САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

heart Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 60/66, upd 29.03.2020

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
14 Фев 2020 23:32 #871 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 59/66, upd 11.02.2020
trandafir событий впереди еще действительно много. И еще не все скелеты вывалились из шкафов Осталось совсем немного) спасибо!
Поблагодарили: blekscat, Maxy, Вероник

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Maxy
  • Maxy аватар
  • Wanted!
  • Мечтательница
  • Мечтательница
  • Fille avec les lunettes roses
Больше
23 Фев 2020 17:58 #872 от Maxy
Maxy ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 59/66, upd 11.02.2020
Я тут случайно (или не случайно) залезла сразу в конец главы и узнала, что вытворит Алекс..... Это такой шок! Теперь мне он нравится, этот настоящий Алекс. Соберусь с мыслями и прочту всю главу  :popcorn:

Спасибо огромнейшее! :frower:  :frower:  :frower:

"Quoi que l'on dise, quoi que l'on pense, il faut se rêver mon amour"
Поблагодарили: blekscat

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
23 Фев 2020 18:44 #873 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 59/66, upd 11.02.2020
Maxy, ой, они все еще до конца книги много чего успеют натворить) спасибо!
Поблагодарили: blekscat, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
29 Мар 2020 17:46 #874 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 60/66, upd 29.03.2020
ninych, спасибо)

Глава 60. Двойное свидание

— А вот и чай с ромашкой.
Я закатываю глаза и быстренько натягиваю одеяло на голову.
Марка это мало впечатляет.
Он ставит большую чашку чая на журнальный столик и склоняется надо мной.
— Будь умницей и выпей чай, чтобы поправиться.
Я недовольно ворчу.
Не могу больше.
У нас уже было «А вот и куриный бульончик», «А вот и микстура от кашля», «А вот и носовой платочек» и даже — а это и в правду уже перебор — «А вот и градусник».
— Тоби, отпусти! — строго приказывает Марк, слегка дергая за пуховое одеяло.
— Нет, — бормочу я. — Не хочу твоего дурацкого чая, и супа тоже не хочу. Я почти поправился… — Дальше продолжить не могу, потому что меня сотрясает сильный приступ кашля.
Марк стягивает с моей головы одеяло и тихо вздыхает.
— Почти поправился… да, конечно.
Я кашляю еще некоторое время, потом медленно сажусь и с угрюмым видом даю Марку подложить мне под спину подушку.
Со вздохом беру протянутый ромашковый чай.
Естественно, без сахара.
— Пей! — Марк грозит пальцем. — Тебе надо много пить. Это очень важно, когда болеешь.
Да, я болею.
Простуда. Кашель, насморк, ломота в суставах и небольшая температура. Никаких причин для паники.
Однако папа и Марк обращаются со мной как со смертельно больным.
Можно подумать, я внезапно ослеп, у меня чума, холера, гепатит A, B, C, D и E, коровье бешенство, гангрена курильщика, амнезия, ипохондрия и целая куча опухолей.
На самом деле, в ночь с субботы на воскресенье, во время горячей прогулки с Алексом на менее горячем ноябрьском воздухе я заработал лишь легкий насморк.
Папа сразу же решил, что я должен остаться дома.
Школу из списка вычеркнули. У меня был, так сказать, запрет на посещение.
При нормальных обстоятельствах, я бы радовался как сумасшедший.
Ни за что не поверю, что есть родительское распоряжение, которого ребенок послушался бы с большей радостью, чем: «Сегодня в школу не идешь! Оставайся дома и отдыхай».
Но вот я никакой радости не ощущаю.
Потому что существует еще одна причина, по которой папа хотел бы видеть меня дома и подальше от школы: Алекс.
Я страдальчески мычу: у меня болит голова. Не все время. Только когда я открываю глаза или думаю.
Так что лучше брошу я это дело — думать. Даже если это удается с трудом.
Марк, услышав мои стоны, пулей несется ко мне.
— Что? Что случилось? Болит? Где? — Он щупает мой лоб, будто таким образом может локализовать источник боли, сделать анализ и, в лучшем случае, еще и устранить ее.
— Хватит, сестра, — хриплю я. — У меня все хорошо. А вот у той старушки опять полное судно, его бы опорожнить… пахнет как-то странно… ох, нет, простите, это же куриный суп, который вы мне приготовили. Ошибся.
— Думаю, ты на пороге выздоровления, — подчеркнуто любезным голосом заявляет Марк и, натянув мне одеяло до подбородка, нагло закутывает в него мое тело.
Господи, мне жарко.
На мне треники, футболка, толстый свитер, шерстяные носки и шарф. Марк с удовольствием напялил бы на меня еще парочку шмоток — вероятно, сомбреро и японское кимоно, — но я отбился. Я лежу на кожаном диване в нашей с папой гостиной.
Под спиной куча подушек и куча одеял сверху.
Я сейчас растаю.
— Полезно как следует пропотеть, — говорит Марк.
— Напомню тебе об этом, когда поедем в разгар лета в метро, а рядом с тобой сядет стопятидесятикилограммовый рабочий, с которого после короткой пробежки по перрону пот ручьями льет, — парирую я.
Правда Марк считает, что это совершенно другое, и если я сейчас же не прекращу говорить о таких отвратительных вещах, то он сделает мне теплое пиво — отличное средство при простуде.
У Марка отпуск.
Это значит, ему не надо работать. Но вместо того чтобы, как любой нормальный человек, проводить вполне заслуженный отпуск на Мальдивах или кататься на лыжах, он торчит у меня в квартире и изображает медсестру.
И это ему даже нравится.
Вероятно, он считает забавным мучить меня противными сиропами и лекарствами, а я слишком слаб, чтобы отбиться от него.
Лучше бы он нашёл себе хобби.
— Почему ты не дома, не вытираешь пыль или не чистишь Икее клетку? — хлюпая носом, спрашиваю я. Марк тут же выуживает из упаковки носовой платок. Я грубо выхватываю его из рук друга, прежде чем тому придет в голову утереть мне нос.
— Сегодня утром я все пропылесосил и клетку тоже недавно почистил. — Марк читает инструкцию к противной горькой микстуре от кашля.
— Ну не знаю, — бормочу я. — Икея настоящая маленькая засранка. Поэтому необходимо делать большую уборку ежедневно…
Марк усмехается и качает головой.
Я угрюмо ворчу и плюхаюсь в мягкие подушки.
— Остальные люди в свободное время ходят в музей или играют в теннис… Или делают татуировку, или получают свидетельство пилота… ты мог бы сходить на курсы «Китайский для ебанутых» или «Как пупком открыть пивную бутылку»… Почему бы тебе не сделать татуировку, Марк? Татуировка на крестце «рога из попы» тебе бы ужасно пошла…
Марк насмешливо фыркает и трясет в руке бутылочку с микстурой от кашля. В другой руке у него столовая ложка.
— Ты меня упрекаешь в том, что я верный друг и забочусь о своих близких?
У меня появляется недоброе предчувствие, когда Марк начинает капать в ложку густые капли янтарного сиропа.
— Против просто друга я бы совсем не возражал, а вот псевдоврач меня беспокоит. Не надо столько лить! Трех капель достаточно! И есть возражения к телохранителю…
— Какой телохранитель? Должно быть двадцать капель, я точно знаю. Я тут, потому что твой отец меня об этом попросил, и я подумал, ты будешь рад компании. А теперь открой рот!
Поскольку я знаю, что сопротивление ни к чему не приведет, я неохотно открываю рот и позволяю Марку впихнуть мне ложку между губ.
Я сердито смотрю на него.
Лекарство горькое и печет язык.
— Глотай! — строго велит Марк.
— Открой рот! Глотай! …если ты таким тоном разговариваешь с любовниками, меня уже ничего не удивляет… — бормочу я и передергиваюсь, чтобы отогнать мерзкий вкус.
Марк грозит мне столовой ложкой.
— Ты не имеешь права грубить, только потому что ты болен.
Я не грублю, я недоволен.
Последние три дня были больше чем просто странными.
Близнецы опять проявили свое тонкое понимание правильно выбранного момента.
Только Алекс выбежал из квартиры, как проснувшиеся и голодные малыши уже стояли на кухне и требовали свой завтрак.
Папа поджарил глазунью и сделал детям горячий какао и тосты, пока я поспешно заметал следы прошедшей ночи, а потом прятался в ванной.
Я был не в состоянии собраться с мыслями.
Почему?
Этот вопрос как назойливая муха занудно вертелся в голове.
Вертелся и вертелся.
Почему Алекс выбрал именно этот момент, чтобы открыться?
Почему таким образом высказался о наших отношениях?
Почему при этом я чувствовал себя таким маленьким и гадким… таким глупым и использованным… преданным?
Даже обильный душ не смог вымыть хаос из моей головы.
Обратно на кухню я приполз в поганом настроении.

Как и договаривались, утро мы провели гуляя по Английскому саду.
Близнецы захватили с собой самокаты, на которых они, шурша колесами, носились между многочисленными гуляющими.
Мы с папой бежали следом. В основном мы молчали.
Я не решался посмотреть ему в глаза.
Он не решался посмотреть в глаза мне.
Мы сели на скамейку и присматривали за Тимми и Эммой, которые играли с другими детьми на большой детской площадке.
Как бы мне хотелось поменяться с ними местами.
Качели, спуск с горки и лазанье где ни попадя доставляют намного больше удовольствия, чем беседа с отцом о своей собственной сложной сексуальной жизни.
— Я считаю, это нехорошо, — наконец сказал папа, и его слова прозвучали так, будто последние пять часов он искал именно их.
— Что? — робко спросил я.
— Что ты и Алекс… эта история… — он откашлялся.
— Мы вместе.
— Хм… — Опять покашливание. — Но… я считаю, это нехорошо. — Это он уже говорил.
Мы опять помолчали некоторое время.
Ситуация была неприятная. Я стеснялся, сам не понимая чего.
— И как долго это продолжается? — спросил он. Судя по голосу, отец сам толком не знал, хочет ли услышать ответ.
— Уже давно, — прошептал я.
— Я считаю, что это нехорошо. — В третий раз.
Тимми и Эмма сидели на толстом темном бревне, которое переделали в качели. Они возбужденно махали нам руками.
Мы хотели улыбнуться им беззаботно и весело, но полностью облажались, скорчив лишь пару глупых гримас.
Торопливо опустив взгляд, я стал теребить нитку, выбившуюся из перчатки.
— Мы действительно любим друг друга… — тихо пробормотал я.
— Гм? — папа растерянно повернул голову и посмотрел на меня.
— Мы с Алексом… — Я сразу же покраснел. — Мы любим друг друга…
— Тоби! — Он поднял руку, давая понять, что мне не стоит продолжать.
— Но это так, — пробубнил я.
— Это… я верю тебе, но…
— И мы не настоящие братья, мы вообще не родственники. Мы всего лишь пару месяцев жили вместе в одной семье и…
— Да не в этом же дело, — резко прервал он меня. — В общем, то есть… хотя и в этом, конечно… я имею в виду, что вас обоих я воспринимаю как сыновей, и Беттина тоже… для нас это более чем странно… и Тимми с Эммой совсем этого не поймут… и все родственники, знакомые и соседи будут говорить…
— Что?! — в притворном ужасе вскрикнул я. — Соседи будут говорить? Этого я не могу допустить. Какой кошмар. Нет, ты прав, лучше буду весь остаток своей жизни несчастлив, чем побеспокою соседей шокирующим скандалом.
— Тоби, так я не…
— Когда ты с Ясмин таскался по отелям, ты же не спрашивал мнения соседей, так? — зло прошипел я.
Папа предупреждающе посмотрел на меня.
— Хватит!
Я сильно прикусил нижнюю губу. Рассерженно опустил взгляд.
— Ты опять преднамеренно неверно меня понял, — пробормотал папа.
Я ошибся, или в его голосе прозвучал намек на разочарование и грусть?
— Алекс такой… ты же видел его вчера… я люблю его, он замечательный мальчик. Прекрасный сын. Умный и ответственный, харизматичный и самоуверенный… но… сейчас ему очень плохо. И мне ясно, что мы… что в этом есть и моя доля вины. Мир, который он знал и за который он изо всех сил держался, разрушился… мы — его родители — не оправдали ожиданий…
Папа смущенно опустил голову.
Настолько погруженным в свои мысли и откровенным я его видел крайне редко.
Сочувствие смешалось во мне с чувством симпатии.
— Вы тоже всего лишь люди, — подбадривая, прошептал я.
— Точно. И именно сейчас Алекс должен это понять.
— Я помогу ему, — сказал я.
— Нет, ты не сможешь… у него и так проблем хватает с тем, что приходится бороться с самим собой… и ты лишь навредишь…
Растерянно и испуганно я уставился на него.
У папы очень серьезный взгляд.
Он наблюдал за детьми, которые носились по площадке, пытаясь поймать друг друга.
— Мы уже справлялись, — прошептал я.
— Не верю, — решительно сказал он.
— Но…
— Никаких «но», Тоби. Алекс сейчас не в состоянии выстраивать с кем-либо отношения. Он даже не понимает, как самого себя выносить. Поверь мне, я во многом раскаиваюсь… больше всего в том, что моим детям приходится страдать… и знаю, что я уже не могу это исправить… но еще раз не допущу подобной ошибки… на сей раз буду внимательнее и приму меры заранее. И поэтому я запрещаю тебе встречаться с Алексом.
Совершенно бессмысленный запрет, который я буду игнорировать целиком и полностью.
Ни одному человеку на свете не удастся разлучить меня с Алексом.
Я его безумно люблю.
И папа это тоже знает.
По сути, запрет — пустое сотрясание воздуха. Но кажется, отец пошел на это, просто решив настоять на своем.
Когда я, совершенно обалдевший, крайне возбужденный и усталый, после обеда вернулся домой, в горле начало царапать. Суставы становились все тяжелее и слегка побаливали, и я ощутил сильное давление в бронхах, которое сперва перепутал с душевными страданиями.
К вечеру появился насморк, и я дрожал всем телом.
Все признаки простуды были налицо.
Папа сразу отправил меня в постель и заявил, что лучше мне неделю провести дома, чтобы полностью выздороветь от ужасной болезни.
— Ты ослаб… — серьезно произнес он. — Весь этот стресс последних недель… такого никто не выдержит…
Когда я валялся в своей любименькой Норезунд, не зная, куда деться от раздумий, я совершил большую ошибку: позвонил Марку.
Вообще-то, я надеялся на совет, поддержку и каплю нежного участия, но вместо этого выяснилось, что Марк считает мнение папы вполне объяснимым.
— Ты же знаешь, я хорошо отношусь в Алексу, — сказал он мне по телефону. — Но твой отец не так уж и не прав. Алекс в данный момент плавает где-то в нирване, и вместо того чтобы дать тебе себя спасти, он так сильно тебе навредит, что ты пойдешь ко дну…
— Милая метафора, Марк, — сердито зашипел я. — Но кто сказал, что мы пойдем ко дну? Возможно, трагедия не настолько трагична, как ее малюют…
— Тоби, я тебя понимаю, ты…
— Я не понимаю тебя, Марк, — раздраженно фыркнул я. — Я ждал поддержки, а не каких-то пессимистических апокалипсических диагнозов.
— Ах прости, — рявкнул Марк. — В следующий раз совру, если тебе от этого станет лучше.
— Да, будь добр.
На этом закончился наш телефонный разговор.
На следующий день, утром понедельника, Марк, однако, стоял перед нашей входной дверью, нагруженный лекарствами, травами, свежими фруктами и связанным Людвигом шарфом.
Папа был в полном восторге от идеи круглосуточного ухода и недолго думая принял Марка на работу, даже не спросив рекомендаций.
Сейчас у нас среда, и Марк все еще не утомился нянчиться с больным.
Он явно промахнулся с выбором профессии. Или же в скором времени он хочет меня усыновить.
Каждые два часа Марк звонит папе.
Мне действительно интересно, что это значит:
Отец думает, что я, хрипя и сморкаясь, тишком выползу из квартиры, чтобы встретиться с Алексом и заняться с ним сексом на заднем дворе среди проржавевших велосипедов и переполненных мусорных контейнеров? Или он опасается, что я могу задохнуться от приступа кашля и захриплю себя до смерти, пока Марк, пренебрегая своими обязанностями по присмотру, будет торчать перед телевизором и перещелкивать с одного реалити-шоу на другое?
Я как раз начинаю засыпать, когда опять звонит телефон.
Марк стоит на кухне над исходящей паром кастрюлей и суетливо откладывает поварешку в сторону. Так суетливо, что проливает большую часть супа.
Я злорадно ухмыляюсь.
— Квартира Циглеров, — представляется Марк подчеркнуто любезным голосом. — О, привет… — Он выглядит разочарованным. — Нет, его состояние за последние сорок пять минут не изменилось… у него по-прежнему течет из носа и он не прикрывает рот рукой, когда кашляет… да, все как всегда…
Папа.
Марк пытается одной рукой оторвать несколько листов от рулона кухонных полотенец, чтобы вытереть расплескавшийся суп. У него свои сложности. Рулон выпадает из рук и катится по полу. Марк с мрачным видом сдерживает ругательство.
Я хихикаю.
Марк бросает на меня сердитый взгляд.
— Нет, он не хочет принимать лекарство… приходится каждый раз с ним спорить… да, я ему передам… все ясно, до встречи, пока.
Тихо вздыхая, Марк откладывает трубку в сторону и наклоняется, чтобы подхватить рулон.
— Твой отец сказал, чтобы ты немедленно принял лекарство, — кричит он.
— Ты такая ябеда, Марк.
— А ты ведешь себя как ребенок. Чего ты так отбиваешься от пары капель микстуры от кашля?
— Я отбиваюсь от надоедливой охраны, — угрюмо возмущаюсь я. — И я не маленький ребенок, за которым надо постоянно следить и опекать.
— Когда ты прекратишь вести себя как маленький, тогда мы прекратим с тобой так обращаться, — с надменным видом подытоживает Марк и стирает с плиты брызги супа.
Мы — это папа и он. Суперкоманда.
Потому что они реально нашли друг друга. Жаль, что папа гетеро, иначе бы я скоро называл Марка мамой.
Я с раздражением смотрю, как он накрывает на стол. Три тарелки. Столовые приборы на троих. Три стакана.
Мы ждем еще кое-кого. В гости.
Марк раздраженно передвигает тарелки туда-сюда.
— Выглядит дерьмово, — бормочет он. — Почему у вас такая уродливая посуда?
— Это же все временно, — обиженно объясняю я.
— Хм… — Марк мчится обратно на кухню и возвращается с супницей.
При этом он напевает.
Высоко и нервно.
Звонил Ману и спросил, можно ли зайти в обед.
Конечно, можно.
Официально — он хотел бы сам убедиться, что мне уже стало немного лучше, неофициально — пожалуй, он просто хотел увидеть Марка.
Настроение у Марка меняется каждую минуты.
То радуется, что увидит Ману, то — несколько секунд спустя — у него чуть ли не случается нервный срыв и он собирается все отменить.
С их встречи у Яноша и Уве они виделись еще два раза. Один раз в Зорро, другой раз — в прошлое воскресенье на дне рождения Михаэля.
Обе встречи Марк описал как «приятные»… они побеседовали, хорошо побеседовали… о работе, новой стрижке Яноша, новом романе Симон Беккетт, победе на выборах Барака Обамы и обо мне. Надо признать, все это жизненно важные и крайне интересные темы, но с подобного рода разговорами эти двое далеко не продвинутся. По крайней мере в том, что касается их отношений.
— Если не поостережетесь, то станете друзьями, — сказал я, когда Марк сообщил о последнем разговоре.
— И это было бы скверно, потому что?.. — зло спросил Марк. — Основой любых личных отношений должна быть искренняя дружба… нечто такое, чему тебе, возможно, еще надо научиться… И прежде чем ты спросишь: да, секс тоже может стать основой, но поживем-увидим, какая модель стабильнее…
Я обиженно посмотрел на него.
— Прямо жду с нетерпением… в итоге вы, вероятно, станете безумно хорошими друзьями и у вас будет крепкая, как цемент, основа, поэтому он попросит тебя стать свидетелем на его свадьбе с новым сексуально привлекательным партнером…
Марк бросил мне в голову подушку.
Отвратительный сервис.
Мда, вот как обращаются с бесплатными больными. «Сестрички» грубят и бросаются разными предметами. Сраная реформа здравоохранения.
С критическим видом Марк пробует суп.
— Чего-то не хватает… но не могу понять… — Он задумчиво разглядывает приправы.
— Не могу тебе помочь, — гнусавлю я. — У меня вкусовые рецепторы сдохли. По мне, так все на вкус как собачья моча.
Марк закатывает глаза и потом опять поворачивается к кастрюле.
Начинает звонить телефон. Телефон Марка.
— Это наверняка Ману, — кричу я. — Он хочет сказать, что не придет, потому что встретил того, с кем создаст менее прочную основу — читай: секс!
Когда я болею, у меня плохое настроение, а когда у меня плохое настроение, я становлюсь сволочным…
Марк страшно сердито смотрит на меня и подносит трубку к уху.
— Да? — приветливо говорит он. — О… привет…
Это и вправду Ману.
Марк сразу же начинает метаться по гостиной.
— Да, еда почти готова… Хм, отлично… Я наварил целую кастрюлю супа, так что всем хватит. Почему ты спрашиваешь? Ты так голоден?..
Марк мечтательно улыбается, пожалуй, представляя изголодавшегося, измотанного Ману, которого он может побаловать…
Потом он мрачнеет, улыбка исчезает с лица, и он резко останавливается.
— Ни в коем случае, — решительно говорит Марк.
Пауза, во время которой Ману на другом конце провода, кажется, пытается его уговорить.
— Нет, я считаю это совсем плохой идеей… мне плевать… Тоби в любом случае спит все время. Он очень истощен и ему требуется покой.
Я бодренько сажусь на диване и растерянно пялюсь на Марка.
— Ману, если ты его сюда притащишь, я вас не впущу, — негодуя, фыркает Марк. — Нет, даже думать об этом не буду… Да, до встречи…
Он отключается и с угрюмым видом бросает телефон на обеденный стол.
— Что? — сразу спрашиваю я. — Что случилось? Кого Ману собрался привести?
Внезапно мое сердце начинает колотиться как сумасшедшее… внутри растет волнительное предчувствие…
— Твоего учителя математики, — резко заявляет Марк. — Он по тебе сильно соскучился и хочет навестить.
— Марк, — нервно ерзая на диване, упрашиваю я.
— Накройся! — строго велит Марк. — Если ты опять простынешь, это уже будет действительно опасно…
— Я буду послушным и тут же лягу, если ты мне расскажешь, кто придет с Ману.
Марк вздыхает и закатывает глаза.
Потом присаживается на краешек дивана и натягивает мне одеяло до подбородка.
— Ману в паре кварталов отсюда встретил Алекса… — с неохотой рассказывает Марк.
Пульс и сердце колотятся, подскакивают и пританцовывают.
— Алекс хотел к тебе прийти…
Я сияю улыбкой.
— Честно?
— Да, честно, — с серьезным видом произносит Марк. — Но я считаю это плохой идеей. Вам надо немного дистанцироваться друг от друга, дать себе чуть больше пространства…
— Но я не хочу дистанцироваться…
— Но так было бы лучше.
— Нет.
— И все же, Тоби.
Фыркнув, я насупившись складываю руки на груди.
— Только потому, что ты считаешь лучшим решением проблем их замалчивание…
Марк качает головой.
— Это неправда, ты сам знаешь. Но я не вижу для вас обоих будущего, если вы постоянно только и ходите по кругу. А именно это вы сейчас делаете. Алекс свистнет, и ты бежишь вприпрыжку. Ты хочешь ему помочь и, наоборот, делаешь все только хуже, и он больше не понимает, что вообще правильно, а что нет, и как на конвейере непреднамеренно вредит тебе. В промежутках у вас случаются грандиозные скандалы с примирительным сексом в конце… и как долго это будет продолжаться?
Я не знаю ответа.
Смущенно опускаю голову.
В словах Марка есть доля правды, даже если я не хочу этого признавать.
— Но и проблемы сами не разрешатся, если каждый тихонько забьется в комнату и будет размышлять над неудачами в одиночку, — говорю я.
Я хочу видеть Алекса. Я должен его увидеть.
Поговорить-то мы уже поговорили.
Все воскресенье я от него ничего не слышал.
Он не давал о себе знать. И я не собирался опять делать первый шаг. Тем более что именно на нем лежала ответственность за наше нынешнее положение.
Но Алекс, кажется, видел это чуть-чуть по-другому.
Он обиделся.
Мой телефон наконец зазвонил только в понедельник вечером.
Кряхтя и хрипя, я снял трубку, когда раздавался уже седьмой звонок.
Я спал и был совершенно не в себе.
— Алло? — хриплым голосом спросил я.
— Бэмби? Привет…
Сердце замерло на мгновение…
— Привет, — прошептал я.
— Как ты? В школе сказали, ты заболел?
— Да… простуда… — тихо пробормотал я.
— Плохо? — Он был действительно обеспокоен.
Мне стало жарко. Намного жарче, чем любая горячка в этом мире.
— Нет, не особо, — успокоил я его.
— Хорошо…
Последовала пауза.
Я подождал. Мои пальцы дрожали.
Ответит ли он на мои вопросы, если я не буду их задавать?
Нет, не ответит. Сам не ответит.
— Алекс… — наконец пробормотал я. — Тебе есть что сказать?
Опять пауза.
— Скажешь мне что-нибудь? — Нападение все еще лучшая защита.
Я закатил глаза.
— Алекс, серьезно… почему ты это сделал… почему рассказал папе про нас?
— Я думал, ты всегда этого хотел. Ты же сам постоянно говорил о том, что надо признаться… — раздраженно произнес он. — А сейчас ты недоволен? Я тебя не понимаю.
— Правда не понимаешь? — тихо спросил я. — Не можешь предположить, почему я обиделся и расстроился? — мой голос дрожал… как и все тело.
Он снова промолчал.
Потом его упрямство победило:
— Нет, не могу предположить.
— Ну хорошо, — прохрипел я и устало потер горячий лоб. — Тогда дам тебе еще немного времени… позвони, когда поймешь, что сделал не так.
И положил трубку.
Позднее Марк сказал, что я правильно себя вел, но почему тогда все кажется таким неправильным. Я сразу же пожалел о своем поведении.
Больше всего мне хотелось позвонить ему, чтобы попросить прощения, надеясь, что он примет мои извинения.
Да, знаю, я конченный человек. Я так сильно люблю этого парня, что готов взять на себя любую вину, лишь бы он остался со мной и мы больше не ссорились.
Плачевно.
Я безумно жалок.
От Алекса больше ничего не было слышно, и с каждым прошедшим часом я чувствовал себя все сквернее.
Я спас свою гордость, но чего добился?
Вот сижу теперь со своей гордостью в полном одиночестве.
Но сейчас дело приняло другой оборот.
Алекс направляется ко мне. Он делает первый шаг.
Я ужасно взволнован.
— Он наконец хочет со мной поговорить, Марк, — объясняю своему другу. — Я так долго этого ждал…
— Так долго, — иронизирует Марк. — Два дня это недолго… и кроме того естественно, что он тревожится о тебе…
У меня нет ни малейшего желания больше обсуждать этот вопрос. Тем более что так или иначе это бессмысленно, в конце концов, я уже давно принял решение.
Это видит и Марк, и поскольку он ничего не добивается рациональными аргументами, то переводит силу своего убеждения на несколько примитивный уровень.
— Ты действительно хочешь пустить его в квартиру? — спрашивает он еще раз.
— Да.
— Точно? — он смотрит на меня. — Ну хорошо…
Марк многозначительно поднимает брови и что-то тихонько напевает себе под нос.
Я раздраженно вздыхаю.
— Что ты хочешь мне сказать?
— Ничего, — с легкостью отвечает Марк. — Просто ты дерьмово выглядишь.
— Что? — я удивленно пялюсь на него.
— Да, — кивает он. — Волосы торчком, нос красный и опухший, глаза маленькие и слезятся, сухие губы, и от тебя пахнет лекарствами и немытым телом…
Я в ужасе делаю большие глаза.
— Правда? — Испуганно ощупываю волосы. Действительно, немытые прядки торчат во все стороны.
— О господи… — выдыхаю я.
Понятно, что я болен, и никого, наверное, не назовешь особо сексуальным и привлекательным, когда он, сопя, хрипя, пыхтя, чихая и кашляя, валяется в постели.
Но все же я не хочу, чтобы Алекс видел меня в таком состоянии.
Он должен быть околдован моим обаянием, а не моими бактериями…
Торопливо откидываю одеяло и спускаю ноги с дивана.
— Ты куда собрался? — поднимает тревогу Марк.
— Иду доить морскую корову, — шиплю я. — Тупой вопрос, Марк. А на что это похоже?
— Это похоже на то, что ты сейчас приложишься со всего маху мордой об пол… — холодно произносит Марк.
Я на самом деле пошатываюсь. Сосуды ни к черту.
У меня безумно кружится голова.
В башке шумит как на трехполосном автобане, и перед глазами как-то все плывет.
Внезапно рядом оказываются два Марка.
— Возможно, вы будете столь любезны и проводите меня в ванную. Я был бы вам очень признателен.
Марк растерянно смотрит на меня.
— Думаю, тебе необходимо лечь обратно, — озабоченно говорит он.
— Лучше я почищу зубы… да и принять душ было бы неплохо…
— Ничего подобного, ты же свалишься и разобьешь голову об стену… кругом кровища, а мне потом убирать это безобразие.
— Ты прямо-таки веселый, жизнерадостный оптимист, — тихо бормочу я, протискиваясь мимо Марка в узкий коридор.
Сердитый Марк идет следом за мной.
— Тоби, если Алекс хочет с тобой помириться, он это и так сделает, даже если у тебя будет течь из носа.
— Тогда ты и ротозейство считаешь несущественным?
— Абсолютно.
— Хорошо… значит тебе не помешает то, что ты изгваздал всю рубашку… — я показываю на жирные суповые пятна, наискось забрызгавшие рубашку Марка.
Марк в ужасе вздыхает, разглядывая испорченную одежду.
— Ох, дерьмо, — шепчет он.
— Ничего ведь страшного, Марк, — со злой улыбочкой заявляю я. — Ману и внимания не обратит на то, что ты будешь сидеть перед ним заляпанным, как пускающий слюни двухлетка.
Марк отвечает мне суровым взглядом и грубо отодвигает в сторону, чтобы первым добраться до ванной.
— Эй, мне надо в душ, — пыхчу я, и на меня тут же нападает приступ кашля.
— Не кипятись, — огрызается Марк, снимая рубашку. Он критически разглядывает пятна. — Принять душ ты можешь и пока я в ванной… или боишься, я буду подглядывать? Было бы на что смотреть…
От возмущения пытаюсь пнуть его, но он проворно уворачивается.
Четверть часа спустя я заканчиваю мыться, а у Марка заканчиваются нервы.
Пятна все еще на месте.
— Ты видишь? — истерит он, поднимая рубашку.
Я смотрю из-под мокрых прядок и серьезно киваю. Вместо того чтобы отстирать грязь, он ее просто еще больше размазал.
— Вижу, отлично сработано.
Пульс катается вместе со мной на американских горках. Мы с ним сидим впереди, в первом вагоне, и каждый раз, когда дорога делает поворот, мой пульс орет: «Руки вверх, так еще веселее».
Но мне вовсе не весело.
Шатаясь, пытаюсь вытереться и не обращать внимания на давящую боль в голове.
Марк суетливо передает мне чистый свитер, нижнее белье и новые треники.
— Спасибо, — говорю я. — Если хочешь, можешь переодеться во что-нибудь мое. — Я показываю на его грязную рубашку.
— Ты слишком маленький, мне ничего не подойдет, — заносчиво заявляет Марк и начинает просушивать полотенцем мои волосы.
Он практически снимает с меня скальп.
— Это было лишь предложение, — бормочу я и взвизгиваю, когда он хватает щетку и грубо расчесывает мне волосы.
— Как думаешь, Йоахим одолжил бы мне что-нибудь? — нерешительно спрашивает он.
— Разумеется, вы же практически помолвлены… или по крайней мере по уши влюблены…
Марк дергает меня за волосы.
— Ай! — ору я.
— Упс, — притворно пугается он.
Только что из душа, в чистых шмотках на теле и приятно пахнущими волосами на голове, я опять чувствую себя почти как человек.
Человек, который хотя и чувствует боль, когда говорит, глотает или дышит, и постоянно гнусаво просит носовые платки, потому что из носа льются сопли, но все же человек.
Рассматриваю в зеркале свое бледное лицо.
— Как я выгляжу? — интересуюсь я, осторожно ощупывая красный нос.
— Как всегда, — заявляет Марк, даже не глядя на меня. — Просто сногсшибательно.
Он как раз приводит в порядок прическу и педантично укладывает каждую прядку в отдельности.
Мы постепенно превращаемся в свихнутых девчонок-подростков перед первым свиданием с горячим парнишкой. Не хватает еще только припадочного хихиканья и обоюдного педикюра.
— Не мог бы ты теперь дать мне рубашку твоего отца?
Я киваю.
— Только если дашь мне свою маленькую черную кожаную сумочку.
Марк даже не переспрашивает, просто выталкивает меня из ванной.
Пошатываясь, шагаю в папину спальню.
Его кровать на данный момент состоит из простого матраса, лежащего прямо на голом полу. Шкаф узкий и был, пожалуй, когда-то белым. Но эти времена давным-давно прошли, поэтому он теперь отвратительно-желтого цвета и пахнет нафталином.
— Твоему отцу нравится умеренность? — Марк слегка удивленно осматривается.
— Поневоле, — отвечаю я, подходя к уродливому шкафу. — Мы все еще надеемся на скорый переезд… или, лучше сказать, на обратный переезд.
Марк понимающе кивает.
Я рассматриваю папины рубашки. Он повесил их на вешалки и рассортировал по цветам.
— Какую господин предпочитает? — спрашиваю я и поворачиваюсь к Марку. — Серую, белую или черную? Шелк или хлопок? Спортивную или элегантную?
— Мне все равно, — говорит Марк. — Дай мне черную… приталенную… без жесткого воротничка… нет, не эту… возьми соседнюю…
Вот тебе и «Мне все равно!».
Марк переодевается.
Я разглядываю папину кровать.
Рядом с матрасом, на полу, стоит его радио-будильник, бутылка с водой и большая рамка для фото. Я встаю на колени, чтобы лучше рассмотреть фотографию. Она относительно недавняя.
Беттина, Мария, близнецы, Алекс и я в зоопарке.
Папы нет. Он делал снимок.
Это очень красивое фото. Мы смеемся, и все выглядят очень счастливыми.
Настоящая семья.
— Тоби, детские вещи, — внезапно произносит Марк.
— Что? — Изрядно растерявшись, поворачиваюсь к нему.
— Тут написано.
— Где?
Марк показывает на большую коробку, стоящую на дне шкафа.
Она выглядит очень старой и весьма потрепанной и полуприкрыта выцветшими джинсами. Но надпись все же еще хорошо видна. Крупная и размашистая, она тянется по всей верхней части коробки. И там действительно жирным фломастером написано «Тоби, детские вещи».
— Там внутри твои неловкие детские фотографии? — спрашивает Марк. — Голенький малыш Тоби на медвежьей шкуре?
Я смотрю на коробку и пожимаю плечами.
— Понятия не имею, — бормочу я.
Я бы с удовольствием это выяснил, но, к сожалению, уже не удастся.
В дверь звонят.
Марк испуганно вздрагивает.
— Ох, господи, — шепчет он.
— Господи? Нет, думаю, это всего лишь Ману с Алексом. — Я протискиваюсь мимо него. Он взволнованно следует за мной.
— Не открывай! — говорит он.
Я растерянно смотрю на него.
— А как же они тогда войдут?
Марк сердито смотрит на меня и нервно мнет пальцы.
Он как минимум такой же бледный, как и я, только свалить на грипп свою бледность он не может.
Я прикладываю трубку домофона к уху.
— Да?
— Привет, это мы, — радостно кричит Ману.
— О, здорово! Слышал, Марк? Филипп и Матиас наконец пришли. Заходите, мы вас уже заждались…
Марк усмехается и качает головой.
— Очень смешно, Тоби, — весело заявляет Ману. — Теперь нам можно войти?
— Ну хорошо. — Я нажимаю на кнопку рядом с трубкой и слышу, как пищит дверной зуммер.
— Они поднимаются, — зачем-то объясняю я Марку.
— Угу… — угукает Марк и начинает грызть ногти. — Ты уже придумал, что будем использовать как сигнал бедствия?
— Как что?
— Сигнал бедствия… крик помощи… SOS… называй как хочешь, — немного раздраженно фыркает он.
— А для чего нам сигнал бедствия?
— Для чрезвычайных случаев.
— Ох, — я с серьезным видом киваю. — Имеешь в виду, на крайний случай, если я буду сидеть с Алексом в гостиной и он внезапно загорится?
— Нет, — ворчит Марк. — Я говорю о моменте, когда разговор выйдет из-под контроля или когда захочется выпутаться из неприятной ситуации.
— Ладно. — Я пытаюсь представить подобную ситуация. — Но если Алекс внезапно начнет гореть, то я же тоже смогу использовать сигнал, да?
— Нет, — рычит Марк. — Тогда лучше всего сразу хватать огнетушитель.
Уже слышны шаги.
Они раздаются на лестничной клетке. Тяжелые ботинки поднимаются по ступеням.
Марк дергает себя за волосы.
— Сигнал! Живо!
Я пожимаю плечами.
— Ничего в голову не приходит. Закричать кукареку?
— Балбес, — шипит Марк. — Чем хороши тайные сигналы, так тем, что они тайные и незаметные, нет?
Он выуживает их кармана брюк мобильный и печатает.
— Я наберу твой номер… как только получишь от меня вызов, знай, я в затруднительном положении…
Затруднительное положение. Как это звучит!
Будто Ману собирается его похитить и снять скальп.
Раздается звонок.
Мы с Марком одновременно сильно вздрагиваем. Ману и Алекс стоят прямо под дверью.
— Твой сигнал… быстро! — возбуждённо шепчет Марк.
— Я… я… — Мне ничего не придумать. — Я буду очень громко и очень надрывно кашлять…
Не особо привлекательная идея, но лучше чем ничего, правда?
Марк, кажется, доволен. Он торопливо кивает и берется за дверную ручку.
— Привет, — с улыбкой здоровается Ману. — Почему так долго?
— Марк изгваздал супом рубашку, — быстро объясняю я.
Марк злобно зыркает на меня, но не бросается в контратаку, потому что от крепкого объятия Ману у него перехватывает дыхание.
Он краснеет и робко похлопывает Ману по широкой спине.
— Как дела? — мягко спрашивает Ману.
— Хммм… — бормочет Марк.
Когда Ману отходит в сторону, мой взгляд падает на Алекса, который стоит, небрежно прислонившись к косяку, и не выглядит ни особо раздраженным, ни особо воодушевленным.
— Привет, — тихо говорю я.
— Привет. — Он смотрит на меня.
Его серые глаза пытливо изучают мое бледное лицо.
Его взгляд сдержан и серьезен.
Внезапно идея Марка с этими сигналами не кажется мне такой уж дурацкой.
Нервно разворачиваюсь и возвращаюсь в гостиную. Остальные следуют за мной.
Ману рассказывает, как встретился с Алексом в паре улиц от станции метро.
— Выяснилось, что у нас одна и та же цель, — смеясь, сообщает он.
— Одна и та же цель… так-так… — бормочет Марк и указывает на накрытый стол. — Я сварил суп… из-за горла Тоби… он просто не все может есть… Нытье и хлюпанье невыносимы…
Я закатываю глаза и тяжело падаю на диван.
— Я же простудился, — упрямо оправдываюсь я.
— Идешь на поправку? — доброжелательно спрашивает Ману.
— Да, — киваю я.
Алекс молча садится ко мне и роется в своей сумке.
— Принес для тебя, — наконец глухим голосом говорит он и протягивает мне упаковку леденцов от кашля со вкусом вишни в форме сердечек.
Иииих!
— Спасибо! — улыбаясь шепчу я.
Я беру леденцы и радуюсь, что мои покрасневшие щеки можно списать на температуру.
Возникает пауза.
Марк нервно покачивает правой ногой, Ману задумчиво улыбается, я покусываю нижнюю губу, Алекс равнодушно пялится в пустоту.
— Так, — наконец заявляет Ману, — я еще не видел новую комнату Тоби. — Он подмигивает мне. — Может, покажешь, Марк?
Марк выглядит испуганно.
— А… а зачем ты хочешь ее посмотреть?
— Просто любопытно, — отвечает Ману.
— Да она не представляет из себя ничего особенного… собственно, как Тоби: маленькая и гадкая.
И хотя я слаб и совсем умотан, но у меня еще хватает сил, чтобы поднять руку и показать Марку средний палец.
Хохоча, Ману хватает Марка и тащит его в коридор.
Марк нехотя отбивается.
— Мы сейчас вернемся, — кричит он. — Мы на минутку… времени на глупости не хватит, поэтому даже не пытайтесь. Попытка бегства — расстрел.
Прежде чем он окончательно исчезает, в дверном проеме показывается его голова.
— И не забывай, в соседней комнате все слышно… каждое слово… каждое покашливание… Он с намеком смотрит на меня, и я со стоном закатываю глаза.
Они исчезают в моей комнате, и становится тихо.
Я откидываюсь на мягкие подушки и рассматриваю леденцы в своих ладонях.
Алекс по-прежнему молчит.
Эй, и что это такое, скажите на милость?
Он пришел, чтобы сверлить пространство взглядом?
Это он мог и в другом месте делать.
Беспокойно обвожу глазами гостиную.
Не знаю, куда смотреть. И что бы я ни делал, мой взгляд опять перемещаются на красивый профиль Алекса...
— Скажи что-нибудь, — каркаю я.
— Что? — хрипло спрашивает он.
— Что-нибудь.
— Сельское хозяйство.
Я качаю головой.
— Смешно.
— Спасибо.
Со вздохом наклоняюсь вперед и беру телефон.
— Собираешься кому-то позвонить? — спрашивает он.
— Да, позвоню своему адвокату. Хочу подать в суд на бога.
Алекс усмехается.
— Надеюсь, ты выиграешь. Парень не заслужил ничего другого. Пожизненное заключение на веки вечные и без условного срока, аминь.
Мы смотрим друг на друга и улыбаемся.
— Ты простудился во время нашей прогулки? — наконец тихо спрашивает Алекс.
— Да, — киваю я.
— Прости.
— Да ничего.
Его тонкие пальцы щупают мой лоб. Отводят волосы в сторону и касаются горячей кожи.
— Температура, — спокойно произносит он.
— Да… — Я немножко дрожу… но не из-за простуды.
Длинные пальцы нежно поглаживают мою щеку.
— Не хочу, чтобы ты заразился, — бормочу я.
— Хм?
— Не хочу, чтобы ты от меня заразился и тоже заболел, — повторяю я.
— Не переживай, у меня очень хороший иммунитет, — небрежно заявляет он.
— Да, но не против меня… — усмехаюсь я.
Он смотрит в ответ. Несколько секунд. Серьезно.
— Да, не против тебя… — он не улыбается.
Медленно придвигается чуть ближе, со вздохом наклоняется и прижимается своим лбом к моему.
С колотящимся сердцем закрываю покрасневшие глаза.
— Я должен передать тебе приветы, — тихо бормочет Алекс.
— От кого?
— От Мартина и Елены — она встречала его у школы. Они пошли кататься на коньках.
— Здорово, — говорю я.
— И Лена передает привет, и Том с Андре тоже…
— Ах, и все? — наигранно разочаровано вздыхаю. — А Дахер и Аня? Не скучают по мне?
— Почему же, — говорит Алекс. — Дахер всплакнул, когда узнал, что тебя всю неделю не будет на уроках. Он даже хотел пойти домой, и нам пришлось его долго уговаривать остаться и продолжить урок.
— Бедняга, — усмехаюсь я. — Я много пропустил?
— Нет, в школе, как обычно, скукота. — Алекс ласково поглаживает мой затылок. — Единственная новость — отношение Тома к Андре…
Сказано без восторга.
— И чем тебе это так мешает?
— Всем, — бормочет Алекс. — Том, по своему обыкновению, все нещадно преувеличивает. У него еще никогда не было постоянных отношений, и теперь он хочет опробовать всю «отношеньческую ерунду», как он это называет. Поэтому он пригласил нас на игровой вечер.
Алекс делает такое лицо, будто его попросили отведать дождевых червей, сырых и без соли.
— Игровой вечер все же хорошая идея.
— Хм, действительно, только мы не пойдем.
— Нет? Почему не пойдем?
— Потому что ты ненавидишь игровые вечера. По крайней мере, я так сказал Тому и Андре.
— Я?
— Да.
— Но это не так.
— Я знаю, просто не хотел опять быть злодеем, который мешает всему удовольствию.
— И поэтому использовал меня?..
В голове вспыхивают отвратительны ассоциации.
С серьезным лицом отворачиваюсь в сторону… а вот еще тема, о которой надо бы поговорить, но, похоже, он не хочет…
— Я бы не сказал «использовал», — глухо бормочет Алекс.
— Нет? А как бы ты назвал свое поведение в воскресенье. — Меня трясет от волнения.
Он опять молчит.
У меня внутри щекочет нетерпение.
А горло раздражает кашель.
Я тихо покашливаю.
Не проходит и двух секунд, как распахивается дверь в гостиную и в комнате появляется Марк.
— Что случилось? — тяжело дыша, спрашивает он. — Это ты только что задыхался от кашля?
Я сперва не понимаю, о чем он, и пялюсь на него растерянно, как и Алекс с Ману, который возникает позади Марка.
— Эм… нет, не я… — робко хриплю я.
— Нет ты, я же ясно слышал, — уверен Марк. — Алекс, скажи-ка, это он сейчас бился в кашле или нет?
Алекс сперва сморит на Марка, потом на меня.
— Понятия не имею… мне не с чем сравнить. Возможно, ты сможешь покашлять, Бэмби? Один раз нормально, а потом побиться в кашле?
Я хохочу, а Марк бросает на Алекса мрачный взгляд.
— Единственный, кто сейчас бьется, это ты, Марк, в истерике, — нежно произносит Ману и кладет большую ладонь Марку на плечо, чтобы мягко выпроводить его из комнаты.
Марк выглядит несколько разочарованным. По-видимому, сигнал на «чрезвычайный случай» ему действительно не помешал бы…
— На чем мы остановились? — я с сомнением поглядываю на Алекса.
— Вечер у Тома. — Он хочет увильнуть.
— Нет, это мы уже обсудили.
— Да?
— Да.
Он вздыхает, откидывает голову на спинку кожаного дивана и закрывает глаза.
Я молча наблюдаю за ним.
— Йоахим сердился на тебя? — глухо спрашивает он.
— Нет.
— Он сердился на меня?
— Нет.
Алекс медленно открывает глаза и безразличным взглядом пристально рассматривает расплывчатую точку вдали, которую, пожалуй, один он и видит.
Я сажусь по-турецки поближе к нему и кладу голову ему на плечо.
— Он не хочет, чтобы мы встречались, — шепчу я.
— О!..
— Он считает, мы вредим себе…
Алекс улыбается. Безрадостно.
— Но я думаю, он не прав, — я смотрю на него. — Он не прав?
Алекс кивает.
— Мы останемся вместе, да?
Он опять кивает.
Я глубоко вдыхаю и сильно выдыхаю.
Изнутри расползается облегчение, течет по всем венам и снимает тяжесть с конечностей.
Я опять прижимаюсь к нему.
Спокойно дыша, наслаждаюсь близостью.
— Бэмби, — наконец бормочет он.
— Да?
— Я не жалею о том, что сделал в воскресенье.
Я не отвечаю.
— Если бы я еще раз попал в такую ситуацию, поступил бы точно так же.
Его голос звучит уверенно и сдержанно.
— Ты хотел шокировать папу…
— Да.
Радостное ощущение счастья спадает и испаряется так же быстро, как и пришло.
— Так ты меня привел домой… когда ты переспал со мной… речь шла только о том, чтобы поставить папу в неловкое положение… — Одна мысль об этом причиняет безумную боль.
— Нет, — серьезно говорит Алекс. — Не только…
— И все-таки… — со вздохом отодвигаюсь от него. Сейчас у меня действительно случится истерический приступ кашля.
— Бэмби… — Алекс хватает меня за руку. Он обхватывает все пять пальцев, сжимает в своих руках и нежно поглаживает. — Да, я хотел, чтобы Йоахим узнал о нас. И да, он должен был осознать, насколько он глуп и ограничен… но это была не единственная причина. — Он твердо смотрит мне в глаза. Низкий голос звучит почти как под присягой. — Я больше не желаю жить с оглядкой, я больше не хочу прятаться… я ненавижу жить по правилам людей, которые сами их не придерживаются. Я больше не буду искать отговорки, чтобы защищать людей, которые сами бессовестны и эгоистичны. С этого момента я тоже буду эгоистичным и буду брать то, что хочу. И хочу я тебя.
Он хочет меня.
Я пристально гляжу на него.
Алекс хочет меня.
К щекам приливает жар.
Мой мобильный вибрирует.
Я улыбаюсь.
Господи, как же сильно стучит сердце.
Мобильный все еще вибрирует.
У меня опять кружится голова.
Смущенно опускаю глаза. Я рассматриваю наши переплетенные пальцы. Алекс крепко держит меня.
Чувствую на своем лице его теплое дыхание. Его нос кружит по моей щеке, обводит контур бровей. Взволнованно прикрываю веки. Его губы нежно касаются их.
А мой мобильный по-прежнему вибрирует.
— Дерьмо, — с проклятием подпрыгиваю я. Алекс отшатывается и растерянно смотрит на меня.
— Что случилось? — испуганно спрашивает он.
— Мой телефон… экстренный вызов…
Я выбегаю из гостиной.
Отлично, Марк, поздравляю с идеально выбранным моментом.
Лихорадочно дыша, стучу в свою комнату. Потом захожу.
Марк стоит перед шкафом. Он вытащил из него все без исключения шмотки и разложил на кровати. Ману сидит рядом и выглядит весьма недовольным.
— Что?.. — Потрясенно рассматриваю гору одежды на Норезунд.
— У тебя в шкафу царит настоящий хаос, — корит меня Марк. — Если не поддерживать порядок, все помнется. — Он заботливо складывает свитер.
Ману кидает на меня взгляд, будто говоря: «брось, спорить бесполезно!»
— Есть причина для твоего прихода? — подчеркнуто безразлично спрашивает Марк.
— Нет, — рявкаю я.
— Правда нет? — Марк очень настойчиво смотрит на меня. — Никакой чрезвычайной ситуации или еще чего?
Я стискиваю зубы.
— Ну ладно… — ворчу я. — Срочно сходи на кухню: суп издает очень странные звуки. Он то и дело потрескивает, булькает и стал ярко-зеленого цвета. Вдобавок начал вонять коровьим навозом.
— Уже бегу, — произносит Марк, бросая мой свитер, и выскакивает из комнаты. Проносясь мимо, он хватает меня за левое предплечье и тащит за собой.
— Ай, — шиплю я.
— Обязательно надо было так утрировать? — ворчит Марк. — Нельзя было просто сказать, что суп убежал?
— Я разозлился, — шепотом объясняю я. — Алекс как раз собрался объясниться мне в любви, как ты встрял со своей дурацкой чрезвычайной ситуацией…
— Объяснение в любви? Так он попросил у тебя прощения?
— Хм… — я избегаю взгляда Марка.
— Тоби? — вздыхая, шипит Марк.
— Он назвал мне причину… и сказал, что хочет меня… — Я краснею и усмехаюсь.
Марк раздраженно закатывает глаза и заходит на кухню.
Суп и не позеленел, и не убежал.
Наоборот, от него исходит приятный запах и на вкус он тоже замечательный… по крайней мере так утверждают остальные: я, к сожалению, сам не могу этого выяснить, потому что мои вкусовые рецепторы на какое-то время мертвы.
Мы вчетвером сидим вокруг обеденного стола и едим уже по второй тарелке супа.
Мы беседуем.
Ману рассказывает о своем путешествии в Индию, которое он совершил после окончания школы, а Алекс — о лете в Австралии, мы же с Марком спорим, какой из Джеймсов Бондов был самым достойным.
Когда я через некоторое время опять смотрю на круглые часы, висящие над кухонной дверью, оказывается, что прошло уже два часа.
Мы так замечательно разговаривали, что не заметили, как быстро пролетело время.
Скоро домой придет папа.
Его встречу с Алексом я считаю нецелесообразной.
Кажется, Алекс, как всегда, читает мои мысли.
Он предлагает Ману потихоньку собираться.
— Да, пора. — Ману сперва бросает взгляд на наручные часы, потом смотрит на Марка. — Вероятно, ты прав.
Они поднимаются, и мы с Марком тоже встаем.
— Помочь помыть посуду? — спрашивает Ману Марка.
— Нет, — отвечает Марк.
Ману кивает и идет следом за Алексом в прихожую.
— Останешься еще тут? — вопрос опять адресован Марку.
— Да, — отвечает Марк. — Не могу же я оставить Тоби одного.
— Можешь совершенно спокойно, — встреваю я и протягиваю Алексу его пальто.
— Я бы мог подбросить тебя до дома, — предлагает Ману. Его карие глаза печально смотрят на Марка.
— Нет, спасибо.
— Мне не сложно…
— Не надо, спасибо, — решительно повторяет Марк.
— Ну хорошо, — бормочет Ману. Его голос звучит слегка расстроенно.
Алекс наматывает шарф на шею и ищет в карманах куртки перчатки. На улице очень холодно.
— Позвонишь мне? — тихо спрашиваю я.
— Да, — улыбается он.
Я чуть прижимаюсь к нему, он гладит меня по волосам.
— До встречи, Бэмби, — шепчет он.
— До встречи.
Его губы нежно касаются моих.
Поцелуй слишком короткий.
Слишком короткий, чтобы унять мое страстное желание.
Но все же я счастлив.
Я нравлюсь Алексу, он любит меня и хочет быть со мною. Всегда и везде.
Что может быть прекраснее?
Что с нами теперь может случиться?
Он с улыбкой прощается с Марком, пока Ману ласково обнимает меня, потом они оба покидают квартиру.
Алекс еще раз смотрит мне в глаза, и я знаю, что я сразу же по нему ужасно заскучаю. Вот, уже начинаю…
Люблю тебя.
Он улыбается.
Он меня тоже.
Потом они исчезают. Марк закрывает дверь.
— Безобразие, — шепчет он тихо.
Я моргаю.
Что?
Слегка растерянно смотрю на Марка.
— Э?
— Я сказал, что считаю это просто безобразием, — шипит он.
— Что?
Он обижен, потому что ни Ману, ни Алекс не поцеловали его на прощание и только меня крепко обняли? Но в этом он же сам виноват. Ну а чего он вечно делает лицо как у того волосатого монстра, который живет в бочке на улице Сезам?
— Он не захотел отвезти меня домой… — возмущается Марк.
— Э? — Я все еще не понимаю.
— Ману, — объясняя, выпаливает Марк. — Он все же мог бы меня проводить до дома.
— Но… — Или Марк рехнулся, или у меня перегорели какие-то предохранители. — Он же тебя спрашивал…
— Да, — сердито огрызается Марк. — Два раза.
— Ну?
— Он должен был спросить в третий раз, тогда бы я согласился.
Я ошарашенно пялюсь на него.
— Еще раз: э?
Марк фыркает.
— Если бы он спросил меня три раза, это бы было верным знаком того, что мое согласие для него действительно важно. Но так… я же должен был выждать, я не мог сразу уступить, иначе как бы это выглядело? Я не хочу показаться отчаявшимся или слишком заинтересованным. И он должен был чуть больше постараться. Три раза спросить, два раза отказаться и потом согласиться. Таковы правила игры, каждый же знает…
Я не каждый и, очевидно, на Ману это тоже распространяется. Он так же мало понял загадочную любовную игру Марка, как и я.
Марк, абсолютно уверенный в своем своде правил, со стоном плюхается на диван.
Жизнь ведь так ужасно несправедлива. Ману совершенно точно его больше не любит, и у него давно роман с симпатичным жизнерадостным молодым шведом — откуда взялся швед, он и сам толком не знает.
— Он больше меня не хочет, — подавленно шепчет Марк. — Он даже не помог вымыть посуду…
— Но он же тебя специально спрашивал, — резко обрываю я его.
— Один раз… — строго поправляет меня Марк. — Он должен был…
— Должен был спросить три раза, — раздраженно бубню я. — Тогда бы ты согласился.
— Точно, — кивает Марк, и я закатываю глаза.
Марк еще некоторое время говорит о Ману, международных правилах типа «Поднимешься ко мне выпить чашечку кофе?», шведских моделях нижнего белья и ужасах жизни взрослого человека.
Я то и дело киваю, на каждом втором предложении закатывая глаза, а мыслями все еще с Алексом.
Он не извинился.
Наша совместная ночь была запланирована. Он хотел, чтобы его застукали.
Он хотел, чтобы все узнали правду, дабы больше не было ничего, на чем нас могли бы подловить в будущем. Будущее, свободное от тайн… и полное Алекса и меня… нами.
Теперь мы по-настоящему вместе. Настоящая пара.
Мы любим друг друга.
Мои чувства во время этой акции он в расчет не брал.
Он должен был поговорить со мной, должен был предупредить, но не сделал этого.
Я бы должен на него сердиться и обижаться.
Вместо этого таю в его объятиях и мечтаю о его нежных губах.
Я так сильно его люблю.
Слишком сильно.
Папа считает, что в итоге пострадаю я… но что он понимает!
Поблагодарили: Mari Michelle, TaniaK, Peoleo, Aneex, allina99, Jinn, Jus, blekscat, Mila24, Maxy, WALL-E, darkbluemarine, wledina59, Lamia, SadPotato, Nova

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • blekscat
  • blekscat аватар
  • Wanted!
  • Мэтр ОС
  • Мэтр ОС
  • Чорная кошка дорогу перешла
Больше
29 Мар 2020 20:49 #875 от blekscat
blekscat ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 60/66, upd 29.03.2020
Девушки Спасибо,за главу,подняли настроение :pocelui:
Поблагодарили: denils, Maxy, Nova

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Maxy
  • Maxy аватар
  • Wanted!
  • Мечтательница
  • Мечтательница
  • Fille avec les lunettes roses
Больше
30 Мар 2020 15:21 #876 от Maxy
Maxy ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 60/66, upd 29.03.2020
Вот так счастье! Я буквально на днях прочла предыдущую главу, чуть пожурила себя за то, что залезла в конец, но удовольствие от чтения было не меньшим. Все такое трогательное и вдохновляющее. А теперь сразу продолжение!

Спасибо огромное  :frower:

"Quoi que l'on dise, quoi que l'on pense, il faut se rêver mon amour"
Поблагодарили: denils

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
30 Мар 2020 21:17 - 30 Мар 2020 21:18 #877 от Nova
Nova ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 60/66, upd 29.03.2020
Спасибо огромное!!!  :bunny:

Всё время восхищалась рассудительностью Марка. Признаюсь чесно, Марк и Ману мне более интересны, чем Тоби и Алекс. Возможно потому, что Тоби ведёт себя как капризный ребёнок. Или возможно потому, что у Марка и Ману более зрелые проблемы. Но в этой главе мой любимый рассудительный Марк явно переигрывает  :hm: Теперь автор превратил Марка в капризного ребёнка  :no:
Очень нравится этот роман, с нетерпением жду продолжения!!!

"— Мой главный принцип – с подчиненными руки не распускать.
— Значит, со мной вы руки распускать не станете.
— Руки – не стану."
Поблагодарили: denils, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.