САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

heart Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 64/66, upd 27.08.2020

Больше
31 Май 2020 15:48 #886 от trandafir
trandafir ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 61/66, upd 13.05.2020
Денилз, Ниныч, спасибо за такой большой перевод.  :umir: Как здорово, когда текст и замыслы автора гармонируют с чувствами и словом переводчика, тогда и получается такой прекрасный альянс, как у вас. Все сцены, а это диалоги, словно жемчужины, нанизанные на одну нитку. Наконец, все знают, что Тобичка и Алекс вместе. Их любовь и счастье до смешного воодушевляют Тома, который тоже хочет того же, но не знает, как подступиться. Одна вечеринка и все пары, как на ладони. Только кажется, что остальные пары не выдержат испытания временем и силой чувств. Порадовала сцена с рыбой. Было бы весело в ней поучаствовать. Вот, и Беттина обрела друга, о которой и не мечтала. Но интрига осталась. Жду ее разрешения.
Творческого вдохновения среди долгого онлайн. :frower:
Поблагодарили: denils, blekscat, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
31 Май 2020 16:19 #887 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 61/66, upd 13.05.2020
trandafir, спасибо!!!
Поблагодарили: trandafir

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Maxy
  • Maxy аватар
  • Wanted!
  • Мечтательница
  • Мечтательница
  • Fille avec les lunettes roses
Больше
08 Июн 2020 19:51 #888 от Maxy
Maxy ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 61/66, upd 13.05.2020
Вот теперь я точно не смогла отказать себе в удовольствии прочесть новую главу  :lublu:  :lublu:  :lublu:

Книга нарушает самые заветные традиции представляемых в поэтапный доступ романов! Во-первых, обычно с нетерпением ждут новых глав, - я же каждый раз сокрушаюсь, что новая глава приближает конец этой сказки  :dreamy: Еще одно любопытное наблюдение: мне кажется, это чуть ли не единственная книга в жанре слэш, которая не потеряет привлекательности, если из нее убрать НЦу (хотя и НЦа здесь очень милая). Сам факт того, что в кои-то веки можно было бы прожить без порно и просто любить сам сюжет, просто удивителен!

Еще мне кажется, что я наметила основную тему - проблема отцов и сыновей. И как она здесь потрясающе раскрывается! Чуть не плакала от умиления и чувства благоговейного трепета. И еще дружба Беттины и Анны такая классная!

Ну все, теперь уж точно люблюнимагу и буду прятать от себя новые главы до победного! Спасибо за это чудо  :frower:  :frower:  :frower:

"Quoi que l'on dise, quoi que l'on pense, il faut se rêver mon amour"
Поблагодарили: denils, blekscat

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
08 Июн 2020 21:58 #889 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 61/66, upd 13.05.2020
Maxy, спасибо) Книга чудесная, поэтому и взялась за перевод этого монстрика.
Поблагодарили: blekscat, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
16 Июн 2020 22:30 - 18 Июн 2020 21:23 #890 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 62/66, upd 16.06.2020
Ниныч :frower:
Глава 62. Привет и пока

Вчера ночью выпал первый снег.
И не успев полежать, почти сразу растаял. Но оставил свой запах. Запах снега.
Снег пахнет холодом и влагой и чем-то еще, чем-то, что я не могу толком определить.
Мне нравится снег. Мне нравится, когда он лежит пушистой белой сахарной пудрой на домах, машинах, деревьях, газонах и улицах. Холодная сахарная пудра, не сладкая, но зато тающая на языке.
Однако снег больше не белый и пушистый, а слегка коричневатый и очень мокрый, так что зимняя романтика закончилась.
Когда хруст под ногами превращается в громкое хлюпанье, а четкие отпечатки сапог в мокрые носки, тогда, фыркнув, закрываешь глаза и мечтаешь о солнце, песке, море и тридцати градусах в тени.
И я тоже сейчас мечтаю о теплом песке под босыми ногами.
Но вместо этого стою в мрачном Мюнхене, на сырой скользкой улице и отмораживаю себе пальцы ног.
Три пальца уже дали дуба, семь пока борются.
— Отвезти тебя? — сорок пять минут назад спросил меня Алекс.
— Нет, — ответил я.
— Ты уверен?
— Да.
Да… сорок пять минут назад, когда я сидел в нагретом классе, я был еще уверен. Вполне уверен.
Свежий воздух и спокойная прогулка — именно об этом я мечтал.
Об этом и, возможно, о даре стать невидимым.
Я бы с удовольствием надел шапку-невидимку или накинул покрывало, которое бы меня спрятало ото всех любопытных взглядов. Потому что любопытствующих глаз много. Очень много.
Люди смотрят. Пялятся, таращатся, глазеют, рассматривают, удивленно косятся и глядят.
Некоторые взгляды ошеломленные, другие — разочарованные, заинтересованные, скептические или насмешливые… но большинство попросту чертовски любопытствующие.
Это скандал.
Александр Циглер, великий, прекрасный и всеми любимый Алекс — староста и председатель совета школы, предмет мечтаний девчонок и прославленный спортсмен — не идеальный принц, который спасает Спящую Красавицу из обвитого колючками замка и будит ее страстным поцелуем, нет.
Для всех, кто крайне впечатлителен и к тому же крепко связан с традиционным католицизмом, тут серьезное предупреждение:
Пожалуйста, приготовьтесь к наихудшему, шокирующему, ужасающему — правде.
Александр Циглер гей!
ДА!
Гей.
Это значит, он любит мужчин.
Отвратительно, я знаю, но что поделать?
Дирк спросил Алекса, будет ли он спать с мужчинами.
Алекс ответил отрицательно и заявил, что будет их только раздевать догола, осыпать цветами и часами любоваться.
Миха поинтересовался, не я ли сделал из Алекса гея. До этого, то есть до моего приезда в Мюнхен, он же был совершенно нормальным.
Да, подтвердил Алекс, конечно, я виноват. Однажды ночью я в волшебном колпаке на голове прокрался в его комнату с огромным черном котлом, из которого страшно воняло. Я устроился рядом с его кроватью и прошептал какие-то странные слова. Потом посыпал его мелким блестящим порошком, а когда на следующее утро он проснулся, то почувствовал себя полным геем.
Миха несколько секунд пялился на него, открыв рот, а потом до него дошло, что Алекс просто над ним издевается.
Не уверен, что хуже: тупые вопросы, прямые и чрезмерно откровенные, или гадкое бормотание, хитрое и злобное.
Зависит от ситуации.
Если вижу маленькую компанию, которая судачит, тихо шепчется, при этом то и дело таращится на нас, не особо пряча глаза, тогда я хочу, чтобы у этих идиотов было мужество открыто и честно сказать свое мнение нам в лицо. Потому что, видимо, у них огромнейшая потребность высказаться.
Если же они стоят и разглядывают нас будто мерзких насекомых, тогда подчас было бы предпочтительнее, чтобы они оставили при себе безрассудные и тупые высказывания, а в лучшем случае даже прихватили бы их с собой в могилу.
Сегодня у нас четверг.
Все началось в понедельник.
Плавно и неуклонно повышаясь, рос интерес, разговоры и разглядывание.
Не знаю, кто это начал. Это всегда так. Истоки сплетен лишь изредка отловишь.
Собственно говоря, это и не особо важно.
Алекс гей, и мы встречаемся.
Это было новостью. И она переходила от одного к другому.
Сперва медленно.
В понедельник большинство учеников еще интересовалось слухами об учителе математики младших классов и учительнице английского старших классов, оба женатые: якобы видели на корпоративе, как они тискались.
Но уже во вторник после обеда нашим учителям можно было больше не беспокоиться о своей репутации. Их списали в архив.
Темой номер один стали Алекс и я.
Вначале обсуждались одни догадки.
Но когда Алекс не приложил усилий, чтобы оспорить или даже подавить толки, народ начал нервничать.
Что если это все же правда?
Катастрофа!
Мы с Алексом не бегали в обнимку по школе.
И не забрасывали друг друга воздушными поцелуями через весь класс, и не перекусывали на переменах одним бутербродом на двоих, но и не избегали друг друга.
Это значит, Алекс не сторонился меня.
Наоборот. Он очень вовсю старался как можно меньше внимания обращать на трёп.
И он не отрицал ничего.
Не отрицал нас.
Несколько раз его напрямую спрашивали о слухах, и каждый раз он кивал и признавал, что они правдивы.
Я удивляюсь его силе. Тем более потому, что знаю, глубоко в душе ему все это видится совершенно по-другому.
Алекс ненавидит эти наказания шпицрутенами.
Он ненавидит взгляды, перешептывание за спиной, слухи и пренебрежительные замечания.
И ненавидит то, что он больше не сияющий герой.
Его корона не просто потеряла свою безупречность или один зубец, нет, она полностью разломалась.
От старосты класса до членососа за несколько дней.
Раньше никто не отважился бы в его присутствии даже подумать, чтобы отпустить шутку на его счет.
Сегодня он центр, причина и цель всеобщих насмешек.
Пидорас.
Внезапно он не может играть в футбол.
Внезапно его шмотки больше не стильные и крутые, а слишком узкие и женственные.
И все, абсолютно каждый, в принципе это всегда подозревал.
Алекс остается спокойным.
В противоположность мне.
Меня эта ситуация приводит в замешательство.
Я превращаюсь в комок нервов.
Единственный предмет, который я выдерживаю без холодного пота и панических атак, это урок немецкого.
Бен просто супер.
Прости меня, Марк, но пользуясь случаем, это следует просто отметить.
Бен сразу же заговорил со мной и спросил, не нужна ли нам с Алексом помощь. И хотя ему не удалось бы избавить нас от сплетен, но он мог бы попытаться утихомирить самых отвратительных болтунов.
Я отказался.
Алекс не желает никакой помощи, я знаю.
«Главное, у мамы и отца с этим нет никаких проблем», — сказал он мне как-то.
Тут он прав.
Но мы, конечно, не совсем в одиночестве.
Лена, Мартин и Том, естественно, стоят на нашей стороне, да и Мария, ее подруги и маленький Андре защищают нас как только могут.
Но все же в данный момент повседневная школьная жизнь скорее походит на армейское наказание шпицрутенами, чем на педагогические уроки.
До школы я добираюсь кустами, только чтобы уклониться от ядовитых взглядов.
На переменах, чтобы спрятаться и стать незаметным, я в основном торчу в мужском туалете.
А на уроках постоянно скукоживаюсь изо всех сил… знаю, это не срабатывает, но я все же не сдаюсь и продолжаю упорно работать над своей невидимостью.
Дахер в восторге от новостей.
Сегодня он, не без омерзительно самодовольной улыбки на лице, попросил Алекса разъяснить мне последнюю тему по математике.
— Вы же якобы проводите большую часть свободного времени вместе, как говорят… — заявил он с многозначительной усмешкой.
Я покраснел как рак и тут же почувствовал кучу взглядов, с любопытством направленных на нас.
Алекс кивнул.
— Да, — он посмотрел на меня. — Ты слышал, солнышко? Я должен растолковать тебе математику. Наш так называемый учитель не в состоянии. Займемся сегодня же вечером, да, милый?
Я думал, у меня башка сейчас взорвется.
Но вместо этого с моих губ слетел высокий пронзительный свистящий звук, который должен был обозначать «круто» или что-то в этом роде.
Лена ласково потрепала меня по плечу, когда началось всеобщее перешептывание.
Под ледяным взглядом Алекса Дахер несколько ошеломленно отпрянул и оставил нас на остаток урока в покое.
Однако наши одноклассники не дали нам передохнуть.
Аня взяла на себя роль одинокой святой мученицы. Она страдала, и все ей сочувствовали.
Бедная. Добрая. Обманутая.
Ее предала и оскорбила любовь всей ее жизни, и ради кого? Ради негодяя, совершенно точно!
И какая же она все-таки сильная. С каким достоинством и смирением она терпит и принимает удары судьбы. Она смело улыбается, уверенно кивает и всегда остается вежливой и спокойной.
Удивительно.
Классно.
Достойно преклонения.
Я уверен, что эта тупая курица за закрытой дверью немедля начинает сквернословить на наш счет.
«Мерзкий коротышка влез в наши отношения. Он заговорил зубы и соблазнил Алекса. Отвратительный маленький говнюк, промывший ему мозги».
Так, или примерно так, говорит она о нас.
Или, вернее, обо мне.
И вполне достаточно людей, которые ей верят.
Мелли, например.
Она страстно ненавидит меня.
Ну, вероятно, этому есть больше оснований, чем только ее симпатия к Ане.
Они с Яном расстались. Тоже скандал, но который не так чтобы затронул Алекса и меня. Причины конца этих почти шестилетних отношений не предаются гласности. Ничего страшного, мы и так все отлично знаем. На нашем потоке подозревают, что Ян тоже гей, и к этому происшествию я тоже определенно приложил руку. Невольно, конечно, но кого это интересует?
Ян и Алекс больше не разговаривают друг с другом.
Алекс посматривает на Яна так, будто он опаснейший враг, с которого ни на секунду нельзя спускать глаз. И чего же ожидает мой герой? Он думает, Ян нападет на меня прямо посреди классной комнаты, грубо забросит себе на плечо и умыкнет? Вся сцена будет акустически сопровождаться лихим мужицким боевым криком Яна, куда менее мужицким визгом с моей стороны и многочисленными испуганными вскриками наших одноклассников.
Но Ян, кажется, не собирается меня умыкать.
Он изо всех сил избегает нас с Алексом.
— Я тебя спрашивал… тебе надо было просто сказать мне правду… так что не веди себя теперь так… — Только и сказал Ян Алексу. Алекс прокомментировал сдержанные слова Яна презрительным фырканьем.
С тех пор царит радиомолчание.
Дирк, Миха, Сильвия и остальные одноклассники по мере возможности игнорируют странное поведение Яна.
Вообще-то, в данный момент все плавают в море неуверенности, в чьих неспокойных высоких и бурных волнах качаются одни буи с названием «Молчание», «Игнорирование» и «Отрицание»…
— Их миленький маленький мирок разваливается, — пробормотала Лена, когда на перемене мы сидели на диване в общей комнате и наблюдали за натянутым поведением одноклассников. — Не понимаю, какие чувства испытывать. Сочувствие или глумление?
Я тоже понятия не имею. Мне их немножечко жаль. Я имею в виду, вся их иерархия, их тщательно оберегаемый порядок обрушился. На самом деле как-то трагично, да?
С другой стороны, Алекс ведь не совершил особо тяжкое преступление и не умер. Он всего лишь гей. Не повод для госпереворота и попытки путча, да?
— Они считают тебя нечестным и думают, ты не тот человек, за которого выдавал себя все эти годы, — объяснил сегодня днем Том Алексу разочарование одноклассников.
— Конечно, я больше не тот, что раньше. Становясь старше, как раз развиваешься. Мне же больше не одиннадцать, в конце концов, — раздраженно выпалил Алекс. Потом смущенно посмотрел в пол. — Но, возможно, они и правы, в принципе я не был честен ни по отношению к себе, ни по отношению к ним…
Конечно же, мы попытались тут же его успокоить и отвлечь от дурных мыслей.
— Перестань слушать тупую болтовню, — пробормотал я, положив голову ему на плечо. Мы сидели перед спортзалом. Лена, Мартин, Том, Алекс и я.
Было холодно, и мы дрожа кутались в свои куртки и пальто.
Через полчаса должен был начаться урок физкультуры. Достаточно времени, чтобы немножко передохнуть, а в случае Алекса — перекурить и расслабиться.
Под прикрытием старого каштана я взял Алекса за руку и утомленно прижался к его боку.
— Ну да, — пробормотал Алекс, выдыхая сигаретный дым. — По сути, мне не стоит грузиться. Бывает и хуже.
— Неужели? — Том вопросительно посмотрел на него.
— Да, — усмехнулся Алекс. — Игровой вечер у тебя, например…
Урок физкультуры превратился в настоящее наказание.
На нас смотрели, пока мы переодевались. Парни, пожалуй, ожидали неловких томных сцен и тупых шлепков полотенцем по заднице.
Уверен, если бы я отважился игриво шлепнуть Алекса по заднице мокрым полотенцем, то схлопотал бы оплеуху быстрее, чем успел сказать Queer as folk.
Господин Вольф, к сожалению, тоже был не в состоянии игнорировать всеобщие пересуды.
Мы опять играли в баскетбол, и мы с Алексом были в одной команде.
— Циглер! — заорал господин Вольф, громко и пронзительно дунув в свой свисток, чтобы все затихли, остановились и обратили внимание на нас. — Это что? Бросай-ка мяч правильно. Не так низко. Ульман хоть и не может поймать, но из-за этого он девчонкой не стал… думал, ты уже знаешь…
Тут и там раздалось сдержанное хихиканье.
Алекс выглядел так, будто у него сейчас случится приступ бешенства.
Том успокаивающе положил ему руку на плечо, я быстро бросил на него умоляющий взгляд.
Сильно закусив нижнюю губу, Алекс торопливо отвел глаза, чтобы скрыть гнев.
Мы продолжили играть.
И Алекс по-прежнему бросал мне мяч очень осторожно.
Я тут же влюбился в него еще раз.




Я безумно рад, что этот учебный день прошел.
Никаких нервирующих одноклассников, тупых комментариев и любопытных взглядов.
Со вздохом поднимаю голову.
Серое небо. Густые облака низко висят над крышами домов.
Скоро пойдет дождь.
Я запихиваю руки в карманы куртки.
Ну уже четыре пальца отморозил.
Оставшимся шести не лучше. Вероятно, они скорбят.
«Вах, какой замечательный большой палец был. Лучший!»
Я переступаю с ноги на ногу. Беспокойно, вновь и вновь туда-сюда.
Больше всего мне хочется оказаться дома. С Алексом. Обниматься, целоваться, заниматься сексом.
Главное, чувствовать его теплое тело под боком.
Но я не дома, и Алекса нет рядом.
Хотя он и предложил пойти со мной.
Я отказался.
Голосок в моей голове шепчет: «Ты должен это сделать в одиночку…»
А другой, более громкий и истеричный, сердито заявляет: «Ты вообще не должен этого делать…»

Дом старый. Построен в двадцатые годы. Возможно, что и в тридцатые, кто знает. Я не архитектор и не искусствовед.
Главный фасад здания такой же мрачный, как и сумрачное зимнее небо.
Понятия не имею, когда тут в последний раз делали ремонт. Наверное, в год постройки.
И входная дверь, кажется, еще оригинальная. Иссиня-черный лак на дубовой двери почти полностью облез.
На стене рядом со старой тяжелой дверью висят восемь почтовых ящиков. И восемь звонков. С именами на табличках.
Я их прочитал.
И нашёл нужное имя.
Номер пять.
Пятый этаж.
Ульрих Циглер.
Я нервно бегаю туда-сюда.
То и дело поглядываю на окна. Некоторые ярко освещены, другие — темные. На одних висят тяжелые серые гардины, в других блестят яркие рождественские украшения, а следующие дают возможность любопытным прохожим бросить взгляд на цветочные горшки и пошлые фигурки кошек и лошадок.

Когда я пару дней назад гуглил в интернете своего деда, я был совершенно захвачен этой идеей.
Папа и его семья должны опять воссоединиться.
И я хотел им в этом помочь.
К сожалению, интернет не дал никакой информации о подробностях жизни некоего Ульриха Циглера. Я нашел только его адрес. Он до сих пор тот же. Тот же, что и двадцать лет назад.
Так что сегодня после уроков я поехал сюда один.
— Я категорически против, — заявил Алекс, когда я рассказал ему о своем намерении. — Без ведома Йоахима… это добром не закончится…
— Ой брось, — пробормотал я и быстро поцеловал его в губы на прощание. — Увидимся позже?
— Да, — улыбнулся он.
Мне надо просто позвонить. Просто позвонить.
Почему же я трушу. Что такого может случиться?
В голове всплывает фото коренастого мужчины с темной бородой и мрачным взглядом.
Я сглатываю.
Живот тянет от неприятного чувства неловкости.
Сделай это, или оставь как есть и иди домой!
Домой… хм, звучит соблазнительно…
Глубоко вздохнув, я встаю перед дверью. На пробу толкаю ее. Она сразу же открывается. Никаких проблем.
Замешкавшись на мгновенье, вхожу.
Подъезд темный и такой же старый и облезлый, как серый фасад.
Пахнет острой пряной едой. Индийской, наверное.
Ищу выключатель. Мигнув, включается единственная слабая лампочка над входной дверью.
По широкой темной деревянной лестнице медленно поднимаюсь наверх. Каждая ступенька скрипит, трещит и кряхтит.
Слышу доносящиеся из квартир музыку, голоса и смех. Плачет ребенок. Кричит женщина.
Спустя полвека — по крайней мере, мне так кажется — наконец оказываюсь перед дверью на пятом этаже.
Циглер.
Больше ничего. Больше ничего не написано рядом с кнопкой звонка. Никакого запыленного цветочного венка на двери, никакого грязного коврика с «Добро пожаловать» перед ней. Ничегошеньки.
Теперь мне становится плохо. Я очень нервничаю.
Стою дрожа и жду.
Застыв без движения.
Дверь распахивается. Так резко, что я испуганно отступаю на два шага.
— Чего вам надо? — орет дрожащий голос. — Это что такое? Почему вы тут стоите? Собираетесь мне что-то втюхать? Даже не пытайтесь, мне ничего не надо. Или думаете, сможете что-нибудь разнюхать? Старый человек, который живет один… да, да, это все знают… читаем постоянно в газетах… стариков каждый день обворовывают. Сразу говорю, у меня брать нечего, так что не трудитесь.
Открыв рот, пялюсь на старика.
Ульрих Циглер больше не коренастый.
Передо мной стоит худой съеженный мужчина. Морщинистое лицо, впавшие щеки. Седые короткие волосы венчиком лежат на затылке, голый лоб рассечен глубокими бороздами.
Ничто больше не напоминает угрюмого крепкого мужчину с фотографии. Ничто, кроме ярости, горящей в его глазах, и властных складок вокруг сухих тонких губ.
Он пристально смотрит на меня, внезапно замолкает посреди предложения и, похоже, на миг полностью забывает о своих ненавистнических тирадах.
Дед сверлит меня таким взглядом, который я при всем желании не в силах объяснить.
Я должен что-то сказать, я хочу что-то сказать… но не знаю что…
— Йоахим? — шепотом спрашивает старик. На его лице отражается глубокое неверие. Потом он сильно трясет головой. — Нет… этого не может быть…
— Я… — тихим голосом начинаю я. — Я… я сын Йоахима… Тобиас…
Старик поднимает лохматые брови. Он еще внимательнее вглядывается в мое лицо.
— Сын Йоахима? — бормочет он. — Так…
Крепко держась левой рукой за косяк, правой он подзывает меня к себе поближе.
Я медлю, но потом все же решаюсь и делаю осторожный шаг.
Водянистые глаза скользят по моему лицу, лбу, бровям, носу, глазам, щекам и губам. Он не упускает ни малейшей детали.
Я опускаю глаза, чувствуя себя будто под микроскопом, почти расчлененным, и мечтаю сбежать от его пронзительного взгляда.
— Выглядишь как он… — угрюмо бормочет старик.
— Я знаю… — говорю я.
— С кем он тебя заделал? Со своей невестушкой-хиппи с севера или с надутой богатой фифой из Мюнхена?
Я испуганно открываю рот.
— Ну да неважно, — бурчит он и возвращается в квартиру. —Заходи, заходи…
Я иду следом за ним.
Как же мне хочется свалить отсюда.
Как-то не верится, что папа когда-нибудь помирится с этим мужчиной…
В квартире пахнет старостью.
Похоже, у Ульриха Циглера гости бывают раз в год по обещанию. Да и вообще кажется, он редко контактирует с людьми.
В комнатах царит хаос многолетнего беспорядка.
Разномастная мебель стоит вдоль стен впритирку друг к другу. Обои, определенно, видали лучшие времена, и повсюду видны вещи, которые, вероятно, никогда не сдвигались со своего места. И на всем - толстенный слой пыли.
Старик ведет меня в загроможденную кухню, воняющую кошачьим кормом.
— Садись! — бурчит он, указывая на деревянный кухонный стул.
Я отодвигаю в сторону газеты, лежащие на стуле, и сажусь.
— Что будешь пить? — грубо спрашивает он.
— Мне все равно, — мямлю я.
— Тогда кофе… ладно… да и ничего другого у меня дома нет.
Пошатываясь он идет к уже почти антикварной кофеварке, стоящей посреди кучи грязной посуды.
— Рассказывай! — требует он. — Чего тебе тут надо? О деньгах и не может быть и речи. У меня, в общем-то, их нет, а Йоахим ведь наверняка богат, да? Банкирчик… всегда хотел стать… богатым и важным… важнее, чем его старый отец…
— Папа в самом деле работает в банке, — тихо признаюсь я.
— Вот видишь. — Он смеется, показывая искусственные зубы. — Тогда он точно счастлив… Главное, он достиг большего, чем я.
Мой дедушка впихивает мне в руку чашку. Конечно же, с трещиной.
— Он же был дважды женат, да?
Я киваю.
— Да… с моей матерью он развелся, когда мне было три года. После этого он вернулся в Мюнхен и тут познакомился со своей второй женой. Беттиной.
— Сноб, — шипит старик, роясь в выдвижном ящике в поисках чайной ложки. — Все они снобы… видел тогда их фото в газете… свадебное фото… такая щегольская семейка… в костюмчиках… меня, конечно, на свадьбу не пригласили… ведь я не умею правильно есть омаров, только бы опозорил Йоахима перед всем высшим обществом… — его слабый голос сочится горечью.
Он дрожит, когда наливает мне кофе. Его тощие костлявые пальцы вцепились мертвой хваткой в ручку кофейника. С трудом переводя дыхание, он ставит его на грязную вощеную скатерть.
Потом тоже садится за стол.
Пью ли я кофе с молоком и сахаром или же люблю черный, похоже, его не интересует.
Маленькие водянистые глаза опять пристально смотрят на меня.
— …всегда что-то лучшее… мы были для него недостаточно… — тихо бормочет он. Не уверен, понимает ли он, что я его слышу.
Я делаю глоток кофе. Никуда не годный.
— Я… я пришел, потому что… хотел выяснить, почему ты не поддерживаешь связь с папой и… — запинаясь, наконец испуганно говорю я.
— Я? Не поддерживаю? — хрипло выплевывает он. — Йоахим сбежал из дома в девятнадцать. Сразу после выпускных экзаменов… мать только что умерла… мне была нужна помощь… денег не было тогда… никакой работы не найти, и его брат еще жил с нами… Йоахим просто сбежал… а у него тут были обязательства…
Рассердившись, он со стуком ставит чашку на стол.
— Но я, впрочем, справился… никто мне не нужен… есть пенсия… — Еле держась на ногах, он встает. — … всегда стыдился своего работяги-отца… честолюбец… вместо того чтобы купить нам пожрать, откладывал свои деньги… учеба в университете… не смешите меня…
Пошатываясь, он выходит из комнаты.
С нехорошим чувством смотрю ему вслед.
Старик, кажется, в невменяемом состоянии.
Я хочу уйти отсюда.
Эта мрачность. Старая, потертая мебель. Вся квартира такая темная, пыльная и безрадостная… да еще этот взгляд старика…
Каково же тут было расти?
Каждый вечер возвращаться в этот дом?
К этому мужчине, его упрекам и требованиям.
Думаю, могу понять папин побег…
Дед пропал куда-то.
Слышу, он чем-то громыхает в другой комнате.
Медленно встаю и выхожу в темный коридор.
Из-за открытой в комнату двери раздаются шорохи.
— Эй?.. — я осторожно подхожу ближе.
Это комната мальчика, нет, была когда-то комнатой мальчика. Кровать, шкаф и письменный стол — вот и вся мебель. На стенах висят фотографии и постеры звезд восьмидесятых. Принс и Мадонна рядом с ABBA и Майклом Джексоном.
На стул у письменного стола брошена джинсовая куртка, а на столе лежат несколько старых школьных тетрадей.
Большой яркий будильник на прикроватной тумбочке давно остановился, кровать до сих пор не застелена.
Все выглядит так, будто школьник, который тут живет, только что вышел из комнаты, чтобы сразу же вернуться обратно. Вот только эта отлучки растянулась на двадцать лет.
Папина комната.
Я остаюсь стоять в дверях.
— Пришел наконец, — с потерянным взглядом орет на меня старик. — Я же сказал тебе вынести макулатуру. — Он показывает на пачку старых газет. Они уже пожелтели. С главной страницы улыбается бывший канцлер Коль.
— Надо все повторять три раза? Опять надо дать оплеуху, возможно, тогда вспомнишь, что следует проявлять к отцу уважение… а я все еще твой отец, не забывай этого… в конце концов, я оплачиваю твою одежду и омерзительные кассеты, что ты слушаешь.
Он ещё раз показывает на газеты.
— Макулатура! — вопит он.
Я сперва не понимаю, что должен сделать.
Старик, похоже, на самом деле в невменяемом состоянии.
Чувствую, что уже на пределе, и раскаиваюсь, что не дал Алексу пойти со мной.
— Э… дедушка… — робко шепчу я. — Я не… я не Йоахим… я его сын, Тобиас, твой внук…
Старик недоверчиво смотрит на меня, потом моргает.
— А… — его взгляд проясняется, до него доходит. — Вот как… да, конечно…
Он тяжело кивает головой.
— Тобиас… могу я тебя что-нибудь предложить? Я хороший хозяин… не сноб, но все-таки… возможно, кофе?
— Нет, спасибо. — Я качаю головой, но не осмеливаюсь сказать, что он уже варил мне кофе.
— Сын, значит, — тихо бормочет он. — Чего тебе тут надо?
Опять тот же вопрос.
— Я… — заикаюсь я, уже не понимая, чего собирался добиться этим посещением. — Я хотел тебя спросить, ты… не хотел бы как-нибудь встретиться с отцом? Может быть, вы смогли бы поговорить…
Старик по-прежнему смотрит на меня.
Не уверен, что он меня вообще услышал.
А если услышал, то понял ли мои слова.
— Да, — через некоторое время произносит он. — Да, почему нет.
Это все, что он сказал.

Я в полной растерянности. Этот визит ужасно разволновал меня.
Некоторым образом, я ожидал увидеть старичка, который в одиночестве живет в своей квартире, рассказывает мне милые истории из детства папы и в заключение признается, что все эти годы страшно скучал по своему сыну.
Каждому ребенку нужны папа и мама, и все родители скучают по своим детям.
Это же так, да?
Дедушка и папа тоже в итоге будут рады встрече. Примирению. Я убежден, что они всегда думали друг о друге. Вероятно, провели немало часов, размышляя о том, что же стало с другим.
Совершенно точно, они скучали друг по другу.


— Я не скучал по отцу! Я был рад наконец-то сбежать от него. Та жизнь была моим персональным адом, а он воплощением дьявола. — Папа стоит передо мной. Глаза сверкают от гнева, его трясет.
Я сижу на диване и чувствую себя совсем крохотным.
Я только что пришел. Папа был уже дома. Он принес кое-что на ужин: фасованные салаты и половинку багета.
От волнения я, не теряя времени, с порога рассказал ему о своей поездке.
— Я сегодня познакомился с твоим отцом.
Он был в шоке. Потом в ужасе. Потом в ярости.
— Но… — тихо начинаю я.
— Никаких «но»! — шипит он. — Ты перешел все границы, Тобиас. Ты слишком далеко зашел.
— Я хотел тебе помочь… — с досадой бормочу я.
— Каким же образом?
— Я думал, ты хотел бы помириться с ним…
— Я хотел бы никогда больше его не видеть, — орет папа, хватаясь за голову. — Этот человек восемнадцать лет унижал и мучил меня. Я твердо решил жить другой жизнью… лучшей жизнью…
Он опускает руки.
— Жизнью без долгов… жизнью, в которой я мог бы дать своим детям все возможное… исполнять любое желание… — Его голос начинает хрипеть. — Я хотел стать его противоположностью… хорошим отцом, хорошим супругом… успешным и счастливым…
Застонав, от трет руками лицо, ерошит волосы.
— Но ты же такой и есть… — нерешительно мямлю я.
Папа громко и зло смеется.
— Конечно… и это говорит мой сын, которого я пятнадцать лет назад бросил на произвол судьбы … — Папа трясет головой, его глаза блестят. — Я неудачник. Отвратительный человек, точно как он… я столько всего хотел совершить… были такие высокие цели… а теперь…
Он поворачивается с усталой улыбкой, разводит руки и, резко взмахнув, показывает на окружающие нас стены.
— Мой отец будет очень рад. Посмеется надо мной и скажет: «Я так и знал. Так и знал, что ты профукаешь свою жизнь». Два развода, дети, которые меня ненавидят, квартира, которую мне сдает приятель, и работа, которую мне обеспечил бывший тесть, и которой я, вероятно, скоро лишусь… Мой отец получит подтверждение… и он прав…
— Пап… — Я встаю и делаю шаг к нему. Занывшее сердце тяжело стучит в груди. — Я не нарочно… я не хотел, чтобы тебе было плохо…
Он медленно кивает.
— Я знаю… — бормочет он.
— Ты не плохой человек… и не плохой отец… ты просто слишком сильно сам на себя давишь… вместе мы справимся…
Ничего не приходит в голову. Не знаю, как его подбодрить.
Что я могу сказать, чтобы успокоить его? Он больше не верит в себя. Я чувствую себя виноватым.
Даже толком не слушая меня, папа опять кивает.
— Пойду-ка я прогуляюсь… — тихо бормочет он.
— Куда? — взволновано спрашиваю я.
— В какой-нибудь бар. — Подшаркивая, он медленно идет в коридор. — Скоро стану алкоголиком… чтобы еще сильнее походить на отца…
Шутка, но хреновая.
У меня нет слов, чтобы удержать его.
Он уходит.
Я в слезах стою в дверях.
Я такого не планировал.
Это было не нарочно.
Папа не должен был быть подавленным и несчастным, он должен был обрадоваться и обрести новую жизненную энергию.
Примирение может быть очень благотворным.
Когда встаешь перед старыми страхами, можно ведь только выиграть, да?
Надо знать, откуда берешь начало. Надо разобраться со своими корнями, своей семьей, чтобы понять, кто ты вообще есть.
Только после этого можно делать следующий шаг в будущее.
Мне очень помогло то, что спустя долгое время я наконец познакомился со своим отцом.




— Вечно ты меришь все по себе, Бэмби, — вздыхает Алекс и притягивает меня к себе ближе.
Я лежу в его объятиях, прижимаюсь к теплому телу и прислушиваюсь к ритмичным ударам сердца, стучащего под моей ладонью.
Мы уютно устроились на Норезунд.
Только мы вдвоем, куча подушек, шоколад, кофе и тихая музыка.
Я как раз рассказал ему о своем фиаско с примирением.
— Опять ты начинаешь, — мрачно ворчу я. — По-прежнему утверждаешь, что я не могу поставить себя на место другого человека?
— Вероятно, можешь, — тихо произносит Алекс. — Но просто делаешь это редко. И у тебя проблема с принятием чужого мнения.
— Нет у меня проблем, — обиженно возмущаюсь я.
Алекс снова вздыхает и молчит.
— Папе плохо, и я… я подумал, что разговор с его отцом помог бы покончить с хаосом в его жизни…
— Так было бы в твоем случае, — говорит Алекс. — В том то и дело, что некоторые раны нельзя исцелить… и уж тем более, когда их бередишь.
— Господи, ты сегодня философствующий всезнайка… — злопыхаю я. Я нечестен, и сам это знаю, но его «я же тебе говорил» основательно уже достало.
— Давай сменим тему, — бормочет Алекс. — Как тебе погода сегодня?
— Дебил.
— Слишком ветрено? Слишком сыро?
Я усмехаюсь.
Осторожно поднимаю голову, тянусь чуть выше и нежно целую его в шею. Он так вкусно пахнет. Всегда и всюду, особенно у шеи…
— А что, собственно, с этим? — спрашиваю я, показывая на золотой конверт, который мне недавно вручил Алекс.
В нем приглашение.
Папу и меня «от всего сердца» приглашают принять участие в праздновании в честь супругов Полманн.
— Что ты имеешь в виду? — Алекс лениво перебирает мои волосы.
— Это приглашение… на золотую свадьбу… по-твоему, это не дико? То есть, почему пригласили папу и меня?
При всем желании не могу этого понять.
Они ненавидят меня, и о папе в данный момент они тоже не могут сказать ничего особо хорошего. Все-таки он обманул их дочь.
Алекс тихонько фыркает.
— Если вы не будете присутствовать, то люди начнут говорить. Будут искать причину маленького или большого скандала и задавать неприятные вопросы… поэтому все будут изображать «счастливое семейство». Полная гармония и небесная благодать. Никаких трагедий и никаких сцен. Так, как и подобает в приличной христианской баварской семье…
— Я ошибаюсь, или только что в твоем голосе прозвучал намек на цинизм? — невинно спрашиваю я.
— Цинизм? Я? Да никогда, — угрюмо ворчит он.
— Так я должен там появиться и не напиться, — с усмешкой подытоживаю я.
— Правильно.
— А можно мне надеть розовой платье и накраситься?
— Нет, бабушка с дедушкой убеждены, что краситься могут только те, у кого нет члена.
— Дерьмово.
— Да.
— А можно мне в таком случае что-нибудь спеть?
— И что же?
— Ну не знаю… может, что-нибудь из Linkin Park или что-то в этом роде…
— Хм… Numb* отлично бы подошло… — мрачно шутит он.
Я еще теснее прижимаюсь к нему.
— Знаешь что?
— Нет, я совсем ничего не знаю.
— Мне без разницы, что на этом дурацком празднике столкнутся лицемерие и лживость… Главное, я смогу быть вместе с тобой… пока ты тут, все хорошо…
Довольный, закрываю глаза.
Сердце стучит. Я прислушиваюсь к его биению. Его ритму.
— Но я не всегда буду рядом, Бэмби, — внезапно бормочет Алекс.
— Э?
— Я сказал, что мы не всегда сможем быть вместе…
— Ладно, когда пойдешь в туалет, оставлю тебя в покое. Но не дольше пятнадцати минут, потом приду проверять, а затем сразу навестим врача… — я хихикаю.
Алекс не смеется.
— Я не это имел в виду, — серьезно говорит он. — Бэмби…
Он мнется.
— М? — Я почти засыпаю.
— Люди, что недавно были в галерее отца, помнишь?
— Смутно… — говорю я и прижимаюсь к нему. Он опять перебирает мои волосы.
— Это были не покупатели…
— Нет? Они из мафии?
— Бэмби… — Алекс вздыхает и слегка отодвигает меня в сторону.
Удивленно поднимаю голову.
Мы смотрим друг на друга.
Он выглядит очень серьезным.
— Это были друзья отца… он… он же в Нью Йорке управлял маленькой галереей и… хозяин — один старый мужчина — умер и завещал ему галерею… Теперь… он подумывает на некоторое время вернуться в Штаты… его друзья будут управлять новой галереей тут, в Мюнхене…
Я ничего не говорю… я знаю, что сейчас последует… я знаю…
— Мама, Мария, близнецы и я… мы, наверное, поедем с ним… мы, наверное, переедем в Нью Йорк…

Numb* «Numb» — песня американской рок-группы Linkin Park, сингл с их второго студийного альбома Meteora 2003 года.
Поблагодарили: Калле, Mari Michelle, TaniaK, Peoleo, arxiera, Шишик, blekscat, Mila24, trandafir, Maxy, aid, barabulka, WALL-E, darkbluemarine, Laravta, Lamia, SadPotato, Nova

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Maxy
  • Maxy аватар
  • Wanted!
  • Мечтательница
  • Мечтательница
  • Fille avec les lunettes roses
Больше
17 Июн 2020 17:37 #891 от Maxy
Maxy ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 62/66, upd 16.06.2020
Ура, спасибо большое!  :frower:

Как увидела эту радость, сразу же в начало темы - свериться с общим количеством глав. В общем-то еще будет, что почитать, а то ведь и перечитывать всегда можно  :izumitelno  :izumitelno  :izumitelno

"Quoi que l'on dise, quoi que l'on pense, il faut se rêver mon amour"
Поблагодарили: denils, blekscat, trandafir

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • blekscat
  • blekscat аватар
  • Wanted!
  • Мэтр ОС
  • Мэтр ОС
  • Чорная кошка дорогу перешла
Больше
18 Июн 2020 20:34 #892 от blekscat
blekscat ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 62/66, upd 16.06.2020
:lublu:  :pocelui: девушки спасибо большое,новая глава самий лучший подарок,к Чумачечаму Реалу.
Поблагодарили: denils, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
20 Июн 2020 23:58 #893 от trandafir
trandafir ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 62/66, upd 16.06.2020
Денилз, Ниныч, спасибо за главу.  :lublu: Каждая часть создает что-то уникальное в жизни Тобички. То он стесняется каминг-аута, то идет знакомиться с дедом. И все косо и криво. Неудачные полосы наступили, а еще такой конец. По Станиславскому - не верю. Не может Алекс бросить своего олененка.
Всех благ. Ждем продолжения.  :frower:
Поблагодарили: Калле, denils

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
22 Июн 2020 23:42 #894 от Nova
Nova ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 62/66, upd 16.06.2020
Спасибо огромное!  :flirty2:
Что-то автор переигрывает - все вселенские проблемы и все на голову Тоби.  :oh-oh: Он же её детище, неужели не жаль?
А если Алекс уедет в США в выпускном классе, то это будет противоречить его характеру, который автор нам уже более 60 глав раскрывает. Алекс должен к выпускным экзаменам готовиться...  :book:
Каким образом Бетина вдруг куда- то едет с бывшим мужем? Вспыхнула старая любовь? Тоже не очень логично...  :hm: Почему страдает от измены, если не любит Йоахима?
Переигрывает автор.
Читать всё равно очень интересно и каждая новая глава - это праздник!  :bunny:

"— Мой главный принцип – с подчиненными руки не распускать.
— Значит, со мной вы руки распускать не станете.
— Руки – не стану."
Поблагодарили: Калле, denils

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
22 Июн 2020 23:53 #895 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 62/66, upd 16.06.2020
Nova, немного глав осталось, скоро все прояснится))
Поблагодарили: trandafir, Nova

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
19 Июл 2020 10:54 #896 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 63/66, upd 19.07.2020
ninych,  :izumitelno
Глава 63. Редкостная депрессия

— Что? — я приподнимаюсь.
Алекс со вздохом закрывает глаза.
— Бэмби…
— Короче, ты сваливаешь? — я немного отползаю назад.
— Я бы так не сказал, — спокойно говорит Алекс и протягивает ко мне руку. — Вернись, пожалуйста.
— Нет!
Порывисто отшатываюсь от него и встаю. Больше не хочу лежать рядом с ним на кровати.
— Я объясню, — миролюбиво предлагает он.
— Что ты хочешь объяснить? — шепчу я. — Почему собираешься меня бросить? После всего этого стресса? После вечных метаний туда-сюда? Я надрывал задницу ради нас, всегда думал только о нас, а ты…
Мой голос дрожит, становится тонким и высоким…
Мне приходится прерваться, умолкнуть посредине предложения.
— Бэмби… — Алекс проникновенно смотрит на меня. — Я не собираюсь тебя бросать. Я и в будущем хочу быть с тобой. Я люблю тебя.
Он так уверенно, так целенаправленно сверлит меня взглядом.
В диком штормовом небе мерцают открытость и честность, не оставляя даже намека на сомнение в искренности его слов.
— Бэмби, в последнее время столько всего произошло… в моей жизни много чего произошло.
— Соболезную, — насмешливо цежу я.
Не обращая внимания на мои последние слова, он спокойно продолжает:
— Как-то все перепуталось… стало совсем не так, как когда-то…
— М-да, — шепчу я. — Это называется жизнь, Алекс!
— Знаю, — произносит он, тихонько фыркнув. — Но с этой «жизнью» надо для начала справиться…
— И это получится, только если сменишь континент?
— Нет. — Он стискивает зубы и на мгновение прикрывает глаза.
— У меня тоже кое-что произошло, в случае если ты не обратил внимания, — сердито накидываюсь я. — Мне пришлось расстаться с мамой и переехать, оставив друзей и семью, чтобы совершенно одному жить в чужой новой семье. Мне пришлось конфликтовать с папой и в первый раз по-настоящему влюбиться… Так что не рассказывай мне про сложности жизни.
— Я вовсе не это имел в виду. Я знаю, что…
У меня руки дрожат. Каждый палец дрожит.
Дрожат плечи. Сильно вздымается и опускается грудь.
Это причиняет боль.
Все причиняет боль.
Чтобы скрыть дрожь, я прислоняюсь спиной к шкафу. Мои пальцы судорожно пытаются найти опору на гадком дереве. Тщетно.
— Я не бегаю от своих проблем, — хриплю я.
— Я тоже этого не делаю, Бэмби, — решительным голосом говорит Алекс.
— Нет, именно это ты и делаешь, — шиплю я. — И для тебя все еще Тобиас!
Я становлюсь злым.
Я это замечаю.
Я это знаю.
Да и насрать.
Алекс откатывается к краю матраса и медленно встает.
— Слушай, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь себя обманутым и преданным. — На мне останавливается взгляд серых глаз. — Но это не так. Правда.
— Не так? — насмешливо спрашиваю я.
От вставшего камнем комка в горле меня сейчас стошнит.
— Мы этого не планировали, — говорит он. — Отец получил предложение всего пару дней назад, и сам был удивлен. Когда он попросил маму и нас поехать с ним, мы вообще сперва не понимали, как на это реагировать… но… это шанс… шанс для нас начать заново…
Он подходит ко мне.
Его взгляд прикован ко мне, не давая сбежать.
— Шанс? — спрашиваю я.
— Да, — он слегка кивает. — Ты не можешь понять, как соблазнительно еще раз начать с нуля. Другое место, другие люди, никаких ложных ожиданий, обременяющей предыстории, никаких разочарований. Можно заново узнать самого себя, без какого-то принуждения… заново сформировать свой характер… наконец стать тем, кто ты есть…
— И этого ты не можешь сделать здесь? Со мной ты не можешь быть тем, кто ты есть?
Я сильно прикусываю нижнюю губу. Мой голос опять звучит плаксиво, как же я это ненавижу.
— Почему же, Бэмби, конечно… — он вздыхает. — Но все остальное… другие… у меня просто голова идет кругом…
Его большие красивые руки нежно ложатся мне на плечи. Ласково поглаживая, бродят по затылку, зарываются в густые волосы.
Я отталкиваю его руки.
— С каждым такое бывает… каждый человек когда-либо в своей жизни подходит к точке, когда просто непомерно… но трусливо поджать хвост и сбежать — не решение…
Я хочу протиснуться мимо него, прижимаю руки к его груди, пытаясь отодвинуть.
Алекс сильнее.
Его пальцы молниеносно сжимаются на моих запястьях и удерживают.
— Я не трус, — шепчет он низким голосом. — И я не сбегаю…
— Нет, именно это ты и делаешь. — Я сопротивляюсь изо всех сил.
Он притягивает меня к себе еще ближе, обхватывает руками за талию и прижимает к своей груди.
От быстрых ударов сердца под ладонями по моей спине бегут мурашки.
Кончики пальцев начинает щекотать…
Пульс ускоряется, кровь с грохотом несется по венам…
В глазах собираются горькие слезы. Соленая вода напирает, пытаясь вырваться на свободу. Я стискиваю зубы и быстро закрываю глаза.
Не плакать. Только не сейчас, пожалуйста.
— Бэмби, — шепчет Алекс. Его лицо так близко. Он прижимается своим лбом к моему. — Я просто использую возможность, которую мне дарит судьба, случай или еще какие-то многочисленные боги. Я не хочу сбежать. Не хочу спрятаться. Но идея еще раз начать заново с моей семьей очень соблазнительна…
— Поездка за самоопределением… — презрительно пыхчу я. — С каких пор ты впал в эзотерику?
— Я и не впадал, — говорит он, толкнувшись носом в мой. — Но иногда было бы неплохо знать, кто на тебя смотрит из зеркала…
Я насмешливо фыркаю.
— Что будет следующим? Йога, поездка в Тибет, уход в монастырь и купальные оргии в священных водах?
— Думаю, ты просто не хочешь меня понять, — слегка раздраженно вздыхает он.
— Ну почему же, — говорю я. — Я хочу тебя понять, хочу понять, почему ты меня бросаешь… почему в твоей новой духовной жизни мне нет места?
Коснувшись пальцами подбородка, он приподнимает мне голову.
— Открой глаза! — тихо требует он.
Я молча качаю головой. Если я их открою, польются же слезы…
— Пожалуйста, Бэмби, — низким голосом шепчет он. — Посмотри на меня!
Я чувствую его, чувствую, как он прижимается сильнее…
Потом вдруг ощущаю нежное теплое касание к векам.
Алекс целует мои глаза, брови, ресницы и щеки.
И вот теперь все же потекли слезы.
Я проиграл эту битву.
Всхлипывая, льну к нему, крепко вжимаясь лицом в его шею.
Он гладит меня по спине, шее и волосам.
— Тссс, все хорошо, — тихо шепчет он и целует ухо.
— Ничего не хорошо, — сдавленным голосом бормочу я.
— Я не бросаю тебя, Бэмби. — Еще один поцелуй в мочку. — И, само собой, тебе есть место в моей новой жизни… сегодня, завтра и в будущем… Я же не навсегда уезжаю. Я не собираюсь провести остаток жизни фермером на Диком Западе. Кто знает, возможно, я останусь на полгода, может, на год. Понятия не имею. В любом случае я хочу учиться в университете в Германии. Если я буду сдавать выпускные в Штатах, то вернусь через полтора года. А в промежутках мы всегда можем приехать друг к другу. На Рождество и пасху мы прилетим в Германии, летние каникулы ты будешь проводить в Штатах… а к тому же есть телефон, электронная почта, а если ты захочешь, могу еще посылать и почтовых голубей.
Дрожа вытираю слезы с глаз.
— Я не хочу отношений, когда прежде чем позвонить своему другу, надо сперва вычислить, какое у него сейчас время суток, и у меня нет никакого желания целовать перед сном ноутбук … я хочу оригинал … в натуральную величину, и чтобы можно было дотронуться…
— Но это же не навсегда.
— И все же.
— Значит ты не веришь, что мы сможем справиться?
Я вжимаюсь лицом в его шею.
Запах… эта кожа… такая теплая… разве я могу от всего этого отказаться?
— Ты бы хотел, чтобы я остался?
— Дерьмовый вопрос! — шиплю я.
Алекс делает маленький шаг назад.
Он заставляет меня посмотреть ему в глаза.
— Бэмби, ты действительно хочешь, чтобы твой парень был вечно недоволен собой? Постоянно был не в духе и не понимал, кто он есть на самом деле?
Я крепко сжимаю губы и молчу.
Как же я ненавижу, когда он пускает в ход неоспоримые аргументы.
Алекс видит в моем молчании подтверждение.
Осторожно обхватывает мою голову ладонями и прижимается своими губами к моим.
Он целует меня. Целует нижнюю губу, снова и снова. Целует верхнюю губу, поглаживает ее языком.
Я опять плачу.
Его язык глубоко проникает в мой рот, требовательно оглаживает мой язык.
От скачущего пульса, слез и заигрываний влажного языка перехватывает дыхание. У меня кружится голова.
Дрожа, обвиваю руками шею Алекса — как раз вовремя, до того как у меня подгибаются колени и я теряю равновесие.
Крепко ухватившись друг за друга, мы опускаемся на пол.





— Тоби? Давай, поговори со мной… пожалуйста…
Я еще сильнее вжимаюсь лицом в подушку. Постепенно у меня кончается кислород. Неважно. Скоро я задохнусь. Да и ладно.
— Прячась, ты ничего не добьешься.
Наоборот, если я спрячусь, то меня как бы тут нет, а если меня тут нет, это почти как если бы меня не существовало, а у людей, которых не существует, нет проблем, а если нет проблем, люди не мучаются от ужасной боли в груди.
Так что констатируем: спрятаться – отличная идея.
— Отпусти одеяло!
Нет. Одеяло останется там, где есть. А именно у меня на голове.
— Тоби, мне надоело, это уже дурь какая-то.
Марк дергает за одеяло.
— Отстань! — взвизгиваю я и еще сильнее зарываюсь в мягкий пух. — Я хочу остаться один!
— Зачем тогда приходить ко мне, если хочешь остаться один? — насмешливо спрашивает Марк. — Это не особо логично.
— А мне все равно, — пыхчу я.
Марк вздыхает. Тут, под одеялом, это звучит тихо и приглушенно, как и все звуки. Ничто не режет слух, все от меня отдалено. Я в безопасности. В своем собственном теплом черном мирке.
Матрас поднимается и опускается. Марк, вероятно, забирается на кровать. Он ложится вплотную ко мне и гладит по укрытой одеялом спине.
— Что случилось? — интересуется он. — Ты без предупреждения возникаешь на пороге, звонишь как бешенный и потом без всяких объяснений мчишься в мою спальню, для того чтобы запрятаться в кровати. Что-то произошло?
— Нет, — бормочу я в подушку. — По крайней мере, ничего особенного. Алекс уезжает в Америку и бросает меня тут одного… ой, и еще я еще ударился голенью о дверь в ванной…
— Что? Но почему? – Марк не слабо удивлен.
— Я принимал душ и как раз собирался сушить волосы, просто не заметил дверь…
— Идиот, — фыркает Марк. — Ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду…
Он рывком сдергивает с моей головы одеяло. Я трепыхаюсь, как рыба на суше, пытаясь заполучить обратно мой любимый защитный кокон, но Марк хватает меня за мельтешащие руки и удерживает на месте.
— Скажи, наконец, что случилось! — с серьезным видом требует он.
Я смотрю в его карие глаза и опять ощущаю подступающие горькие слезы.
— Отец Алекса возвращается в США, и Алекс с семьей собирается с ним. — От одних этих слов мое сердце болезненно сжимается.
— Ты это всерьез? — Марк непонимающе трясет головой.
— Нет, это такой веселенький прикол, — рявкаю я на него. — Смешно, да? Ха-ха!
Марк не обращает внимания на мою грубость. Он придвигается чуть ближе и озабоченно смотрит на меня.
— Почему же он собрался уезжать?
— Умер какой-то старик, и он получил по завещанию галерею в Нью-Йорке… — бормочу я.
— Алекс получил в наследство галерею?
— Алекс? Нет, Маркус…
Фыркнув, Марк закатывает глаза.
— Ты специально понимаешь мои вопросы неправильно? Это твой способ меня позлить и в лучшем случае свести с ума?
Я качаю головой.
— Нет.
Марк строго смотрит на меня.
— Хорошо, тогда объясни мне все спокойно.
Я так и делаю.
Рассказываю Марку о каминг-ауте Алекса, об отношении к этому наших одноклассников, о сближении Алекса с отцом, о жизни в его семье и о его сомнениях в собственной личности…
Марк молча слушает меня.
Я говорю без передышки, пропускаю половину, и почти все приходится повторять.
Только когда опять начинаю плакать и у меня постепенно заканчиваются слова, я замолкаю и беспомощно смотрю на Марка.
Он возвращает мне взгляд, тихо вздохнув, перегибается через меня и достает из прикроватной тумбочки упаковку бумажных платков.
— Держи, — протягивает он мне платок.
Я шумно прочищаю нос.
Марк успокаивающе гладит меня по голове.
— Наверное, тебе все же пора сходить в парикмахерскую… — бормочет он.
— И какое это имеет отношение к делу? — язвительно спрашиваю я.
— Никакого… — перебирая длинные пряди волос, отвечает Марк.
— Хм… схожу в парикмахерскую, когда Алекс бросит меня. Так ведь поступают после расставания, или это распространяется только на женщин?
— Нет, — качает Марк головой. — Янош после последнего расставания покрасил волосы в огненно-рыжий… кошмар. Я сам пару раз ходил в парикмахерскую после разрыва, но новые стрижки чаще всего были такими ужасными, что в итоге я впадал в еще большую депрессию.
— Поэтому никаких парикмахерский, — подытоживаю я.
— Но тебе же не надо думать о разрыве, — заявляет Марк. — Алекс ведь не собирается тебя бросать, да?
— Во всяком случае, так говорит, — мрачно бормочу я.
— Ты ему не веришь?
— Марк, он будет в черт знает скольких километрах от меня… ты же не можешь уже назвать это отношениями.
— У многих людей очень счастливые отношения на расстоянии.
— Но не у нас, — шепчу я.
Мы молчим.
Я пялюсь на высокий лепной потолок. Марк по-прежнему лежит рядом со мной и гладит меня по волосам.
— Могу его понять, по крайней мере отчасти, — тихо произносит Марк. — Кто бы не хотел все бросить и на новом месте беспрепятственно и бодро начать с начала? Подобный шанс открывает бесконечные возможности. Ты можешь избавиться от своих негативных качеств и принять свои ошибки… просто еще раз начать заново.
— Здорово, — хриплым голосом шепчу я. — А я в этом случае тяжелое наследие нерешенных проблем, от которого хотят избавиться… которое выбрасывают…
Марк строго смотрит на меня.
- Ты же знаешь, я не это подразумевал. И Алекс, я совершенно уверен, не собирается от тебя избавляться, он…
— Он просто думает о вещах, которые намного важнее… — шепчу я.
— Нет, он любит тебя, но…
— Но этого недостаточно.
Я закрываю глаза руками.
По моим щекам катятся слезы.
— Почему, Марк? Почему со мной это происходит снова и снова? — я всхлипываю. — Все, кого я люблю, бросают меня… Сперва папа, потом мама, и теперь Алекс… Они утверждают, что я важен для них, но, видимо, недостаточно, иначе они остались бы со мной, да? Я всегда думал, что любовь — это самое главное в жизни… я сам всегда ориентировался только на нее… я всегда был готов подчиняться, пока мог быть рядом с людьми, которых любил… но… папе было важнее следовать за идеалом, мама хотела исполнить только свои собственные мечты, а Алекс лучше будет пытаться опять обрести свою гордость, чем будет счастливым вместе со мной… я все время просто второй сорт… меня постоянно бросают… они уезжают, чтобы найти свое счастье и, кажется, я не его часть… я до такой степени незначителен для них?..
Марк притягивает меня в свои объятия.
Я со слезами прижимаюсь к нему.
Он успокаивающе гладит меня по спине.
Его руки большими кругами двигаются по моему дрожащему телу.
— Все ведь хорошо, — тихо нашептывает он. — Ох, Тоби, представляю, насколько тебе сейчас грустно и обидно, но… я уверен, что родители, а также Алекс очень любят тебя… совершенно точно они не хотят причинить тебе боль.
Я фыркаю, это мой единственный комментарий.
— Тоби. — Марк помогает мне немного приподняться. — Просто удивительно, насколько ты веришь в любовь и с какой убежденностью и честностью держишься за нее. В твоем мире она величайшая и важнейшая сила, и если бы таких людей, как ты, было больше, эта планета, пожалуй, стала бы лучшим и радостнейшим местом… но… к сожалению, не все так просто…
— Любовь не проста, — мрачно поправляю я его.
— Мне ли не знать, — вздыхает Марк. — Тоби, в жизни еще есть многое… бывают ситуации, когда тебе приходится принимать решения… и не всегда в пользу любви.
От твердо смотрит мне в глаза.
— Ты должен научиться тоже быть эгоистичным. Здоровый эгоизм может стать отличной защитной оболочкой. Придет время, когда ты начнёшь принимать собственные решения и перестанешь ставить свою жизнь в зависимость от воли других людей. А также непосредственно от своей любви.
— Другими словами, я должен стать точно таким же холодным, закрытым и ожесточенным, как ты, — раздраженно шиплю я.
Марк делает большие глаза, он выпускает меня из объятий и медленно отодвигается в сторону.
Поняв смысл собственных слов, я вздрагиваю.
Я так сильно закусываю нижнюю губу, что чувствую вкус крови.
Что за идиот. Что же я за такой отвратительный негодяй.
Сразу бросаю на Марка извиняющийся взгляд.
— Прости… это было ужасно подло… я… я не это хотел сказать… — полный раскаяния, шепчу я.
Марк молча разглядывает на одеяло между нами.
Я торопливо подползаю к нему и обхватываю руками за шею.
Он меня не отталкивает, и я этому очень рад.
— Я не в себе и… и несу бред… прости меня, пожалуйста… — умоляюще шепчу ему в ухо.
Он слабо кивает.
— Ладно, — наконец тихо произносит он. — Что правда, то…
— Нет, нет, — быстро возражаю я. — Я не прав, я тупой идиот, больше ничего.
Робко отодвигаюсь от него и ищу в его темных глазах понимания.
Он еще раз кивает.
— Все в порядке, — бормочет он и опять обнимает меня.
Я с облегчением выдыхаю.
— Теперь я позову парней? — спрашивает Марк. — Они уже наверняка начали беспокоиться.
Я еще раз шумно всхлипываю, утираю платком слезы с глаз и убираю со лба спутанные пряди.
— Хм… ну хорошо, — бормочу я. — Как я выгляжу?
Я неуверенно смотрю на Марка.
Он секунду рассматривает меня, потом закусывает нижнюю губу и заставляет себя выдавить улыбку.
— Восхитительно, впрочем, как всегда.
Я закатываю глаза и не могу удержаться от легкой усмешки.
Марк ерошит мне волосы, потом встает, чтобы впустить остальных.
Я опять падаю на мягкие подушки и, ожидая их прихода, пялюсь на одеяло.
Марк пригласил ребят провести спокойный вечер за просмотром DVD.
Вместе с Яношем он сегодня вечером пёк рождественское печенье, и они вспомнили, что уже давно не собирались всей компанией.
После расставания Марка и Ману компания немного разделилась.
А потом еще всплыла эта история с Дженсом…
Но теперь Марк и Ману опять в состоянии провести вечер в одной и той же комнате.
А что касается Дженса, то это дело тоже урегулировалось. Без единого слова и без особых обсуждений. Дженс понимает, что их с Марком интрижка для самого Марка ничего не значила, и то же самое относится и к Ману. Эти трое уже давно знают друг друга и в курсе чувств каждого из них.
Не знаю, кем больше восхищаться:
Ману, за то, что не упрекает своего друга и не чувствует себя обманутым, или Дженсом, который принял свое поражение и не хочет чинить преград отношениям своих друзей.
Если бы особо сложные дела всегда решались так мирно, легко и быстро, я был бы действительно очень рад.
Однако моя жизнь таким счастьем порадовать меня не может.
Поскольку каждая драма, скорее всего, еще и искусственно раздувается, о решении проблемы за одну ночь можно только мечтать.
В дверь стучат.
— Да? — Я поворачиваю голову и улыбаюсь, когда с озабоченными лицами в комнату заходят парни.
— Как ты, детка? — ласковым голосом спрашивает Янош.
— Гм… — я грустно пожимаю плечами. — Хочется сдохнуть.
— Ох, боженька! — Янош жалостливо прикусывает нижнюю губу и садится ко мне на кровать.
— Может, пока ты нас не покинул, съешь еще один шоколадный маффин? — улыбаясь спрашивает Ману и крутит у меня перед носом кексиком. — Я слышал, на полный желудок умирать легче.
— Ты смеешься надо мной, — обиженно бормочу я и выхватываю маффин у него из рук.
— Ну что ты, — заявляет Ману, заставляя себя принять серьезный вид. — Я бы никогда не стал смеяться над человеком, лежащем на смертном одре.
— Не зли его, — осуждающе произносит Янош и бережно прижимает к своей узкой груди. — Разве ты не видишь, как он страдает? Бедная детка.
Марк со вздохом переползает на кровать рядом с Яношем.
— Алекс собирается эмигрировать… — кратко объясняет он мое состояние.
— Почему? Что ты сделал? — интересуется Дженс и пытается стибрить у меня маффин. Я спохватываюсь и быстро переношу кекс вне зоны досягаемости.
— Вовсе я ничего не сделал, — упрямо ворчу я.
— А зачем он тогда хочет уехать?
— Он едет со своим отцом в Америку… — вместо меня отвечает Марк.
— В Америку? — Янош с сочувствием смотрит на меня. — Ну, можешь радоваться, что он не в Испанию едет — испанцы охренительно сексуальны.
Я закатываю глаза и запихиваю в рот маффин.
— Или в Италию, — продолжает Янош. — Итальянцы тоже ничего, да?
Все согласно кивают.
— Мне лично скандинавы больше нравятся, — мечтательно усмехается Уве. — Высокие, мужественные, блондины…
— Все как у Алекса, — бормочу я.
— Восточные европейцы тоже достойные мужики, — встревает Янош. — У них такие резкие черты лица… очень сексуальные…
— А как вам англичане? — интересуется Дженс.
— Рыжие волосы? — Янош морщится и передергивается.
— Зависит от парня и его стрижки, — останавливает его Уве. — Если все остальное в порядке, то и рыжие волосы выглядят вполне ничего…
— Рыжеватые, возможно, — заявляет Дженс. — Но оранжево-красные… или морковные… неее….
— Медные тоже норм, — со знанием кивает Янош головой.
— Ээээй! — я дико размахиваю руками. — Я тут почти умираю, а вы треплетесь о дискриминационных предубеждениях относительно национального внешнего вида…
Это ж надо, бесстыдство какое, а?
Мое сердце, значит, разбито, я подыхаю, все летит коту под хвост, а мои друзья и в ус не дуют.
О должной приязни, проявлении сострадания и ожидаемой нежности даже говорить не приходится.
Парни сразу же делают виноватые лица.
— Ладно, не сердись, — ласково просит Ману. — Рассказывай, что случилось.
— Марк же уже рассказал, — обижено мычу я. — Алекс сваливает. Уезжает с отцом в Нью-Йорк… хочет найти себя и бла-бла-бла…
— Бла-бла-бла? — Ману с вопросом смотрит на меня.
— Он считает, что должен еще раз начать с нуля, чтобы понять, чего он, собственно, хочет от жизни… ну и прочая дурь…
— Выглядит как смесь Тома Круза и Ричарда Гира, — Янош вздергивает брови.
Я яростно киваю.
— И поэтому он с тобой порвал? — осторожно спрашивает Уве, ласково похлопывая меня по голени.
— Он не порвал, — бормочу я. — Он хочет, чтобы мы были вместе.
— Но это же хорошо, — Марк тепло мне улыбается.
— Нет, это вовсе не хорошо, — шепчу я. — Я не хочу отношений на расстоянии. Я хочу моего Алекса…
Марк быстро протягивает мне носовой платок, а Ману впихивает в руку еще один кекс.
— Тссс, не реви, — шепчет Янош и целует меня в лоб.
— Секс по телефону приятная штука… — пытается приободрить меня Дженс.
Остальные бросают на него осуждающие взгляды.
— Я не хочу секса по телефону! — ною я. — Я хочу настоящего секса!
— Прямо сейчас? — насмешливо спрашивает Дженс, многозначительно подергивая бровями.
— Дженс, — возмущенно шипит Марк и потом снова поворачивается ко мне. — Тоби, никто не заставляет тебя так однозначно воспринимать ситуацию. Алекс взрослый, он принимает свои решения и делает то, что для него в настоящий момент лучше. Это его полное право. Это его жизнь, и он идет путем, который делает его счастливым. Но ты не должен слепо следовать за ним. Ты тоже вправе выбирать и принимать решения. Если ты знаешь, что будешь несчастлив с Алексом, если не сможешь по-настоящему быть с ним вместе, то избавь себя от мучений. Подвести честную четкую черту иногда более здраво, чем вечные страдания… ты просто должен понять, что во благо лично для тебя…
Я внимательно слушаю его слова и смущенно опускаю голову.
— Алекс мне во благо… — шепчу я.
Марк вздыхает.
— Отстань от него, Марк, — смеется Уве. — Он влюблен.
— А как же Алекс реагирует на твое горе? — интересуется Ману.
— Он говорит, что любит меня, — тихо признаюсь я. — Но он также считает, что должен сделать то, что должен… а когда я собираюсь с ним поспорить, то обнимает меня и целует… и спит со мной на коврике перед кроватью…
— ЧТО? — Марк в ужасе смотрит на меня. — Так тебе никогда не удастся разъяснить свою точку зрения. Все-таки нельзя все время давать помыкать собой. Где твои принципы?
Марк откровенно возмущен и, кажется, постепенно начинает сомневаться в успехе своего метода воспитания. Ну я-то в нем уже давно разуверился.
— Возможно, секс на коврике относится к его принципам, — с усмешкой вставляет Дженс. — По крайней мере, очень интересно. И более захватывающе, чем спасение тропических лесов…
Уве пихает его локтем под ребра.
Пунцовый от осознания вины, я трескаю пирожное и поглядываю на Марка.
— Он уверен, что ты не можешь устоять перед ним, — мрачно шепчет Марк. — Не позволяй себя обдурить.
— Наверняка у Алекса и в мыслях нет дурить Тоби. — Крупные теплые ладони Ману ласково гладят меня по голове. — Я бы с ним познакомился. Он очень любит тебя… возможно, даже больше, чем ты себе можешь представить … в любом случае намного больше, чем он тебе показывает… и покидать тебя, совершенно точно, ему безумно тяжело. А что ему делать? Остаться и быть несчастным?
Нет.
Но…
В голову не приходит ни одного разумного аргумента, которым я смог бы опровергнуть доводы Ману. У меня вообще больше нет аргументов… кроме факта, что я люблю Алекса и хочу, чтобы он остался со мной.
Этого достаточно?
Это достаточно убедительно?
Или Марк прав, и бывают моменты в жизни, когда любовь должна отойти на задний план, когда недостаточно её крепости и пробивной силы?
Вероятно, любовь, не императрица, а всего лишь одна из многих маленьких обывательниц?
Есть ли битвы, которые она проиграла, еще толком не начав?
Почему мне так тяжело это принять?
Почему я не могу свыкнутся с мыслью о второстепенности любви?
Может, потому что не хочу?..


Мюнхен очень, очень опасный город. Особенно для одного «маленького» мальчика, который съел слишком много пирожных и теперь изрядно мучается болями в желудке.
А поскольку мои друзья придерживаются этого мнения, они решают проводить меня всем коллективом до дома.
— Кто знает, — говорит Янош серьезным тоном, — возможно, ты потеряешься, что в твоем, достойном сожаления, состоянии, было бы неудивительно. Ты устал, обожрался и пребываешь в полном душевном раздрае — идеальная жертва хладнокровного серийного убийцы.
— Обожрался? — возмущенно повторяю я.
Янош кивает и похлопывает меня по животу.
— Это куртка, — пыхчу я. — Нет, правда, дурацкие пуховики ужасно полнят…
Янош хохочет, и я обижаюсь.
На протяжении двух улиц они дразнят меня толстячком.
Постепенно начинаю себя спрашивать, в чем я провинился, раз наказан такими друзьями.
Ману, Уве и Янош приехали к Марку на общественном транспорте.
Дженс оставил свою Ауди в переулке неподалеку.
Он проходит немного с нами и потом прощается.
— Спасибо за приятный вечер, было очень весело, — говорит он Марку иA коротко — по-дружески — обнимает. — Жду-не дождусь каких-нибудь новых проблем, которыми Тоби развлечет нас в следующий раз…
Я делаю сердитое лицо и отбиваюсь, когда он с улыбкой целует меня в лоб.
— Не обращай на него внимания. — Уве кладет мне руку на плечо. — Он просто хочет тебя позлить. Расценивай это как знак симпатии.
Странный знак.
Если бы все люди так выражали свои чувства….
Хм, тогда получалось бы, что Дахер, вполне вероятно, влюблён в меня до смерти.
Мы расстаемся с Дженсом и впятером бредем по пустым улицам.
Уже весьма поздно.
Только в немногих окнах горит свет, большинство роллставней уже опущено. Пожалуй, за черными пластинами обитатели квартир уже спят. Лежат в своих кроватях и наслаждаются яркими мирными снами.
Марк одолжил мне перчатки, за что я ему сейчас очень благодарен.
Действительно, чертовски холодно.
Луны на небе не видно, зато над городом скользят темные грозовые тучи и в лицо дует ледяной ветер.
Янош, наверное, в тысячный раз объясняет нам, почему он не фанат зимы и снега.
— Я правда ничего не имею против Рождества, как раз наоборот. Я люблю елку и подарки, рождественское печенье и рождественскую ярмарку… но почему всегда должно быть так ужасно холодно? Ну, что скажете о Деде Морозе в бермудах?
— Зависит от Деда Мороза, — подмигивая мне, усмехается Ману.
Я натянуто улыбаюсь в ответ.
— Определенно, пойти тебя провожать было отличной идеей, — говорит Марк и бросает взгляд на переполненный контейнер для мусора, за которым как раз что-то шуршит.
— Да, вокруг так много темных углов, где могут прятаться убийцы… — Янош боязливо осматривается.
Теперь он останавливается через каждые пару метров, чтобы привлечь наше внимание к потенциально опасному месту, где может скрываться маньяк.
— Оставь это, — через некоторое время фыркает Марк раздраженно и не менее боязливо, в чем, однако, никогда не признается. — Ты только пугаешь Тоби.
Сам же дошел до того, что держится как можно ближе к Ману и крепко цепляется за его рукав при малейшем тихом шорохе.
Ману, кажется, не беспокоит непривычная привязанность бывшего друга, даже наоборот. Он каждый раз одаривает Марка сияющей улыбкой, от которой у того краснеют щеки, и он сразу же отдергивает руки от Ману.
— Разве после этого мы сможем отпустить тебя одного домой? — подшучивает Уве над Марком. — Ты же наш самый главный трусишка…
Марк это определение смешным не считает. Он громко распинается, настаивая на своей независимости и самостоятельности.
— Мне двадцать восемь и мне не нужна нянька, — сердито пыхтит Марк. — Я этот город знаю лучше, чем вы, я здесь вырос, в конце концов, и уж точно не боюсь темноты…
С голого сухого дерева, стоящего прямо рядом с поребриком, взлетает птица и проносится над нашими головами.
Марк испуганно вздрагивает и опять хватает Ману за рукав.
Мы смеемся.
Марк возмущается.
Через двадцать минут мы подходим к дому, в котором уже несколько недель живем мы с папой.
Перед входной дверью припаркована машина, которая кажется мне волнующе знакомой. Я приглядываюсь, потом до меня доходит: машина Алекса.
— Похоже, Алекс ждет меня, — бормочу я и тут же чувствую, как начинает колотиться сердце.
Ощущение, будто прошибает электрическим током.
По коже бегут мурашки, внутри все подпрыгивает, и меня бросает в жар.
— Новый круг на коврике, а? — прищурившись, посмеивается Марк. — Так он никогда не начнёт с тобой считаться.
— Я не хотел… — взволнованно тараторю я, уже сильно жалея, что рассказал парням про секс с Алексом.
— Не надо отговорок, — осаживает меня Марк. — Тебе все равно никто не поверит.
Он указывает на серый дом.
— Сейчас я пойду с тобой и прослежу, чтобы твои гормоны опять не перехватили контроль.
Я решительно протестую, но Марка не особо интересуют мои демонстрации недовольства.
Он велит попрощаться с Ману и остальными и подталкивает меня в сторону двери.
— А как насчет тебя, Марк? — спрашивает Уве. — Как ты доберешься до дома?
— Пойду, — раздраженно фыркает Марк. — Переставляя ноги. Обычно получается вполне хорошо.
— А если появится маньяк? — с усмешкой подкалывает Янош.
— Тогда дам ему твой адрес, — нервно шипит Марк и захлопывает за нами входную дверь.
В подъезде темно.
— Где выключатель? — спрашивает Марк.
— У меня нет.
— Идиот! Знаешь, где выключатель?
Мы ощупываем стену, ища выключатель, но не находим и осторожно начинаем подниматься по ступенькам, напоминая при этом, вероятно, парочку слепых кротов.
— Тебе необязательно идти со мной, — шепчу я в темноте.
— Нет, обязательно.
— Что ты собираешься делать? Сидеть рядом с нами и каждый раз, когда мы соприкоснемся, орать: «Отодвиньтесь друг от друга!»?
— Только если потребуется, — бормочет Марк за моей спиной. — Но излишний ор меня напрягает, я скорее подумываю об электрошокере…
— Садист, — шиплю я.
— Озабоченный ребенок, — брюзжит Марк.
Потом он внезапно останавливается.
— Ты слышал?
Действительно, в темноте нижнего этажа что-то шевелится… или кто-то.
— Убийца, — шепчу я Марку на ухо и тихонько хихикаю.
Но ему не кажется это смешным, он хватает меня за руку и поспешно тащит дальше.
Шаги становятся громче. Громкие, тяжелые шаги.
Вот мы уже замечаем черную тень… она приближается к нам…
Моя рука постепенно немеет, потому что Марк пережал кровоток, а потом…
— Бу! — низким голосом кричит черный незнакомец.
Мы с Марком совершенно не по-мужски взвизгиваем, и внезапно становится светло.
Перед нами, положив руку на выключатель, стоит хохочущий Ману и издевательски смотрит на нас.
— Ну и трусишки же вы, — смеется он. — Чего вы тут в темноте ползаете? Почему не включили свет?
Тяжело дыша, Марк прижимает обе руки к груди и закатывает глаза.
— Это подло, — ною я и с упреком смотрю на Ману.
— Прости, малыш, просто не мог устоять. — Ману треплет меня по голове.
— Что ты тут вообще делаешь? — угрюмо спрашивает Марк и проходит вперед по лестнице. — Разве ты не должен идти домой с Яношем и Уве?
— Я передумал в последний момент, — с улыбкой объясняет Ману. — Кто-то должен тебя проводить до дома…
Марк, кажется, смотрит на это по-другому.
Он тихо бормочет что-то себе под нос и мрачнеет.
Втроем мы добираемся до входной двери, я предпринимаю последнюю бесполезную попытку убедить Марка в том, что его присутствие при разговоре с Алексом совершенно излишне.
Марк не дает себя спровадить: едва я поворачиваю ключ в замке, он протискивается в открытую дверь и заходит в узкую прихожую. Мы с Ману заходим следом за ним.
В гостиной и на кухне горит свет.
Слышны голоса. Кто-то спорит.
Алекс ведь не ссорится с папой? Вот только этого мне не хватало.
Робко открываю дверь в гостиную и просовываю голову в большую светлую комнату.
Папа сидит на диване, а напротив него пристроилась мама. И ни следа Алекса.
— Крошка, — радостно вскрикнув, вскакивает мама. — Мы ужасно беспокоились, — она подходит ко мне и обнимает. — Почему ты не позвонил? Почему выключен твой мобильный? Я уже думала, что-то случилось.
— Я же тебе говорил, что он у Марка, — недовольно бормочет папа и указывает на записку, которую я положил на кухонный стол.
Марк и Ману здороваются кивком и вежливо держатся в сторонке.
— Мам, ты на машине?.. — тихо спрашиваю я.
— Да, Алекс дал мне машину. А что? — она с вопросом смотрит на меня.
От огромного разочарования внутри все опускается.
— О, вот как… — я быстро отвожу взгляд, чтобы мама не могла увидеть чувства, которые в нем отражаются.
— Мне очень надо было заглянуть и переговорить с твоим отцом, — она опять поворачивается к папе.
— Что, между прочим, очень любезно с твоей стороны, — мрачно бормочет папа. — Если бы ты меня не проинформировала, я бы, вероятно, обо всем узнал, только когда близнецы прислали бы мне первую открытку из Штатов…
Он нервным движением руки проводит по густым темным волосам.
— …просто сматывается… — тихо бормочет он. — Не сказав ни слова… даже не спросив меня… это же и мои дети…
Мама упирает руки в боки и угрожающе нависает над папой.
— Я тебе уже говорила, прекрати причитать, Йоахим. Так ты делаешь только хуже.
— Еще хуже? — рассерженно рявкает папа. — Моя жена уезжает со своим бывшим мужем на другой континент и забирает с собой моих детей… и я не должен причитать?
Он вне себя. Могу его понять.
— Она опять с этим художником? — зло спрашивает он. — Когда она собиралась мне об этом рассказать? Ей на меня абсолютно плевать?
Мама кивает и складывает руки на груди.
— Интересные вопросы, Йоахим, очень интересные. Вот только задаешь ты их, к сожалению, не тому человеку.
Он непонимающе морщится.
— Что?
— Почему ты не пойдешь к Беттине и не поговоришь с ней?
Папа открывает рот, сразу же закрывает и смущенно опускает взгляд.
— Я… я не знаю, что сказать… я хотел дождаться подходящего момента… — запинается он.
— Подходящего момента? — мама звонко смеется. — И когда же он наступит? Если ты собираешься провести всю свою жизнь в ожидании подходящего момента, то мне тебя очень жаль.
Она поворачивается к нам.
— Я всегда говорила Тоби, что не существует идеального момента для выяснения проблем, которые нас тяготят. Душевные страдания не теряют силы за давностью лет и извинение на становится искреннее только потому, что произносишь его при свете свечей.
Ману с Марком смущенно кивают, и я улыбаюсь.
— Вот видишь, Йоахим, твой сын и эти привлекательные молодые люди полностью со мной согласны. — Мама похлопывает Марка по плечу, отчего по его щекам расползается стыдливый румянец.
— Но… — мямлит папа. — Я просто не знаю… я уже давно потерял…
— Нет, не потерял, — твердым тоном заявляет мама. — Беттина ужасно измотана всей этой историей. Ты очень ее обидел… она разочарована в тебе… но не в меньшей мере она разочарована и в себе самой. Она по-другому представляла свою жизнь. У нее ощущение полной несостоятельности …
— Тогда она ощущает то же, что и я, — бормочет папа.
Мама вздыхает и раздраженно качает головой.
— Почему надо постоянно все драматизировать? — спрашивает она. — Жизнь такова, какова есть, и не всегда все идет по плану. Ну и что? В чем проблема? Мы всего лишь люди, а не идеальные машины. Именно поэтому и получается немного коряво. Никакой трагедии. Ну составим сейчас новый план. Почему же вы не можете принимать вещи такими, какие они есть?
Она невозмутимо пожимает плечами.
— Или, может, я не права? — весело спрашивает она Марка и Ману.
— Нет, абсолютно правы, — улыбаясь, отвечает Ману.
Марк молчит.
— Пап, — теперь встреваю я. — Пожалуйста, сходи к Беттине. Скажи ей, что чувствуешь.
— Если я окажусь перед ней, то не буду в состоянии произнести ни слова, — пристыженно бормочет папа. — Я же не могу ей просто сказать, как сильно я сожалею и мечтаю начать все с начала…
— Тогда скажи ей это без слов, — с намеком предлагает мама и заговорщицки толкает Марка в бок.
У Марка такой вид, будто он прямо сейчас готов сбежать.
— Не жди больше, — прошу папу умоляющим голосом. — Ты же знаешь, если будешь слишком долго ждать, то, возможно, станет поздно и она уедет. Она истолкует твое молчание как отвержение и подумает, что ты больше ее не хочешь. А потом она решится начать новую жизнь с кем-нибудь другим. Тогда уже будет действительно поздно.
— Тобичка прав, — поддерживает меня мама. — Я не знаю, сколько времени пройдет, прежде чем исцелятся все раны, но это и неважно. Иногда надо просто откликнуться. Кто ждет правильных слов и подходящего момента, может опоздать…
Папа молча пялится на журнальный столик. Он слабо кивает.
— Да, — глухо бормочет он. — Да.
Мы с мамой торжествующе улыбаемся.
— Ну, нам тогда пора… — тихо произносит Ману, показывая большим пальцем через плечо в темный коридор.
— О, конечно. — Я поворачиваюсь к ним. — Спасибо, что проводили.
Ману крепко обнимает меня и целует в щеку.
— Приятно было познакомиться, — говорит он, обращаясь к маме и папе.
— Мне тоже приятно, — весело щебечет мама и трясет его руку.
Я обнимаю Марка.
— Видишь, моя мама дает и хорошие советы…
Марк молча кивает.
Я провожаю обоих до входной двери и потом медленно плетусь обратно в гостиную.
Тем временем папа с мамой начали освобождать обеденный стол от коробок из-под пиццы и грязных кофейных кружек.
— Когда ты поговоришь с Беттиной? — спрашиваю папу, стягивая с себя зимнюю куртку, в которой уже весь запрел.
— Понятия не имею, — бормочет папа. — Скоро.
Я могу понять его страхи.
— А тебе-то, собственно говоря, по силам справиться с перспективой жизни без Алекса? — весьма прямолинейно спрашивает мама, забирая у меня шапку и шарф.
Я с трудом сглатываю и коротко киваю.
Не хочу сейчас об этом говорить.
В сущности, сейчас я желаю только Норезунд и приличную порцию сна.
Завтра, слава богу, суббота.
Мама собирается отнести мою куртку, шарф и шапку в прихожую.
— А перчатки? — спрашивает она, заметив, что я не собираюсь отдавать ей темные шерстяные перчатки.
— Это Марк мне дал … я забыл ему вернуть, — объясняю я.
Потом мне приходит в голову идея.
Возможно, я обоих еще увижу. Возможно, они еще стоят на улице.
Я бегу к кухонному окну, быстро открываю его и вывешиваюсь наружу в темноту ночи.
Ледяной зимний ветер холодным кулаком бьет мне в лицо.
Я вздрагиваю и поспешно обхватываю себя руками.
Обшариваю взглядом длинную улицу.
Она почти полностью пуста. Только редкие машины проезжают мимо. Свет фар отсвечивает от скользкой дороги.
Потом замечаю Ману и Марка.
Они уже отошли на несколько метров от нашего дома.
Если я закричу, они наверняка меня еще могут услышать. Я размахиваю в воздухе перчатками и открываю рот…
Потом внезапно замечаю, как Марк останавливается.
Ману удивленно поворачивается к нему.
Он, кажется, спрашивает, что случилось.
Марк не отвечает. Он делает большой шаг к Ману, хватает его за воротник куртки, заставляя нагнуться к себе.
А потом целует.
Они стоят там внизу, на сером тротуаре; холодно, темно и начинает идти мелкий снег.
Они стоят, крепко обнявшись, и целуются.
Я улыбаюсь от счастья и чувствую, как по моим щекам катятся слезы.
Медленно заползаю обратно и осторожно закрываю окно.
Мама стоит у раковины, заливая горячей водой грязную посуду.
— Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает она.
— Нет, — с улыбкой отвечаю я.
Я иду в свою комнату.
Вероятно, любовь действительно не важнейшая сила в жизни; вероятно, она иногда должна подчиняться и, вероятно, в некоторых случаях она просто не может побеждать… вероятно…
Но не в моей вселенной!
Я верю в нее.
Я остаюсь ей верен.
Поблагодарили: Калле, Жменька, Mari Michelle, TaniaK, Peoleo, bishon15, arxiera, allina99, verle69, Шишик, trandafir, Maxy, barabulka, WALL-E, darkbluemarine, wledina59, Lamia, SadPotato, Nova

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
20 Июл 2020 14:01 #897 от trandafir
trandafir ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 63/66, upd 19.07.2020
Денилз, Ниныч, спасибо за прекрасную главу. Редкостная депрессия завершилась. Мама - просто гуру в решении всех сердечных проблем. Одной фразой, одним мановением свой воли решила судьбу двух пар. Марк решился? Это просто .... праздник какой-то! Даже не верится, что его странное сопротивление себе взломано посторонним человеком. Вот, что значит наглядный чужой пример. Надо взять на заметку. Знание психологии облегчает жизнь себе и другим. Правда, если психолог сам не болен ментально.....  :gyy:
Спасибо за перевод, вы всегда радуете морем позитива и верой в любовь. :frower:  :umir:
Поблагодарили: Калле, denils, bishon15, blekscat, Maxy, Nova

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
22 Июл 2020 00:14 #898 от Nova
Nova ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 63/66, upd 19.07.2020
Спасибо огромнейшее!!!!  :frower:
Марк!  :hearts: Снова был Марк! Ура!  :bunny:
Мама провела групповую терапию и Марк решил отпустить свои принципы, которые его же и делают несчастным.
В этом треугольнике мне жаль Дженса - любить всё время безответно, потом наконец получить желаемое, но только для того, чтобы окончательно убедиться, что из френдзоны ему не выбраться. Может эта шоковая терапия поможет Дженсу?...
Автор нас пожалел и помирил Марка и Ману - думала, лицо треснет от умиления *всё ещё сижу довольная и улыбаюсь, как маньяк, в темноте над светящимся экраном*  :gyy:
denils, ninych, vielen herzlichen dank!

"— Мой главный принцип – с подчиненными руки не распускать.
— Значит, со мной вы руки распускать не станете.
— Руки – не стану."
Поблагодарили: Калле, denils, blekscat, trandafir, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Калле
  • Калле аватар
  • Wanted!
  • Вождина
  • Вождина
  • Кавайный элемент
Больше
22 Июл 2020 10:24 #899 от Калле
Калле ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 63/66, upd 19.07.2020
А жизнеутверждающе звучит - вот и закончилась редкостная депрессия)

Save a Tree, Eat a Beaver
Поблагодарили: denils, bishon15, blekscat, trandafir, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Maxy
  • Maxy аватар
  • Wanted!
  • Мечтательница
  • Мечтательница
  • Fille avec les lunettes roses
Больше
25 Июл 2020 19:01 #900 от Maxy
Maxy ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 63/66, upd 19.07.2020
Прочла сразу две последние главы  :lublu: По моему ощущению, даже если перелопатить тонны классики, далеко не везде найдется столько возвышенных переживаний для читателя. Когда я только начинала читать этот перевод, была несколько другой, к любви у меня было такое же отношение, как и у Тоби: куча романтических жестов, душевных переживаний на пределе и истерия, много истерии  :nyam: По сути этому нас и "учат" в классических любовных романах. Активный партнер: а) банкомат (либо успешный в своем деле), б) истеричный романтик (мое любимое, и подсознательно так до сих пор) и конечно же в) похотливый козел (куда ж нам без НЦы)

В последнее время я читаю по большей части нонфикшен, там можно найти много увлекательных вещей, которые забирают покруче фантастики. Я наткнулась на поразительное рассуждение о том, что все происходящее в любовных романах, происходит ради рейтинга и поддержания индустрии, не бывает настоящая любовь такой истеричной, а влюбленные не должны рыдать, страдать,держаться за руки как крабы и втыкать в сердце кинжал (крайняя мера).

Вот и желание Алекса дать себе немного отдохнуть от эмоционального напряжения за рубежом, да еще и с отцом отношения наладить, все это кажется таким разумным, что я буквально поражаюсь тому, что в традиционной "любовной" раскладке все должно быть не так. Тоби поймет и примет решение Алекса очень скоро, надеюсь  :yes:

И, о дааааа, Марк сам сделал первый шаг! Лишнее подтверждении того, что настоящей любви неведомы преграды, и вообще весь этот путь естественно тернист.

Спасибо огромное за перевод!

"Quoi que l'on dise, quoi que l'on pense, il faut se rêver mon amour"
Поблагодарили: Калле, denils, bishon15, blekscat, trandafir, Nova

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.