САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня
  • Страница:
  • 1
  • 2

ТЕМА: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд"

Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:13 #1

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Название: Запевший к ночи дрозд
Автор: Джош Лэньон
Перевод: julia514
Вычитка: Калле, newshka, Ирида, denils
Обложка: skyblue
Рейтинг: R, повесть, фэнтези
Размер: 14 глав
Статус: завершен
Размещение: С согласия команды ОС и ссылкой на наш сайт.

Аннотация:

Пресытившись рутинной работой в Тайных Имперских Библиотеках, охотник за книгами Колин Блисс соглашается на частное задание найти «Тень Меча», легендарный и опасный магический манускрипт. Но, для того, чтобы найти книгу, Колин должен попасть на отдаленные Гебридские острова и раскрыть тайну произошедшего 100 лет назад убийства.
Просто научное исследование, так почему же суровый – и невероятно сексуальный – Магистр Септимус Маркс делает все возможное, чтобы Колин не принимал предложение – даже идет на то, чтобы соблазнить Колина во время поездки на север?
И Септимус - не единственная проблема. Кто эта странная фея, которая постоянно появляется в самый неподходящий момент? И кто стоит за сценами со зловещей искательницей приключений Ираньей Бриггс? И почему наниматели Колина из Музея Оккультной Литературы постоянно обвиняют его в предательстве?
Чем больше узнает Колин про загадочное прошлое книги, тем отчетливее начинает понимать, почему Септимус хочет остановить его любой ценой - но уже поздно поворачивать назад.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Жменька, aleks-neko, Aneex, Sekta, M_Alien, FreeSoul, Retinox, Naro_Law, Shedu, elyara, Yeonye, BlackTiger, Maxy

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:14 #2

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Maxy

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:16 #3

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Вдруг из поблекших веток, что висели надо мной
Чудесный голос литься стал, столь радостно-живой,
Как будто шел он весь тогда от сердца полноты,
Такая радость без границ – в преддверье темноты.
Так кто же эту песню пел? Какой-то старый дрозд,
Был слаб, тщедушен он и мал, и хохолок был прост,
Был хохолок изорван весь под ветром, но ему
Лишь душу изливать тогда хотелось в эту тьму

Томас Харди



Глава Первая



Письмо было адресовано Мистеру Колину Блиссу.
Я сел на рабочий стол и уставился на нашу с Энтони фотографию. Это напомнило мне, что мы больше не пара, мне действительно давно уже нужно было выбросить это фото. Я и так слишком долго распускал нюни.
Я взял конверт кремового цвета и внимательно его рассмотрел. Обратного адреса не было, любопытно. Коричневые чернила. Еще интереснее. Библивенаторы, вроде меня, как на самом деле и большинство в Магическом Сообществе, использовали синие. Другие подразделения Тайной Службы - багровые. Обычное население отдавало предпочтение черным. Я не мог вспомнить, есть ли у коричневых чернил какое-то специальное значение. Может быть, отправитель просто любил этот цвет. Проблема с охотниками за книгами состоит в том, что они видят загадку каждый раз, когда перо касается бумаги. Одна из проблем, по крайней мере. Говорят, у меня их еще больше. Я слышал это от Магистра Септимуса Маркса.
Почерк легкий и элегантный. Машинально я перевернул конверт и попытался просканировать. Не могу сказать, что у меня было какое-то предчувствие. В конце концов, вряд ли хорошая бумага и приятный почерк могут представлять для меня угрозу. В наш век Веритайперов кто-то все еще пишет письма от руки? Письмо вызвало мимолетное видение почтенного возраста и роскошной жизни: почтенный возраст… мужчина… элегантная гостиная с тяжелыми бархатными занавесями, сундуки с мраморными крышками и расклад карт Таро на столе…
Я взял ножик с перламутровой ручкой и вскрыл письмо.

Уважаемый М-р Блисс,

Разрешите представиться. Меня зовут Энгус Анструтер, и я имею честь занимать должность главы Музея Оккультной Литературы в Лондоне. Надеюсь, что я не буду чрезмерно скромен, если предположу, что вы знакомы с моим посильным вкладом в сохранение письменного наследия нашего метафизического прошлого…


Любители. В большинстве случаев их посильный вклад был всего лишь прикрытием для того, чтобы частные коллекционеры могли заполучить магические тексты, место которым в официальных библиотеках. Я заглянул в конец письма, чтобы проверить, не просит ли Мистер Анструтер пожертвования. Он не просил. Я продолжил читать.

Вы, конечно, являетесь одаренным автором Секретных Сообществ и Антиправительственных Движений, а также первооткрывателем мемуаров сэра Флориана Ботольфа. Отдавая должное тому, что мы оба с надлежащим благоговением относимся к потерянным сокровищам и печатному наследию, я бы с большим удовольствием познакомился с вами лично и осмелюсь предложить небольшое, но захватывающее приключение, в случае, если вы будете в городе во второй половине дня 13 числа сего месяца. Мы проводим закрытый показ Магического Манускрипта Ботольфа и с удовольствием приглашаем вас в музей к двум часам. Если вы можете принять участие, пожалуйста, подтвердите по телекому.

Искренне Ваш,
Энгус Анструтер


Манускрипт Ботольфа. Мистер Анструтер точно знал, какую приманку насадить на крючок. Не то чтобы я не хотел хоть одним глазком взглянуть на музей Оккультной литературы. Это было одно из нескольких мест, которые я надеялся посетить, когда впервые прибыл в Лондон восемь недель назад – прежде чем меня отвлекли другие дела.
Нахмурившись, я дважды сверился с календарем. Тринадцатое было завтра. Могли бы предупредить и пораньше.
Теперь, когда ко мне уже не относились так благосклонно, как прежде, уйти на полдня раньше могло стать проблемой – а, может быть, и нет. У меня сложилось впечатление, что Энтони очень старается полностью забыть о моем существовании. Это скорее Бэзил, его младший брат и прокуратор Лексиконов Лэсли, руководитель нашего местного филиала Тайных Имперских Библиотек, выпрыгнет из кожи вон, если я исчезну во второй половине дня, а не запрусь у себя в кабинете переводить и транскрибировать древние тексты. Наименее интересная часть моей работы. Мне нравилось охотиться.
Я глянул на записанный номер и набрал его с телефона на моем столе, подтверждая лаконичной молодой женщине, что я в самом деле буду свободен и посещу закрытый показ в Музее Оккультной Литературы. Я, конечно, надеялся на такое приглашение, но никак не мог выяснить, кто там точно руководитель – этого я, понятно, мисс Милдью не сказал, да ей и не интересно было бы, скорее всего, она просто горела желанием вновь вернуться к работе со скрепками.
Повесив трубку, я снова посмотрел на фото c Энтони и перевернул его. Он всегда выглядел надменно на этом фото, хотя когда он мне его подарил, я так не думал, мне скорее казалось, что он поглощен какими-то важными мыслями.
Когда я снова поднял голову, Энтони стоял в дверном проеме, с точно таким же выражением, как на перевернутом фото.
- Бэзил полагает, что у тебя есть проблема.
О, как.
Я холодно спросил:
- С моей работой?
- С твоим отношением.
Что может быть более неловким, чем быть отвергнутым любовником собственного босса? Вот почему те, у кого есть хотя бы малая толика рассудка, стараются избегать служебных романов. И, к сожалению для меня, я думал совсем не той головой.
- У меня нет никакого отношения, Энтони. Я здесь, чтобы выполнять работу, и я делаю ее по мере своих возможностей, – произнес я.
- Рад это слышать, – сказал Энтони, всем видом выражая что угодно, кроме радости.
Он продолжал стоять в проеме и хмуро на меня смотреть.
- Что-то еще?
- Нет.
Я открыл ресурс Неста Веббер, Сверхестественные Слова, и взял ручку, чтобы начать делать примечания к лежащей передо мной рукописи. Я чувствовал на себе взгляд Энтони, но босс ничего не говорил. Высокий, поджарый, вышколенный с рождения, как большинство английских аристократов. Редеющие волосы цвета песка, синие глаза, очаровательно неровные зубы… Что, во имя Всего, было в нем такого, что я находил притягательным, и продолжаю находить даже сейчас, когда на дух его не переношу?
Когда он все-таки, так ничего и не сказав, повернулся, чтобы уходить, меня накрыло волной разочарования.
- Энтони, – сказал я и внутренне содрогнулся от прозвучавших в голосе ноток отчаяния.
Он помедлил, оглянувшись. Выражение его лица не ободряло.
– Меня пригласили на специальный показ Манускрипта Ботольфа в Музей Оккультной Литературы завтра после обеда. Можно я уйду пораньше? – Сказал я.
- Тебя пригласили? – он немного подумал и в конце концов сказал, - конечно. Если тебя действительно пригласили, ты должен идти. – он помешкал, - полагаю, Магистр Маркс тоже будет там. Поговори с ним. Возможно, вы пойдете вместе.
- Хорошо. - Ни за какие коврижки я никуда с этим заносчивым, критичным ублюдком Септимусом Марксом не пойду.
Энтони ушел. Я оперся лбом на руку и сделал вид, что рассматриваю лежащие передо мной пустые страницы. Два месяца назад я приехал в старую добрую Англию по колониальной программе обмена между бюро Магического Сообщества. И приблизительно через четыре с половиной минуты после входа в Лексиконы Лесли – пыльное, лабиринтоподобное чудовище, которое служило публичным лицом одной из наиболее выдающихся коллекций тайных и оккультных книг в империи – я встретил Энтони Лэсли, его главу.
Энтони был мил, обворожителен и умен. А я был далеко от дома. Он пригласил меня на обед, объяснил и поблагодарил меня за ту важную работу, которую мы, колонисты, делаем для сообщества и всего человечества, а потом проводил в отель и занялся со мной, пожалуй, лучшим в моей жизни сексом.
Наш роман продлился семь недель. Помимо того, что Энтони был мил, обворожителен и умен, он был еще и женат. Что изначально не казалось проблемой. И, в любом случае, даже если это и было проблемой, то проблемой Энтони, ведь так? Но семь недель спустя, соблазненный и покинутый (как говаривали в старые добрые времена), я умудрился полностью изолироваться от коллег, и начал понимать, что был неправ, и семейное положение Энтони напрямую касалось и меня тоже. И что совершил ужасную ошибку, влюбившись в мужчину с настолько широким понятием о брачных узах, как у Энтони.
И меньше всего мне был нужен Септимус Маркс, надменно задирающий свой длинный нос, и кривящий тонкий рот в одной из этих едких ухмылок, потому что, в конечном счете, он оказался абсолютно прав… ну, почти во всем.
Маркс также работал в Лексиконах Лесли, хотя я не был уверен, над чем. Он был магистром, специалистом по каким-то там исследованиям в Магическом Сообществе, филиале Тайной Службы, который занимался письменной магией. Я подозревал, что он был членом наводящего ужас Гласа Мучителей, одним из тех, кто обременен мерзкой работой по уничтожению слишком опасных или слишком могущественных магических текстов. Таких текстов, которые нельзя не только оставлять в обращении, но даже хранить на полках Тайных Имперских Библиотек. Даже если его членство и было правдой, никто этого не признавал. Личности участников Гласа Мучителей были засекречены. Возможно, то, что они делали, и было необходимо, но большинство членов Магического Сообщества презирало их.
Может быть, поэтому я и хотел верить в то, что Маркс был одним из Гласа. Он часто работал «в полях». Хотя в его случае, быть в полях означало осуществлять любую деятельность, от переговоров с продавцами книг с черного рынка и до помощи коллегам, оказавшимся на мели – собственно, так мы и познакомились в день моего прибытия на английскую землю. Маркс подобрал меня в аэропорту. Он не был в восторге от меня тогда, и еще худшего мнения – если это возможно – был сейчас.
И я склонен с ним согласиться.

******************


Музей Оккультной Литературы располагался напротив Планетария на улице Грэйт Лоуден. Это было величественное здание, построенное в классическом стиле. Множество рифленых колонн и рельефных бордюров. Так должна была бы выглядеть штаб-квартира Тайных Имперских Библиотек. Музей был точно больше Лексиконов Лэсли и на деле представлял собой одну из самых больших частных коллекций магических и оккультных текстов в мире.
Карманные часы показывали без двух минут два. Меня встретил очень молодой, очень привлекательный секретарь в зеленом бархатном костюме. Он провел меня вверх по лестнице, где, как я полагал, находилась святая святых главы музея.
- Остальные гости внизу? – поинтересовался я.
- О, показ начинается в три.
Это меня озадачило. Он осторожно постучал в дверь из красного дерева, которая была скрыта за вышитым гобеленом «Калистра околдовывает язычников».
Голос пригласил нас войти. Секретарь взялся за кольцо из плетеной латуни и распахнул дверь. Он отошел в сторону. Я прошел мимо него в большой кабинет. Ко мне на мгновение вернулось воспоминание о длинных черных бархатных занавесях, обоях из золотого муара и книжных полках за закаленным стеклом.
Перед массивным столом сидела не менее массивная женщина. Стол был отполирован до блеска, чего не скажешь о женщине. Казалось, что она попала в ураган. Ее седые волосы торчали, как пучки перьев, костюм из синего шелка выглядел изрядно помятым, а красная губная помада размазалась. Приветственная улыбка женщины казалась слишком яркой на фоне затемненного кабинета.
- Мистер Блисс, - сказала она. Совершенно неожиданно ее голос оказался красивейшим медовым контральто. – Как замечательно, что вы смогли прийти в такой короткий срок.

За столом сидел маленький, пухлый пожилой мужчина. Он был почти лыс и напоминал престарелое дитя – хотя ничего юного в его блестящих черных глазах не было. Он оценивающе разглядывал меня, не улыбаясь. Мужчина не поднялся и не протянул руки.
- Я леди Маргарет Лэвинхэм, - сказала женщина. – Прокуратор музея. А это мистер Анструтер, наш глава.
- Приятно познакомиться, - вежливо сказал я.
Анструтер кивнул.
- Присаживайтесь, мистер Блисс.
Я сел на стул с высокой плетеной спинкой напротив Леди Лэвинхэм.
- Думал, вы будете старше, – сказал Анструтер.
- Мне двадцать три.
- Двадцать три!
- Я занимаюсь охотой за книгами уже три года.
- Три года – серьезный срок для того, чтобы набраться опыта в охоте за книгами. - Прокомментировала леди Лэвинхэм.
- Когда вам будет столько же лет, сколько мне сейчас, двадцать три покажется вам детством. - Он продолжал разглядывать меня.
Как же хорошо я знал, что он видел. Для меня это было постоянным источником раздражения: я выглядел чуть моложе своих лет, невысокий, стройный, с большими голубыми глазами и копной светло-рыжих кудряшек. Как-то я пытался отрастить бороду, но результат не стоил всех этих постоянно застревающих в ней крошек.
- Чай, я думаю, - сказала Лэвинхэм. Она обращалась к маленькому домовому, сидевшему наверху стоящего в углу, красного лакированного шкафа, покрытого китайскими узорами.
Домовой сверкнул и пропал в мгновенье ока.
Несколько секунд спустя дверь открылась, и милый секретарь вернулся с сервированным подносом. Леди Лэвинхэм разлила горячий, пахнущий цветами чай в сине-белые фарфоровые чашки.
- А печенья нет? – Мистер Анструтер хмуро разглядывал поднос.
- Зато есть маленькие кексы, которые вы так любите. С колотым миндалем.
- Но печенья нет?
- Нет, боюсь, что нет.
Мистер Анструтер раздраженно вздохнул.
- А вы любите печенье к чаю, мистер Блисс?
- Когда есть.
- Нет никакой причины, почему невозможно всегда иметь печенье к чаю. - Мистер Анструтер наградил леди Лэвинхэм саркастическим взглядом. Она сконфуженно улыбнулась мне.
- В следующий раз у нас обязательно будет печенье.
- Да ничего страшного, - сказал я. – Кексы просто изумительные.
Никто не ответил. Мы прихлебывали чай и жевали. Я украдкой посмотрел на мраморные часы на резной книжной полке, спрашивая себя, что я здесь делаю.
Наконец, мистер Анструтер сделал последний глоток и со звоном поставил чашку на блюдце.
- Мистер Блисс, вы слышали про Faileas a'Chlaidheimh?
- «Тень Меча»? Да. Конечно. Согласно легенде, это был величайший магический манускрипт ведьм Гебридских Островов.
- Ну, это не совсем легенда.
Я открыл было рот, но тут же подумал, что дискутировать с мистером Анструтером не имеет никакого смысла.
- Это не легенда, – повторил он. – Манускрипт существует, и мы хотим, чтобы вы его нашли.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Retinox, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:18 #4

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава вторая


- О? – звук получился достаточно вежливым – хотя и не задумывался таким изначально.
- Мистер Блисс, у вас дар находить потерянные вещи, и то, что вы обнаружили мемуары Ботольфа, является тому доказательством, - уверенно произнес Анструтер .
Я уставился на поднос с чаем. Домовой вернулся и усердно вытирал просыпавшийся из сахарницы песок.
- В архивах имперской библиотеки нет никаких сведений о Faileas a'Chlaidheimn, – сказал я.
- Ну, мы-то знаем, что это еще ничего не значит, – вставила леди Маргарет. – Настоящие попытки систематизировать архив начались не более пятидесяти лет назад. До этого без малого век архив был в хаосе.
К сожалению, это было правдой.
- Если «Тень Меча» и существовал, то, скорее всего, давно был уничтожен либо церковью, либо Гласом Мучителей. Ему должно быть уже лет шестьсот.
- В архивах хранятся и куда более древние тексты.
- Да, но они хранятся в архивах. Трудно поверить, что такой известный и… потенциально могущественный манускрипт, как «Тень Меча», свободно разгуливает по миру все эти годы.
Само предположение звучало нелепо, но что если… что если… оно было верным?
- Не мне вам объяснять, насколько важно вернуть и сохранить эту книгу. Faileas a'Chlaidheimn имеет огромную политическую и культурную ценность, - уже привычно раздраженным тоном сказал Анструтер.
Древняя Магия. Вот, что он имел в виду. Сейчас никто ей уже не занимается. Последствия ее считаются дикими, непредсказуемыми и политически некорректными. В отличие от Новой Магии, ее невозможно было контролировать или регулировать.
- Полагаю, вы правы, - попытался увильнуть я. – Это является еще одним аргументом, что манускрипт уже давно уничтожен.
- Заклинаю вас! Не произносите такие вещи! – воскликнула леди Лэвинхэм.
- Ну, давайте посмотрим правде в глаза.
Анструтер оттолкнулся от стола, и я увидел, что он сидит в богато украшенной инвалидной коляске. Ничего подобного я раньше не встречал. Она была похожа на маленький золотой трон на колесах. Энгус сжал ручки колесницы шишковатыми пальцами и двинулся ко мне.
- Нет, не нужно! Правда – бастион плебейского склада ума.
Я понятия не имел, что на это возразить. И предпочел вежливо жевать кекс.
Леди Лэвинхэм подлила мне чаю.
- Вероятнее всего манускрипт сохранили и защитили не только из-за его религиозного значения, но и из-за его коммерческой ценности.
- Его обложка сделана из тончайшего чеканного золота, и инкрустирована перламутром и дымчатыми топазами, добытыми в недрах Ирландских гор. - Энгус явно цитировал, но какой источник, я так и не понял.
- Но он пропал уже пятьсот лет назад.
- Пятьсот семьдесят два года, если точнее, но что значат все эти годы по сравнению с бессмертием идеи, - поправила меня леди Лэвинхэм.
Я вроде как был с ней согласен, хотя и считал, что это зависит от идеи.
Анструтер пригвоздил меня блестящим взглядом черных глаз:
– А вы знаете историю Faileas a'Chlaidheimn? В подробностях?
- Нет. В подробностях не знаю.
- Это одно из народных преданий, которое все мы слышали, - спокойно произнесла леди Лэвинхэм.
- Позвольте освежить вашу память. - Анструтер оттолкнул тарелку с оскорбившими его кексами. - Сомневаюсь, что, будучи колонистом, вы владеете знаниями по истории Шотландии четырнадцатого века.
Меня приводило в уныние то, с какой частотой я сталкивался с подобным отношением. Как будто только по факту рождения за Великим Большим Морем я был невежественен и не знал основные исторические даты, которые, кстати, являлись ключевыми знаниями для человека моей профессии. Даже отдаленно связанные с Магическим Сообществом люди знали про Хэмиша МакОлейа и про изобретенный в 1414 году печатный станок. Труд его жизни, «Природа Крачек», был замечателен и с технической, и с эстетической точек зрения. Благодаря ему многие считают Шотландию родиной современного книгопечатания.
- Я знаю, что в середине четырнадцатого века Шотландией правил Донни Лардж, так называемый Король Учитель. И что во времена его правления Гебридские острова были окончательно признаны частью континентального королевства, – сказал я.
Анструтер неохотно кивнул.
- Правильно. Лимну же, или Вересковый Остров, веками находился во владении Морских Пиратов. Он считался частью королевства Содри. Крован Ворм, младший сын Годреда Ворхэлда, получил Гебридские острова в наследство после смерти последнего, возможно, для того, чтобы удержать его от попыток претендовать на трон наравне со старшими братьями. Согласно легенде, манускрипт был работой Имохара Морэя, сына королевы пиратов Айлт Морэй.
Все знали эту часть легенды.
- Мальчика отдали в заложники Кровану Ворму, чтобы закрепить перемирие с королевой и удержать ее в союзниках. Вождь Содри очень полюбил молодого человека, и в итоге последний погиб рядом с вождем во время битвы с Донни Ларджем.
- Да, да. – Анструтер радостно потер руки. Непонятно только, что его так обрадовало. То ли мысль о смерти на поле битвы, то ли, что я знал хотя бы часть этой истории.
- А вот то, что этот парень, Имохар, окажется могущественным колдуном, никто предвидеть не мог. Составленный им манускрипт стал коллекцией собранных вместе древних заклинаний Морских Пиратов и Шотландских островитян, а также заклятий его собственного сочинения.
И именно это особенно завораживало всех нас в Магическом Сообществе: исконные заклинания - Изначальная Магия.
- Если предания верны, Faileas a'Chlaidheimn представляет собой одну из самых великих существовавших коллекций заклинаний, ритуалов и заклятий, - произнесла леди Лэвинхэм дивным грудным голосом.
- Это очень большое Если.
Идея затягивала и возбуждала меня даже против воли. Их уверенность была заразной.
- А вот эту часть истории вы, скорее всего, не знаете, – сказал Анструтер. – После Битвы при Противостоящих Камнях манускрипт пропал на пятьдесят лет.
- Только пятьдесят лет?
Он улыбнулся. Я сразу понял, почему он отвык от этого. Зубы его были изъедены чернотой. Жутковатое зрелище.
- Точно. Несмотря на то, что вы уже слышали – или, возможно, не слышали – он обнаружился спустя пятьдесят лет. Им владел чародей с континента по имени Иван Маго.
- Мошенник и факир, – фыркынула леди Лэвинхэм.
- Очень даже возможно. К тому моменту Лонг Айлендом правил Арго Уркхарт, вождь Содри был пленен и убит Донни Ларджем. Жена Уркхарта сделала все возможное, чтобы выкупить манускрипт у Маго. Но Маго был убит, как только ступил на остров, и манускрипт пропал.
- Его уже ждали, – сказала леди Лэвинхэм.
- По одной версии, Маго пытался обмануть ее величество. Оставить с носом. Ей это совсем не понравилось, – продолжил Анструтер.
Леди Лэвинхэйм покачала головой:
– Даже сейчас большая часть населения сосредоточена вокруг Стиринг-Бэй. Там много длинных пустынных пляжей. Замок Уркхарта был расположен в самой северной точке острова. Для того чтобы попасть туда, Маго надо было пробраться через дикую и заброшенную территорию. Говорят, что в засаде его уже ждали разбойники. Они убили его и украли книгу.
- И с тех пор о Faileas a'Chlaidheimn ничего не известно?
- Нет, – отозвалась леди Лэвинхэм. Анструтер попросту не хотел признавать этот факт.
Мифы и легенды. Если верить Тайным Имперским Библиотекам, книги не существовало. Но эти двое были хранителями некоторых изысканных и известных тайных мировых шедевров. Работ, за обладание которыми Магическое сообщество могло и на убийство пойти – в буквальном смысле слова. Оба они были уверены – манускрипт существует. Я видел это по блеску их глаз, по едва сдерживаемому возбуждению в голосах. Они верили – они знали.
Но как? Или это пресловутая книжная лихорадка? Все может быть.
- А на Маго напали из-за манускрипта? Или это просто были обычные разбойники? - спросил я. Если последнее предположение было верно, то книга точно потеряна навсегда: разобрана на драгоценные камни и золотые пластинки.
- Мы не знаем, – ответила леди Лэвинхэм.
- Они охотились за манускриптом, – добавил Анструтер.
- Тело было чудовищно изуродовано, – леди Лэвинхэм отпила чаю. – Они либо что-то искали, либо просто вымещали на нем злость.
- Ну, им бы не пришлось долго искать. Едва ли он мог проглотить манускрипт, а потом просто написать его заново. Книжка-то, скорее всего, была увесистая, – уточнил я.
- Именно.
- А мог Маго передать кому-то манускрипт до нападения?
- Местность пустынная, но нет ничего невозможного. По дороге было несколько ферм. И несколько рыбацких хижин.
Анструтер подозрительно молчал уже несколько минут. Я вгляделся в его лицо.
- А Маго мог спрятать книгу во время драки?
- Ну, так как свидетельств очевидцев драки не сохранилось – только разрозненные сведения о кровавых последствиях - точно сказать невозможно. Кто знает, может, у него и было время, чтобы спрятать манускрипт. С такой же вероятностью, его могли забрать убийцы, - заметил он сухо.
Если убийцы Маго охотились за манускриптом, то можно было не сомневаться, что место прочесано самым тщательным образом – это если предположить, что у Маго все-таки было время спрятать книгу. Предположение весьма смелое.
- А зачем они изуродовали тело? – спросил я.
Леди Лавэнхэм и мистер Анструтер переглянулись. Она покачала головой. Он просто ничего не сказал.
На пару мгновений воцарилась тишина. Думаю, каждый из нас рассматривал жестокое прошлое с научной отстраненностью. Тень этой кровавой истории, казалось, набросила странную вуаль на комнату с ее мерцающими стенами и бархатными занавесями.
Анструтер разрушил чары, наклонившись вперед и спросив:
- Итак, мистер Блисс? Вы принимаете наше предложение? Вы поедете на Гебридские острова и попытаетесь выследить Faileas a'Chlaidheimn?
Глаза его сияли. Я не знал, что ему ответить. Сама идея меня увлекла, отрицать это было трудно. Поиски помогут мне отвлечься. Но вероятность успеха была ничтожна. Ну и откуда мне начинать? Рыться в песке на пляже, где погиб Маго?
Кстати, поиск может стать материалом для статьи в одном из журналов Магического Сообщества – а, может, и для второй моей книги.
И, без сомнения, я готов был вцепиться в любую возможность, лишь бы не видеть Энтони следующую пару недель.
- Вы же можете взять отпуск? - предположил Анструтер. – Небольшой отпуск за свой счет?
- Да. Даже могу получить две недели оплачиваемого, – после небольшого раздумья согласился я. У меня скопилось большое количество неотгулянных дней. Я оставлял их специально, чтобы использовать потом для путешествий по Англии – хотя я никогда и не думал заходить в своих путешествиях настолько далеко.
- Великолепно!
- Не думаю, что мне удастся достичь серьезных результатов за такой короткий срок. И к тому же мне еще надо будет получить разрешение от руководства, – добавил я поспешно.
Подумать только, мне придется получать разрешение сразу от обоих: Бэзила и Энтони. Хотя я подозревал, что Лексиконы Лэсли спокойно могут обойтись без меня недельку-другую.
- У меня действительно много работы, но….
- Мы, конечно, заплатим вам за труды, - с готовностью оборвал меня Анструтер.
Я с удивлением посмотрел на него:
– Заплатите?
- Конечно. Само собой разумеется, мы собирались оплатить ваше время.
Этой возможности я даже не рассматривал. Такой поворот делал предложение более осязаемым…
И все же. Запоздало до меня дошло, что задание вызовет конфликт интересов. Если Faileas a'Chlaidheimn действительно существует, то мои усилия по поиску должны производиться от лица Тайных Имперских Библиотек, а не частных коллекций. Даже таких известных, как Музей Оккультной Литературы.
- Ну конечно, вы можете. Вы хотите сделать это, так зачем же себя сдерживать? – проницательно заметил Анструтер. – Мы покроем все ваши затраты на поездку и исследование и добавим сверху немного денег на непредвиденные расходы.
Он назвал сумму, и чашка чуть не выпала у меня из рук.
Говоря простым языком, предложение звучало «слишком хорошо, чтобы быть правдой». Ну, хотя бы не придется попусту тратить собственные деньги, да и дополнительный доход еще никому не мешал. Я не мог скрыть заинтересованность. Тем более меня грела мысль о том, что я не буду каждое утро видеть мученическое выражение лица Энтони.
Я выдавил:
- А что, если у меня не получится – ведь очень похоже, что так оно и будет.
- Наш вклад все равно окупится, – сказала леди Лэвинхэм. И хотя тон ее был достаточно мил, слова звучали немного угрожающе.
- Не стоит недооценивать способность антиквариата противостоять воздействию времени. Стекло, метал, даже бумага сохраняются тысячи лет. И как мы трое знаем, магические артефакты еще более устойчивы, – произнес Анструтер.
В его словах, несомненно, был смысл. Даже самые хрупкие материалы: кости, ткань, волосы… человеческие останки - переживают время. Я постарался выбросить из головы гротескные картинки могил и надгробий.
- И Faileas a'Chlaidheimn при определенных обстоятельствах, точно сохранился, – заметила леди Лэвинхэм.
Они смотрели на меня в ожидании, и я чувствовал напряжение, спрятанное за их вежливо-вопросительным видом. Как же они этого хотели. Не слишком ли сильно?
Я сделал глубокий вдох.
- Хорошо. Я согласен.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Retinox, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:19 #5

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава Третья


Солнце скользнуло за низкие облака, терпкий аромат летнего дождя смешался с запахом проезжающих автомобилей. Я двинулся вниз по лестнице и, на секунду оторвавшись от поглощающих меня мыслей, без особого удовольствия заметил высокую, тонкую фигуру, идущую мне навстречу.
Септимус Маркс.
Наверно, он увидел меня раньше, чем я его. Взгляд светло-зеленых глаз был прикован к моему лицу.
- Блисс.
- Маркс, - произнес я в ответ, не останавливаясь.
Я был удивлен, когда он задержался, чтобы сказать:
- Полагаю, ты уже посмотрел все, что хотел?
- Что? – я остановился на две ступеньки ниже него.
Он и так был выше, чем я, а в таком положении просто нависал надо мной. Он был худой, жилистый, но не тощий. На самом деле, он всегда производил впечатление еле сдерживаемой силы. Черные волосы, доходившие ему до плеч, были подстрижены по моде Английского Магического Сообщества, брови – две косые, расположенные под странным углом черты, придавали его лицу экзотическое, почти кукольное выражение, глаза были цвета китайского фарфора.
- Всего четыре минуты четвертого. Не нравится показ? – произнес он умышленно-надменным тоном.
Я совсем забыл, что официальной версией моего посещения музея был просмотр Манускрипта Ботольфа.
Наверно, выражение лица выдало меня, потому что глаза Маркса сузились. Я выпалил первое же идиотское объяснение, которое пришло мне в голову:
- Я только что вспомнил, что не выключил плиту.
Ну, не так уже все и плохо. Вполне могло сойти за правду. Я часто оставляю плиту и свет включенными.
- В таком случае, к этому времени ты уже спалил весь дом, так что спокойно можешь наслаждаться выставкой, - сказал он.
Я рассмеялся.
- Побегу, проверю. Может, у меня еще есть шанс скрыть улики поджога.
Я продолжил спускаться мимо больших каменных грифонов, спиной ощущая тяжесть его взгляда.
Маркс был уверен, что я пустышка, и сейчас еще раз убедился в этом. Но мне все равно – пусть лучше думает так, чем догадается о моих планах.
Я размышлял над этим, пока шел по улице. Было ли то, на что я согласился, неправильным? Я ни на секунду не поверил, что найду Faileas a'Chaildheimh, поэтому вопрос конфликта интересов между моей ролью библивенатора и использованием навыков книгоохоты для частной выгоды не стоял. Конечно, я попытаюсь найти манускрипт, я вывернусь наизнанку, но шансы на успех невелики. Нет, это просто оплачиваемый отпуск в тот момент, когда я отчаянно в нем нуждаюсь.
Когда я вернусь, недели через две - три, буря в стакане, поднятая нашим с Энтони романом, поутихнет. Он начнет еще какую-нибудь интрижку, и неодобрительное внимание Лексиконов Лэсли переключится на другой объект.
Мне сам бог послал Лэвинхэм и Анструтера. Нет повода нервничать или испытывать угрызения совести – как бы это не выглядело со стороны. Хотя, я не был настолько наивным, чтобы не осознавать, как это будет выглядеть. Я понимал, что мои планы нужно держать в секрете, по крайней мере, ближайшее время.
Мимо проходили парочки, но я едва замечал их. Мое сознание отметило промелькнувшее лицо. Прошедшая рядом женщина была мне смутно знакома. Я помнил это неуловимое впечатление, произведенное голубой бледностью под тонкой белой вуалью, этими иссиня-черными волосами и темными глазами. Я обернулся, но высокая, стройная фигура в сером шелке уже скрылась за углом.
Я помедлил. Неужели я встретил настоящего члена Видимого Двора? В Лондоне? В такое неподходящее время суток?
Капли застучали чаще, и все поверхности: тротуар, навес, автомобили - стали мокрыми и, казалось, оживали под блестящим, сверкающим дождем. Тенты и зонты распускались как бутоны вдоль многолюдной улицы.
Я все-таки решил ехать домой. В офисе меня никто не ждал, а мысль о том, что я снова могу натолкнуться на Септимуса Маркса, не позволяла мне вернуться в Музей к Манускрипту Ботольфа, несмотря на то, что я ужасно хотел это сделать.
Развернувшись, я пошел тем же путем, которым добрался сюда, и снова встретил женщину в сером шелке. Я не мог отвести глаз. Она была выше меня, что было не удивительно для феи, и очень стройна, на ней была модная треуголка с тонкой белой вуалью. Когда мы поравнялись, ее глаза цвета красного дерева захватили мой взгляд. Теперь я был уверен, что она из Видимого Двора. Несмотря на перчатки и вуаль, голубой оттенок ее кожи был очевиден.
Я оглянулся, но она продолжала неспешно идти вдоль по улице. Даже в колониях знали, что никто не может заговорить с членами Видимого Двора первым.
Как странно. Я все еще обдумывал происшедшее, садясь в трамвай по дороге домой.
Я снимал комнату в пансионе на Табард Стрит в Боро. Дом был старым и обшарпанным, но чистым и относительно тихим. Остальные жильцы были пенсионерами, студентами или временными постояльцами. Магическое Сообщество снимало здесь комнаты для сотрудников по обмену из иностранных бюро. Я недавно провел пару занимательнейших вечеров, сканируя книги, оставленные моими предшественниками. Это помогло мне понять, что для Энтони наш роман был очередным развлечением.
Я думал об этом, сидя на подоконнике и прислушиваясь к заунывному бульканью водосточных труб и шороху шин на улице. Я повторял себе снова и снова, что не был влюблен в Энтони, но все равно, неделя, без малого две, казались вечностью, в которой мне отведено лишь мельком видеть его. Я был слаб и глуп, но… не так-то просто остановиться, даже если знаешь, что твои чувства безответны.
Взять отпуск сейчас было отличной идеей во всех отношениях.
Но чем больше я убеждал себя в том, что путешествие – это замечательная идея, тем хуже мне становилось. Может, дело в фее? Было ли совпадением, что, как только я согласился охотиться на известный шотландский Манускрипт, я тут же встретил шотландскую фею? Или это предзнаменование? А если так, хорошее или плохое?
Обдумывая эту идею, я спустился вниз, позвонил в Музей Оккультной Литературы и попросил мистера Анструтера.
Мне пришлось достаточно долго ждать прежде, чем он взял трубку, и я запоздало вспомнил, что он до сих пор проводит закрытый показ Манускрипта Ботольфа.
- Я вас слушаю, мистер Блисс, - нетерпеливо ответил он, наконец.
- Сожалею, что пришлось вас потревожить. У меня есть вопрос.
- И?
- Почему я? Почему именно я? Почему вы выбрали меня, чтобы попытаться найти…это?
В последний момент я понял, что произносить название манускрипта вслух опасно.
- Ведь есть куча людей, которые подходят для этой работы лучше меня.
- Чепуха. Вы идеально подходите. То, что вы обнаружили мемуары Ботольфа…
Он продолжил говорить, но я его уже не слушал. Хотя я фактически спас мемуары Ботольфа и подготовил их публикацию, это было не настолько впечатляюще, как я описал в статье. Та история была вольной трактовкой. Реальность была скучна: кто захочет читать про одинокую старуху, которая передала коробку личных бумаг своему не менее одинокому молодому жильцу?
Когда Энгус сделал паузу, я вставил:
- Но это было не бог весть какое дело, мистер Анструтер. С одной стороны, мемуары Ботольфа не пропали навсегда, они были только… утеряны. А с другой, Ботольф умер всего шестьдесят лет назад. А вы же просите меня разыскать книгу, о которой никто не слышал уже шестьсот.
- Вы отказываетесь? – резко спросил он.
Хотел ли я этого?
Когда я не ответил, он продолжил уговаривать:
- Поезжайте в Шотландию, мистер Блисс, оглядитесь. Посмотрим, что вы сможете обнаружить. В любом случае, вы соберете материалы для следующей статьи или, чем черт не шутит, даже книги, а мы удовлетворим любопытство. И, возможно, появится еще одна зацепка.
Старик знал, на какие кнопки нажимать. Хорошо. И какой студент археологии не рассчитывает найти давно потерянный артефакт? Иначе говоря - сокровище.
- Не думаю, что кому-то повредит, если я поеду и немного покопаюсь, - в конце концов, решил я.
- Отлично! – он снова стал сама доброта и сердечность. – Тот факт, что человек вашего калибра берется за это приключение, дает надежду, что мы наконец-то получим ответы. Согласны?
Не совсем, но… хорошо, черт подери.
- Ладно. Если вы уверены, что вам нужен именно я, - я хотел положить трубку, но мистер Анструтер неожиданно произнес:
- Мистер Блисс!
Волнение в его голосе заставило меня помедлить.
- Да, слушаю.
- Вы хотели знать, почему мы не просили кого-нибудь еще заняться … поиском. По правде говоря, мы наняли одного человека. Но ненадолго.
- Кого? – спросил я, предчувствуя неладное.
Анструтер уклонился от ответа, вместо этого произнеся:
- Знаете, ведь в этом поиске нет никакой опасности, никакой угрозы, никакого риска. Это научное исследование только и всего. Мы – я и леди Лэвенхэм – хотим удовлетворить наше интеллектуальное любопытство. Если бы мы полагали, что хоть что-то может пойти не так, стали бы мы… финансировать данное предприятие? Знаете ли, нас нельзя отнести к искателям приключений и сокровищ.
Я воздержался от комментария.
И, так как я молчал в ожидании, Анструтер продолжил:
- Однако, мы собеседовали несколько человек, прежде чем натолкнулись на вашу статью о мемуарах Ботольфа. И мы сразу поняли - вы тот, кто нам нужен. Эта работа требует воображения и… деликатности.
Деликатность? Это не то, что обычно ждут от колонистов.
Анструтер продолжал говорить, и в его голосе все так же чувствовалась натянутость и неловкость.
- Один из кандидатов совсем не подходил…
- В каком смысле не подходил?
- Вы случайно не знакомы с Ираньей Бриггс?
- Не думаю. Кто она?
- Она… трудно подобрать описание.
А кому сейчас легко.
Анструтер, похоже, определился:
- Она чудачка. Странная.
Ага, кто бы говорил.
И прежде, чем я смог вставить слово, он добавил:
- Ну, не буду ходить вокруг да около. Она преступница. Искательница приключений и мошенница. Говорят, она убила своего любовника, лорда Рокингхилла.
- Убила?
- Возможно. Какое это имеет значение. Она профессионал.
Профессионал. Знаю я, в чем мошенница и убийца может быть профессионалом.
- И теперь она тоже ищет «Тень Меча»? – спросил я.
- К сожалению, да. Но не волнуйтесь. Второй части истории она не знает. Она не знает про Ивана Маго и про попытку покупки манускрипта женой Арго Уркухарта. Все, что она знает, это то, что манускрипт пропал пятьсот семьдесят два года назад в Битве при Противостоянии Камней. Но у нее есть определенный инстинкт – да, это точное определение. Сверхъестественное чутье на все красивое, редкое и могущественное.
- Она – маг?
- Нет-нет, более приземленного немагического существа трудно отыскать. Она торговец книгами. В основном старыми и редкими, но только – по крайне мере до настоящего момента – неколдовскими.
- А ей-то какой интерес в …этом?
- Лавинья – леди Лэвинхэм – и я собеседовали ее в самом начале. У нее чутье на такие вещи, но, как я и говорил, мы быстро поняли, что нам нужен кто-то с образованием. Сначала мы думали, что Иранья будет работать в паре.
- Так что, мы работаем вместе?
- Нет.
- Нет?
- У Ираньи много контактов, много источников, но чем больше мы над этим размышляли, тем сильнее сомневались в выборе. Она замешана в махинациях. Ничего не подтверждено, но… хорошенько подумав, мы решили, что неразумно привлекать к такому делу особу с криминальным прошлым.
- Так ничего же не было доказано?
- Нет дыма без огня.
- Так что, теперь она вне игры?
- Да. Только... думаю, нужно вас предупредить.
- Предупредить? – осторожно повторил я.
- Вероятно, она не потеряла интереса.
Мое сердце упало.
- А Иранья – мисс Бриггс – знает, что она не у дел?
- Ээ… нет.
- И когда она узнает, вполне вероятно, продолжит поиск самостоятельно?
- Ээ.. возможно. Не обязательно, но… нам ее не остановить. У нас же нет прав на Faileas a’Chlaidheimn. – казалось, у него закончились слова. Да и мне тоже они давались с трудом.
- И вы думаете, она может быть… опасна?
- Нет-нет! – Анструтер практически кричал в испуге. – Нет! Ничего подобного.
Все эти «нет» говорили совсем о другом.
- В любом случае, у Ираньи не так давно возникли юридические трудности, и маловероятно, что она сможет путешествовать. Ей пришлось бы взять партнера, а, принимая во внимание, что она ужасно недоверчива и подозрительна, этот вариант можно смело исключить.
У меня было столько вопросов, я даже не знал, с какого начать. Какие мне еще нужны доказательства того, что надо держаться подальше от этой авантюры? Хотя, главная мысль была другой: если Иранья Бриггс с ее чутьем на все красивое, редкое и могущественное все еще охотится на Faileas a'Chlaideheimn, это может означать, что он действительно существует.
И мое возбуждение от того, что манускрипт, возможно, реален, намного перевешивало беспокойство от угрозы со стороны загадочной Ираньи Бриггс.
- Итак, мне кажется, мистер Блисс, чем скорее вы начнете готовиться к путешествию, тем лучше.
Анструтер повесил трубку, щелчок был слабым, но хорошо различимым.

- Маркс сказал, что ты не смог присутствовать на показе мемуаров Ботольфа, - сказал Бэзил, когда мы встретились утром.
Бэзил, младший брат Энтони, был прокуратором Лексиконов Лэсли и моим непосредственным руководителем. Он был с меня ростом, коренастый, с бледно-голубыми глазами и резкими чертами лица. Бэзил походил на линялую копию Энтони. Меньше волос, больше зубов – минус обаяние.
- Я плохо себя чувствовал, - ответил я.
- Но Марксу ты сказал другое.
- Да. Не думаю, что ему есть дело до того, почему я ушел.
Мои слова задели Бэзила, хотя я знал, что он был возмущен и должностью Маркса, и его высокомерным отношением.
- Как высокопоставленный сотрудник Магического Сообщества, Маркс тоже является твоим начальником, - сказал он.
- И что мне было делать, если я заболел. Конечно, я не хотел кричать об этом направо и налево.
Бэзил продолжал с подозрением изучать меня из-за барьера, созданного его большим безукоризненно чистым столом. Офис Бэзила был не самым просторным, но, несомненно, самым чистым местом в Лексиконах Лэсли. Факт, которым он чрезмерно, по моему мнению, гордился.
- Ума не приложу, почему они пригласили в первую очередь тебя. Получить приглашение на закрытые показы музея очень сложно. Практически невозможно.
- Нет ничего удивительного. Они пригласили меня из-за статьи, которую я написал по мемуарам Ботольфа.
- Ах да. Мемуары, - Бэзил наградил меня холодной улыбкой. С самого нашего знакомства он дал понять, что считает мое «открытие» чистым везением. И так как в целом это было правдой, меня он тоже порядком раздражал.
- Что-нибудь еще? – поинтересовался я.
- Нет. Сегодня будешь заниматься транскрибированием текстов из четвертого тома профессора Парадиза.
И тут на меня накатило. Все, хватит.
- Бэзил, я не реставрирую книги. Я охочусь за ними. Почему я завис здесь, занимаясь переводами и транскрибами? Почему ты никогда не посылаешь меня работать «в поля»?
Бэзил улыбнулся так, как будто я наконец-то выполнил норматив по упорству.
- Ты не готов.
- Я сертифицированный библивенатор. Я вел успешную охоту за книгами более трех лет.
- Это было в колониях. А здесь ты никакого сертификата не получал. Честно говоря, я не уверен, что ты достаточно квалифицирован, чтобы быть даже реставратором, но мы постараемся выучить тебя, насколько возможно, пока ты здесь.
- Я правильно понимаю, что ты никогда не дашь мне работать вне офиса? – выпрямился я.
Ему даже не пришлось обдумывать ответ. Было очевидно, что он ждал, когда я это спрошу, чтобы поставить меня на место раз и навсегда:
- Правильно. Год, пока ты работаешь у нас, будешь учиться на реставратора. Чем ты станешь заниматься по возвращении домой, решишь со своими руководителями.
По его тону было понятно, что он считал моих руководителей способными на все сумасшедшими.
Конечно, про это ходили слухи. Слухи о снобистском и двойственном отношении в лондонском бюро к приехавшим по колониальному обмену сотрудникам. Но я ни разу не слышал, чтобы кого-нибудь признали негодным к службе и понизили.
- Энтони об этом знает? – спросил я, и против моей воли голос дрогнул.
- Все, что касается непосредственного управления библиотекой, решаю я - надменно произнес Бэзил. – Но, отвечая на твой вопрос, да, конечно, Энтони знает. И поддерживает.
Как бы я хотел пнуть его прямо в это откормленное, самодовольное, ухмыляющееся лицо. Я был слишком зол, чтобы придумать достаточно умный ответ, и только смог выдавить из себя:
- Понятно.
- Вот и славно. А теперь у нас впереди напряженный день…
Он взял конверт, надписанный коричневыми чернилами..Я повернулся к двери– и налетел на входящего мужчину.
Сильные руки схватили меня за предплечья, благодаря чему я не приземлился на задницу посередине офиса Бэзила.
- И что ты забыл на этот раз? Свет? Кран? – произнес глубокий голос Септимуса Маркса.
Я вырвался, пробормотал извинение и ушел.
Вернувшись в свой кабинет, я пару раз прошел из угла в угол маленькой комнаты и постарался остыть. Я был настолько зол, что первой мыслью было позвонить главе нашего бюро в Бостон. Вдруг мне ужасно захотелось домой, к друзьям и семье. Может, мне просто стоило попроситься назад? Я не помню, чтобы кто-то прерывал программу по обмену.
Но, скорее всего, именно этого и добивался Бэзил: чтобы я отступил, поджал хвост и сбежал домой.
И если я исчезну, что будет с Faileas a'Chlaideheimn?
Да, что будет с ним?
Я сел на заваленный стол и в задумчивости уставился в круглое окно. Был летний день, каштаны покрылись золотистыми цветами, и тяжелый аромат доносился из открытого окна, забивая сухой запах плесени, которая, казалось, пропитала все здание духом старых книг. Я был так зол и обижен, что не могу быть библивенатором, что чуть не пропустил шанс всей жизни , позволив задетым чувствам взять верх и едва не уехав домой. И говоря о шансе, я не имею в виду перевод смертельно скучного четвертого тома плодовитого профессора Парадайза.
И хотя до этого я чувствовал смутное беспокойство, сейчас воспоминания о странной встрече с кураторами Музея Оккульной Литературы успокаивало меня. Мне нужно вырваться из Лексиконов Лэсли. И так как Бэзил, в общем-то, сказал мне, что я ни на что не годен, то вряд ли он будет возражать, если я потрачу несколько дней своего накопленного отпуска.
Обдумывая детали, я почувствовал, что мое сердце стало биться ровнее, я перестал трястись, гнев и боль отпустили меня. Отлично. Пусть будет так, как они хотят. А у меня есть занятие поинтереснее, чем сидеть здесь и транскрибировать практически нечитаемые записки иллюзиониста восемнадцатого века.
Успокоившись, я вышел из кабинета, спустился вниз на основной книжный этаж, и направился в историческую секцию. Пробежав взглядом по корешкам, выбрал пару названий со словом Шотландия, и вернулся к себе.
Я нашел кучу коротких заметок про Арго Уркухарта. Он был воином, выбранным шотландским королем Донни Ларджем для управления дикими Гебридскими Островами, после того, как вождь Содри был повержен в битве. Книги содержали обычные легенды про ратные подвиги Уркухарта. Он одержал победу над великанами Манкса и каменными людьми с границ, с горсткой своих людей дважды спасался от гончих Дикой Охоты. Эти рассказы могли быть как правдой, так и вымыслом. Мне не показалось, что магия играла серьезную роль в жизни Уркухарта. Конечно, он сталкивался с колдовством – а кто нет? Но он не практиковал магию и, по словам многих, даже не пользовался подобными услугами. На деле, его считали основоположником христианской культуры на островах.
По крайней мере, до женитьбы.
Через два года после того, как ему пожаловали Гебридские Острова, он женился на островитянке по имени Сванхильда. Сванхильда – не островное имя. Фамилию мне найти не удалось, поэтому я предположил, что женщина была из рода землевладельцев Содри. И это Сванхильда, по словам мистера Анструтера и леди Лэвинхэм, организовала покупку манускрипта у колдуна с континента Ивана Маго.
Зачем? Была ли Сванхильда ведьмой?
Больше о ней ничего не было известно, и если разобраться, выходило, что через год после их свадьбы Уркухарт женился снова, на этот раз на молодой женщине из его собственного континентального клана. От второго брака у него родилось двое детей. Мальчик умер, не достигнув зрелости. Дочь вышла замуж и недолго правила после смерти Арго Уркхарта.
Что случилось со Сванхильдой? Не было никаких упоминаний о ее смерти. Никаких сведений, кроме того, что она вышла замуж за великого воина и однажды безуспешно пыталась купить известную могущественную книгу заклинаний. Но даже последний факт не был отмечен в исторических книгах. И информацию об этом я получил только от леди Лэвинхэм и мистера Анструтера.
Если я хочу копать дальше – расследовать, как книга могла осесть в руках Ивана Маго, к примеру – мне надо получить доступ к записям Тайных Имперских Библиотек, а я не горел желанием этого делать. Возможно, я параноик, но теперь я подозревал, что Бэзил может установить за мной слежку. Не потому, что он о чем-то догадывался, просто, как такому, по его мнению, неумехе можно доверить ценнейшие и редчайшие тома.
По иронии мне придется вновь посетить Музей Оккультной Литературы.
- Кажется, у тебя поднялось настроение, - послышался знакомый голос.
Я вскинул голову, застигнутый врасплох неприятной реальностью. В дверях стоял Септимус Маркс.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Retinox, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:24 #6

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава Четвертая


- И чем обязан такой чести? – получилось намного грубее, чем я рассчитывал. Хотя то, что Маркс был свидетелем сцены в офисе Бэзила, не добавило в мой лексикон вежливых слов.
- Можно мне войти?
Я неохотно кивнул. Он занял стул напротив. По непонятной причине его костлявая фигура c трудом в него втиснулась. Да и весь офис, казалось, был ему тесноват. На моей памяти он заходил ко мне всего лишь раз. Это случилось на следующий день после моего прибытия в Англию. Он в своей обычной резкой манере пригласил меня на ленч. И я порадовался возможности честно ответить, что уже приглашен Энтони. Маркс нервировал меня с самого момента нашего знакомства, хотя я и сам не мог объяснить почему.
Во всяком случае, тогда.
Я закрыл книгу, которую читал, чувствуя на себе его легкий, заинтересованный взгляд.
- Бэзил рассказал мне о вашем утреннем разговоре.
- Кто бы сомневался.
Маркс наградил меня одним из своих прищуренных взглядов.
- Бэзил, конечно, мог быть потактичнее. Но его аргументы – понимаешь ты их или нет – звучат убедительно. Три года, даже такие примечательные три года, как твои, еще не сделали тебя зрелым охотником за книгами. А этот континент разительно отличается от Америк. Наши письменные традиции намного старше, гораздо более сложные.
Ну вот опять, знакомое отношение к колонистам как к дикарям, которые всего несколько лет назад малевали заклинания углем на стенах пещер.
- Другими словами, я должен быть привязан к офисному стулу для моего же блага.
- Да.
Я выдавил не-совсем-вежливую недоверчивую улыбочку.
Скуластое высокомерное лицо Маркса исказила гримаса нетерпения.
- Ты же сам знаешь, как нам не хватает квалифицированных библивенаторов. И ты в самом деле думаешь, что мы позволили бы тебе прозябать в офисе исключительно для того, чтобы иметь возможность самостоятельно пометить как можно больше кустов?
Думаю, Бэзил мог бы. Маркс… скорее всего, нет. Не то чтобы я верил Марксу или считал его комментарии обоснованными, просто не думал, что он принимает это близко к сердцу. Я с трудом представлял, что он вообще что-то принимает близко к сердцу.
- Тогда почему удовлетворили мою заявку на программу обмена? Торчать здесь – пустая трата времени.
Я пытался подражать его уравновешенному тону, но мое разочарование слишком явно и громко рвалось наружу. Особенно в тот момент, когда нетерпеливым взмахом руки я практически опрокинул чашку с чаем.
Маркс подхватил ее.
- Это случилось по недосмотру. Никому и в голову не пришло обратить внимание на твой возраст или недостаточный полевой опыт. Мы были…
Он не закончил мысль, и я с любопытством спросил, хотя уже догадывался, какой ответ получу:
- Вы были что?
- Сосредоточены на том, что ты нашел мемуары Ботольфа.
- Понятно, - я опустился на стул.
- И знаешь, ты не прав. В программе обмена гораздо больше ценности, чем ты думаешь. Это не просто работа заграницей. Возможность учиться и работать в сети с иностранным филиалом службы имеет огромное значение. И прости, но если бы у тебя было побольше опыта, ты бы и сам понял ее важность.
- О, не сомневаюсь, но, честно говоря, я не приехал бы сюда, если бы понимал, что на год застряну за столом. - Возможно, это только подтвердит его мнение о недостатке у меня зрелости, но я не сдержался и добавил: - Вместо совершенствования в профессии, я теряю время и сноровку, удовлетворяя ваше общее - и твое в частности - любопытство в отношении моей скромной персоны.
Удар достиг цели.
- Вероятно, мы были несправедливы к тебе. Я сказал Бэзилу, что по возможности буду работать с тобой, брать на задания, когда позволяет мой график, и попытаюсь научить тебя нашим методам.
Скорее всего, это было очень щедрое предложение, но звучало оно так снисходительно и покровительственно, что мне едва удалось сдержаться. Колким словам, готовым сорваться с моего языка, я предпочел молчание.
Отсутствие у меня энтузиазма, должно быть, было видно невооруженным глазом. Выражение лица Маркса стало неуверенным, а затем настороженным.
- Я хочу помочь тебе, - в конце концов заявил он.
- Большое спасибо.
- Ну, если тебе так нравится сидеть здесь и выписывать всякую дрянь, да ради Бога, - он бросил презрительный взгляд на кипы рукописей профессора Парадайза.
И снова мне усилием воли удалось удержать слова, которые желчью подступали к горлу.
- Но за это мне тоже кое-что от тебя нужно, - сказал Маркс.
Я вскинул брови.
- Ты был в Музее Оккультной Литературы вовсе не для просмотра Манускрипта Ботольфа. Что ты там делал?
Это была последняя капля. Я поднялся.
- Почему бы тебе самому там об этом не спросить, а? – я кивнул на дверь. - Извините, Магистр Маркс, мне еще нужно разгрести кучу «дряни» сегодня.
После ухода Маркса я смахнул со стола воображаемые льдинки и позвонил мистеру Анструтеру. Его не оказалось на месте, и я попросил к телефону леди Лэвинхэм. Меня тут же соединили. Своим мелодичным контральто она заверила, что музей к моим услугам, и я решил провести обеденное время подальше от глаз Магического Сообщества и посвятить его дальнейшему исследованию.
Остаток утра протекал вяло и скучно. Профессор Парадиз не ленился записывать каждую посещавшую его мысль. В полдень, взяв плащ и зонт, я направился в Музей Оккультной Литературы.
Внутри здание было великолепно. Мраморные полы и колонны плавно переходили во множество комнат с ворсистыми оливкового цвета коврами и светло-зелеными стенами. Книжные стеллажи формировали высокий лабиринт из позолоты и кожаных переплетов.
Вместе со мной по безмолвным залам бродило лишь несколько приятелей-студентов. Серьезные, маленькие мужички в пенсне и высокие, степенные девушки в твидовых пиджаках.
Как и раньше, я начал поиск с Арго Уркхарта. Дополнительно к обычным сведениям о батальной доблести в схватках с размалеванными горцами и вождем Содри, я в который раз натолкнулся на три легенды: о великанах Мэнкса, каменных людях с границ и гончих Дикой Охоты. Все мы склонны приписывать великий успех или великое поражение высшим силам – божественным или таинственным. Казалось, что в жизни Уркхарта, по крайней мере, до женитьбы, ничего магического не происходило. И согласно ветхому тексту под названием «Исторические Предания о Войнах в Шотландии», Сванхильда Сомерлед действительно была ведьмой.
Сомерлед. Гаэльское имя. Отец с островов и мать из рода Содри. Дочь двух миров.
Я попытался просканировать книгу, но увидел лишь тени других читателей… да и то старые: пальцы в табачных пятнах и сэндвичи с чесноком, разлитый бокал вина – не первый и не последний, недолгое пребывание в изящном особняке, где книга скорее была элементом декора, и вдруг – Энтони. Сердце остановилось. На миг я почувствовал мускусный аромат его одеколона, ощутил гладкость его веснушчатой кожи, вкус его рта…
Я открыл глаза и заставил себя сосредоточиться на работе. Если утверждение про Сванхильду было фактом, а не слухом, это частично отвечает на вопрос, зачем она пыталась купить манускрипт у колдуна с континента. Возможно, следует начать поиск книги со Сванхильды, а не с ее доблестного супруга.
Не много же я узнал. Сванхильда была несколько раз упомянута в разных томах книг по Гебридским Островам, однако, кроме упоминания о ее замужестве в 1387 году и сведений о том, что она была практикующей ведьмой, больше ничего найти не удалось.
Не было записей ни о ее рождении, ни о рождении ее детей, ни о ее смерти, хотя из других источников я знал, что Уркхарт женился второй раз спустя немногим больше года после первой свадьбы.
Во всех обнаруженных мною источниках была одна и та же информация – недостаток информации.
Мой обеденный перерыв подходил к концу. Я отложил книги и уже собирался уходить, когда внезапно меня осенило.
Я вышел из читального зала и длинными коридорами направился в Гравюрную.
Игра стоила свеч. Выслушав мою просьбу, хранитель галереи исчез на несколько минут и вернулся с огромной кожаной папкой алого цвета. Со знанием дела переворачивая ломкие листы, он дошел до цветного наброска, который и выложил на стол между нами.
- Арго Уркхарт.
Выцветшие краски запечатлели мужчину в самом рассвете сил. Гордое лицо было слишком молодым для обрамляющей его гривы седых волос. Темный и свирепый взгляд, настолько жизненный, что, казалось, он пронзает меня даже сквозь пелену времени.
Хранитель пролистнул еще несколько страниц.
-Вот, пожалуйста. Вторая интересующая вас личность.
Это был всего лишь карандашный набросок молодой женщины, и все же художнику удалось передать нечто уникальное, то ли благодаря своему мастерству, то ли личным качествам натурщицы.
- Это Сванхильда Сомерлед?
Он еще раз проверил подпись под рисунком:
- Тут написано именно так.
Я понимал его осторожность. Исторические записи точны ровно настолько, насколько скрупулезны хранящие их люди. Я вновь посмотрел на набросок.
Она была просто красавицей. Даже у меня, безразличного к женским чарам, в горле встал ком от ее захватывающего дух очарования.
Красива и очень молода. Не старше семнадцати. А может и моложе.
Темные волосы непослушной гривой обрамляли острое личико. Огромные, вероятно, светлые глаза. Черты лица изящные, как у эльфа. Хотя, конечно же, она была человеком, не исключено, что в ее роду были не только Морские Пираты. Случайное сочетание черт лица и цветов – и вот тебе красота.
Автор не подписался. Зато внизу были слова.
Ge milis a’mhil, co dh’imlicheadh o bharr dri i.
- Вы знаете, как это переводится?
Хранитель посмотрел на надпись и покачал головой.
- Это гаэльский. Большего сказать не могу.
Я быстро переписал фразу и еще раз взглянул на портрет Сванхильды. Раньше меня не посещала мысль пытаться просканировать картину, но будь у меня больше времени, я смог бы убедить хранителя дать мне подержать набросок и попробовал бы считать информацию. Слова, скорее всего принадлежащие тому, кто знал Сванхильду при жизни, определенно вызывали интерес.
И тут мне неожиданно пришло в голову:
- В вашей коллекции, случайно, нет портрета колдуна по имени Иван Маго. Он жил приблизительно в то же время.
Он задумчиво поднял на меня глаза.
- Минуточку.
Несколько минут спустя он вернулся, огорченно качая головой:
- К сожалению, такого имени в каталоге нет да и в других темах тоже.
- Это было просто предположение.
Он улыбнулся:
- В этой коллекции собраны только известные маги или личности, оставившие заметный след в нашей истории. Сомерлед попала сюда исключительно как жена великого и легендарного воина, а не потому что была ведьмой. Ну, или не только потому, что была ведьмой. То, что некто был колдуном или оккультистом вовсе не означает, что с него был написан портрет или хотя бы набросок. Но вы можете попробовать поискать в большей галерее.
Я поблагодарил его и двинулся на второй уровень, к портретной галерее музея. К этому моменту я уже сильно опаздывал с возвращением в Лексиконы Лэсли, но был весьма решительно настроен выяснить как можно больше.
Ассистент хранителя галереи выслушала мой вопрос и произнесла:
- Конечно, у нас есть Уркхарт. Но его жены нет. И другого джентльмена тоже.
Увидев мое разочарование, она посоветовала:
- Коллекция небольшая. Попробуйте обратиться в основную галерею в Лагентиуме. Вы уже были в Гравюрной?
- Да, я только что оттуда.
- Конечно, портрет когда-то существовал. Колдунья-жена легендарного воина? С уверенностью можно сказать, что портрет был написан в первые месяцы после свадьбы. Но если картина не была выгравирована, а потом с нее не был сделан оттиск, она вряд ли сохранилась.
Это мне уже известно. Я поблагодарил ее и пошел смотреть портрет Уркхарта.
Он был написан уже на закате жизни, возможно, лет через десять после рисунка. Лицо передо мной было омрачено возрастом и болью. Чувственный рот истончился в твердую линию, но в глазах все так же сверкала ярость.
Не думаю, что к такому концу стремился этот мужчина. В его сердце не было мира.
Я вышел из музея почти в два часа. Бэзил будет разоряться по поводу моего опоздания в три раза сильнее. Ну что ж, если уж мне по-любому достанется, во сколько бы я не вернулся в Лексиконы Лэсли, то я могу позволить себе задержаться еще на немного. Найдя набросок Сванхильды и портрет Уркхарта, я захотел до отъезда из Лондона увидеть лицо и Ивана Маго. Я решил, что сканировать будет легче, если представлять себе основные действующие лица.
У меня была еще одна смелая идея.
От Кэмбери до Рассел Стрит и особняка Коринтиан, в котором располагалось Имперское Общество Миниатюр, было не более пяти минут хода. Я дошел за три.
Они собирались закрываться на обед, но когда я пришел, высокие резные двери снова открылись. Я показал карточку и был приглашен в небольшой кабинет секретаря общества.
- А я вас ждала, - прокомментировала секретарь после нескольких минут разговора.
- Ждали меня?
- Да. Ну, не именно вас, но кого-то вроде вас. – Я чувствовал ее волнение. Меня церемонно проводили в комнату на втором этаже. Она ушла, а я присел в ожидании.
Секретарь вернулась, неся маленькую квадратную коробочку.
- У нас нет ни Уркхарта, ни его жены, но … - она поставила коробочку на стол, - это Иван Маго.
Миниатюра была написана на какой-то карточке. Я восхищенно уставился на нее.
- Откуда она у вас?
- Если честно, я не знаю. И никто не знает. Это старейшая миниатюра в нашей галерее, и полагаю, что портрет – единственный предмет ее гордости.
- Вы уверены, что это он?
Она тихо засмеялась и указала на маленькую выгравированную золотом пластинку на крышке коробочки. Иван Маго, гласила неровная строчка.
- Она сильно отличается от остальной коллекции.
- И чем же?
- Ну, во-первых, внешним видом. Вы заметили, что портрет написан с обратной стороны карты Таро?
Я поднял коробочку и внимательно ее осмотрел. Выстланная зеленым бархатом и окаймленная слоновой костью, по размеру не больше маленькой книжки. Сама миниатюра была покрыта глянцевым желто-коричневым лаком, время оставило свой след в виде мелких трещинок на этих поразительных чертах.
- А вы не знаете, какая это карта? Она из старших или младших Арканов? – спросил я.
- По легенде - это Маг*. Но нам пришлось бы уничтожить футляр, чтобы удостовериться в этом.
- А… – Маг – весьма очевидное предположение. Карта созидательной силы и возможности. А в перевернутом виде – сила, использованная для дурных дел и неоправдавшиеся надежды.
- Еще одна интересная деталь – медная пластинка в основании коробочки. Обычно на таких гравировали плавной, хорошо натренированной рукой.
Я понял, что она имела в виду. Имя Маго было вырезано грубыми, угловатыми буквами.
- И вот еще что, большинство миниатюр этой эпохи содержат девизы на латыни и подпись миниатюриста. А тут ее нет.
- И что, по-вашему, это означает?
Она медленно покачала головой.
– Возможно, что, несмотря на мастерство работы, художник неизвестен и неузнаваем. Может быть, его жизнь закончилась в самом начале карьеры. Или…
- Или что?
- Или она могла быть написана рукой знаменитого художника, который не пожелал афишировать работу над этим портретом.
- Вы можете узнать кисть?
- Возможно, это был один из гениев той эпохи.
Маленький, покрытый лаком портрет, был одной из самых поразительных вещей, которые мне доводилось видеть. Но я затруднялся сказать почему. Мужчина был не молод, возможно, лет тридцати, но в лице его не было щеголеватого, самоуверенного выражения, характерного для персонажей миниатюр. Маго не был красавцем в общепринятом смысле этого слова. Обычные каштановые волосы, синие глаза, но, вглядываясь в его длинное, угловатое лицо, я настолько ярко ощущал его характер, что мне стало не по себе. С такими не шутят.
- А кто он? – спросила секретарь.
- Да, в общем-то, никто, - пояснил я. – Неизвестный. Один из тех, о ком мы ничего не знаем. Говорят, он был шотландским колдуном и погиб в 1388 году.
- Если бы мне давали два пенса за каждого шотландского колдуна!
- Тоже верно.
- Вы меня разочаровали. Я думала, с ним связана какая-нибудь таинственная история. – Она с любовью рассматривала миниатюру.
- Ну, возможно, так оно и есть. Просто мы об этом пока не знаем.
Итак, теперь я увидел три основные действующие лица драмы. Иван Маго, согласно легенде, завладел Faileas a' Chlaidheimh после Битвы при Противостоящих Камнях. Он пообещал продать манускрипт жене Уркхарта и либо пал жертвой собственной нечестной игры, либо нечестной игры Уркхарта. Если только он не был настолько невезуч, что просто попал в руки разбойников. Сванхильда Сомерлед, которая, по неизвестным причинам, желала заполучить манускрипт и пропала или умерла в год смерти Маго и исчезновения Манускрипта. Арго Уркхарт, легендарный воин, который повторно женился через год после кончины своей невесты с островов. Три персонажа, скрытых в туманном прошлом. Если бы я мог решить загадку их отношений, возможно, удалось бы узнать дальнейшую судьбу Faileas a' Chlaidheimh.
А может случиться и такое: я поеду на остров и обнаружу, что манускрипт просто затерялся на книжных полках.
Я поблагодарил секретаря и ушел. Выйдя на улицу, я услышал трели дрозда. Дрозд в центре Лондона выводил какую-то дикую лесную мелодию, посвященную уличному движению. Послеобеденное солнце приближалось к горизонту. Вдоль тротуара росла сирень – тяжелые, свисающие гроздья разных оттенков от нежно-розового до насыщенного багрового. Задумавшись, я шагнул в ее тень.

*МАГ
ВНИМАНИЕ: Спойлер! [ Нажмите, чтобы развернуть ]
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:27 #7

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава Пятая


Казалось, прошла вечность с того момента, когда Септимус Маркс сидел в моем офисе и предлагал обучать меня английскому стилю охоты за книгами. Сейчас я мог бы сидеть с Энтони в пабе или в холле гостиницы, где мы пили бы коктейли, а затем поднялись в уютный номер, и можно было бы перестать притворяться, что нам есть что сказать друг другу...
Теперь же, когда мой женатый любовник вернулся, наконец, в лоно семьи, это время суток стало для меня самым мучительным. Мне надо было чем-то занять себя, и приключение – это как раз то, что нужно.
Я вернулся в пансион и прошел через гостиную к лестнице.
- Мистер Блисс?
Обернувшись, я увидел в фойе невысокую, стройную женщину, одетую в простую, но явно сшитую на заказ дорогим портным темную одежду. Светлые волосы, стянутые в строгий пучок, открывали лицо. Она походила на монашку или верующую, и все же…
- Да?
Она улыбнулась, и эта улыбка буквально преобразило ее лицо. Неожиданно я понял, что она настоящая красавица. Намного прекраснее тех привычно милых или вызывающе одетых женщин.
- Я рассчитывала застать вас в книжном, но вы уже ушли.
- Да, у меня было небольшое поручение.
- Конечно, так мне и сказали. – Она поднялась и протянула мне руку в перчатке. – Я Иранья Бриггс.
Почему-то я не был удивлен.
– Приятно познакомиться. – Я коротко пожал протянутую руку.
- Надеюсь, вы не против, что я заскочила к вам вот так просто, без предупреждения?
- Нет. – Я недоумевал, откуда у нее мой адрес. Магическое Сообщество было очень скрупулезно в вопросах конфиденциальности. Она за мной следила?
- Понимаю, это необычно, но дело очень срочное. Ваша домовладелица, миссис Поттер, разрешила мне дождаться вас, и я осталась. Может, поднимемся к вам и поговорим без свидетелей?
- Даже не знаю. Миссис Поттер не очень хорошо относится к такого рода визитам, - неловко ответил я.
Иранья Бриггс снова улыбнулась, а я и сам понимал, как глупо звучат мои слова для женщины с ее историей, версия которой дошла до меня в весьма урезанном варианте. Я все размышлял, как же ей удалось так быстро узнать о моем участии в поиске Faileas a' Chlaidheimh. Моя встреча с Аструтером и Лэвинхэм состоялась только позавчера, а сегодня Иранья уже стоит у меня на пороге. Маловероятно, что кто-то из них двоих мог проговориться – Анструтер специально предупредил меня о неразглашении деталей моего участия в проекте.
Она продолжала болтать.
– О, обещаю вести себя достойно. Я совсем ненадолго. Всего пара минут вашего драгоценнейшего внимания.
Ее дружелюбное подшучивание все-таки убедило меня. Я поднялся по лестнице и пригласил ее к себе.
Она не смотрела по сторонам, что было очень кстати, так как комната моя представляла обычный кавардак из книг, чашек и записей. Но и попыток вежливого общения она тоже не предпринимала. Как только за нами закрылась дверь, она быстро произнесла:
- Вас нанял глава Музея Оккультной Литературы для охоты за Faileas a' Chlaidheimh, так?
Не было смысла лгать – у нее явно был осведомитель. И хорошо подготовленный.
– Да, вы правы.
Она слегка расслабилась.
– Мистер Блисс, не знаю в курсе ли вы, что мистер Анструтер и та женщина, уже беседовали со мной, и мы заключили сделку. Мы встречались несколько раз. Они, кстати, дали мне «добро» на поиск партнера, но, как только я нашла подходящего человека, они заявили, что передумали и решили отказаться от замысла. К чему этот обман?
- Искренне сожалею. Они действительно упоминали, что вели с вами переговоры, но также недвусмысленно намекнули, что вне зависимости от моего ответа, с вами работать они не будут.- А они не объяснили вам почему?
- Они сослались на… определенные обстоятельства.
Она молчала.
– Понимаю, - сказала она наконец.
- Искренне сожалею, - снова неловко повторил я.
Ее глаза, цвета ирисок, сверкнули.
– Ну, я понимаю, конечно, это бизнес и не принимаю на свой счет. Печально, что и говорить.
- Полагаю, что так.
- Однако, если вам действительно жаль, может, окажете мне услугу?
- Может быть, - сказал я осторожно.
- Мне бы хотелось искать книгу вместе с вами.
Такого поворота я совсем не ожидал.
Прежде, чем я смог ответить, она добавила:
- Понимаю, о чем вы сейчас думаете, но в конце концов, я – профессионал.
Охота за сокровищами, она это имела в виду? И интересно, каким же образом она была в этом профессионалом?
- Не… думаю, мисс Бриггс. Очень лестное предложение, но я абсолютно уверен, что мои наниматели не одобрили бы такое соглашение.
Она снова одарила меня обворожительной улыбкой.
– А им и не нужно знать об этом.
Я тоже рассмеялся – ничего не мог с собой поделать. Она была чертовски обаятельна.
– Я не смогу так работать.
- Ой, значит, вы у нас такой честный? Такой искренний и открытый во всех сделках?
Этот тон и вспышка насмешки в ее глазах уже не были привлекательными.
- Давайте будем откровенны. Мы с вами конкуренты. Как мы сможем работать вместе? – спросил я.
- Да нет же, мистер Блисс. Вас рукопись интересует с научной точки зрения. Меня – совершенно с другой. И вместе у нас гораздо больше шансов на успех.
- Простите, но нет.
- Ну почему?
- Потому что если книга действительно существует, она должна храниться в Тайных Имперских Библиотеках или, по крайней мере, в одной из наиболее надежных частных коллекций. Нельзя оставлять ее в свободном доступе – она может попасть не в те руки.
- Что за чушь. – Она все еще улыбалась, но я заметил, что женщина злится, и ее злость заставила меня насторожиться. Иранья выглядела опасной, хотя, возможно, мне так казалось из-за предостережения Анструтера.
- Ну что за самонадеянный молодой человек. Неужели Вы не понимаете, что Вам просто необходима моя помощь? Вы даже не понимаете подо что подписываетесь. Да кто вы такой? Ноль без палочки, который однажды написал книжку, которую никто, кроме заплесневелых профессоров, и не читал!
- Я тот, кого глава Музея Оккультной Литературы нанял на работу.
- Это была первая ошибка старого дурака.
- Увидим.
- О да! Не сомневаюсь. – Чуть задержав на мне пристальный взгляд, она, не разыгрывая трагедии, неторопливо вышла из комнаты. Спокойно, но плотно закрыв за собой дверь. И это было куда более угрожающе, чем, если бы она с размаху хлопнула дверью и вихрем вылетела бы из комнаты.
Я подошел к окну и выглянул наружу. Через пару минут я увидел, как она спускается по лестнице. Все еще такая же неторопливая и уверенная. Я проводил ее взглядом.
Даже когда она скрылась из виду, я продолжал озадаченно смотреть вниз, на улицу. Кто же мог рассказать ей про меня?

***
На следующее утро я отправился в офис к Бэзилу. Там же был и Септимус Маркс, но когда я спросил, может ли Бэзил поговорить со мной, он извинился и вышел. Я почувствовал, как его взгляд скользнул по моему лицу, когда он проходил мимо.
- Ну? – грубо бросил мне Бэзил, как только за Марксом закрылась дверь. Он пил кофе с фруктовым пирожным. Каждое утро ровно в девять часов он повторял один и тот же ритуал. Кексы с изюмом из пекарни на площади и кофе с двумя кусочками сахара и парой капель сливок. Раб привычек, Бэзил.
Так же как и Энтони, хотя у того были совсем другие наклонности.
- Так как ты недвусмысленно дал мне понять, что легко обойдешься без моих услуг, могу ли я взять отпуск?
Бэзил замер недовытерев пролитый чай.
– С чего это вдруг?
- С того, что основной причиной моего приезда в страну было знакомство с ней, а сделать это из библиотеки я не могу. И поскольку ты не желаешь использовать меня как охотника за книгами, я хотел бы поехать посмотреть достопримечательности. У меня скопилось около восьми недель отпуска.
- Может и скопилось. Но так никто не делает, никто не берет отпуск во время программы обмена.
- Может и так, - признал я, – но я имею на это полное право.
Он поджал губы. Что же Бэзил за чудовищный клубок противоречий. Он не хотел, чтобы я работал в библиотеке, но и мысль о том, что я могу взять несколько выходных, чтобы немного развлечься, возмущала его до глубины души. Или это просто типичная особенность бюрократов по всему миру?
- Я в курсе политики отпусков. - Заметно было, что слова давались ему с трудом. - Очень некстати, конечно, но я разрешаю тебе взять одну неделю.
- Две.
Бэзил сердито посмотрел на меня, но я не отвел взгляд. Я совру, если скажу, что не получал мстительного удовольствия, настаивая на своих правах. Мне так хотелось, чтобы мое отсутствие было неудобным для Бэзила – как бы невероятно это ни звучало.
Его пальцы нервно барабанили по столу.
- Ну ладно. Две недели. Но оставь подробное расписание своих передвижений, чтобы тебя можно было найти в случае необходимости.
Ну что за навязчивый придурок.
– Конечно-конечно, – соврал я.
Он раздраженно махнул рукой, выпроваживая меня.
Выходя из кабинета я улыбался. Но на пороге неожиданно столкнулся с Энтони.
- Проблема? – он перевел взгляд с меня на закрытую дверь, из которой я только что вышел.
- Не у меня, - нахально ответил я, испытывая огромное облегчение от мысли, что уеду на несколько дней. Не говоря уже о том, что у меня будет возможность поохотиться за книгой.
Он еще больше нахмурился.
– Надеюсь, ты не злоупотребляешь нашей… дружбой, Колин?
Удовольствие и облегчение от возможности вырваться за пределы Лексиконов Лэсли, хотя бы на две недели, смыло волной злой обиды. Я мог быть кем угодно, но я никогда не стремился получить выгоду от отношений с Энтони, и не ожидал от него никакой особенной благосклонности.
- А мы друзья? – я очень хотел, чтобы фраза получилась саркастичной, но нотки горечи выдавали меня с головой.
- Конечно. – На его заостренном лице промелькнуло странное выражение, и мне показалось, что он чувствует себя довольно неуютно.
- Не беспокойся. Я не сделал ничего, что стеснило бы тебя или помешало бы службе. Я просто взял несколько выходных.
- Выходных? – звучало так, словно это слово было ему незнакомо. Возможно, это еще более странно, чем я думал, взять отпуск посреди программы обмена. – А Бэзил?.. – он внезапно остановился, нервничая все больше.
- Бэзил?.. А Бэзил нет. – Я вежливо кивнул и проскользнул мимо него по узкому коридору.
- И сколько тебя не будет? – бросил он мне вслед.
Не оборачиваясь, я произнес:
- Две недели.
Энтони не удостоил меня ответом. Я слышал, как он стучит в дверь, и раздраженный голос Бэзила, приглашает его войти.

***
Я виновато стряхивал жирные крошки мясного пирога с 987 страницы труда всей жизни профессора Парадайза, когда Септимус Маркс постучал в дверной косяк и, не дожидаясь ответа, прошел в мой офис.
- Что это за ерунда про двух недельный отпуск?
У них что, нет других тем для обсуждения, кроме меня и моих планов на выходные?
- И что в этом такого абсурдного? У меня есть полное право на отдых.
- У нас не принято брать отпуск во время программы обмена.
- Думаю, я просто слишком юн и неопытен, чтобы знать об этом.
Маркс наградил меня изучающим взглядом – обычным для него в разговорах со мной. А вот слова, которые он произнес, удивили меня.
- Ну и как побег поможет делу?
- А как поможет то, что я так и буду составлять ему компанию в этом кроличьем садке? – я сказал больше, чем намеревался, и по выражению лица Маркса было понятно, что тот не пропустил это мимо ушей.
Он повернулся к небольшому эркеру* и выглянул на улицу.
- У меня есть проект, с которым ты мне можешь помочь. Начнем завтра.
Не удержавшись, я спросил:
- Что за проект?
- Некий проверенный источник предоставил мне информацию о том, что недавно нашлась энциклопедия Невидимого Двора, датируемая одиннадцатым веком. Завтра мы поездом отправляемся в Шотландию.
Если источник не врал, эта находка была поразительной. Труд, написанный в те времена, когда фейри еще активно принимали участие в делах людей, расширит наше понимание Древней Магии. Бесценно и то, что этот труд описывает Невидимый Двор – самую малоизученную ветвь фей и, точно, самую недружелюбную по отношению к человечеству.
Но не это привлекло мое внимание.
– Шотландия? – переспросил я.
- Да. Ты же говорил, что хочешь посмотреть страну.
Что за странное совпадение? И совпадение ли? Я рассматривал строгий профиль Маркса, того, кто и по сей день оставался для меня загадкой.
- Магистр Маркс, я понимаю, ты пытаешься как-то загладить свою вину, но не надо из-за этого чувствовать себя обязанным организовывать для меня выездную работу… - я покачал головой. – Нет. Спасибо, конечно, но нет. Я возьму две недели отпуска, и, кто знает, может, по возвращении я стану более сговорчив.
А может, я просто вернусь не к вам, а в Бостон. Я не хотел загадывать наперед.
Маркс нетерпеливо взглянул на меня.
– Ну что ты уперся. Твои чувства задеты, и вместо того…
- Тут гораздо больше, чем оскорбленные чувства – моя профессиональная компетентность ставится под сомнение. И как бы ты отреагировал на моем месте?
Он не ответил, и я понял, что его внимание полностью сосредоточено на том, что он увидел из окна.
- Что там такое?
- Извини, - отозвался Маркс и выбежал из кабинета.
Я с удивление посмотрел ему вслед, затем подошел к окну и выглянул на улицу. В тени деревьев стояла стройная женщина. Она не предпринимала попыток зайти в магазин – просто стояла и смотрела на здание. Что-то в ней показалось мне знакомым. Я пристально разглядывал ее серое шелковое платье и белую вуаль. Неужели это та фея, которую я встретил на улице пару дней назад?
Пока я зачарованно смотрел в окно, Маркс появился из дверей книжного магазина и подошел к ней. Он был либо очень храбр, либо сверх меры самонадеян, поскольку каждому известно, что нельзя приближаться к феям если они не изъявили желания поговорить с вами.
Когда Маркс был в футе от нее, фея, казалось, замерцала и растворилась в воздухе. Маркс застыл.
Я получал откровенное удовольствие, увидев Магистра в замешательстве.
Я вернулся за стол, ожидая его возвращения, но он не пришел, и я вновь погрузился в мир профессора Парадайза. Позднее, я подслушал двух реставраторов сплетничающих о том, что Магистр Маркс убежал как ошпаренный. Они говорили шепотом, как обычно делают все, обсуждая его.

*эркер
ВНИМАНИЕ: Спойлер! [ Нажмите, чтобы развернуть ]
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:28 #8

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава Шестая


Когда день закончился, я собрал вещи, оставил труд профессора Парадайза ожидать моего возвращения и ушел домой. Миссис Поттер сообщила, что мне пришло письмо. Я без труда узнал небрежно подписанный коричневыми чернилами кремовый конверт, забрал письмо и поднялся к себе в комнату, размышляя по пути, не передумал ли Анструтер.
Оказавшись в одиночестве, я вскрыл конверт. Из него выпали чек и письмо. Я подобрал чек и, увидев указанную в нем сумму, нервно сглотнул.
Она была огромной, и это явно означало, что от поисков нужно отказаться, причем немедленно. Без сомнений, правильнее было бы вернуть чек с извинениями и признаться, что передумал.
Так бы мне посоветовал Энтони. Да и Септимиус Маркс, хотя о его мнении мне точно беспокоиться не стоило.
Отложив в сторону чек, я пробежал глазами письмо. В нем мистер Анструтер вежливо просил отсылать ему отчеты через день, сообщать, если закончатся деньги, и желал удачи в поиске.
Я сложил письмо и засунул его обратно в конверт, а чек положил в карман. Сегодня вечером миссис Поттер играла в амбигу (прим. Французская карточная игра, напоминающая вист), и постояльцы были предоставлены сами себе. Делая на ужин бутерброд с сыром, я лихорадочно размышлял о том, как же мне поступить.
Но что там было решать. Я уже знал, что собираюсь предпринять.

На следующий день, в пятницу, я записал свои сны в журнал, оделся и пошел в банк, где обналичил присланный Анструтером чек, потом направился на вокзал, чтобы купить билет. Я откладывал покупку билета до последнего, в тайне ожидая, что Анструтер передумает. Полученные деньги позволяли мне забронировать билет первого класса и почувствовать себя так, как будто я действительно ехал в заслуженный, ожидаемый отпуск, на который копил весь год. Я и сам почти поверил в это.
Вернувшись в пансион, я узнал от миссис Поттер, что меня спрашивал высокий, светловолосый, хорошо одетый джентльмен, но дожидаться не стал.
- Он представился?
По описанию гость был похож на Энтони, как, впрочем, и на тысячи других мужчин. Не скажу, конечно, что меня навещают тысячи мужчин. Если быть точным, то ни одного. Миссис Поттер в ответ покачала головой.
Я поднялся наверх, размышляя, не позвонить ли из бара Энтони. Но если заходил не он, то я буду выглядеть полным дураком. Хотя в последнее время это было мое привычное состояние.
Да и вообще… о чем нам разговаривать?
Я быстро собрался и, надеясь, что мне опять повезет, пошел в Публичную Библиотеку Хобборл, чтобы специально просмотреть легенды о Faileas a' Chlaidheimh.
Надо сказать, что я нашел даже больше, чем ожидал, тем более, что существование книги ставилось под сомнение. Заклинания и чары, собранные в ней, считались древнейшими из известных и Галлам, и Морским Пиратам. Заклятия, затерянные во времени. И самым волнующим, по мнению многих, было то, что книга содержала давно пропавшую Первородную Магию. Манускрипт был трудом всей жизни шотландского чародея по имени Имохар Морэй. Морэй был заложником последнего вождя Содри, но… любовь слепа. Кован Ворм без памяти влюбился в молодого пленника, ответившего на его чувства.
Морэй использовал свою магическую силу для сохранения Ворму власти, в то время как все остальные Морские Пираты были либо уничтожены, либо изгнаны. Это означало, что он обратил свои мастерство и знания против собственного народа. И самым страшным оружием в его арсенале был Faileas a' Chlaidheimh или «Тень Меча».
Я столкнулся с упоминаниями об огромном количестве заклинаний, спрятанных под золотым переплетом манускрипта. Первородная магия. Слова, для вызова древних, как само море, монстров. Колдовство, поднимающее мертвецов из могил.
Подробные описания Манускрипта в разных источниках расходились, но одинаково потрясали воображение. В одних говорилось, что его переплет из тончайшего, как лист бумаги, чеканного золота, инкрустированный драгоценными камнями, был прочен как щит. В других - что он блистал на солнце, как потир, и горел ночью, как звезда. Но все источники были едины в одном: из него не сохранилось ни одной цитаты, не уцелело ни одного фрагмента.
Скорее всего, Манускрипт был таким же мифом, как «Калистра околдовывает язычников». Или то, что ни строчки не осталось, означало, что книга была безвозвратно утеряна. Или ни то, ни другое.

По дороге домой, я заглянул в старую лавку букиниста на Стрэнд Кросс, перебирая пыльные тома скучной переписки, мемуаров, биографий и историй, пытался отыскать что-нибудь стоящее, но кроме старого путеводителя, я не нашел ничего интересного. Такой результат меня не удивил, ведь ни в Тайных Имперских Библиотеках, ни в Музее Оккультной Литературы он тоже не был выдающимся. Я отчаянно скучал. Идея проторчать дома весь вечер в одиночестве, пытаясь понять, не совершаю ли я ошибку, меня не привлекала.
Заказав себе рыбу и чипсы в пабе, я прочитал вечерний выпуск газеты, рассеянно прислушиваясь к болтовне посетителей. В какой-то момент мне показалось, что за мной наблюдают. Но когда я, как будто, случайно, оглянулся, то никого не заметил.
По дороге в пансион тревожное чувство усилилось, но каждый раз, когда я оборачивался, чтобы проверить, позади никого не было.
В пансионе, миссис Поттер, взволнованная чрезмерным вниманием к моей персоне в последнее время, сообщила, что мне пришла телеграмма.
Я развернул ее. Пришлось перечитать текст несколько раз, прежде чем я понял, о чем идет речь.

НАЙДИТЕ Д-РА СПИНДРИФТА ОБАН ДО ЛОНГ АЙЛЕНДА ТЧК ВЫ СТУДЕНТ ИЗУЧАЮЩИЙ 14 ВЕК ТЧК НАПИСАЛ ЕМУ ВАС ТЧК ПОДГОТОВЬТЕ НЕСКОЛЬКО УМЕСТНЫХ ВОПРОСОВ ТЧК ВОЗЬМИТЕ ШОКОЛАД ТЧК
А. АНСТРУТЕР

Более чем странно.
Странно, как и все предприятие.

********
Утром я тщательно записал свои сны. До сих пор толку от них было мало, но я надеялся, что вскоре все-таки что-нибудь обнаружится. Закончив сборы, я попрощался с миссис Поттер и поехал на вокзал Кингз Кроссинг.
Состав из семи вагонов, отправлялся в 10.42, так же, как и каждое утро на протяжении последних полутора веков. Я наблюдал за тем, как удаляется вокзал, и провожающие машут руками на прощанье. Немного подождав, я вытащил потрепанный путеводитель и углубился в чтение. То, что книжка потеряла свою актуальность более века назад, меня не волновало, ведь то, что я искал, пропало гораздо раньше.
Я закрыл глаза и слегка просканировал книгу. Я увидел молодых женщин… двое, попеременно читают книгу во время путешествия… практичная обувь и палки для ходьбы… пеший тур пятьдесят лет назад. До этого… еще одно путешествие… медовый месяц… мелкий жемчуг и кружева, и оброненная запонка… а дальше – неважно, что было дальше. Еще раньше… да, молодая женщина… каштановые волосы и веснушки… тонкие пальцы на Вэритайпере(прим. тип печатной машинки)… англичанка, но живет не в Англии… писатель и путешественница, замужем за… колониальным администратором в… нет, не Китай… не Япония… Бирма?
Ах, вот она кто. Писательница. М.Д. Битон. Я почувствовал, как просыпаются мои навыки охотника за книгами, пребывавшие в летаргическом сне после двухмесячного заточения в Лекиконах Лэсли.
Улыбаясь, я закрыл книгу и вскоре задремал.
Проснувшись, я записал сны – опять ничего интересного, но все же надо хорошенько обдумать – и направился в вагон-ресторан, отличающийся роскошью: богатые панели из красного дерева, изящный французский антиквариат, серебро, роспись синим пейсли.( прим. Разноцветный орнамент, по названию шотландского города.). Обеденные столы были элегантно сервированы фарфором и серебром; в хрустальных сферах мерцали свечи.
Заняв место за столиком, я еще раз просмотрел записи снов, надеясь, что на меня снизойдет озарение. Сны – это диалоги между спящим и бодрствующим сознанием. Порой, самые долгие и серьезные размышления не способны открыть ту истину, что приходит ночью. Первое, чему нас обучают в Магическом Сообществе - это тщательное занесение видений в дневник. Ни одна из ветвей Тайных Служб не оставляет их без внимания, придавая анализу особое значение.
Конечно, я видел и обычные сны, в которых я спотыкался и падал с крыш или из окон. Они говорили о чувстве неуверенности и были мной проигнорированы. И книги, мне постоянно снились книги. В толкованиях приснившаяся книга означала многое: мудрость, необходимость следить за своей жизнью, воспоминания. Но… я же настоящий охотник за книгами. О да, я видел сны о том, как я их нахожу, о том, как читаю… или, как в последних снах, о том, что я не могу разобрать в них ни строчки.
Было еще одно сновидение, такое смутное, что я не придал ему должного значения. Про море и ночь. В толще воды что-то шевелилось, но там, в моем сне, я не был уверен, было ли это существо или просто подводное течение. В любом случае, впечатление было слишком хрупким для анализа.
Я отложил тетрадь в сторону, заказал холодный ростбиф с грибным соусом и выбрал вино из предложенной стюардом винной карты. Дорогая еда в супердорогом путешествии. Обещаю, что приехав в Шотландию, буду менее расточительным. Если Анструтер настолько щедр в финансировании, я ведь могу немного расслабиться и наслаждаться этой частью моего отпуска?
Стюард удалился, и напротив меня сел Септимус Маркс.
Через пару секунд, в течение которых я тщетно пытался собраться с мыслями, он заметил:
- Больше ничего не будешь? Признаюсь, приятно видеть, что у тебя не хватает слов.
- Что ты здесь делаешь?
- Я же говорил тебе, что еду в Шотландию.
Да, говорил, правда. Проверить сообщение о фейской энциклопедии 14 века.
- Но не скажу, что…, - добавил он, - так же роскошно.
- О, но я-то отдыхаю.
- Изображая из себя лорда, да?
- Как говорят, не суди о книге по обложке.
- Не верь глазам своим.
Стюард вернулся с двумя бокалами. Маркс вопросительно поднял брови. Я коротко кивнул.
Стюард налил немного вина мне в бокал. Смутившись, я попробовал и одобрительно кивнул. Стюард разлил вино. В хрустале оно переливалось рубинами.
Маркс поднял бокал и, с видимым удовольствием, сделал глоток.
- И далеко ты едешь? – с подозрением спросил я.
- Киллмартин Глен. – Название мне ни о чем не говорило. – А ты?
В географии горной Шотландии я не разбирался, так что лгать не осмелился.
– Обан.
- Западное побережье? – Черные брови удивленно изогнулись. – Ты был в Шотландии раньше?
- Нет.
Официант принес мою еду, и я взял нож с вилкой, пытаясь не стучать серебром по фарфору. Чертов Маркс, его присутствие заставляло меня следить за каждым своим движением, но ни одно из них не отвечало его стандартам.
- И что у тебя в Обане? – поинтересовался Маркс.
- По слухам, рыбалка в это время года просто великолепна.
Он пристально посмотрел на меня, и я почувствовал, как лицо заливается краской.
- Да что тебе с того, зачем я еду в Обан? – раздраженно спросил я. – Почему это тебя беспокоит?
- Меня беспокоит то, что ты скрываешь истинную причину своего путешествия.
- Это просто дружеская ложь. Так гораздо вежливее, чем попросить тебя не совать нос не в свое дело.
Его рот скривился в язвительной усмешке.
– Ты интересовался легендами и историей Гебридских Островов. Зачем?
- Может, я хочу съездить на острова во время отпуска. Говорят, они красивые. И уединенные, - сказал я, делая ударение на последнюю фразу, а зря.
- Что-то я раньше не замечал у тебя большого интереса к шотландским островам.
Я отложил приборы.
– Так ты шпионил за мной? Следил за тем, какие книги я брал в библиотеке?
- Да.
- Так поступают со всеми?
- Только не я.
- Тогда почему?
Он вынул трубку и начал набивать ее табаком.
– Вы заинтриговали меня, мистер Блисс.
Я удивленно поднял брови. Отпил вина. Я был одновременно и зол, и сильно озадачен, но не собирался этого показывать.
Маркс просто наблюдал за мной. Через секунду он произнес:
- Мог бы мне уже доверять. Это конечно, нескромно, но я считаюсь человеком, которого неплохо иметь союзником.
От скромности он не умрет.
– Хорошо, что предупредил. Если мне понадобиться союзник, буду знать, к кому обратиться.
К моему удивлению, он рассмеялся. Он раскурил трубку, затянулся, и появились первые струйки сизого дыма. Потом неторопливо затушил и выбросил спичку.
– Хочешь узнать мое мнение?
- Нет.
Не обращая на меня внимания, он продолжил:
– Во вторник ты получил письмо из Музея Оккультной Литературы. Это не было приглашением на закрытый показ манускрипта Ботольфа, потому что я получил приглашение неделей раньше, и оно пришло, как обычно, в стандартном конверте. Думаю, тебя пригласил глава музея. Это все еще мистер Анструтер? Он, разве, еще работает?
Я попытался придать лицу непроницаемое выражение.
Мое молчание ничуть Маркса не смутило, и он продолжил:
– Скорее всего, все еще Анструтер. Не слышал о его смерти. Ничто другое не удалит его от дел. Ну хорошо, думаю, что тебя наняли для охоты за книгой.
Я не смог сдержаться и воскликнул:
– Какая поразительная идея! Я охочусь за книгой!
Маркс поморщился.
– Ты злишься на плохое отношение к тебе в бюро, но твои эмоции не позволяют увидеть реальную угрозу.
Я уставился в тарелку, на которой в загустевшем соусе остывало мясо.
– Нет никакой угрозы.
- Ты уверен?
Если бы он говорил покровительственным тоном, или с обычным нетерпением… мне было бы легче, но он сказал это так тихо, так дружелюбно. Когда я осмелился посмотреть на него, в его глазах читалось беспокойство..
Я открыл рот, но сорвавшиеся слова, были полной неожиданностью для меня самого:
- Ты член Гласа Мучителей?
Ни одна мышца не дрогнула на его лице, истинные чувства были скрыты под маской безразличия.
– Это то, что обо мне говорят?
- Да. И ты должен это знать. – Совершенно очевидно, что отвечать он не собирался. – Прости. Мне не следовало спрашивать.
Он так ничего и не сказал, только пристально, с непроницаемым выражением на лице, разглядывал меня. Я ощутил укол беспокойства.
- Да, я состою в Гласе Мучителей. – Неожиданно мягко произнес он. – Книга, за которой ты охотишься, настолько опасна, угрожает правительству или так могущественна, что ты опасаешься внимания Гласа Мучителей?
Я затряс головой.
Он слабо улыбнулся.
– Ты напуган, – и добавил, - хотя, я заставлял тебя нервничать и прежде.
Лицо горело. Пора прекращать отрицать мою реакцию на него. Это не поддавалось объяснению, но, с самой первой встречи, его присутствие ощущалось мной острее, чем чье-либо. Запоздало, я попытался проанализировать, откуда эта реакция, почему я чувствовал себя… загнанным в угол рядом с Марксом. Он не был непривлекательным, совсем наоборот, хотя я всегда отдавал предпочтение мужчинам возраста и телосложения Энтони. Маркс же был на десять лет младше Энтони. Темноволосый, подтянутый и опасный, Энтони никогда не выглядел столь опасным.
- Я сказал тебе правду, - прервал он мои хаотичные размышления. – Неужели, ты не можешь ответить мне тем же?
Вдруг мне ужасно захотелось рассказать ему все или хотя бы то, что могу. Невыносимо было не иметь никого, кому можно было бы доверять. Я никогда не был затворником.
– Я охочусь за книгой. Она, скорее всего, не существует. А если и существует, то один шанс из тысячи, что я ее найду, так что не думаю, что Гласу Мучителей стоит беспокоиться…
- Название?
Я покачал головой.
Он задумался, не произнося ни слова.
– И сколько тебе платят?
- Оплачивают только мои расходы и немного денег сверху. Я взялся за это не из-за денег. Я делаю это потому, что в любом случае у меня будет материал для следующей книги и потому, что я сыт по горло прозябанием в офисе.
- Я понимаю, почему ты взялся за это.
Я подумал и решился рассказать ему историю до конца, не упоминая названия книги и имен главных исторических персонажей. Маркс слушал, лицо его становилось все мрачнее.
Когда я закончил, он сказал:
- Откажись от задания.
- Оказаться!
- Откажись, - повторил он.
- Почему, черт возьми, я должен отказаться?
- Потому что это, мать твою, опасно. Ты даже не представляешь насколько.
- Глупо – может быть, но я не вижу опасности. Говорю тебе, книга вряд ли еще существует. В Тайных Имперских Библиотеках о ней нет никаких записей.
Что-то сверкнуло в его глазах. Если кто и мог догадаться, о какой книге идет речь и знать, существовала это книга на самом деле - то это, несомненно, был бы член Гласа Мучителей. Он тихо произнес:
- Охота за сокровищами всегда опасна.
- Но это не охота за сокровищами.
- Для тебя, может, и нет. Но вот для Лэвинхэм и Анструтера - да. А также для Бриггс.
Насчет Ираньи Бриггс он был прав. Для нее это, действительно, была охота за сокровищами. Она это и не скрывала.
- Я буду две недели болтаться по книжным магазинам и разговаривать с людьми, вот и все. Никому и дела не будет до того, что я там делаю. Я - очередной турист.
- Полагаю, ты рассказал мне все это, потому что хочешь услышать мое объективное мнение. Так вот, слушай. Откажись. Поезжай домой.
- Слишком поздно.
- Нет, не поздно. Скажи им, что передумал. Скажи, что понадобилось время, чтобы это понять.
- Но деньги-то я уже потратил. По крайне мере часть.
- Я дам тебе денег вернуть долг.
Неожиданная щедрость застала меня врасплох. Я не знал, что сказать.
– Ты серьезно?
- Абсолютно серьезно.
- Послушай, Маркс, я не готов все бросить. Чем больше я узнаю, тем интереснее становится. Я хочу продолжить. Я рассказал тебе просто потому, что ты надавил и потому, что…
- Да?
- Думаю, мне нужна страховка, - признал я. – Не исключено, что ты был прав. И, вероятно, неплохим решением было бы ввести кого-то в курс дела. Так, на всякий случай.
- Но Энтони-то ты не сказал?
- Нет. Нам с ним не о чем говорить. Даже если бы и…, - было тяжело выдержать его взгляд и не отвести глаза, но я продолжил. – Ну ладно, думаю, что если бы у меня была возможность выбирать того, кто прикрывал бы мою спину, то это был бы ты. Думай все, что захочешь – знаю, что я тебе не нравлюсь, – но уверен, что ты сделаешь все возможное, чтобы я вернулся домой целым и невредимым.
Его брови удивленно изогнулись, как будто я искренне его поразил.
– С чего ты взял, что ты мне не нравишься?
- Ты не делал из этого секрета.
Он понизил голос:
– Да, мне не нравится твое поведение. Да, не нравится, что ты спутался с женатым мужчиной, своим руководителем, но я не испытываю к тебе личной неприязни.
- И в чем разница? Да и какое это имеет значение. Я же сказал, что, что бы ты не чувствовал, или что бы ты не хотел чувствовать, на тебя можно положиться.
- Вот как?– с иронией в голосе спросил он. – Польщен.
Я пожал плечами.
- Но ты ведь почти мне так ничего и не сказал. Вот куда мне податься, если ты исчезнешь. Будь добр, скажи, куда ты направляешься?
- Ты же знаешь. Гебридские Острова.
- Поверь, когда несешься стремглав на помощь, очень помогает сужение круга поиска до одного конкретного острова.
Я замялся.
– Дай свой номер, на случай, если мне нужно будет с тобой связаться.
- Я буду переезжать с места на место.
Похоже, мы зашли в тупик. Я рассказал ему все, что мог себе позволить.
- Ты куришь? – неожиданно спросил он.
Я покачал головой.
- Официант готов испепелить меня взглядом. – Он махнул трубкой и продолжил: – Мне придется перейти в курительный салон. Пойдешь со мной?
Я опустил глаза и с удивлением обнаружил домового, желающего убрать мою пустую тарелку. Изумительный ужин не доставил удовольствия, все внимание занял разговор. Я кивнул в ответ Марксу и последовал за ним в курительный салон. Он стал мирно попыхивать трубкой, и мы оба смотрели в окно на пламенеющий закат и кое-где выступающие силуэты церквей и замков, которые казались черными на фоне кроваво-оранжевого горизонта. Холмы и вода окрасились золотом, поглощаемые затухающим светом, как пергамент огнем.
– История с Энтони… это на меня так не похоже. Я знаю, о чем все думают, но я даже не подозревал, в ту первую ночь, что он женат. Мне как-то в голову не пришло спросить.
Краем глаза я увидел, что лицо Маркса повернулось в мою сторону. Я не посмел встретиться с ним взглядом. Голос его звучал отстраненно:
- Но ты же очень скоро узнал.
- Да. Я узнал. Я не оправдываюсь. Мне было приятно, я был одинок, и по разным причинам мне казалось, что здесь все не так, как дома. Не знаю почему. Мне стало тошно от самого себя, практически сразу, но к тому моменту…
К тому моменту всем вокруг стало тошно от меня. Хотя, этого я не сказал. Это прозвучало бы, как будто я распускаю нюни, а ведь я понимал, почему коллеги в Лексиконах Лэсли не хотели общаться со мной.
Я оказался в одиночестве.
Я рискнул посмотреть на Маркса. Он изучал меня с серьезным, задумчивым выражением.
И в тот момент, когда я уже решил, что не выдержу, если он ничего не скажет, он произнес:
- Не всегда за молчанием людей стоит что-то серьезное. Ты держишься отстранено. Вопрос не идет о любви или нелюбви. Тебя просто никто не знает.
- Ты невзлюбил меня с первого момента, как увидел. – В янтарном свете, его лицо выглядело мрачным и отливало золотом, как погребальная маска. И та первая встреча, казалось, произошла так давно.
Он разрушил образ, улыбнувшись. Не уверен, что я раньше видел его такую искреннюю, дружелюбную улыбку.
–Неправда. – Маркс, казалось, развлекался. – Совсем наоборот. Ты мне слишком сильно нравишься.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:29 #9

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава Седьмая


Я слышал его, но смысл сказанного с трудом доходил до меня. Несмотря на улыбку, выражение лица Маркса оставалось непроницаемым.
Он ждал ответа.
- Разве это возможно? – осторожно спросил я.
- Очень даже. Пока не мешает моей работе.
В его ответе звучало предостережение. Я некстати вспомнил, что он признался в членстве в Гласе Мучителей, и кто знает, как далеко заходят их интересы.
- А может помешать?
В полумраке вагона черты его лица были едва различимы, но глаза опасно блестели.
- Может. Потому что ты – стихийное бедствие, мистер Блисс. Я понял это, как только увидел тебя в аэропорту Кройден. Волосы растрепаны, в руках потертый чемодан.
- Люблю путешествовать налегке.
- Сначала вскакиваешь в поезд на полном ходу и только потом спрашиваешь, куда он идет. – До меня донесся пряный аромат его табака. – Типичное поведение для твоего возраста, я и сам был таким.
Он закончил курить и выбил трубку в хрустальную пепельницу.
- Говоришь, как опытный человек.
- Да, опытный.
- Опытный в чем- то конкретном?
Он не ответил. Робея от собственного безрассудства, я произнес:
- Я тоже.
В воздухе повисло неловкое молчание. Внезапно, разрушая тишину, ярко вспыхнули матовые потолочные светильники.
Чары разрушились. Моргнув от ударившего в глаза света, я посмотрел на Маркса, ожидая увидеть … осуждение, отдаление. Но, к своему удивлению, встретился с его пронзительным взглядом.
- Ты заказал отдельное купе в спальном вагоне?
- Я.… Да.
- Покажешь?
Я не был уверен в намерениях Маркса: возможно, он только хотел посмотреть на декор, и на большее мне не стоило рассчитывать?
И был неуверен до тех пор, пока дверь купе не закрылась за нами, и Маркс не повернул ключ.
Свет упал на деревянные панели и кремовое покрывало на постели. Маркс шагнул ко мне.
Я не ждал ничего исключительного. Занятия любовью с Энтони всегда были лишены разнообразия, но были плавными, утонченными, выверенными. Мне нравилось. Мне нравился опыт и уверенность, смешанная со старомодной галантностью. Большинство любовников были старше меня. Пожилые мужчины предпочитают юность и делают скидку на недостаток опыта. Сейчас недостатком опыта я не страдал, но было время.
Септимус жадно набросился на меня, как волк на ягненка. Это страстное насилие и пугало, и восхищало одновременно. Он сорвал с меня одежду – не без моей охотной помощи – и к моменту, когда я снимал последний носок, Септимус был уже обнажен. Он бросил меня на кровать, его жаркие сладкие губы, казалось, были везде – восхитительное потрясение от его вкуса – скользя по изгибу скулы… шеи… ключицы…, они накрыли сосок.
Возбуждение электрическим разрядом прошло по телу. Я выгнулся, одновременно пытаясь сдержать в горле предательские стоны.
- Да. Вот так, – неистово шептал я.
Кому нужны указания? Он читал меня с той же легкостью, что и я сканировал драгоценные книги. Я чувствовал, как он улыбается моей ответной реакции, под его языком мои соски превращались в тугие бутоны. Его горячее дыхание на обнаженной коже.
Я бессознательно отвечал на его ласки. Поразительно – просто невероятно – осознавать, что это Септимус Маркс. Странно, но это казалось мне правильным. Как же я не понял, что стоит за этим ощущением его постоянного присутствия? Как же не понял, чего на самом деле хотел?
Потому что мои настоящие желания пугали меня.
И волновали. Потому что меня возбуждал срывающийся грудной голос Септимуса, прошептавшего:
- Последние месяцы дня не проходило, чтобы я не думал о тебе.
- Почему ты не сказал?
Мое дыхание прервалось, когда его губы захватили другой сосок.
Простой, легкий секс. Что может быть лучше? Только накал приносящих удовольствие прикосновений кожи к коже, поглаживаний, ласк и желаний – и получать то же в ответ. Я горю в огне ощущений, каждая клеточка моего тела искрится и воспламеняется. Ни стремления, ни возможности задуматься даже на секунду вперед.

Мы отстранились, чтобы тут же прижаться теснее уже полностью возбужденными членами. Теплые, настойчивые губы Септимуса касались моих. В его вкусе смешение ароматов вина, табачного дыма, его самого. Мои губы уступают под стремительным натиском глубоких и скользящих толчков его языка, вырывающего у меня стон.
Громовыми раскатами под нами стучат колеса, мы двигаемся в такт с этим равномерным гулким ритмом. Сквозь плавно раскачивающиеся занавески в купе заглядывают звезды.
Как будто со стороны, я с удивлением наблюдал за происходящим. Это необъяснимо. Я наслаждался – ничто не доставляет такого удовольствия, как обольстительное трение обнаженных тел - но меня не покидает ощущение деликатного принуждения. Опытные ухаживания Септимуса наводили на мысль об использовании колдовства. Но как такое возможно? Без заклинаний, без магических пасов – если только не считать завораживающие, плавные движения его бедер магическими. Наслаждение сотрясало мое тело в такт раскачиваниям поезда. Каждое колебание, каждый крен вагона, отдавался вспышками в животе и паху от соприкосновений с гладкой, разгоряченной кожей.
Мне хватило сил отбросить все мысли и обхватить напряженно вздымающуюся плоть Септимуса, показывая свое желание.
Но это были не все мои желания, хотя так безопаснее.
- Скажи, как ты хочешь? – прошептал он.
- Вот так.
- Так и сделаем… - произнес Септимус в ответ и обхватил мой член. Его ладони начали плавные толкающие движения в унисон со стуком колес. В унисон с ритмом моего сердца, медленным, размеренным и наполненным…
Время, казалось, растянулось и лениво обволакивало наши тела. Торс Септимуса - сплошные мышцы в иссиня-черных завитках волос. Лунный свет скользит по его нежным впадинкам и мощным мускулам. Под мерные звуки колес, наши объятия стали диким сплетением ног, рук, и членов, толкающих друг друга к страстной, насыщенной пульсации оргазма. Обжигающего, стремительного и яркого.
Ошеломленный, я тяжело дышал и ждал, когда он выпутается из влажного постельного белья, ждал, когда он снова наденет привычную маску, чтобы тут же скрыться за своей. Септимус укрыл нас пуховым одеялом, прижал меня к себе, уютно устраиваясь на кровати. Похоже, он останется на ночь.
- Доброй ночи.
- И тебе, - автоматически ответил я.
Через несколько мгновений я уже чувствовал его сонное легкое дыхание. Я ощущал, как оно щекочет мой лоб. Закрыв глаза, я задремал, убаюканный мерным постукиванием колес.
Несколько часов спустя я открыл глаза.
В первую минуту я не смог понять, что нахожусь в поезде, что мы уже давно пересекли границу, и что уютно прижимающееся ко мне тело – невероятно – это Магистр Маркс. Ситуация была неправдоподобной, но я проснулся не от этого.
Я повернулся на подушке и увидел, что кто-то заглядывает сквозь окно в двери купе. Я поднял голову, с трудом различая светящееся женское лицо. Призрачное и сияющее…
Фея.
Ее губы беззвучно шевелились, но слов было не разобрать. Я пригляделся, пытаясь подняться с кровати. Рука Септимуса инстинктивно крепче прижала меня к себе. Он что-то пробормотал во сне. Я откинулся на кровать, все еще не отводя глаз…
За дверью никого не было. Окно было закрыто шторой.
Это был сон.

*********
В августе в Обане очень оживленно. Отели переполнены отдыхающими. Куда ни посмотри - везде туристы. Глазеют на катера, слушают музыкантов, выступающих на крутом берегу неогороженной набережной. Бухта заполнена яхтами и пароходами. В туманной дали виднеются горы Малл. (мыс??? Шотл)
От вокзала я ехал на такси. Гостиница, в которой я ночевал, находилась рядом с гаванью. Небольшая и чистая, она идеально мне подходила, хотя была жалким отголоском роскоши купе.
Септимус, похоже, покинул меня на рассвете. К тому моменту я уже глубоко спал и не слышал его ухода. Он позаботился о том, чтобы мы так и не увиделись. Хотя меня и беспокоило то, что мы провели ночь вместе, я наслаждался каждой минутой нашей встречи. Меня возбуждали милые глупости, которые Септимус нашептывал мне, но при холодном утреннем свете вера в их искренность исчезала.
Нет. Я отказывался верить в то, что Магистр Септимус Маркс страстно желал меня с первой нашей встречи восемь недель назад. Это означало, что за искусной и невероятно жаркой ночью любви скрывались конкретные цели. Я был убежден, что был мастерски соблазнен – но для чего?
Не хочу знать.
Прибыв в гостиницу, я распаковал вещи и позавтракал. Сказали, что это традиционный шотландский завтрак: овсянка, копченая пикша, яйца и двухслойный кофейно-сливочный пудинг. Все это я запивал чаем, достаточно крепким, чтобы растворить зубную эмаль. Я поинтересовался у хозяйки, знает ли она Доктора Спиндрифт.
- Да кто ж не знает старого доброго доктора!
Ну, скажем так, я не знал. Но вскоре выяснилось, что высокочтимый доктор Спиндрифт являлся организатором и вдохновителем ежегодных концертов фольклорной музыки в середине лета. Именно ими заслуженно славился Обан. Если верить хозяйке, доктору Сприндрифт было чуть больше ста лет.
Заканчивая завтрак, я с опозданием записал свои сны, едва ли этого заслуживающие, так как в основном я грезил о Септимусе, вспоминал чувственные моменты, которые мы испытали, и могли испытать. Потом я заказал такси для поездки к доктору Спиндрифт.
Дом Доктора Спиндрифт был расположен на №1 Стратхэвен Тэррас. Маленькая, увитая плющом вилла на тихой улице. Я вышел из машины, заплатил водителю, прошел по дорожке перед домом и позвонил в дверь.
Мне открыла служанка и сообщила, что доктор меня уже ожидает. Она провела меня в заднюю часть дома через темные комнаты, пропахшие полиролью, затхлостью, и еще чем-то неизвестным – возможно, старостью. Мы подошли к двери. Она постучала и открыла ее, кивком приглашая меня войти.
Я оказался в просторной спальне. Несмотря на то, что день был теплый, окна были закрыты, и в камине ярко горел огонь. В комнате было невыносимо душно и жарко. В захламленной мебелью спальне стояла громоздкая, в виде причудливой лодки Содри, кровать. В необъятном кресле восседала крохотная женщина-гоблин. А может и мужчина-гоблин. Попробуй, угадай с первого взгляда пол гоблина, да еще такого преклонного возраста.
Да и со второго тоже.
И то, что ее сморщенное тело было туго спелёнато в розовые одеяла, делу не помогало. Острые кончики огромных ушей доктора Спиндрифт, а так же ее лысую зеленую голову скрывал кружевной чепец. Длинные ресницы обрамляли желтые, с тяжелыми веками, глаза. В сонной приветливой улыбке она обнажила ряд заостренных зубов.
Теперь я понял, почему Анструтер посоветовал мне захватить с собой шоколад, ведь гоблины любят его больше всего на свете.
Я протянул ей коробку.
Волосатая зеленая ручка высунулась из кокона и проворно вцепилась в нее. Говорила она высоким детским голоском:
- Мой зтарый друг Энгуз Анзтрутер зказал, что вы нанезете мне визит, мизтер Близ. Вы зтудент из Америк?
- Да. Я увлекаюсь архитектурой. Надеялся обследовать развалины замка Уркхарта на Лонг Айлэнде.
- Замок Уркхарта! – доктор Спиндрифт казалась взволнованной. – Моя пра-пра-прабабушка злужила там зокольничим. Она родилазь на материке, но потом в четырнадцать лет переехала на озтров.
Я пытался вспомнить, как долго обычно живут гоблины, но доктор Спиндрифт уже сама снабжала меня недостающей информацией.
- Зто лет уже не видела замок, но злышала, он никуда не делся. Поговаривали, что его откроют для туризтов. И зады зохранились, полагаю.
- Сады?
- О, да. Они были очень извезтны. Вы же о них злышали?
Ни о каких садах в заметках не упоминалось. Но ведь я же не настоящий студент архитектуры.
- Когда моя прабабка переехала на озтров, зады только позадили. А на утезе был оазиз. Значала церковь, а потом замок.
Еще одна деталь, не отмеченная в статьях, но я смутно припоминал, что замок был построен на холме недалеко от заброшенной церкви.
- Я слышал легенды, - заметил я дипломатично.
- Это для ваз легенды!
- Конечно. – Она вцепилась в коробку конфет. – А ваша бабушка рассказывала вам про замок?
Она, а может быть и он, неприятно хихикнула.
- Пришли не про бабку мою злушать. А про нее. Ну, конечно. Читают про замок, и зпрашивают о ней. О Морзкой ведьме.
Не думал, что эти истории так популярны. Никогда не слышал про Сванхильду Сомерлед, пока мистер Анструтер и леди Лэвинхэм не поведали о ее роли в исчезновении Faileas a' Chlaidheimh. Скорее всего, были времена, когда история Сванхильды была широко известна. Особенно в этой части света.
- Какой она была?
- Злобная тварь! Милая мордашка з черным зердцем. Дьявользкий дух.
- Откуда она?
Вопрос, казалось, озадачил Спиндрифт.
- Вырозла на озтрове. В богом забытой рыбацкой деревне. Она потрошила рыбу, мимо ехал Арго Уркхарт, влюбился з первого взгляда и привез ее женой в звой прекразный замок. Она отплатила предательством за добро. Любила только зебя. Ни звоего достойного мужа, ни боготворящих ее родителей. Отдала звое черное зердце бесу.
Она помедлила, восстанавливая сбившееся дыхание. Я размышлял, как по-разному строится связь с историей. У людей легенды передаются из поколения в поколение, бережно сохраняются. Спиндрифт же рассказывала так, как будто ее наблюдения были местными слухами, хотя и имеющими значение.
- Он ее боготворил. Это ваз удивит.
Я, действительно, удивился – хотя, почему бы, Арго Уркхарту ее не любить.
- Все кразота и шарм. Из-за них закрывают глаза на грехи. Людям нравится думать, что кразота должна быть доброй. Ее любили взе, кроме одного.
- Кого?
- Одного из воинов Уркхарта. Дева-воин по имени Блэйр. Прозто Блэйр. Фамилии не зохранилось. Да, и не было зкорее всего. Взе лицо в шрамах. Плата за зпасение Арго Уркхарта от черных гончих Дикой Охоты. Морская ведьма жезтоко вызмеивала эти шрамы, и Блэйр – женщина под дозпехами - не забыла и отомзтила ей.
Интересно, но я пока не видел связи Блэйр со всем остальным.
- И что с ней случилось? С морской ведьмой, я имею ввиду?
- Она была горда и замонадеянна. Она не видела дальше собственного носа. Она не верила, что кто-то может причинить ей вред.
- И зачем кому-то нужно было это делать?
Доктор Спиндрифт смутилась. Она жевала шоколад, смотря на меня из-под длинных ресниц.
Я попробовал зайти с другой стороны.
- Она была магом?
Гоблин внимательно изучала меня.
- Это она так думала.
- А кто-нибудь еще так считал?
Доктор Спиндрифт знающе хихикнула.
- Так вот зачем вы зюда пришли. Тема уборных или крепостных зтен вам уже не интерезна?
Немного найдется тем, менее интересных, чем эта.
- Как она умерла?
- О! Это уже зовсем другая изтория.
- Ее свел в могилу демон-любовник? – предположил я.
- Да! Да! Обвинили в измене и заточили в морских пещерах. Она изрыгала проклятия и общалась з бесами, но когда отодвинули камень от входа в пещеру, ее там уже не было.
Из всей фразы всплыло одно слово.
- Измена? Какая измена? У нее был любовник? – это ведь считается изменой для замужних женщин. Ну, разве что вторая половинка такая же понимающая, как жена Энтони.
Доктор Спиндрифт засмеялась.
- А эту-то изторию вы зовсем не знаете, да?
Если бы я знал, стал бы я сидеть в этой комнате, изнемогая от жары. Я пытался выглядеть очаровательным и печальным, а не получившим тепловой удар и готовым удрать в любую минуту.
- Ну, тексты по архитектуры малоинформативны.
- Это точно… – казалось, профессор-гоблин глубоко задумалась, уставившись на потрескивающие в камине поленья. Я подозревал, что она забыла о моем присутствии.
- Уркхарт вначале ее зильно любил. Но нет ничего горше, чем озтывшая любовь.
Голос был глухим и зловещим, но когда я посмотрел на нее, она сонно моргнула и перевела на меня взгляд желтых глаз.
- Есть другая версия, когда здвинули камень на входе, то нашли ее бездыханное тело в воде, озтавшейся от прилива. Утопилась.
- Это ваша бабка рассказала? Что случилось по ее мнению? Что настроило Уркхарта против Сванхильды?
Доктор Спиндрифт хохотнула и, с внезапностью, характерной для старческого возраста, провалилась в сон.
- Доктор Спиндрифт? – тихо произнес я.
Она захрапела. Коробка с шоколадом выскользнула из-под одеял и с приглушенным стуком упала на пол.
И как я теперь узнаю о Манускрипте?
Дверь позади меня открылась, и я подпрыгнул от неожиданности. Служанка поманила меня.
- Вам пора уходить. Доктор чрезвычайно слаба. В таком состоянии, ее нельзя беспокоить.
- И сколько она будет спать?
Женщина пожала плечами.
Смысла ждать не было. Уходя из дома, я надеялся, что смогу вернуться до отправления корабля завтра утром.
До гостиницы было рукой подать, и я решил пройтись. Я шатался по улицам и, в конце концов, неизбежно, натолкнулся на книжный магазинчик. Бродя между пыльными книжными полками, я обнаружил маленький выцветший фиолетовый томик под названием «Древние Островные Легенды», написанный Питером Бёрнамом.
Я прикрыл глаза, поглаживая потрепанную обложку. Птичий корм, трубочный табак, очистки от карандаша… нарисованные вручную карты, смятые страницы и листочки с записями. А вот это кое-что. Я пропустил информацию о владельцах книги и сразу перешел к автору. То ли я поднаторел в сканировании, то ли атмосфера места располагала – а, может, и книга.
Я открыл видавший виды переплет и пролистал желтые странички до главы «Роковые Ухаживания». Там были собраны несколько сказок и легенд о печальных любовных романах. Крайне печальных, если точнее.
Там был и эпизод – не больше параграфа – посвященный Сванхильде Сомерлед.

Вероломная жена помещика была поймана в капкан, расставленный верным лейтенантом (помощником) ее мужа. Сванхильда была покарана на месте и захоронена в крепостной часовне.
Значит, все было так, как я и думал. Прелюбодеяние. Я был слегка разочарован убогостью объяснения. Но одна конкретная строчка привлекла мое внимание: «Захоронена в крепостной часовне».
Констатация факта. Я перечитывал снова и снова. Захоронена в крепостной часовне. Ну конечно, где-то она должна была быть похоронена. Но в большинстве рассказов о ней не было окончания. Никакого описания ее кончины. Доктор Спиндрифт предполагала два возможных варианта развития событий для Сванхильды. Если она была унесена в потусторонний мир, то не осталось бы ничего, достойного погребения, а если она наложила на себя руки, то не была бы похоронена в священной земле. Хотя, проверить это проще простого. Казнена за прелюбодеяние и захоронена в часовне.
Я принес книгу на кассу и спросил старательного молодого человека, знает ли он что-нибудь про эту работу или про автора.
Он бросил взгляд на книгу и нахмурился.
- Питер Бёрнам. Он написал несколько книг. Не думаю, что их стоит искать.
- Это почему?
- Ммм. Был одержим Древней Магией.
- А-а.
- Ну, его интересовали только истории, подтверждающие существование и применение Древней Магии.
- Думаю в его время…
С нетерпением молодой человек произнес:
- Такие, как он, не меняются. Да и сейчас есть люди, которые считают, что только Древняя Магия настоящая, а Новая Магия – ее жалкое подобие.
Да, наше поколение считало Древнюю Магию небезопасной и нечистой.
- Ну, в любом случае я беру книгу. Местами отлично написано.
- Как вам будет угодно.
- Подозреваю, Бёрнам уже умер?
- Да. Он утонул в Корривреканском водовороте, когда я был мальчишкой. Скорее всего, гнался за своей Древней Магией. В итоге, получил больше, чем рассчитывал.
Я вежливо улыбнулся и заплатил за книгу.
Когда я вышел из магазина, то осознал, что я либо пробыл в магазине дольше, чем рассчитывал, либо просто потерял счет времени. Умирающее вечернее солнце отбрасывало неровный, почти колдовской свет на город. Белые здания озарялись розовым, в зеркальной поверхности воды отражался багровый цвет заката.
Над головой, в поисках объедков, кружили и кричали чайки. На секунду я застыл на мосту, пораженный картиной, и с удивлением снова услышал мелодичную песню дрозда.
Я огляделся, и хотя трели были отчетливо слышны, птицы нигде видно не было.
Он продолжал заливаться, а вдоль причудливо изогнутой береговой линии в каждом доме и гостинице стали зажигаться огни, отражаясь в воде рассеянным золотым мерцанием.
Когда стемнело настолько, что невозможно было что-либо различить, и дрозд перестал петь, я побрел к гостинице. Внутри была шумная толчея, постояльцы суетливо рассаживались на ужин.
Я расположился в гордом одиночестве за маленьким столиком около занавешенного окна. Домовой проворно сервировал стол.
- Не сочтите за дерзость, мистер Блисс, надеюсь, вы не возражаете, если я присоединюсь?
Потрясенный я поднял голову. У стола стояла Иранья Бриггс.
Я поднялся и пожал протянутую мне руку.
- Вот это сюрприз.
На этот раз она была одета в скромный костюм из голубой шерсти, но ее прямой, сверкающий взгляд, напомнил мне о нашей первой встрече.
- Как скучно путешествовать в одиночку, да? – Иранья присела.
- А вы одна?
- Ненадолго, – улыбнулась она.
Я вежливо улыбнулся в ответ.
- Удивлен, что встретил Вас так далеко от Лондона. – Вернее сказать, сражен наповал.
- Правда? Ну, мистер Блисс, мир тесен, знаете ли.
И с каждой минутой становится все теснее
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:31 #10

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава Восьмая


Следила ли за мной Бриггс, или она решила эту часть головоломки сама? В конце концов, не такая уж это и сложная часть. Сузить район поиска до Гебридских островов было вполне разумно – а она вряд ли была настроена попусту тратить время, впрочем, как и я.
– И что же привело вас в Обан? – поинтересовался я.
– Говорят, рыбалка в это время года просто великолепна, – нарочито медлительно произнесла она.
Мои мысли лихорадочно метались то в одну сторону, то в другую, но после этого комментария внутренний часовой механизм остановился. Вчера вечером, в разговоре с Септимусом Марксом, я в шутку упомянул рыбалку. Совпадение ли это? Или она была в поезде? В мерцании свечей глаза Ираньи искрились весельем – хотя у нее всегда было такое немного насмешливое выражение лица.
– А вы заядлый рыболов?
Она задумчиво наклонила голову.
– Ну, могу сказать, что к рыбной ловле я отношусь с очень большим энтузиазмом.
К нам подошла официантка, и мы сделали заказ. В его ожидании, Иранья Бриггс мило щебетала о всякой не имеющей отношения к делу ерунде. Я вежливо улыбался, взволновано обдумывая, что может означать ее присутствие.
Когда перед нами расставили блюда и кружки красного эля, Иранья внезапно произнесла:
– Было ли у вас время обдумать мое предложение, мистер Блисс?
– Время-то было, но я все также уверен, что сотрудничество не пойдет нам на пользу.
Она элегантно отпила эль и поставила кружку на стол.
– Мне следовало бы обидеться. Набрались слухов. Энгус Анструтер – ужасный сплетник, и эта старуха, которую он зовет прокуратором, еще хуже. Вопрос не в том, зачем мне нужна Тень Меча. Я из этого секрета не делаю. Вопрос в том, зачем она Музею Оккультной Литературы.
– Ну, все просто.
– Правда? По рассказам, книга очень опасна.
– Так можно сказать про любую книгу. Или идею.
– Древняя Магия, мистер Блисс. Знаете, что говорят про Древнюю Магию?
Я пожал плечами.
– Эта книга ужасно дорогая, – сказала она.
– Анструтер слишком стар, слишком болен и слишком богат, чтобы это могло его остановить.
Мысль, казалось, ее позабавила.
– Ну, и зачем, по-вашему, она ему нужна? – устало произнес я.
– Не знаю. – Иранья улыбнулась. Улыбка у нее, действительно, была обворожительная. – Подозрительно, что они организовывают секретную экспедицию, правда?
– И совсем не экспедицию.
– Ну да. Больше секретную, чем экспедицию. И эта часть меня особенно интригует.
Мы сосредоточились на ужине, на отличном ужине, кстати. Устрицы с копченым беконом в луковом соусе.
Неожиданно Иранья заявила:
– В любом случае, у меня уже есть напарник, мистер Блисс.
– И кто же это?
– Так я вам и сказала. – Она положила в рот сочную устрицу. – Но я ему не верю. И с радостью обменяла бы его на вас. Думаю, от вас будет больше пользы и меньше проблем.
– Вы мне льстите.
Она ухмылялась, совсем не по-женски, и я невольно улыбнулся в ответ.
– А вы милый молодой человек – редкость для такого сухого и пыльного бизнеса. Мы могли бы здорово повеселиться, вы и я.
Я почувствовал, как краснею, чего она, собственно, и добивалась.
– Ну, вы и сами связаны с книгами, мисс Бриггс.
– Но я же не библиотекарь.
– И я тоже. Я библиовенатор.
– Ах, точно. И очень хороший, судя по слухам.
Совершенно очевидно, что слухи эти были не из Лексиконов Лэсли.
– Вы уверены, что ваш новый партнер знает свое дело?
– О да. Не беспокойтесь обо мне. Хотя, это так мило с вашей стороны.
Весь ужин она продолжала флиртовать. Несмотря на все мои попытки, информацию из нее выжать так и не удалось. Лучшее, что я смог сделать – это не дать ей выжать информацию из меня.
Когда мы закончили ужин сырной тарелкой, Иранья, элегантно подавив зевок, сообщила:
– Думаю, мне пора удалиться. Мой корабль уходит завтра рано утром.
Первый завтрашний паром направлялся на Бэррай. Она, должно быть, полагает, что Замок Кейссимала – одно из возможных мест. Значит, круг ее поисков еще не сузился. Я вспомнил, как Анструтер упоминал, что Иранье Бриггс известна лишь половина истории.
Опустил взгляд в тарелку и торопливо, неловко произнес:
– А я не еду утренним паромом.
– Нет?
– Нет.
С нотками триумфа в голосе она сказала:
– А я еду.
Я ужасно старался выглядеть так, будто с трудом сдерживаю досаду. Она хихикнула:
– Спокойной ночи, мистер Блисс.
– И вам, мисс Бриггс.
Она наконец-то ушла, и я расслабился. Заказал еще кружку эля и взял ее в номер. Просмотрел записи.
И в первый раз с утра позволил себе подумать о Септимусе. Как там его охота за энциклопедией фейри одиннадцатого века?

Проснувшись рано утром, я тщательно записал сны в журнал. Писать пером при свечах… Ну, эти видения интерпретировать было легко. До блеска отполированные ножи и взрывающиеся бутылки шампанского – тут для объяснения и вовсе особых навыков не требовалось, даже если бы мне большую часть ночи не снился секс с Септимусом. Вот уж точно, спокойная ночь, и с абсолютно бесполезными снами. Почему я так интенсивно и ярко грежу о мужчине? Энтони не снился мне в таком виде, даже когда у нас еще был роман.
О чем мне следует сейчас видеть сны, так это о решении головоломки, а в моих – не было и намека на разгадку. Но времени еще полно.
Очень скоро я с чемоданом стоял перед гостиницей и делал все возможное, чтобы любой на расстоянии слышимости разобрал, что я прошу такси отвезти меня в гавань – и поспешить, чтобы не пропустить корабль на Бэррай.
Как только мы отъехали, я развернул такси на Стратхэвен Тэррас, №1.
Дверь со второго звонка открыла служанка. Увидев меня, она покачала головой:
– Доктор Спиндрифт все еще спит.
– До сих пор?
– Она гоблин, – сказала женщина, будто, указывая на очевидное. – Она может спать целый день, целую неделю или целый месяц.
Я все пытался понять, что мне делать дальше, когда она тихо, но решительно захлопнула дверь перед моим носом.

***
На горизонте появился остров – фиолетовая с золотом дымка на фоне такого пронзительно голубого неба. Никогда прежде не видел неба такого яркого насыщенного цвета. Я услышал, как капитан поет Ros na Mara.
Слова были на гаэльском, знанием которого я похвастать не мог, но песня все равно была чудесной.

Fath mo mhulaid a bhith ann
‘S mi air m’aineoil anns a’ghleann
Fath mo mhulaid a bhith ann

– Он поет Песнь Изгнания. Ее исполняют для Блюменов из пролива Минч. Им так нравятся печальные песни.
Я взглянул на высокого мужчину с трубкой, заговорившего со мной. Умиротворяющий аромат табачного дыма напомнил мне о Септимусе.
– И что означают ее слова?
– Остаться здесь – печаль приносит. В долине этой – чуждый странник, – он криво усмехнулся. – Блюмены выплывали, чтобы крушить корабли, но капитаны, которые умели слагать стихи или петь сладкими голосами, могли одержать победу.
– Я никогда не слышал про Блюменов. Это кто такие?
– Морские духи или призраки утонувших моряков. Они обитают в подводных пещерах недалеко отсюда.
– А вы с острова?
– Ага.
Моя легенда была уже готова.
– Я студент, изучаю архитектуру и приехал посмотреть на острова. Вы, на моем месте, что посмотрели бы в первую очередь?
Мужчина искренне задумался.
– Есть старые традиционные шотландские дома с торфяными крышами, а есть они же, но поновее. И, я думаю, вам захочется посмотреть Замок Мэтесона в Стиринг-Бэй. Да, и на самом краю острова, на холме – руины старой церкви. Ох, да у нас на Лонг Айлэнде столько славных зданий – и старых, и новых.
Мы замолчали, разглядывая гладкие, стремительные силуэты, рассекающие воду. Но когда они приблизились, стало ясно, что это всего лишь дельфины, плывущие сквозь волны наперегонки с кораблем, а не мифические Блюмены.
Попыхивая трубкой, мужчина назвал еще несколько местных достопримечательностей. Он не упомянул замок Арго Уркхарта. Я тоже.
Вспомнив про рисунок Сванхильды и про выписанную мной цитату, я вытащил журнал сновидений и показал фразу попутчику.
Он слабо улыбнулся.
– «Ge milis a' mhil, co dh'imlicheadh o bharr dri I». Отличный совет. «Хоть мед и сладок, никто не слизывает его с колючего куста».
Я задумался. Ясно как день – тот, кто подписывал портрет, не был другом Сванхильды.
Когда мы подплыли ближе к острову, навстречу начали попадаться редкие суденышки с поднятыми коричневыми парусами. И я, наконец, увидел к какому дикому и уединенному месту мы направляемся. Вдоль берега было разбросано несколько домиков, по каменистым отмелям бродили немногочисленные овцы да редкие косматые коровы
На карте Лонг Айлэнд был похож на рыбий скелет или на прижавшееся к земле земноводное, но в действительности, я был потрясен его суровой красотой. На бескрайнем голубом небе – ни облачка. Низкие холмики укрыты золотистым папоротником, фиолетовым вереском и зреющей на солнце ежевикой.
Бросив взгляд на мужчину с трубкой, я увидел, что он едва заметно улыбается.
Мы сошли на берег в Стиринг-Бэй, самом большом городе на острове, да что там говорить – на всех Гебридских островах. После пустынного пейзажа береговой линии то, что Стиринг-Бэй утопал в зелени деревьев и садов, с множеством фонтанов и каменных двориков, казалось удивительным. Камень, с проросшим фиолетовым вереском, использовался и в декоративных целях. Под августовским солнцем в длинных теплицах росли розы, инжир и виноград.
Я остановился в гостинице Ипериал Инн. Несмотря на пафосное название, она была маленькой и непритязательной. К моему облегчению, здесь не было и следа Ираньи Бриггс. И гостей-то было не много, надо сказать. Хозяйка, миссис Мёрдок, вечно занятая старушонка с резкими манерами, готовая в любую секунду взорваться в раздражении.
Окно номера выходило на сад позади гостиницы, но я мог чувствовать запах моря и слышал крики чаек.
Я попросил у миссис Мёрдок разрешения воспользоваться ее телефоном, но она отправила меня в ближайший паб. Прогулка была приятной, никто не обращал на меня внимания. Я заказал кружку пива и позвонил в Музей Оккультной Литературы. Меня тут же соединили с мистером Анструтером.
– И почему вы не позвонили раньше? – потребовал ответа Анструтер, как только снял трубку.
Я понизил голос.
– Ну, вы же просили звонить через день.
Он проигнорировал мои слова.
– К нам тут приходила Иранья Бриггс. Сказала, что нашла другого партнера и будет искать Faileas a' Chlaidheimh.
– Кого? Она сказала, кого нашла?
– Не сказала. Да наврала, скорее всего.
– Но зачем ей врать?
– Потому что она гениальный лжец. Она врет, как дышит. Почему вы не сказали, что она была у вас?
Правда в том, что я был слишком занят подготовкой к путешествию и не особо на этом сосредотачивался.
– Думал, именно этого вы от нее и ожидали. Поэтому к чему подтверждения? Но она появилась в Обане, в отеле, где я остановился. Кажется, она следила за мной.
– Вы же ничего дурного не задумали, а? – подозрительно спросил Анструтер.
– Что?
– Не советовал бы.
– Я и не задумывал. – Я был обижен и поражен.
Анструтер недоверчиво хмыкнул.
– Молодой человек, вы даже не понимаете, с чем связались.
– Так скажите мне.
– Делайте то, за что вам платят, и все будет хорошо. А попытаетесь нас надуть…
Я с негодованием спросил:
– И что тогда?
Ответом мне был звук брошенной в Лондоне трубки.

***
После ленча я раздобыл пару карт и отправился по указанному миссис Мёрдок направлению к местному гаражу, где приезжим сдавались автомобили напрокат. Единственной свободной машиной оказался драндулет, ранее гордо называвшийся спортивным купе. За счастье обладать им, гараж ободрал меня как липку. Там же меня предупредили об опасности вождения по однополосным грунтовым дорогам, которые и были единственными путями сообщения на острове.
Дорога от Стиринг-Бэй до северной оконечности острова заняла приблизительно сорок пять минут. Один раз я притормозил у почтового отделения в деревне Файвпенни Бов, чтобы спросить, как проехать к мысу, поскольку все указатели на пустынной дороге были на гаэльском.
По пути я убедился в правильности поговорки про эту часть света: «Всё море – острова, все острова – озера».
С дороги я заметил камни надгробий, торчащие из зелени погоста как сломанные зубы, и осыпающиеся руины старой церкви. Доехал до мыса, который и являлся моей конечной целью, но замка здесь не было. Остановив машину, я вылез и направился к краю утеса.
Нет, глаза меня не обманывали. Замка не было. И никогда не было на этом месте. Разве только его похитили с помощью колдовства. Я вернулся к купе и проехал несколько миль на восток. Дорога заканчивалась петлей. От вершины петли начиналась тропинка, ведущая к крошечному труднопроходимому островку, густо поросшему лесом. Благодаря западным штормам, которые зимой завывали в море и на берегу, часть большого острова представляла собой безжизненные болота, камни и трясины, но отпрыски Арго Уркхарта засадили его березовыми, ореховыми и сосновыми рощами. И где-то в этих лесах прятался замок.
Просто удивительно, насколько все были неправы – даже доктор Спиндрифт полагала, что замок был построен на месте церкви.
Останавливаясь в деревне, я также поинтересовался насчет известных морских пещер. Мне сказали, что они опасны и с суши недоступны. Попасть туда можно было только через сады замка – теперь закрытого.
Ну и как проникнуть в замок?
Видимо, никак.
Даже с такого расстояния я видел высокий забор, перекрывающий натянутый через пропасть мост к островку. Добраться до моста можно было, только протащившись милю с лишним через фермерские пастбища.
И если мои источники ошиблись в расположении замка, в чем же еще они были неправы? По словам начальницы почтового отделения, замок вообще находился на противоположной стороне острова. Думаю, она нарочно допустила ошибку – по неизвестным мне причинам, посылая меня в неверном направлении, и мне стало интересно почему.
Снова забравшись в машину, я развернулся в сторону Файвпенни Бов – на этот раз выбирая другое место для получения информации. Я пропустил рюмочку в деревенском пабе и спросил мужчину за стойкой про маленький остров.
Он с неодобрением взглянул на меня поверх очков.
– Нечего там смотреть. Развалины, да и опасно там.
Я поблагодарил его за информацию, допил виски, и побрел по песчаной дорожке к другому магазину, в этот раз – табачному. Молодая женщина за прилавком оказалась дружелюбной и жизнерадостной. И я вдруг подумал, как мало молодых людей встретилось мне на острове – еще одно неопровержимое доказательство того, что былые дни отживают свое. Не только Древняя Магия, а весь старый уклад.
И снова я повторил легенду. К этому моменту она уже отскакивала от зубов.
– Я студент, изучаю архитектуру. Планирую задержаться здесь на пару недель, чтобы посетить ваши знаменитые каменные дома с торфяными крышами. Кто-нибудь здесь сдает комнаты?
– Ага. Чуть дальше по дороге живет Элис Морринсон. У нее гостиница для приезжих. Не то чтобы у нас было много посетителей. Мы находимся далековато от Стиринг-Бэй.
– Далековато, это точно. А что там за маленький островок с мостом? Я увидел его от развалин церкви.
– Это замок Арго, – и добавила. – Он закрыт для посещений. Там очень небезопасно.
– Как жаль.
До замка Арго можно будет добраться в отлив – когда море уйдет – при условии, что погода не изменится. Об этом я не беспокоился.
Вернувшись в машину, я вырулил на песчаную дорогу и направился вниз по улице до указателя гостиницы напротив большого белого здания восемнадцатого века.
Элис Моррисон оказалась высокой женщиной-пугалом, одетой в мужские штаны и с акцентом, смягченным проживанием вне острова. Она пригласила меня в гостиную и предложила «промочить горло», на что я из приличия согласился. Напротив окна спал огромный черный кот. Высокие книжные шкафы были забиты работами по оккультизму и колдовству. Я чувствовал себя как дома.
Пока мы пили виски, миссис Моррисон объяснила, что это большое здание ранее было единственной деревенской школой.
– И много у вас теперь постояльцев?
– Неа, не много. Большинство отдыхающих до островов так и не добираются. Ничего их тут не привлекает.
– Здесь столько истории.
– Ага-ага. Иногда приезжают профессора истории из Стиринг-Бэй, а иногда и с континента.
– А в последнее время?
– Не, в последнее время – никого.
Я допил виски, обсудил с миссис Моррисон условия проживания и вернулся в Стиринг-Бэй за вещами.
Ираньи Бриггс пока еще не появилась. Я упаковал свое нехитрое имущество, оплатил комнату и вернулся назад к Элис Моррисон. Она провела меня в комнату, большую и просторную со старомодными обоями и живописным видом на залив.

Закончив разбирать вещи, – что было совсем недолго – я спустился вниз, и Элис Моррисон накрыла чай с ежевичными маффинами. И я снова спросил ее про морские пещеры.
Если верить Элис, морские пещеры никому не принадлежали, но единственным образом, каким в них можно было попасть по суше, это пройти через запущенный сад, когда-то принадлежащий замку Арго.
– А в сам морской замок попасть можно?
Она начала было говорить, но осеклась.
– Можно конечно, но это не так просто.
– Почему?
– Имущество принадлежит лорду Ловетту. Вы знаете его?
Я покачал головой.
– Он англичанин – денег больше, чем мозгов. Был у него грандиозный план – сделать из замка и окрестностей музей.
– И что случилось с планом?
Миссис Моррисон уклончиво ответила:
– Провалился. Не приняли тут далеко идущие планы лорда Ловетта.
– И теперь замок заброшен?
– Выходит что так. Лорд нанял Чокнутого Мурдо сторожем. Но Мурдо уже вернулся на свою ферму. Думаю, ключи все еще у него.
– А где ферма Мурдо?
– За старой церковью есть съезд с основной дороги. Поедете по нему и увидите каменный дом, принадлежащий Чокнутому Мурдо. Мимо не проедете.
Я бы не был в этом так уверен. В прошлый же раз проехал. И когда я отвернулся, миссис Моррисон добавила:
– Знаете, а ведь есть ее портрет.
– Чей?
– Морской ведьмы.
Я не знал, что ответить.
Она улыбнулась.
– Если вы намереваетесь посетить морские пещеры, то точно знаете про морскую ведьму.
– Слышал про нее, – согласился я.
– Картина вывешена в университетском музее в Стиринг-Бэй. Говорят, она очень похожа на оригинал, но кто же может знать наверняка?
Мы еще поболтали, пока я расправлялся с чаем и маффинами. И приблизительно в три пополудни я вновь забрался в купе и поехал искать Чокнутого Мурдо, бывшего смотрителя замка Уркхарта.
Теперь, зная на что обращать внимание, стало гораздо легче, и я сразу заметил неровную грунтовку, отходившую от мощеной дороги. Первые несколько сотен ярдов она была ужасно ухабистой и каменистой. И хотя вел я аккуратно, все равно боялся, что колымага развалится на части. Добравшись до незапертых деревянных ворот, я медленно двинулся через выгон с косматыми коровами.
Еще двое ворот, что означало: вылезти из купе, открыть ворота, проехать, вернуться назад и снова закрыть ворота, и так еще раз.
Я заметил покосившуюся водонапорную башню и маленькую выгоревшую вывеску, направленную в небо. На ней было написано ЗАМОК АРГО.
Через несколько ярдов располагался каменный дом. Выглядел он бесхозным, брошенным, но это было не так. Меня вышел встречать старик в твидовой кепке, рядом трусила черно-белая шотландская овчарка. Собака гавкнула, энергично виляя хвостом.
Я опустил окно.
– Мистер Мурдо?
– Ага. Я Мурдо МакЛин.
– Я Колин Блисс. Студент, изучаю архитектуру, приехал сюда на неделю с небольшим. Как я понимаю вы смотритель замка Арго? Можно его увидеть?
– Вы хотите увидеть замок?
– Точно.
– Давненько никто замком не интересовался. – Он с сомнением посмотрел на меня. – Так ты, говоришь, из-за моря приехал, паренек?
– Да. Из Бостона. Это город в Американской Конфедерации. – И добавил, – Хочу сделать пару набросков и зарисовок здания и садов. Разумеется, я вам заплачу.
Мурдо помедлил.
– Я могу перевести через мост, но с тобой не останусь. Небезопасное там место, замок Арго.
– Почему?
Он уклончиво произнес:
– Заросло там все, да и здание разрушено. Не думаю, что ты захочешь остаться надолго.
– Я привык к старым местам. Кстати, если вы оставите мне ключи, я с удовольствие поброжу там в одиночку.
Он довольно долго размышлял над моим предложением. Пожевал трубку и назвал кругленькую сумму.
– Хорошо. Но раз мы начинаем сегодня так поздно, я бы хотел побывать там еще раз или два. Думаю, за такие деньги я могу получить больше.
– Не захочешь ты туда возвращаться. – Тон у Чокнутого Мурдо был неуверенный.
Он вернулся в дом, а я вышел из машины. Солнце палило на удивление сильно, но легкий морской дарил приятную прохладу.
Чокнутый Мурдо появился со связкой ключей на проволоке. Некоторые были современными, некоторые – старыми, тонкой работы, очень красивыми, разной степени ржавости и тусклости.
– Долго нам туда идти?
Он посмотрел на меня, покосился на мою обувь и произнес:
– Думаю, минут пятнадцать. Если не свалишься в море.
Насчет пятнадцати минут он, конечно, погорячился, даже при условии того, что в море я не упал. Прежде, чем мы вышли на дорогу, я думал, что попаду на рога к чрезмерно любопытному длиннорогому быку. Но колли Чокнутого Мурдо отогнала косматое чудовище, к моему облегчению, и позабавив экскурсовода.
Мы дошли до моста, который с виду был достаточно современной конструкцией. Он пружинил под тяжестью наших шагов. Сине-зеленый поток под нами закручивался в водовороты вокруг темных, опутанных золотистыми водорослями камней. Воду усеивали тюлени, стремящиеся к белому песку пляжа у подножья утеса.
Наконец, мы перебрались на другую сторону. Нам открылась панорама полей под ослепительно ярким солнцем. Вокруг сверкало море, а впереди возвышался темно-зеленый лес. Все вокруг дышало стариной и вечностью.
Чокнутый Мурдо указал налево, и мы пересекли поляну, на которой паслась парочка безразличных ко всему овец. Оттуда мы прошли по тропинке через лес и вышли довольно далеко до замка.
– Замок Арго Уркхарта, – объявил Мурдо.
Замок был размером со средний особняк. Я ожидал увидеть обычные поросшие мхом, разбросанные в беспорядке камни, похожие на развалины старой церкви на мысе, но он был скорее похож на уменьшенную копию тех нелепых строений и замков в городах на континенте. Совершенно очевидно, что реставрация замка не была закончена и наполовину, когда деньги или интерес англичанина иссякли.
Гид посмотрел на меня и засмеялся.
– Думал, что увижу здесь руины, – признался я.
– А это и есть руины. Просто издалека не видно.
Собака рванула вперед, прижав нос к траве. Мы медленно последовали за ней.
Мы оказались перед высокими заостренными воротами. Этот стиль у меня больше ассоциировался с замками Европейского Альянса, нежели с Шотландией.
Словно читая мои мысли, Мурдо произнес:
– Это лорд Ловетт забор построил. Не думал он, что проблема будет не в том, как людей сюда не пустить, а в том, как их сюда привлечь.
Створки ворот были накрепко связаны ржавой цепью. Мурдо отпер маленькую калитку, скрипучие петли которой издали звук ржавого протеста. Собака проскользнула внутрь и мы с Мурдо вошли в задыхающийся сад. Все было пропитано тяжелым ароматом старины и плесени, и жары.
Отовсюду каскадом свисали зеленые ползучие плети. Высокие зеленые фигуры – покрытые мхом статуи – призрачно возвышались из травяных волн. То тут, то там из зелени проглядывали головы или руки, согнутые в мольбе. Мы двинулись по заросшей буйной растительностью тропинке, пока не уперлись в ступени, ведущие на покрытую кварцем террасу. Переменчивый солнечный свет изредка заставлял поблескивать кварц, скрытый под пылью и опавшими листьями. Щели между плитками заросли травой.
Мы дошли до высоких двойных дверей, украшенных гербом с изображением клыкастых вепрей, высеченным на шероховатой поверхности.
Собака, пробирающаяся через слой листьев и строительного мусора, замерла и развернулась по направлению к саду, шерсть на загривке встала дыбом.
– Что она увидела? – Я знал, что вопрос звучит глупо. Ну откуда Мурдо знать, что там учуяла собака.
Мурдо не ответил. Он даже не посмотрел на собаку. Открыв дверь, он предал мне позвякивающую связку ключей.
– Уже уходите? – я был удивлен, но в хорошем смысле. Для охоты мне нужна была свобода и отсутствие наблюдателей.
Мурдо кивнул, стараясь не смотреть мне в глаза. Он явно торопился покинуть место, где, возможно, водятся приведения, и не мне его судить. Собака подбежала к краю террасы – холка все еще дыбом, уши прижаты.
– Ты же оставишь ключи на ферме, когда закончишь, мистер Блисс? – Мурдо не дождался ответа. Он свистнул собаке, которая вышла из агрессивного оцепенения и побежала за ним следом.
Я смотрел, как они поспешно удаляются, мужчина и собака, удирают по дорожке и растворяются в лабиринте зелени. Калитка, закрываясь за ними, зазвенела приглушенным колоколом.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:31 #11

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава Девятая


Открыв тяжелые двери, я с удивлением обнаружил, что большой квадратный холл залит ярким солнечным светом. Пол покрывала сине-зеленая плитка, выложенная в шахматном порядке. Широкая мраморная с кованым железом лестница поднималась вверх и расходилась в форме буквы Y. У ее подножия, там, где строители начали, а позднее забросили реставрацию, был свален мусор. На скамейке, перед камином из желтого мрамора, валялась старая отвертка.
Несмотря на теплый день, внутри было на удивление прохладно. Но эта прохлада не была сверхъестественного происхождения. Во всяком случае, мне так казалось, хотя я и не разбираюсь в подобных вещах.
Пристегнув связку ключей к поясу, я двинулся вверх по величественной лестнице. Достигнув площадки, я оказался перед огромным окном на противоположной стороне холла. Сквозь грязное стекло открывался вид на сверкающие голубые просторы океана.
Миновав развилку, я свернул направо и поднялся на второй этаж. На самом верху лестницы обнаружились запасные таблички для касс, оплаты и прочих подобных вещей. Мраморные колонны обрамляли длинный, пустой коридор, но все отличительные черты были полностью уничтожены или закрашены. Мои шаги отдавались гулким пыльным эхом, когда я проходил по коридору в поисках библиотеки.
Я нашел ее – огромную пустую оболочку комнаты. Никакой мебели. Полки перекрашенные в белый. И, конечно же, книг здесь уже давно не было.
Неважно. Все было слишком современно, чтобы быть полезным. Возможно я и не эксперт в архитектуре, но даже я понимал, что передо мной хорошо отремонтированный, а позднее разрушенный, остов изначального строения. Настоящий замок Арго просто не мог так выглядеть.
Переходя из одной безжизненной комнаты в другую, я все четче осознавал, какое невыполнимое задание мне предстояло.
Прошло больше часа, но когда я убедился, что внутри замка ничего, представляющего какую-либо пользу, нет, я спустился вниз, запер за собой дверь и вышел на террасу.
После затхлого запаха краски и пыли, выйти на теплый солнечный свет и почувствовать аромат океана и цветущих растений, было настоящим облегчением.
Я подумал, что также должен взглянуть на часовню, упомянутую в книге Бёрнама – часовню, в которой по преданию покоится Сванхильда.
Подойдя к балюстраде террасы, я оглядел густые заросли и заметил увитое плющом подобие свода. Но нахлынувшее волнение тут же исчезло. Чтобы это ни было, на часовню оно походило мало. Слишком маленькое, с одной стороны, с другой – оно находилось прямо перед тем, что было главным входом в замок.
Я перепрыгнул через балюстраду и по плечи окунулся/ушел в траву. Приблизился к своду, позвякивая связкой ключей на поясе.
С расстояния в несколько футов, свод оказался серым камнем, опутанным паутиной плюща. Он не походил формой на обелиск – этакое архитектурное чудачество – и, подойдя ближе, я увидел, что он сделан из обветрившегося со временем мрамора, испещренного рунами и странными знаками.
Сооружение выглядело старше замка – по крайней мере, последней отреставрированной версии замка. Если бы только я действительно изучал архитектуру, как и притворялся, я бы знал, что находится передо мной.
Может это какое-то подобие входа? Но входа куда? За этой аркой нет никакого здания. Но, возможно, ранее там что-то и было?
Занавесь плюща призрачной вуалью свисала в жарком, внезапно застывшем воздухе. Придвинувшись ближе, я попытался разгадать, что за знаки высечены на двух колоннах. Буквы, если это именно они, были мне не знакомы. Остальные знаки напоминали пиктограммы. Корабли, звезды, молнии… а один символ повторялся снова и снова – змея с гребнем.
Шотландия не изобилует змеями. Ужи, медяницы, гадюки. И все без гребня. Я потер лоб, отбрасывая с него волосы. Тонкая струйка пота стекла между лопаток.
Я обошел арку, обрывая плющ и рассматривая странные знаки давно закончившихся сражений. Не надо быть историком, чтобы понять к чему тут корабли и войско. Символы огня и меча имели отношение к войне против Морских Пиратов Содри. Но вот необычная свернутая кольцом змея… Имела ли она отношение к христианству? Змей-искуситель из Эдемского сада?
Донни Лардж был одним из величайших христианских королей, и из того, что я читал, Арго Уркхарт пытался насадить христианство на Гебридских островах.
Я присмотрелся. Каждый дюйм арки был усеян надписями, рунами и рисунками. Конечно, они могли быть нанесены просто как декор. Может это какая-то садовая конструкция? Я отступил, чтобы получше ее изучить.
Две колонны, соединенные аркой – все сооружение было футов семь в высоту. Огромная трещина – словно от удара молнии – пронзала соединение.
Любопытно, но, скорее всего, не важно. Мне не терпелось найти часовню. Она, по крайней мере, подтвердит участь Сванхильды и даст мне отправную точку для охоты.
Я направился обратно в замок, к удобному обзорному пункту, предоставляемому террасой, но, пробираясь через поломанные сучья и остатки разбитых статуй, задумался об арке, ведущей в никуда.
Маловероятно, не правда ли?
Развернувшись, я вновь стал продираться через заросли травы и ежевики. Встав на колени перед основанием колонн, принялся обдирать траву, сорняки и плющ. Корни крепко переплелись в почве, создавая плотный ковер. Мне нужно было что-то, чем можно копать. Какой-нибудь инструмент.
Я бросился в замок, пробежал через массивные входные двери и схватил со скамейки отвертку. Вернувшись к основанию арки, я начал срывать созданный землей и корнями ковер. Сердце остановилось, когда я услышал характерный скрежет метала по дереву. Под аркой что-то было.
Я лихорадочно скреб и царапал покров сорняков и в конце концов обнажил восьмиугольное очертание того, что, возможно, было деревянным люком.
Сел на землю, пытаясь понять, что бы это могло быть. Размером три на три фута. Может, колодец? Резервуар? Возможно, дверь? Дверца в штормоубежище или подземный туннель?
У этого люка или двери была ручка – сильно проржавевшее металлическое кольцо. Под кольцом располагалось отверстие, напоминающее скважину замка.
Сорвав связку ключей, я стал рассматривать каждый. Старых и новых, их было около пятидесяти. Мне нужен был старый и – судя по отверстию замка – большой. Я нашел его по рисунку на дужке – голова вепря.
Ключ был незамысловатым и старым. Действительно очень старым, но все же железным.
Я вставил ключ в отверстие. Замок был тугой, и я ожидал чего угодно – ключ не подойдет, замок сломается... Но так как ключ металлический, то, возможно, внутренний механизм замка тоже железный, и тогда у него был реальный шанс пережить время, погоду и долгий срок службы.
Я приложил усилие, но он даже не шевельнулся. Вытащив ключ, я обтер его и попробовал снова. Пошевелил им. Ничего. Вынул ключ и задумался.
Как я объясню Мурдо сломанный замок или ключ, как бы отчаянно мне ни хотелось открыть дверь?
Вдруг меня посетило необъяснимое чувство, что за мной наблюдают. Я поднялся, тревожно оглядывая окружающие заросли. Послеобеденное солнце заливало сверкающие и переливающиеся в его лучах растения. Ни малейшего дуновения ветерка. Зеленое море было неподвижно. Навевающая сон тишина заполнила окрестности, и ощущение чужого присутствия усилилось.
Я вытер лоб.
- Кто здесь? – вырвалось у меня.
Ответа я не ожидал. И если бы кто-то ответил, подпрыгнул бы на фут. Но даже в этой тишине я был на грани.
Желание открыть дверь победило беспокойство. Я выудил отвертку из травы и принялся взламывать замок. Толкал и царапал, пока не почувствовал, что он поддается. Снова вставил ключ. На этот раз он, казалось, продвинулся на сантиметр вперед.
Нажимая медленно и плавно, я повернул ключ. Ничего общего с современными замками на двойных входных дверях замка.
Наконец стальной стержень ключа совершил полный оборот. Я торжествующе стряхнул остатки грязи и мусора, срывая последние сорняки и плющ, не позволяющие двери открыться наружу.
Потянув за ржавое кольцо, я поднял крышку достаточно высоко, чтобы просунуть руку и резко дернул на себя.
Угол был ужасно неудобным, а неподъемная дверь весила почти как камень. Я, пыхтя, тянул, думая про себя сорву ли спину, но медленно и неохотно люк поднялся на несколько грязных дюймов, земля и камни со зловещим грохотом посыпались в пустоту.
Я заглянул в черную дыру – узкий лестничный пролет растворялся в этой чернильной тьме.
Снова опускаясь на задницу и с трудом вытаскивая из глаз волосы, я заглянул внутрь. Воздух подвала принизывающим холодным дыханием вырвался наружу. Ужасный смрад. Как же долго была заперта эта дверь? Век? Я дышал воздухом вековой давности?
Осторожно попятился назад, растянулся на траве и перегнулся через край. Дальше короткого лестничного пролета ничего не было видно. Все терялось в непроглядной темноте.
В бардачке моей машины был фонарь, но она припаркована у фермы Чокнутого Мурдо. Добраться туда не так быстро и не так легко. Я взглянул на небо. Солнце уже клонилось к горизонту, день подходил к концу. До восьми часов оно, конечно, не зайдет, но день был долгим, и я устал. И, если быть честным, мысль о прогулке по поместью в сгущающихся сумерках меня совершенно не привлекала.
Должно быть, предупреждение Септимуса впечатлило меня больше, чем я думал.
Лучше начать утром, с легкой головой. Светает приблизительно в четыре тридцать. Завтра будет отличный длинный рабочий день, и никто меня не потревожит.
Продумав дальнейший план, я захлопнул дверь, закрыл замок, прикрыв все плющом, листьями и травой и наконец поднялся, отряхивая руки. Вернувшись в замок, запер высокие входные двери, проверил, надежно ли они закрыты, и направился по тропинке к воротам, проходя через мозаику света и тени, отбрасываемую пологом из цветущих плетей.
Дойдя до ворот и раздражаясь от нахлынувшего чувства облегчения, толкнул створки и вышел наружу, надежно заперев их за собой, хотя и сомневался, что вероятна серьезная угроза проникновения.
На обратной дороге, идя по мосту, я ощутил, что стало намного холоднее: был прилив и водяная пыль, казалось, сверкала и переливалась в вечернем воздухе. Ветер донес от воды сверхъестественный стон. Я поежился и пошел быстрее.
Косматый шотландский скот не обратил на меня ни малейшего внимания, пока я продирался через поросшее кустарником пастбище.
Подходя ближе к дому Чокнутого Мурдо, я обдумывал, разумно ли подождать немного и не отдавать ключи. Я, конечно, могу попросить их снова, но это однозначно привлечет внимание к моим действиям. А если оставлю их у себя, смогу приходить и уходить когда пожелаю. Я намеревался исследовать туннель и, возможно, мне нужно будет попасть в замок еще раз. Не говоря уже о часовне.
Остановившись, я стал перебирать связку. Ключ от замка, ключ от туннеля – эти я уже знал. Быстро просмотрел остальные. А вот длинный ключ с крестом на дужке. Точно, это ключ от часовни – если только она все еще существует. Виновато покосившись на коттедж Чокнутого Мурдо, я отцепил ключ от кольца, а вместе с ним – пару других, и засунул их в карман.
Когда я зашел в дом Мурдо, он ужинал. Даже не взглянув на ключи, он взял кольцо и повесил ее на крюк в стене.
Пожелав ему доброй ночи, я вышел и направился к своей машине. Роса капельками осела на ветровом стекле. Стремительно темнело.

***
- И разве я не говорила, что вы появитесь с минуты на минуту, - произнесла миссис Моррисон, как только я зашел в кухню.
Она толкла картошку и репу в огромной сковороде, и хотя фраза предназначалась мне, улыбалась она другому обитателю кухни.
Я остановился как вкопанный.
У противоположной двери стоял Септимус Маркс. Большой черный кот миссис Моррисон свернулся калачиком у него на руках. С моего места я практически слышал довольное урчание животного, когда Септимус поглаживал его блестящий черный мех.
- Что ты здесь делаешь? – спросил я. Мой голос был резок – возможно, от того, что я был озадачен нахлынувшей радостью от неожиданной встречи с ним.
Брови Септимуса взметнулись вверх.
- Полагаю, тоже, что и вы, мистер Блисс.
- И как день, удался? – поинтересовалась миссис Моррисон.
Я пришел в себя настолько, что смог выдавить:
- Да, удался.
- А Мурд…
- Да, - резко оборвал ее я. – Очень помог.
- Ужин будет готов минут через пять.
- Я хотел бы немного освежиться.
Мне пришлось пройти мимо Септимуса. Он отодвинулся, продолжая поглаживать кота, и, казалось, был очень увлечен этим
Думал, он пойдет за мной, но этого не случилось, и я слегка расслабился. Умылся, переодел рубашку и спустился вниз. Было слышно, как Септимус болтает с миссис Моррисон. Он говорил слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова, но ее ответы я слышал хорошо.
- Немного нынче посетителей. Да и те приезжают совсем по другим причинам. Так приятно, что у меня снова гости.
Я вошел в кухню; кот пытался вырваться из рук Септимуса. Он отпустил животное и, скользнув по мне взглядом, в котором промелькнуло что-то совершенно необъяснимое, отправился наверх умываться.
Я сказал миссис Моррисон:
- Не знал, что мистер Маркс тоже остановился здесь.
- Да я и сама не знала. Мистер Маркс приехал только сегодня днем. – И она оставила меня, бросившись накрывать на стол.

***
На ужин был луковый суп и нечто, называющееся «mince and tatties», что на проверку оказалось рубленой говядиной, смешанной с картофельно-реповым пюре. Еда была незамысловатой, но очень вкусной. И ее было много. Септимус ел с видимым удовольствием, в промежутках беседуя с миссис Моррисон об истории острова. Я заметил, что он сознательно избегает тем про тайны.
Этим вечером я стал почти профессионалом в рыбной ловле, ткацком ремесле и добыче торфа.
Когда ужин закончился, миссис Моррисон приготовила напиток под названием «Ирландский кофе» – дикое варево из кофе, сливок, сахара и виски. Септимус попросил разрешения раскурить трубку, и хозяйка милостиво его дала, сказав, что покойный мистер Моррисон тоже покуривал, и она очень скучает по этому аромату.
Наконец, достав для нас шахматную доску с фигурами, миссис Моррисон отправилась спать.
- Хочешь сыграть?
Я пожал плечами.
Под грохот ржавых водосточных труб Септимус расставлял на доске фигуры.
Когда трубы сверху умолкли, я спросил:
- Скажи правду. Зачем ты здесь?
Он поставил на доску последнюю вырезанную фигуру.
- Ты знаешь, зачем я здесь. – Его глаза – зеленее, чем прибрежное пастбище – встретились с моими..
Я с горечью усмехнулся:
- Неужели скучал по мне?
- Все кристально ясно. Ты прелестный любовник. Но мы оба знаем, что я здесь не поэтому. Досадно, что я не сразу понял, за какой книгойты охотишься.
Я не произнес ни слова, замерев в ожидании.
- Faileas a' Chlaidheimh, – Септимус произнес название нараспев, подражая островитянам. В комнате внезапно вспыхнули свечи и практически растопили весь воск, прежде чем пламя вернулось к нормальному состоянию.
- Так она же не существует, если верить имперским архивам.
- И тем не менее ты ее ищешь.
Я понизил голос.
- Ну, хорошо. И что с того? Разве тебе не хотелось бы ее найти, если бы она существовала?
- Нет.
Я с удивлением уставился на него.
- Нет, – повторил Септимус. – Для всех будет лучше, если книга потеряется во времени.
- Да как ты можешь такое говорить. – Я совершенно не мог понять его логику. Весь наш филиал служб занимался поиском и сохранением подобных литературных шедевров. Это являлось единственной целью нашего существования.
- И уж точно, манускрипт не должен попасть в руки Энгуса Анструтера.
- Лучше пусть хранится в Музее Оккультной Литературы, чем будет уничтожен.
Он вздохнул, во вздохе - усталость родителя, терпеливо ожидающего, когда же его ребенок успокоится. Моей сдержанности как не бывало, я вспыхнул, под стать свечам за минуту до этого и вскочил на ноги.
- Неправда, что книга слишком опасная, и поэтому ее необходимо уничтожить. Это противоречит всему, на чем стоит Магическое Сообщество. Это неслыханно!
- Я не жду твоего согласия. Я жду твоего подчинения. – Септимус тоже поднялся. Мы сверлили друг друга взглядами.
- Подчинения?
- Подчинения, - повторил он жестко.
Я рассмеялся. Звук меньше всего походил на смех, но лицо Септимуса потемнело.
- Не испытывай удачу, Колин. Если бросишь все сейчас, уедешь с острова, будешь рыбачить и гулять весь остаток отпуска, никто и не узнает, что ты намеревался сделать.
- Какое щедрое предложение.
- Предложение более чем щедрое. И если бы ты не был таким упрямым, то смог бы его оценить.
- А я не стыжусь своих намерений.
- А надо бы.
- Черта с два надо. И руководить мной никто тебе права не давал. Я сейчас не на работе.
- Ты на работе, - выплюнул он. – Ты – офицер Тайных Служб. Ты – библиовенатор, во имя Всего! У тебя нет права взять и решить, что ты можешь использовать полученные при обучении знания и навыки для собственной выгоды.
- Нет тут никакой выгоды. Я же говорил…
- И что с того, что говорил. Ты хочешь использовать материалы для написания еще одной книги или серии статей. Это, может, у вас в колониях так принято, а у нас – нет.
И конечно, чем дольше Септимус говорил со мной, – вернее, снисходил до разговора со мной, – в этой его властной, повелительной манере, тем больше я злился и раздражался. И если честно, больше всего раздражало меня то, что он соблазнил меня с целью отвлечь от поисков. А я пошел у него на поводу.
И даже сейчас я мучительно, всем телом, ощущал его присутствие рядом со мной.
- Мне можно не повторять, что я не оправдал надежд Лондонского филиала. Чего ты еще хочешь? Я настоящий уроженец колоний. Мы устроены гораздо проще. Мы просто охотимся за книгами, и все тут. И – чтобы ты знал – там, откуда я родом, уничтожение книг считается самым постыдным занятием.
Септимус побелел от злости. Глаза почернели, и, на какое-то мгновение, я до жути его испугался.
С трудом держа себя в руках, он произнес:
- Ты даже не понимаешь, о чем говоришь.
- Знаю, что у меня нет шансов найти «Тень Меча»… - Я остановился, заметив, как Маркс напрягся, когда я произнес название манускрипта вслух. – Но, если она существует, то должна быть сохранена, даже если это означает передачу ее в частную коллекцию…
Он пересек комнату. Его пальцы впились в мою руку.
- Не будь дураком. Я не позволю это сделать.
- Правда? И как ты это сделаешь? Убьешь меня? – и с горечью добавил. – Трахнешь меня?
И, к моему изумлению, горячий голодный рот Септимуса опустился на мой.
Наконец оторвавшись, он посмотрел на меня, и в его глазах застыло странное выражение глубокой безысходности. В ответ на этот молчаливый укор, кровь прилила к моему лицу… и члену.
Голова его вновь склонилась, и в этот раз поцелуй был наполнен намеренной, умоляющей сладостью.
Запоздало, мне вспомнилась поездка в Обан и то же искусное соблазнение.
Я вцепился в его рубашку и оттолкнул. Он лишь слегка пошатнулся.
Сбившееся дыхание выдавало меня больше, чем хотелось бы. Я выдохнул:
- Мне показалось, или мы зашли в тупик, Магистр?
Я не был уверен, что он услышал. Септимус шагнул ко мне, взял за руки и притянул к себе. В смятении я позволил желанию захлестнуть меня с головой. Руки обвились вокруг его шеи, и я почувствовал, что теряю остатки самообладания.
Ну вот, опять. Он использует секс, чтобы отвлечь меня, а я позволяю ему это. Почему же я согласен? Мне было бы легче думать, что он использует магию. Но совершенно ясно, что она тут совершенно не причем. Все дело в его сумасшедших губах, ласкающих ложбинку в основании шеи, где в рваном, лихорадочном ритме бился мой пульс, выдавая ответное желание.
- Это ничего не меняет…
- Не меняет, - прошептал он.
Я задрожал, когда жадные, нетерпеливые пальцы сжали мои ягодицы, прижимая меня сильнее, ближе, заставляя окончательно потерять голову.
А дальше все закружилось во всепоглощающем, жадном, полубезумном неистовстве. Трясущимися руками, мы расстегивали ремни, пуговицы и молнии, освобождаясь от одежды. Швыряя ее на кушетку миссис Моррисон, и заставляя кота искать более тихое и безопасное убежище.
- Как же ты заводишь меня, - простонал Септимус. Его руки вцепились в мои волосы, с силой, достаточной, чтобы свалить меня с ног.
Я был не в состоянии прервать поцелуй. Может быть только потому, что хотел убедить себя в реальности происходящего, а может, не мог насытиться его вкусом. И продолжал страстно целовать. Даже промелькнувшая мысль о том, что хозяйка может спуститься вниз, чтобы выяснить источник непристойных звуков, и заглянуть сюда, не охладила мой пыл.
Мы сползли с кушетки на ковер. Септимус лег на спину, из шелковистого гнезда паха гордо вздымался член, я неистово скользил сверху. Наша вздыбленная, твердая, сухая и гладкая плоть терлась друг о друга, и вскоре первые капли смазали разгоряченные члены.
Я сходил с ума от странной смеси удовольствия и тревоги. Зарывшись лицом в шею Септимуса и вдыхая присущий только ему аромат – табак, листья фиалок, черный перец… я чуть слышно простонал его имя.
И в следующий момент, вся злость и энергия хлынули из меня мощным потоком.
Септимус перевернул меня на спину, всем своим весом прижимая к полу, с каждым толчком проникая все глубже и глубже.
- Колин, - выдохнул он. И волна оргазма прокатилась по нашим телам.
Позднее, вымотанные и опустошенные, мы лежали на ковре, прислушиваясь к скрипу старых половиц и завыванию ветра за окном.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:32 #12

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава Десятая


Следующим утром я был на ногах ни свет ни заря. Даже раньше хозяйки. И уж точно раньше петухов. Когда я выезжал, дом на фоне предрассветного неба казался темным и угрюмым прямоугольником.
Остановившись на вершине небольшого холма, достал из бардачка фонарь и еще раз проверил ключи. Я пересек пастбища Чудного Мурдо под заунывный мрачный напев ветра. Он напомнил мне о прошлом вечере, о минутах, когда мы Септимусом лежали на твердом деревянном полу миссис Моррисон и пытались восстановить дыхание. Мы лежали молча. Даже сейчас я не могу понять, было ли нам о чем говорить.
Пастбище пахло сладкой травой и навозом. В сумраке коровы казались темными застывшими фигурами – думаю, они еще спали. Добравшись до калитки, я перелез через нее и направился по мосту к острову. Море походило на серебряную дорогу к краю мира.
Солнце только начало подниматься, когда я пересек поляну и углубился в лес, гадая, смогу ли дойти до замка самостоятельно, но оказалось, что переживал зря. Выйдя из леса и разглядев вдали замок, я неожиданно услышал мелодичные трели дрозда.
Я решил, что это хороший знак. Ведь раньше каждый раз, услышав пение дрозда, так или иначе сталкивался с Древней Магией. Так может быть это подтверждение того, что я на верном пути?
А может, это просто говорит о том, что в лесу полно дроздов. Как и на всем побережье Шотландии. И вообще, если начать притягивать за уши хорошие предзнаменования, то найти их можно без особого труда.
Я открыл ворота и прошел внутрь. Оставленные вчера следы благополучно вывели меня к той самой странной конструкции в саду. С трелями дрозда или без них, но мне было не по себе. Я списал все на Септимуса с его загадочными предупреждениями прошлой ночью.
Все на месте: и ветки губительного плюща, которыми я прикрыл восьмиугольный вход под землю, и отвертка, валяющаяся у основания одной из колонн.
Замок плохо поддавался, но все равно потребовал значительно меньших усилий, чем вчера. Я поднял люк и заглянул в темную бездну. Все, что можно было разглядеть – это едва различимый лестничный полет, дающий слабую надежду, что и дальше тоже что-то есть.
Я начал спускаться по лестнице. Через несколько ступеней и около десяти футов вниз лестница переходила в коридор, больше похожий на каменную аллею пяти футов в высоту. Мне пришлось сгорбиться и пригнуть голову, пока я не дошел до места, где он заканчивался залом. Фонарь высветил небольшую восьмиугольную комнату без окон. Здесь высота потолков позволяла выпрямиться, хотя в таком положении волосы задевали каменный свод. Воздух внутри был сух и пропитан знакомым едким запахом старых книг и бумаг.
Луч фонарика прошелся по стенам, тесно заставленным полками, до отказа набитыми книгами. Сверкающая белая пыль мягким покрывалом лежала на каждом предмете.
На мгновение мне показалось, что на этом мой поиск завершен, и простота решения просто ошеломила. Но как только я начал двигаться по комнате, и фонарик осветил захламленные полки, я осознал, что множество томов – всего лишь гроссбухи – счета за хозяйство, а не настоящие книги.
На ближайшей полке стояла резная деревянная шкатулка.
Я положил фонарик и поднял крышку. Внутри оказались свитки. Бумага пожелтела, а чернила выцвели. Ордера, акты и патенты. Семейные бумаги.
Похоже, я наткнулся на какую-то комнату управляющего - архив, где в замке или церкви обычно хранились важные исторические документы и записи.
И хотя находка, несомненно, имела немалое историческое значение – возможно даже стоила приличных денег – мне она была без надобности.
И я почувствовал странное облегчение, которое немедленно переросло в нетерпение. Как ни крути, а я все еще пребывал под консервативным и разрушительным влиянием Септимуса.
Используя луч фонаря как указку, я направил его на корешки гроссбухов. Вскоре стало понятно, что управляющие Уркхартов скрупулезно рассортировали все по годам: 1845, 1739, 1616…
Я потерял счет времени, проведенному за изучением содержимого полок – не меньше часа-двух прошло в поисках томов, которые не вписывались бы в общую картину. Ни намека на магию. И конечно, ничего даже отдаленно напоминающего манускрипт или книгу заклинаний.
Возвращаясь к самому старому гроссбуху, я осторожно снял его с полки, с удовольствием и удивлением обнаружив, что он в отличном состоянии. Каменный погреб – лучшая защита от света, сырости, а также насекомых и других паразитов. Я оставил фонарик на полке, открыл гроссбух и испуганно застыл, отчетливо расслышав звук шагов по туннелю за моей спиной.
Я схватил фонарь и обернулся.
Конец туннеля заливал солнечный свет, и ступени, ведущие на поверхность, оказались пусты.
В коридоре никого не было.
Во всяком случае, уже не было.
Я попытался припомнить звук. Уверен, что это был скрип подошв по камню, но может, меня испугал шелест опавшего листа по граниту. А может, внутрь забралась белка, и тут же выскочила наружу.
Это могло быть все, что угодно.
И как просто… всего лишь захлопнуть дверь и повернуть ключ. Если кто-то запрет меня в архиве, все будет кончено. Воздух в подвал не поступает, в нем всего один вход, он же – выход. И как только сядут батарейки в фонарике, я останусь в безвоздушной безвыходной черной могиле. И никто меня не найдет. Никто даже не будет знать, где меня искать. Никто не услышит моих криков о помощи. Тут я и умру.
Все эти мысли лихорадочно роились в голове, пока я выскакивал из комнаты и несся к поверхности. Бежал вверх по лестнице, а в ушах бился пульс и звенели слова Септимуса. Он был прав.
Я беспрепятственно вырвался на солнечный свет и свежий воздух.
А вокруг – тишина и искрящаяся зелень. Рухнул на колени, тяжело дыша больше от страха, нежели от физического напряжения. Я пропустил мимо ушей предупреждения Септимуса, больше напоминавшие угрозы. Но теперь и мне стало очевидно, что этот поиск может быть очень опасен.
Полный штиль – ни одна веточка не шелохнется.
Но я был уверен, что мне не почудилось…
И вновь попытался припомнить звук. Уверен, это не разыгравшееся воображение. Точно какое-то животное продиралось сквозь кусты. А кто еще это мог быть? Я уставился на землю вокруг входа. Множество отпечатков ног, но, похоже, здесь только мои следы.
Я почувствовал, что все еще сжимаю в руках один из гроссбухов. И так как я совсем не торопился вернуться назад в эту устланную бумагами могилу, я сел на землю, прислонился к одной из колонн арки и начал рассматривать тяжелую книгу.
Я внимательно изучил пергаментный переплет и дату, выведенную каллиграфическим почерком: 1616.
Осторожно, чтобы не повредить пожелтевшие края страниц, я открыл книгу. Книга действительно была в идеальном состоянии. Колонки, цифры, даты – все очень аккуратно написано. Похоже, записи счетов за конюшню: сено, кукуруза, подковы для верховых лошадей, подковы для гужевых…
Я закрыл глаза и просканировал книгу.
Ледяные руки, сжатый рот, крошки нюхательного табака… пролитый виски… кто-то тащит по тропинке… кто-то невидимый… к утесу. Резкий толчок в спину и головокружительное, крутящее ощущение от воды, камней и… пустота.
Я распахнул глаза. Меня тошнило.
Такого у меня еще не было. Я никогда не сканировал книгу или гроссбух, написанные тем, кого убили. А даже если и сканировал, то никогда не доходил до момента смерти.
Я с трудом сглотнул.
Убийство.
Что и говорить, иногда при сканировании всплывают очень неприятные истории, но эта была самой отвратительной.
Жестокое место.
Я закрыл гроссбух. Историк провозился бы целый день с этим счастливо приобретенным сокровищем, но памятуя о том, что времени на исследования у меня осталось совсем немного, пришлось вернуться к охоте. Вспомнив, что фонарик остался внизу, я спустился по лестнице, поминутно в страхе оглядываясь,– поставил гроссбух на место и с фонарем в руках снова вылез на поверхность.
Столкнул тяжелую дверь на место и запер. И снова это тревожное ощущение, что за мной следят. Я огляделся, но не заметил ничего подозрительного.
И что теперь?
Чтобы полностью исключить возможность того, что манускрипт каким-то образом остался внизу, затерявшись где-то между томов счетов за хозяйство, мне придется вернуться и еще раз тщательнейшим образом все осмотреть, но я не чувствовал присутствия магии в комнате. Мой инстинкт говорил, что манускрипта там нет.
В любом случае, я слишком боялся снова лезть под землю и копаться в гроссбухах. На некоторое время я оставлю архив в покое и сконцентрируюсь на поиске еще одного возможного тайника для манускрипта – если верить в то, что им когда-либо владела Сванхильда и он остался в замке Уркхарта.
Почему же я продолжаю верить, что остался?
Инстинкт библиовенатора или отсутствие воображения? Выбирай любое.
Я побрел назад к замку и взобрался на террасу, с которой было видно намного лучше, чем изнутри дома. Отсюда я попытался рассмотреть переплетение тропинок, исчезающих в густых зарослях. И, к сожалению, пришлось признать, что делу это рассматривание мало поможет – нужно спускаться вниз и пройтись по каждой из них, пока не прочешу все окрестности.
Я искал башню, ведь с двенадцатого по пятнадцатый век отдельно стоящие башни были самым популярным местом для упражнений в магии. Следующие несколько часов я пропотел насквозь взбираясь по лестницам, ведущим в никуда, и пробираясь через мусор, оставшийся от погибшего сада.
И рядом с песчаным побережьем я нашел руины башни.
Сидя на том, что осталось от стены, я вглядывался в море, заслоняя рукой глаза от слепящих бликов. Вот, видимо, охота и подошла к концу. Разрушенная башня была свидетельством неудавшегося магического эксперимента. Чем еще можно объяснить эти руины? Никаких отметин от огня или меча, да и Шотландия не место для цунами, но что-то разрубило эту башню почти пополам. Верхняя часть валяется в отдалении на травянистой отмели. Нижняя – развалена на куски.
Но ведь мне не попадалось ни одной истории об этой башне и ее уничтожении.
Через некоторое время я поднялся и побрел вдоль кромки воды в поисках морских пещер. Если они служили темницей, то должны были быть относительно доступны и находиться в непосредственной близости от основных строений замка. Но и их я не нашел.
Похоже, на острове вместо ответов я получаю еще больше вопросов.
Радует только то, что у меня в запасе было еще полторы недели отпуска. Продолжая поиски, я ничего не терял. По большому счету, мне больше нечем было заняться, да и не с кем. Вот разве что Септимус…
И раздраженно прогнал эту мысль. Я далеко не дурак, чтобы надеяться, что внимание Септимуса было чем-то большим, нежели просто попыткой отвлечь меня от поисков.
Ближе к вечеру я наконец-то нашел часовню. Короткая заросшая тропинка вела через то, что раньше считалось элегантной аллеей между деревьями. Мемориальные статуи, характерные для сентиментального девятнадцатого века, располагались по бокам маленькой квадратной часовни. Здание с высокой остроконечной крышей и арочными дверями было вытесано из камня.
Некоторое время я рассматривал часовню. Ожидал увидеть строение четырнадцатого века. Я, конечно, может и не эксперт в архитектуре, но даже моих знаний хватило, чтобы понять – здание было построено гораздо позднее. Так это – место, где покоится Сванхильда Сомерлед? Или где-то на острове, в прибрежных зарослях спряталась еще одна часовня?
Думаю, в книге Бёрнема была ошибка, ведь ошибались же все остальные источники. Что если «часовней» в их понимании, была старая разрушенная кирха на большом острове?
Я обошел небольшое строение, снова вернулся ко входу. И, повнимательнее рассмотрев грубо вытесанное основание, понял, что на самом деле очень старая постройка, как и сам замок, была перестроена в середине восемнадцатого века, и теперь отличалась овальными окнами и причудливой кладкой. Чрезвычайно неуместными на этом подверженном всем ветрам острове.
Двустворчатая дверь в форме арки почернела от времени. Но все еще выглядела целой и невредимой.
Перебрав ключи, которые к этому моменту уже перевесил на свой брелок, я нашел тот, что искал – старинный, с небольшим крестом на дужке. Вставил его в замок. Он проворачивался с трудом. Я нажал сильнее, и еще немного, а потом надавил плечом – и двери распахнулись.
Я ввалился в каменный вестибюль, площадью около шести квадратных футов, в конце которого располагалась еще одна двустворчатая дверь. Невероятно красивая, причудливо вырезанная из материала очень напоминающего слоновую кость. В ней не было ни замка, ни ручки. Я толкнул створки и они поддались, и, скрипя песком по каменному полу, распахнулись.
Как только мои глаза немного привыкли к тусклому свету, я сразу понял, что что-то не так.
Внутри вообще не было никаких украшений. Ни витражей или резьбы, ни фресок. Ни креста.
Ни креста.
Более чем странно. Острова проповедовали христианство. Они были одним из бастионов этой религии, а здесь ей, по-видимому, пренебрегли. Изначальное убранство не было настолько спартанским – там и тут можно было заметить и место, где раньше висел крест, и выкрашенные в черный, ранее расписанные, перекрытия и скамьи. Сдается, что в какой-то момент, неизвестный вождь Уркхарта обчистил часовню до нитки.
Не скажу, что осквернение произошло недавно. Это случилось десятки лет – сотни лет – назад. Внутри часовня была абсолютно, вызывающе выпотрошена. И все же здание не было стерто с лица земли. И о чем это могло говорить?
Я прошел по проходу между незатейливыми деревянными скамьями, покрытыми мохнатым ковром пыли. На месте алтаря зиял пустой квадратный проем, по бокам которого располагались два надгробных камня. И не лежа, а стоя. Уменьшенные очень детальные копии мужчины и женщины, отлитые из бронзы, а не высеченные из мрамора. Мужчина сжимал в руках поднятый щит и меч. И я без труда узнал его – еще одно подтверждение того, насколько портрет, который я видел, был хорош.
Табличка в основании гласила:
Арго Уркхарт
1352-1403
Правитель(повелитель) Гебридских Островов.
И ниже на ней на гаэльскойм, не латыни – еще одна надпись.
Chhan ‘eil sinne air ar slighe a chall. Tha ar slighe air sinne a chall.
Я вытащил блокнот и записал строчку. По другую сторону проема застыла скульптура скромной женщины-мышки. Мне довелось видеть только набросок Сванхильды, но и этого мне было достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что это не она. Это не могла быть первая жена Арго. Изменница? Ведьма? Вряд ли вождь Уркхарт захотел бы войти в вечность об руку с ней. Да, это точно та, что заменила ее – женщина, на которой он женился через год после свадьбы со Сванхильдой.
И не дева-воин. Ну и кто же она? Невеста с континента – так, по крайней мере, было написано в одной из книг.
Вдоль стен располагалось еще несколько статуй – призрачная группа в тени. Но, судя по их одеждам, все они были потомками Арго.
Значит, семейный склеп находится где-то здесь.
Я огляделся, посмотрел под ноги и понял, что стою на своеобразном входе – широкой мраморной плите перед несуществующим алтарем. По желанию ее можно было поднимать и с легкостью опускать назад.
А вот инструментов, чтобы поднять мраморную плиту у меня не было, даже если бы я точно знал, что под ней находится. Да и был ли смысл в этом? Кому придет в голову прятать Faileas a' Chlaidheimh в семейном склепе?
Кому?
Вот в этом то и загвоздка. Я слишком мало знал про обстоятельства исчезновения манускрипта, чтобы сказать наверняка.
И тут же вставал еще одни вопрос: а похоронил ли Уркхарт Сванхильду в семейном склепе. У Бёрнама было написано, что она покоится в часовне, но принимая во внимание зловещее отсутствие каких-либо сведений о ее смерти, я сомневался в правильности предположения.
Что же с ней сделали? Может, есть другая могила? Другое надгробие?
Возможно, мне стоит еще покопаться в зарослях сада? Но честно сказать, большого энтузиазма я не испытывал.
Я прошел всю часовню до конца вдоль одной стены и по другому проходу между скамьями направился обратно к алтарю. Здесь, в средней части каменной стены, располагался арочный проход.
За ним оказалась дополнительная пристройка, огороженная железной решеткой, искусно выполненной в виде плюща – нет, водорослей – на которой местами еще сохранилась позолота.
В центре прохода располагалась большая септограмма, или семиконечная звезда, – священный символ фей.
Вот это и вправду странно. Почему все религиозные символы в часовне были вырваны с корнем, а этот остался? Единственный, который явно не был предусмотрен среди первых украшений.
Я пытался разглядеть хоть что-нибудь в тени за решеткой. Несколько каменный ступеней скрывались из виду. Тусклый серебристый свет падал неизвестно откуда.
Дикая смесь возбуждения и дурных предчувствий скользнула по спине. Мне необходимо увидеть, что находится за воротами, но я сильно сомневался в том, что идти туда будет достаточно мудро.
Ручки на воротах не было. И замка. И отверстия для ключа. Ничего. Ни одной петли, по которой можно было сориентироваться, в какую сторону открывается дверь. А, может, это и не дверь вовсе? А что если это просто ограда перед тем, что расположено за ней.
А вдруг где-то есть скрытый замок?
Я внимательно осмотрел длинные острые концы звезды. Из всего, что было под рукой, только они могли стать замком или ручкой.
Провел рукой по ржавому металлу, пытаясь поворачивать лучи звезды в разных направлениях, и ощущая некоторую податливость конструкции. Я с усилием потянул, и вся звезда повернулась, издав ржавый звук, похожий на скрип колеса. Тут же я услышал скрежет металла где-то внутри ворот и почувствовал вибрацию, походившую на дрожь струн арфы.
Через пару минут, ободрав руки, мне удалось немного сдвинуть ворота, и это движение привело в действие невидимый механизм, не подвергнувшийся воздействию времени и коррозии. Шедевр давно почившего кузнеца.
Справа, я заметил узкую щель в каменной раме ворот, от потолка до пола. Неужели дверь сдвигается в стену? Я поднажал, но ничего не произошло. Потянул, и ворота поддались, тяжело распахиваясь мне навстречу, с мяукающим звуком хорошо замаскированных петель.
Арка открылась, обнажая часть потемневшей каменной стены и голого каменного пола.
Мусор из смеси пыли, раскрошившегося камня и обвалившейся с потолка штукатурки скрипел под ногами. Я прошел через проем и двинулся вниз по лестнице.
Комната оказалась намного старше, чем вся остальная часовня, и была в ужасном состоянии. Единственным источником тусклого дневного света служило маленькое круглое мутное от пыли окно под самым потолком над лестницей. Общее впечатление добавляла гнетущая тишина.

Кроме риска свалиться в темноту, больше ничего особо настораживающего не было – и все же меня не покидало чувство, что я нарушаю невидимые границы, и что здесь я нежданный и нежеланный гость.

Лестница спускалась вниз и переходила в еще одну арку, которая, в свою очередь, была входом в небольшую узкую комнатку. Почти полностью занятую надгробием из черного мрамора. Волосы у меня на затылке зашевелились.
На крышке надгробия облокотившись на одеяло из водорослей, сидела бронзовая женщина. Одной рукой она прижимала к уху огромную витую ракушку. Голова повернута в сторону арки и создавалось впечатление, что она прислушивалась к музыке моря в тот момент, когда мое вторжение привлекло ее внимание. И даже в бронзе, я без труда узнал большие глаза и высокомерный изгиб ее губ.
Сванхильда Сомерлед.
Так значит, все это правда. После смерти ее действительно похоронили в часовне. Но как же она умерла? И если бы она на самом деле была изменницей, похоронили бы ее здесь? Еще более странным казалось присутствие символов фей – звезды и водорослей – в то время как в христианской часовне я не видел/увидел ни одного христианского символа. Её намеренно отделили от всех остальных членов клана Уркхартов, но денег на ее гроб не пожалели, и бронзовая статуя на надгробье без сомнения являлась шедевром.
Меня не покидало растущее чувство беспокойства.
Я был уверен, что что-то пропустил. Но что? Одна дверь, одно окно, одна могила. И чего, скажите, не хватает?
Медленно, в задумчивости я побрел наверх, закрывая за собой причудливые ворота, проворачивая назад семилучевую звезду и направляясь назад по проходу между скамьями. И в этот момент я заметил отпечатки ног. Четкие отпечатки чужих ног вели по проходу в сторону вестибюля.
Кто-то прошел здесь до меня.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:34 #13

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава одиннадцатая


Полуденный зной ударил в лицо после сырой прохлады часовни. Я запер двери, лихорадочно размышляя и пытаясь подавить тревогу от того, что за мной наблюдают – сомнений в этом уже не было.
Мне не показалось. Я не придумал это ощущение, что весь день за мной подглядывают, следят. Неужели Септимус преследует меня?
И почему тогда он не показался?
А может быть это Чокнутый Мурдо?
Ну, а ему зачем таиться? Почему бы не выйти и не поинтересоваться, что я до сих пор тут разнюхиваю.
А что, если это Иранья Бриггс? Я оторвался от нее в Обане, но она же знала, что я направляюсь на один из островов. И выяснит ли она на каком замке сфокусировано мое внимание – просто вопрос времени.
Памятуя о дурной репутации замка, маловероятно, что кто-то из островитян или просто случайный пеший турист забрел на его территорию.
И если наблюдатель не собирается вредить мне, почему бы ему не подойти и не поговорить по-человечески?
В любом случае, ничего путного из слежки за мной он получить не смог. Я нашел могилу Сванхильды и семейный склеп Уркхартов. Но никакого намека на Faileas a' Chlaidheimh, и главное, никаких мыслей, где она может быть.
Больше никаких зацепок. И ни одного предположения, куда двигаться дальше.

***
Когда я вернулся к ужину, миссис Моррисон сообщила, что Септимусу пришлось уехать на континент по какому-то срочному делу.
На меня нахлынула смесь облегчения… и разочарования.
– И когда он уехал? – спросил я.
Она задумалась.
– Да еще до обеда, кажется.
– А он не сказал, случаем, когда вернется?
– Ага. Как раз сказал, что вернется послезавтра. – Она улыбнулась мне теплой материнской улыбкой. – Передал, что вы должны беречься и не лезть в неприятности.
– Ха, – вяло произнес я, чувствуя, что мое лицо заливается краской.
Не думаю, что у меня в настоящий момент было много возможностей нарваться на неприятности. Целый день я посвятил прочесыванию поместья на острове и понимал, что перебрал все возможные места укрытия Faileas a' Chlaidheimh. И если книга все-таки попала когда-то в руки Сванхильде, то наверняка была безвозвратно утеряна после ее смерти.
Весь вечер я просматривал записи в журнале снов, но не нашел ни ниточки, ни малейшей зацепки. Все было именно так, как я предупреждал мистера Анструтера и леди Лэвинхэм с самого начала. Мои шансы взять давно остывший след равнялись нулю.
Опустив руки, я улегся спать намного раньше обычного.
И видел сны.
Страшный сон. Я подскочил в середине ночи липкий от пота, сердце рвалось из груди, как будто я плыл глубоко – глубоко под поверхностью океана – и никак не мог вынырнуть на поверхность, а кислорода оставалось все меньше.
А ведь, на самом деле, мне снился океан. Снилась непроглядная бездонная бездна… настолько бездонная, что левиафаны могли нырять глубоко под волнами и оставаться при этом невидимыми с поверхности. Там, под волнами, скрывался целый мир – древние города были погребены в этой водяной мгле, и неизвестные монстры бороздили мрачные глубины.
А еще глубже – в саженях, в лигах глубже, чем плавают киты, кальмары и акулы, – лежал еще один ослепший ледяной мир…
И в этом бескрайнем, безбрежном ночном ничто, что-то пробудилось, зашевелилось и распахнуло свои красные глаза.
Это был сон. Скорее, кошмар. Включив ночник, я записал все, что смог вспомнить, и даже жалкие обрывки воспоминаний заставили меня поежиться в этой маленькой комнатке, с уютной кроваткой и веселенькими обоями.
Вновь погасив свет, я лежал и наблюдал за игрой морских бликов на потолке. Глупо так нервно реагировать. Это же был не больше, чем обычный сон про монстров, а что там у нас означают монстры в снах? Детскую обиду на подавление, неспособность принять его и противостоять воздействию. Это был сон, характерный для эмоциональной незрелости. И даже если не обращать внимания на присутствие монстра, сновидения об утоплении или о борьбе за то, чтобы остаться на поверхности, означали подсознательное понимание необходимости более тщательного и детального планирования. Вот Септимус обрадуется, услышав, что мне снилось, как я барахтаюсь в глубоком ужасном океане, окруженный монстрами.
И не сам сон тревожил меня – меня тревожило то, что я видел такой сон.
Я размышлял над тем, насколько неточным было сновидение, и внезапно понял: что-то в моем поиске осталось за кадром. Если быть точным, кто-то. Ведь был же еще и третий участник загадочного исчезновения манускрипта.
Иван Маго.
Человек, который нашел Faileas a' Chlaidheimh через пятьдесят лет, после того как она была утеряна в Битве при Противостоящих Камнях. Человек, который привез манускрипт на остров – за что и был убит.
Я совершенно забыл о его существовании. Кем же был Иван Маго? Безвестным шотландским колдуном, но, тем не менее, его портрет украшал коллекцию Имперского Общества Миниатюр в Лондоне.
Меня так захватила загадка Сванхильды, что я даже не озаботился посетить место роковой засады. Настало время взглянуть на головоломку под другим углом.
Завтра с этого и начну. Займусь расследованием убийства Ивана Маго.

***
Утром по острову гулял ветер, поднимая песок и мох с камней, завывая почище пресловутых черных гончих Дикой Охоты.
Перво-наперво, я поехал к ферме Чокнутого Мурдо, намереваясь вернуть ему ключи. Но в самый последний момент передумал и, хотя сказал, что ключи соскользнули с кольца, отдал только один – от входной двери. Мурдо прицепил его на место. Я все ждал, что он обнаружит пропажу оставшихся двух ключей, но тот пребывал в абсолютном неведении.
Мурдо предложил мне промочить горло, что, скорее всего, было доброй традицией на островах, и я с радостью принял его приглашение.
И пока мы пили виски, я спросил:
– Мистер Мурдо, а вы знаете что-нибудь про легенду о шотландском колдуне по имени Иван Маго?
Мурдо неспеша раскурил трубку и ответил:
- Эх, паренек, тут вокруг столько легенд.
– Ну, это старая легенда. Четырнадцатого века. Маго – колдун с континента – был убит местными бандитами.
Медленно, задумчиво попыхивая трубкой, он в конце концов достаточно вежливо произнес:
– Об этой истории мне ничего не известно.
Все было предельно ясно. Я допил виски, поблагодарил и поехал назад в деревню Файвпенни Борв, в которой ранее мне удалось раздобыть информацию о замке Агро.
Общительная молодая женщина в табачном магазине снова была за прилавком. Она широко приветливо улыбалась, хотя как только я начал задавать вопросы, ее дружелюбие слегка померкло.
– Ну, это же такая старая история. И какое отношение она имеет к архитектуре?
– А раз старая, какое это имеет значение? Тех, для кого она что-то значила, давно уже нет в живых.
– Но для вас-то она продолжает что-то значить.
Поймала. Я попытался быстро придумать здравое оправдание моему любопытству, когда она вздохнула:
– Ага-ага. Захватывающая история, что и говорить. Но бандиты, что убили колдуна, были не с острова. На Лонг Айленде вообще никогда не жили разбойники.
– А кто же это был?
– Солдаты Агро Уркхарта.
– Но зачем солдатам понадобилось его убивать? Разве не жена Уркхарта попросила Маго приехать на остров?
– Ага.
– Тогда зачем же?
Она уклончиво ответила:
– Думаю, Агро Уркхарт не хотел, чтобы жена приглашала этого человека.
– А что, Иван Маго был ее любовником?
Она чопорно произнесла:
– Это всегда остается между леди и джентльменом.
Ну вот, опять эта странная закрытость в обсуждении чего-либо, касающегося Уркхарта и его замка. Я был уверен, что это не плод моего воображения. С кем бы я ни говорил, все проявляли ту же сдержанность. Как будто все произошло совсем недавно и могло кому-нибудь навредить.
Кому навредить? Или чему?
Я настаивал:
– И это вся история?
– Одна из.
– А что с другими?
– Других я не знаю.
– Так что же там все-таки произошло?
– Все случилось в полнолуние. Солдаты Уркхарта поймали колдуна с континента на прибрежной дороге недалеко от камня друидов.
– Камня друидов?
– Ну, камень похожий на шахматную фигуру. Они убили его и бросили тело на камне. Для орлов.
Как мило.
– А Маго умер сразу?
– Говорят, он прожил еще достаточно для того, чтобы проклясть убийц. И ведьму, предавшую его.
– А она его предала?
– Кто может сказать за нее.
Я осторожно сказал:
– Думаю, солдаты раздели и ограбили его.
Она покачала головой, не сильно отрицая, – похоже, думала как и я.
Это было все, что она знала. Также она сказала, что я без труда узнаю место происшествия по камню необычной формы.
– Он недалеко от заброшенной деревни.
– Заброшенной деревни?
Ее глаза округлились. Она опустила взгляд на красноватый листовой табак, который отмеряла стеклянной кружкой.
– Марбост. Брошенная деревня на побережье. На острове много таких – молодежь здесь не задерживается, а старики со своими старыми традициями постепенно умирают.
Она все еще старалась не встречаться со мной глазами. Я поблагодарил и, поддавшись порыву, купил немного душистого табака для Септимуса.
Направляясь к месту засады, я медленно ехал по дороге вдоль побережья, пытаясь найти камень в форме друида или шахматной фигуры. Ветер нещадно дул, и временами мне казалось, что потрепанное купе снесет в море. В воздухе стоял запах озона.
Местность была, в основном, равнинная. Думается, Маго имел достаточно времени, чтобы понять: из замка за ним выслана погоня. Он же, скорее всего, понял, что они опасны? А если понял, то попытался ли он сделать так, чтобы манускрипт не попал в чужие руки?
Купе взобралось на небольшой холм, и оттуда я увидел камень. Он действительно по форме напоминал склонившегося человека в капюшоне, очень похожего на одну из шахматных фигур, которые миссис Моррисон доставала для нас с Септимусом пару ночей назад.
Я припарковался на обочине, вышел и прошел остаток пути пешком. Вокруг – ни одного места, где можно было спрятать книгу. Разве что выкинуть ее в ближайшее болото. Думал ли Маго, что лучше уничтожить книгу, чем дать ей попасть не в те руки? А если так, то у него было очень много общего с Септимусом и Гласом Мучителей.
Я на секунду задержался, представляя себе… представляя, как Маго понял, что его преследуют: стук копыт вдалеке, потом скрип и шорох шагов по песку, все ближе и ближе, шум факелов на ветру, желтое пятно огня в темноте.
И он сразу понял, что деваться ему некуда. Что же он сделал? Огляделся и заметил тропинку, ведущую к пляжу.
Он бежал по ней, пока не оказался на погосте, раскинувшемся на каменистом побережье.
Здесь не было модных скульптурных надгробий или мемориальных досок, как на церковном кладбище на утесе. Были только простые гранитные камни. Могилы бедняков. Рыбаков и фермеров. Я бродил между ними, изучая надписи, защищенные от безжалостного ветра с острова Льюис Древней Магией.
Большинство дат были приблизительно одного века – ни одной даты смерти после 1388 года.
Я замер, пытаясь осмыслить.
Хорошо. Итак, погост перестали использовать после 1388. Не очень странно, так ведь? Вот и девушка в табачном магазине это подтвердила. Молодежь уехала, а старики поумирали. Деревни брошены. Ну а раз так, то и погосты тоже, верно?
Я стал внимательнее осматривать камни. И от открывшейся мне истины волосы зашевелились на затылке. Целые семьи похоронены в одном году. Мужчина, женщина, ребенок. Старики и младенцы. Семьдесят человек умерли в один год.
Может, чума? Или бойня?
Последняя могила находилась в небольшом отдалении от остальных. Ни имени, ни надписи. Обычный камень с вырезанной на нем семиконечной звездой.
Я долго разглядывал ее, подозревая, что нашел могилу Ивана Маго.
Вернее, могилу того, что осталось от Ивана Маго, после того как с ним закончили орлы.
В конце концов я развернулся и направился назад к песчаной тропинке. Она вилась по покрытому дикими цветами холму и вывела меня к пляжу и с виду заброшенной деревне на нем.
Брошенная деревня Марбост?
Взгляд упал на развалины хижин и разрушенную дамбу. Покосившиеся печные трубы возвышались над травой и дикими цветами.
Скорее всего, погост принадлежал этой деревне – значит, вероятно, деревня вымерла в 1388 году. В год смерти Сванхильды Сомерлед.
Не слишком ли явное совпадение.
И какая может быть связь между Сванхильдой и этой деревней? Неужели местные жители пытались предложить помощь Ивану Маго? И за это были наказаны? Чистой воды домыслы. И почему это Маго должен был приплыть именно этим путем? Почему бы ему не воспользоваться дорогой от Стиринг-Бэй? Она-то короче.
Я рассматривал маленькую гавань. Кто знает, возможно, Маго высадившись здесь, выбрал именно этот окольный путь, чтобы добраться до замка Уркхарта. И сделал это по одной единственной причине – пытался скрыть свое присутствие на острове.
Укрыться от глаз Агро Уркхарта.
А помощь ему означала большие неприятности для деревни. Так почему же он ожидал ее?
И что, вообще, могло стереть целую деревню с лица земли, как не своего рода жесточайшая кара? Наказание за предательство? Кто еще мог позволить себе так безнаказанно сеять разрушения и в одночасье обречь на смерть стольких людей, как не вождь?
Я перелез через разрушенную почерневшую стену и спрыгнул на рыхлую землю, мелкие ракушки и камушки похрустывали под ногами.
Я неторопливо бродил среди развалин. Мои тревожные предчувствия оправдались. Никакое стихийное бедствие не могло так повредить и очернить эти каменные стены.
Продолжая двигаться по тропинке, я в конце концов добрался до того, что раньше было местом поклонения. Оно напомнило мне развалины часовни, но здесь на каменном пороге была высечена семилучевая звезда.
Значит, жители деревни Марбост, как и Сванхильда, были приверженцами другой, более старой религии. И что меня так удивляет? В четырнадцатом веке аномалией, скорее, считалось христианство. Переход же к нему в Шотландии, да и во всех штатах Европейского Альянса, проходил, в основном, мирным путем.
Я обошел здание в поисках входа и, обнаружив пролом в стене, с трудом пробрался внутрь. Крыши не было, и солнечный свет заливал устланный водорослями каменный пол.
В общем, здание казалось пустым. В памяти вновь всплыла часовня в замке. Два места поклонения были очищены от любых атрибутов их веры – хотя вера в обоих случаях была разная.
Пересекая длинную комнату, я услышал движение за спиной – шорох шагов по песчаному полу. Мгновенно вспомнив панику, накатившую вчера в архиве, я обернулся и увидел у стены очертания фигуры. Кто-то следил за мной из пролома. Кто-то забрался в него сразу после меня.
– Кто здесь? – резко спросил я.
Фигура вышла на свет.
Септимус.
Я и не подозревал, насколько боялся, пока меня не накрыла волна облегчения.
– Ты меня напугал.
– Правда? – Его лицо все еще наполовину оставалось в тени. Он был неестественно неподвижен.
– А миссис Моррисон сказала, что ты уехал на континент.
– Я вернулся утром.
– Ты что, следишь за мной? – Я не думал, что это на самом деле так, поэтому его молчание потрясло меня. – Ты, правда, за мной следишь?
– Да, – наконец произнес он.
– Но зачем?
– Думаю, ты найдешь Faileas a' Chlaidheimh.
Ну, хоть один из нас верит в это. Потому что я не был так уверен.
– Ты же не хотел, чтобы я ее нашел.
– Сейчас мои желания уже не имеют значения. Слишком поздно.
Прозвучало это довольно мрачно. Приблизившись к нему, я произнес:
– Послушай, Септимус. Я не настолько продвинулся в поиске, как тебе кажется, но даже если бы… неужели я настолько безответственен, чтобы отдать книгу тому, кто предложит больше? Даже если я ее и найду – отдам Магическому Сообществу. Уверен, что Тайные Службы должны иметь точную информацию о местонахождении такого могущественного манускрипта.
Он покачал головой.
То, что происходило в данный момент, было выше моего понимания. То, что происходило, заставило его глаза потемнеть от какой-то эмоции, напоминающей страдание. Я протянул к нему руки, дотронувшись до рукавов.
– Что случилось?
Он жестко притянул меня к себе, его рот нашел мой. Я с ужасом ощутил вкус слез на его губах.
И отстранился, вглядываясь в его глаза. Он беззвучно плакал – лицо мокрое от слез.
– Что с тобой? Септимус? Что, во имя Всего, произошло?
Его руки сжали мои плечи, затем он слегка ослабил хватку. Ладони скользнули вниз по предплечьям и нашли мои. Он серьезно посмотрел мне в глаза. Слезы прекратились.
– Я должен тебя убить, – произнес он.
– А… м… еще раз, – выдавил я после паузы длиною в вечность.
– Ну почему ты меня не слушал?
– Я…
– Говорил же тебе, остановись! Предупреждал об опасности, о том, что ты не понимаешь, во что ввязываешься.
– Постой. Я правильно понимаю, ты меня убьешь?
– Да. – Его голос звучал устало. Но в то же время очень уверенно. Руки все еще сжимали мои запястья, и я отчетливо ощущал силу его хватки, хотя пока он не делал мне больно. Пока. – Вчера я встречался с главами трех различных отделений Магического Сообщества. Мы все пришли к заключению, что у нас нет выбора.
– Погоди-ка. Минутку. – Я попытался вывернуться, но его руки сжались как наручники. – Я же ее не нашел. Даже близко.
– Найдешь. Ее уже не остановить. Ты в эпицентре событий. Книга всплывет. Она проявится сама.
– Да не всплывает! Я прекращу охоту. Уеду домой.
– Ты меня не слушаешь! Говорю же тебе – слишком поздно!
Я оставил попытки освободиться и произнес с презрением:
– Значит, Глас Мучителей не только книги уничтожает. Вы – убийцы.
– Мы не уничтожаем книги, – сказал Септимус. – Нельзя уничтожить идею. Можно только контролировать человека, который хочет воспользоваться силой этой идеи.
– Контролировать? В смысле убить?
– Иногда. Когда ставки действительно высоки.
– А здесь-то, что такого важного? – Когда он не ответил, я простонал. – Ну, ты же собираешь убить меня, Септимус! Я хочу по крайне мере знать – за что!
Он подавил вздох.
– Среди многих других заклинаний в манускрипте есть два, которые абсолютно точно не должны вновь увидеть свет.
– Какие?
– Заклятие воскрешения из мертвых.
– Но все книги заклинаний…
– И заклятие вызова древнейшего и ужаснейшего из всех чудовищ.
– Заклинание конца света?
– Да.
- Но это всего лишь легенда.
Он покачал головой.
– Септимус… – я тут же осекся, увидев его взгляд. У меня не было аргументов, которые могли бы повлиять на него – не думаю, что в Глас Мучителей вступают, не имея на то достаточных оснований.
Он отпустил одно запястье и погладил мое лицо. Я почувствовал тепло его ладони на своей щеке, ощутил его легкое дыхание на лице, увидел смерть в его глазах. Свои я закрыл. И мог только молиться, чтобы не было больно.
Я скорее почувствовал, чем увидел на лице тень от его поднятой руки. И машинально произнес:
– Мое убийство ничего не решит. И если Faileas a' Chlaidheimh решила показаться, то все, чего ты добьешься – отрежешь себя от охоты.
Ничего не произошло.
На секунду я приоткрыл глаза и уставился на Септимуса. Выражение лица непроницаемо. Он мрачно смотрел на меня.
Честно говоря, я думал, что единственным моим шансом на выживание было бы молчание, но не мог ничего с собой поделать.
– Позволь мне найти Faileas a' Chlaidheimh и отдать ее тебе. А ты уже делай с ней, что считаешь нужным. И даже если после этого Магическое Сообщество будет полагать, что мне следует умереть… – я сглотнул, – я подчинюсь их решению.
Прошли самые долгие пять секунд в моей жизни, прежде чем Септимус выдохнул:
– Хорошо.
– Спасибо. – Мой голос дрожал, но не думаю, что он заметил.
– Рано благодарить, – с горечью произнес он. – Я бы сделал все возможное, чтобы освободить тебя. Надеюсь только, что не обмениваю твою жизнь на жизни всех остальных.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:35 #14

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава Двенадцать


Совершенно неудивительно, что когда мы возвращались к дому миссис Моррисон, разговор у нас с Септимусом не клеился.
Доехав до бывшей школы, я выключил двигатель и произнес:
– Я собирался съездить в Стиринг-Бэй, поискать информацию в местной университетской библиотеке. Ты не возражаешь?
Он покачал головой.
– Нет. Хочу только напомнить, что случится, если ты обманешь мое доверие.
– И куда я денусь от Тайных Служб у меня на хвосте? – Я уже очень устал. Слишком устал, чтобы ехать в Стиринг-Бэй, но время мое было на исходе.
Мы зашли в дом, и даже если миссис Моррисон и заметила напряженность между нами, виду она не подала.
За обедом я спросил ее о заброшенной деревне.
– О, скорее всего вы говорите о Марбосте. – Из большой супницы она разлила по тарелкам первое: мидии и овсянка залитые бульоном.
– Да, деревня со старым погостом.
Она передала мне миску.
– Точно, старая деревня. Я слышала, что ее прибрало море.
– Море? В смысле ураган или цунами?
– Ага.
Неужели ответ настолько прозаичен? Да нет, я же помню эти разрушенные почерневшие стены. Это сделало не море.
– А почему ее не построили заново?
Миссис Моррисон посмотрела на меня с удивлением.
– Другие же деревни отстроились, так ведь? Не могло же море забрать какую-то одну, конкретную, деревню.
– Ну, так говорят.
Ответ, не отвечающий на вопрос. Как интересно. Я спросил:
– А где родилась морская ведьма?
В образовавшейся паузе миссис Моррисон сосредоточенно наливала суп в миску Септимуса.
– В Марбосте, – в итоге произнесла она, с невероятно усилившимся акцентом.
Я посмотрел на Септимуса. Он поднял брови.

******
Университетская библиотека в Стиринг-Бэй оказалась большой и прекрасно организованной. Несмотря на близость к острову, информации об Арго Уркхарте или Сванхильде Сомерлед в ней оказалось не больше, чем в Лондоне. Что в ней действительно было уникального, так это написанный маслом портрет Сванхильды в полный рост, хранящийся в комнате редких документов.
Без малого полчаса я с восхищением рассматривал портрет.
Набросок, виденный мной в Музее Оккультной Литературы, не давал реального представления о ее красоте и молодости. Волосы были рыжими, а не темными. Огненно рыжими, как лисий хвост. Глаза зеленые, такие же пронзительно зеленые, как у Септимуса. Тонкие черты лица были почти нечеловеческими. Я снова задумался, не было ли у нее в роду фей, хотя портрет и был выполнен в традиционной манере: в платье из зеленого вельвета и с Шотландскими борзыми по бокам. Я понимал, почему Арго Уркхарт влюбился в нее с первого взгляда.
Получив от портрета все возможное, я отправился на поиски того, кто мог бы помочь с переводом гаэльской надписи со статуи Уркхарта. Один из библиотекарей взял бумажку, прочитал надпись и, перечитав, взглянул на меня с недоумением.
– Страшноватое послание. В нем говорится: «Это не мы сошли с пути. Это путь оставил нас». Откуда это?
– Со старого надгробия.
– Не похоже, что обитатель этой могилы питал иллюзии относительно счастливой жизни после смерти.
– Похоже, что нет, – согласился я, забирая и сворачивая записку.
Исчерпав возможности библиотеки, я двинулся по Хай-Стрит, проходя мимо магазинов, пабов и кафе. Мне пришло в голову, хотя мы с Септимусом это и не обсуждали, что провал в поисках манускрипта привел бы меня к смерти, точно так же, как если бы я в них преуспел.
А если сбежать? Что если я покину остров и скроюсь в Америках? Спрячусь в безопасности Бостона и моего книжного магазина?
Но я заранее знал ответ. Септимус сказал, что общался с тремя главами. Одним из них, без сомнения, был мой старый добрый мистер Филлипс. Добрейший мистер Филлипс, который очевидно согласен, что миру будет спокойнее без меня.
Некуда бежать, а если поймают – что несомненно произойдет, ведь на хвосте будут Тайные Службы – шансов у меня не останется. Разумнее всего, не поддаваться страху и сосредоточиться на поиске манускрипта. Если удастся его найти и немедленно отдать, а не пытаться использовать для себя, скорее всего, это сможет убедить Септимуса и его начальство, что я не опасен.
Я притормозил у паба, чтобы утопить печаль в кружке пива и набрал номер доктора Спиндрифта в Обане. Служанка сообщила, что доктор все еще почивает.
Снова тупик.
Следущий по списку был мистер Анструтер из Музея Оккультной Литературы. Мне надо было рассказать ему о ситуации – это меньшее, что я мог сделать. Я поборол искушение залить в себя еще пинту.
Мистер Анструтер рвал и метал:
– Что, все-таки решили объявиться, мистер Блисс!? Денежки кончились?
Я угнетенно произнес:
– Нет. С деньгами все в порядке…
– Ну, раз уж вы швыряетесь моими деньгами, могу ли я узнать, далеко ли вы продвинулись?
Его явная враждебность заставила меня позабыть о первоначальном намерении быть непредвзятым:
– Не далеко. Я с самого начала предупреждал, что легко не будет – если задание вообще выполнимо.
– И где вы?
– В Стиринг-Бэй. Был в университетской библиотеке.
– К черту университет! Что с замком? Что с морскими пещерами? Нашли там что-нибудь?
Я начал было отвечать, но осекся. Вместо этого я произнес:
– А про пещеры вы откуда знаете? – Более того, как он узнал, что я уже был в замке? Запоздало заподозрив неладное, я спросил:
– Вы что, наняли кого-то еще, чтобы найти… это? – Я припомнил, что когда Анструтер в первый разу упомянул Иранью Бриггс, ее имя показалось мне смутно знакомым. Но откуда? Все еще неясно.
Я тревожно оглянулся, никто в пабе не обращал на меня внимания. Ни одного знакомого лица.
Анструтер вспыльчиво произнес:
– И что с того? Деньги-то мои. Почему мне нельзя подстраховаться? Я все еще немало вам плачу.
– Кого вы наняли?
– Вы знаете ровно столько, сколько положено. Так что вы нашли? И не кормите меня небылицами про отсутствие результата. Я знаю – вы что-то нашли.
– Не понимаю, зачем вам так нужна эта книга?
– А почему бы и нет. Что тут понимать? Почему бы коллекционеру не хотеть заполучить ее? Faileas a’Chlaidheimh – величайший из всех изветных манускриптов.
– Да вы хоть понимаете, насколько она опасна?
– С кем это вы говорили? – потребовал ответа Анструтер. – Можете не отвечать. Я и так знаю. Это снова чертов магистр Маркс, я прав?
Отрицать очевидное не имело смысла.
– Да. – Интерес Маркса был почти гарантией моей безопасности.
– Не верьте тому, что он говорит!
– А зачем ему врать?
– Потому что Магическое Сообщество хочет собрать и контролировать все магические тексты в мире. Они не желают, чтобы у кого-либо был доступ к магии, которая может спасти наши жизни.
И тут я понял. Я понял, что искал старый и больной Анструтер. Бессмертие.
Я понизил голос на случай, если кто-нибудь нас подслушивал.
– Даже если это так. Даже если бы «Тень Меча» могла воскрешать, вы просто не можете так использовать Древнюю Магию. Вы не можете вернуть ее миру без… не позаботившись о мерах предосторожности.
– Да что вы в этом понимаете? Вот подождите, будете как я старым и больным, станете как я калекой на пороге смерти, вот тогда и обсудим, используете ли вы все возможности, чтобы жить. – И с внезапной злобой добавил: – Или уничтожите любого, кто мешает вам заполучить желаемое.
Ну что же, достаточно откровенно. Настало время раскрыть и мои карты.
– Я больше не буду вам помогать, мистер Анструтер. Не в этом. Я думал, у вас хватит мозгов сохранить книгу, но использовать ее…
– Конечно, я собираюсь ее использовать. Зачем она мне еще? Для этого она и была создана.
– Простите, но я увольняюсь.
В повисшей тишине я отчетливо слышал звон стаканов и дружелюбные голоса у себя за спиной.
– Я бы не стал этого делать, мистер Блисс, – почти душевно произнес Анструтер. – Если вы попытаетесь надуть меня, я прослежу за тем, чтобы вы об этом очень сильно пожалели.
– Вы даже не представляете, насколько сильно я уже пожалел, мистер Анструтер. – Я повесил трубку.
Выйдя из паба, я продолжил свой путь по Хай-Стрит, но уже безо всякой цели. Невозможно было представить, что мое положение может стать еще хуже. Разве что Септимусом все же меня убьет. Вот это точно хуже не придумаешь.
В витрине отразилась высокая, стройная фигура в сером шелке. Я обернулся, пытаясь получше рассмотреть ее.
Без сомнения, мне была знакома эта походка. И сколько женщин на Шотландских островах носило модную лондонскую одежду? Вот снова, если фея одета по моде…
Все еще размышляя, заметил, что она обернулась и посмотрела на меня. На ней была прозрачная белая вуаль, но я отчетливо разглядел лицо. Глаза цвета красного дерева, казалось, прожигали меня насквозь. Губы женщины шевельнулись.
Сначала мне показалось, что она произнесла «магия». А потом понял, что это было имя – Маго.
В следующее мгновение она уже свернула за угол. Я бросился за ней, но когда обогнул здание, ее уже не было.
Я огляделся и понял, что в погоне за феей нырнул на боковую улицу. Вокруг ни души – ни туриста, ни прохожего. Я остановился перед небольшим магазином в кирпичном здании. Окна затемнены. Разглядеть, что находится внутри невозможно. Над дверью висела вывеска из темного дерева, на которой красно-синим были выведены слова «МАГО и МАГО».
Я зашел внутрь. Пахнуло ладаном и полиролью. Как только мои глаза привыкли к темноте, разглядел, что от пола до потолка магазин был завален разной старой рухлядью. Домовой торопливо стирал пыль с латунных подсвечников. За прилавком, на высоком табурете, не двигаясь, восседал маленький мужичок.
– Добрый день, – произнес я.
– Проходите, пожалуйста. – Говорил он как образованный англичанин. Частная школа, подумал я. Очень похоже на Энтони. С облегчением отметил, что уже очень давно не вспоминал о нем. Что и говорить, сейчас у меня проблемы посерьезнее.
– Позвольте полюбопытствовать?
Мужчина за стойкой важно кивнул.
Хотя я и бродил вдоль полок, мое внимание было полностью сосредоточено на этом человеке. Рассмотрев его получше, понял, что вряд ли он был человеком. Скорее, почти не человеком. Лишь редеющие волосы немного напоминали человеческие, но малюсенькие ручки и морщинистое личико были скорее гоблинскими или гномьими, хотя Шотландия и не славилась гномами.
Пока я рассматривал табакерки и бутылочки для духов, он прикрыл глаза и не проявлял никакого интереса. Я перешел к книжным полкам. Книг было не много, но они были тщательно подобраны. Взяв томик любовных стихотворений 19 века, я двинулся к прилавку.
– Вы мистер Маго?
Он распахнул глаза. Синие зрачки с черным ободком. Точно не человек.
– Мистера Маго здесь нет. А я мистер Салтин. Купил магазин у последнего мистера Маго. Много воды утекло с тех пор.
– Видите ли, я занимаюсь исследованием жизни мистера Ивана Маго.
– А.
– Мистера Маго, который жил в четырнадцатом веке, – пояснил я.
– Второго мистера Ивана Маго не было.
– Может быть, вы знаете, если он…
– Да.
Похоже, он был уверен.
– Не могли бы вы рассказать мне о нем?
Тонюсенькие брови мистера Салтина взметнулись.
– И что бы вы хотели узнать, старина?
– Все что угодно. Кем он был?
Малюсенькие ручки поднялись в воздух.
– Вот смотрите.
– Торговец антиквариатом, – осторожно предположил я, – и магическими предметами.
– Древней Магией, – Салтин пожал плечами. – Теперь-то она никому не интересна.
– А сам он… был колдуном?
– О да. Как и все Маго. Это был длинный род магов и колдунов.
Еще с большей опаской я произнес:
– Он, вроде, плохо кончил.
– Он был убит. – Тонкие губы Салтина сложились в улыбку. – Опасное это дело – антиквариат.
– Я столько слышал об этом.
– Да, историй немало, – согласился он. – Так странно. Никто никогда не спрашивал меня об Иване Маго, а на этой неделе вы уже второй.
Я замер.
– Кто еще спрашивал?
– Молодая красавица из Лондона. К нам в магазин красавицы редко заходят, – он вздрогнул, когда домовой смахнул с полки подсвечник, и тот упал на пол.
– Она представилась?
– Нет, – он еще раз выдавил улыбку. – Мы тут имен не спрашиваем.
– Как она выглядела?
Мистер Салтин в подробностях описал ее внешность. Иранья Бриггс висела у меня на хвосте. Даже не так, она была на пару шагов впереди.
– Осмелюсь спросить, чего она хотела?
– Она спросила, как такой мощный манускрипт, как Faileas a’Chlaidheimh, мог попасть в руки такого человека, как Иван Маго.
При упоминании манускрипта свет в магазине вспыхнул и потух, но тут же зажегся вновь, озаряя беззвучно ухмыляющееся лицо мистера Салтина.
И конечно же я спросил:
– Что вы ей ответили?
Он перестал смеяться и пожал плечами.
– Несомненно, правду. Всякое случается.

***

Когда я припарковался напротив дома миссис Моррисон, было уже темно. В багровом небе ярко светила луна. Пока я шагал по посыпанной ракушками дорожке, огни на лестнице бывшей школы приветственно поблескивали. Из открытых окон доносились такие знакомые, домашние запахи ужина и аромат табака.
Дверь мне открыл Септимус.
– Я уже подумал, что ты таки решил сбежать.
Я устало произнес:
– Недалеко бы я ушел.
– Недалеко. – Он притянул меня к себе через порог. Его мягкие нежные губы нашли мои. Эта нежность казалась самой странной из всего случившегося со мной за сегодняшний день.
Я отстранился и произнес:
– Где миссис Моррисон?
– В деревне праздник с танцами. Ты ел?
Я покачал головой.
Септимус направился на кухню, а я присел за стол и наблюдал за тем, как он отрезает кусок мясного пирога и кладет его на тарелку.
– Может, тебе не стоит беспокоиться? Вдруг придется убить меня раньше запланированного.
Он поставил передо мной тарелку и присел напротив. Лицо его казалось старше, как будто события уходящего дня состарили его. Мне некстати вспомнился портрет Арго Уркхарта, виденный в Музее Оккультной Литературы. Тот, что был написан под конец его жизни.
Септимус заметил:
– Знаю, что у колониста извращенное чувство юмора, но мне сейчас не до смеха.
– Заметь, я тоже не смеюсь.
– И не ешь, – кивнул он на тарелку.
Я фыркнул, взял вилку и начал есть. После первого же куска я понял, что явно недооценивал свой голод. Септимус поднялся и вышел из комнаты, вскоре возвратившись с двумя стаканами виски. Поставив один возле моей тарелки, вновь сел напротив и закурил.
Какое-то время мы молчали. Учитывая утренние события, атмосфера вечера на этой маленькой кухне была на удивление мирной.
В конце концов я отодвинул пустую тарелку в сторону и сделал большой глоток виски. Приятное тепло разлилось по горлу. Я отпил еще.
Поставив стакан на стол, я спросил:
– Почему Арго Уркхарт убил жену?
– Ты уже знаешь это.
Я кивнул.
– Она предала его.
– Да.
– Но не в смысле изменила.
– Измену он смог бы простить.
Глядя ему в лицо, я произнес:
– Она придерживалась старых традиций. Была наполовину Содри и не поддерживала Уркхарта в новой религии. Но он влюбился, и ему было все равно – он взял ее .
– Да.
– Но однажды она узнала, что Faileas a'Chaidheimh нашлась и послала за ней.
Суптимус потянулся ко мне.
– Дай мне руку.
Я осторожно взял его ладонь. А потом… я видел все как в кино, словно в обратной перемотке. Я увидел девушку, стоящую на обрыве и вглядывающуюся в море. Молодую женщину с рыжими волосами и огромными зелеными глазами. Я чувствовал, как ее тяготит нежеланное замужество – и не только. Злость от того, что мир ее меняется, древние боги забываются, и люди отступают от традиций... Картинка растаяла, и я увидел мужчину в почти не изменившемся с того дня магазине. Тихий одинокий человек, ученик, готовый без памяти влюбиться в эту жестокую, но прекрасную девушку. Я увидел осторожные ухаживания, инициированные настолько вышедшей из употребления магией, что я с трудом узнал ее. Магический кристалл и раскладка рун. Примитивно, но эффективно. И я вижу, как мужчина заворачивает большую золотую книгу и отправляется в свое последнее путешествие.
Картинка исчезла, и я снова оказался на кухне миссис Моррис, держа длинные, тонкие, но такие сильные и нежные пальцы Септимуса. Почему же я не доверял ему. Не доверял тогда, когда что-то еще можно было изменить.
Я убрал руку.
– Как ты это делаешь?
– Этому можно научиться, как и всему остальному.
– Я не видел такой магии у нас на службе.
– Это специализация Гласа Мучителей.
– Как и убийство.
Слова вылетели помимо моей воли. Лицо Септимуса стало непроницаемым, и он произнес:
– Правильнее сказать, приведение приговора в исполнение.
– Как интересно. Все так уверены, что Глас занимается уничтожением книг.
– Перестань. – Септимус вскочил – стул издал противный скри. – Я же предупреждал, Колин. Просил тебя остановиться. Но ты не слушал.
– Надо было сказать правду. Тогда я бы точно остановился, если бы знал, что ты меня убьешь.
– Колин.
В его голосе было столько муки, что я замолчал.
Срывающимся шепотом он произнес:
– Я люблю тебя. Неужели ты не понимаешь? Если бы это было возможно, я бы умер вместо тебя.
– Нет! – Я был поражен, насколько быстро среагировал, как сильно я противился этой жертве – даже думать о ней было невыносимо.
Потрясенный, я детально рассмотрел свое открытие со всех сторон. У нас на службе говорят: «Как по-писанному». Наивысшая форма идиотизма – я влюбился в своего палача.
Наблюдая за бесплодными попытками Септимуса взять под контроль свое прерывистое дыхание и эмоции, грозящие вырваться наружу – и все это на фоне ночных звуков, вплывающих через открытое окно – на меня снизошло поразительное спокойствие.
Я поднялся, подошел к нему, обвил руками тонкую талию и прижался лбом к его затылку. Длинные темные локоны сладко пахли. Я поцеловал кожу под волосами, и он вздрогнул.
– Давай проведем вместе все оставшееся нам время.
Он резко повернулся, сдвинув брови, что придало его лицу дьявольское выражение. Сейчас было особенно заметно, как он устал.
Почему-то это показалось мне смешным. Я сказал:
– Не хочу оставаться один. Это так странно?
– Нет.
Я не мог поднять глаз – просто не хотел видеть выражение его лица. Взял его за руку и повел наверх, в комнату с огромной латунной кроватью и старомодными обоями.
В мягком свете ночника мы стянули с себя одежду и легли.
В прошлый раз наше соитие было бешенным, почти в бреду. Это же было умиротворяющим. Мы окунулись в облако подушек и одеял. Я подтянул его теплый пах ближе. Под мягкими поглаживаниями Септимуса я почти замурлыкал, как кот. Знакомая вспышка боли, немедленно смытая волной нахлынувшего удовольствия. Я откинулся назад, Септимус толкнулся вперед и мы, подхватывая ритм, начали неловкие поначалу движения, с каждой секундой набирающие уверенность и приносящие все больше удовольствия.
Одеяло и покрывала, казалось, дышали вокруг нас, повторяя наши нарастающие прерывистые вздохи и стоны. Чтобы удержаться я взялся руками за латунное изголовье кровати. Септимус поменял положение – толчки стали жестче, и пружины матраса радостно заскрипели. Мое тело замерло, мышцы напряглись, и от основания члена к головке пронеслась обжигающая трепещущая волна.
Не существовало магии, подобной этому белому горячему мерцающему фонтану, извергающемуся в темноту. Я чувствовал движения Септимуса у себя под сердцем, и меня накрыло цунами оргазма.
А после мы лежали, не выпуская друг друга из объятий. Откуда-то издалека доносились мрачные стоны водосточных труб. Праздник в деревне подходил к концу.
Я прошептал:
– Ты так и не сказал, нашел ли энциклопедию Видимого Двора одиннадцатого века?
– Нет, – неохотно ответил он. – Наше дело было важнее.
– Наше?
Он печально улыбнулся, медленно наматывая мои кудри на палец.
– Я видел ее сегодня.
– Кого?
– Твою фею.
Септимус перестал гладить мои волосы. Я почувствовал, как его молчание куполом накрыло нас.
– Что ты имеешь в виду?
– Фея. С которой ты говорил, когда оставил меня в офисе. Еще в Лондоне.
Вместо прояснения ситуации, я, казалось, каждым словом вгонял Септимуса в еще больший ступор.
– Ты это видел? Ты видел… Что ты видел?
– Я видел, как ты с ней говорил. И видел, как она исчезла.
– Ты видел ее? – Он никак не мог прийти в себя.
– Я несколько раз ее видел.
– Ты… – Он откатился от меня и включил свет, уставившись на меня так, будто видел в первый раз. – Когда?
– Впервые – сразу после того, как встретился с Анструтером и леди Лэвинхэм. И сегодня тоже видел.
– Сегодня?
– Когда я был в Стириг-Бэй. Она указала мне магазин Маго.
Он открыл рот, но не издал ни звука, продолжая смотреть на меня, словно я у него на глазах перевоплотился во что-то фантастическое.
– Что случилось?
Он сглотнул.
– Почему ты мне ничего не сказал?
– Я немного отвлекся, – заметил я. – Почему тебя это так шокирует?
Он покачал головой и продолжил настойчиво меня разглядывать.
– А ты не знаешь? – в конце концов поинтересовался он.
- Нет.
– Если тебя направляет Видимый Двор… – он осекся.
– Я бы не сказал, что она меня направляет. Она просто появилась несколько раз.
Септимус, казалось, совсем растерялся.
– Колин… ты разве не видишь? Это же все меняет.
– К лучшему или к худшему?
– Пока не знаю. – Он щелкнул выключателем и снова растянулся рядом со мной. Обвил меня руками, будто пытаясь заглянуть внутрь меня. – Когда в последний раз тебя тестировали?
– На что?
– На склонности к оккультным наукам.
– Когда брали на службу. У нас не принято тестировать, как у ва…
Меня прервал его поцелуй. Когда мы в конце концов оторвались друг от друга, дыхание сбилось.
– Не то чтобы мне не понравилось, но чем я его заслужил?
– Поговорим об этом позже. Сейчас надо спать. – Он натянул одеяло и подоткнул под мои плечи.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, AleksM, Naro_Law

Re: Джош Лэньон "Запевший к ночи дрозд" 04 Ноя 2012 15:37 #15

  • denils
  • denils аватар
  • Не в сети
  • Сообщений: 788
  • Спасибо получено: 5139
  • Репутация: 33
Глава Тринадцать


Септимус еще спал, когда я выскользнул из-под его руки и, освещаемый узким лучом лунного света, торопливо оделся. Как бы я ни желал его помощи, я не был уверен, что он сможет ее оказать, не скомпрометировав себя. Я этого не хотел – даже подумать об этом не мог. Он был абсолютно прав. Я сам втянул себя в это. И не позволю ему расплачиваться за мою беспечность.
Когда я обернулся к кровати, его лицо, посеребренное лунным светом, во сне казалось таким оттаденным. Мне с трудом удалось побороть желание поцеловать его.
Я прокрался вниз по лестнице. Видимо, глубокой ночью миссис Моррисон все же вернулась домой – входная дверь была закрыта.
Я открыл ее, вышел за порог и, осторожно прикрыв за собой, неслышно побежал к купе. Звуки в ночном воздухе разносились с особенной силой, так что открывать и захлопывать дверь машины мне тоже пришлось очень аккуратно.
Сняв автомобиль с ручника, я позволил ему бесшумно покатиться вниз по склону, шурша шинами по песку и камням, а когда он достиг подножья – включил зажигание и фары и направился к маленькому острову.
Теперь я уже настолько хорошо знал дорогу через неровные пастбища, что мог найти ее даже при лунном свете. Несмотря на тяжелый мешок с инструментами, купленными в Стиринг-Бэй, я все равно двигался быстро. Так споро я еще не преодолевал это расстояние через мост и лес.
Мысль о том, что Иранья Бриггс и ее таинственный союзник дышат мне в спину, укрепила мою уверенность в том, что в поиске Faileas a'Chlaidheimh сейчас дорога каждая минута. Осталась всего пара мест, где можно было попробовать ее поискать: морские пещеры и архивная комната. Если мне не удалось найти пещеры при дневном свете, пытаться найти их ночью бесполезно, так что поиски придется отложить. Но осматривать архивную комнату можно как днем, так и ночью. Гроссбухи придется разглядывать под землей и в темноте в любом случае.
Что-то незаметное затрещало под ногами в траве, когда я проходил через ворота, заскрипевшие так громко, что звук, уверен, донесется до Лонг-Айлэнда.
Я пробирался через заросли и лианы к мраморной арке. Добравшись до нее, встал на колени и, подсвечивая себя фонарем, принялся искать замочную скважину.
Я чуть из кожи не выпрыгнул, когда рядом раздалось энергичное потрескивание коростели. Подрагивающий луч моего карманного фонарика высветил причудливую инкрустацию на колонне: змею с гребнем. Я подался вперед, чтобы получше рассмотреть.
Когда я понял, что это был за знак, мои волосы встали дыбом. Не змея. Змей. Морской змей. Величайший из всех известных морских змеев – из всех монстров – Cirein-croin.
Пытаясь свыкнуться с этой мыслью, я присел на пятки.
Конечно. Сейчас это казалось таким очевидным. Что еще могло быть в этом забытом уголке Старого Мира? Не удивительно, что Септимус и все остальное Магическое Сообщество паниковали.
Cirein-croin.
Самая великая тварь океана. Также известный под именами: океанский водоворот, океанское чудище и конец света.
Легенда гласила, что он самое большое из когда-либо существовавших животных. Был даже старый детский стишок:
Семь селедок и лосось сыт.
Семь лососей и котик сыт.
Семь котиков и касатка сыта.
Семь касаток еле накормят Cirein -croin.
Трясущимися руками я повернул ключ и откинул круглую дверь, ведущую в архив. Торопливо сбежав вниз по лестнице, я бросился в подземную комнату.
То, что последовало за этим, привело бы в ужас любого библивенатора или библиореставратора. Я не столько читал, сколько рыскал по полкам от тома к тому.
Начав с самой поздней даты, я методично продвигался в обратном порядке: одну за другой – просеивая содержимое, не оставляя ни одного документа нетронутым или неоткрытым. Когда я дошел до гроссбухов 1388 года, то прежде, чем отложить их в сторону – чтобы позднее, когда позволит время, более плотно с ними ознакомиться – быстро просканировал.
Времени, возможно, ни у кого из нас уже не осталось.
Некоторые из самых старых книг, некогда принадлежавших лордам Содри, были в неподъемных железных окладах. Сморщенные пергаментные страницы небеленой бумаги пожелтели и скукожились. Они крошились под моими неосторожными пальцами, но в настоящий момент мне было все равно. Какой смысл заботиться об исторических документах, когда мир стоит на краю гибели?
Я сосредоточенно изучал дела, дарственные, брачные контракты и закладные. Что бы только не отдал Бэзил за эту коллекцию, даже за малую ее часть. Несмотря на спешку, я отдавал себе отчет, насколько бесценны были последовательно записанные события ушедшей богатой и привилегированной жизни. Пальцы порхали по счетам за говядину, вино и свечи.
При желании можно было проследить за каждым обедом или ужином в течение года.
Лорды Содри были воинственны. И без сомнения к таким же относился и Арго Уркхарт.
Начиная с 1386 года гроссбухи в основном состояли из сумасшедших счетов за обмундирование – солдаты и оружие никогда не были дешевым удовольствием, даже в четырнадцатом веке. Внезапно, среди пожелтевших страниц 1387 года, я обнаружил список расходов на свадьбу. Сванхильда не принесла в брак ни приданого, ни любви.
Страсть Арго Уркхарта дорого ему обошлась.
Проработав несколько часов, мой фонарь стал тускнеть. К этому моменту я уже убедился в том, что Faileas a'Chlaidheimh не скрывалась под обложками потрепанных гроссбухов.
От затхлого воздуха комнаты у меня начала кружиться голова.
Покачиваясь, я прошел по низкому туннелю, вскарабкался по ступенькам, упал на колючий клочок травы и вереска и, опустошенный и изможденный, уставился на желтый диск луны, медленно плывущий между редкими ночными тучками. Надо мною нависали две высвеченные золотым светом мраморные колонны.
Настойчивый ветер с острова Льюис пригибал траву, посылая листья, словно в панике, плясать по земле.
Неожиданно бриз прекратился – все стало тихо и странно.
От меня что-то ускользало. Что-то очевидное.
В безветренной тишине ночного воздуха я услышал знакомые мелодичные трели дрозда. От сладости этого вселяющего надежду напева на глаза навернулись слезы.
Я не должен сдаваться. С трудом поднявшись на ноги, я вернулся в архив, к стопкам гроссбухов 1388 года.
Что-то должно было произойти тем летом… Я был уверен, что читал об этом … или просто почувствовал, что истина где-то рядом? Инстинкт охотника за книгами? Я искал в летних счетах, которые должны были дать мне представление о том, что случилось в дни накануне и после смерти ведьмы.
В августе я нашел счет за саркофаг черного мрамора.
Рассматривая безличные цифры, я почувствовал растущее напряжение.
Закрыв глаза, я просканировал книгу и чуть не выронил гроссбух от вихря нахлынувших на меня образов.
Я вижу, как она сидит в футе от меня. Девушка семнадцати лет, в темной пещере. Рыжие волосы рассыпаны по плечам, глаза мерцают, как сполохи на влажных стенах ее темницы. На щеке царапина, а руку она держит так, будто та сломана. Девушка прислушивается, и когда земля содрогается, она улыбается…
Я вижу, как за ней приходит мужчина. Вижу его силуэт на фоне входа в пещеру – вижу, как она подносит руку, прикрывая глаза от слишком яркого дневного света – вижу, как он вытаскивает ее наружу и достает меч…Захлопнув том, я устало прислонился спиной к стене.
Мои способности становятся сильнее, образы оживают… тонкая грань между прошлым и настоящим почти незаметна. Если вообще существует. Я потер глаза и попытался сосредоточиться. К этому моменту я уже смертельно устал…
Я хотел, чтобы Септимус был здесь. Не просто, чтобы составить мне компанию, хотя это было бы очень хорошо, а чтобы поделиться опытом и знаниями в данной области.
В морских пещерах у Сванхильды не было манускрипта – она бы использовала его, в этом не было сомнений. Значит, он был потерян гораздо раньше? А если это так, каковы мои шансы найти его теперь?
Переполненный чувством безнадежности от стоящей передо мной задачи, я уронил голову на руки.
Продумал ли я все пути? Каждую возможность? И что это было за ощущение чего-то загадочного и необъяснимого у могилы ведьмы?
Да. Там что-то было. Я в этом уверен. Без еще одного визита в часовню, к заброшенной могиле, загадку не разгадать.
Я оттолкнулся от стены и отправился назад по туннелю. Снова поднялся ветер. Перебирая ветви склоненных деревьев, он извлекал из них глухую и мрачную органную мелодию. Небо окрасилось в жутковатый зелено-черный цвет, и казалось, что оно поменялось с морем местами.
Я вскинул мешок с инструментами, , на плечо и начал пробираться сквозь пригибаемые ветром заросли.

***
Двери часовни распахнулись с потусторонним воем, но это были всего лишь ржавые петли – обошлось без участия магии. Я прошел через раскачивающиеся створки, которые также скрипнули в знак приветствия, и мой еле горящий фонарик высветил отпечатки ног в пыли.
Следов стало больше. После моего последнего визита в часовню кто-то входил, и выходил.
Септимус? Он же признался, что следил за мной. Я вспомнил, как в первый раз натолкнулся на архив. Вспомнил страх, что останусь замурованным в склепе со старыми бумагами и фолиантами. Было ли это предчувствие настоящей опасности? Хотел ли Септимус запереть меня там в тот день?
Поежившись, я направился дальше по проходу, к отгороженному воротами входу.
В этот раз открыть их не составило труда. Я отодвинул решетку и быстро спустился вниз по лестнице к гробнице.
Из тени блеснула бронзовая улыбка.
Арго Уркхарт был простым человеком. Не дураком. А простым – в смысле, прямолинейным. Полным противоречий и необузданных страстей. Мужчиной, который мог влюбиться с первого взгляда в рыбачку, казнить ее, когда она его предала, и заказать надгробие, достойное королевы. Как воин, он хорошо разбирался в степени риска и целесообразности.
Что бы такой человек сделал, окажись в его руках самая могущественная книга заклинаний в мире? Уничтожил бы ее, так ведь? Но если это невозможно? Все, кто с этим сталкивался, утверждали, что манускрипт уцелел. Я всегда верил, что подобные работы не поддаются разрушению, но в то же время я верил, что Глас Мучителей может разрушить магические заклинания. Мои предположения оказались неверны, так что, возможно, слухи были правдивы, и книга все таки защищена заклинаниями?
И если уничтожить книгу не представлялось возможным? Что тогда?
Оставшись с самой опасной книгой заклинаний в мире, что бы сделал такой рациональный человек, как Уркхарт? Может, похоронил бы книгу вместе с ведьмой, которая пыталась использовать ее против него. Какое место будет более безопасным для хранения Faileas a'Chlaidheimh, чем могила Сванхильды Сомерлед?
Я опустил мешок с инструментами на каменный пол. Несмотря на то, что надгробный памятник был полым внутри, сдвинуть крышку все равно будет довольно сложно – сама плита весила не меньше четырех-пяти сотен фунтов.
Опустившись на колени, я торопливо извлек вещи, которые купил после того, как посетил магазин Маго: мощный напольный светильник, пару клиньев и колотушку, два ломика, набор распорок и раструбов. Я собирался использовать весь этот арсенал для исследования морских пещер, но он и тут пригодится.
Я зажег фонарь, и комнату наполнил тусклый белесый свет. Позолота на черном мраморе надгробия и памятника, казалось, переливалась всеми оттенками красного и синего. Отчего потрескавшиеся от непогоды стены казались залитыми кровью.
Взяв один из ломиков, я задумался, как бы его использовать. Внезапно нахлынула ужасная слабость. Если манускрипт действительно здесь, то не совершаю ли я последнюю фатальную ошибку, пытаясь его достать?
Но как я могу сейчас остановиться? Иранья Бриггс и ее загадочный помощник висели у меня на хвосте. Уж лучше я найду манускрипт и передам его Септимусу, чем оставлю его им, правильно?
Я замер, заслышав осторожные шаги. Приблизившись ко входу в комнату, я покрепче сжал ломик и мой взгляд скользнул вверх по витой лестнице.
Звук повторился… еще раз. Я расслабился. Повторяющийся через один и тот же промежуток времени звук мог означать только одно – падающие на мраморный пол капли воды. Их тяжелый, размеренный стук многократно усиливался благодаря акустике, создаваемой высоким сводом.
Я вернулся к мраморному надгробию и опустил взгляд. Даже если бы любопытство и упрямство не заставляли меня заглянуть внутрь, все равно уже слишком поздно. Я привлек внимание к часовне, и если манускрипт здесь, то счет идет на минуты, пока мои конкуренты его не обнаружат. Вряд ли Иранья настолько брезглива, чтобы страх перед осквернением могилы мог остановить ее. В этом я был абсолютно уверен.
Еще немного подумав, я отложил ломик, взял клин и вставил кончик под черную мраморную крышку, колотушкой забивая его глубже в запечатывавшую саркофаг известь. Взвилось облачко известковой пыли. Я чихнул, вытер лицо и продолжил подбивать крышку по периметру гробницы. Мне нужно было проделать это только с трех сторон.
Вскоре я полностью отбил всю известку, обнажая идеально ровную линию стыка. К сожалению, зацепиться было не за что – никакого отверстия, в которое, не разбивая крышку, можно было бы просунуть ломик. Если мои предположения неверны, то я оскверняю могилу без причины. Но даже если я и был прав, сейчас меня уже смело можно официально причислять к профессиональным расхитителям гробниц. Эта мысль была мне неприятна.
Несколько минут я отдыхал, прислушиваясь к монотонному звуку разбивающейся о камень воды, удивительно напоминающему четкие шаги, ведущие из прошлого в настоящее.
Взяв себя в руки, я вновь поднял клин, расположил его посередине стыка на продольной стороне надгробия и резко ударил по нему колотушкой. Эхо удара наполнило комнату похожим на раскатистые шаги звуком.
Через несколько секунд на пол упали небольшие осколки позолоты и мрамора. Трещина расширилась до размеров мизинца – дюйм в длину и полдюйма в ширину – с блестящей мраморной крошкой по краям. Повреждение не было заметным на первый взгляд, что меня успокаивало. Такого отверстия оказалось вполне достаточно.
Я просунул ломик в трещину и нажал.
Ничего не произошло.
Была ли еще какая-то невидимая мне преграда? Какая-то ловушка, или древний механизм?
Я сменил угол и приложил больше усилий. Очевидно, что я совершенно недооценил веса того, что пытался поднять. Мраморная крышка и бронзовая статуя вместе весили не меньше полутоны.
В одиночку с этим никому не справиться. Здесь понадобиться два, может быть даже три человека.
Я отдыхал и пытался обдумать способы, как бы подцепить и приподнять крышку. Мне понадобиться помощь. Все-таки придется вернуться к Септимусу. Эта мысль принесла облегчение. Да, пусть часть ответственности ляжет и на него. Он гораздо лучше приспособлен для принятия таких решений.
Я стоял и слушал постоянные, но безжизненные, кап-кап с потолка, когда мое внимание привлек посторонний звук. Я прислушался и понял, что это была не вода. Звук шагов, направляющихся в мою сторону, перекрывал остальные звуки.
Септимус пришел за мной.
Я пытался убедить себя в этом, но с каждой секундой, прислушиваясь к медленно, но уверенно приближающимся шагам, предчувствие дурного только росло.
Администратор запретил публиковать записи гостям.
The following user(s) said Thank You: Aneex, SMarseleza1, Дияли, Naro_Law
  • Страница:
  • 1
  • 2
Время создания страницы: 1.821 секунд