, и он чмокал меня в щеку и держался со мной за руки еще до того, как мы стали парой. Мы все время были вместе, так что он уже давно признал перед всеми, что я принадлежу ему.
Мы садимся в машину, и Том некоторое время смотрит на меня. С минуту я не обращаю на это внимания, а потом понимаю, что должен что-нибудь сказать.
- Что?
Он протягивает ко мне руку и ласково гладит указательным пальцем щеку.
- Я люблю тебя.
- Я тоже тебя люблю.
- Ты сегодня потрясающе выглядишь.
- Спасибо.
- Тебе очень идет синий цвет.
- Я надел эту футболку для тебя.
- А ты снимешь ее для меня?
- Э?
Том на секунду прикрывает рот рукой.
- Прости, я не это хотел сказать. Ты очень красивый. Правда.
- Окей.
Том смеется и вставляет ключ в зажигание.
- Сэм, я… - Он бросает на меня взгляд и тихо смеется. - Неважно.
- Что?
- Мне нужно немного времени, чтобы взять себя в руки.
Через несколько минут он заводит машину. Мы не успеваем даже выехать со стоянки, как Том спрашивает:
- Я тебе когда-нибудь снился?
- Да.
- В каких снах?
- Почти всегда в хороших.
- В каких хороших?
- Что значит, «в каких хороших»?
- Ну, в хороших или очень хороших?
До меня, наконец, доходит, что он имеет в виду.
- Том, богом клянусь, если ты спрашиваешь меня о том, снились ли мне с тобой эротические сны, то я сейчас помру от стыда.
- Не надо так драматизировать. Давай тогда я начну. Ты мне часто снишься. И почти во всех снах я начинаю тебе с чем-нибудь помогать, и потом одно ведет к другому и…
- Том!
- Не смущайся ты так. Я знаю, у тебя были обо мне такие мысли. Разве нет?
Не думаю, что слово «покраснел» верно передает мои ощущения, потому что я вспыхиваю от кончиков пальцев до самой макушки. Том бросает на меня взгляд.
- Ага! Посмотрите-ка на это лицо! Так и знал, что я прав!
Я ерзаю на сидении.
- С чего ты вдруг об этом заговорил?
- Ну… вчера мне приснился один сон, и ты был в такой же синей футболке, с убранными в хвостик волосами, как у тебя сегодня, и мы оба сидели в моей машине, как и сейчас, и я наклонился, чтобы тебя поцеловать. Мы стали целоваться и так увлеклись… а затем ты снял свою футболку…
- Окей, Том, думаю, я достаточно услышал.
- Все закончилось не так, как ты думаешь.
- Угу. Значит, мы не переместились на заднее сидение?
- О, конечно, переместились, и занимались там разными вещами.
- И что, ты проснулся в липкой луже?
- Вот куда ты торопишься? Дай мне закончить.
Я молчу, ожидая, когда он продолжит, но за этим следует долгая пауза.
- Да заканчивай уже, наконец!
- Видишь?! Я знал, что ты хочешь услышать, что было дальше! Ну, я и сам немного забегу вперед. В общем, мы перебрались на заднее сидение и когда сделали сам знаешь что, ты посмотрел на меня и сказал: «Давай начнем заново!» Затем я закрыл глаза, и мы снова оказались на передних сидениях, разговаривая. Я наклонился, чтобы тебя поцеловать, и мы снова все повторили. А вот потом я проснулся в липкой луже.
- Фу!
- Так что означает этот сон?
- Что я был настолько хорош в первый раз, что ты сразу же захотел повтора.
Я смеюсь, и Том смеется вместе со мной.
- Может быть. - Он хлопает меня по бедру и говорит: - А теперь расскажи мне об одном из своих снов.
- Нет!
- Мы же лучшие друзья! Мы обязаны делиться такими вещами!
- Сейчас слишком рано, чтобы говорить о сексе, и мне слишком неловко говорить о сексе с тобой.
- А с кем еще ты собираешься о нем говорить?
- Надеюсь, ни с кем. Никогда.
- Я что, настолько ужасный любовник в твоих снах?
- Том, ты во всем великолепен, даже в моих снах.
Он выпячивает грудь и гордо улыбается во все свои тридцать два белых зуба.
- Хорошо.
Мы подъезжаем к его дому.
- Кажется, я здесь когда-то был, - шучу я.
- Ха-ха, пойдем.
Мы входим в дом, и Том ведет меня в кухню.
- Я бы сделал это вчера, но не был уверен в том, что Чарли не последует за тобой.
- Сделал что?
Он тянет меня в кухню и говорит:
- Вот это.
Там висит огромный плакат с надписью: «С ВОЗВРАЩЕНИЕМ, СЭМ», надуты воздушные шары и накрыт стол для романтического завтрака.
- Твои родители не заметили этого?
- Нет. Они ушли ни свет ни заря, а потом приехала Сара и помогла мне убраться на кухне и все тут идеально подготовить.
Меня пугает его дружба с Сарой. Раньше они скрывали ее от меня – может быть, Том считал, что мне трудно будет принять его дружбу с другими ребятами – а теперь они внезапно начинают размахивать ей перед моим носом, заставляя просто принять ее как данность. Меня устраивало гораздо больше, когда Сара маячила где-то на заднем фоне. Дело не в том, что она мне не нравится, нет, наоборот, она мне очень даже нравится, но их дружба вызывает во мне безотчетный страх – я боюсь, что чем больше Том будет проводить время с более-менее нормальными людьми, тем меньше времени он захочет проводить со мной.
- Я не хочу есть.
Том кладет ладонь мне на талию и медленно наклоняется, пока не касается моего лба своим. Он обвивает меня рукой, притягивает к себе и целует. Он никогда еще не целовал меня с такой силой и страстью. Сказать, что от его поцелуя у меня перехватило дыхание – все равно, что сказать, что в океане мало воды.
Том прерывает поцелуй, делает вдох и говорит:
- Ух ты! Ты меня никогда так не целовал!
- Это не я, это ты.
- Кто бы это ни был, это было что-то. От такого поцелуя у двоих озабоченных подростков могла бы возникнуть проблемка, - тихо смеется Том.
- Повезло, что мы не два озабоченных подростка.
- Да уж, повезло, - говорит Том и набрасывается на мои губы с тем же отчаянным желанием, что и до этого. Он безумно хочет меня и пытается сказать это поцелуем. Я вспоминаю о Брайане, задумываясь, что бы сделал он? Потом осознаю, что мне нужно самому сделать следующий шаг. Я хочу Тома, наверное, так же сильно, как и он меня, поэтому глупо продолжать медлить и дальше.
Я скольжу рукой вниз по спине Тома, опускаю ладонь на его ягодицы, и он резко отстраняется от меня.
- Думаю, этого достаточно.
Я не готов останавливаться. Я хочу быть с Томом так, как никогда еще не был.
- Ты прав, нам нужно пойти в твою комнату, чтобы закончить начатое.
Глаза Тома чуть ли не вылезают из орбит.
- Ты хочешь пойти ко мне в комнату?
- Да.
- Но…
Я хватаю его за руку, прежде чем он успевает закончить, и веду за собой в его спальню.
- Нам не обязательно что-то делать, - уверяет меня он, когда мы заходим в его комнату.
- Я знаю. Но я сам этого хочу.
- Мы еще не готовы.
- Готовы.
- Откуда ты знаешь?
- Сейчас самое подходящее время. Разве тебе так не кажется?
- Сэм, мне любое время покажется подходящим. - Том смотрит на постель, на которой мы бесчисленное количество раз смотрели фильмы, а потом переводит взгляд на меня. - Чем ты хочешь, чтобы мы занялись?
Я подталкиваю его спиной к кровати и говорю:
- У меня есть кое-какие идеи. Как насчет тебя? Чем бы хотел заняться ты?
- Всем, чем захочешь ты.
Я улыбаюсь, потому что это совершенно типичный для Тома ответ. Он не хочет ни давить на меня, ни торопить меня сделать что-то, к чему я еще не готов, поэтому отправляет мяч на мою сторону поля. Он любит поступать так со мной – водит мяч вокруг меня, заставляя собраться и быть готовым к атаке, а потом передает его мне и говорит, чтобы я сам попробовал забить гол. Он сделал так же, когда признался в своих чувствах ко мне, когда добился того, чтобы я поцеловал его у меня в комнате, и когда поцеловал в кухне так, что у меня перехватило дух, а потом отстранился и оставил выбор за мной. Он отдал мяч мне и ждет моих дальнейших действий.
Я подталкиваю Тома к постели, когда мне приходит в голову мысль.
- Погоди!
- Что?
- Дай, я сначала тебя раздену.
- Только если я потом раздену тебя.
Не понимаю, как он может этого хотеть, но соглашаюсь и берусь за дело. Я помогаю Тому стянуть футболку, затем толкаю его на кровать, сажусь на корточки и снимаю с него ботинки и носки. Я проигрывал этот момент в голове сотни раз. Я нагибаюсь, чтобы зубами расстегнуть пряжку на ремне, но Том останавливает меня.
- Не думаю, что смогу выдержать, если ты будешь в такой близости от этой части моего тела.
Я смеюсь и с поцелуями поднимаюсь вверх по его животу, груди, шее, затем отодвигаюсь, и он спешит снять с себя штаны и плавки.
Мне хочется обласкать все его тело, потому что оно идеально. В нем прекрасно все, даже то, как член слегка загнут в левую сторону. Это Том, и значит, все в нем безупречно. Я кладу ладонь на его живот, ощущая гладкость кожи, и робко наклоняюсь к нему, чтобы поцеловать. Том несколько секунд отвечает на поцелуй, затем отталкивает меня, и я поднимаюсь.
Том встает передо мной и тянется к моей футболке.
- Моя очередь, - заявляет он.
Мне страшно оттого, что Том сейчас снимет с меня одежду и обнажит мое уродливое тело, но он хочет видеть меня, и это честно, так как я тоже раздел его. Я закрываю глаза, не желая видеть, как в его взгляде отразится отвращение. Стянув с меня футболку, он не спеша гладит мою грудь и целует соски. Это вызывает у меня тихий смех, который обрывается, когда Том обхватывает губами один сосок и начинает посасывать его. Я на секунду распахиваю глаза, чтобы посмотреть на Тома. Выпустив сосок изо рта, он несколько раз быстро проводит по нему языком, а потом кончик его языка скользит вниз по моему торсу и останавливается у пупка.
- Думаю, сейчас самое время избавиться от штанов.
Я сбрасываю ботинки, и Том расстегивает мои брюки. Он тянет их вниз, оставляя на мне нижнее белье. Я снова закрываю глаза – мне невыносимо видеть, как он будет разглядывать мои шрамы. Я чувствую, как он касается их пальцами, прослеживая подушечками следы от порезов и ожогов, затем его руки медленно тянут вниз мои плавки. Я переступаю через них, и вдруг жутко пугаюсь. Раскрыв глаза, я быстро забираюсь в кровать под покрывала.
- Ты чего? - спрашивает он.
Я прячу от него свое тело, потому что боюсь, что чем дольше он будет на него смотреть, тем меньше будет меня хотеть, но я не могу ему этого сказать.
- Не знаю.
Он мягко снимает с меня покрывала и ложится рядом, смотря мне в лицо.
- Я хочу видеть тебя.
- Я немного замерз.
Он с озорной улыбкой придвигается, вжимаясь в меня обнаженным телом.
- Позволь мне тебя согреть.
Я нервно смеюсь, но когда губы Тома прикасаются к моим, нервозность улетучивается. Мы целуемся, ласкаясь, и Том ложится на меня сверху. Такое ощущение, словно его тело создано для того, чтобы накрывать мое, и мне становится легче забыть о всех своих недостатках и полностью отдаться происходящему. Том начинает целовать меня с меньшей пылкостью и вдруг чуть отворачивает голову, прерывая поцелуй, и предупреждает:
- Я уже близок.
Убрав одну руку с его спины, я толкаю его в плечо, чтобы он отстранился.
- Стой.
Он тут же замирает на мне, а затем, запаниковав, скатывается.
- Ты в порядке? Я сделал что-то не так? Я зашел слишком далеко?
- Все хорошо, просто я не хочу, чтобы ты пока кончал, потому что хочу… - я не знаю, как сказать ему, чего хочу, поэтому делаю глубокий вдох и продолжаю - …хочу попробовать тебя на вкус.
- Я могу дать тебе попробовать на пальце…
- Я хочу прямо оттуда, - прерываю я его.
- О. Ты… эм… хочешь… эм… то есть, ты хочешь… эм… ты… эм...
- Я хочу сделать тебе минет. Вот! Я сказал это!
Том отводит от меня взгляд, и я думаю, что он собирается мне отказать, но когда он снова смотрит на меня, я вижу на его лице широкую улыбку.
- С одним условием.
- Каким?
- Я тоже тебя попробую.
- Хорошо.
- Отлично. Так как ты хочешь меня?
- Эээ?
- Ты можешь получить меня так, как только тебе захочется. Так как ты хочешь меня? Стоя, на коленях, лежа…
- Ты уже сказал, как я хочу.
- Как?
- Ложись, и я позабочусь обо всем остальном.
Он опускается на спину, и я начинаю целовать его лицо, губы, подбородок, шею и спускаюсь поцелуями вниз по телу. Я тяну время, потому что чем ближе подбираюсь к его члену, тем больше начинаю волноваться и бояться, что не смогу его удовлетворить. Что бы я не делал, я делаю не особенно хорошо, да я даже живу так, поэтому мне кажется естественным, что я не смогу доставить Тому должного наслаждения. Наконец я набираюсь достаточной храбрости, чтобы поцеловать его член. У Тома вырывается стон, это ободряет меня, и я вбираю головку в рот.
- О, Сэм, - стонет Том.
От произносит мое имя с таким чувством, что у меня по телу пробегает дрожь. Интересно, сможет ли он еще раз произнести его так? Несколько секунд спустя Том отвечает на мой вопрос, когда прерывисто вздохнув, стонет:
- Сэм… Сэм…
Я не умею делать то, чем занимаюсь сейчас, но полагаю, все-таки справляюсь. Я обхватываю основание его члена пальцами и, сжав их, начинаю двигать рукой вверх-вниз, одновременно посасывая головку. Рот устает, и я продолжаю скользить рукой по члену, но вместо посасывания облизываю головку языком. Я убыстряю движения, и мне вдруг очень хочется лизнуть его яички, что я и делаю. Том вздрагивает всем телом, словно готов выпрыгнуть из собственной кожи, и я, испугавшись, возвращаюсь к головке. Вобрав ее в рот, я начинаю скользить губами ниже. В этот момент Том кладет ладонь мне на макушку, запускает пальцы в волосы и толкает мою голову вниз.
Я слышу его слова:
- Я сейчас…
Затем они обрываются. Я чувствую, как он напрягается, и ощущаю во рту его вкус – солоноватый и терпкий. Я не собираюсь выплевать его сперму, потому что она – часть его, и я глотаю ее и облизываю головку, чтобы убедиться, что выпил его до последней капли. Потом я убираю руку с его члена и подтягиваюсь вверх. Том лежит, положив руку на лицо и прикрыв ей глаза, и все еще тяжело дышит. Я целую его, но он не в состоянии по-настоящему ответить на поцелуй, так что я сдаюсь и слезаю с него. Том сдвигает руку, открывает глаза и смотрит на меня. Тихо смеется и отводит взгляд.
Может быть, я сделал отвратительный минет, и Том смеется надо мной, потому что я был ужасен? Он снова глядит на меня и чмокает в губы.
- Это было лучше всего, что я только мог себе представить, - говорит он.
Меня охватывает чувство облегчения – значит, я ничего не испортил.
- Спасибо, - шепчу я.
Я стесняюсь смотреть ему в глаза, поэтому гляжу на его губы.
- Был я… Неважно.
- Ты был что?
- Я был лучше Брайана?
- Да. Ты самый-самый лучший. - Его рука скользит вниз по моему телу. - Полагаю, теперь опять моя очередь.

Уложив меня на спину и забравшись сверху, Том целует меня так, словно боится больше никогда не увидеть и поэтому хочет взять от этого момента все, что только можно. Он не проводит дорожку из поцелуев по моему телу, как это делал я с ним, вместо этого, оторвавшись от моих губ, он тут же припадает ртом к члену. Похоже, ему не терпится приняться за дело, и когда он обхватывает мою плоть губами, я наконец понимаю, что он чувствовал, когда я делал это с ним. Это такое сильное физическое удовольствие, которого я никогда не испытывал раньше. Что бы Том ни делал, каждое его движение заставляет мое тело жаждать большего. Я начинаю ощущать эйфорию, которую мог получить только причиняя себе боль, но сейчас наслаждение гораздо острее, так как вызвано сексуальным возбуждением.
Мне настолько хорошо, что почти больно, и гложет чувство, что я не имею право на такое удовольствие. Подняв кисть ко рту, я кусаю себя – сначала слегка, но чем приятней становятся ощущения, тем сильнее я впиваюсь в руку зубами. Прямо перед тем, как кончить, я так сильно сжимаю челюсти, что чувствую во рту привкус крови.
Кончая, я держу руку у рта, но не кусаю ее. Том слишком занят проглатыванием спермы, чтобы слышать, как я всхлипываю, сдерживая слезы. Самое прекрасное ощущение в моей жизни сопровождалось одним из самых низких поступков. Я отвратительно чувствую себя, и мой член сразу же обмякает. Том выпускает его изо рта и подтягивается ко мне. Я вижу, как он замечает мои слезы, поэтому закрываю глаза. Слишком поздно.
Том слезает с меня.
- Что случилось?
Я отнимаю руку ото рта и говорю:
- Прости меня.
- За чт... - Он видит, за что, и хватает мое запястье. - Что случилось с твоей рукой?
Следы от укуса говорят сами за себя.
- Я не хотел.
Я чувствую движение в постели и понимаю, что Том встает. Я горько плачу, потому что испортил наш первый раз. Плачу, пока не чувствую, что он снова садится на постель. Я открываю глаза, что посмотреть, что он делает.
- Дай мне руку, - требует Том. Он хватает мою ладонь, и я вижу в его руках вату. - Я бы сказал, что будет жечь, но уверен, ты будешь этим наслаждаться.
Его слова приносят большую боль, чем спирт, которым он обрабатывает мою рану. Том накладывает на нее неоспорин и осторожно размазывает его ватным валиком, затем переворачивает мою кисть и делает то же самое с другой стороны. Он забинтовывает мою руку и с жалостью смотрит на меня.
- Ты в порядке? - спрашивает он.
- Нет. Прости меня.
- Ты не должен извиняться. Это ты меня прости. Нам не надо было делать этого сегодня.
- Нет, проблема не в этом. Все было замечательно. Проблема во мне. Ты сделал меня таким счастливым, что я… - Его глаза умоляют меня не говорить этого - Я… - Не могу произнести этих слов, не могу сказать ему, что после всего того, что он сделал для меня, я все еще считаю, что не заслуживаю его. - Это вышло случайно. Я перевозбудился и укусил себя слишком сильно.
Том обвивает меня рукой.
- Это ничего.
Я улыбаюсь.
- Стыдобища это, вот что это такое.
- Да ладно тебе, Сэм. Не нужно ничего стыдиться, когда ты со мной. Я счастлив, что ты не укусил себя специально.
Это не так, и я чувствую себя виноватым.
- Я чуть не порезал себя вчера вечером, - говорю я.
- А?
- Я чуть не порезал себя вчера вечером, но меня остановил Чарли.
- О. - По виду Тому понятно, что он не хочет слышать подробности. - Давай оденемся и перекусим перед отъездом.
Он даже не смотрит на меня, когда мы одеваемся. В кухне он достает молоко и заливает им свои хлопья, а потом я – свои. Это ни капли не романтично. Том погружен в свои мысли, и мы едим в полном молчании, пока оно не становится для меня невыносимым.
- У нас все хорошо?
Он бросает на меня быстрый взгляд.
- Да.
- Почему ты не говоришь со мной?
- Думаю.
- О чем?
- Я считал, тебе стало лучше, а оказалось, что нет.
- Я ем. Взгляни на меня, и ты это увидишь! Я страшно растолстел.
Том кидает ложку в хлопья и отталкивает от себя тарелку.
- В том-то и дело: ты не толстый, но все еще считаешь себя таковым, и ты все еще считаешь, что не заслуживаешь счастья. Уверен, ты специально себя укусил.
Я опускаю глаза.
- Это же так, правда ведь? Зачем ты солгал? Тебе не нужно притворяться со мной. Я хочу знать, если тебе не становится лучше.
- Мне уже лучше.
- По твоему поведению этого не скажешь.
- Том, я не собирался кусать себя, на самом деле не собирался, это просто произошло. И вчера вечером я долго раздумывал, решая резать себя или нет. Я никогда об этом не думал так долго. Мне стало лучше! Я точно это знаю, но ты не можешь ожидать, что я полностью изменюсь всего лишь за одну только ночь!
- Я и не ожидаю! - Он встает и задвигает свой стул. - Ты готов идти?
- Я хочу доесть хлопья.
Том закатывает глаза, выдвигает стул и снова садится. Он терпеливо ждет, пока я закончу есть хлопья, которые совершенно не хочу, но я должен сделать это, потому что мне надо доказать ему, что улучшения действительно есть. Закончив, я ставлю тарелку в раковину.
- Идем.
Том не встает.
- Перед тем, как мы поедем, мне нужно тебе кое-что сказать. - Он не отрывает взгляда от стола. - Прости за то, что я поторопил тебя сегодня. Ты не был к этому готов, и я знал это, но позволил убедить себя в обратном.
- Ты меня ни с чем не торопил. Я сам этого хотел. Давно уже хотел. Все, что мы делали сегодня, было замечательно. На самом деле, это было больше чем просто замечательно, так что не извиняйся. - Подойдя к Тому, я кладу ладонь ему на плечо. - Ты все сделал правильно, не дай тому, что сделал я, испортить это.
Я целую его в щеку.
- Я люблю тебя, - шепчет он. - Мне не было бы так больно, если бы я тебя не любил.
- Знаю. И надеюсь, однажды нам больше не придется иметь дело с отказавшим переключателем в моей голове. Но ты должен верить, что я стараюсь изо всех сил.
- Я верю. - Том встает и обнимает меня. - У нас с тобой все хорошо, это правда.
Он касается моих губ легким поцелуем, и мы выходим из дома, держась за руки.
Сев в машину, я вспоминаю о плакате и воздушных шарах.
- Как ты объяснишь это своим родителям?
- А мне не придется. К их возвращению я все уберу. - Он гладит мою ладонь и пристально смотрит мне в глаза. - Спасибо тебе за сегодня.
Он благодарит меня, когда это мне следует его благодарить.
- Спасибо за то, что любишь меня.
Том наклоняется и целует меня.
- Любить тебя – для меня удовольствие. - Он начинает смеяться. - Мысленно это звучало лучше.
- Для меня тоже нормально прозвучало.
Мы снова целуемся, а затем пристегиваем ремни безопасности.
Том дает задний ход, чтобы выехать на дорогу, когда позади нас с визгом тормозит машина, преграждая нам путь. Водительская дверь распахивается, и, появившийся из нее Чарли, бросается к нашему автомобилю. Он открывает дверь со стороны Тома, хватает его за плечи и дергает на себя. К счастью, ремень не дает ему вытащить Тома из машины. Брат отпускает его и кричит:
- Выметайся, мать твою, из машины! Сейчас же!
Поблагодарили: АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 19:57 #18 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 18 - Если бы ты только мог видеть
[/b]

Том реагирует недостаточно быстро для Чарли. Брат сам наклоняется, расстегивает его ремень безопасности и тихо говорит:
- Выходи.
Том с обеспокоенным лицом поворачивается ко мне, и Чарли хватает его за руку и вытаскивает из машины. Я слышу, как он спрашивает:
- Что мой брат делает здесь?
Такое ощущение, что одежда давит на кожу, становится тесной, и я боюсь вздохнуть. Чарли и Том увлеченно орут друг на друга, а мне кажется, что салон машины сжимается, надвигаясь на меня, и какая-то невидимая сила вытягивает весь воздух. Я задыхаюсь. Закрыв глаза, я пытаюсь сосредоточиться на дыхании, и словно издалека до меня доносится голос брата:
- Сэм, выходи из машины. Поедешь со мной.
Я расстегиваю ремень и приказываю себе двигаться, но не могу найти сил, чтобы сделать это.
- Сэм, выходи из машины.
Голос Чарли вибрирует в моей голове, и в ушах звенит. Я закрываю уши руками, умоляя о тишине, наклоняюсь вперед и случайно ударяюсь головой о приборную панель.
- Сэм.
У Тома такой мягкий голос. Я приоткрываю глаза и вижу, что дверца распахнута, а рядом со мной на коленях стоит Том. Я снова закрываю веки и начинаю вдруг плыть на каком-то жестком облаке.
- Я положу его на кровать, - слышу я слова Тома.
Чарли говорит, что они должны отвезти меня в больницу, но Том отвечает, что со мной все будет в порядке. Он опускает меня на кровать, и я чувствую, что он тоже забирается на нее, ложась рядом. Том обвивает меня рукой и шепчет:
- Успокойся, Сэм, все хорошо. Все хорошо. - Он целует меня в ухо.
Я ощущаю его рядом с собой, чувствую его запах, но не могу открыть рот, чтобы что-нибудь сказать. Он обнимает меня и продолжает шептать, что все хорошо, что он меня любит, и внезапно я снова могу дышать, и мир вокруг становится нормальным. Я открываю глаза и смотрю на Тома. Он улыбается и целует меня.
Чарли прочищает горло, и Том отстраняется. Мы поворачиваемся к брату. Чарли подходит ближе к кровати и кладет ладонь мне на лоб.
- Ты в порядке? - спрашивает он.
- Теперь в порядке. У него был приступ паники, - отвечает Том. - Врачу следовало дать ему лекарство посильнее.
Чарли награждает его раздраженным взглядом.
- Я спрашивал Сэма, а не тебя.
- Извини.
Брат вытирает пот с моего лба и повторяет вопрос:
- Ты в порядке?
- Думаю, да.
- Что случилось?
- Не знаю. Я начал задыхаться, словно от удушья.
- Отвезти тебя в больницу?
- Нет.
- Почему? Ты почти в обмороке был.
- Со мной все хорошо.
- Ладно. Поедем домой. Позже разберемся со всем этим.
Ни я, ни Том не возражаем. Том касается моих губ нежным поцелуем.
- Я провожу тебя до двери, - говорит он.
Мы идем взявшись за руки, и Том не останавливается у двери, а ведет меня до машины Чарли. Он помогает мне устроиться на сидении, целует в щеку и прощается. Закрыв дверцу, он возвращается в дом.
Мы выезжаем на дорогу. Я неосторожно шевелю больной рукой, и Чарли замечает, что она забинтована.
- Что случилось с твоей рукой? - спрашивает он.
- Поранил нечаянно.
- Каким образом?
- Я не хочу об этом говорить.
Чарли съезжает на обочину и останавливается.
- Что значит, ты не хочешь об этом говорить? Ты сам это сделал?
Я не могу поднять на него глаз.
- Зачем ты это сделал?
- Это глупость. Я не хотел этого делать. Можем мы оставить эту тему? Мне и Тома было достаточно, чтобы пожалеть об этом.
- Я не могу оставить эту тему, когда ты продолжаешь причинять себе боль.
- Я не делаю этого.
Вздохнув, Чарли снова выруливает на дорогу. Мы доезжаем до дома, и брат идет за мной в мою комнату. Я ложусь поперек кровати, чувствуя, что он садится рядом. Он какое-то время молчит, затем встает и уходит. Я задремываю и, проснувшись, обнаруживаю, что брат все еще не вернулся.
Мне хочется найти его и поговорить с ним, потому что я знаю, что расстроил его. Я выхожу в коридор и зову брата.
- Чарли.
- Я здесь, - отвечает он из своей комнаты.
Я иду к нему. Он сидит на кровати, читая учебник, и не поднимает глаз, когда я вхожу. Я сажусь в изножье его кровати. Брат молчит. Я подпрыгиваю на матрасе, чтобы привлечь его внимание, но он остается безмолвен. Я громко вздыхаю, но брат продолжает делать вид, словно меня тут нет.
- Ты скажешь что-нибудь? - спрашиваю я.
- Я позвонил в школу. Сказал, что с тобой все в порядке, но на занятия ты сегодня не вернешься.
Он все еще не смотрит на меня.
- Почему ты не смотришь на меня? Ты злишься, потому что я поехал к Тому домой?
Он переворачивает страницу и продолжает читать.
- Ну хватит, Чарли, скажи что-нибудь.
- Ты поранил руку до или после того, как уехал с Томом?
- Я думал, мы закончили этот разговор.
- Нет, это ты его закончил. Я же хочу знать, что случилось.
- Мне стыдно.
Чарли отрывает от книги взгляд.
- Мне плевать, если тебе стыдно. Этим утром мы были с тобой на одной волне, а потом ты пошел в школу, смылся с Томом, поранил себя, а теперь не хочешь объяснить мне, почему, черт возьми, твоя рука забинтована. Я не понимаю. Мы движемся вперед или все еще застряли на том же месте, что и раньше?
- Мы движемся вперед.
- Тогда докажи это.
- Хорошо. - Я несколько секунд обдумываю, как рассказать ему о случившемся, опустив красочные подробности. - Мы с Томом кое-чем занимались, и я сильно разволновался. Я не знал, что делать с охватившими меня чувствами, поэтому укусил себя за руку. И хотя я не хотел этого, укус получился глубоким, и я немного порвал кожу.
Чарли улыбается, а потом начинает смеяться.
- Вы что, в первый раз занимались чем-то подобным?
- Да.
Он откладывает книгу.
- Правда? Я думал, вы уже делали друг с другом все что только можно.
- Почему ты так думал?
- Ну, вы всегда вместе. Просто… хмм… как вы могли проводить друг с другом столько времени и ничем таким при этом не заниматься?
- Мне шестнадцать.
- Я знаю, и именно поэтому это так шокирует. Тебе шестнадцать, и если не считать прошедших двух недель, ты почти все свое свободное время проводил со своим парнем и при этом вы не делали того, что давно уже должны были сделать. Чего вы ждали?
- Думаю, он ждал меня.
- Ну а ты чего ждал?
- Мне казалось, Том тебе не нравится.
- Верное замечание, но давай не будем уклоняться от темы. Почему ты не занимался с ним сексом?
Я понимаю, что совершил ошибку, открывшись ему и сказав, каким образом поранил себя. Мне не стоило забивать брату голову мыслями о том, чем мы с Томом занимались.
- Думаю, это касается только меня и Тома.
- Я понимаю, но послушай мой совет: не позволяй своему отношению к собственному телу мешать тебе выражать чувства к Тому.
- Так ты хочешь, чтобы я был с Томом?
- Нет, но я сегодня увидел, как он тебе помог, и может изменю свое мнение о нем. Он виноват в том, что забрал тебя из школы без моего разрешения, но может быть это было и к лучшему. Ясно, что Том знает, как позаботиться о тебе, и понимает, что тебе нужно, лучше меня. - Чарли проводит ладонью по лицу. - Я не должен был так беситься, когда сегодня столкнулся с ним. Просто меня разозлил телефонный звонок.
- Какой звонок?
- Мне позвонил младший брат Марка – Билли – и сказал: «Твой брат уехал с Томом где-то час назад. Думаю, они поехали домой к Тому». И добавил, что мне следует поехать за тобой.
- Тебе позвонил Билли?!
- Угу. Я не знал, что вы знакомы. Билли объяснил, как найти дом Тома, и мне пришлось высадить Джанет и поехать к вам.
Меня совсем не удивило появление Чарли у дома Тома, но теперь я понимаю, что это должно было меня удивить. Я даже и не подумал спросить брата, откуда он узнал, что я с Томом. В голове уже сложилась история, что Том целый день следовал за мной по пятам и ждал меня на улице, когда мы вошли в дом, чтобы потом поймать нас, когда мы будем выходить. Эта выдуманная история казалась мне весьма правдоподобной, но была далека от правды.
До того, что я услышал от Чарли, я бы никогда не додумался. Зачем Билли звонить и закладывать нас? Он сделал это потому что ненавидит меня или потому что его втянул в это Джеймс, чтобы разрушить планы Тома?
Я занят тем, что прокручиваю в голове возможные причины поступка Билли, когда брат говорит:
- Мне все еще не нравится Том.
- Может, он и не должен тебе нравиться.
- Может. Но я счастлив, что ты подружился с Мэтом, потому что Мэт мне нравится и у тебя должны быть друзья помимо Тома.
- Моя жизнь не заключается в одном только Томе, - заявляю я. Чарли неверяще смотрит на меня, и я поспешно добавляю: - Больше.
Вся моя жизнь не заключается только в Томе, он занимает большую ее часть и совершенно точно – лучшую, но не всю. И на самом деле мне немного больно это признавать, потому что даже несмотря на то, что это правда, я не хочу, чтобы она ей была. В глубине души Том для меня – все. Только он важен для меня, но я понял, что он не единственный человек на земле.
Как бы Чарли меня не раздражал, он все больше влияет на меня. Я сам тянусь к нему, когда понимаю, что чем-то его оттолкнул. Раньше бы я не пошел к нему в комнату налаживать отношения. Я бы решил, что он оставил меня, осознав, насколько я ужасен, и побоявшись, что я утащу его вниз за собой.
Удивительно, как много значит для меня общение с братом. Я не хочу, чтобы он огорчался из-за меня и не хочу пятиться назад. Я хочу, чтобы мы шли вперед к тому дню, когда у нас будут нормальные братские отношения. Я не обманываю себя мыслями, что мы станем лучшими друзьями, но точно вижу будущее, в котором мы будем просто друзьями. Я хочу, чтобы мы могли говорить с ним о чем угодно, и мне странно испытывать это желание. Я никогда не думал, что мы с Чарли когда-нибудь будем не только разговаривать, но и слушать друг друга. Я знаю, что мы движемся в правильном направлении, даже если это и ведет к тому, что мне приходится на несколько минут выходить из своей комфортной зоны и самому идти на контакт с братом.
- Хочешь поехать в магазин? - спрашивает он.
- Конечно.
- Хорошо. Тогда мы купим ингредиенты к моему сэндвичу.
- Какому сэндвичу?
- Тому, который ты будешь делать сегодня вечером.
- О. Ладно.
- Ты все еще хочешь пробежаться?
- Да. Мне это необходимо. Я толстею.
Мне тут же хочется поймать вырвавшиеся слова и засунуть обратно в горло, но это невозможно, и я жду, когда Чарли скажет, что я не толстый и прочитает лекцию на тему того, почему я не должен так думать о себе.
Брат встает и идет к шкафу.
- Мне нужно переодеться, - говорит он.
Чарли достает одежду, и я сижу, уставившись ему в спину, и жду, когда он повернется и выскажется, потому что знаю – он хочет это сделать. Он поворачивается.
- Тебе не нужно переодеться? - спрашивает он.
- Угу.
- Окей, тогда переодевайся и поедем. Перед магазином остановимся у парка.
- Ты слышал, что я сказал?
- Да.
- И никак не прокомментируешь это?
- А ты хочешь, чтобы я это сделал?
- Не очень. Просто я подумал, что ты это сделаешь.
- Что ж, ты ошибся. Я не собираюсь это никак комментировать.
- Почему? Я ведь не должен был этого говорить. Разве ты не хочешь меня отчитать?
- Если ты и сам знаешь, что не должен был этого говорить, то нужно ли мне все ухудшать, делая из этого проблему?
- Наверное, нет.
- Хорошо. И сам не делай из этого проблемы, так что давай завязывай болтать об этом.
Я поднимаю учебник по психологии, который он до этого читал, открываю на месте закладки и пробегаюсь взглядом по главе.
- Это какая-то новая психологическая техника, вычитанная из этой книги?
Чарли улыбается и выхватывает учебник из моих рук.
- Нет, это я просто решил по-умному выбирать битвы, за которые стоит сражаться. Ты оплошал и сказал что-то, о чем тут же пожалел, но слова сказаны и забрать обратно ты их уже никак не можешь. Все что нам остается – двигаться дальше. Я не хочу, чтобы ты боялся открывать при мне рот. Я хочу, чтобы ты мог говорить все, что у тебя на уме, вне зависимости от того, понравится это мне или нет. Если ты скажешь что-то, на что, по моему мнению, я должен обратить внимание, я так и сделаю, но мы говорили о твоих проблемах с весом вчера вечером и нет смысла снова возвращаться к этой теме. Ничего, что бы я ни сказал, не изменит твоего мнения по этому вопросу, даже если это мнение настолько далеко от истины, что ты ее не увидишь даже с телескопом.
Чарли говорит, что ему нечего сказать на сорвавшиеся у меня с языка слова, но его речь совершенно ясно дает понять, что он много что может сказать по этому поводу. Чарли не считает меня толстым. Я решаю его проверить. Я все пойму по его реакции.
- Том считает, что я слишком худой, - говорю я.
- Может быть, тебе стоит поверить своему парню.
- Может быть, вы оба любите меня слишком сильно, чтобы быть искренними.
- О нет, мы не пойдем этой дорожкой. Иди переодевайся, встретимся в кухне.
Он говорит это так мило, что я подчиняюсь.
Я иду к себе, чтобы переодеться для пробежки. Решаю не менять синюю футболку на одну из своих черных, надеваю тренировочные штаны и кроссовки, и сбегаю вниз по лестнице на кухню. Я думал, что опережу Чарли, но он уже сидит за столом, ожидая меня. Брат обводит меня взглядом, на секунду останавливая его на моих черных штанах.
- На мне синяя футболка, - замечаю я.
- Я ничего не говорил. - Чарли поднимается. - Как много хочешь пробежать?
- Не знаю.
- Осилишь четыре километра? Я обычно столько за раз пробегаю.
- Не проблема.
- Хорошо. Хочешь пробежать два километра в одну сторону, а потом обратно, или сразу четыре, а потом вернуться пешком?
- А ты обычно как делаешь?
- Зависит от настроения. Когда мне хочется подумать, я возвращаюсь пешком.
- Тебе хочется сегодня подумать?
- Я бы предпочел поговорить, если ты не против.
- Совсем нет.
Чарли открывает холодильник и достает две бутылки воды, затем мы выходим из дома и едем в парк. По дороге мы обсуждаем песни, которые играют по радио. Приехав в парк, мы выходим из машины и разминаемся. Когда мы заканчиваем растяжку, Чарли спрашивает:
- Хочешь пари?
- Это смотря, какие будут условия.
- Логично. Если я прибегу первым, то перед тем, как мы заскочим за Мэтом, я куплю тебе что-нибудь поесть.
- Хорошо. Если выиграешь ты, можешь меня накормить, а если выиграю я – ты позволишь мне пригласить Тома провести с нами время.
- Уверен, что хочешь, чтобы мы с Томом оказались нос к носу друг с другом?
- Ты сказал, что стал лучше относиться к нему.
- Что-то не припомню, что говорил такое.
- Может, ты и не такими словами это сказал, но значили они именно это.
Он протягивает мне руку.
- Да – в пользу пари, нет – Том, мне по-прежнему не нравится. По рукам?
Мы жмет руки в знак заключения пари. Чарли показывает мне флажок с краю дорожки и говорит, что когда я увижу четвертый, это будет означать, что я пробежал четыре километра.
- Я же не тупой, - смеюсь я. - Я знаю, что означают эти флажки.
- Окей, тогда побежали.
Мы встаем у воображаемой линии старта, Чарли считает до трех, и мы оба срываемся с места. Я думал, что бегаю быстро, но, полагаю, приятные пробежки вокруг школьного поля не сделали меня очень скоростным. Чарли бежит с большим отрывом впереди меня, и я кричу ему:
- Ты не сможешь поддерживать ту же скорость четыре километра. Такие дистанции выигрываются неторопливым и равномерным бегом. Увидимся у финишной черты.
Он поворачивается и несколько секунд бежит задом, крича мне в ответ:
- Я буду тебя там ждать.
Я изо всех сил пытаюсь хотя бы не упускать его из вида, но быстро сдаюсь и концентрируюсь на беге. Вскоре я оказываюсь один на дорожке в окружении деревьев и своих мыслей. И неторопливо бегу трусцой, снова и снова прокручивая в голове утро с Томом. На моем лице широченная улыбка, когда я достигаю четвертого флажка. Чарли стоит, прислонившись к дереву, и смотрит на часы.
Я останавливаюсь перед ним и отдыхиваюсь.
- Устал? - спрашивает он.
- Легкие горят.
- Жить будешь, - смеется брат.
- Как ты так быстро бегаешь?
- Не буду тебя дурить. Я быстро бежал только первые полтора километра, потом еще два бежал трусцой, и только в оставшиеся полкилометра выложился по полной. Ты не так уж сильно отстал от меня.
- Но я тебя не видел.
- Дорожка все время петляет, и за деревьями ни черта не видать. Я прибежал лишь на три минуты раньше тебя.
- Это огромная разница. Мы бежали всего четыре километра.
Чарли усмехается.
- Да, ты прав. Я с легкостью обставил тебя. Так что ты хочешь на обед?
- Сейчас я хочу только воды.
Он обвивает мое плечо рукой.
- Пойдем обратно.
Я решаю над ним подшутить и хватаюсь за него, словно сейчас упаду.
- Что случилось?
- Наверное, мне не стоило бегать после того, как я чуть не потерял сознание утром.
- О боже, ты прав! О чем я думал?!
Я продолжаю делать вид, что вот-вот грохнусь в обморок, но не выдерживаю и смеюсь.
- Легко тебя провести, - дразню его я.
Чарли отталкивает меня.
- Это было не смешно, паршивец!
Подняв на него глаза, я вижу, что он не сердится, поэтому улыбаюсь и иду вперед. Чарли догоняет меня, и снова кладет руку на мое плечо.
- Нужно что-то делать с твоими шуточками, - говорит он. - Ты знаешь, что у меня чувствительное сердце, и при этом пытаешься до смерти напугать ложной тревогой. Я успел за секунду перепугаться до чертиков.
- Это должно было быть смешным.
- Да-да, уверен, что я оборжусь, когда сердце выпрыгнет у меня из груди.
- Я, и правда, так сильно тебя напугал?
- Угу.
- Прости. Я не хотел.
- Знаю.
Мы с Чарли болтаем и шутим всю обратную дорогу, затем садимся в машину, и Чарли вынуждает меня решать, что я буду есть. Я выбираю забегаловку с фаст-фудом и заказываю салат с обезжиренной заправкой. Уголки губ брата приподнимаются, будто он собирается что-то сказать, но он молчит, за что я ему благодарен. Я ем салат по дороге в школу и как раз заканчиваю, когда мы доезжаем до стоянки.
Я боюсь, что учители увидят меня и поймут, что на самом деле я не болен, поэтому предлагаю брату:
- Почему бы нам не припарковаться у дома Мэта? Тогда он нас увидит, а учителя нет.
- Ты не первый, кто заявляется в школу, пропустив занятия.
- Знаю, но мне неприятно.
Я мог бы еще добавить, что совсем не жажду ловить странные взгляды одноклассников, но мне не хочется, чтобы Чарли знал, как плохо школа действует на меня, поэтому я оставляю свои мысли при себе и пытаюсь убедить брата в том, что мне потом достанется от учителей.
- Некоторые учителя и так меня не любят, - говорю я.
- Не нужно ничего выдумывать. Я отъеду.
Чарли припарковывается у дома Мэта, и мы ждем его, слушая музыку.
- Черт, а он не из трусливых!
- А?
- Сюда идет твой парень. Он что, реально меня не боится?
Том обходит машину и показывает, чтобы я опустил стекло. Вместо этого я открываю дверцу. Он целует меня в щеку и спрашивает:
- Ты в порядке?
- Да.
- Почему ты не вернулся в школу?
- Я был не в настроении.
- О. - Том смотрит на мои губы, словно хочет меня поцеловать.
- Я отвернусь только на три секунды, - предупреждает Чарли.
Нежность на лице Тома сменяется яростью.
- И что это значит? Ты даешь мне только три секунды на разговор с Сэмом?
- Нет, это значит, что я даю тебе три секунды на то, чтобы ты его поцеловал.
Губы Тома изгибается в улыбке.
- Правда? - неверяще спрашивает он.
Чарли улыбается.
- Правда. А теперь, у тебя три секунды. И только.
Чарли отворачивается. Том приподнимает брови, затем наклоняется и целует меня в губы.
- Время вышло, - объявляет Чарли.
Они с Томом смотрят друг на друга, и Том говорит.
- Спасибо.
- Не надо меня благодарить.
- Извини.
- Так зачем ты сюда пришел?
- Хотел убедиться, что с Сэмом все хорошо.
- Ну, теперь ты убедился и можешь идти своей дорогой.
- Ты вообще как себя чувствуешь? Минуту назад ты нормально разговаривал со мной, а теперь снова вошел в образ полного засранца.
- Я могу нормально разговаривать с тобой только короткий промежуток времени.
- Неважно. Я ухожу. - Том наклоняется и в последний раз целует меня. - Я тебе позвоню, - шепчет он мне на ухо.
Слово «позвоню» встряхивает память, и у меня вырывается:
- Билли позвонил Чарли и сказал ему, что мы поехали к тебе домой.
Том замирает на секунду, потом захлопывает дверцу машины и в бешенстве уносится к школе.
- Не уверен, что надо было ему об этом говорить, - замечает Чарли.
- У меня вырвалось.
Вздохнув, Чарли открывает дверь.
- Хоть я и понимаю, что этого делать не нужно, но пойду за ним, чтобы убедиться, что твой парень не натворил в школе дел.
Через несколько минут приходит Мэт, открывает дверь и садится за руль.
- Угадай, что там вытворяют Том с Чарли!
- Что? - спрашиваю я, боясь, что ответ мне не понравится.
- Том пытается убить какого-то парня, а Чарли его удерживает. Если бы у парня было достаточно ума, то он бы смылся, пока у него еще есть возможность, но вместо этого он поливает тебя дерьмом. - Мэт перекидывает через сидение свою сумку. - Том всегда так защищает твою честь?
- Дело не во мне.
Мэт закатывает глаза.
- Уверен, все, что бы Том не делал, касается тебя.
- Нет, ты не прав. Это не так.
- А должно бы быть так.
Повисает неловкое молчание, и Мэт смотрит на меня так, словно собирается наклониться и поцеловать.
- Это так романтично – иметь парня, который, если надо, будет драться за тебя. Ты не знаешь, как тебе повезло. Все свои битвы я провожу в одиночку. - Мэт ласково гладит пальцами мою щеку. - Тому тоже повезло, потому что у него есть ты. - Он поспешно убирает руку. - Ты пойдешь посмотреть, как там Том, или останешься здесь?
Я все еще переживаю, что кто-нибудь из учителей может меня увидеть, но хочу узнать, что там с Томом и хочу убраться из машины, потому что Мэт как-то странно смотрит на меня, поэтому отвечаю:
- Думаю, мне следует посмотреть, что там с Томом.
Поблагодарили: АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 19:58 #19 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 19 - Неуверенность в себе
[/b]

Я слышу голос Тома до того, как вижу его:
- Отпустите меня, мать вашу! Я отмудохаю тебя, Билли, как только вырвусь! Так что лучше уноси ноги, чертов ублюдок!
Мэт продирается через толпу столпившихся учеников, и я вижу стоящего рядом с Томом Чарли. Успеваю удивиться, почему он его больше не держит, а затем замечаю, что ему не дают вырваться двое друзей по лакроссу. Б.Дж. один из них, и он удерживает Тома, чтобы тот не оторвал Билли башку. Он практически обнимает Тома спереди, пока тот орет на Билли через его плечо. Я знаю, меня не должно это беспокоить, но в этот момент все мое внимание концентрируется на том, как Брайан всем телом прижимается к Тому. Что чувствует Том при этом? Замечает ли он, как близок сейчас к нему его бывший парень? Несмотря на враждебность ситуации, я воспринимаю этих двоих только в сексуальном плане. Всплывают старые мысли: «Брайан был у Тома первым. Он всегда будет первым». И я никогда не смогу соперничать с этим. Должно быть, я остановился, потому что Мэт тянет меня за руку, чтобы мы продолжали идти вперед. В конце концов мы оказываемся в середине всей этой заварухи.
- Смотри-ка, тебя пришли спасать твой парень с полудурошным, - подкалывает Тома Билли.
Чарли замечает меня и подходит к нам.
- Вам надо было оставаться в машине.
- Эй! Какая мне мысль сейчас пришла! - кричит Билли. - Твой бывший парень с нынешним еще ведь не встречались? Сэм, ты же знаешь Брайана Джернона?
По толпе пробегает шепот, даже Том затихает. Б.Дж. разворачивается и награждает Билли таким взглядом, что становится ясно – тот перегнул палку. Брайан спокойно подходит к нему и некоторое время просто смотрит на него. Они стоят нос к носу, а потом Б.Дж. ударяет его под дых.
- Скажи спасибо, что тут полно свидетелей, - говорит он. И посмотрев на Тома: - Он весь в твоем распоряжении.
Затем он растворяется в толпе.
Том бы прыгнул на Билли и избил его, если бы не был слишком занят тем, что пытался врубиться, что только что произошло. Я слышу, как какая-то девчонка тихо говорит:
- О боже, Брайан гей. Никогда бы не подумала.
На лице Чарли написано беспокойство.
- Ты в порядке? - спрашивает он меня.
Мэт не дает ему ответить.
- Только что открылся один маленький и грязный секрет, и это не был секрет Сэма. Так что если и нужно у кого-то интересоваться, как он, так это у того паренька Брайана.
Том приходит, наконец, в себя и бежит за Б.Дж.
- Брайан, подожди!
Я смотрю, как он проносится мимо, и чувствую себя так, словно он вонзил в мое сердце тупое лезвие. Почему он побежал за Брайаном? Мэт обвивает меня рукой.
- Я знаю, о чем ты думаешь. Не стоит. Том любит тебя и только тебя. Это понятно даже такому дураку, как я. Он побежал за ним только из-за сказанного Билли, а не потому что хочет быть с ним.
- Я знаю это! - отвечаю я.
- Да?
Я смотрю на Мэта и Чарли и чувствую себя в этот момент таким слабым, что говорю правду:
- Нет. Том пробежал прямо мимо меня, и все о чем я могу думать – я недостаточно хорош для него. Он должен быть с таким парнем, как Брайан. И, наверное, сам этого хочет.
Несколько ребят начинают таращиться на меня.
- Я хочу уйти отсюда.
Жизнь забавная штука. Я произношу эти слова, имея в виду, что я вообще не хочу больше существовать. Я хочу уйти из этой жизни. Мэт с Чарли понимают меня так, что я больше не хочу оставаться в школе.
Они ведут меня к машине, Мэт садится сзади, я спереди рядом с братом. Мысленно я погладил себя по голове, что был с ними откровенен. С нетерпением буду ждать следующего сеанса терапии с доктором Конли, чтобы рассказать ему об этом. Скорее всего он отреагирует так, словно этот мой маленький шажок был огроменным шагом вперед и скажет, что это явный признак прогресса.
Мы едем по дороге, когда Мэт говорит:
- Чарли, у меня к тебе вопрос.
- Валяй.
- Как ты думаешь, Том любит Сэма?
- Да. Не могу не признать этого.
- Как ты думаешь, Том любит Сэма больше Брайана?
- Честно говоря, я думаю, что они оба любят друг друга больше, чем самих себя.
Я прерываю их маленькое шоу:
- Эм… парни, вы ведь в курсе того, что я регулярно посещаю психотерапевта? И это значит, что вы можете прекратить свой спектакль. Ваши слова о том, как сильно Том любит меня, ничего не изменят, потому что я сам это знаю. Я знаю, что он любит меня. Просто считаю, что не заслуживаю его любовь, поэтому и ищу причины, почему он не должен меня любить. - Я улыбаюсь Чарли. - Видишь, я могу разобраться в самом себе. Понятно, что проблема во мне. И так было всегда. Сколько раз мне нужно вам это повторять?
- Пока не устанешь, - отвечает Мэт. - Я понимаю твои чувства в отношении себя. Я так же ощущаю себя иногда. Например, я думаю, что такой неудачник, как я, не заслуживает друзей. И вот смотри – вот он я, сижу в машине с двумя лучшими друзьями, и они на самом деле хотят, чтобы я был рядом. Говоря по правде, у меня в жизни сейчас так все хорошо, что я выдумываю что-то, чтобы все испортить. Возможность того, что все наладится, до чертиков пугает меня. Думаешь, я не знаю, что в скором времени все это рухнет? Я знаю, поверь мне, я знаю это, потому что не достоин этого всего, но доктор Лейланд говорит, что только от меня зависит, смогу ли я внушить себе, что имею право быть счастливым. Он говорит, что каждый раз, когда в голову приходят плохие мысли, я должен думать о хорошем. Вот я и сижу здесь на заднем сидении, удивляясь, как такой уродец как я может быть таким счастливым, и убеждаю себя, что в моей жизни все так долго шло наперекосяк, что настало время перемен.
- Ты хотел до меня что-то донести? - спрашиваю я.
Он смеется.
- Да нет. Просто хотел поделиться с тобой своими чувствами, так как ты был таким открытым и честным и все такое.
- Мэт, ты знаешь, что мне больше всего нравится в тебе?
- Что?
- Что рядом с тобой я кажусь себе почти нормальным.
Мы оба хохочем. Чарли не смеется, но думаю это потому, что он ничего не понял.
Когда мы заканчиваем ржать, Мэт объявляет:
- Если бы я сейчас умер, то это было бы совсем не страшно.
Чарли тут же выговаривает ему:
- Не говори таких вещей.
Мэт вздыхает.
- Вам, нормальным людям, нас не понять.
Я улыбаюсь на это. Мэт прав. Мы с ним ненормальные. У нас с ним словно какой-то свой, тайный образ мыслей, который обычным людям не понять, словно шутки у нас одни на двоих, или словно у нас с ним своя тайная организация, вход в которую обычным людям воспрещен.
Я решаю сменить тему разговора и поговорить о чем-то не таком серьезном. В голове тут же всплывает картинка – Том, бегущий за Брайаном.
- Если бы я высветлил волосы, то стал бы классным?
Мэт истерично ржет. Между смешками он спрашивает:
- С чего подобный вопрос?
- Не знаю. Просто вдруг в голову пришло.
Просмеявшись, он через несколько секунд говорит:
- Ты можешь выкрасить свои волосы хоть в серо-буро-малиновый, и все равно будешь классным. Тебе все к лицу.
- Ну да, я же такой красивый! - шучу я. - И прямо источаю сексапильность.
Чарли мягко хлопает меня по руке.
- Если не веришь в это, то и никто другой не поверит. Почему бы тебе не сказать этот так, будто ты действительно в это веришь?
Скучно с ним. Вечно он переводит все на серьезный лад.
- Чарли, мы просто шутим. Не нужно искать что-то между строк, когда там ничего нет.
- Странно. А я-то громко и отчетливо услышал, как кричит ваша неуверенность в себе.
- Чарли, ты слишком очарователен, чтобы портить всем настроение. Расслабься, чувак. - Мэт кладет ладони на плечи Чарли и начинает мять их. - Я могу помочь тебе расслабиться, если хочешь.
Чарли, наконец, смеется.
- Вряд ли ты кого-то соблазнишь таким массажем.
Мэт убирает руки.
- Что? Слишком грубо?
- Нет, нет, я люблю, когда меня душат. Это меня очень возбуждает.
Мэт шлепает Чарли по затылку.
- Он не был таким уж плохим.
- Был.
После этого Чарли расслабляется. Наверное, он понял, что никто из нас не откроет дверь машины и не выпрыгнет на ходу. Иногда я думаю о том, каково бы было это сделать, но не горю желанием проверить на себе. По большей части потому, что скорее всего меня собьет другая машина, я умру, и Том мне никогда этого не простит. Я понимаю, что это не очень-то логично, потому что к этому моменту я буду мертв и для меня не будет иметь значения, простил меня Том или нет, но почему-то эти мысли всегда помогают держать себя в руках, когда дело касается крайне рискованных действий. Единственным исключением был случай в больнице, когда я ударился головой о зеркало, но у меня на это были уважительные причины, к тому же я сделал этого не для того, чтобы убить себя. Я сделал это для того, чтобы показать Чарли, до чего они меня довели. Все, что я делаю – реакция на происходящее вокруг меня.
Я с удивлением вижу, что Чарли паркуется у продовольственного магазина.
- Зачем мы остановились тут? - спрашиваю я.
- Надеюсь, ты не рассчитывал на то, что отделаешься от приготовления сэндвича только потому, что поранил руку?
- Ты серьезно?
- Да. Вылезайте.
Мы направляемся в магазин, и Мэт говорит:
- Я не собирался спрашивать, но раз уж Чарли заговорил об этом, то, что случилось с твоей рукой?
- Случайно поранил.
- На самом деле случайно?
- Ну, я сам себя поранил, но сделал это нечаянно.
- Уху.
Я бы спросил, что значит это его «уху», но мы уже входим в магазин, и я не хочу говорить об этом на людях.
То, что я пришел сюда было ужасной ошибкой с моей стороны. Чарли постоянно пристает ко мне с вопросами, какая еда мне нравится, и водит по рядам с полками, заполненными продуктами, от которых толстеют, или ингредиентами, из которых делают то, от чего толстеют. Меня бы это взбесило, если бы не Мэт, все время откалывающий шуточки. Не знаю, как им двоим удается это, но они убеждают меня взять мороженое.
Я хочу взять обезжиренное, без сахара, но Мэт шлепает меня по больной руке каждый раз, как я протягиваю к нему руку.
И каждый раз при этом говорит:
- Ты мужчина.
Он сделал это раз пять. Я сдаюсь и тянусь за самым маленьким мороженым, которое тут есть – размером наверное с чашку, хотя, скорее всего, и того меньше. В этот раз Мэт хлопает меня по руке довольно чувствительно.
- Ты не ребенок!
- Больно! - восклицаю я, хватаясь за руку и потирая ее.
- Забавно. Мне ни капли не было больно, и я думал, ты любишь боль.
Мэт начинает быстро-быстро тереть ладонь о ладонь, и Чарли спрашивает:
- Что ты делаешь?
- Согреваю руку, чтобы снова ударить его.
Посмотрев Мэту прямо в глаза, я говорю:
- Ты идиот.
- И это говорит парень, отказывающийся от дармового мороженого.
- Я не буду его есть.
Мэт кладет ладонь на мое плечо.
- Слушай, тебе и не нужно его есть. Можешь просто на него смотреть, мне плевать, но я не хочу, чтобы люди видели меня с подростком, в руках у которого обезжиренное мороженое или крохотная порция для детей. Это как-то неправильно.
- Я начинаю вспоминать, почему ты не нравишься мне, - говорю я ему, протягивая руку за ванильным мороженым.
- Сэм, я знаю, что не нравлюсь тебе, - маленькая пауза, - ведь ты меня любишь!
Я с ужасом смотрю, как он скачет по проходу, напевая:
- Сэм любит меня. Сэм любит меня. Сэм любит меня и мороженое.
Он натыкается на проходящего мимо работника магазина и сбивает беднягу с ног.
Если бы было возможно помереть от смеха, то я бы так замертво и упал. Это самый забавный случай за долгое-долгое время. Мэт подает мужчине руку, но тот отказывается от помощи. Когда же он встает, Мэт начинает отряхивать с него грязь. Мужчина перехватывает его запястье, смотрит как на сумасшедшего и уходит. Мэт возвращается красный как рак и выглядит таким пристыженным, что я закатываюсь еще громче.
Подходит с тележкой Чарли.
- Идемте, дети, пора нам взять то, зачем мы пришли, и ехать уже отсюда.
После этого мы уже не веселимся. Ходим по магазину, словно солдаты на задании, и берем с полок то, что нам нужно. Чарли платит за все, и мы относим сумки в машину. Почти всю поездку я прикалываюсь над Мэтом из-за случившегося.
Когда мы подъезжаем к дому, я вижу сначала машину Тома, а затем и его самого, сидящего на ступеньках.
Мэт с Чарли по-разному реагируют, замечая его.
Мэт говорит:
- Оу, как романтично.
Чарли:
- Этот парень никогда не сдается?
Том оказывается у моей дверцы, прежде чем машина успевает полностью остановиться. Он открывает ее и придерживает для меня, пока я выбираюсь.
- Что ты здесь делаешь?
- Мне нужно с тобой поговорить.
На мгновение все внутри меня обрывается.
- Тебе нужно со мной поговорить?
- Да.
- О чем-то плохом?
- Да нет, не то чтобы.
- Сэм, - прерывает нас Чарли.
- Да?
- Я немного проголодался. Ты не мог бы сделать мне сэндвич?
- Конечно. - И спрашиваю Тома: - Поговорим, пока я буду готовить?
- Ты разрешишь ему находиться в кухне во время приготовления сэндвича? - спрашивает Чарли.
- Ну да, а что?
Я вижу, что он хочет что-то сказать, но видимо передумывает.
- Я отнесу продукты на кухню.
Мэт обнимает брата.
- Чарли, ты посмотришь со мной телевизор, пока Сэм будет делать нам бутерброды?
- Окей.
Они уходят в дом, а мы с Томом стоим на улице и просто смотрим друг другу в глаза. Я не знаю, начинать ли мне плакать или нацепить стоическое выражение лица, делая вид, что я нисколько не нервничаю в ожидании того, что он собирается мне сказать.
- Так ты хочешь поговорить дома? - спрашивает он.
- Да.
Мы заходим в дом и сразу направляемся в кухню.
К счастью, Мэт с Чарли выкладывают продукты на стол и сразу уходят. Том тут же пользуется тем, что мы остаемся одни. Он притягивает меня к себе и целует. Я не отвечаю на поцелуй, потому что голова забита предположениями о том, что он может мне сказать. Единственное, что объединяет их все - они касаются Брайана. Но тем не менее все они разные. В одних Том признается, что на самом деле не смог забыть Б. Дж. и ошибался, говоря, что любит меня, в других признается, что в глубине души все еще хочет быть со своим бывшим парнем.
- Перестань думать, - шепчет Том. - Между мной и Б.Дж. ничего нет.
- Почему ты мне это говоришь?
- Потому что знаю твой образ мыслей. Поэтому я и здесь. Для меня ты не просто первый, ты единственный и неповторимый. Б.Дж. никак не может сравниться с тобой.
- Тогда почему ты побежал за ним?
- Потому что Билли не должен был говорить того, что сказал. Б.Дж. хотел, чтобы никто об этом никогда не узнал, а теперь знают все. Что теперь он скажет своей сестренке или родителям, если не дай бог они об этом услышат? У него родители не такие, как у меня. Их сын обязан быть идеальным, а если окажется, что это не так - это может разрушить его жизнь. Я пошел за ним потому, что ему нужно было с кем-то поговорить, и чтобы он знал, что рядом есть люди, которые, что бы ни случилось, будут рядом и поддержат его. Но мне нужно кое-что тебе сказать.
Я не могу больше смотреть ему в глаза, поэтому опускаю взгляд.
- Говори.
- Когда я успокаивал Б.Дж., он не так меня понял и поцеловал.
Я тут же представляю, как Том отвечает на его поцелуй.
- Я не целовал его в ответ, - продолжает Том. - Я оттолкнул его, и он не очень-то хорошо отреагировал на это. Не знаю, что будет завтра в школе, но хочу, чтобы ты знал правду о случившемся до того, как услышишь какие-нибудь сплетни. Мы не целовались на стоянке и не дрались. Он поцеловал меня, я его оттолкнул, он накричал на меня, затем сел в свою машину и уехал. Поэтому не сходи завтра с ума, если что-то услышишь, хорошо?
- Я постараюсь. Том, я знаю, что ты меня возненавидишь, но я должен тебя кое о чем спросить.
- О чем?
- Почему ты опять выбираешь не Брайана, а меня, такого ненормального и с кучей проблем? - Мне это совершенно непонятно. Как может кто-то предпочесть не нормального и красивого парня, а чокнутого и депрессивного?
- Значит так, я тебя не могу возненавидеть, но если ты еще раз задашь такой вопрос, прибью нафиг.
- Ты уверен, что можно пугать убийством сумасшедшего?
Том отстраняется, перестав меня обнимать.
- Это что такое? Я думал, тебе стало лучше.
- Стало. То есть, мне лучше. Я просто пытался пошутить.
- Это было не смешно.
Он прямо как Чарли. Они оба не в очень-то большом восторге от самоуничижительного юмора, если шутки исходят от таких, как мы с Мэтом. Это нечестно. Почему они считают, что сумасшедшие не должны шутить по поводу своего сумасшествия? Мы с Мэтом как никто другой имеем право относиться к этому несерьезно. Это же хорошо, что мы можем смеяться над нашими проблемами, от которых большинство людей невыносимо страдают, как впрочем и мы сами. Они должны радоваться тому, что мы знаем, что с нами что-то не так. Я думаю, было бы намного хуже, если бы мы с Мэтом на самом деле верили, что ничем не отличаемся от остальных. Я думаю, что понимание того, что мы другие – первый шаг к нашему излечению. Мы должны принять, что неадекватно реагируем на многие вещи, и захотеть измениться. Мы не безнадежны.
Я иду к кухонной стойке и беру упаковку с мясом. Том обвивает меня руками и притягивает к себе. Несколько секунд он просто прижимает меня к своему телу, согревая дыханием шею.
- Знаешь, иногда я воображаю, какие мы будем, когда повзрослеем. Я представляю, как возвращаюсь с работы и нахожу тебя на кухне, готовящим ужин. Я подхожу к тебе, обвиваю тебя руками, целую твой затылок и говорю, как сильно скучал по тебе. Затем ты разворачиваешься ко мне лицом и говоришь что-то типа: «прошло всего лишь несколько часов», а я улыбаюсь и отвечаю: «секунда без тебя, и я уже безумно скучаю», и после этого ты, конечно же, целуешь меня, потому что я такой милый. - Он вздыхает. - Вот увидишь. Однажды я сделаю тебя счастливым.
Я разворачиваюсь в его руках.
- Я и сейчас очень счастлив с тобой.
Мы целуемся, и Том приподнимает меня и усаживает на стойку. Оторвавшись от его губ, я улыбаюсь.
- Если окажется, что я сижу на мясе, то скажу им, что виноват в этом ты. - Я толкаю его в плечи, чтобы он немного отстранился, и оглядываюсь. Моя задница находится в миллиметре от упаковки с мясом. - Тебе повезло, - говорю я.
- Да, я знаю, - чмокает меня Том.
И мы имеем в виду разные вещи. Я говорю о мясе, а он обо мне. Он не в первый раз дает мне понять, что ему со мной повезло, но для меня каждый раз словно первый, настолько мне непривычно, что я могу кого-то сделать счастливым.
- У меня только одна поправка к твоей фантазии.
- Какая?
- Почему я на кухне за готовкой? Что если я захочу работать?
Том целует меня в щеку.
- Ты можешь делать все, что захочешь. Если устроишься на работу, то мы разделим обязанности по дому. Я не волнуюсь о том, как все будет. Мы обязательно найдем решение, которое устроит нас обоих.
- И будем жить долго и счастливо, - шучу я.
Том целует меня в губы и говорит:
- Ты иногда шутишь в совершенно неподходящее время, но раз уж ты сказал это … - он замолкает на секунду -… то, да, будем.
Пока ты не полюбишь кого-то другого, - думаю я.
Что-то в отношениях Тома с Брайаном с новый силой подстегнуло мою неуверенность в себе. Снова всплыли мысли, что Том уйдет от меня к кому-то другому. Вокруг полно парней лучше меня и мне страшно думать о том, что однажды он повстречается с одним из них и уйдет. Мы всегда будем друзьями - в этом я нисколько не сомневаюсь, но я не верю в то, что всегда буду владеть его сердцем. Когда-то им владел Брайан, и кто может поручиться, что Том не увлечется опять кем-то другим? Мне хочется сказать ему, что сказки – это для детей, но вместо этого я говорю:
- Кто знает, что жизнь принесет нам.
- Я знаю. Лучшие дни для тебя и, полагаю, для меня тоже. Однажды ты осознаешь, какой на самом деле замечательный, и мне придется что-то делать, чтобы твоя черепушка не сильно увеличилась в размере.
- Не думаю, что тебе придется когда-нибудь волноваться об этом, - его выражение лица почти неуловимо меняется, и я замолкаю и решаю сказать не то, что собирался. - У меня что, сейчас не очень большая голова?
Том прижимает ладони к моим щекам.
- Сейчас она у тебя довольно маленькая. - Он улыбается.
Не знаю, оскорбление это или комплимент, или вообще шутка.
- Ты только что сказал, что у меня мозг размером с орех?
- Нет.
- О. Ну ладно тогда.
Том наклоняется и снова целует меня, и, обняв его, я наслаждаюсь поцелуем.
- Ууу…
Мы резко отстраняемся друг от друга и замечаем Чарли. Он пытается в буквальном смысле слова отмахаться от увиденного. Забавно, но когда он обращается к нам, то говорит куда-то в сторону:
- Сэм, как там наши сэндвичи?
- Я еще не начал их делать.
- Тебе Том мешает?
- Да нет.
- Эм… Том, почему бы тебе не присоединиться к нам и не пообщаться со мной и Мэтом? Тогда Сэм, наконец, сделает нам бутерброды.
Том обнимает меня за талию.
- Ты ведь и мне приготовишь сэндвич?
- Это не похоже вопрос, так что полагаю выбора у меня нет.
Он чмокает меня в губы, и я не знаю, сделал ли он это потому что забыл о Чарли или наоборот для того, чтобы брат почувствовал себя неловко.
- Спасибо, детка.
Они уходят, и я принимаюсь за готовку. Я прислушиваюсь, но никаких криков из гостиной не слышу. Закончив с бутербродами, зову всех в кухню. Когда они входят, первым делом смотрю на их лица – новых синяков не появилось, а значит, они по крайней мере вели себя цивилизованно.
Они достают себе напитки и чипсы. Я не спеша ем маленький сэндвич, который приготовил специально для себя. Совершенно очевидно, что Чарли с Томом не горят желанием общаться друг с другом, так что за столом по большей части беседу поддерживаем мы с Мэтом.
Том съедает только половину бутерброда, когда ему на мобильный приходит сообщение. Он читает его и говорит:
- Мне нужно идти, это Б.Дж. - Он берет с собой тарелку. - Потом верну ее.
Уже отойдя от стола, он вдруг разворачивается и подходит ко мне.
- Ты же не против, да?
- Конечно.
- Хорошо.
Поцеловав меня в щеку, он уходит.
Конечно, я не против того, что ты оставляешь меня, чтобы поехать к Брайану, - думаю я. - С чего бы это мне быть против?
Мэт довольно громко отрыгивает, а затем говорит:
- Сэм постоянно заливает.
- Ничего подобного.
Мэт копирует голос Тома:
- Ты же не против, да? - Затем насмешливо передразнивает меня: - Конечно… - легкая пауза - … против.
- Мэт!
- Слушай, если тебе это неприятно, то почему ты не спросил Тома, можно ли тебе поехать вместе с ним?
- Я не знаю Брайана. Мы с ним не дружили.
- Но ты же гей, разве нет? Ты можешь поддержать парня, который только привыкает к мысли, что все узнали о его сексуальных предпочтениях. Ну не знаю. Придумай какую-нибудь причину. Ты же горазд на выдумки.
- Том уже наверное ушел.
И тут в кухню заходит Том.
- Нет, он стоял под дверью и подслушивал. Почему ты не сказал, что тебе это неприятно?
Я опускаю голову.
- Я думал, ты разочаруешься во мне или расстроишься, потому что тебе это напомнит о том, насколько я неуверен в себе.
- Сэм, ну как я могу расстроиться из-за этого, если до сегодняшнего дня сам сходил с ума от ревности к Мэту?
- Эй, тебе следует и дальше ревновать его ко мне, - вклинивается Мэт.
- Угу, но не так сильно. - Том смотрит на меня. - Так Сэм, ты хочешь поехать со мной?
- Не думаю, что это хорошая мысль.
- Я просто отвезу Б. Дж. домой к его бабушке.
Я начинаю чувствовать себя виноватым.
- О, тут не к чему ревновать.
- Не к чему, но я понимаю твои чувства. Поедешь со мной?
- Да, - нерешительно отвечаю я и смотрю на Чарли. - Можно?
Он закатывает глаза и кивает, и я вскакиваю из-за стола, оставив недоеденный сэндвич.
Поблагодарили: АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 19:59 #20 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 20 - Борясь с искушением
[/b]
Том за минуту расправляется с сэндвичем, а потом, держа одну руку на руле, другой постоянно касается меня. Сначала его ладонь ложится мне на бедро, затем он берет меня за руку, потом поглаживает мою ладонь, и опять возвращается руку на бедро. Наверное, он делает это, чтобы уверить меня в том, что я единственный, кто ему нужен, но тем самым не только успокаивает меня. Его прикосновения словно нежные поцелуи, тут же посылающие в мозг импульсы возбуждения. Каждое из них говорит, что он хочет меня, и чем больше я думаю о том, как сильно он меня хочет, тем больше я думаю о том, что он делал со мной у него дома. Было так приятно ощущать его губы, спускающиеся c поцелуями вниз по моему телу. А когда он взял в рот мой… Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться и выкинуть эти мысли из головы. Сейчас неподходящее время думать о сексе.
Снять возбуждение помогают размышления о встрече с доктором Конли. Мысли о сексе отодвигаются все дальше и дальше, пока не оказываются погребенными под такой кучей мусора, что их уже даже нельзя назвать второстепенными. Я не осознаю, что расстроил сам себя, пока не замечаю, что Том перестал ко мне прикасаться.
- Сэм, пожалуйста, не грусти.
Его слова вырывают меня из моих размышлений, и я перевожу на него взгляд.
- Я не грущу.
- У тебя такой вид, словно ты сейчас заплачешь.
Я не хочу открывать ему свои чувства, поэтому отвлекаю его вопросом:
- Как ты думаешь, Брайану будет неприятно, что ты приехал со мной?
- Не будет. - Том берет мою руку в свою. - Ты из-за этого беспокоишься?
- Немного. Не хочу вам мешать. Что, если он не хочет видеть никого, кроме тебя?
- Брайан не такой. Он знает, как много ты значишь для меня, так что, вероятно, даже не удивится. - Том поворачивает на другую улицу и резко дает по тормозам. - Что он там делает?
Он останавливает машину и выскакивает из нее, даже не объяснив, что происходит. Я смотрю, как он бежит к кому-то, стоящему под деревом. Наверное, это Брайан, но он так низко натянул капюшон, что лица не видно. На сердце становится тяжело.
Я выхожу из машины, желая услышать, о чем они говорят. Не уверен, что видел кого-то, кто выглядел бы так жалко. Брайан может спокойно сойти за зомби. Он выглядит безразличным и безжизненным.
Брайан устремляется на меня взгляд, когда я подхожу, а потом снова смотрит в землю. Видно, что он плакал, но сейчас его глаза сухи. Том пытается заставить его идти в направлении машины, но Брайан не двигается с места.
Посмотрев на меня, Том просит:
- Помоги мне. - Он хватает Брайана под правую руку, а я – под левую. - Ну идем же, Б.Дж., дай мне отвезти тебя к бабушке.
Мы тянем Брайана, заставляя идти, и я чуть не выпускаю его из рук, когда он пугает меня, неожиданно говоря:
- Спасибо, что приехали за мной.
Мы усаживаем его на заднее сидение и забираемся в машину сами. Как только мы выруливаем на дорогу, Брайан снова начинает говорить:
- Об этом кто-то узнал из детей прихожан, они рассказали об этом своим родителям, а те - моим. Отец пришел ко мне в комнату, забрал ключи и велел уходить. Сказал: «Уходи из моего дома. И ничего не бери с собой. Просто уходи». Я знал, что все так и будет.
Мне становится жаль его. Его родители узнали о том, что он гей, и просто выкинули на улицу. А вероятно до этого они его любили. Это заставляет меня задуматься. Если любящие родители могли так поступить с ним, то что сделают мои родители, узнай они о моих отношениях с Томом? Я еще не готов вступать в новую эмоциональную битву. У меня на душе и так предостаточно ран, которые только-только начали заживать.
Я ожидаю, что Брайан расплачется, но он даже не шмыгает носом. Он кажется странно спокойным, учитывая ситуацию, в которой находится. Это меня интригует, и я оборачиваюсь, чтобы понаблюдать за ним. Он выглядит эмоционально хрупким, словно может в любую секунду развалиться на кусочки, и я сочувствую ему. Несмотря на его бесстрастный голос и отрешенный вид, что-то в нем цепляет меня, удерживая внимание.
- Брайан? - шепчу я, впервые обращаясь к нему.
Он поднимает на меня глаза, и на его застывшем лице появляется слабая улыбка.
- Привет, Сэм. Приятно, наконец-то, познакомиться с тобой.
Почему он не спрашивает меня, что я делаю здесь и зачем задаю вопросы? Правда в том, что я обратился к нему только для того, чтобы посмотреть, узнает ли он меня. И говорить я с ним ни о чем не хочу.
Когда улыбка сходит с его лица, я обращаю внимание на его взгляд. Меня бросает от него в дрожь, и я отворачиваюсь. Брайан разбит и потерян, и, я надеюсь, через какое-то время он сможет прийти в себя. Я был не прав, приехав с Томом, и чувствую себя лишним. Брайану нужен Том и только Том, а я пытаюсь идти с ним в комплекте. Том отлично находит подходящие для утешения слова, и я верю, что он не сделает ничего такого, чего не должен делать. Я знаю это и должен доказать, что доверяю ему.
Набравшись храбрости, я снова поворачиваюсь к Брайану.
- Ты бы хотел остаться с Томом наедине?
- Я сейчас в такой ситуации именно из-за того, что оставался с ним наедине, - отвечает он.
Теперь я слышу в его голосе горечь. Она пропитывает каждое его слово, соединяя их вместе. Мне становится легче оттого, что Брайан выразил хоть какое-то чувство – его безэмоциональность немного пугает меня. Я вдруг понимаю, что хочу, чтобы Том отвез меня домой. Я боюсь Брайана, но не потому, что он может хотеть остаться с Томом наедине.
Я открываю рот, чтобы попросить Тома отвезти меня домой, но, повернувшись к нему, вижу текущую по его щеке слезу. Он не выдержит этого один. Что я за бойфренд такой, если брошу его из-за своих внутренних заморочек? Закрыв глаза, я молю о том, чтобы мне дали сил, которых у меня сейчас нет, а потом беру Тома за руку. Я даю ему знать, что я тут, рядом с ним, и что ему не нужно плакать. Не знаю, насколько хорошо мне удается через прикосновение передать свои чувства, но он больше не плачет, а значит, я хоть немного ему помог.
Дом бабушки Брайана просто развалина. Самый лучший способ описать этот дом – сказать, что это место, где никто бы не захотел жить. Белая краска стен настолько испачкана, что дом кажется серым с белыми разводами. Ступеньки сломаны. И если бы дома умели говорить, то этот бы умолял спасти его от себя самого.
- Хочешь, чтобы я тебя проводил? - спрашивает Том.
- Нет, увидимся завтра. - Брайан открывает дверцу. - Спасибо вам, ребят, за все.
Он выходит из машины и направляется к двери дома. Нажимает на звонок и стоит минуты две-три в ожидании ответа. Потом он стучит в дверь, и через пару минут ее распахивает пожилая женщина. В ее руке пиво.
- Не колоти в эту гребаную дверь! - орет она. - Ты же знаешь, что петли и так едва держатся!
Брайан заходит в дом, и его бабка с треском захлопывает за ним дверь. Она показалась мне такой же доброй и мягкой, как кровать с гвоздями.
Том выруливает на дорогу.
- Не могу поверить, что ему придется с ней жить. Эта бабка нечто с чем-то. Когда я был тут в последний раз, она бросила в меня библию, посчитав, что я как-то не так смотрю на Б.Дж.
Я удивлен тем, что все закончилось без особой драмы. Я ожидал долгого разговора о том, что случилось, много слез и может быть хныканья, но ничего подобного не было. Мы заехали за Брайаном, он произнес несколько слов, мы отвезли его к бабушке – и все.
- Я ожидал, что все будет немного по-другому.
- Почему? - спрашивает Том.
- Я думал, он захочет поговорить.
- Я знал, что не захочет. Брайан всегда такой. Он не особенно многословен, когда дело касается серьезных вещей. Я знаком еще с одним таким человеком.
- Кем?
- Очаровашкой с длинными черными волосами. Он рассказывает мне кучу разных вещей, но не любит говорить о том, что у него на сердце. Обычно мне приходится буквально вытягивать все из него. Этот парень был от меня без ума, но настолько неуверен в себе, что мне пришлось взять все в свои руки.
- Уверен, сейчас он постоянно повторяет, что любит тебя.
- О, да. Он по-прежнему от меня без ума.
Я тычу его локтем.
- И я его очень сильно люблю.
- Разве мы не должны сейчас обсуждать случившееся с Брайаном?
Том прочищает горло.
- Я стараюсь не думать об этом.
- О.
Я понимаю его. Том сжимает мою ладонь, и по всему телу разливается тепло. Я придумываю, как его отвлечь от мыслей о Брайане. Отпускаю его руку, кладу ладонь на его колено и медленно скольжу вверх по его бедру. Когда моя ладонь касается чего-то твердого, у Тома перехватывает дыхание.
- Я не могу так вести машину. - Он припарковывается и убирает мою руку со своего паха, затем хрипло вздыхает. - Не могу, когда ты делаешь это.
- Почему?
Герои в фильмах не только лапают друг друга, но при этом все равно умудряются вести машину. И я даже читал о таком. Первые накатившие на меня мысли буквально кричат о том, что Том просто не хочет, чтобы я к нему прикасался. Я поднимаю на него глаза и вижу, что у него изменился цвет лица.
- У меня слабеют ноги, когда ты так трогаешь меня, а я не хочу, чтобы мы попали в аварию.
Улыбнувшись, я кладу ладонь обратно на то место, где она лежала до этого. Я не собираюсь дрочить ему или делать что-то подобное. Я лишь чуть надавливаю на его пах, чтобы Том чувствовал мою руку. Он откидывает голову на подголовник и, развернув ее ко мне, закрывает глаза – я не видел в жизни ничего сексуальнее. Его губы полураскрыты, изо рта вырывается отрывистое дыхание, словно он забыл, как правильно дышать.
Я спрашиваю его:
- О чем ты думаешь сейчас?
- О том, как мы, - он слегка приоткрывает ресницы, - занимаемся сексом на моей кровати.
Упоминание о сексе вызывает у меня нервозность, и я убираю ладонь с его паха. Том поднимает руку и нежно гладит меня по щеке.
- Прости меня за то, что я так сильно тебя люблю.
Я придвигаюсь к нему, смотря в его полуоткрытые глаза. Он такой красивый, такой милый и такой… мой. В эти секунды молчания я люблю и ненавижу его за то, что он мой. Люблю за то, что он есть у меня, и ненавижу за то, что потеряю. Меня охватывает собственническое чувство. Я был своенравным ребенком, не желавшим ни с кем делиться своей любимой игрушкой, и сейчас мне как в детстве хочется брыкаться, кричать и безутешно рыдать, но во что бы то ни стало удержать его при себе.
- Знаешь Том, ты замечательный.
Он улыбается.
- Я заслуживаю своей замечательностью поцелуй?
Я смотрю по сторонам.
- На улице еще светло. Что если кто-нибудь нас увидит?
- Мне плевать. Я хочу почувствовать твои губы на своих.
Том расстегивает ремень безопасности, кладет ладонь на мой затылок и притягивает меня к себе для поцелуя. Это короткий поцелуй, и Том завершает его, облизав мою нижнюю губу.
- Какой я на вкус?
- Как самая вкусная сладость, - отвечает он.
Я смеюсь. Должно быть, это и называется любовью, потому что я чистил зубы только утром. Том снова целует меня и, отстранившись, говорит:
- А я сластена.
Мы некоторое время целуемся. Это очень приятные мгновения, и когда они проходят, я поражаюсь самому себе, потому что не испортил их плохими мыслями.
Оторвавшись от моих губ, Том отодвигается, и мы какое-то время смотрим друг другу в глаза. Он ласково гладит мое лицо, проводит подушечкой пальца по губам. Мне хочется навсегда запечатлеть в памяти взгляд, которым Том сейчас смотрит на меня, чтобы я везде мог носить это воспоминание с собой. Я бы тогда никогда не грустил и не чувствовал себя одиноким. Такой его взгляд действует на меня почти волшебным образом. Я чувствую себя хорошо.
- Когда мы займемся сексом по-настоящему? - спрашиваю я.
Блеск в его лучистых глазах и широкая улыбка на лице гаснут.
- Ты уверен, что готов к этому? Мы только приблизились к сексу и…
Я прерываю его:
- Это было чудесно, и я хочу большего.
Я ожидаю, что он начнет задавать мне вопросы или затеет ссору, но он просто спрашивает:
- Как скоро?
- Не хочу ничего планировать. Просто хочу, чтобы это случилось в ближайшее время.
- Сегодняшний день подходит?
Я вижу на его лице дьявольскую улыбочку. Он наверное волнуется, что я опять укушу себя или сделаю что еще, но не хочет этого показывать. Я пытаюсь понять, шутит он насчет сегодня или нет.
- Не сегодня. Мне нужно домой.
Том смеется.
- Сэм, ты что, плохо меня знаешь? - Он выгибает бровь.
- Ты ведь не серьезно предложил это?
- Нет, конечно. Не после того, как ты утром разволновался. Понимаю, что я красавчик и все такое, но ты еще нескоро получишь то, что в этих штанах.
Том шутит, но в таких случаях его юмор не срабатывает, потому что он на самом деле красавчик и все, что он дает мне, включая то, что в его штанах – подарок. Даже время, проведенное с ним, для меня подарок. Но меня беспокоит одна вещь:
- А как насчет того, чем мы занимались утром? Это мы можем делать?
- Я бы с удовольствием, но нам нужно сначала кое с чем разобраться, потому что я не хочу повторения случившегося. Нам нужно постараться держать твои эмоции под контролем.
Я бесстыдно заявляю:
- Если у меня во рту будет кое-какая часть кое-кого, то я не смогу укусить себя, и проблема будет решена.
Том морщится.
- Что если у тебя во рту будет эта кое-какая часть кое-кого, и ты ее укусишь?
Я хихикаю.
- Том, я бы никогда не поступил так с тобой.
- Но если ты… не сможешь себя контролировать?
- Не нужно бояться повторения случившегося. Я не буду ни кусаться ни каким другим образом причинять себе боль.
Том бросает взгляд на часы.
- А ты хорош.
- В чем?
- В отвлечении меня. - Он касается моих губ поцелуем. - Отлично справился с этим!
- Я получу печеньку? - шучу я.
- Нет, но ты вернешься домой и разделишь со мной ту пинту мороженого, что купил в магазине.
- Кто тебе о нем сказал?
- Мэт.
- Я так и подумал. Не хочу мороженое.
- Вот поэтому мы съедим его вместе.
Том заводит машину и выезжает на дорогу.
* * *

Когда мы возвращаемся, я не вижу машины Чарли – полагаю, он повез домой Мэта. Родители ушли на баскетбольную игру сестры, так что мы с Томом совсем одни. Я иду за ним в кухню и смотрю, как он ставит на стол тарелку, достает из холодильника мороженое и берет две ложки. Затем он тянет меня за собой в гостиную. Я не хочу сидеть тут, потому что боюсь, что вернутся родители, но он настаивает.
Том кладет мороженое и ложки на кофейный столик, садится на диван и затаскивает меня на себя таким образом, что я вытягиваю ноги на диване. Рука сама собой обхватывает его плечи. Я пытаюсь встать.
- Я не могу сидеть у тебя на коленях.
Том крепко держит меня.
- Никто этого не увидит, и ты можешь пересесть, когда услышишь, как открывается дверь. - Он целует меня в шею. - Я хочу, чтобы ты сидел, где сидишь. - Лизнув мою шею, он начинает нежно посасывать кожу.
- Что ты делаешь?
- Ставлю на тебе свою метку, - шепчет он.
Я пытаюсь отстраниться, но Том меня не отпускает, сжимая руки.
- Мне не нужен засос.
Его губы немного влажны, когда он подносит их к моему уху.
- Сэм, ну пожалуйста, можно? - Дыхание у него тяжело, отрывистое, и он дышит прямо мне в ухо. - Как бы мне хотелось, чтобы ты знал, как сильно я хочу тебя иногда. - Он прижимает губы к моей шее и смеется.
Я жду, что Том опять начнет посасывать мою кожу, но он отстраняется.
- Почему ты остановился?
- Потому что мы в доме одни, и я в двух секундах от того, чтобы поднять тебя и отнести в твою комнату.
Я тихо смеюсь.
- Ты вроде бы сказал, что мы должны подождать.
- Должны, и так и сделаем. - Он целует меня. - Я достаточно сильный, чтобы побороть искушение.
Его слова меня веселят.
- Какое искушение? Я просто сижу у тебя на коленях.
- Достаточно одного твоего дыхания, чтобы я тебя захотел. - Он выпускает меня из рук. - Давай поедим мороженого, чтобы я остыл.
Я беру лоток с ложкой и протягиваю их ему.
- Может быть, мне стоит пересесть?
- О нет, ты будешь сидеть на мне, чтобы я мог тебя покормить.
- Я уже ел.
- Знаю, но к десерту мы еще не приступили. - Том открывает лоток и опускает в него ложку. - Держи мороженое.
Я беру лоток у него из рук, и Том прижимает ложку к моим губам.
- А теперь открой рот.
Я неохотно раскрываю губы и позволяю ему засунуть ложку с мороженым в мой рот.
- Вкусно? - спрашивает он.
- Нормально.
- Можно попробовать?
Я приподнимаю лоток, но он отодвигает его рукой.
- Я говорил о… - он наклоняется и целует меня. Толкается в мой рот языком, который кажется мне почти горячим. Мы целуемся, пока я не перестаю чувствовать теплоту его рта. Том завершает поцелуй, нежно чмокнув меня в губы, и улыбается. - Окей, этого достаточно. Давай есть.
Он съедает большую часть мороженого. Себе в рот кладет ложки четыре, а потом мне одну. Ложки Тома всегда переполнены мороженым, а на моих его лишь чуть-чуть. Том не заставляет меня много есть и, мне хочется сделать ему приятное, поэтому я съедаю все, что он мне дает. Пинта мороженого быстро испаряется.
Когда мы поканчиваем с ним, я говорю:
- Надо было включить телевизор, чтобы мы что-нибудь посмотрели.
- Нам и так хорошо.
Я забираю у Тома ложку и пустой лоток и кладу их на столик.
- Чем ты хочешь заняться?
- Поговорить.
- О чем?
- О чем угодно, только не о Б.Дж.
- Ты переживаешь за него?
- Да. Его бабушка, конечно, не сделает ему ничего плохого, но она остра на язык. Не думаю, что ему сейчас нужны ее остроты. - Том начинает перебирать мои волосы. - Но я не хочу об этом говорить.
- Тогда о чем хочешь?
- Не знаю. - Он целует меня в плечо. - Мы можем просто так посидеть.
Том обнимает меня, и я обвиваю его рукой. Прислоняюсь головой к его плечу и стараюсь не думать о том, что он пытается избежать любого разговора о Брайане. Я уговариваю себя, что это ничего не значит: просто друг волнуется о друге. Том кладет свою голову на мою, и мне удается себя убедить, что он сейчас думает обо мне, а не о бывшем парне.
Меня кто-то трясет и зовет по имени.
- Сэм. Сэм, проснись. - Я открываю глаза и вижу возвышающегося надо мной Чарли. - Проснись, соня.
Зевнув, я чувствую тяжесть на своей голове. Я бужу Тома, и, просыпаясь, он шепчет мое имя:
- Сэм.
Он так его произносит, что мне становится интересно, что ему снилось, но долго гадать не приходится, так как я вдруг понимаю, что сижу на чем-то твердом. Том целует меня в щеку.
Чарли прочищает горло.
- Том, я думаю, тебе пора домой.
Том показывает на стол.
- Окей, но завтра я сюда вернусь.
Брат поднимает пустой лоток.
- Сэм, ты поел мороженого?
- Да. Но не очень много.
- Но все-таки поел?
- Да.
Чарли сердито смотрит на Тома.
- Ладно. Завтра увидимся.
- Могу я привезти его из школы домой?
- Об этом мы не договаривались, - отрезает брат.
- Пожалуйста?
- Не договаривались.
- Да ладно тебе, Чарли. Я только довезу его до дома. Обещаю, мы нигде не будем останавливаться.
- Тогда и Мэта привезешь, - качает головой брат. - Потому что он хочет нас завтра навестить.
- Окей, я согласен.
- Ну хорошо.
Интересно, что у них за сделка была, и с чего это Чарли так добр к Тому?
- О чем вы договаривались? - спрашиваю я.
- Я сказал ему, что смогу уговорить тебя поесть мороженого, и мы заключили сделку. Если я выиграю, то могу прийти к тебе завтра домой, - улыбается Том. - И я выиграл.
- Да, выиграл. - Я целую его чуть ниже губ, потому что не хочу целовать при Чарли прямо в губы. - Тебе лучше уйти, пока родители не вернулись.
- Они уже дома, - говорит брат.
Такое ощущение, будто меня на секунду ослепил яркий свет.
- Что?
- Они вернулись раньше меня.
- Они видели нас?
- А как они могли не заметить двух обнявшихся на диване влюбленных голубков?
- Они что-нибудь сказали?
- Мама послала меня разбудить вас и сказать Тому, чтобы он шел домой.
- Они расстроились?
- По их виду не понять.
Том мягко сжимает меня в руках.
- Хочешь, чтобы я остался и мы поговорили с ними?
- В этом нет необходимости, - говорит брат. - Если Сэму кто-то будет нужен, я всегда рядом.
Мне нужен нож – вот что мне нужно. Мне хочется убежать наверх и порезать себя, но я пытаюсь закрыть дверь за этой частью своей жизни. Я говорю себе, что достаточно силен, чтобы пережить все это, не причиняя себе боли, но сам в это не верю. Могу ли я отогнать мысли, которые раньше мной управляли? Раньше это был идеальный способ, помогающий мне справиться с моими проблемами. Я помню, как приятно было ощущать, как лезвие пронзает кожу и как боль приносит утешение. Боль дарила мне облегчение, а оно мне было необходимо. Мне нужно было это кратковременное бегство от всего.
Том гладит мою спину, затем целует в щеку, и это дает мне сил. Я медленно встаю, и, обхватив мои бедра, Том тоже встает.
- Хочешь, чтобы я остался?
- Да, но не нужно. Я справлюсь со всем, чтобы они не сказали. По крайней мере, я надеюсь на это.
Том целует мой затылок.
- Проводи меня до машины.
- Хорошо.
Он берет меня за руку, и мы идем к его машине. Теперь мне неважно, что соседи увидят, как мы держимся за руки – родители уже достаточно видели, чтобы понять, что мы с Томом не просто друзья. Ладно бы мы просто спали на диване, но я-то сидел у него на коленях. Это невозможно списать на обычную дружбу. Даже если бы Том просто утешал меня, я все равно не должен был сидеть у него на коленях.
Перед тем как сесть в машину, Том обнимает меня.
- Позвони мне сегодня, когда вы обо всем поговорите.
- Хорошо.
Я захожу в дом, ожидая, что родители тут же накинуться на меня и скажут, какой я неудачник и как это ужасно, что вдобавок ко всем моим проблемам я еще и гей. Я знаю, что мама растеряется и не будет знать, как себя со мной вести.
Чарли встречает меня у двери. Он кладет руку на мои плечи, и мы проходим в столовую. Отец с матерью сидят за столом, что-то обсуждая. Они замолкают, когда я вхожу.
Я заговариваю первым:
- Привет, мам. Привет, пап.
В обращенном на меня взгляде мамы отражается досада, но она тепло отвечает:
- Привет, милый. Как ты себя чувствуешь сегодня?
- Нормально.
- Это замечательно.
Она выдавливает из себя улыбку. Я вижу, что эта улыбка неестественна по тому, как напряжены ее губы и как слегка подергивается левое веко.
Я жду, что кто-нибудь из них упомянет о Томе, но они оба продолжают свой разговор, словно меня здесь и нет. Мне не выносимо то, как они игнорируют мое присутствие, и я медленно начинаю пятиться к выходу из столовой. Чарли все еще обнимает меня.
- Они ничего не сказали, - шепчу я.
- Может быть, они спокойно к этому относятся, - отвечает он.
Я знаю, что они не могут спокойно относиться к тому, что я с Томом. Наверное, они просто не хотят выразить свое отношение к этому, потому что тогда им придется серьезно со мной побеседовать, а для них проблематично даже завести со мной разговор. У своей комнаты я сталкиваюсь с Кристи.
- Твой парень уже ушел? - с усмешкой спрашивает она.
- Заткнись, Кристи, - твердо говорит Чарли.
- Прости.
Она уходит, а я захожу в комнату и ложусь поперек кровати. Брат следует за мной.
- Чарли, я хочу побыть один.
- Почему?
- Хочу лежать тут и обманываться тем, что им на меня не плевать.
- Это так и есть. Они… - он замолкает, затем продолжает… - они не знают, как относиться к тому, что увидели. Как только они поймут, как себя вести, сразу захотят поговорить о Томе и тебе.
- Угу. Неважно. Я не собираюсь что-то делать с собой, так что ты можешь уйти. Пожалуйста. И закрой за собой дверь. Обещаю, что не буду ее запирать. - Последнюю фразу я говорю, чтобы убедить его, что не собираюсь причинять себе вред.
- Хорошо, - соглашается он.
Я зарываюсь лицом в подушку и кричу. Родители узнали о самом большом моем секрете и им просто-напросто плевать. Я гей, но даже этого недостаточно для того, чтобы они перестали меня игнорировать. Я, наверное, никогда не смогу привлечь их внимание больше, чем на минуту. Затем я чувствую необходимость противопоставить плохим мыслям какую-нибудь позитивную и говорю себе, что пусть мои родители и не со мной, но у меня есть Чарли, Том и Мэт, и это уже хорошо. Я не один, и меня хоть немного понимают. Осознание этого не позволяет эмоциям одержать верх. Я снова говорю себе: «Я сильнее». И на какое-то мгновение верю в это.
Поблагодарили: АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 20:00 #21 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 21 - Акт раскаяния
[/b]

Мгновения веры в себя тонут в моих слезах. Я пытаюсь придумать, как избавиться от чувства отверженности, но мне мешают вернувшиеся старые эмоции. Я катаюсь по кровати, ругаясь сам с собой, пытаясь успокоить себя, уговорить. Я обещал Чарли и Тому, что ничего не сделаю с собой, но секунды тянутся, мое сопротивление слабеет и уже во второй раз за сегодняшний день прорываются наружу те чувства, с которыми я постоянно борюсь. Мне ненавистна эта война с самим собой.
Я принимаюсь рационально рассуждать, что мне сойдет с рук, а что – нет. Можно повыдергивать волосы из головы, но этой боли будет недостаточно, чтобы унять боль душевную. Не понимаю, почему родители ничего мне не сказали. Они могли бы на меня наорать, могли бы отказаться от меня, мне было бы легче пережить это, чем их реакцию. Своим молчанием они подтвердили все мои страхи по поводу них и наших отношений. Я им абсолютно безразличен. Зачем им что-то мне говорить? Я этого просто не стою.
Я не хочу резать себя или жечь, потому что страшно боюсь, что Чарли или Том заметят следы, но мне необходимо что-то сделать. Я с силой бью пораненной рукой по прикроватной тумбочке. Безумно больно. Прижав руку к груди, я опрокидываюсь на постель и наслаждаюсь ощущением боли, пульсацией прокатывающей по руке. Я знаю, что это ощущение не принесет избавление от охвативших меня до этого чувств, но на несколько минут мне станет легче. Я не думаю теперь о родителях. Все мое внимание сосредоточено только на руке, пока боль не начинает отпускать. Я подумываю о том, чтобы еще раз ударить руку, но понимаю, что этого все равно будет недостаточно. Мне нужно что-то посильнее.
И вдруг меня парализует осознание происходящего. Я пытаюсь стать лучше. Я хочу стать лучше, но у меня ничего не выйдет, если я снова возьмусь за старое.
Я сижу, сражаясь сам с собой, ругая себя за сделанное и мысленно шлепая себя по голове за глупость и слабость. Не понимаю, почему мне так трудно перестать причинять себе боль. Некоторое время я ощущаю себя совершенно беспомощным, а потом меня внезапно охватывают различные эмоции и переполняет чувство невыносимой вины. Чарли и Том разочаровались бы во мне, узнай о том, что я сделал. Я не хочу смотреть им в лицо, осознавая, что меньше чем за сутки успел дважды скатиться с катушек.
Чувство вины мучает меня, выматывает настолько, что теперь я могу думать только об этом. Чарли с Томом поверили мне, когда я сказал, что укусил себя случайно, а я все только ухудшил. Видя мою руку, они не будут знать о сделанном мной, но мне придется им рассказать об этом, потому что меня душит чувство вины. Я никогда еще так себя не ощущал. То, что я делаю с собой, должно бы быть секретом, но я чувствую необъяснимую тягу разделить это с братом и Томом. Словно если не признаюсь, моя ложь меня просто задушит.
Я звоню Тому.
- Привет, как все прошло? - спрашивает он.
- Они сделали вид, будто ничего не случилось, и я убежал к себе в комнату и… - я хочу это сказать, но не могу. Я замолкаю, перебирая возможные способы объяснения своего поступка.
- И что? Что ты сделал?
- Помнишь, я нечаянно укусил себя за руку?
- Угу.
- Это не было случайностью.
Он не отвечает.
- Том?
- Да, я тут. - Он вздыхает. - Я ожидал, что ты так скажешь. Это было… эм… единственной вещью, которую ты сегодня сделал?
- Почти. Было еще кое-что.
- Рассказывай.
- Я ударил руку о тумбочку, потому что хотел причинить себе боль, но таким образом, чтобы вы с Чарли об этом не узнали. Но теперь я чувствую себя так, словно предал вас обоих.
- Ты рассказал об этом Чарли?
- Еще нет. Скажу, когда поговорю с тобой. - Я молчу несколько секунд, прежде чем спросить: - Ты больше ничего не скажешь? Не хочешь сказать мне, что я облажался или хоть немного накричать на меня?
- Зачем мне это делать? Ты позвонил мне и рассказал о том, что сделал. Да, меня огорчает правда, но не огорчаешь ты. На самом деле, я больше злюсь на самого себя, потому что лгал себе весь день. Я знал, что это не было случайностью, но не давил на тебя, потому что хотел верить в возможность того, что ты действительно сделал это ненарочно. - Он глубоко вздыхает. - Я не собираюсь ругать тебя за честность. Ты и так знаешь мои чувства. Все и так ясно.
Я ощущаю его горечь через телефон. Я снова его разочаровал.
- Не знаю, зачем я тебе это рассказал, - шепчу я.
- Может тебе это покажется странным, но я счастлив, что ты это сделал. Хочешь, я приеду к тебе?
- А что скажут твои родители?
- Мне плевать. Пусть наказывают меня за это потом как хотят. Просто скажи, если я тебе нужен.
«Если он мне нужен», - думаю я, чуть не смеясь. Он всегда мне нужен. И это, без всякого сомнения, часть моей проблемы. Мне нужны окружающие меня люди, а кроме Тома и Чарли, эти нужные мне люди меня не хотят. Мэту повезло, что ему никто не нужен. Он хочет, чтобы кто-то был рядом, но он не нуждается в этом.
- Я справлюсь. Думаю, я попрошу Чарли, чтобы он переночевал у меня в комнате. Я не доверяю себе. - Я это вслух сказал только что? Я признаюсь в вещах, о которых даже представить себе не мог, что буду говорить, и добровольно признаюсь в изменениях в своем эмоциональном состоянии. Такое ощущение, словно я становлюсь кем-то другим.
- Ты можешь представить меня голым, если это тебе поможет, - предлагает Том.
- Что? - смеюсь я.
В голове тут же рисуется образ Тома, каким он был этим утром. У него красивое тело. Если фантазировать о чем-то и представлять, что я не тут, а где-то в другом месте, то определенно воображаемая комната с обнаженным Томом очень даже подойдет.
В дверь стучат, и в комнату тут же входит Чарли. Обнаженный Том живо испаряется из моих мыслей.
- Чарли здесь. - Я нажимаю на отбой, но брат уже увидел телефон.
Он садится в изножье моей постели.
- Как там Том? Не может уснуть, потому что тебе нет рядом? - поддразнивает меня он.
- Хаха. Том в порядке. - Я замолкаю, чувствуя, как на лице появляется натянутая улыбка. - Это у меня проблема.
Я рассказываю Чарли о том, что сделал, и насколько возможно объясняю свой поступок. Брат реагирует почти так же, как Том. Он совершенно спокоен и пытается уверить меня в том, что не осуждает. Но я-то знаю, что это не так. Чарли определяет для себя наличие прогресса или отсутствие такового в моей ситуации и решает, какой дальше делать шаг.
- Почему ты рассказал об этом нам обоим? - спрашивает он.
- Не знаю.
- Думаю, знаешь.
- Я чувствовал себя виноватым.
- Да, но почему ты сказал об этом и мне и ему? Почему не кому-то одному из нас?
- Я думал, ты хотел, чтобы я с тобой всем делился.
- Я и хочу, просто думаю, тут дело далеко не только в этом.
- Я еще ненормальнее, чем ты ожидал?
Чарли смотрит на меня, и я почти слышу, как он говорит: «Я не удостою твой вопрос ответом».
- Давай сделаем вид, что я понял, в чем дело. Выслушаешь меня спокойно?
- Да.
- Окей. Каким образом ты можешь сделать нам с Томом больнее всего?
- Не знаю.
- Знаешь.
Я закатываю глаза.
- Не закатывай глаза. Тем, что причинишь боль себе. Ты знаешь, как сильно мы любим тебя и как сильно хотим, чтобы тебе стало лучше, но ты не уверен, станет ли тебе вообще когда-либо лучше. Ты этого хочешь, но не уверен, что сможешь этого достичь, потому что физическая боль, которую ты причиняешь самому себе – это реакция на окружающий мир, и не имеет значения то, как сильно ты стараешься или что ты делаешь, ты никогда не сможешь контролировать действия других людей или, как в этом случае, наоборот отсутствие их. Ты солгал об утреннем происшествии, потому что не хотел, чтобы мы расстроились из-за тебя, но признался вечером, из-за случившегося с мамой и отцом.
- В этом нет никакого смысла. Я признался, потому что чувствовал себя виноватым. Родители тут не при чем.
- Дай мне закончить. Ты ожидал, что мама с отцом разозлятся на тебя и резко отреагируют на то, что застали тебя с Томом. Но этого не произошло, и это тебя ранило. Ты хотел, чтобы они разозлились. Ты бы смог это пережить. Тебе бы может это даже пришлось по душе, потому что в таком случае они бы отреагировали на твои действия, и это бы доказало, что ты им небезразличен. То, что они никак не отреагировали на случившееся, было намного хуже любых сказанных в гневе слов. Я знаю это. И ты не прерываешь меня, потому что тоже это знаешь. Ты почувствовал себя так, словно совсем им безразличен. Они не знают этого, и я уверен, поступили так ненамеренно, но именно так ты это все и воспринял. Потом ты пришел в свою комнату, и у тебя было время все обдумать. Чем больше ты об этом думал, тем больнее тебе становилось. Ты больше не мог этого выносить, поэтому и ударил руку. Физической боли хватило только на минуту, но внутренняя боль все еще оставалась, и тебе необходимо было сделать что-то еще. Ты рассказал нам об этом не из честности и открытости, потому что в таком случае ты не стал бы скрывать правду утром. Может ты и считаешь, что открылся нам из чувства вины, но я думаю, ты сказал нам об этом, потому что хотел, чтобы мы накричали на тебя или разозлились – отреагировали так, как должны были, по-твоему, отреагировать мама и отец.
Брат заставляет меня задуматься о причинах, побудивших меня рассказать ему и Тому о случившемся, и о том, что я получил на это в ответ. Я тщательно обдумываю сказанные им слова и оспариваю их обоснованность, пока не прихожу к заключению, что может он в чем-то и прав. Я ожидал, что они с Томом рассердятся на меня, и немого разочаровался, когда они так спокойно ко всему отнеслись. Я ожидал от них более сильной реакции. Просто не хочу это признавать.
- Я чувствовал себя виноватым. Вот и все. Не надо подвергать меня психоанализу и искать за моими поступками скрытые мотивы. Ты понятия не имеешь, что происходит у меня в голове.
- Ты прав, я не знаю, что творится у тебя в голове, но ответь на такой вопрос: какой реакции ты от нас ожидал? Ты думал, мы рассердимся на тебя?
Опустив голову, я шепчу:
- Да.
- Ты хотел, чтобы мы рассердились?
- Да. Нет. Не знаю. Я не думал об этом, когда решил вам все рассказать.
- Уверен в этом. Надо довольно глубоко в себе покопаться, чтобы понять, что стоит за твоими действиями.
- Сколько книг по психологии ты прочитал?
- Много. - Он прижимает палец ко лбу. - Не дай моей красоте тебя обмануть. Тут есть самые настоящие мозги.
- Ладно, Страшила.
- Э?
- «Волшебник изумрудного города». Там Страшила хотел мозги, Железный Дровосек – сердце, а Лев – храбрость. Вспомнил?
- Ага, понял. Значит, я Страшила. Тогда кто ты?
- Ну, у меня есть выбор. Я могу быть Дороти, потому что люблю находиться в центре внимания.
Чарли смеется.
- Да, ты прав. Это не я. Железным Дровосеком я точно не буду, потому что в отличие от него сердце у меня уже есть. Иногда мне хочется его отдать. Я могу быть Львом. Мне нужна храбрость, для того чтобы вести внутренние битвы с самим собой. Хмм. Нет, теперь, когда я задумался об этом, я знаю, кем буду.
- Кем?
- Тотошкой.
- Разве это не собака?
- Ага. Просто он вроде как миниатюрная тень Дороти, или что-то типа того.
Чарли хмуро смотрит на меня.
- Мэт будет Дороти, потому что именно он жаждет внимания, и все что ему нужно – место, которое он мог бы назвать домом. К тому же я прямо вижу, как он ударяется башкой и начинает представлять себе всякую дребедень. А Том будет Волшебником, потому что он замечательный.
Чарли начинает ржать.
- Как так получается, что даже в таком сценарии я хуже Тома? Он что, не может быть Железным Дровосеком или еще кем? Тогда, по крайней мере, мы с ним будем на равных.
- Неа. Том слишком особенный для этого.
- О, братишка, плохи твои дела.
Не знаю, что на меня находит, но я протягиваю к Чарли руку.
- Думаю, это заразно.
Он уворачивается.
- Я надеюсь больше никогда не потерять голову от любви, - говорит он с усмешкой. Потом хватает мою ладонь. - Кого я обманываю? Мои дела тоже плохи. Мы с тобой оба жалки. Ты с Томом, и я с Джанет. Должно быть, это в наших генах, потому что мы любим всей душой. - Он пожимает мою руку и отпускает ее. - Я бы все отдал, чтобы иметь возможность контролировать свои чувства к ней. - Он опрокидывается на постель рядом со мной. - Я сказал себе, что в этот раз не потеряю головы, но ничего не могу с собой поделать.
- Ты поговорил с ней, прежде чем прийти ко мне?
- Это настолько очевидно?
- Уху.
Больше Чарли ничего по этому поводу не говорит, и я не пристаю к нему с вопросами. Он предлагает остаться со мной, и для меня это большое облегчение, потому что мне не приходится просить его об этом. Его присутствие меня успокаивает. Каждый раз, как приходит мысль что-то сделать с собой, я смотрю на Чарли, и он напоминает мне о том, что хотя бы один член семьи не против побыть со мной наедине. У брата был выбор, но он остался со мной. Он хочет помочь мне, хочет быть рядом со мной и уверить, что меня любит не один только Том.
* * *

Утро проходит спокойно. Чарли, должно быть, понял, что я не выдержу завтрак с родителями, поэтому везет меня покушать в кафе. Он рассказывает мне о Джанет и осторожно избегает тем, на которые наоборот нам бы следовало с ним поговорить – например, о причинение самому себе вреда или о никакой реакции родителей на то, что они застали меня с Томом.
По дороге в школу случается презабавнейшая вещь. Чарли останавливается у дома Мэта, чтобы подхватить и его. Я бы поддразнил Мэта – ему ведь нужно всего лишь пересечь улицу, но он так сияет от радости, что я не могу заставить себя его подколоть. Я с улыбкой приветствую его, а затем Чарли делает разворот на другую сторону улицы. Брат только и успевает сказать Мэту, что Том подвезет его к нам домой, как нам уже пора выходить.
Мэт вылезает из машины и обходит ее, чтобы подойти к дверце Чарли. Брат опускает стекло, и Мэт наклоняется и целует его в щеку. Я вопросительно смотрю на брата, но он только подмигивает мне и желает хорошего дня.
Я тихонько пихаю Мэта локтем, когда мы направляемся к школе.
- Ты уверен, что не влюблен в Чарли?
Мэт заливается краской.
- Ты ведь знаешь, что он натурал?
- Мы об этом уже говорили. Да, я знаю, что он натурал, но меня не перестает из-за этого к нему тянуть, - он на секунду замолкает, - и к тебе.
- Ко мне?
- Да, к тебе. Вы оба замечательные, но не волнуйся, я знаю, что не могу заполучить Чарли и что ты с Томом. Полагаю, мне нужно найти кого-то другого.
- Мы оба нравимся тебе?
- Да, но признаюсь, что один из вас мне нравится немного больше.
- Чарли?
Мэт останавливается и опускает взгляд.
- Не Чарли. - Он вдруг начинает идти очень быстро, разворачивается на секунду, говорит: - Увидимся позже, - и уходит.
Мысли в голове скачут как бешеные. Я нравлюсь Мэту и нравлюсь ему больше Чарли. Я думаю об этом у своего шкафчика, когда кто-то меня толкает. Я оборачиваюсь и вижу Билли с Джеймсом.
Билли тут же накидывается на меня:
- Эй, Сэм, где твой парень? Ах подожди, этим утром ему пришлось заехать за бывшим дружком, - противно смеется он.
- Я слышал, вчера они с Брайаном миловались на стоянке, - добавляет Джеймс.
- Ты слышал неправду, - говорю я.
Я закрываю шкафчик и делаю шаг вперед, чтобы уйти, но Билли загораживает мне дорогу и снова толкает к шкафам. Он упирается в дверцы руками, расставив их по обе стороны от моей головы. Я понимаю, что он меня ударит, и жду, когда он это сделает. Билли сверлит меня глазами, но я не отвожу взгляда. Я вызывающе смотрю ему прямо в глаза. Его лицо так близко от меня, что я чувствую в его дыхании запах сосисок. Я не боюсь его, и он это видит. Билли стягивает левой рукой с моих волос резинку, затем хватает распущенные волосы в кулак и так сильно дергает за них, что у меня на глаза наворачиваются слезы.
Он наклоняется ко мне.
- Как Том может хотеть тебя, когда у него есть Брайан? Ты неудачник, и всегда им будешь.
Его слова не новы для меня. Я бесконечное число раз повторяю их сам себе, и даже говорю их Тому. Брайан во всем лучше меня. Я сам это признаю. Но несмотря на то, что выбор в пользу Брайана совершенно очевиден, Том все равно выбрал меня. Том не хочет Брайана. Том любит меня. Я твержу себе это, чтобы слова Билли не пустили корни в моей голове, возрождая старые мысли. Я больше не хочу думать об этом. Не хочу сомневаться в Томе или нас. Том любит меня. Он раз за разом доказывал это мне, и я поверил ему. Том настолько доверяет мне, что взял меня с собой, когда поехал за Брайаном.
Билли выпускает мои волосы из кулака, делает шаг назад и проводит пальцем по самому большому шраму на моем лице.
- Красивый шрам, - говорит он.
Он снова протягивает руку, чтобы дотронуться до моего лица, но не успев прикоснуться ко мне, резко падает вправо.
Опустив взгляд, я вижу сидящего на Билли Тома. Схватив его за грудки, он кричит:
- Почему ты, блять, не можешь оставить его в покое?
Откуда-то появляется Брайан и шепчет что-то Тому на ухо. Том встает, подходит ко мне, берет меня за руку и ведет за собой. Мы проходим мимо учительницы, бегущей в направлении Билли, и я понимаю, что Брайан прошептал Тому.
Том провожает меня на первое занятие. У двери в класс он заправляет мне волосы за уши и целует в щеку.
- Поговорим за обедом, хорошо?
- Хорошо.
Он улыбается.
- Я тебя люблю.
- Я тебя тоже.
- Хорошего утра.
- Надеюсь, оно таким будет.
Том снова берет мою ладонь и, сжав ее, отпускает. Он разжимает пальцы так медленно, что становится ясно – он совсем не хочет ее отпускать.
Я прохожу в класс и сажусь. Сердце колотится, потому что я все еще думаю о поцелуе Тома и сжимающей мою ладонь руке. Я мог бы лежать сейчас на разбитом стекле, и ничего бы не почувствовал – так мне сейчас хорошо. Том пришел мне на помощь, потом проводил на занятия, поцеловал в щеку и сказал, что любит меня. Наверное, ему очень нравится говорить мне о своей любви, потому что он делает это очень часто. Ему приятно говорить мне эти слова, а мне еще приятней их слышать.
Все уроки я витаю в облаках. Меня ничего не беспокоит. Я не замечаю людей, смотрящих на меня, говорящих обо мне или смеющихся надо мной. Я совершенно потерялся в своем собственном мире, но на этот раз этот мир не наполнен разрушительной ревностью и неуверенностью в себе. Это хороший мир.
По дороге в столовую я прохожу в коридоре мимо Джеймса с Билли. Джеймс делает кислую мину, а Билли усмехается, но никто из них со мной не заговаривает. Я уже почти подхожу к столовой, когда кто-то подхватывает меня под руку. Это Сара.
- Никогда не видела тебя таким счастливым. Ты чуть не светишься. Что случилось? Вы с Томом сделали это?
Я шокирован тем, что она могла задать мне подобный вопрос. Мы не настолько близки с ней, чтобы я делился с ней такими вещами. Мои щеки вспыхивают.
- О, ты покраснел. Значит, у вас точно что-то было. Подробности, пожалуйста.
Я смущенно смотрю на нее.
- Ты такой милый. Неудивительно, что Том тебя любит. - Свободной рукой она мягко хлопает меня по руке. - Расслабься, не надо мне ничего рассказывать. - Убрав от меня руку, она берет поднос. - Я у Тома спрошу.
Мы стоим с ней вместе в очереди, и я ожидаю, что она сядет за свой обычный столик, но она идет к моему. Я сажусь, и она опускается на стул рядом со мной. И вот тогда я начинаю паниковать. Что если она ожидает, что я буду говорить с ней, пока к нам не присоединится Том? Рядом с моим подносом, пугая меня, с грохотом падает еще один. Я поднимаю глаза и вижу Джеймса. Ищу взглядом Билли, но его поблизости нет.
- Где Билли? - спрашивает Сара.
- У Тома с Брайаном к нему небольшой разговор. Они попросили, чтобы я их оставил одних.
- И ты ушел? Я конечно не выношу этого придурка, но он же твой лучший друг.
- Сара, сколько раз мне тебе повторять: я создан для любви, а не для разборок.
Джеймс садится рядом со мной.
- У нас с Сэмом личный разговор, так что забирай свой поднос и вали от нашего стола.
Джеймс обвивает меня рукой.
- Вам, ребят, от меня не избавиться.
- Джеймс, я знаю, что у тебе есть приятели, с которыми ты можешь пообедать, так что иди доставай их.
Джеймс зарывается пальцами в мои волосы.
- Я лучше с вами посижу.
Сара взвизгивает, но Джеймс ее игнорирует. Он обхватывает рукой мои волосы.
Сара ударяет по его ладони.
- Какого хрена ты делаешь?
- Собираю его волосы в хвост. Так же, как было до того, как Билли снял с них резинку.
- Зачем?
- Затем что мне скучно. Заткнись.
Джеймс завязывает мои волосы в хвост. Сара наблюдает за ним, словно подозревает, что он сделает что-то еще, но ничего не говорит. Закончив с этим, он кладет ладонь мне на спину, и мне становится неловко. Он скользит рукой вверх по моей спине, потом плечу и, миновав шею, гладит пальцами щеку. Меня шокирует прикосновение его пальцев к моей коже, и я смотрю ему прямо в глаза. Его рука слетает с моей щеки.
- Что это, мать твою, было? - спрашивает Сара.
- Я дотронулся до его щеки! Вот, блять, проблема какая! - Он переводит взгляд на меня. - Поверь, Сэм, это ничего не значило. - Он ударяет по моему хвостику. - Я просто хотел убрать твои волосы с лица, чтобы девчонки могли и дальше пускать на тебя слюни. Раз уж Том выбрал тебя, а не меня, то есть Брайана, то ты должен показывать людям, почему он это сделал. Дай людям увидеть твое очаровательное личико. - Дальше он говорит тихо: - Не позволяй им думать, что Том влюбился в сумасшедшего анорексичного неудачника. Пусть они думают, что он влюбился в очаровательного сумасшедшего анорексичного неудачника. - Он тихо ржет и уже громко добавляет: - Шучу, конечно, - и через секунду, - насчет твоей очаровательности.
- Это не смешно, Джеймс. Ты такой идиот. Почему бы тебе не посмотреть, как там Билли?
- Ну, я пришел, чтобы стереть счастливую улыбку с лица Сэма, и похоже, преуспел в этом, так что пойду. - Он встает и треплет меня по голове. - Будем надеяться, Том не забудет о тебе.
- Заткнись, Джеймс!
- Черт, Сара, ты что, выступаешь в роли заместителя-охранника, пока нет Тома? Я знал, что Сэм жалок, но чтобы ему нужна была помощь девчонки?! Это уж слишком. - Джеймс хлопает меня по спине. - Тебе пора повзрослеть.
Больше он ничего не говорит. Я оборачиваюсь и вижу, что он уже ушел.
- Прости, он такой засранец, - говорит Сара.
Я поднимаю вилку с лазаньей и откусываю чуть-чуть.
- Не надо извиняться за него. - Я откусываю еще немного. Не могу заставить себя поднять на Сару глаза. - Это Том попросил тебя посидеть со мной, пока он не вернется?
- Он хотел, чтобы я составила тебе компанию, чтобы ты не волновался. Он должен скоро прийти.
Мы сидим вместе, и она ест свой обед, в то время как я ковыряюсь вилкой в тарелке. Я понимаю, что веду себя невежливо, но не хочу извиняться, боясь, что она снова за мной заговорит.
На мое плечо ложится рука, и я подпрыгиваю и роняю вилку. Том целует меня в щеку.
- Расслабься, это я.
Он обходит стол, садится напротив меня и опускает взгляд на мой поднос. Ему не нужно ничего говорить, я и так прекрасно понимаю его намек. И начинаю есть.
- Как прошел разговор с Билли? - спрашивает Сара.
- Кажется, до него наконец дошло, и мне не пришлось пускать в ход руки.
- Где он сейчас?
- У директора. Билли в коридоре подрался с Б.Дж.
- Ты не участвовал в драке?
- Нет, я уже шел сюда, когда услышал их спор, а потом удары, но когда повернулся, увидел направляющегося к ним мистера Мейсона. Им это не могло сойти с рук.
Том принимается за свой обед.
- Как ты можешь есть? - спрашивает Сара. - Тебе не интересно, что там с ними сейчас?
- Неа, не очень. Меня интересует только Сэм, а с ним, по-моему, все нормально. - Том смотрит на меня. - Ты ведь в порядке, да?
- Да.
Он не отрываясь смотрит на меня.
- Я рад, что ты снова убрал волосы назад, - говорит он. - Ты слишком очаровательный, чтобы прятаться за ними. Ты согласна со мной, Сара?
Сара смеется.
- Аха, согласна. У тебя очаровательный парень. И кстати, что ты такого сделал, что он сегодня так улыбался? Вы парни, сделали это?
- Нет еще, - краснеет Том.
Поблагодарили: АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 20:01 #22 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 22 - Когда слетаешь с катушек
[/b]

К концу уроков я уже больше чем готов поехать домой и провести время с Томом. Я вылетаю из класса, как только звонит звонок, и удивленно вижу у своего шкафчика поджидающего меня Мэта.
- Я не хотел, парни, чтобы вы уехали без меня, - говорит он.
- Я вообще-то ничего не сказал.
- Нет, но подумал.
Я закидываю книги на полку и вытаскиваю два учебника, по которым должен подготовиться дома. Мэт прислоняется к ближайшему шкафчику и спрашивает:
- Как прошел твой день?
- Нормально вроде. Как твой?
Мэт улыбается.
- У меня был очень хороший день. Очень хороший. Очень, очень хороший.
- Что произошло?
- Я влюбился.
- В кого? - смеюсь я, закрывая дверцу шкафчика.
- Учительница английского отправила меня к директору за то, что я мешал на уроке. Я сидел там, поджидая его, когда мистер Мейсон привел Билли и того парнишку Брайана и сказал, что они подрались. Он оставил их, а сам ушел. Знаешь, я вчера не рассмотрел этого Брайана, но сегодня имел возможность. Я сидел и разглядывал на него. Он меня несколько раз поймал на этом.
Я замечаю идущего по коридору Тома.
- Знаешь, мне даже оборачиваться не надо, чтобы узнать, что позади Том. Ты бы видел, как только что расцвел. - Мэт оборачивается и машет Тому, затем снова поворачивается ко мне. - Потом дорасскажу.
Том подходит ближе, и я вижу по его лицу, что что-то случилось. Нет, он не грустный, просто у него несчастные глаза. Он обвивает меня рукой.
- Прости, что опоздал. Кое-что стряслось.
- Ты наткнулся на Брайана, и он спросил, знаешь ли ты меня? - спрашивает Мэт.
- Ну, дело в Брайане, но ты тут совершенно не при чем. Его отстранили от занятий из-за драки с Билли. Родители отказались его забрать, поэтому за ним приехала бабушка, и я она явно была не в духе. Он позвонил и сказал, что она высадила его у супермаркета ниже по улице и сказала добираться до дома на автобусе, чтобы он подумал о своем поведении.
- Ему некуда идти?
- Нет, Мэт, она не выгнала его из дома, просто вышвырнула из машины.
- О.
- В общем, я сказал Б.Дж., чтобы он не ехал на автобусе, что мы его подхватим, и он несколько часов поболтается с нами, пока его бабушка не успокоится. Ты не против? - Он выжидающе смотрит на меня.
- Нет.
«Ну вот, снова здорова, - думаю я. - Почему я не могу ему честно ответить?» Я опять лгу, и, судя по выражению лица Мэта, он знает об этом. Я смотрю на Тома, но не могу понять, знает ли он. Я сочувствую Брайану, но в то же время не хочу с ним общаться. И я злюсь на себя за то, что соглашаюсь на что-то, чего так сильно не хочу.
Мы быстро доезжаем до магазина. Брайан стоит на улице, поджидая нас. Он забирается на заднее сидение, и мне становится интересно, как себя Мэт поведет. Мэт придвигается к нему и обвивает его рукой.
- Можешь поплакать, если хочешь, - говорит он.
Брайан передергивает плечами.
- Мне не о чем плакать.
Мэт неверяще смотрит на него. Интересно, о чем он думает, и почему Брайан не отводит взгляда?
- Ты кто? - спрашивает Брайан.
- Твой новый бойфренд.
- Мой новый бойфренд? Правда? Да я даже имени твоего не знаю.
Мэт улыбается в своей обычной мэтовской манере и говорит:
- Я Мэт, глупый.
Он хватает Брайана за руку, а тот смотрит на меня расширившимися глазами, словно спрашивая, не вырастут ли у Мэта клыки и не набросится ли он на него. Я качаю головой и успокаиваю его:
- Он безобидный.
Меня удивляет то, как Мэт бесстыдно вешается на Брайана, а затем я понимаю, что удивляться тут нечему. Честно говоря, это в его характере – так себя вести. То есть, парень, который предлагает себя приемному отцу, может предложить себя кому угодно.
Брайан мягко отталкивает от себя Мэта.
- Мне нравится мое личное пространство, так что если ты не против…
- Конечно, не против. У тебя может быть твое личное пространство. И сейчас оно такое, какое есть.
- Том, кто этот парень?
- Видимо, твой новый бойфренд, - тихо смеется Том. - Из вас выйдет очаровательная парочка.
- Том, я не в настроении. Просто скажи мне, кто это.
- Друг Сэма.
Брайан смотрит на Мэта, а потом переводит взгляд на меня, и я почти слышу его мысли.
- Я не сумасшедший, - говорит Мэт.
Я улыбаюсь. Кажется, Мэт тоже услышал его мысли.
- Угу. Пофиг.
Мне даже становится жалко Брайана. У него сейчас и так полно проблем, а теперь он еще вынужден находиться в одной машине со мной и Мэтом. Скорее всего, он бы предпочел, чтобы Том просто отвез его домой и дал ему уладить отношения с бабушкой.
Я чувствую облегчение, когда мы подъезжаем к дому, потому что это означает, что мы выберемся из тесноты машины. Я бы предложил, чтобы Том отвез Брайана к бабушке, но знаю, что Том неправильно меня поймет, а я не хочу его разочаровывать. Я хочу нормально относиться к присутствию Брайана рядом с собой и буду заставлять себя это делать, нравится мне это или нет.
Мы выходим из машины. Чарли открывает входную дверь еще даже до того, как мы к ней подходим. Том шепчет мне:
- Он что, серьезно думал, что я собираюсь тебя куда-нибудь увезти или выкинуть еще какой номер? - Затем кричит: - Хей, Чарли! Как дела?
- Нормально.
Я отхожу в сторону, пропуская Тома вперед. Не знаю, зачем я это сделал. Я должен был бы сам проводить Мэта и Брайана в дом, но почему-то ощущаю себя гостем. Мэт целует Чарли в щеку, когда проходит мимо него. Я захожу последним. Брат хватает меня за руку, останавливая:
- Что здесь делает Брайан?
- Это долгая история.
- Ты не против этого?
- У меня не было особого выбора.
- Это твой дом. У тебя есть выбор. Если ты не хочешь видеть его здесь, то скажи мне, и я его выпровожу.
- Все нормально, Чарли. Пожалуйста, пусть будет как будет.
- Хорошо, но я буду присматривать за вами, парни.
Я так и думал, что он не оставит нас в комнате одних, но мне все равно. Мы идем в гостиную. Брайан садится в кресло, Мэт – на его подлокотник, а Том на диван. Я сажусь рядом с Томом, а Чарли – на рядом стоящее кресло. Как только он опускается в него, Мэт усаживается ему на колени.
Думаю, что даже если бы я был нормальным, то все равно бы у меня в голове не уложилось, что у них за дружба такая. Я смотрю, как Чарли обхватывает Мэта руками, и это меня немного пугает. Я перевожу взгляд на Брайана, чтобы увидеть его реакцию, и замечаю, что он тоже за ними наблюдает.
- Почему ты вешаешься на каждого встречного? - спрашивает Брайан.
Мэт улыбается, глядя на него.
- Более важный вопрос – какое тебе до этого дело?
- Никакого.
- Ну конечно. Но к твоему сведению, я не вешаюсь на каждого встречного. Чарли мой друг. Да, я хочу переспать с ним, но это не имеет никакого значения, потому что этого никогда не будет. Кроме того, я хочу переспать с кучей людей. На самом деле я хочу переспать со всеми в этой комнате. К сожалению, Том с Сэмом практически женаты, а Чарли не хочет ни меня, ни тебя. И мне вот почему-то кажется, что ты бы трахнул меня, если бы не был другом Тома, а?
Брайан смотрит на Мэта так, словно у него вдруг выросла вторая голова.
- Естественно, вслух ты в этом не признаешься, но я это вижу. Я знают таких, как ты: строите перед другими из себя недотрог, но если мы уедем и останемся наедине, то все сразу изменится. Скорее всего, ты тут же набросишься на меня и…
Чарли закрывает рот Мэта ладонью.
- Ладно, Мэт, думаю, этого достаточно.
Мэт хватает его руку и, глядя Брайану прямо в глаза, обхватывает губами один палец и начинает его посасывать. Чарли выдергивает свою ладонь из его руки, и Мэт отводит наконец взгляд от лица Брайана.
- Еще ни один парень у меня так быстро не вырывался, - говорит он.
Чарли ударяет его по руке.
- Да что с тобой сегодня такое?
- Со мной все в порядке.
- Ты не похож на самого себя.
- Слушай, я хочу потрахаться, и или меня кто-нибудь уже трахнет наконец, или я слечу с катушек.
Мы все переглядываемся, но никто ничего не говорит. Если бы я сказал подобное, то унесся бы из комнаты, сгорая от стыда, красный как рак, а Мэт сидит, улыбается и ведет себя как… ну, как Мэт. На его лице ни капли смущения. Интересно, как у него это получается? Мне хочется, чтобы я так же мог сказать что угодно и не жалел потом о сказанном. Так было бы легко и удивительно жить, но мне суждено прожить жизнь в постоянном волнении. Думая об этом, я вдруг понимаю, что с того момента, как мы зашли в дом, я ни о чем не волновался. Я размышлял о разных вещах, но не зацикливался на чем-то одном. Это хорошо. Приятное ощущение. А когда мне хорошо, я становлюсь застенчивым. Я начинаю переживать, не слишком ли много улыбаюсь, не выгляжу ли более грустным, чем обычно, не замечают ли другие, что я изменился.
После нескольких секунд молчания, Мэт снова говорит:
- Окей, я сегодня достаточно открылся перед вами. Твоя очередь, Сэм.
- О нет, я этого делать не буду.
- Да ладно тебе, Сэм, не бросай меня в такой ситуации. Страшно стоять на краю пропасти одному. Мне нужна компания.
Я бросаю взгляд на Брайана. Если бы его тут не было, то может быть я бы и признался в чем-нибудь, но ему я открываться не собираюсь.
- Мэт, я не буду этого делать.
Мэт тоже бросает взгляд на Брайана.
- Угу, понял. Не хочешь признаваться ни в чем перед Брайаном. Ничего страшного. Пропустим пока твою очередь. - Мэт смотрит на Б.Дж. - Окей, бойфренд, тогда ты следующий.
- Я тоже этого делать не буду.
Они скрещивают взгляды.
- Ладно, можешь ни в чем не признаваться, потому что отозвался на «бойфренда».
- Я не отзывался на него. Я ответил, потому что ты смотрел на меня.
- Ага, неважно. Бойфренд. Я тебя поймал, - подмигивает ему Мэт.
- Ничего подобного. - Голос у Брайана немного смягчился.
- Вы двое флиртуете? - смеется Том.
Мэт неохотно отрывает от Брайана взгляд. Он мельком смотрит на Тома, а потом снова на Брайана. И улыбается.
- Конечно, но раз уже ты заговорил, то тогда твоя очередь в чем-нибудь признаться.
Я ожидаю, что Том откажется, но вместо этого он обвивает меня руками и говорит:
- Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я рассказал?
Не думаю, что Мэт ожидал, что Том ему подыграет, потому что он наконец отлепил свой взгляд от Брайана и неверяще уставился на Тома.
- Ты серьезно?
- Да. Я согласен. Так чем ты хочешь, чтобы я поделился?
Мэт принимается хлопать в ладоши и подпрыгивать на коленях Чарли.
- Чем угодно.
- Значит, я могу признаться, что мой любимый цвет – синий?
- Можешь, если хочешь.
- Должен ли я рассказать, почему он такой особенный для меня?
Мэт с усмешкой смотрит на меня.
- Думаю, что ответ я уже знаю, но можешь и рассказать.
- Да уж, полагаю, что это нельзя назвать секретом. Если ты когда-либо видел Сэма в синем, то не мог не заметить, что это его цвет, и у него такие синие глаза, что…
- О боже, хватит об этом, - прерывает его Мэт. - Мы не хотим слушать о том, какие у Сэма синие глаза или как у тебя от них перехватывает дыхание, или как иногда ты не можешь отвести от них взгляда, и как ты теряешься в них, забывая, что хотел сказать. Мы, правда, не хотим слышать подобных вещей. Особенно когда никто не хочет смотреть в мои глаза. Черт, да и не нужно пялиться в мои глаза, достаточно просто трахнуть меня, - кричит он. - Почему никто не хочет меня трахнуть?
Чарли крепко сжимает его в объятиях, затем встает и, неся его в руках, идет в коридор.
- Нам нужно поговорить.
Когда они уходят, Брайан шепчет:
- Он забыл принять лекарства?
Это разумный вопрос, и если бы он задал его только Тому, то и ладно, но я-то сейчас тут, вместе с ними в гостиной. И я тоже принимаю лекарства. Они помогают мне, или, по крайней мере, мне так кажется.
- Б.Дж.! - тут же рявкает Том.
Брайан смотрит на меня.
- О, прости. Я забыл.
- Забыл о чем? - спрашиваю я.
Мне сразу представляется, что он знает обо всем, и снова паранойя поднимает в моей душе свою мерзкую голову. Брайн знает о моих проблемах. Знает о моих порезах. Знает о моих ожогах. Знает о моей анорексии. Правда, о ней знают все, но он знает о том, что я принимаю лекарства. Он точно об этом знает. Откуда он мог об этом узнать? Должно быть, от Тома. Зачем Том ему рассказал? Он не должен был об этом узнать.
- Сэм, я не хотел сказать ничего плохого. Это нормально – принимать лекарства. Я сам пью «Риталин».
Мой мозг цепляется за его последние слова. «Я сам пью «Риталин». С каждым днем Брайан становится все менее и менее идеальным. Сначала все узнают о том, что он гей, затем родители его прогоняют к бабке, которая словно спустилась из ада, его отстраняют от занятий, выкидывают из машины и в довершение ко всему он принимает «Риталин». Чем больше я думаю о том, через что Брайану сейчас приходится проходить, тем меньше злюсь, потому что ему, вероятно, сейчас так же сильно нужна помощь, как и мне.
- Я хожу на терапию, - вырывается у меня. Мои слова что-то вроде предложения о мире. Мой способ открыться Брайану и поделиться с ним.
Брайан меняется на глазах – волшебным образом передо мной снова появляется безэмоциональный парень, которого я видел днем раньше. Монотонным голосом он говорит:
- Я ходил на терапию. Все решили, что изменили во мне что-то, что было неправильным. Но это не так. Я лишь научился лучше скрывать это, пока вчера мне не швырнули этим в лицо.
Я знаю, о чем он говорит, и не собирался поднимать эту тему, но что-то темное и злое в моей душе хочет заставить его сказать это вслух.
- Ты о том, что ты гей?
- Да.
Том тоже вклинивается с вопросом:
- Ты хочешь сказать, твои родители знали, что ты гей еще до случившегося вчера? Я думал, они ни о чем не знают.
- Они и не знали, но подозревали, что у нас с тобой не совсем нормальные отношения. Я все отрицал, но они все равно заставили меня ходить на терапию.
- Ты никогда мне об этом не говорил.
- Я не хотел, чтобы ты знал, что я хожу к психотерапевту.
- Почему же они тогда выгнали тебя из дома, если уже подозревали, что ты гей?
- Потому что теперь они точно об этом знают, и что еще хуже – другие люди тоже. Это больше не мой секрет, а какое-то публичное достояние.
Мы несколько минут молчим, и за это время молчание становится не просто неловким, а уже невыносимым.
- Интересно, о чем там Чарли говорит с Мэтом, - нарушаю я тишину.
- А мне не очень, - вздыхает Брайан. - На самом деле я думаю, мне лучше убраться отсюда, пока Мэт не вернулся. К тому же, бабушка должна была уже успокоиться. Мне бы хотелось вернуться к ней в разумное время, чтобы она подумала, что я ехал на автобусе.
Я касаюсь руки Тома.
- Том тебя отвезет.
Том хватает мою ладонь.
- Ты поедешь с нами.
Я вырываю руку.
- Нет, думаю, вам надо поехать вдвоем.
Том наклоняется и почти шепчет:
- Если поедешь с нами, то перед возвращением мы немного пошалим.
Я хихикаю, а потом вспоминаю, что Брайан еще в комнате. Надеюсь, он не слышал, что сказал Том. Я смотрю на него и вижу на его лице легкую улыбку.
- Ты слышал, что он сказал? - спрашиваю я.
- Нет, но я знаю Тома, так что уверен, что он сказал какую-нибудь пошлость.
Брайан с Томом смеются, в то время как на меня обрушивается паника. Я пытаюсь принять их дружбу. Пытаюсь не беспокоиться о наших с Томом отношениях. Пытаюсь найти побольше всего хорошего, что бы смог рассказать доктору Конли на терапии, и скрепя сердце признаю, что мне не стало пока лучше, как бы того не хотелось. Маленькая шутка, понятная им двоим, или что там между ними сейчас произошло, всколыхнула во мне все самое плохое. Следующие несколько секунд я чувствую себя ужасно неуверенным и мучительно переживаю, что мне придется сейчас заставить себя отослать Тома вместе с Брайаном. Я не хочу, чтобы они оставались вдвоем, но я почти ощущаю, как сильно Брайан нуждается в друге и только в друге, а не в друге с его бойфрендом. Я собираюсь с силами, чтобы скрыть свои эмоции и сделать вид, что нисколько не переживаю. Я и так вчера уже облажался и не собираюсь совершать дважды одну и ту же ошибку.
Брайан с Томом встают, но я остаюсь сидеть. Том поднимает меня на ноги.
- Я провожу тебя до дверей, - говорю я, - но с вами не поеду.
Том бросает Брайану ключи от машины.
- Буду через минуту.
Поняв намек, Брайан машет мне на прощание и уходит. Том ждет, когда за ним закроется дверь.
- Почему ты не хочешь ехать с нами?
- Я… - я пытаюсь придумать, что сказать ему, потому что не собираюсь говорить правду. Не хочу, чтобы он знал, что я измеряю прогресс в своем эмоциональном состоянии способностью иметь нормальные отношения. Я знаю, что способен иметь такие отношения с Томом, при которых приступы ревности будут совершенно обычными - кратковременными и слабыми, при которых ревность не будет съедать меня изнутри, захлестывая, заполняя все мысли и заставляя зацикливаться на незначительных вещах. Брайан бывший парень Тома, а я настоящий. Я верю, что Том не забудет обо мне и будет вести себя соответствующе, и я верю своему внутреннему чутью, что Брайан сейчас нуждается в Томе больше меня.
Том кладет ладонь на мое плечо.
- О, я понял. Ты хочешь посмотреть, как там Мэт.
Он ничего не понял, но я не собираюсь ему этого говорить.
- Да.
- Ты такой милый, - целует меня Том. - Отвезу Б.Дж. и сразу же вернусь.
- Хорошо.
Его рука скользит с моего плеча к шее, и он не отрывает глаз от моих губ. Том придвигается ко мне, его губы приближаются к моим и, как обычно, я перестаю дышать. Я знаю, что этот поцелуй не будет коротким и начинаю представлять его себе еще до того, как наши с Томом губы соединяются. Том толкается языком в мой рот и, действительно, целует меня долго и глубоко, и я не собираюсь прерывать поцелуя первым, поэтому продолжаю отвечать Тому, пока он не отстраняется сам.
Чмокнув меня, он шепчет:
- Брайан ждет.
- Да.
Он еще раз мимолетно касается моих губ.
- Мне нужно идти. - И снова поцелуй.
- Окей.
Еще один поцелуй.
- Все. Я серьезно. - И опять целует меня. - Окей, еще один. - Чмокает меня в губы и нежно отталкивает. - Я вернусь.
- Хорошо.
Я провожаю его до двери. Том останавливается на пороге и гладит мою щеку.
- Может быть, я куплю мороженое, - говорит он.
- Может быть, я его попробую.
Он улыбается.
- Ты больше чем попробуешь его, потому что я сам буду тебя кормить.
Я не успеваю поспорить с ним, потому что он убегает к своей машине. У нее он оборачивается и хитро улыбается.
Я смотрю, как он выезжает на дорогу, затем закрываю дверь и иду искать Чарли с Мэтом. Дверь в комнату брата закрыта, и я понимаю, что они там. Я не стучу перед тем, как войти, потому что мне интересно, чем они там занимаются, и я надеюсь застигнуть их врасплох. Я открываю дверь и вхожу. Чарли лежит на постели, обнимая Мэта, положившего голову ему на плечо. Они оба смотрят на меня, но даже не шевелятся.
Я закрываю дверь и просто стою. Брат приглашающее хлопает ладонью по постели.
- Ложись с нами.
Я подхожу и ложусь рядом с Чарли. Мэт касается моей руки.
- Прости за то, что я так бесстыдно вешался на бывшего парня Тома.
- Ты не должен передо мной извиняться.
- Должен. Чарли считает, что я зашел слишком далеко. Наверное, нормальный парень никогда бы не сказал того, что я вам сказал.
Я смеюсь.
- Да, я знаю.
- Мне просто одиноко, - вздыхает он. - Так кто в этой комнате займется сексом?
- Не я, - отвечаю я.
Чарли молчит. Мэт толкает его в грудь.
- А ты?
Брат садится.
- Мы с тобой только что говорили о неприличных разговорах.
- Да мы просто парни, болтающие о сексе. Какие еще неприличные разговоры?
- Вы с Сэмом можете говорить о чем угодно. А я пойду на кухню попить.
- Ооо, Чарли точно перепадет немного секса, - дразнит его Мэт.
Чарли встает с постели и идет к двери.
- Чарли перепадет больше чем немного, - хвастает он, открывая дверь. - Я буду внизу.
- Правда что ли ему перепадет? - спрашивает меня Мэт.
- Думаю, да.
- С девчонкой?
- Угу.
Мэт приподнимает правую бровь.
- Так кто тогда трахнет меня?
Я думаю, что он шутит, пока он не касается пальцами моего лица. Я тут же напрягаюсь.
- Расслабься, - говорит он, - мы просто друзья. Я знаю это.
- Тогда что ты делаешь?
- Ощупываю твой шрам.
Когда я не у зеркала, то и не помню о том, что у меня он есть. Я расслабляюсь, понимая, что Мэт не пытается ко мне пристать.
- А что? Ты решил, что я хочу тебя соблазнить или что-то типа того?
Я хихикаю.
- Если бы я хотел тебя соблазнить, - шепчет он, - то целился бы немного пониже. - Мэт усмехается. - И перестань думать о всяких пошлостях. Я говорил о твоих губах. - Он дважды проводит пальцем по моему шраму, а затем медленно спускается к моему рту и скользит подушечкой пальца по губам. - Думаю, я никогда не хотел никого так сильно, как хочу тебя, - шепчет он. - Вот поэтому-то я и не могу тебя получить. - Он убирает пальцы от моего лица и прижимает их к своим губам. - Знаешь, я еще ни разу не пытался тебя поцеловать, и совсем не из-за Тома. Вчера я сказал об этом Тому, и, наверное, должен сказать и тебе. Я не пристаю к вам с Чарли только потому, что вы мои друзья. Друзья – это здорово, а я знаю, что поцелуи и секс делают с дружбой. Для меня же сейчас невыносимо вас потерять. Вы с моей сестренкой – это все, что я могу назвать своим.
Как обычно мой разум выборочно цепляется за одну из фраз. Мэт знает, что поцелуи с сексом делают с дружбой.
- Значит, ты думаешь, что наши отношения с Томом долго не продлятся?
- Я не это имел в виду. Наверное, мне надо было уточнить – я знаю, что поцелуи с сексом делают с моей дружбой. То, что у вас с Томом, намного сильнее дружбы. Вы с ним что-то вроде родственных душ – о такой любви, как у вас, пишут в романах, я же знаю только физическую любовь, потому что только ее я и стою и только в ней нуждаюсь. Вот прям как сейчас. Я отчаянно нуждаюсь в сексе. Я с ума схожу без него и хочу его сейчас даже сильнее чем новехонькую стерильную бритву. Доктор Лейланд был бы мной разочарован. Он сказал, что в следующий раз я должен заняться сексом с человеком, в которого действительно влюблен, а не с тем, у кого просто есть член.
- Ты поэтому так легко влюбился в Брайана? Хотел признаться в чувствах, чтобы сразу же перейти к сексу?
- Он милый, и правда нравится мне.
- Ты его даже не знаешь.
- Он милый, и он гей. Что еще мне надо о нем знать? - Мэт кладет ладонь на мое плечо. - Если я тебе кое-что скажу, ты пообещаешь, что не расскажешь об этом Тому с Чарли?
- Обещаю.
- На следующей неделе я обязательно займусь с кем-нибудь сексом.
- Пожалуйста, не говори, что с Брайаном.
- Может быть это будет он. - У Мэта снова становится странное выражение лица, словно он хочет меня поцеловать. - Если бы я не боялся тебя потерять, то хотел бы, чтобы этим человеком был ты. Иногда мне снятся сны, как я с тобой целуюсь, и я думаю о том, как бы я себя чувствовал, заняв в твоей жизни место Тома. Если бы на меня кто-то смотрел так, как ты смотришь на Тома, мне бы наверное не нужны были никакие лекарства. - Он замолкает. - В общем, я рад, что сказал тебе об этом – мне стало легче. Правда в том, что я не знаю, с кем у меня будет секс. Все что я знаю – что он будет не с тобой. А это значит, что я должен нацелиться на кого-то другого. Я надеялся на Брайана, потому что не хотел спать непонятно с кем. Но наверное это все, что я заслуживаю.
Я смотрю на Мэта и наконец-то понимаю – секс даст ему что-то, что ни я ни Чарли не можем ему дать, и он явно верит, что это что-то ему необходимо.
Мне становится жаль нас. Мы оба хотим измениться, но сделать этого не получается. Я лгу Тому, чтобы он считал, что мне стало лучше, а Мэт лжет самому себе. Учитывая прошлое Мэта, ему не стоило бы пока возвращать секс в свою жизнь. Может удовольствие он и принесет, но все равно ничего для него не изменит.
- Почему ты думаешь, что тебе так сильно нужен секс?
- Я говорил об этом с доктором Лейландом. Он считает, что после того, как меня несколько лет использовали определенным образом, я начал этого ждать, и секс помогает мне нормально смотреть на многие вещи. Я никогда не оставался надолго без секса. Я не говорил доктору Лейланду, но меня немного беспокоит то, как давно у меня его не было. Я не могу жить без секса, так, как это делаешь ты, потому что секс – огромная часть самого меня.
- Так не должно быть. Нельзя просто идти на поводу своих желаний. Ты научился жить, не причиняя себе боль, и это значит, что ты можешь научиться жить какое-то время без секса. Ты заслуживаешь знать, каково это – заниматься сексом с человеком, которому нужно не только твое тело.
- Не всем нам посчастливилось заполучить своего собственного Тома.
- Речь не обо мне с Томом, речь о тебе.
- С чего ты такой серьезный?
- С того, что кто-то должен сказать тебе, что ты заслуживаешь большего, чем просто обычный секс. Ты изменил мою жизнь, и это случилось не благодаря каким-то сексуальным штучкам. Ты помог мне просто своим присутствием. Открыл мне глаза на многие вещи, касающиеся меня самого, которые я сам еще не готов был увидеть. Теперь моя очередь сделать то же самое для тебя.
- Ты опоздал. Доктор Лейланд уже открыл мне глаза на мои проблемы, просто я не удосужился их как-то решить. - Мэт встает. - Этот разговор повернул не в то русло, так что пойду-ка я найду Чарли и заставлю его рассказать мне о своей личной жизни.
Мэт любит отгораживаться, прячась за ложью и возмутительными заявлениями, потому что так он чувствует себя намного комфортнее, чем в своей собственной шкуре. Но все же эти несколько минут он лежал рядом со мной и не скрывал своих мыслей и чувств.
Он выходит из комнаты, и я наблюдаю за ним, зная, что вскоре он найдет себе кого-то для случайного секса, но не перестаю надеяться на то, что этого не случится, не перестаю надеяться на то, что он найдет своего собственного Тома.
Поблагодарили: АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 20:02 #23 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 23 - Дорога к исцелению
[/b]

Я все еще лежу на постели Чарли, когда возвратившийся Мэт плюхается на меня сверху.
- Слезь с меня! - ору я.
- Чарли взял меня на слабо, что я не смогу тебя поцеловать.
Мэт наклоняется, и я спихиваю его c себя. Он как обычно устраивает из этого целую сцену – подпрыгивает на матрасе и, скатившись с него, падает на пол.
- Я толкнул тебя не так сильно, - смеюсь я.
Он встает, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, когда бросает на меня сердитый взгляд, но не выдерживает, и по его лицу расплывается улыбка.
- Может, ты сам не знаешь, насколько силен. - Мэт идет к двери, потом оборачивается и грустно смотрит на меня. - Я просто собирался поцеловать тебя в щеку. Ничего серьезного.
Он стоит у двери, ожидая моего ответа. Я не могу понять, на самом ли деле он обиделся или просто играет со мной, надеясь, что я ему уступлю. Я решаю, что ничего страшного не случится, если Мэт просто чмокнет меня.
- Ладно, можешь поцеловать меня в щеку, но попытаешься сделать что-то еще, и я снова скину тебя на пол.
- О да, возьми контроль в свои руки, Сэм. Мне это нравится.
Я лежу на постели с открытыми глазами, ожидая, когда Мэт меня поцелует. Он медленно подходит и садится рядом.
- Закрой глаза, - шепчет он.
Он говорит это таким тоном, что я сразу же начинаю нервничать. Я недостаточно доверяю ему, чтобы просто расслабиться, дав возможность поцеловать себя в губы. Я почти ожидаю, что Мэт опять залезет на меня, но он этого не делает. Он закатывает глаза, словно моя нерешительность его раздражает.
- Ты можешь прикрыть рот ладонью, если не доверяешь мне.
Я уже собираюсь солгать ему и сказать, что это не так, но Мэт меня останавливает.
- Это нормально. Я бы, наверное, тоже себе не доверился. Просто прикрой губы, чтобы мы уже с этим закончили.
Я прикрываю рот левой рукой и закрываю глаза. Мэт наклоняется и прижимается губами к моей щеке. Он несколько секунд не отрывается от меня, делая глубокий вдох и выдох – его дыхание согревает кожу. Пальцы Мэта нежно гладят мою руку, скользят от предплечья к локтю, затем к плечу, и останавливаются на шее. Это кажется мне неправильным. Очень неправильным. Я распахиваю глаза и уворачиваюсь от руки Мэта, заставляя его наконец оторваться от моей щеки. Я сажусь, его ладонь падает с моей шеи на колени, и я вскакиваю с постели.
Мэт открывает глаза и смотрит на меня. Я неловко стою, тоже глядя на него.
- Я поцеловал тебя в щеку.
- А обязательно нужно было так меня трогать?
У него отсутствующий взгляд.
- Я ничего плохого под этим не подразумевал. - Мэт встает. - Прости меня. Это должна была быть шутка. Наверное, она слишком далеко зашла. - Он на секунду замолкает. - Я пойду.
Я вижу, что он искренен со мной.
- Все нормально, - тихо говорю я. - Не нужно уходить.
Я насколько возможно спокойно обхожу кровать, встаю рядом с ним и приглашающе развожу руки в стороны. Он обнимает меня и несколько минут плачет на моем плече. А потом начинает смеяться.
Почувствовав себя обманутым, я отталкиваю его.
- Над чем ты смеешься?
- Я пришел подшутить над тобой, и посмотри, что из этого вышло. Стою здесь, плачу как маленький, и думаю о вещах, о которых хотел бы забыть.
- Каких? - спрашиваю я.
Он отпускает меня и делает шаг назад.
- Это неважно. - Он вытирает лицо от слез.
Я не собираюсь на него давить.
- Идем найдем Чарли.
- Не надо его искать. Он вышел из дома, чтобы поскандалить с подружкой.
- Она пришла к нам домой?
- Нет, позвонила по телефону.
- О.
Мы некоторое время молча стоим. Я пытаюсь придумать, что сказать, но в голове совершенно пусто. Мэт говорит:
- Ладно, признаюсь.
- В чем?
- Чарли не брал меня на слабо. Я сам это придумал, чтобы тебя поцеловать. Ты, кстати, не хочешь пойти в ванную и стереть с лица помаду?
- Какую помаду?
Мэт выпячивает губы, и я замечаю, что они у него краснее, чем обычно.
- Мэт!
Он хихикает.
- Мне было скучно. Ну что я мог еще придумать?
Мне хочется спросить его, где он взял помаду, но сейчас это не тот вопрос, на который нужен ответ. Правильнее спросить, в порядке ли он. Похоже, он весь день находился в нестабильном эмоциональном состоянии. Он то приподнятом настроении, то в унылом, то снова в приподнятом, то снова в унылом. Я не знаю, следует ли мне обнять его или игриво оттолкнуть. Мне не приходится выбирать, потому что он садится на постель Чарли.
- Не смотри на меня так.
Я и не осознавал, что как-то не так на него смотрю.
- Как?
- Словно пытаешься понять, сорвался ли я. Только не ты, из всех-то людей! Как ты можешь смотреть на меня так? Со мной все в порядке. Просто я сделал перерыв от лекарств. Но если я в таком состоянии, что даже ты на меня так смотришь, то видно нужно снова начать их пить. - Он достает из кармана бумажные салфетки. - Ношу их с собой с прошлого вечера. Я нормально себя чувствовал. И сейчас тоже. Но должно быть я на самом деле не в порядке. - Он открывает пачку и смотрит на меня. - Так ведь?
Я не могу на это ответить. Он с тихим смехом качает головой.
- Принимаю это за «да». - Он встает. - Я вернусь.
- Я пойду с тобой. - Совершенно ясно, что Мэта нельзя оставлять в одиночестве.
Я иду за ним на кухню, и он обходит ее так, словно живет здесь. Наливает себе стакан воды и выпивает таблетки. Он смотрит на меня несколько минут, а потом шепчет:
- Ненавижу то, как сильно нуждаюсь в них.
- Я тоже, - шепотом отвечаю я.
- Почему мы не можем быть нормальными? - спрашивает он. - Что мы сделали, чтобы заслужить такое?
Его вопросы не новы, но у меня все еще нет на них ответа.
- Я не знаю.
Мэт мечется из стороны в сторону у раковины, затем неожиданно останавливается и говорит:
- Однако я и правда считаю Брайана миленьким. Могу представить себя в его объятиях. Он кажется мне очень нежным парнем. Ну, у него конечно сейчас все дерьмово, но видно, что он оклемается. Не знаю, может быть я просто хочу, чтобы меня кто-нибудь обнимал. - Он смеется. - Да кого я пытаюсь обмануть? Я хочу, чтобы меня кто-нибудь трахнул! - Он опускается на пол и закрывает лицо ладонями. Несколько секунд спустя я слышу всхлипы.
Как же мне хочется, чтобы Чарли сейчас вернулся, потому что я знаю, что не смогу помочь Мэту, когда он в таком состоянии. Я не знаю, что сказать или что сделать, и от этого чувствую себя никчемным неудачником. Мне приходит мысль достать из ящика нож и порезать себя.
- Мэт.
Он продолжает плакать.
- Мэт. - Я понимаю, что он не станет мне отвечать, поэтому подхожу к нему и кладу руку ему на плечо. Он вздрагивает, а потом расслабляется. Я сажусь рядом с ним. - Я могу тебе чем-нибудь помочь?
Он убирает от лица ладони и смотрит на меня.
- Ты можешь сделать так, чтобы боль ушла?
Я опускаю взгляд в пол.
- Да, я так и думал. - Он взлохмачивает волосы у себя на голове и тихо смеется. - Жаль, я не могу сейчас порезать себя и дать выйти чувствам. - Его ладони скользят вниз по лицу, пока подушечки средних пальцев не оказываются сомкнутыми внизу под подбородком. Все что ему нужно сделать – закрыть глаза и помолиться. - Я жалок. - Он говорит это так, словно подтверждает факт.
- Это не так.
- Да, я жалок. Сижу здесь, раздумывая о том, как хорошо мне будет, если я себя порежу. Я так жалок, что даже не могу встать и сделать это, потому что боюсь, что ты плохо обо мне подумаешь.
Я пытаюсь сдержать улыбку. У меня в голове точно такие же мысли, за исключением того, что я не считаю себя жалким. Я хочу порезать себя, решив таким образом свои проблемы, но стараюсь анализировать ситуацию и уверяю себя, что проблемы все равно никуда не денутся. И я вдруг говорю:
- Порезав себя, ты ничего не изменишь. Физическая боль лишь на несколько минут затмит боль душевную, а потом она опять вернется.
Мэт улыбается.
- Я не сделаю этого. Я просто говорю, что мне от этого станет легче и намного быстрее, чем от таблеток. - Он кладет ладонь мне на руку. - Не говори об этом Чарли.
- Не буду.
Он взыхает.
- Я хвастаюсь тем, что бросил причинять себе боль, и так горжусь тем, - Мэт переворачивает руку и смотрит на оставшиеся на коже рубцы, - что все мои раны зажили. Но мне приходится каждый день бороться с самим собой, чтобы не сделать новые. Это не должно быть так тяжело.
- Какое-то время это будет очень тяжело, доктор Конли постоянно твердит мне об этом, но в конце концов нам станет лучше. Уверен, однажды оставшиеся на нашей коже шрамы не будут соблазнять и мучить нас своими временными решениями длительных проблем. - Я инстинктивно начинаю водить пальцем по одному из его рубцов. - Ты говорил, они олицетворяют собой то время, когда ты не мог выносить того, что с тобой происходило, но почему бы тебе не взглянуть на них по-другому, не увидеть, что они на самом деле показывают тебе? Они – доказательство того, что даже самые глубокие раны затягиваются. Да, некоторые из этих ран оставляют после себя следы, но все они стары и ни одна из них не может уже причинить тебе боль.
- Я помню, из-за чего сделал этот порез. - Мэт убирает руку. Я жду, что он продолжит. Он улыбается, затем проводит пальцем по тому же рубцу, который гладил я. - Чью-то кожу украшают красивые татуировки, мою - эти шрамы, - шутит он, а потом снова становится серьезным. - Пойдем найдем Чарли, а то я совсем расклеюсь.
Мы оба встаем.
- Подожди. Дай сотру с твоей щеки помаду. - Мэт намачивает бумажное полотенце, добавляет на него каплю жидкости для мытья посуды и очищает мне лицо. Потом вытирает меня сухим полотенцем. - Теперь ты не выглядишь смешным, - заявляет он.
Мы выходим на улицу и находим Чарли сидящим на капоте машины. У него красное лицо. Мэт бежит к нему и обвивает его руками. Я смотрю, как брат сжимает его в руках и плачет. Чарли всегда очень сильный, если только дело не касается одного человека. Я знаю, что это Джанет сказала ему что-то и, судя по тому, что мобильный Чарли валяется на земле разбитым, сказала она что-то плохое.
Чарли сильно трясет.
- Она снова ушла от меня, - говорит он.
- Кто? - спрашивает Мэт.
- Джанет, - отвечаю я за брата.
- Кто такая Джанет?
- Сучка, вот кто, - говорит Чарли. - Глупая сучка, которая никогда меня не любила.
Я кладу руку ему на плечо.
- Что она сделала?
- Бросила меня. Снова! - Он смотрит на меня со слезами на глазах. - Ты можешь в это поверить? В этот раз все шло так хорошо. Мы даже не ссорились! Не знаю, что изменилось за эти пару часов.
Мэт начинает тянуть брата в сторону дома.
- Идем в дом, расскажешь мне, что случилось.
Чарли вырывается, вытирает глаза и идет к машине.
- Мне нужно побыть одному. - Он открывает дверцу. - Проедусь немного. Скоро вернусь.
- Может быть, мне поехать с тобой? - спрашивает Мэт.
- Нет! - срывается брат. - Я хочу побыть один. Ты, черт возьми, можешь оставить меня наконец в покое и дать мне время подумать?
Мэт молча отступает, и Чарли качает головой.
- Прости. Я не хотел так грубить. Мне просто нужно побыть в одиночестве.
Мэт кивает. Брат забирается в машину, и мы с Мэтом смотрим, как он уезжает. Что Джанет сделала с ним? Я ненавижу ее за эти слезы и боль в его глазах. Мэт уносится в дом, и я бегу за ним. Он мчится в кухню и начинает лихорадочно выдвигать ящики шкафов.
- Что ты ищешь? - спрашиваю я.
Я знаю ответ, но хочу, чтобы он это сказал.
- Он накричал на меня.
Мэт дергает ящик, в котором лежит то, что я знаю, он ищет, и замирает. Он напряженно смотрит на его содержимое. Я молча наблюдаю за ним. Я чувствую себя ужасно неловко и потерянно. Мне отчаянно хочется что-то сказать, но слова не идут на ум. Я не знаю, как остановить его, поэтому жду, что он остановится сам.
Мэт вытаскивает из ящика столовый нож.
- Я могу использовать его. Могу прижать его к коже и провести линию, надавив лишь слегка, чтобы кровь только выступила, а не текла. Я умею это делать. Могу порезать так, чтобы кровь шла минуту-две, или сделать так, чтобы она остановилась. - Он прикасается концом ножа к подушечке пальца. - Если я надавлю чуть сильнее, то уколю палец, а потом сожму его и заставлю кровь течь. - Мэт выглядит совершенно разбитым. - Этот день с самого начала пошел наперекосяк, - говорит он.
Я застываю. Мне хочется подбежать к нему, выхватить нож из его руки, но я не могу этого сделать. Мэт убирает нож от пальца, машет им в мою сторону и спрашивает:
- Ты таким ножом резался?
- Я много чем резался, - говорю я правду.
Он вздыхает и бросает нож в ящик.
- Я тоже. Ранил себя как только мог, чем угодно, что попадалось под руку. - Мэт закрывает ящик и смотрит на меня. - Я не собираюсь этого делать. Ни за что. Я слишком далеко ушел, чтобы снова скатиться вниз по этой дорожке. Она ни к чему хорошему не ведет.
Я очень хорошо знаю этот путь. На самом деле я все еще стою в конце этой самой дороги, пытаясь понять, в какую сторону идти. Я тоже не хочу больше спускаться вниз, но иногда я чувствую себя так, словно она тянет меня назад, в то время как я изо всех сил стараюсь идти вперед.
- Я рад, что ты этого не сделал, - говорю я Мэту.
- Я тоже. - Он подходит ко мне. - Идем что ли посмотрим телевизор.
Все заканчивается тем, что мы садимся рядом на диване и пялимся на наши отражения в телевизоре, потому что я так его и не включил. Мы не разговариваем и не двигаемся. Просто сидим, глядя на то, как мы сидим на диване. Мне интересно, о чем думает Мэт. Он был близок к срыву, но каким-то образом нашел в себе силы отойти от края. Я впечатлен этим и уверен, что теперь его не так-то просто столкнуть на ту старую унылую дорогу, на которой он когда-то стоял.
Я радуюсь нашему молчанию, потому что оно прикрывает мою неспособность придумать, что сказать Мэту в такой ситуации. Молчание, обычно мучающее меня мыслями о вещах, которые я не должен делать, наоборот начинает меня успокаивать. Я сижу, думая о Мэте и проматывая в голове все, что с ним сегодня произошло.
Раздается звонок в дверь.
- Твой бойфренд вернулся, - говорит Мэт.
Я пытаюсь не бежать к двери, но все равно оказываюсь около нее довольно быстро. Открываю дверь, и Том сразу же обвивает меня руками и начинает целовать. Только через минуту я вспоминаю, что дверь все еще открыта. Тихо смеясь, я отталкиваю его.
- Дай мне хотя бы закрыть дверь.
Том делает это сам и снова обнимает меня.
- Том, мы не одни, - упираюсь я ему в грудь ладонью.
Он целует меня.
- Мне плевать.
Если бы родители были дома, я бы наверное его остановил, но тут только Мэт, и я уступаю Тому, убирая руку с его груди. Мне так хорошо от поцелуя, что мозг решает сделать перерыв и отдохнуть в мягком облаке удовольствия. Том все ближе и ближе притягивает меня к себе, пока наши тела почти не растворяются друг в друге. Я настолько увлечен, что не замечаю, как к нам подкрадывается Мэт, и вздрагиваю от его голоса.
- Привет, Мэт, рад снова увидеть тебя. Тебе лучше? Может быть, я сейчас и целую своего парня, но не думай, что я не заметил, что ты стоишь рядом. - Мэт на секунду замолкает, затем продолжает: - О, Том, как это мило с твой стороны. Да, милый, я чувствую себя довольно неплохо. Продолжай, не стесняйся.
Том разрывает наш поцелуй и смеется мне в губы. Нежно чмокнув меня, он поворачивается к Мэту.
- Привет, Мэт. Тебе лучше?
- Да. Сэм знал, как мне помочь, - подмигивает мне Мэт.
Ладонь Тома скользит вниз по моей спине.
- Угу, уверен в этом.
- Фу. Перестань думать о всякой похабщине.
- Я о ней и не думаю.
Мэт усмехается.
- Если бы ты слышал, каким тоном это сказал, то согласился бы со мной, что думаешь о всяких непристойностях. Угу, уверен в этом, - передразнивает его Мэт. - Не хватало только после этого засунуть ему в рот язык.
- Я не специально так сказал.
Мэт широко улыбается.
- Специально! Но это ничего, я бы тоже не выпускал Сэма из объятий, если бы он был моим парнем. И я бы точно к этому моменту уже трахал его маленькую задницу или дал ему трахнуть свою. Все что угодно для него. Я буду счастлив угодить.
- Ты не должен говорить такие вещи, - очень вежливо говорит Том.
- Почему? Между нами никогда ничего не будет. Только если в моих снах. Тебе должно льстить, что я считаю твоего бойфренда классным парнем и что ему нравится резвиться обнаженным у меня в голове, но даже там я говорю ему, что он не может меня соблазнить, потому что мы друзья и он парень Тома и брат Чарли и еще по куче других причин. Правда, это никогда не срабатывает. Ну, то есть, в конечном итоге он все равно оказывается в моих объятиях, но по крайней мере я пытаюсь его остановить.
- Мэт, если бы мне это сказал кто-то другой, я бы ему врезал. Что с тобой сегодня?
- Я сексуально озабочен. Я выпил мало колес. Я немного зол. Я вспоминаю о таких вещах, о которых предпочел бы забыть. Я эмоционально нестабилен. Мне скучно. Меня отверг Брайан, но я все равно его заполучу, не волнуйся. Меня скинул с кровати Сэм. На меня накричал Чарли. Меня совершенно проигнорировали вы с Сэмом, и я уверен, что могу добавить к этому еще много чего другого.
- Значит, у тебя плохой день? - спрашивает Том.
- Плохой – это еще мягко сказано. - Мэт смотрит на меня, затем снова поворачивается к Тому. - Том, ты не отвезешь меня домой? Может быть, мне полегчает, когда я лягу спать.
- Почему тебя не отвезет Чарли?
- Его нет. Его бросила девушка, и он уехал.
- О. Конечно. Я отвезу тебя домой, - радостно говорит Том.
Мэт неодобрительно качает головой.
- Эх ты. Тебе, Том, совсем наплевать, что Чарли разбили сердце?
- Не совсем, но мое собственное сердце не обливается кровью. Вообще-то Чарли тот самый парень, который не подпускал меня к Сэму.
- Ладно, давай тогда кое-что представим. Например, что Чарли тут вообще не при чем и однажды Сэм говорит, что больше не хочет с тобой быть. Представь, что тебя бросил Сэм. Как ты будешь себя чувствовать?
У Тома несколько секунд такой пустой взгляд, словно мысль о том, что я его оставлю настолько невыносима для него, что мозг отказывается работать.
- Я буду чувствовать себя так, будто моя жизнь окончена. Но нас нельзя сравнивать. Чарли с Джанет постоянно то сходятся, то расходятся. - Том смотрит на меня со странным выражением на лице. - Знаешь, мне больно даже думать о том, что ты меня оставишь. Что я буду делать без тебя?
- Чарли чувствует то же самое, - отвечаю я. - Ты достаточно находился рядом с нами, чтобы понять, как сильно мой брат любит Джанет.
- И что вы, парни, хотите от меня? Чтобы мне было его жаль?
- Ты мог бы хотя бы сделать вид, что тебе не плевать, - говорит Мэт.
- Мне не плевать. Просто я не переживаю из-за этого так сильно, как вы. Если бы это вас Чарли заставил пройти через то, что прошел я, то вы бы меня поняли.
- Том, он пытался держать меня вдали от тебя, но я простил его. Все что он делал – он делал из любви ко мне. Брат считал, что так будет лучше для меня, но он ошибался. И Джанет помогла ему это понять.
- Я знаю, и я его больше не ненавижу. Но и не особенно люблю.
- Этот разговор бесполезен, - замечает Мэт. - Вы готовы меня отвезти?
- Да.
Мэт хватает свои вещи, мы садимся в машину Тома и едем по направлению к школе. Мы погружены в молчание. Я смотрю в окно и вскоре теряюсь в воспоминаниях о нашем с Томом поцелуе и ощущении тела Тома, когда он держал меня в своих руках и прижимал к себе так крепко, что нас разделяла лишь одежда. Я проматываю эту сцену в голове снова и снова, тщательно вспоминая каждую деталь, начиная от того, как Том смотрел на меня, когда я открыл дверь, и заканчивая жадным поцелуем, с которым его губы сминали мои, отчаянным объятием и даже запахом, который, казалось, в тот момент опьянял. Если бы Мэта не было рядом, Том мог бы взять меня прямо там, на пороге, и я бы не остановил его, дал ему сделать все, что бы он ни захотел.
Мэт сильно трескает меня по затылку.
- Прекрати думать о сексе, - говорит он.
- Я и не думаю, - возражаю я.
- Я наблюдаю за тобой в зеркало! У тебя мечтательное выражение лица и глупая улыбка. Я знаю, о чем ты думаешь.
- Я думал о поцелуе с Томом.
- И твои мысли заканчивались только поцелуем?
Я краснею.
- Угу, так я и думал, - говорит Мэт.
Может быть, мне так кажется, но, по-моему, Том прибавляет скорости. Спустя несколько минут мы припарковываемся перед домом Мэта. Он выходит из машины.
- Увидимся завтра, парни. - Держа дверь открытой, Мэт всовывает в салон голову. - Значит, это случится сегодня? Вы, парни, займетесь сексом?
- Пока, Мэт, - отвечает Том.
- Ооо, я принимаю это за положительный ответ! - улыбается Мэт и закрывает дверцу.
- Мы не будем заниматься сегодня сексом, - говорит мне Том, выруливая на дорогу.
Мне хочется спросить его, почему, но вместо этого я смотрю в окно. Я чувствую на своем бедре его ладонь.
- Я знаю, что скоро вернется домой твоя семья. Не хочешь ненадолго заехать ко мне?
- Пообщаться?
- Я надеялся на пообниматься.
Я смеюсь.
- Да, это можно. Когда вернутся твои родители?
- Поздно. Отец выпивает где-то с друзьями, а мама тестирует одного из своих поциентов. - Его ладонь скользит по моему бедру вверх, пока не находит то, что ищет, чтобы мягко сжать это место. Затем Том убирает руку. - Ты поужинал уже?
- Нет.
- Так как я забыл о мороженом, позволь мне тебя угостить. - Том берет мою руку. - Мне хочется напоить и накормить тебя, - он замолкает, - а потом сделать с тобой все, что мне захочется. - Он целует тыльную сторону моей ладони. - Боже, Сэм, я так тебя люблю!
Мы останавливаемся на красный свет светофора, и Том наклоняется, чтобы меня поцеловать. Мы целуемся, пока сзади нам не сигналят, потому что уже зажегся зеленый свет.
Я думал, что Том пошутил насчет «напоить и накормить» меня, но он заезжает на стоянку ресторана Borangi, и я понимаю, что он и правда хочет пригласить меня в приличное место.
- Не нужно тратить на меня так много денег, - говорю я ему. - Меня устроит и закусочная. Я бы мог взять себе там салат с низкокалорийной заправкой или что-то типа того.
- Это не только ради тебя. Я сам хочу сидеть в приличном заведении и смотреть через стол на твое красивое лицо. К тому же, я умираю как хочу попробовать их Мировой Гамбургер.
Я смеюсь.
- В такие места приезжают не для того, чтобы есть какие-то гамбургеры. Это глупо.
- Ничего подобного. Гамбургеры входят в меню, а их гамбургеры намного лучше каких-либо других. Они огромные и сочные, и невероятно вкусные.
- Ну, деньги-то твои, покупай себе все, что хочешь.
Он держит мою ладонь в своей, когда мы подходим к ресторану, потом открывает передо мной дверь. Как только мы заходим внутрь, он снова берет меня за руку. Администратор это замечает, и я еле сдерживаю улыбку, когда вижу, как он украдкой бросает на нас взгляды. Мы ждем столик всего лишь минут пять. И все это время Том не выпускает моей руки из своей.
Официантка провожает нас к столику. Том выдвигает для меня стул, и я сажусь, поблагодарив его. Он смотрит на меня так, словно никого прекраснее не видел. Том садится, но по-прежнему не сводит с меня глаз. Мне становится немного неловко.
- Почему ты на меня так смотришь? - спрашиваю я.
- Потому что ты очень красивый. Весь этот разговор о том, что я могу тебя потерять, заставил меня задуматься о том, как сильно я тебя люблю. Для меня невероятно даже просто быть тут рядом с тобой.
Я бы спросил Тома, говорит ли он о том, что я вообще пришел в ресторан и буду тут есть, но слишком хорошо его знаю – он истолкует это по-своему и скажет, что я испортил момент. Так что я решаю не задавать никаких вопросов. Просматриваю меню и сразу же вижу, что буду заказывать.
- Думаю, я возьму Коб-салат .
- Ты можешь заказать все, что хочешь, но оставь место для десерта, потому что ты поешь со мной клубничный чизкейк.
Мне хочется объяснить ему, что в таком случае я не могу заказать себе что-то другое. Потому что половина куска клубничного чизкейка достаточно калорийна сама по себе, но Том так смотрит на меня, так странно заставляет себя чувствовать, что я быстро задвигаю эти мысли. Я решаю, что дам ему то, что он хочет – то есть, нормально поем, без всяких замечаний и жалоб.
- Ладно, договорились, - улыбаясь, отвечаю я.
- Он не очень калориен, - замечает Том. - Ты можешь съесть и то и другое. Я это к тому, что ты берешь только салат, и я не говорю…
Очевидно он приготовился защищаться, потому что предположил, что я скажу «нет».
- Я сказал, ладно, - прерываю его я.
- Правда? Ты уверен?
- Уверен. Я с обеда ничего не ел, а мне ведь нужно кушать для роста? - Я вижу, что удивил его.
- Ты не перестаешь меня удивлять, - говорит он.
Я улыбаюсь, потому что хочу, чтобы так и продолжалось. Хочу, чтобы Том всегда смотрел на меня так, словно я прекрасен. Когда он смотрит на меня так, я забываю о грусти. Я все еще считаю, что не заслуживаю этого, но все равно наслаждаюсь его любовью.
Поблагодарили: АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 20:03 #24 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 24 - Зайти слишком далеко, слишком быстро?
[/b]

Мы уезжаем из ресторана, и я прикидываю, как долго мне придется побегать, чтобы сжечь калории после чизкейка. Том говорит о матче по лакроссу или чем-то еще, но я не слушаю его, погрузившись в свои мысли. Я планирую, как проведу пару тренировок, так как мне нужно будет задержаться после уроков, чтобы заняться пробежкой. Затем я вспоминаю о Чарли. Брат где-то ездит сейчас, страдая в одиночку, в то время как я уже давно не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Это кажется мне несправедливым.
Том гладит пальцем мою щеку, и я с улыбкой разворачиваюсь к нему.
- Ты в порядке? - спрашивает он.
- Да. Просто думаю о Чарли.
- Наверное то, что я сейчас скажу, нехорошо прозвучит. - Том замолкает. - Мне кажется, тебе не стоит сегодня думать о нем. То что с ним случилось – ужасно. Но это случилось с ним. Ты не должен из-за этого переживать. Не сейчас, когда все так хорошо.
- А все хорошо? - спрашиваю я.
- Ты так не считаешь?
Том проводит пальцем по моим губам.
- Может быть, - отвечаю я.
- Что мне сделать, чтобы получить в ответ «да»?
Его голос волнует мое сердце, а слова – тело.
- Я могу придумать парочку вещей.
- Гляди-ка, теперь мы разговорились! И каких же?
Я хихикаю.
- Наш разговор принял какой-то пошловатый оттенок. Такое ощущение, словно я оператор секса по телефону. Я не умею болтать о сексе.
- Ты извращенец. Кто вообще говорил о сексе? - дразнит меня Том, и я хлопаю его по руке.
Что-то между нами происходит, и я чувствую это. Интересно, чувствует ли это Том?
- Может быть, нам стоит закруглиться на сегодня? - спрашиваю я.
- Ты нормально себя чувствуешь?
- Да.
- Тогда ты все еще должен поехать ко мне и пообниматься со мной. Мы договаривались!
- Ладно, - соглашаюсь я, и у меня сводит низ живота.
Я был у него дома бесконечное число раз, но знаю, что сегодняшний будет отличаться от всех остальных. Я вижу это по тому, как смотрит на меня Том, понимаю по своему сумасшедше стучащему сердцу, когда мы все ближе подъезжаем к дому, и я нервничаю все больше и больше. Мы договорились, что секса между нами не будет, но не думаю, что мы сможем его избежать. То что происходит между нами – ведет лишь к одному, и как бы сильно я не любил Тома, не думаю, что ему хватит сил, чтобы снова остановиться. Мысли о сексе с Томом отвлекают меня от подсчетов калорий и жалости к Чарли и наполняют сердце волнением. Я никак не могу успокоиться.
- Ты чего так разнервничался? - спрашивает Том.
- Я не нервничаю.
- Нервничаешь.
Он подъезжает к дому, и мое сердце ухает вниз.
- Просто думаю кое о чем.
- Идем, я помогу тебе обо всем забыть.
Том берет меня за руку и ведет в дом, в свою спальню. Мне хочется спросить его, чувствует ли он, что если мы сейчас будем ласкаться, то зайдем слишком далеко. Уверен ли он, что хочет этого? Но он целует меня, и теперь я могу думать только о том, чтобы все действительно зашло далеко.
Том закрывает дверь на замок, снова приникает к моим губам, и мы, не отрываясь друг от друга, идем к кровати. Он падает на меня, и на мгновение поцелуй прерывается, но уже через секунду губы Тома снова касаются моих. Том целует меня с такой страстью, что это и пугает и возбуждает одновременно. И после этого все происходит как-то очень быстро. Словно, я всего лишь моргнул, а мы уже лежим обнаженные.
Губы Тома зажигают под кожей крохотные огненные вспышки, когда он с поцелуями спускается вниз по моей груди. Я судорожно вздыхаю, когда его язык начинает играюче скользить по моему левому соску. Том возвращается с поцелуями вверх по моей груди и шее, касается губ и шепчет:
- Тебе хорошо?
- Да, - стону я. - Слишком хорошо.
Он трется своим обнаженным телом о мое.
- Нам нужно остановиться.
- Почему?
Кажется, все застывает. Словно все на секунду замерло на месте, придавленное тяжестью одного лишь слова, подразумевающего очень многое. Том смотрит в мои глаза.
- Что ты имеешь в виду?
- Я не хочу останавливаться.
Я целую его, и он отвечает на поцелуй, но думаю, он наконец осознает сказанное, потому что отстраняется от меня и говорит:
- Нам и правда нужно остановиться. Мы не готовы.
- А по тебе не скажешь.
Том смеется.
- По тебе тоже, но это не значит, что мы готовы морально.
Я снова целую его.
- Я готов. - Не знаю, действительно ли готов к этому, но чувствую себя именно так. У меня такое ощущение, что я вернулся сюда, в его комнату, только для того, чтобы отдаться ему. Я почувствовал это еще в машине и, с той секунды как Том коснулся моей щеки, был поглощен этим чувством. Я знал, к чему это все ведет. По крайней мере знал, куда хочу, чтобы это нас привело. Я хочу, чтобы природа взяла свое, и мы стали с ним одним целым.
Наши взгляды встречаются. Том целует меня и шепчет:
- Ты уверен?
- Да.
Я не хочу больше думать о том, каково это – быть с ним. Я хочу быть с ним. Хочу чувствовать его внутри себя, и не желаю больше ждать. Я притягиваю Тома для еще одного поцелуя.
Мы несколько минут страстно целуемся и тремся друг о друга телами. Том касается губами моей шеи, и я обвиваю его руками и еще крепче прижимаю к себе. Он стонет мне в ухо, пытается приподняться, но я обхватываю его ногами и не даю встать без меня.
Он тихо смеется.
- Можешь меня отпустить. Я только смазку возьму.
Я не собираюсь его отпускать, потому что не хочу, чтобы у него было время подумать о том, что мы собираемся сделать. Я хочу, чтобы он отдался чувствам.
- Не отпущу тебя. Иди за смазкой вместе со мной.
Он громко смеется. Его тело трясется, и мое вместе с ним. Том медленно встает и выпрямляется. Делает два шага вправо и опускается на колени. Моя задница касается кровати, но я все еще вишу всем весом на Томе. Он лезет в нижний ящик тумбочки и достает лубрикант. В этот момент я осознаю, что все происходит по-настоящему. И вспоминаю о личной гигиене. Том видит по моему лицу, что что-то не так.
- Что случилось?
- Эм… я не знаю, что должен сделать… эм… мне нужно помыть там или что еще?
- О. Ты об этом. Это ничего. - Он на секунду закусывает нижнюю губу, затем говорит: - Я с Б.Дж. был и сверху и снизу. Для меня это неважно.
- Но я не хочу вызвать у тебя отвращение.
Том смеется.
- Ты ничем не сможешь вызвать у меня отвращение, но если ты волнуешься об этом, то мы можем пойти в ванную и позаботиться о тебе.
- Как?
Том целует меня в нос.
- Ты такой милый.
Он кладет смазку на постель и несет меня в ванную. Там он говорит:
- Нам будет легче это сделать, если ты дашь мне себя опустить.
- Окей. - Я ставлю ноги на пол и чмокаю Тома.
- Сейчас вернусь. Нужно сходить в комнату родителей.
Он уходит, и я ловлю в зеркале свое отражение. Я заставляю себя смотреть на свое обнаженное тело. На нем везде отметины, но я останавливаю взгляд на внутренней стороне бедер и скольжу им по оставшимся от порезов и ожогов следам. Голос в голове снова говорит мне, что я недостаточно хорош и никогда не буду достаточно хорош. Другой голос уверяет, что я еще не готов к сексу с Томом и что я тороплю события. Обхватив руками край раковины, я смотрю в зеркало, бросая вызов всем своим внутренним демонам. Пусть они попробуют меня остановить. Мой собственный голос кричит на остальные, чтобы они заткнулись и оставили меня в покое. И происходит чудо. Возражающие голоса замолкают и их место занимают другие, которые хотят, чтобы я был с Томом так же сильно, как того хочет мое тело. Я улыбаюсь своему отражению, представляя Тома на мне и во мне.
Том возвращается и обвивает меня руками. Его член прижат к моей обнаженной заднице, и я говорю себе, что если его так приятно ощущать снаружи, то как же мне понравится ощущать его внутри. Наши взгляды встречаются в зеркале, и Том спрашивает:
- Почему ты так улыбаешься?
- Потому что в последнее время выигрываю битвы.
- Эй, тебе не нужно было особо сильно стараться, чтобы уговорить меня на это.
- Я веду битвы не с тобой, а с собой. Я выигрываю в своей собственной голове. Мне это непривычно.
Том целует меня в шею, его руки скользят вниз по моему животу.
- Что ж, я рад, что ты выигрываешь, потому что я тебя люблю. - Он начинает ласкать мой член левой рукой. - Люблю всего тебя.
Я убираю его руку.
- Что мне нужно сделать?
- Я принес тебе все, что нужно. - Том показывает лежащие на полу вещи. - Слышал о спринцовке?
- Пожалуйста, скажи мне, что это не то, что я должен сделать. У тебя пропадет все желание – ты ведь будешь знать, чем я тут занимаюсь.
- Никуда оно не пропадет. Я возбуждаюсь от одной только мысли, что буду с тобой. - Том целует меня в шею. - Может ты захочешь подмыться водой, а не той дрянью, которая идет в комплекте со спринцовкой. Я где-то читал, что вода не так раздражает слизистую. - Он скользит пальцами вниз по моей руке. - В общем, я знаю, как ты относишься к таким вещам, поэтому пойду подожду тебя в комнате. Но не задерживайся здесь, уже поздно.
Том уходит, и я закрываю дверь на замок и принимаюсь за дело. По-быстрому читаю инструкцию и делаю, что надо, чтобы быть чистым для Тома. После этого я принимаю душ, чтобы пахнуть свежестью и быть уверенным, что хорошо отмыл задницу. Я только волосы не мыл. Сегодня у меня есть цель, и эта цель – уйти из дома Тома бывшим девственником.
Том лежит на постели, прижимая к носу мою футболку и медленно лаская свой член. Его глаза закрыты.
- Я готов, - говорю я.
Он поспешно садится и отбрасывает в сторону футболку.
- Я… эм… я просто... я…
- Поддерживал себя в тонусе для меня? - с широченной улыбкой спрашиваю я.
Том заливается краской. Никогда не видел, чтобы он так краснел.
- Я… эм… так ты готов?
Я подхожу к нему насколько возможно сексуально и залезаю на него верхом.
- Да, я же сказал, что готов.
- Мы все-таки сделаем это?
- После того, через что мне пришлось пройти в ванной, - отвечаю я, - мы просто обязаны это сделать.
Том медленно скользит ладонями вверх по моей спине, обхватывает рукой волосы и притягивает меня к себе, чтобы поцеловать. Разорвав поцелуй, он говорит:
- Я не хочу, чтобы тебе было больно, так что нам нужно сделать кое-что еще, прежде чем ты действительно будешь готов. - Том ложится спиной на постель. - Мне нужно, чтобы ты повернулся ко мне задом. - Он подмигивает, и я разворачиваюсь.
Том кладет ладони на мои бедра, подтягивает меня к себе, а затем проводит языком между ягодиц. По моему телу проходит легкая дрожь, и я думаю о том, что мне нужно себя чем-нибудь отвлечь. Я начинаю играть с яичками Тома, и он улыбается, прижав губы к моей заднице. Это очень необычно – ощущать его улыбку кожей. Обхватив рукой его член, я скольжу пальцами вверх-вниз. Том стонет и проводит короткую дорожку из поцелуев по моей попе. Сместив ладони на ягодицы, он раздвигает их немного и дует. Это щекотно. Том прижимает язык к анусу и толкается внутрь. Ощущение странное, но приятное.
Я обхватываю губами головку его члена и ласкаю Тома ртом, пока он занят моей задницей. И как он ей занят! Он и облизывает меня и трахает языком, так что я уже совсем ничего не соображаю. Я отсасываю ему на автопилоте, потому что с головой погрузился в очень сильные ощущения и уже не владею собой.
- Сэм! - восклицает Том.
Это приводит меня в чувство.
-А? - поднимаю я голову.
- Дай мне смазку.
Я бросаю взгляд на кровать и вижу лубрикант рядом с левой стопой Тома. Хватаю его и передаю Тому.
- Спасибо.
Я возвращаюсь к прерванному занятию и вскоре чувствую проникающий в меня палец. Весьма настойчивый палец – он толкается внутрь и ощупывает меня, пока не задевает там что-то такое, отчего по всему телу проходит дрожь, после этого Том вынимает его. Я уже собираюсь спросить Тома, почему он остановился, когда палец снова скользит внутрь. Том не спеша растягивает меня, добавляя второй, а потом и третий пальцы, двигая ими в одном ритме, постоянно задевая то самое местечко внутри. Я вынужден его остановить.
- Думаю, я уже готов, - говорю я. - Пожалуйста.
Том вынимает из меня пальцы.
- Окей. Как ты хочешь это сделать?
- Мне все равно как мы закончим это, но я хочу, чтобы сначала ты был на мне.
- Так ты думал об этом, да? - спрашивает он.
Я слезаю с него, ложусь на спину, поднимаю ноги и бесстыдно их раздвигаю.
- Да, я думал об этом.
Том садится. Устроившись между моих ног, он кладет себе их на плечи, а потом смазывает еще раз мой анус и свой член.
- Ты уверен? - спрашивает он.
- Да.
И он медленно входит в меня. Я чувствую боль и жжение, но наслаждаюсь ими и втайне надеюсь, что буду ощущать их до самого конца. Том смотрит мне в глаза, и я спрашиваю себя, о чем он сейчас думает.
- Я люблю тебя, - говорит он.
- Ты часто это говоришь.
Полностью погрузившись в меня, Том останавливается.
- Не так часто, как думаю об этом. - Он несколько секунд не двигается, а потом спрашивает: - Ты готов?
- Да.
Он начинает двигаться во мне, и я обхватываю рукой свой член, принимаясь себя ласкать. Я перестаю ощущать боль и жжение, и мы полностью отдаемся на волю чувств, когда раздается стук в дверь. Мы с Томом замираем.
- Том. - Это голос его матери.
- Да, мама.
- Мне не хотелось бы тебя смущать, милый, но мы с отцом вернулись, так что может ты приглушишь у фильма звук?
- Да, мама.
Я ожидаю, что Том не захочет дальше продолжать, но он смотрит на меня и спрашивает:
- Переберемся на пол?
- Твои родители дома.
- Я уже близок, а ты?
- Я тоже.
- Тогда давай закончим, только постараемся сделать это потише.
Мы перемещаемся на пол, принимая ту же самую позу, и вскоре снова возвращаемся в то счастливое состояние, из которого нас выдернула мама Тома. Я трусь спиной о ковер, отчего она горит, но это только добавляет мне удовольствия. Я охвачен таким наслаждением, что небольшая примесь боли лишь напоминает мне о том, что это не сон, а реальность.
- Ты хочешь, чтобы я кончил в тебя?
- Да.
Я ощущаю его оргазм, когда он изливается в меня. Моя рука резко и быстро скользит по члену, и от мысли о том, что я доставил Тому такое большое удовольствие, я кончаю секунды через три после него. Сперма заливает мою грудь и живот.
Том выходит из меня, ложится и начинает слизывать с меня мою сперму. Очистив меня, улыбается и рушится рядом. Он поворачивается ко мне, и мы лежим, глядя друг другу в глаза.
- Как тебе? - спрашиваю я.
- Потрясающе. А тебе?
- Было очень даже неплохо, пока твоя мама нас не прервала.
- Да, прости.
- Ну, не ты же в этом виноват. - Я замолкаю на секунду. - Наверное, надо было надеть презерватив.
- Можем сделать это в другой раз.
- Не нужно. Мне понравилось именно так. К тому же я знаю, с кем ты был.
- Нам лучше побыстрее одеться, чтобы я отвез тебя домой.
Том садится и подтаскивает к себе свою одежду. Я смотрю, как он одевается, но сам не двигаюсь. Я лежу на полу, думая об испытанных только что ощущениях и надеясь, что мне не придется слишком долго ждать, чтобы испытать их снова. Том бросает на меня взгляд.
- Не смотри на меня так жадно, - говорит он, натягивая джинсы.
Улыбнувшись, он опускается на колени и целует меня. Я ощущаю у него во рту вкус спермы, но совсем не против этого. Том скользит рукой по моей груди вниз к животу.
- Не знаю, почему родители вернулись так рано, - его ладонь гладит мой живот, - но они сейчас дома, так что наше веселье закончилось. - Он встает, собирает мою одежду и кидает ее кучей передо мной. - У тебя пять секунд на то, чтобы начать одеваться, или я одену тебя сам.
- Обещаешь?
Том качает головой, потом снова опускается на колени и принимается меня одевать. Его руки ласкают мою кожу, когда он надевает на меня трусы и штаны. Я сажусь и только тогда чувствую, что задница чертовски болит. Такое ощущение, будто мышцы ануса сжались, чтобы ничего и никого больше не впустить внутрь. Я морщусь.
- Что случилось? - спрашивает Том.
- Ничего, - выдавливаю я улыбку.
Он убирает мои волосы за уши.
- У тебя такое лицо, что это не может быть «ничем».
Он снова волнуется.
- Том, я в порядке.
Я встаю, выхватываю у него из рук свою футболку и отворачиваюсь. Том касается ладонью моей спины, и я от боли дергаюсь в сторону.
- У тебя спина красная. Почему ты не сказал мне, что тебе было больно?
- Я не чувствовал боли, пока не сел, - лгу я.
- Прости меня. Я совсем не подумал об этом. Мне нужно было что-то подстелить.
- Все нормально. Ничего страшного не случилось.
Я натягиваю футболку.
- Нужно смазать чем-нибудь твою спину. У тебя может быть воспаление.
- Я попрошу это сделать Чарли. - Я вздыхаю. - Что мы скажем твоим родителям?
- Извинимся за то, что громко смотрели телевизор.
- Твоей маме достаточно будет взглянуть на нас, чтобы все понять.
- Да нет же. Не волнуйся.
Он берет меня за руку и ведет в гостиную. Его отец с матерью смотрят телевизор на диване. Мама видит нас, и выражение ее лица меняется.
- Томас Игер, а ну сейчас же тащи свою задницу сюда!
Похоже, отца Тома ее восклицание удивляет так же, как и нас.
Том входит в комнату, все еще держа меня за руку, но прикрывая собой.
- Да, мама.
- Что здесь делает Сэм?
- Я его пригласил.
- Зачем? Думал, сможешь вместе с ним посмотреть порно, а потом заняться бог знает чем?
- Мам, я…
- Я еще не закончила! Я хочу знать, чем вы там занимались.
- Мама! - Том поворачивается к отцу. - Пап, да ладно вам, стыдно же.
- Почему ты обращаешься к нему? Это я с тобой разговариваю. Вы с Сэмом занимались сексом?
- И что если да? Что ты делаешь из этого такую проблему? Ты не заставляла меня так краснеть, когда поймала с Б.Дж.!
- У Б.Дж. не было такой истории болезни, как у Сэма. Ты что, не можешь контролировать свои гормоны? Совсем не думаешь о том, что лучше для Сэма? У него и так полно проблем, чтобы ты еще давил на него, принуждая к сексу! Как ты мог так с ним поступить?
- Мам, все совсем не так! Ты же знаешь, я никогда не причиню Сэму боли! Почему ты всегда думаешь обо мне только плохое? Сэм хотел этого так же сильно, как я! Я не принуждал его! - Том выталкивает меня вперед. - Скажи ей, Сэм.
Мне ужасно неловко стоять перед его матерью и отцом. Ненавижу это чувство.
- Я в порядке, - бормочу я и поспешно прячусь за спину Тома.
Мистер Игер кладет руку на бедро жены и говорит:
- Дорогая, думаю, тебе стоит поговорить с Томом, когда он вернется. Уверен, родители Сэма ждут его дома.
Она бросает на него сердитый взгляд, поворачивается к нам и указывает пальцем на Тома:
- Довезешь его до дома без всяких остановок.
- Да, мама.
Мне хочется быстрее выбраться из его дома, и я добегаю до машины раньше него. Том пытается обнять меня, прежде чем открыть дверцу, но я отталкиваю его. По мнению его мамы, я так жалок, что даже не вынесу секса. Эта мысль мучает меня. Отрицательные голоса кричат в моей голове отвратительные вещи, заставляют чувствовать себя испорченным, сломанным, без возможности восстановления. Я залезаю в машину и застегиваю ремень безопасности. Том садится за руль и выезжает на дорогу.
Такое ощущение, словно с тех пор как мы приехали к нему домой прошло черте сколько лет, а не какие-то пара часов. Том пытается меня разговорить, но я игнорирую его и смотрю в окно. Не хочу, чтобы он слышал в моем голосе грусть.
Том припарковывается у моего дома, и я уже готов открыть дверь и выйти, когда он хватает меня за руку.
- Она ошибается, - говорит он. - Она думает, что ты не выдержишь этого, но она не знает тебя так, как я. Я вижу, что ты с каждым днем становишься сильнее. С тобой все будет хорошо. Может быть, мы сделали это раньше, чем сами ожидали, но я не жалею об этом, и не хочу, чтобы ты об этом жалел. Ты ведь не жалеешь, правда?
- Конечно, нет. Я хотел этого.
- Тогда что тебя беспокоит?
- Я все думаю о том, буду ли всегда таким ущербным.
- Что я говорил тебе о подобных заявлениях? Ты не ущербный. Ты еще работаешь над собой, но ты всего лишь подросток, так что это нормально.
- Увидимся завтра, - говорю я.
- Хорошо, но… эм… я почти уверен, что мама запретит мне выходить из дома, так что наверное после школы встретиться не получится. Может быть, мы сможем увидеться только в обед.
Дверца с моей стороны открывается, и Чарли говорит:
- Выходи из машины, Сэм. Только что звонила мама Тома и просила отослать его домой.
Том громко вздыхает. Он обхватывает ладонью мою шею и притягивает меня для короткого поцелуя, затем отстегивает мой ремень безопасности.
- Увидимся завтра.
Я выхожу из машины.
- И не забудь попросить Чарли, чтобы он чем-нибудь смазал твою спину.
Я следую за братом в дом. Он не спрашивает, где мы были или что мы делали. Он просто идет в свою комнату и закрывает за собой дверь. Постучавшись, я заглядываю к нему.
- Мама Тома еще что-нибудь сказала?
- Не знаю. С ней говорила Кристи. Я просто передал ее слова.
- Как ты себя чувствуешь?
- Не очень хорошо. Мне бы хотелось побыть одному.
- Ладно. - Отрицательные голоса в моей голове заявляют, что Чарли не хочет больше общаться со мной, но я знаю, что они неправы. Я просто не знаю, как заставить их замолчать. - Мне нужна твоя помощь.
- Конечно. Что ты хочешь?
- Мне нужно, чтобы ты намазал мне спину антибиотиком.
Чарли встает с постели.
- Ложись, я сейчас вернусь.
Я снимаю футболку и вытягиваюсь на его постели. Он возвращается с бактином.
- Пока и он сойдет. - Брат садится на постель. - Стер кожу о ковер, как я погляжу. Даже спрашивать не нужно, чем вы там сегодня занимались.
Он сбрызгивает мою спину антисептиком, сначала немного жжет, но это все равно приятно. Я благодарю брата и поднимаюсь с футболкой в руке. Не буду мешать Чарли, если он хочет остаться в одиночестве.
Закрыв дверь, я иду в свою комнату. Я чувствую себя так, словно изменился. Я больше не девственник. Я принадлежу Тому и душой и телом. Эта мысль эхом отдается у меня в голове, заглушая все отрицательные голоса. Я ложусь в постель с еще одной маленькой победой в душе и чудесными картинками и ощущениями, кружащими в водовороте моих воспоминаний.
Поблагодарили: АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 20:04 #25 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 25 - Чужие проблемы
[/b]

Остаток вечера Чарли не выходит из своей комнаты. Я некоторое время жду, надеясь, что он зайдет перед сном проведать меня, но моя дверь остается закрытой.
На следующее утро я просыпаюсь со смешанным чувством беспокойства и досады. Я собираюсь в школу, совершенно не думая о себе и своем теле – это приятно. Мои мысли занимают Чарли и Том, так что собственные проблемы отодвигаются на второе, сейчас очень далекое место. Моясь в душе, я провожу руками по шрамам, но не вспоминаю о том, откуда они, и не думаю о том, чтобы что-то с собой сделать. Я мучаюсь вопросом, что же сказала Тому его мама, и беспокоюсь за Чарли – мне нужно как-то ему помочь. Мне больно видеть брата таким сломленным. Это я должен быть таким, не он.
Понятно, что Том не сможет подвезти меня в школу. Если же я пойду пешком или даже побегу, то опоздаю на занятия. Ехать на автобусе никакого настроения нет. Я мог бы взять велосипед, но в этот момент эта мысль не приходит мне в голову. Я стучу в комнату Чарли, и он что-то ворчит. Я заглядываю к нему.
Он приподнимается на постели, опираясь на локти. Я сразу же вижу, что он только что вытер с лица слезы. Его голос дрожит, когда он спрашивает:
- Что случилось?
- Ты не мог бы подвезти меня до школы? - Я чувствую себя виноватым.
- Я думал, за тобой заедет Том.
- Ему вряд ли разрешит мама.
Он вздыхает.
- Хорошо. Я тебя подвезу. - Чарли встает и надевает штаны с футболкой. Я выхожу из комнаты, когда он начинает обуваться.
Брат снова заговаривает со мной, только когда мы почти добираемся до школы.
- Что ты чувствуешь, когда делаешь себе больно?
Я не знаю, что ему ответить на это, поэтому молчу.
- Тебе после этого становится легче?
- Я чувствую себя лучше, когда делаю это. Как только физическая боль стихает, душа снова начинает болеть.
- Мне больно, - шепчет он. - Очень больно. Я знаю, что на этот раз мы расстались навсегда. Между нами все кончено. - Руки Чарли еще крепче сжимают руль. - Я знаю, что это не конец света, но чувствую себя именно так.
Мое сердце разрывается от мысли, что его мир распадается на части, в то время как мой наконец становится цельным.
- Не хочешь пробежаться? Я могу не пойти на уроки, тогда мы проведем весь день вместе. Ну знаешь, погуляем, как в прошлый раз.
Он припарковывается у школы.
- Тебе сейчас лучше поменьше общаться со мной, Сэм. Мне плохо, и я не хочу тянуть тебя за собой. Тебе уже намного лучше и нельзя, чтобы из-за меня стало хуже. Мне просто нужна пара дней, чтобы прийти в себя. Вот и все. А потом между нами все станет как прежде.
Раньше бы я очень негативно отреагировал на такое открытое отвержение, но я уже не тот, каким был, и могу понять, что желание Чарли побыть в одиночестве никак не связано со мной. Похлопав его по плечу, я благодарю его за то, что он меня подвез, и говорю, что мы увидимся дома. Он тщетно пытается выдавить улыбку. Я иду к школе, думая о том, как Чарли несчастен, но как только вхожу в здание, мои мысли занимает Том и желание увидеть его. Я удивлен, что он не ждет меня у шкафчика.
Я встречаюсь с ним только во время обеда. Он говорит, что мама запретила ему гулять, забрала ключи от машины и мобильный и сказала, чтобы я пока не появлялся у них дома.
- Как ты добрался до школы? - спрашиваю я.
- Она меня подвезла, при этом всю дорогу читала нотации. Не понимаю я ее. Если она так беспокоится за тебя, то почему не поговорит с тобой?
- Не знаю.
- Я знаю, что ты не знаешь. Просто я устал от того, что она пытается навязать мне свое мнение о том, что для тебя будет лучше. Я никогда не причиню тебе боли, во всяком случае, намеренно. Я люблю тебя, и знаю тебя намного лучше, чем она. С чего она взяла, что знает, что для тебя хорошо, а что плохо? - Он делает глоток сока. - Ты не против поговорить с ней?
- О чем?
- О нас. Ей нужно понять, что с тобой все хорошо. Не нужно вдаваться в подробности, просто ты мог бы сказать ей, что я не причиняю тебе боли.
- Думаю, я могу это сделать.
Том считает, я достаточно сильный, чтобы встретиться с его мамой лицом к лицу и встать на защиту наших с ним отношений. От его веры в меня сладко сжимается сердце. Мне очень приятно, что он осознает, что я уже изменился.
- Я попрошу ее поговорить с тобой. Ей нужно увидеть, что ты меняешься, это поможет нам. - Он протягивает руку и касается моего лица. - Мама заедет сегодня за мной. Я должен быть в ее машине через две минуты после окончания занятий. С завтрашнего дня я всю неделю буду ездить на общественном транспорте.
- Добро пожаловать в клуб, - шучу я.
- Когда ты в последний раз ездил на автобусе?
- Да, давно это было, - улыбаюсь я.
Том гладит меня по щеке.
- Везунчик. - Он щиплет меня за нос и убирает руку. - Я все убеждаю себя, что это ненадолго. Ты же знаешь мою маму. Через неделю она остынет.
- Надеюсь.
Он наклоняется ко мне и шепчет:
- Мы можем укрыться с тобой под трибунами, если тебе будет невтерпеж.
Я ударяю его по руке.
- Заткнись, я могу подождать.
- О чем, голубки, воркуете? - спрашивает Билли.
Мы с Томом поворачиваемся к нему. На его лице все еще видны следы недавней драки с Брайаном.
- Я так понимаю, с первого раза ты урока не выучил. Мне нужно пройтись с тобой в туалет, чтобы освежить твою память?
Билли злобно смотрит на него.
- Б.Дж. отстранили от занятий. Тронь меня, и кто тогда будет защищать твоего маленького Сэмми?
Рядом с Билли останавливается Сара.
- Боже, Билли, ты не устал доставать их?
Он недовольно кривит губы и уходит. Сара тепло улыбается нам.
- Как вы, парни?
- Нормально, - отвечает Том.
- Кажется, вы сегодня особенно близки. - Она внимательно разглядывавет нас обоих. - Вчера ночью что-то произошло?
Том краснеет, и Сара добавляет:
- Может быть, что-то вроде небольшой сценки мальчик на мальчике?
- Может быть, - говорит Том.
Сара взвизгивает.
- Я знала это! Вы как-то по-другому ведете себя сегодня друг с другом. Словно находитесь в очень близких отношениях. Как мило. Мне немного завидно, но я счастлива за вас. - Она ставит поднос на стол и щиплет Тома за щеку. - Почему ты не позвонил и не рассказал мне об этом?
- Некоторые вещи слишком личные.
- Ну, твоя сексуальная жизнь не одна из них. Я тебе рассказываю обо всем и ожидаю того же взамен. - Она наклоняется и целует его в губы. - Не заставляй меня разбалтывать твои секреты. - Улыбнувшись мне, Сара спрашивает: - А от тебя я поцелуй получу?
Я тупо смотрю, как она наклоняется ко мне, ее рот приближается к моему. Сара касается моих губ лишь на секунду, Тома она целовала дольше.
- Сара, ты идиотка! Перестань приставать к Сэму! У тебя нет нужного ему агрегата.
Я знаю, что это Джеймс.
- Как и у тебя, мальчик, - парирует она.
Он смеется.
- Том, пожалуйста, скажи этой ведьме, что я уже не мальчик. - Он подмигивает Тому, а потом говорит сестре: - Вынужден огорчить тебя, но я достаточно сильно вырос с тех пор, как ты видела меня в последний раз голым.
Джеймса зовет Билли, и Сара ухмыляется.
- Тебя зовет твой бойфренд.
Джеймс показывает ей средний палец и уходит.
- Мы позже поболтаем, - говорит нам Сара.
Она удаляется, а меня охватывает паника.
- Ты что? - улыбается мне Том.
- Если она поняла, что мы сделали это, то как насчет остальных? - я оглядываю столовую. - Они все об этом знают?
Том смеется.
- Не паникуй. Она поняла это, потому что все время наблюдает за нами. Наверное, даже сейчас. - Он смотрит в направлении ее стола и машет ей рукой. Сара машет ему в ответ. - Понимаешь, о чем я?
- Зачем она следит за нами?
- Мы кажемся ей очаровательными.
- Я не очарователен. Я ненормален. Так смотрят на аварию – противно, а глаз отвести не можешь.
Том бросает на меня сердитый взгляд и сосредотачивается на еде. Я бы извинился, но не хочу признавать, что сказал что-то не то. Ненавижу свои губы за то, что они позволили сорваться с языка словам, и ненавижу эти слова за то, что они сплелись в одно предложение. Я, конечно, все еще не такой как все, но и далеко не такой, каким был раньше, а это уже что-то. Мне не нужно, чтобы Том указывал мне, что я сказал что-то не то, потому что я и сам это знаю.
Мы еще немного разговариваем, но Том явно не в настроении. Он не грубит и никак не выказывает своего недовольства, но я вижу это по едва уловимым изменениям и для меня это все равно, как если бы он держал в руках транспарант. Остаток дня я ругаю себя за то, что у меня вырвались те слова. Мне нужно научиться контролировать свои мысли и то, что я говорю. У меня это так легко получалось, когда я был тайно влюблен в Тома и когда хранил свой грязный секрет. Но с тех пор, как все мои секреты раскрылись, мне довольно тяжело следить за тем, что я говорю.
У моего шкафчика меня ждет Мэт. Должно быть, по моему лицу он понимает, что что-то произошло, потому что протягивает ко мне руки.
- Иди расскажи Мэту, что случилось, - говорит он.
Я сразу же чувствую себя лучше и подхожу к нему, чтобы обнять. Но даже не успеваю сцепить за его спиной свои руки, когда меня кто-то толкает.
- Может, ты его еще и поцелуешь? - спрашивает Билли.
- Может, ты оставишь нас в покое? - кричит Мэт.
- А ты заставь меня.
Мэт выпускает меня из рук и, отпихнув в сторону, делает шаг к Билли.
- Кто из них тебе нравится? - спрашивает он.
- Что?
- Ты явно кого-то из них хочешь, так кого именно? Тома или Сэма?
Билли бьет Мэта так внезапно, что никто из нас не успевает среагировать. У Мэта лопается верхняя губа.
- И это все, на что ты способен? Двухлетние девчонки бьют сильнее, чем ты.
- И ты всегда после их ударов истекаешь кровью, чертов педик?
Мэт проводит пальцем по пораненной губе. Он смотрит на кровь на своем пальце, затем переводит взгляд на Билли и начинает слизывать ее. У Билли округляются глаза.
- Фу, это отвратительно.
Мэт снова проводит пальцем по губе, измазывая его в крови, и тыкает им в Билли.
- Хочешь попробовать?
Билли смотрит на меня. Должно быть, в сравнении с Мэтом я кажусь довольно-таки вменяемым.
- Твой друг ненормальнее тебя, - говорит он.
Мэт дает ему увесистую затрещину. Билли хватается за щеку, и за секунду шок на его лице сменяется яростью. Он цепляет Мэта за воротник и швыряет на шкафы.
- А ну-ка попробуй меня еще раз ударить, гребаный гомик!
Мэт смеется, поднимая руку, и Билли припечатывает его к шкафам, так что он сильно ударяется затылком о металл.
- Ты дурак? - кричит Билли.
Мэт обхватывает ладонями его голову и, рывком притянув к себе, целует. Его губы касаются губ Билли, и тот сразу же выпускает его из рук. На губах Билли остается кровь. Он вытирает рот, и кровь пачкает его ладонь.
- Ой, ну ладно тебе детка, не злись, - говорит Мэт. Он протягивает к Билли руку, и тот отбрасывает ее. Мэт снова тянет руку, и Билли хватает ее и заламывает ему за спину. Развернув Мэта, он впечатывает его лицом в шкафы.
- Дотронешься до меня еще раз, и я тебя убью, - предупреждает он.
Мэт втискивает между ними другую руку, пытаясь дотянуться до штанов Билли. Должно быть, он находит то, во что хочет вцепиться, потому что Билли орет:
- Ах ты сукин сын!
И захватывает его шею согнутой в локте рукой.
Лицо Мэта краснеет. Я наконец отрываю от них взгляд, чтобы посмотреть, идет ли кто на помощь, но вижу только нескольких учеников. Среди них стоит Джеймс. Он смотрит на меня, а не на драку.
Я подхожу к Билли и шепчу:
- Билли.
Он не глядит на меня.
- Билли, прекрати.
Я пытаюсь оторвать его от Мэта, и он швыряет меня на пол. Только тогда вмешивается Джеймс. Сначала он подает мне руку и помогает подняться на ноги, затем он сам берет в захват шею Билли и говорит, чтобы он отпустил Мэта.
Они некоторое время борются, но Билли все же отцепляется от Мэта. Джеймс отпускает друга и начинает тащить его по коридору. Мэт, упав на колени, хватает ртом воздух. Я обнимаю его за плечи, он трет горло и кашляет.
- Я сказал что-то не то? - спрашивает он, повернувшись ко мне. Он ухмыляется, и я понимаю, что с ним все в порядке. Я помогаю ему встать.
- Что здесь происходит?
Я этого учителя не знаю. Мужчина переводит взгляд с Мэта на меня, и Мэт указывает налево.
- Он туда пошел.
- Кто туда пошел?
- Злодей. Кто же еще?
- Как его зовут?
- Джентльмены не разглашают чужих тайн. - Мэт вытирает губы. - Я в порядке. Обычная ссора влюбленных. Мой парень решил, что я ему изменяю с Сэмом, и я пытался объяснить, что он ошибается. Мы разгорячились, начали скандалить, и моя губа повстречалась с его кулаком.
- Он тебя ударил?
- Ой, ты меня поймал. Ладно, признаюсь. Мой бойфренд меня избивает. Мне нужна помощь. Могу я позвонить кому-нибудь за поддержкой?
- Мэт, ты не должен шутить о таких вещах.
- Я и не шучу.
Учитель прочищает горло и говорит:
- Что ж, раз такое дело, идем со мной и я посмотрю, чем тебе можно помочь.
- Я так не думаю. Я прекрасно помню, что случилось, когда я в последний раз куда-то с тобой пошел.
На лице учителя появляется тревожное выражение. Он бросает взгляд на меня, затем пристально смотрит на Мэта.
- Это было давно. Мы были тогда другими, и я буду благодарен, если ты перестанешь об этом говорить. Ты же видишь, я хорошо отношусь к тебе с той самой минуты, как ты тут появился.
- Это потому что ты хочешь, чтобы я молчал.
- Знаешь что? Забудь об этом! Если тебе все равно, что какой-то парень бьет тебя в коридоре, швыряя об шкафы, то и мне будет все равно.
- Откуда ты знаешь, что он делал?
- Не говори со мной в таком тоне. Дети неслись по коридору, крича о том, что вы тут вытворяете. Да, я слышал это, но не знал, что в драке участвуешь ты, а если бы знал, то все равно бы пришел.
- Потому что я тебе все еще не безразличен? - губы Мэта растягиваются в дерзкой пошлой улыбочке.
Учителю, видимо, становится не по себе, потому что он начинает медленно отступать.
- Мы оба знаем, что я уже не в том возрасте, к которому ты питаешь слабость.
- Я не смогу тебе помочь, если ты не будешь серьезен. Я знаю, что тут была драка, но не буду на тебя давить.
Мужчина разворачивается и поспешно уходит.
Мэт хитро улыбается.
- Иногда люди чересчур податливы.
- Откуда ты его знаешь?
- Не забивай себе этим голову.
В животе тянущее, неприятное ощущение, которое кричит мне о том, чтобы я не лез к Мэту с вопросами, и предупреждает, что мне не нужно этого знать. Мне лучше ничего не знать.
- Почему ты не сказал ему, что Билли пытался тебя убить?
- Билли не пытался меня убить, он пытался заставить меня замолчать. Меня как-то хотели убить и сжимали горло намного сильнее. - Он поднимает свою сумку. - Так чем займемся сегодня?
- Не знаю. Том посажен под замок, а Чарли расстроен, так что мы остались одни.
- Я хочу проведать Чарли. Идем ко мне домой. Посмотрим, может миссис Вашингтон согласится нас подвезти.
- Мы можем пойти пешком или поехать на автобусе.
Он отмахивается от обоих предложений, и мы идем к нему домой. Миссис Вашингтон встречает нас теплыми объятиями. Она говорит, что сначала мы должны поесть и подождать приезда ее мужа, затем она отвезет нас ко мне. Она отсылает нас в комнату Мэта, а сама готовит нам перекусить. Мэт кормит Джекки, совершенно не обращая внимания на меня. Садится на постель и пялится в пространство. Я пытаюсь не смотреть на него слишком пристально, но вынужден признаться, что постоянно возвращаюсь к нему взглядом, пытаясь прочесть его мысли. Может, он опять перестал принимать лекарства?
Бросив на него взгляд, я вижу, что его глаза полны слез. Он вытирает их, смотрит в мою сторону и ловит мой взгляд.
- Я не плачу, - говорит он.
- Плачешь.
Миссис Вашингтон зовет нас в кухню. Она разогрела нам пирожки. Пока мы едим, она говорит о всяких пустяках. Все мое внимание занято Мэтом. Я слежу за каждым его движением, и когда он снова замечает мой внимательный взгляд, я не смущаюсь и не отвожу от него глаз. С ним что-то происходит. Он старается вести себя как обычно, только вот у него это не получается.
Миссис Вашингтон снова отсылает нас в комнату Мэта и говорит, что позовет, когда вернется ее муж. Я закрываю дверь, и Мэт начинает заметно волноваться.
- Я знаю, что с тобой что-то не так. Ты переживаешь из-за драки или учителя?
- Вчера вечером я занимался сексом.
- С кем?
Он отводит взгляд.
- Я не могу тебе этого сказать. - Повисает неловкое молчание, которое длится дольше, чем мне бы того хотелось. Мне это не нравится. - Ты не знаешь его, - наконец, продолжает Мэт. - Это было ошибкой. Я так сильно этого хотел, что нашел того, кто согласился мне это дать. - Он трет веки. - Доктор Лейланд был прав. Мне нужно было подождать.
- Мэт, я…
Он начинает смеяться.
- Да я прикалываюсь над тобой. Ни с кем я не занимался вчера сексом. Пришел домой, сделал домашку и лег спать.
Что-то не так. Я вижу это, но не собираюсь на него давить. Мэт явно не хочет, чтобы я был в курсе. Я принимаю это как отвержение – а так оно и есть – и чувствую, как меня начинает медленно уносить в то темное место, где я никому не нужен. Я пытаюсь сопротивляться, не дать себя утянуть в черноту, но становится все темнее и темнее… пока я не вспоминаю о Томе. Мысли о нем помогают мне выбраться из этой темноты.
- Если не хочешь рассказывать, так и скажи. Не лги мне. С тобой что-то происходит.
- Есть вещи, которые я никогда и никому не расскажу. Эта одна из них.
Он сверлит меня глазами, и я сдаюсь и отвожу от него взгляд. Что-то мучает его, но он еще не готов об этом говорить.
- Ты же не будешь вредить себе, да?
Мэт трясется от смеха.
- Нет, я не собираюсь себе вредить. Я сильнее призраков моего прошлого. - Он замолкает, затем спрашивает: - У тебя есть воспоминания, от которых тебя бросает в дрожь?
- Я содрагаюсь, вспоминая о том, как разбил зеркало головой.
- Я говорю не о таких воспоминаниях. - Он прочищает горло. - Можно, мне остаться у вас на ночь?
- Когда?
- Сегодня.
- Я… эм…
Его глаза умоляют меня о согласии.
- Конечно, можешь. Моим родителям плевать на то, чем я занимаюсь. Тебе бы нужно спросить разрешение у миссис Вашингтон.
- Она разрешит. Она из кожи вон лезет, чтобы я был счастлив.
После этого мы почти не говорим. Мэт притворяется, что делает домашнее задание, я же прячусь в окопе, ведя новую борьбу с самим собой. Я хочу быть тем человеком, на плечо которого могли бы опереться Мэт и Чарли, но какое давление выдержат мои плечи, когда у меня совсем нет в этом опыта? Кажется, мне вредно видеть Мэта в таком жутком состоянии. Я слишком сильно ему сочувствую, и это приводит к тому, что меня снова обуревают негативные мысли. Это хорошо, что Мэт не стал меня посвящать во все подробности – не уверен, что я бы это вынес. Я ощущаю себя неспособным помочь ни Мэту, ни Чарли, ни самому себе.
Я возвращаюсь мыслями к сегодняшнему дню. Я увиделся с Мэтом только после занятий, и пока мы не наткнулись на Билли и учителя, он вроде бы был в порядке. Он отрицает, что встреча с ними на него как-то повлияла, но я начинаю подозревать, что она заставила его вспомнить настолько отвратительный период в его жизни, о котором даже он, со всеми его шуточками и отмазками, не в силах признаться. Должно быть, это был период, лишенный света, любви, дружбы, всего того, что делает нас счастливыми. Это был период настолько гнетущий и мрачный, что хоть Мэт сейчас и заставляет себя улыбаться, я ощущаю его боль, словно исходящие от него волны жара.
- Сэм, мы можем полежать обнявшись до отъезда?
- Эм… конечно.
Мэт убирает с постели книги и ложится на свою сторону. Я забираюсь позади него и обвиваю его руками.
- Знаешь, что мне нравится больше всего, когда вы с Чарли меня обнимаете?
- Что?
- Что мне не нужно волноваться о том, что вы начнете меня лапать. - Он касается моей руки. - Это очень приятное ощущение.
Его немного потрясывает. Я знаю, что он плачет, но мне нечего сказать ему, чтобы остановить его слезы, поэтому я даю ему выплакаться, делая вид, что ничего не замечаю. Мое бедное сердце едва зарубцевалось, а Мэт его снова разбивает. Я обнимаю его и чувствую себя таким беспомощным, что мне хочется схватить первый попавшийся острой предмет и сделать себе больно. Мэт впивается в мою кожу ногтями. Я бы сказал ему, чтобы он перестал это делать, но удовольствие, принесенное болью, заглушает мой протест прежде, чем он вырывается у меня изо рта. Мэт внезапно сдвигает руки.
- Прости, - шепчет он.
- Ничего. Все нормально.
- Как ты думаешь, Чарли позволит мне пообниматься с ним сегодня?
- Не знаю. Может быть.
- Надеюсь на это. Не обижайся, но в твоих маленьких ручках я чувствую себя не очень-то защищенным. - Он смеется, а потом снова становится серьезным. - Мне предстоит тяжелая ночь. Я знаю это.
Меня тянет побудить его продолжить, сказать мне что-то еще, но это желание пропадает почти так же быстро, как и появилось. Никто из нас на самом деле не хочет говорить о том, что его беспокоит.
Миссис Вашингтон разрешает Мэту остаться у нас на ночь, если мои родители не будут против. Она звонит моей маме. Я думаю о том, как забавно, что мама даже не знает, что меня нет дома. Она предполагала, что я у себя в комнате, и не ходила проверять. Мама сказала миссис Вашингтон, что Мэт может переночевать у нас.
Как только мы входим в мой дом, Мэт сразу же несется к Чарли. Я иду за ним и подхожу к двери как раз в тот момент, когда Мэт прыгает на брата. Чарли не шевелится.
- Мэт, я сегодня не в очень веселом настроении, - говорит он.
Мэт целует его в шею.
- Это хорошо, потому что я тоже не в том настроении. Я просто хочу, чтобы ты меня обнял.
- Где Сэм?
Я захожу в комнату.
- Я здесь, но лучше пойду к себе и оставлю вас одних.
Брат смотрит на меня.
- Тебе необязательно уходить.
- Я знаю, но мне хочется отдохнуть.
Вообще-то, мне не хочется отдыхать, мне хочется просто сбежать от них обоих, потому что они эмоционально опустошают меня, и мне нужно побыть одному, чтобы попытаться перестроиться, не сделав при этом чего-то, о чем я потом пожалею.
- Скоро должен быть готов обед, - говорит брат.
- Я не голоден. Сделаю домашнее задание и лягу спать.
Чарли взглядом дает мне понять, что лучше бы я что-нибудь поел.
- Возьму на кухне сэндвич и попить. Мэт может занять мое место за столом. Мне не хочется ужинать со всеми. У меня был длинный день, и сейчас нет сил на общение с мамой, отцом и Кристи.
- Да, я тебя понимаю, - отвечает брат. - Только обязательно что-нибудь съешь. Я позже проверю.
- Ладно.
Я закрываю дверь и ухожу. Не на кухню за едой – я не голоден. Съеденных пирожков мне хватит до самого утра.
Я иду к себе в комнату и закрываю дверь на замок. Я хочу побыть в полном одиночестве, и не хочу, чтобы кто-нибудь внезапно вломился. Я не собираюсь ничего с собой делать. Мне просто нужно быть уверенным, что у меня будет время, чтобы собраться с мыслями перед тем, как придется иметь с кем-то дело. Если постучат в дверь, то пока я дойду до нее, чтобы открыть, успею придумать, что сказать тому, кто бы там ко мне не пришел.
Я ложусь поперек кровати, пораженный тем, как выматывает не только беспокойство о других людях и их проблемах, но и желание найти способ помочь им решить их. Мне никогда не приходилось волноваться об этом раньше. Мне всегда было хуже всех. Это я был тем, кто больше всех нуждается в помощи. Но сейчас я вдруг обнаруживаю, что у меня все немного лучше, чем у других, и словно оказываюсь на неизвестной и незнакомой мне территории. Я не имею права быть здесь, но, тем не менее, я тут.
Услышав скрип, я обвожу взглядом комнату, но ничего не вижу. Закрываю глаза, пытаясь расслабиться, и снова слышу скрип. Открыв глаза, я вижу стоящего у моего шкафа Тома. Я сажусь. Сначала я думаю, что это галлюцинация, но потом он улыбается мне, и я ощущаю такое тепло, которое мне может дать только настоящий Том.
- Что ты здесь делаешь?
Он подходит ко мне.
- Отец уехал из города на какую-то встречу, а один из пациентов мамы загремел в реанимацию. Она будет некоторое время в больнице, так что я решил пробраться к тебе.
До меня наконец доходит, что Том прятался в шкафу.
- Ты прятался в шкафу? - усмехаюсь я.
- Ага, - улыбается он. - Не хотел, чтобы меня видели. Я же не должен здесь быть.
- Как ты сюда попал?
Том обнимает меня и чмокает в губы.
- Я бы сказал тебе, но придется тогда признаться в парочке преступлений, а мне нравится, что ты считаешь меня пай-мальчиком.
Он снова меня целует, и поцелуй становится таким страстным, что мне сразу же начинает мешаться футболка, поэтому я ее снимаю.
Том подмигивает мне и тоже стягивает футболку. Он опять прижимается своими губами к моим, а его рука скользит вниз по моей спине. Я вздрагиваю.
- Ох черт, я совсем забыл, - шепчет Том. - Повернись, дай я посмотрю.
Развернувшись, я ложусь животом на постель. Он садится рядом, и я почти ощущаю, как его глаза изучают мою спину.
- Не могу поверить, что сделал тебе больно, детка, - шепчет Том.
- Ты не делал мне больно.
Он целует меня сзади в шею. Его поцелуй невозможно принять за невинный. Его губы говорят о том, что он хочет меня, и под кожей разгорается желание. Том ведет тыльной стороной ладони по моему боку, спускаясь к штанам, потом переворачивает руку и скользит ей под ткань.
- Знаешь, о чем я думал весь день? - шепчет он.
- О том, как спрячешься в мой шкаф?
Он тихо смеется.
- Нет, - шепчет он мне в ухо. - Я думал о прошлом вечере. - Его рука выскальзывает из-под моих штанов, затем снова ныряет под них. - А ты думал о нем?
- Уху.
Том вынимает руку и ложится рядом со мной.
- Хорошо. Это все, что я хотел знать.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Его поддразнивающая улыбка показывает, что он ждет, скажу ли я ему что-то в ответ. Я решаю продлить его муки.
- Так как ты сюда вошел?
- Дал взятку Кристи в двадцать баксов, чтобы она меня впустила.
Я кладу руку ему на грудь.
- Вау, да ты у меня настоящий преступник.
Том сжимает мою руку и тянет ее вниз.
- Да, я настоящий бунтарь, - дразнит меня он, продолжая вести мою ладонь вниз по своему телу.
Я не останавливаю его, наслаждаясь ощущением его кожи под моими пальцами, пока они не натыкаются на ткань. Том ничего не говорит, когда я прижимаю ладонь к его животу и скольжу пальцами под штаны. Он глубоко вздыхает, и я сдвигаю руку вниз, чтобы обхватить его член.
- Сэм, - тихо стонет он.
Мое имя так сексуально звучит. Я вытаскиваю руку из его штанов и веду ладонью вверх по его телу. Обхватив его затылок, я притягиваю его к себе и прижимаю губы к его шее. Сначала я его просто целую, а потом начинаю посасывать кожу. Остановившись, я поднимаюсь с поцелуями вверх по его шее к подбородку, нахожу его губы и толкаюсь языком в его рот. Мы некоторое время ласкаемся, целуясь, а потом он разочарованно стонет.
- Что-то не так? - спрашиваю я.
- Мне бы очень хотелось остаться, но нужно вернуться домой до прихода мамы. Я и так у тебя довольно долго тут просидел.
- Я после школы зашел к Мэту.
- О.
- Он сейчас с Чарли.
- Да?
- Мэт приехал со мной. Он переночует у нас. Его что-то очень беспокоит, но он не говорит мне что именно. Он сразу же пошел к Чарли.
Том целует меня.
- Жаль, я не могу остаться у тебя на ночь.
- Чтобы ты сделал, если бы я пришел сюда с Мэтом и Чарли?
- Выпрыгнул бы из шкафа. Я не хотел, чтобы Чарли увидел меня, но если бы он пришел вместе с тобой, то у меня не осталось бы выбора. Лучше уж пусть Чарли узнает, что я здесь, чем моя мама придет домой и увидит, что меня нет.
- Ты на машине приехал?
- Если бы, - смеется Том. - Мама забрала с собой обе связки ключей. Думала, меня это остановит. Я на автобусе приехал, и это значит, что обратно я тоже поеду на автобусе. Если бы у меня была машина, - он наклоняется и целует меня, - то я бы мог побыть здесь подольше и мы бы занялись всякими интересностями. - Он вздыхает. - Дай-ка я встану, пока у меня еще есть сила воли уйти отсюда. - Он снова чмокает меня и поднимается. - Ты должен помочь мне выбраться тайком.
- Окей.
Том надевает футболку и несколько секунд целует меня.
- Не могу дождаться того момента, когда мы снова будем вместе.
Мы на цыпочках крадемся по моему дому, и я выхожу вместе с Томом на улицу. Он обещает позвонить и убегает вниз по улице. Я почти дохожу до своей двери, когда открывается дверь в комнату Чарли, и он зовет меня.
- Сэм, ты что там делаешь?
- Ничего. Ходил на кухню попить.
- О. Тебе уже лучше?
Я думаю о поцелуях с Томом и чувствую, как по моим губам расползается глупая улыбка.
- Да. Мне уже лучше.
- Это хорошо, потому что нам нужно поговорить о Мэте.
Поблагодарили: АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 20:05 #26 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 26 - Готовность измениться
[/b]

-А что с Мэтом?
Чарли распахивает дверь и подвигается, давая мне пройти. Мэт показывает рукой, чтобы я сел рядом с ним на постель. Когда я послушно усаживаюсь рядом, он кладет голову на мое плечо. Закрыв дверь, Чарли говорит:
- Мэт виделся со своей матерью.
- Когда?
- Несколько дней назад. Она хочет, чтобы он жил с ней.
Как только Чарли произносит эти слова, миллион мыслей проносится в моей голове, но ощущаю я только одно – понимание. Мне становится понятны нервные срывы Мэта. Все гораздо серьезнее, чем я думал. Дело не только в том, что он пару дней не принимал своих лекарств. Это все из-за его матери. Она – источник его проблем, но в то же время он все еще ее любит. Он, должно быть, с ума сходил, пытаясь решить, вернуться ли к женщине, которая разбила его сердце, измучила тело и душу, но и дала ему жизнь.
Я задаюсь вопросом, почему он не сказал мне об этом.
- Я не знал.
- Я заставил его рассказать. Он начал плакать у меня на груди, а только мне позволено сегодня плакать в моей комнате. - Чарли улыбается, и Мэт тихо смеется. Вздохнув, брат садится с другой стороны от него. - Мэт не знает, что ему делать. Я сказал, что мы проголосуем. Я голосую против. Ты?
Я знаю, что правильный ответ – «нет», но хочу немного подумать.
- Мне нужна минута на размышления. - Мэту нельзя возвращаться к его матери. Это совершенно безнадежный вариант. - Окей, я подумал. Я против.
- Двое против одного. Полагаю, мы выиграли.
Я повел плечом, приподнимая голову Мэта.
- Ты был «за»?
Он робко улыбается мне.
- Она моя мама.
- Помнится, ты говорил, что не знаешь, что будешь делать, если снова ее увидишь.
- Так и было. Но увидев ее, я мог думать только о том, как скучаю по ней. Она изменилась. И была добра ко мне. Она неплохо выглядела и сказала, что уже несколько лет не пьет. Она тоже скучает по мне и снова хочет быть моей мамой. - Он смотрит мне в глаза. - Я хочу, чтобы у меня была настоящая мама.
Сердце начинает ныть. Я хочу того же самого.
- У тебя есть мама. Ты сказал, что миссис Вашингтон хочет, чтобы ты был ее сыном.
- Я не ее сын и никогда им не буду. Кроме того, не всегда все было ужасно, когда я жил с мамой. Были и хорошие времена.
- Но и плохие тоже, - напоминаю я ему.
- Но и хорошие. Она была не такой уж плохой, а сейчас, когда ей лучше, думаю, все будет нормально. Ну, я же не маленький ребенок. Не будет она меня бить.
Чарли вздыхает.
- Ей не обязательно бить тебя, чтобы причинить боль.
- Я не хочу думать об этом. Я хочу верить в нее.
- Но не должен бы, - говорит брат.
- Он знает это. Правда, Мэт? Поэтому ты в последнее время в таком состоянии. Ты знаешь, что самое ужасное, что можешь сделать с собой – снова вернуться к ней, но часть тебя хочет именно этого.
Кажется, Мэт не может больше смотреть мне в глаза. Он соскальзывает с постели, садясь на пол.
- Разве не все дети хотят жить со своей мамой? - спрашивает он.
Я опускаюсь на пол рядом с ним.
- Нет.
Мэт запрокидывает голову на постель. Чарли проводит пальцами по его волосам и говорит:
- Я не позволю тебе вернуться к ней.
Мы на некоторое время оставляем эту тему. Чарли ложится на постель, мы с Мэтом тихо сидим на полу. Я продолжаю мучиться вопросом, почему Мэт не рассказал мне о встрече с матерью. Облегчение, которое я чувствовал раньше, оставляет меня. Я бы выдержал этот его секрет. Мне бы хотелось узнать об этом первым. Мэт хватает меня за руку, целует рядом с ухом и шепчет:
- Я бы никому об этом не рассказал, но Чарли не разговаривал со мной, а я знал, что это привлечет его внимание.
Он сжимает мою ладонь.
Я внутренне усмехаюсь. Мэт открыл свой секрет, чтобы привлечь внимание брата. Это очень похоже на него. А Чарли… он Чарли и есть. Хоть брата и угнетали собственные проблемы, это не помешало ему спасти Мэта от принятия неверного решения.
Держа мою руку своей, Мэт начинает поглаживать пальцами другой руки тыльную сторону моей ладони. Наконец, он накрывает своей рукой мою и, погладив ее ладонью, наклоняется ко мне и шепчет:
- Я могу сделать так, что ты захочешь, чтобы я был как можно дальше от тебя.
Я дергаюсь от него и сажусь на постель. Чарли открывает глаза и смотрит на меня.
- О чем вы там шепчетесь?
- Ни о чем.
Чарли щурится, словно привыкая к свету, потом садится, кладет руку на голову и поднимает большим пальцем веко. Сделав несколько маленьких кругов пальцем, он опускает руку и сжимает плечо Мэта.
- Тебе не удастся заставить Сэма изменить свое решение, притворяясь, что будешь к нему приставать.
Мэт поворачивает голову, но на Чарли не смотрит.
- Ты не должен был подслушивать, - говорит он.
- А ты не должен так шутить с моим братом, когда я меньше чем в футе от тебя.
- А кто говорил, что я шучу? Может я передумал. Может, я решил: «к черту дружбу, посмотрим, что получится». Если я собираюсь снова жить с моей мамой, то почему бы не стать самим собой?
- А какой ты на самом деле? - спрашивает Чарли.
- Такой, какой я есть на самом деле, я должен вам кое в чем признаться.
- В чем?
- Я вас обманул.
- Значит, ты не собираешься возвращаться к ней?
- Нет. Я даже не виделся с ней. Я это выдумал.
- Зачем?
- Ты был расстроен, и я хотел отвлечь тебя от твоих проблем.
Чарли качает головой. Мэт садится ему на колени и спрашивает:
- Ты простишь меня?
Я не понимаю их странной дружбы. Я знаю, что Мэт не интересует Чарли в сексуальном плане, но они иногда так интимничают, что мне становится очень неловко.
- Да. Я прощаю тебя. Но тебе нужно что-то делать со своим постоянным враньем.
- Я работаю над этим на терапии, но у меня не получается от этого избавиться. Ложь является важной частью моей внутренней маскировки. Я всегда лгу. - Мэт встает. - Дам тебе время побыть одному. - Он смотрит на меня. - Идем, Сэм, к тебе.
Чарли в замешательстве бросает на меня взгляд. Думаю, мы оба понимаем, что с Мэтом что-то происходит, но не знаем, как заставить его нам открыться. Пожав плечами, я встаю.
- Увидимся утром.
Я закрываю за собой его дверь. Мэт несется в мою комнату и прыгает на постель. Вытянувшись на матрасе, он наблюдает за мной. Я прикрываю дверь и иду к нему.
- Где я буду спать? - спрашивает он.
- Я думал, ты будешь спать с Чарли.
Мэт ухмыляется.
- Нууу… - он на пару секунд замолкает. - Я и собирался спать с ним, просто думаю, ему сейчас нужно побыть одному.
- Хорошо. Где ты хочешь спать?
- В кровати.
- Ладно, я лягу на полу.
Мэт смеется.
- Мы можем лечь вдвоем.
Я судорожно сглатываю. Во рту пересыхает, и все что мне хочется – сесть, но я не могу решить, куда.
- Сэм, я не собираюсь к тебе приставать. Ты будешь спать на своей стороне, я – на своей.
Мне неизвестны правила поведения в таком случае. Мне кажется это неправильным. Интересно, что бы подумал Том? Одно дело нечаянно уснуть, утешая и обнимая Мэта, полностью одетым, и другое – лечь с ним в постель полуголым намеренно.
- Думаю, я посплю на полу.
- Сэм, мы можем спать валетом, если ты чувствуешь себя неловко.
Я решаю попытаться выпроводить его из своей комнаты.
- Может, тебе все же стоит поспать у Чарли? Уверен, он даже будет обнимать тебя всю ночь.
- Я передумал. Я не хочу, чтобы он меня сегодня обнимал. Я хочу спать здесь, - скулит он. - И хочу спать в одной постели с тобой. Чего ты так боишься?
- У меня есть парень. Мне кажется неприличным делить с тобой постель.
- Ты просто будешь лежать рядом и обнимать меня, как делал это у миссис Вашингтон!
- Я знаю, но там все было по-другому.
Он закатывает глаза.
- Слушай, ты можешь лечь поверх покрывал. На самом деле, я бы даже был этому рад.
- Ладно, - сдаюсь я.
После этого он ведет себя довольно тихо. Я делаю домашние задания, и он засыпает. Я иду в ванную, чтобы подготовиться ко сну, и когда возвращаюсь, вижу его сидящим на постели с глазами, полными слез.
- Я думал, ты ушел, - шепчет он.
Это так нелепо, что я чуть не смеюсь.
- Я живу здесь. Куда я уйду?
- Спать в другую комнату, потому что тебе невыносима мысль снова находиться рядом со мной.
- О. Я понимаю, - я замолкаю, и он смотрит на меня с выражением на лице, говорящим: «Да, я знаю, что ты понимаешь». Я объясняю ему: - Мне нужно было в туалет и почистить зубы. Ты спал, и не было смысла тебя будить, чтобы просто сказать, что я пойду в ванную. - Еще мне нужно было принять лекарства, но кажется неправильным говорить это вслух.
- О. Окей. - Мэт ложится. - Думаю, я посплю в одежде. - Он приподнимается, опираясь на локти, и смотрит на меня. - Что ты думаешь об этом?
- А что я должен об этом думать? Хочешь спать в одежде – спи.
Он широко улыбается, и я понимаю, что он меня проверял. Не знаю, правда, в чем именно, но его реакция показывает мне, что вопрос был задан не просто так. Я выключаю свет и иду к постели.
- Я буду спать так, мне слишком лениво лезть под одеяло, - шепчет он.
Я забираюсь под покрывала и поворачиваюсь к нему спиной. Я уже дремлю, но меня будит ворочащийся и молотящий по воздуху руками Мэт. Похоже, он борется с кем-то во сне. Он пару раз говорит «нет». Я боюсь будить его, поэтому сажусь и жду, когда это все закончится. Несколько минут спустя он ударом ноги скидывает меня с кровати. В полете я понимаю две вещи: первая – Мэт лежал под одеялом, и вторая – он не хило лягается. Ударив меня, он, должно быть, просыпается, потому что я только успеваю приземлиться на пол, как он уже пытается помочь мне подняться.
- Прости, - говорит он.
- Ничего.
- Плохой сон приснился.
- Я так и понял. - Он отодвигается на постели, и я замечаю ему, пытаясь, чтобы мой голос звучал обычно: - Ты под одеялом.
- Знаю. Я замерз. Сэм?
- Уху.
- Есть кое-что, что я наверное должен тебе сказать.
Я жду, что он мне скажет, но он удивляет меня оглушительным молчанием. Я не слышу ни его дыхания, ни движений.
- Я слушаю, - говорю я. - Что ты хочешь мне сказать?
- Сначала ты должен пообещать, что никому не расскажешь. Если я захочу, чтобы кто-то об этом узнал, то сам это сделаю.
Я так понимаю, он имеет в виду Чарли. От этого теплеет на душе. Он доверит мне что-то, что еще не доверил Чарли.
- Хорошо.
- Мне кажется, я начал нравиться мистеру Вашингтону.
- Это же хорошо, да?
- Нет. Ты не понимаешь. Мне кажется, мистер Вашингтон подумывает о том, чтобы принять мое предложение.
- Он что-то сделал?
- Нет. Но иногда он бросает на меня взгляды, и я знаю эти взгляды. Он представляет мои губы на своем теле. Еще несколько дней, и он попытается что-нибудь сделать. Мне пришлось смыться сегодня оттуда, чтобы не соблазнять его.
- Но он же оттолкнул тебя, когда ты его поцеловал.
- Да, но думаю, если бы я поцеловал его сегодня, то он бы уже не сопротивлялся.
Я думаю о встречах с мистером Вашингтоном. Он не похож на тех, кто любит играть в такие игры. Один раз он уже оттолкнул Мэта, и я абсолютно уверен, что он поступит так и во второй раз. Может быть, из-за прежнего опыта общения с мужчинами старше его, у Мэта искажено восприятие ситуации?
- Ты говорил об этом с доктором Конли, то есть, с доктором Лейландом?
- Зачем? Мистер Вашингтон пока еще ничего плохого не делал.
- Его присутствие заставляет тебя нервничать.
- Да, но если у меня нет доказательств, то никто мне не поверит. Я вроде как честностью не славлюсь.
Я только собираюсь спросить его, врет ли он опять, как Мэт говорит:
- Сейчас я не лгу.
- Что если, он не будет к тебе приставать? Что если, он будет смотреть, но никогда не дотронется до тебя, потому что знает, что это плохо?
- Я еще никогда не жил в одной семье так долго, чтобы при этом не случилось ничего плохого.
- Ты хочешь, чтобы с тобой случилось что-то плохое?
- С чего вдруг все эти вопросы? Доктором Лейландом заделался?
Его раздражение вспороло воздух и пощечиной хлестнуло меня по лицу. Я просто пытался помочь. Мне кажется, он страдает паранойей. Мистер Вашингтон ничего не сделал, а Мэт накрутил себя, ожидая, что вот-вот что-то случится. Я не знаю, как выяснить, что на самом деле происходит, не спрашивая об этом Мэта, а он, видимо, уже устал от вопросов.
- Прости. Я просто хочу понять, что происходит.
- Все опять хреново, вот что происходит.
- Хочешь, чтобы я тебя обнял? - Не знаю, чем еще я могу ему помочь.
Мэт смеется.
- Теперь и ты хочешь меня полапать?
- Забудь об этом.
- Нет уж, теперь не отмажешься. Мой ответ – «да», но я хочу, чтобы ты забрался ко мне под одеяло.
Я ложусь к Мэту под покрывала и обнимаю его. У него медленное, ровное дыхание, и вскоре мы начинаем дышать синхронно. Не могу сказать, участилось ли его дыхание, или наоборот замедлилось мое. Очень приятно расслабиться. Все вокруг нас застывает, а мой разум работает на полную мощность. Я планирую завтрашний день и пытаюсь придумать, как выяснить, прав Мэт насчет мистера Вашингтона или нет. Нельзя просто посмотреть на кого-то и сказать, способен ли этот человек причинить кому-то вред, но я не могу представить себе, что мистер Вашингтон каким-то образом сделает Мэту больно. Если бы его интересовало подобное, то он бы как-нибудь отреагировал , когда Мэт приставал к нему. Какой был смысл ждать? Даже если дело было в контроле над ситуацией, мистер Вашингтон мог, по крайней мере, попытаться сделать хоть что-то неподобающее, но он этого не сделал. Он относится к Мэту, как к собственному сыну, Мэт же не знает, что значит быть чьим-то сыном. Он всю жизнь был в роли жертвы. Наверное, ему трудно привыкнуть к тому, что с ним обращаются, как с обычным ребенком. Я, конечно, не брошусь обвинять его в том, что он навыдумывал себе всякой ерунды, но уж точно настроен к данному его предположению очень скептично.
Я напоминаю себе, что не являюсь экспертом в том, как мыслят другие люди. Я знаю, как мыслю я, узнал, как мыслит Том, и очень хорошо себе представляю, как мыслит Мэт. Но я почти ничего не знаю о том, как работают мозги у других людей. Это заставляет меня подумать о маме. Я вообще не знаю, о чем она думает. Я приписываю ей мысли, но никак не могу понять, видит ли она наши отношения так же, как вижу их я. Чарли доказал, что я с легкостью могу ошибаться в своем восприятии того, как кто-то другой видит меня. У Мэта есть мама, с которой он может быть никогда больше не встретится, моя же мама рядом со мной, чуть дальше по коридору, но она для меня чужая.
Думаю, это от чувства вины сжимается мое сердце и по щеке катится одинокая слеза. Откроется ли мне когда-нибудь моя мама, как это сделал Чарли? Может быть, она просто ждет, когда я сам сделаю шаг навстречу? Это меня злит. Она сама могла сделать шаг навстречу ко мне. Приходит мысль, что я уже спорил об этом сам с собой и что мне слишком хочется спать, чтобы опять мучить себя этим.
На секунду возникают мысли о Томе, но я их быстро прогоняю, потому что мне кажется неправильным думать о Томе, лежа в это время в постели с Мэтом. К тому же, я немного боюсь, что возбужусь от картинок в голове. Почему-то мне трудно думать о Томе, полностью одетом и не целующим меня. За все время наших отношений у нас был миллион мгновений, когда мы любили друг друга чисто платонически, но их переход на новый уровень заполняет весь мой разум и оттесняет все другие воспоминания.
Я думаю о прошедшем дне. Сегодня много всего случилось, но это ничего. Я не лез в нижний ящик своего стола и не воображал, какими способами могу причинить себе боль. Еще один успешный день. Не могу дождаться, когда расскажу доктору Лейланду, как хорошо у меня идут дела. У меня бывают неприятные моменты, но уму непостижимо, как далеко вперед я продвинулся. Приятно думать о прогрессе, которого я добился.
Мой разум начинает медленно расслабляться. Я обнимаю Мэта и слушаю его тихое посапывание. У него так много проблем. Мне хочется обнимать его и развеять все его проблемы и паранойю. Мне хочется, чтобы он хоть ненадолго перестал лгать, но ложь уже стала его второй натурой. Все же я не понимаю, как он может с такой легкостью обманывать. Может, ему это доставляет удовольствие? Он явно не может остановиться.
В какой-то момент я задремываю. Открыв глаза, вижу, что Мэт внимательно смотрит на меня. Он улыбается и, наклонившись, чмокает меня. Его улыбка становится еще шире.
- Доброе утро, - говорит он.
Я чувствую в его дыхании запах зубной пасты. Только через пару секунд я осознаю, что он не в постели и переоделся. Я знаю, что он не сводит с меня глаз – чувствую это. Снова смотрю ему в лицо, и мы глядим друг на друга, пока я не сдаюсь и не отвожу взгляда. Судя по времени на часах, я могу еще несколько минут поваляться в постели.
- Ты чего так рано встал? - спрашиваю я.
- Не хотел никому мешать, поэтому поднялся пораньше, чтобы принять душ. Затем посмотрел, как там Чарли. Он классно целуется во сне. - Мэт игриво двигает бровями. - Не удивляйся, если он вдруг начнет запирать свою дверь.
- Ты же не целовал его, да?
- Ну, тебя же я поцеловал.
Не знаю, какое у меня в этот момент выражение лица, но Мэт смеется как ненормальным.
- Видел бы ты себя, - говорит он. Нахохотавшись, он строит странную рожу – округляет глаза и глупо открывает рот.
- Я не делал такого лица, - говорю я.
- О да, делал. - Улыбнувшись, он тянется к моим волосам.
Я отбрасываю его руку.
- Что ты делаешь?
- Чего ты все время напрягаешься? Я только хотел поправить твои волосы, - усмехается он. - Не говори Чарли, что я рассказал тебе о поцелуе. Он немного перепугался. - Мэт садится на постель. - Вообще-то, я не ожидал, что Чарли ответит на поцелуй. Думал, поцелую его, он проснется, и все. Но он тоже меня поцеловал. - Он замолкает и проводит пальцами по губам. - Он меня поцеловал. - Мэт опускает взгляд на постель. - Потом он открыл глаза. - Он смотрит в сторону. - Все было хорошо, пока он не понял, что я – не Джанет. Наверное, она снилась ему. Он открыл глаза и увидел, что это я, и не успел я и глазом моргнуть, как он уже был на другом конце комнаты, крича, какого черта я делаю у него в спальне. - Мэт смеется. - Я сделал вид, что плачу, и он сразу почувствовал себя виноватым. После этого он снова стал милым. Мягко спросил меня, что я делаю в его комнате. Я извинился за поцелуй. Сказал, что не ожидал, что он начнет целовать меня в ответ, но когда он это сделал, уже не смог остановиться. Еще я сказал, что просто хотел его разбудить, чтобы мы могли поговорить. - Мэт бросает взгляд на часы. - Я рассказал ему о мистере Вашингтоне. Он думает, что я сужу о нем, основываясь на опыте общения с другими мужчинами. Он может быть прав. Поэтому я собираюсь проверить мистера Вашингтона. - Мэт снова смотрит на часы. - Разве тебе не пора вставать?
- И как ты собираешься проверять его?
- Не волнуйся об этом. - Он встает. - А теперь одевайся давай. Я обещал твоей маме, что позавтракаю с ней.
Он практически вылетает из комнаты. Я тоже хочу позавтракать со своей мамой. Я думаю о том, каково это – сидеть с ней вдвоем за столом. Давно мы не ели вдвоем, но даже тогда, когда это было, не особенно много разговаривали. Я заставляю себя вылезти из постели и пытаюсь решить, что надеть, когда в комнату входит Мэт.
- Эй, тебе нужно поторопиться. Твои родители хотят позавтракать с тобой.
- А?
- Твои родители спрашивают, не поторопишься ли ты, чтобы позавтракать вместе с нами.
- Эм… да. Хорошо. Спущусь через десять минут.
- Они думали, я не смогу уговорить тебя поесть с нами. Твой отец поспорил со мной на двадцать баксов. Думаю, после школы я куплю пиццу. - Он исчезает за дверью и тут же снова появляется: - О, и не мог бы ты оказать мне услугу и устроить большое шоу, показав, как хорошо ты ешь? Мне кажется, им бы это очень понравилось. И мне все равно, что ты будешь делать потом, только не ходи после завтрака в туалет. Если тебе понадобится сходить по нужде, то подождешь, когда мы доедем до школы. - Он подмигивает мне, и я подавляю желание врезать ему.
Я и взволнован и нервничаю оттого, что мне предстоит завтрак с родителями. Обычно по утрам наши дорожки не пересекаются. Иногда мы сталкиваемся утром в кухне, но не разговариваем друг с другом. С того момента, как я вернулся из больницы, мы едва обмениваемся парой слов. Я сижу за столом, и они либо говорят обо мне так, словно меня рядом нет, либо совершенно игнорируют.
Я спешу, чтобы позавтракать с родителями. Не хочу заставлять их ждать слишком долго, потому что боюсь, что они могут поесть без меня. Молниеносно принимаю душ. В коридоре вижу Чарли.
- Доброе утро, - говорит он и бежит в ванную.
Я буквально впрыгиваю в одежду и, пытаясь не запутаться в собственных ногах, спускаясь в кухню. Отец сидит за столом, попивая кофе. Мама стоит у плиты, готовя оладушки и поджаривая сосиски. Мэт, облокотившись на стойку, о чем-то говорит.
Я вхожу тихо, стараясь не привлекать к себе слишком много внимания. Сажусь за стол, и отец улыбается мне. Мэт замолкает на середине фразы. Мама радостно говорит:
- Доброе утро, милый. Как ты себя чувствуешь?
Я немного запаздываю с ответом, потому что не сразу понимаю, что она обращается ко мне. Я поворачиваюсь к ней.
- Хорошо. А ты?
- Замечательно. Рада, что ты присоединился к нам.
- Я тоже.
Семья, с которой я завтракаю – не моя семья. Я веду себя как обычно, отец же с матерью устраивают целое шоу для Мэта. Все трое пытаются втянуть меня в разговор, но я не могу к ним присоединиться. Я не могу с ними говорить. Я чувствую себя не на своем месте, в то время как Мэт, кажется, чувствует себя как дома.
В кухню заходит Чарли и спрашивает, готовы ли мы с Мэтом ехать в школу. Он хватает тарелку и поглощает жуткое количество еды. Я бы, наверное, встать из-за стола-то не смог, если бы столько съел.
Я наблюдаю за тем, как общаются Чарли с Мэтом. Брат держится сдержанно, но не выглядит грустным. Еще я наблюдаю за тем, как Чарли общается с родителями. У него это выходит так естественно. Так легко. Так просто. Видно, что ему с ними комфортно и хорошо. Спустя несколько минут приходит Кристи. Она бросает сердитый взгляд на Мэта, а потом злобно глядит на меня.
- Да ты у нас теперь светская красавица. Два парня за одну ночь?
- Кристи! - кричит Чарли.
- Два? - спрашивает отец. - А кто еще у нас был?
- Я вчера помогла Тому пробраться в дом. Он почему-то не хотел, чтобы его кто-нибудь видел.
- Это потому что он не должен был здесь находиться, - отвечает мама. - Мне позвонила его мама и сказала, что запретила ему приходить к нам домой. Несколько недель он не должен встречаться с Сэмом.
- Кристи, почему бы тебе не позавтракать в другой комнате? - говорит отец. - И Чарли, оставьте нас, пожалуйста, ненадолго с Сэмом наедине.
Мэт улыбается Чарли, но брат никак не реагирует на это. Они уходят из кухни, и я остаюсь с родителями. Минуту я с волнением жду, что они скажут.
- Если миссис Игер хочет, чтобы вы не виделись с Томом несколько недель, то ты должен уважать ее решение, - говорит мама.
Я не могу поднять на нее глаз. И это все, что они собирались мне сказать? Я жду еще минут пять, и наконец вынужден признать правду: они сделали мне выговор только потому, что у нас в гостях Мэт, и они хотят, чтобы он думал, что именно так в нашем доме решаются проблемы. На самом же деле мы решаем их по-другому. Мы просто молча сидим друг с другом. Им нечего особо мне сказать, и мне тоже нечего им сказать. Я ненавижу себя за то, что так отчаянно хочу, чтобы все было по-другому. Когда Мэт сказал, что родители хотят позавтракать со мной, я почувствовал себя так, словно кто-то подтвердил, что для меня есть место в этой семье, и это дало мне надежду. Слишком большую надежду. Своим поведением родители ясно показывают мне, что ничего не изменится. Они давно уже бросили меня в жизненном море, а я все еще цепляюсь за спасательный плот, ожидая, что когда-нибудь они за мной вернутся. Я идиот.
Отец прочищает горло, затем смотрит на свои часы.
- У нас осталась пара минут. Сэм, сходи, пожалуйста, за Кристи и скажи ей, что мы хотим с ней поговорить.
- Хорошо.
Так заканчивается наш семейный завтрак. На секунду я позволяю себе поверить в то, что отец попросил меня об этом только потому, что не хотел больше видеть и придумал предлог, чтобы я ушел. Мне удается прогнать эту мысль и заменить ее более разумной: они любят Кристи больше меня и хотят увидеть ее для того, чтобы наказать. Им не все равно, когда она выходит за рамки дозволенного, когда же это делаю я – им плевать. Я им безразличен.
Кристи, Чарли и Мэт смотрят в гостиной телевизор. Я отсылаю Кристи на кухню, и она стонет, что сейчас ей достанется. Я улыбаюсь. Она расстроена, что ее накажут, а я расстроен из-за того, что родители отказываются меня наказывать.
Я занимаю место Кристи на диване, рядом с Чарли.
- Можешь не садиться, - говорит он. - Пора ехать, а то вы опоздаете.
Мы с Мэтом собираем свои вещи. Я сажусь на переднее сидение, и на лице брата отражается облегчение. По дороге в школу мы слушаем радио. Чарли с Мэтом витают в своих мирах, я же и телом и душой нахожусь в машине. Мне хочется, чтобы кто-то из них хоть что-нибудь сказал, и когда они продолжают молчать, я делаю это за них:
- Как ты себя чувствуешь сегодня, Чарли?
- Я не думаю о Джанет, если ты хотел спросить об этом. Сегодня мне есть, о чем поволноваться.
- Сколько раз я еще должен извиниться перед тобой? - спрашивает Мэт.
Чарли смотрит в зеркало заднего вида.
- Я принял твое извинение. К тому, о чем я сейчас думаю, ты не имеешь никакого отношения. Ты, наверное, считаешь, что смутил меня, и я теперь переживаю, но это не так. - Он быстро добавляет: - Нет, это не значит, что я хочу еще раз с тобой поцеловаться. Нет, я не би и не гей, и нисколько не заинтересован в чем-то подобном. Ты мне нравишься, но это не мое. Джанет постаралась, чтобы я на всю жизнь «подсел» на женщин.
- Уверен, я могу сделать все то же самое, что делала она, и вероятно даже лучше, - отвечает Мэт.
- Я в этом не сомневаюсь, но мне это не интересно. К тому же, разве не ты болтал о границах, которые нужно уважать и нельзя нарушать?
- Ты и правда веришь всему, что я говорю?
Чарли на секунду задумывается.
- Да, верю. Я знаю, что ты никогда не врешь.
- Откуда тебе знать?
- Мэт!
- Ладно, продолжай думать, что знаешь меня, но не злись, когда окажется, что я совсем другой. Только Сэм знает истинного меня. Так ведь, Сэм?
- Мне кажется, Чарли знает тебя довольно неплохо.
- Тогда, полагаю, ты тоже меня не очень хорошо знаешь, - отвечает он.
Думаю, именно в этот момент мне становится понятно, чем мы отличаемся друг от друга. Я отчаянно пытаюсь сделать все, чтобы мне стало лучше. Он же притворяется, что движется вперед, но в тайне пытается подорвать прогресс, которого добился. Он из тех, кто заявляет, что им нужно только одно – быть счастливыми, а затем своими действиям исподтишка сами же прогоняют свое счастье. Я хочу, чтобы у меня все получилось. Он говорит, что хочет того же, но подсознательного готовит себя к тому, что ничего не получится. Он сказал, что хочет остаться моим другом. Сказал, что никогда не переступит черту, но я ясно понял, что нет таких границ, которые он не переступит, намеренно или случайно. В отличие от меня, никакие лекарства не помогут ему справиться с самим собой. Его таблетки, так же как и мои, помогают ему сбросить напряжение, успокоиться, но ему нужно гораздо больше, чем это.
Ему нужны хорошие друзья и хорошая семья, и то и другое должно и дальше присутствовать в его жизни. Как только мы перестанем плясать под его дудку, он прекратит нас проверять и увидит, что мы никуда не денемся, не уйдем. Может быть, тогда он перестанет отталкивать от себя то, что у него есть. Я глажу себя в уме по голове и думаю о том, что надо не забыть рассказать доктору Конли о рецепте, который я придумал для Мэта. Я улыбаюсь, когда мне приходит мысль, что доктор Конли мог бы даже и заплатить мне за вклад в лечение Мэта.
Эта поездка на машине становится для меня переломным моментом. Тот случай в клинике привел к тому, что я захотел измениться, а неспособность Мэта принять чью-либо безусловную любовь приводит к тому, что я решаю попробовать наладить отношения со своими родителями. Я не хочу, чтобы Мэт смотрел на меня и моих родителей и видел еще одну дефектную семью, расколотую нелюбимым ребенком. Я хочу показать ему, что достоин любви своих родителей, потому что, по-моему, только так он сможет поверить мне, когда я попытаюсь убедить его позволить Вашингтонам его любить. Как я могу просить его принять любовь приемных родителей, если не желаю принять любовь своих родных?
Я захожу в школу, ощущая себя совершенно по-новому, другим человеком. И на душе становится еще светлее, когда я вижу ожидающего меня у шкафчика Тома.
Поблагодарили: АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2016 20:06 #27 от denils
denils ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Глава 27 - Оливковая ветвь*
[/b]
Том улыбается и обнимает меня, его левая рука сжимает мою задницу, а язык толкается в рот. Я удивляюсь – не ожидал такого приветствия. Он, должно быть, забыл, что мы находимся в школьном коридоре.
- Прости, не смог сдержаться, - разорвав поцелуй, извиняется он.
- Да ничего. - Лицо Тома слишком близко от моего, и его взгляд говорит мне, что он всего лишь в секунде от того, чтобы прильнуть ко мне с еще одним поцелуем. Какое-то дежа вю. Я делаю шаг назад как раз в тот момент, когда он наклоняет голову. - Ты чувствуешь себя таким виноватым, что не прочь повторить? - дразню его я.
Он краснеет.
- Ты стоял слишком близко.
- О, так значит, это я виноват?
- А разве нет?
От этого вопроса на душе становится еще лучше. Если бы сегодняшний день закончился в этот момент, то я бы лег спать без необходимости сражаться со своими внутренними демонами. Люблю, когда Том шутит со мной, не обдумывая заранее свои слова и не боясь задеть моих чувств. Улыбка на его лице говорит о том, что он не боится, что я поверю, будто во всем виноват сам. Такое ощущение, словно мы вернулись в то время, когда он еще не знал, что я причиняю себе вред.
- У тебя хорошее настроение, - замечаю я. - Твое наказание закончилось?
- Нет, - смеется он, - но может скоро закончится. Утром звонила моя тетя и сказала, что бабушка заболела. Мама полетит к ней.
Скрестив руки на груди, я спрашиваю:
- А ты не должен выглядеть хоть чуть-чуть огорченным тем, что твоя бабушка заболела?
- Я и огорчен, просто этого не видно за моей страстью к тебе. - Наклонившись ко мне, он шепчет: - Я планирую сегодня привести тебя к себе домой.
- Твоя мама не хочет взять тебя с собой? - все еще не отключусь я от этой темы.
- Нет. Она не знает, насколько задержится, и не хочет, чтобы я пропустил в школе много дней. Она думает, что за мной присмотрит отец. - Том прочищает горло. - А он мне уже сказал, что сегодня вернется поздно. Я должен возвратиться домой на автобусе и никуда не уходить из дома, но он забыл запретить мне приводить домой гостей.
- Уверен, твоя мама ясно дала тебе понять, что приводить домой никого нельзя. Она не хочет, чтобы я сейчас был рядом с тобой.
- Да, но я хочу быть рядом с тобой, - он подмигивает, и я ощущаю, как по телу пробегает нервная дрожь.
Я знаю, что заливаюсь краской. У Тома на уме такие же пошлые мысли, как и у меня. Мне хочется потереться о него, и чтобы нам не мешала никакая одежда. Не могу описать, каково это – все время так сильно желать его. Любовь к нему заражает каждую клеточку моего тела и заставляет без оглядки делать вещи, которые я не должен бы делать – например, собираться пойти к нему домой, когда мне известно, что ему крепко-накрепко запретили встречаться со мной после школы.
Я вспоминаю о Мэте и о том, что мы планировали увидеться с ним после занятий.
- Мы с Мэтом собирались сегодня погулять.
- Уверен, он нас поймет, - отвечает Том.
Я не уверен. У Мэта сейчас трудное время, и сквозь всю его ложь и странное поведение я вижу маленького страдающего ребенка, пытающегося спрятаться внутри. Ему сейчас плохо. Я знаю, что не обязан ему помогать, но чувствую себя так, будто задолжал ему. Он открыл мне глаза на так много вещей в моей жизни, что мне хочется отплатить ему добром за добро.
Раздается школьный звонок, Том целует меня в щеку и говорит, что мы встретимся за обедом. Несколько уроков я витаю в облаках, потом иду в столовую. Я сажусь за наш обычный стол и жду, когда придет Том.
Рядом со мной садится Джеймс. Потрепав меня по голове, он спрашивает:
- Как ты сегодня?
- Нормально.
- Это хорошо. - Он так быстро проводит пальцами по моему лицу, что со стороны, должно быть, и незаметно, но это привлекает мое внимание. Я поднимаю на него глаза. - Билли заимел зуб на твоего друга, - предупреждает он. - Этот парнишка вчера его реально взбесил. Ты и то не вызываешь у него такого гнева, а он тебя ненавидит. - Джеймс ухмыляется. - Но ты мне вроде как нравишься, так что я сделал кое-что, что облегчит твою жизнь. Можешь поблагодарить меня позже, - говорит он и встает. - Увидимся, Сэмми.
Я прихожу к выводу, что Джеймс не так уж и плох, а вот Билли прощения нет. Бывают такие моменты, когда Джеймс неожиданно делает что-то хорошее, как тогда, когда он вступился за Мэта и закончил драку между ним и Билли. Если бы он не был другом Билли, то наверное был бы неплохим парнем.
И минуты не проходит после ухода Джеймса, как возле меня останавливается Билли.
- Скажи своему другу, что я его ищу, - сверля меня глазами, рычит он.
Рядом с ним появляется Том.
- Я слышал сегодня интересную историю, - говорит он.
Билли вздрагивает. Том ставит на стол поднос, но остается стоять.
- Билли, я устал от этой игры и наконец понял, как заставить тебя от нас отвалить.
- У тебя не получится шантажировать меня этим секретом.
- Я не о нем говорю. Я знаю другой.
- Что ты знаешь?
- Что есть видеозапись, где ты делаешь то, чего не должен бы делать, или мне следует сказать – не должен бы делать с кое-кем? - Том приподнимает бровь. - Ты знаешь, о чем я говорю. Кто бы знал, что вы с Джеймсом такие хорошие друзья.
- Откуда ты… - Билли оборачивается и ищет кого-то взглядом. - Этот сукин сын! - кричит он и бежит к Джеймсу, который тут же выносится из столовой.
Том наконец садится.
- Думаю, ты нравишься Джеймсу, - говорит он.
- Посмотри на меня. Разве его можно в этом винить? - шучу я.
Том смеется.
- Нельзя. Всем должно быть очевидно, что я везунчик. Кто бы не хотел оказаться на моем месте?
- Вот и я о том же.
- Кстати, Джеймс дал мне знать, что сделал это ради тебя, а не ради меня или Мэта.
- А что он сделал?
Том бросает взгляд на мой поднос, я понимаю намек и начинаю есть. Я жду, когда он расскажет мне, что сделал Джеймс, но он с удовольствием наблюдает за тем, как я ем. Несколько минут спустя я вижу возвратившихся в столовую Билли с Джеймсом. Проследив за моим взглядом, Том комментирует:
- Кажется, они не могут долго злиться друг на друга.
- Видимо, нет. - Я смотрю, как отстояв очередь, они идут к своему столу. Наверное, Джеймс солгал, сказав, что как-то вмешался во всю нашу историю. Билли никогда и ни за что не простит кого-то, кто предал его, даже если этим кем-то будет Джеймс. Мне до смерти хочется узнать, что же такого сделали Билли с Джеймсом. Я небрежно спрашиваю:
- Так что Джеймс записал?
Том улыбается.
- Как Билли делает ему минет. Он записал это на мобильный.
- Билли…
Том читает мои мысли и отвечает на мой вопрос еще до того, как я успеваю его произнести:
- Нет. Он не гей. Это было всего один раз и по пьяни.
Мне больше не хочется говорить о Билли, поэтому я меняю тему и говорю Тому, что беспокоюсь за Мэта, но он предупреждает, что я не должен пытаться помочь Мэту в ущерб себе. Он говорит, что Мэт ему нравится, но если выбирать между нами двумя, то мое душевное спокойствие ему гораздо важнее. Обед проходит замечательно, потому что мы с Томом общаемся беспечно и открыто. Он не нянчится со мной, а я не занимаюсь самокритикой.
После занятий Мэт ждет меня у моего шкафчика.
- У меня плохие новости, - говорит он.
- Какие?
- Я не могу сегодня с тобой потусить. Миссис Вашинтон написала мне сообщение, что хочет, чтобы мы провели семейно-игровой вечер.
- И я не приглашен?
- Она пытается сблизить семью со мной и меня с семьей. Я бы поопладировал ее стараниям, но она должна понимать, что из этого ничего не выйдет. Нельзя заставить кучку незнакомых людей привязаться друг к другу и ожидать, что из них тут же получится семья. Мне нужно больше времени, чтобы потеплеть к ним. - Он на секунду замолкает. - И конечно ты приглашен, но мне бы хотелось пойти одному.
Я стараюсь подавить улыбку, но не преуспеваю в этом.
- Хорошо.
- Ты хоть бы что ли не светился так от счастья!
- Прости. Просто меня пригласил к себе после школы Том и…
- И ты собирался отделаться от меня, потому что предпочитаешь провести время со своим бойфрендом нежели с таким ничтожеством, как я?
- Ты не ничтожество.
- Угу, неважно. - Он хлопает меня по плечу. - Передавай Чарли привет.
- Ладно.
Мэт уходит и ко мне походит Джеймс.
- Хей, Сэм.
- Хей.
- Не хочешь меня поблагодарить?
- Эм… угу. Спасибо за то, что сделал.
Он обнимает меня, прижимая к себе.
- Ты приятно пахнешь, - шепчет он.
Клянусь, он коснулся моей шеи губами, прежде чем меня отпустить.
- Все как-то вышло из-под контроля, так что я вынужден было положить этому конец. Билли думает, что Сара украла мой мобильный и послала видео Тому. Он в нее до одури влюблен, поэтому завтра уже простит. Просто я хотел, чтобы ты знал, что это сделал я, а не Сара. А она лишь будет козлом отпущения.
- Почему?
- Я же только что сказал тебе – Билли ее скорее простит. А меня убьет, если узнает, что это сделал я.
- Нет. Почему ты сделал это для меня?
- Разве это не очевидно? - Он вздыхает. - Я снова увлекся парнем. Сначала Томом, теперь тобой. - Он обводит мое тело взглядом сверху вниз и обратно. - Я много чего отдал бы за то, чтобы увидеть, чем вы там с Томом занимаетесь за закрытыми дверями.
Я ощущаю себя голым, и руки сами тянутся прикрыть пах.
- Не волнуйся, я не гей. Мне просто немного любопытно, но не настолько, чтобы с этим что-то делать. Вы выглядите счастливыми вместе, и я не хочу этому мешать.
- А как вы с Билли? Все в порядке?
- Да. Как только я вытащил нож из его спины и объяснил, что видео послал не я, он сразу же успокоился. - Джеймс бросает взгляд на свои часы. - Ладно, мне пора идти. Если ждешь Тома, то он наверное придет через пару минут. Я видел, как он разговаривал с Б.Дж. у восточного входа.
- Что Б.Дж делает здесь? Он же отстранен от занятий.
- Не знаю. Его не было на уроках, так что думаю, он пришел поговорить с Томом.
- О.
- Пока, Сэмми.
- Пока, Джеймс.
Он уходит вниз по коридору, и я провожаю его взглядом, задаваясь вопросом: зачем Б.Дж. понадобилось говорить с Томом и почему их разговор занял столько времени? Меня тянет пойти к восточному входу и посмотреть, что там у них происходит, но я решаю этого не делать.
Я раскладываю книги, когда кто-то толкает меня на пол. Подняв взгляд, я вижу Билли.
- Что в тебе такого, что ты у всех вызываешь желание тебя защищать? Это потому что все видят, какое ты жалкое ничтожество, и знают, что ты не можешь защитить себя сам? - Он опускается передо мной на колени и шипит: - Я оставлю тебя в покое на какое-то время, потому что чуть не потерял из-за твоей тощей костлявой задницы лучшего друга, но не думай, что это означает, что я забуду о тебе и твоем отсталом дружке. - Он дергает меня за волосы. - Я ничего не забываю. - Отпустив мои волосы, он уходит.
Я остаюсь сидеть на полу, боясь пошевелиться. Не понимаю, почему он обозвал мою задницу тощей и костлявой, я же набрал несколько килограмм. Том сказал, что кости у меня больше не торчат. Он все еще считает меня слишком худым, но даже он признает, что я поправился.
Через пять минут я вижу бегущего по коридору Тома. Я сижу, прислонившись к шкафам.
- Прости, я опоздал. Б.Дж. зашел в школу поговорить со мной. Я вчера целую ночь не спал, пытаясь убедить его не сбегать из дома, и он пришел, чтобы сказать, что поживет какое-то время со своими тетей и дядей в Канзасе. Его семья считает, что так для всех будет лучше. - Том протягивает мне руку и помогает подняться. - Готов идти?
- Да.
Я собираю оставшиеся книги, и мы уходим. Я с нетерпением предвкушаю, что мы будем делать, когда приедем к нему домой. Обычно при поездке на автобусе мое внимание всегда отвлекается на что-то, но сейчас я слишком занят фантазиями о Томе. Он должно быть тоже фантазирует обо мне, потому что практически выскакивает из автобуса и несется в дом. Мы останавливаемся только в его комнате. Он закрывает дверь, мы кидаем на пол сумки и набрасываемся друг на друга. Так приятно ощущать его губы, а тело – еще приятнее. Я бы сорвал с него одежду, если бы был достаточно силен.
Мы падаем на постель, целуясь. От ощущения тяжести его тела, лежащего на моем, во мне разливается блаженство. Спина немного болит и небольшой дискомфорт лишь мягко напоминает о том, насколько реально все происходящее и о нашем первом разе. Мы целуемся, пока Том не разрывает поцелуй.
- Я сейчас вернусь. - Вставая, он скользит рукой по моему телу. - Мне бы хотелось, чтобы к моему возвращению ты был уже обнажен. - Он останавливается возле двери. - Это конечно не обязательно, но я был бы очень рад, если бы так и было.
Он закрывает дверь, а срываю с себя одежду и жду его возвращения.
Он задерживается дольше, чем я ожидал. Открывает дверь и входит совершенно обнаженный с торчащим в мою сторону членом.
- Мне даже не надо спрашивать, о чем ты думал, - шучу я.
- А может и стоило бы спросить.
У меня чуть слюни не текут, когда он подходит ближе. Я решаю подыграть ему.
- И о чем же ты думал?
- О небольшой прелюдии, а затем о тебе во мне.
- Ты хочешь, чтобы я был в тебе?
- Аха. К тому же ты травмировал кожу на спине, так что лучше тебе не быть снизу и не тереться спиной о постель.
- Мы можем попробовать другие позы.
- Можем. Но не сегодня. Я уже нафантазировал себе другое.
Его признание вызывает у меня улыбку.
- И ты хочешь, чтобы я сделал с тобой все, что захочу?
Том тихо смеется.
- Да, что-то в этом роде. - Он целует меня. Мы ласкаемся, катаясь по постели, затем Том переворачивается и начинает делать мне минет. Его член прямо у моего лица, и я пользуюсь этим, чтобы тоже доставить ему удовольствие. Я стараюсь сделать ему приятно и, должно быть, преуспеваю в этом, потому что Том кончает несколько минут спустя.
- Прости, - извиняется он. - Но не волнуйся, это далеко не все, что у меня есть. - Поцеловав меня в бедро, он добавляет: - Почему бы тебе не начать меня подготавливать, пока я тут занят доведением тебя до оргазма перед тем, как мы перейдем к настоящему действу?
- Что я должен делать?
Том приподнимается и хватает лубрикант с презервативом. Последний он кидает рядом на постель, а смазку протягивает мне.
- Не волнуйся, я для тебя хорошенько вымылся.
Я все еще не уверен.
- Хорошо, но что я должен делать?
Он смеется.
- Просто делай то же, что я в прошлый раз с тобой, или что угодно, что по-твоему будет мне приятно. Я тебе доверяю.
Он возвращается к минету. Я пытаюсь не терять голову от ощущений, которые он мне дарит, но мне трудно сосредоточиться на его подготовке, когда его рот подводит меня все ближе и ближе к оргазму. Я провожу пару раз языком по его дырочке. Не так плохо на вкус, как я думал. Том стонет, когда я проталкиваю в него язык. Вибрации от его стона доводят меня до грани, и я изливаюсь ему в рот. Проглотив мою сперму, он облизывает языком головку члена, и, шумно вздохнув, говорит:
- Думаю, пора переходить к смазке. Тебе не придется долго меня растягивать, потому что я… эм… я сам над этим немного поработал.
Жаль, я не вижу сейчас его лица – знаю, что он покраснел. Я выдавливаю немного смазки на палец и проникаю им в Тома. Действительно, он скользит внутрь без проблем. Том лижет мой член и яички, пока я подготавливаю его для себя. Я не спешу с этим, потому что нервничаю. Я боюсь, что не смогу доставить ему удовольствие, но в то же время настолько возбужден и взволнован предстоящим, что каждый раз закрывая глаза, представляю себя на нем.
Наконец Том шепчет:
- Я больше не выдержу.
Он опрокидывается на спину, и я осторожно ложусь на него сверху. Подняв ноги, Том улыбается мне. Видя его дурацкую ухмылку, я хочу его еще сильнее.
Я медленно вхожу в него, и выражение его глаз меняется. Обычно в его взгляде я вижу любовь, теперь же он кричит мне: «Я хочу тебе так сильно, что умру, если ты не будешь сейчас моим». Мне приходится тщательно обдумывать каждое свое движение в этом новом переживании, но потом тело начинает двигаться само собой, а мозг отключается. Быть внутри него не просто приятно, а потрясающе. Словно я нашел кусочек чистейшего стопроцентного счастья, которое мне разрешили оставить себе. Том, должно быть, наслаждается этим не меньше меня, потому что кончает несколькими секундами до того, как я полностью теряю контроль над своим телом. Я так бурно изливаюсь в него, что после этого просто рушусь ему на грудь, пытаясь отдышаться. Мы некоторое время лежим так. Я совершенно ошеломлен новым для себя опытом и, спускаясь с небес на землю, понимаю, что стремительно съезжаю в депрессию, потому что самый потрясающий момент в моей жизни закончился. Неподдельное счастье, которое я только что нашел, медленно ускользая, сочится сквозь пальцы. Том целует меня в шею, словно бросая мне спасательный круг. Я прогоняю плохие мысли и пытаюсь выбраться из грусти. Я говорю себе, что мы с Томом еще разделим другие замечательные мгновения.
- Я люблю тебя, - шепчу я.
- Я тоже тебя люблю, - отвечает он. Затем смеется. - Не думал, что в тебе это есть.
- И я не думал.
- Мне понравилось, как ты взял контроль в свои руки. - Он снова целует меня в шею. - Не ожидал этого от тебя, но меня это чертовски завело. - Прижавшись губами к коже рядом с моим ухом, он спрашивает: - Ты попробовал и то и другое, и что больше понравилось – быть снизу или сверху?
- И то и другое было чудесным. - Скатившись с него, я ложусь на бок.
- Я рад это слышать, потому что абсолютно точно хочу повторения того, что мы только что сделали, - усмехается он, и я уже знаю, что он сейчас скажет что-нибудь сентиментальное. - Думаю, с тобой невозможен плохой секс. Я так сильно тебя люблю, что сгораю от желания, просто находясь рядом.
- Ты хочешь сказать, что возбуждаешься от одного только взгляда на меня?
- Я хочу сказать, что возбуждаюсь только от сознания того, что ты где-то дышишь.
- Похоже на любовь, - поддразниваю его я.
Он наклоняется и целует меня.
- Именно на нее и похоже. - Он снова касается меня губами. - Спасибо.
- За что?
- За то, что позволяешь мне себя любить.
Моя первая мысль: «Только не это опять». Но вместо того, чтобы сказать это вслух, я смеюсь и говорю:
- Что ж, тогда и тебе спасибо.
- За что?
- За то, что ты так замечательно меня любишь, что я возвращаюсь и возвращаюсь за добавкой. - Я понимаю, что сейчас переведу разговор в серьезное русло, но не могу остановить поток слов: - Ты любил меня, когда я думал, что никто и никогда не сможет меня полюбить, и такой любовью, о которой я даже и не мечтал. Ты потрясающий, и мне очень повезло, что ты есть у меня.
- Тебе пора уже было наконец это понять, - отвечает Том.
Я знаю, что он шутит.
- Да, а тебе пора уже наконец меня снова поцеловать. - Мы некоторое время целуемся, наслаждаясь друг другом. Я нечаянно спихиваю что-то ногой с постели. - Том…
- Да?
- Эм… кажется, я забыл надеть презерватив.
Он делает строгое лицо.
- Это было очень безответственно с твоей стороны. - И улыбается. - Но я это и сам понял. Не хотел тебя из-за этого останавливать.
Мы еще какое-то время ласкаемся, затем я говорю ему, что мне нужно ехать домой, потому что я хочу поужинать с семьей.
- Сегодня вечер, когда я выкину белый флаг и попробую заключить перемирие.
- Может быть, они только этого и ждут.
- Чего?
- Чтобы с другой стороны подали признаки жизни. Может быть, они чувствуют то же самое, что и Чарли, и все что им нужно – проблеск надежды, надежды на то, что ты их любишь.
- Надеюсь. Если они меня отвергнут, то не знаю, смогу ли я это пережить.
Том целует меня.
- У тебя есть я, а вместе мы справимся с чем угодно. Они тебя не отвергнут, но если это произойдет, то я буду рядом, чтобы любить тебя за всех них вместе взятых.
- Ты не можешь любить меня так, как они. Это другой вид любви.
- Думай о хорошем. Они раскроют тебе свои объятия и с радостью примут обратно в лоно семьи.
- Это было бы здорово.
Том ласково гладит мое лицо.
- Так и будет. Они должны видеть, как сильно ты изменился, как далеко продвинулся вперед. Они не оттолкнут тебя, если ты протянешь им руку.
Мы несколько минут смотрим друг другу в глаза. Мне хочется остаться с ним навсегда, но я знаю, что есть вещи, которые я должен решать сам.
- Когда должен вернуться твой отец?
- Его не будет еще несколько часов, - отвечает Том, посмотрев на часы.
- Мне бы очень хотелось остаться, но нужно успеть на автобус, так как кое-кто потерял водительские привилегии.
- Давай сначала примем душ.
- Вместе?
- Я уж думал, ты об этом никогда не спросишь, - дразнит меня он. После секундного молчания, он говорит: - Да, вместе. Вроде бы нет ничего такого, чего я еще у тебя не видел или не касался, - и улыбнувшись, добавляет, - или не облизывал.
Невинное принятие душа оборачивается сексом. Я стою, наклонившись, уперев ладони в стену, в то время как Том толкается в меня. Я сказал ему, что мне понравилось быть и сверху и снизу, но если бы я был честен с самим собой и им, то признался бы, что мне понравилось быть в нем, но еще больше нравится ощущать его в себе. Есть что-то восхитительное в том, как он теряет голову, овладевая мной, и мне приходит мысль, что Том, может быть, думает то же самое. Нет ничего прекраснее чувства, что я принадлежу ему.
Когда мы наконец моемся и выходим из душа, то решаем, что нам не следует целоваться, не одевшись – мы оба не уверены, что сможем держать себя в руках. Том провожает меня до двери, нежно целует в губы, а потом отталкивает.
- Перестань пытаться меня соблазнить, - предупреждает он.
- Мне не приходится сильно стараться. Тебя легко соблазнить.
- Только тебе, - отвечает он.
- До завтра.
- До завтра, и удачи с семьей.
- Спасибо.
По дороге в автобусе я строю планы. У меня не получится наладить отношения с семьей без посторонней помощи. Мы слишком расколоты, чтобы найти все недостающие кусочки самим. Я попрошу их начать ходить со мной на семейную терапию и буду надеяться на то, что они все согласятся. Я не волнуюсь за Чарли. Я знаю, что Чарли пойдет, но не уверен насчет мамы и отца, и еще меньше уверен насчет Кристи.
Я приезжаю домой немного раньше ужина и иду в свою комнату. Звоню Тому и несколько минут говорю с ним. Он успокаивает меня и ободряет достаточно для того, чтобы я был готов протянуть своей семье оливковую ветвь. Я считаю, что во всем виноваты они, а они без сомнения считают, что во всем виноват я, но кто-то из нас должен быть выше всего этого между нами. Кто-то из нас должен сделать первый шаг.
Постучав в мою дверь, заходит Чарли.
- Где ты был? - спрашивает он.
- У Тома.
- Разве мама не сказал тебе уважать желания миссис Игер?
- Сказала, но как я могу оставаться вдали от Тома?
- Это все равно что просить тебя отрезать правую руку?
- Хуже. Это все равно что просить меня снова перекраситься в блондина.
Чарли смеется.
- Ужин готов. Пойдем есть.
- Ладно, но скажи мне сначала, как ты?
- Намного лучше. Пошел в тренажерный зал, отвел душу на боксерской груше, а потом позвонила Джанет и…
- Чарли, если ты скажешь, что вы снова вместе, то я закричу.
- Она порвала со мной только потому, что боялась съезжаться, но я ответил ей, что никакой спешки нет. Я подожду, пока она не будет готова сделать этот шаг.
Я на самом деле издаю молчаливый крик и качаю головой.
- Не могу дождаться, когда мы с доктором Конли поговорим о тебе и Джанет.
- Расскажешь потом, что он скажет.
- Кажется, ты пропустил слово «мы». Под «мы» я подразумевал тебя и себя.
Я вижу, что удивил его.
- Ты хочешь, чтобы я пошел на один из сеансов терапии вместе с тобой?
- Да. Я хочу, чтобы со мной пошла вся семья.
- Ты уверен?
- Да. Думаю, настало время мне приложить усилия для того, чтобы снова влиться в нашу семью. Наверное, это следует делать постепенно. Например, сначала пойти на терапию с тобой, потом с отцом, потом с мамой и потом, может быть, с Кристи. А затем уже со всей семьей. Я пролистал одну из твоих книг, - улыбаюсь я.
- Я рад, что ты это сделал. Идем на кухню, чтобы ты им это сказал. Мне не терпится увидеть реакцию мамы. Она будет в шоке.
Ужин проходит как обычно, все общаются, кроме меня, пока Чарли не говорит:
- Сэм хочет вам кое-что сказать.
Все смотрят на меня. Мама спрашивает:
- Что, милый?
- Я не чувствую себя членом семьи, и мне от этого больно. Мне бы хотелось это изменить. Не знаю, что я такого сделал, что вы отдалились от меня. Может быть, вы не знаете, как вести себя со мной, потому что у меня слишком много проблем. Я понимаю, что легче просто оставаться в стороне, но я не хочу, чтобы так продолжалось и дальше. Я хочу узнать вас и, если вы не против, чтобы мы все пообщались с доктором Кон… доктором Лейландом.
Мама выглядит такой счастливой, какой я уже давно ее не видел.
- Это чудесно, милый! Я с радостью схожу с тобой к доктору Лейланду.
Взглянув на нее, я вижу в ее глазах слезы. Не ожидал, что она так отреагирует. Я объясняю им, как хочу постепенно подвести всех к семейной терапии, сначала сходив на сеансы с каждым отдельно, и мама просит пойти со мной первой. Она говорит, что хочет выяснить, что сделала такого, из-за чего я так долго и так сильно ее ненавижу. Я бы сказал, что не ненавижу ее, но знаю, что она меня не поймет. Вот почему нам нужно пойти к доктору Конли, чтобы он нам в этом помог. Он может объяснить ей, что она сделала со мной, может помочь мне понять, что я сделал с ней. У меня и в мыслях не было заставить ее думать, что я ее ненавижу. Она моя мама, и я ее люблю. Частично моя проблема как раз и состоит в том, что мне кажется, я люблю ее больше, чем она любит меня. Один день она была любящей, души не чаявшей во мне матерью, а на следующий – уже не была. И я так и не понял, что же тогда случилось.
Я так много времени в своей жизни потратил на принятие того, что меня не любят, и на то, чтобы сохранить наши отношения натянутыми. Мне нужно было хотя бы попытаться протянуть им руку и дать им возможность отвернуться от меня. Любовь мне нужна больше, чем что бы то ни было в этом мире. Любовь – это пища, которая питает мое сердце и разбитую душу. Любовь – это броня, за которую я могу спрятаться, когда за мной приходят мои внутренние демоны. Я не выиграл в битве с анорексией и причинением себе боли. Так и не выиграл до конца. Но с любовью на моей стороне я могу держать их на расстоянии, не подпускать к себе и бесконечно сражаться с самим собой. Мне нужен Том, но я осознал, что мне так же нужна и моя семья.

*Символ мира

КОНЕЦ
[/b]
Поблагодарили: Калле, kitzelll, Анхэна, Marchela24, anglerfish, ml_SElena, Vedma, Fuku, Liebchen, АЛИСА, Jolyala, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
18 Апр 2016 22:23 #28 от Vedma
Vedma ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Спасибо огромное за замечательный перевод :flirty2:
Два дня не могла оторваться и было жаль, что закончилось :cray3:
Очень эмоциональное произведение :drink:
Поблагодарили: Калле, Zhongler, пастельныйхудожник

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Zhongler
  • Zhongler аватар
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
19 Апр 2016 08:58 #29 от Zhongler
Zhongler ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Пожалуйста  :flirty2:
Самой очень жаль, тем более что автор начал писать продолжение, а потом забросил ((

Чашку кофе мне, сигарету и мировое господство (с)
Поблагодарили: Калле, пастельныйхудожник, Liebchen, АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
21 Апр 2016 10:31 #30 от Liebchen
Liebchen ответил в теме Re: lustyville "Страдая без любви"
Zhongler, огромное спасибо за проделанную работу! Читала не отрываясь, история захватила, но и оставила лично у меня множество вопросов.
Понятное дело, что все происходящее необходимо воспринимать с учетом того, что повествование ведется от лица парня, имеющего определенные психологические проблемы. И в этом заключается главная сложность. Сэм критичен ко всему, что его окружает, и в какой-то момент даже хочется с ним согласиться, потому что поведение его родителей вызывает действительно серьезное рассмотрение. У мальчика все зашло настолько далеко - и сигаретные ожоги, и ножи - но при этом он пользуется практически абсолютной свободой. Он разбивает себе голову, и после этого продолжает посещать школу, общается с друзьями, близко сходится с тем, кто имеет еще большую кучу проблем. Может быть Сэм не так уж и не прав в том, что касается его родителей? И вместе с тем, мать счастлива, что Сэм идет к ним навстречу, соглашаясь на семейную терапию. Хм... Я не говорю о том, что парня следовало сдать в психушку, но иногда за его состояние делалось реально страшно. На протяжении всей книги он буквально шел по самому краю, поэтому чтение напоминало наблюдение за акробатом, идущим по канату под куполом без какой либо страховки. С замиранием сердца - упадет? не упадет? Психологически очень тяжело. Единственный якорь - Том, но как и доктору мне очень хочется зацепиться за его груз умершего брата. Даже Чарли со своей заботой создавал впечатление какой-то неуравновешенности. А после подробностей о нем и его подружке так вообще оставалось лишь развести руками, мол, ну и кого ты взялся лечить?
В целом, ощущение было такое - доктор, вам следует поместить все компанию в санаторий, каждого персонажа лечить по отдельности и вместе. Минимум стрессов, побольше свежего воздуха. Но опять же, их такими видел Сэм, а что там было на самом деле? Почему родители предпочли отойти, вместо того, чтобы достучаться до ребенка в жесточайшей депрессии? Загадка.
Есть еще один аспект, который я очень ждала, пока читала эту книгу. Не в смысле, что он был клинически необходим, но исходя из сюжета уж слишком явно напрашивался. Я все ждала, когда, когда же Том возьмет все в свои руки, и даст Сэму подконтрольную боль? Спанкинг мне показался бы вполне уместным. Хотя, что уж там... В голове парня все было слишком запутано. Минус его психиатору. Вот от кого у меня было одно сплошное недоумение. Либо автор сознательно описала его таким же практически беспомощным, как и всех, кто окружал Сэма.
Еще раз хочу поблагодарить за прекрасный перевод! Мое отношение может быть не однозначным, но вам удалось здорово меня зацепить.
Поблагодарили: Калле, Zhongler

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.