САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

heart Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 53/66, upd 23.05.2019

Больше
04 Май 2019 22:50 #826 от trandafir
trandafir ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 52/66, upd 02.05.2019
Денилз, Ниныч, привет и спасибо за огромное удовольствие. :spasibo: Соглашусь с Викулей, что размышления автора очень мудрые. Иногда, от нас зависит многое, а иногда - это водоворот стечений обстоятельств, и хорошо, если ты в курсе событий, а, если нет? ........ :hmm:  :hmm:
Это глава "трех хлопнувших дверей". С Томом все поправимо. Криво, косо, но Тобичка сдвинул эту ситуацию с мертвой точки. Алекс помирится с Томом. А Том задумается о себе "незрелом". В случае Ману и Марком неоперабельная рана нарвала. Ману уйдет, оставив за собой чувство вины, а Марк станет честен сам с собой. А вот семейная проблема, наверно, самая сложная. Бетина может уйти к первой любви. Что будет с Тобичкой и Алексом? Остается только ждать вашего прекрасного перевода.  :lublu:
Поблагодарили: Калле, VikyLya, denils, ninych, blekscat, DworakOxana, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
23 Май 2019 18:36 #827 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 53/66, upd 23.05.2019
Спасибо огромное ninych))
Глава 53. Мы тонем


Не знаю, сколько времени я тут уже торчу.
Может, пять минут. А может, и целый час.
Я не шевелюсь, не мечусь туда-сюда, не размахиваю руками и не рву на голове волосы.
Каждое движение стоило бы сил. А сил сейчас у меня нет. Совсем никаких.
Даже чтобы почесать затылок.
Конечности ощущаются очень-очень тяжелыми.
Свинцовые руки, свинцовые пальцы, свинцовые ноги, свинцовые стопы и свинцовые пальцы на ногах.
Они спелись с силой притяжения и беспощадно тянут меня к земле.
Утомительно и мучительно так длительно выносить десятитонную тяжесть собственного тела, и я подумываю просто упасть плашмя на пол.
Лежать. Закрыть глаза. Спать. Сбежать.
Прекрасно.
Но я этого не делаю и остаюсь стоять.
О чем я сейчас думаю?
Хм?
А я вообще думаю?
Мне кажется, то, что творится в моей голове, нельзя так назвать. Это больше воспоминания, репродукция и воспроизведение различных сцен.
Сцен, которые я видел и пережил.
Мы с папой в Икее. Он звонит. Бросает меня одного.
Я вхожу в класс по искусствоведению в школе. Папа и Ясмин целуются. Мы спорим. Он обещает мне прекратить роман. Мы обнимаемся.
Беттина печет кексы. Они сгорают. Но папа все-таки их ест. Она счастлива.
Посещение зоопарка. Всей семьей. Папа с Беттиной сидят на покрывале и едят сэндвичи. Они смеются.
Темная прихожая. Я жду папу. Посреди ночи. Он был у Ясмин. Мы спорим. Я говорю ему, что гей.
Магазин Людвига. Мама, папа и я. Он нервный, беспокойный и испуганный. Он тревожится о своей жене и приемных детях. Он любит их всех, как любил меня… все еще любит… я понимаю его… наконец.
Айхели в гостях. Они пьют кофе с папой, Беттиной и мамой. У нас в гостиной. Так фальшиво и лицемерно. Папу мучает совесть. Я испытываю сочувствие.
Маттиас Айхель перед нашим домом. Его искаженное гневом и страданием лицо. Горькое разочарование. Он знает о романе и устроил очную ставку с отцом. Рассказал Беттине правду. Рассказал правду Алексу… Алекс…
Алекс, такой спокойный, такой бесстрастный… он понимает, что я знал о связи… он ни разу на меня не взглянул… он просто ушел…
Эти сцены снова и снова встают перед глазами.
Они все время повторяются. Чередуются. То сияющие яркими цветами, то черно-белые, то звучащие в Dolby Surround, то совсем без звука. Снова и снова.
Но есть еще и другие кадры.
Кадры сцен, которые никогда не происходили. По крайней мере, в моем присутствии. Моя фантазия отправляется в путешествие.
Я вижу папу и Ясмин, встречающихся в элегантном гостиничном номере, пока Беттина в одиночестве сидит дома перед телевизором, ожидая мужа и удивляясь тому, что опять не может дозвониться до своей лучшей подруги.
Папа в своем кабинете. Он мечется с дико стучащим сердцем туда-сюда, постоянно думая о Беттине. Она у Маркуса. Вместе с Алексом, Марией и Мартой. Они разговаривают, мирятся… его там нет… это сводит его с ума. Он спрашивает себя, любит ли она Маркуса до сих пор? Удастся ли ее бывшему мужу то, что не удалось ему: сделать ее по-настоящему счастливой…
Айхели за завтраком. Он читает газету и пьет кофе. Она говорит ему, что спала с другим. С его другом Йоахимом…
Маттиас Айхель звонит в нашу дверь. Он вне себя. Марта открывает. Он проносится мимо нее и мчится в гостиную. Они сидят вместе. Папа, Беттина, Мария, близнецы и мама. Играют в настольную игру.
Маттиас орет. Он набрасывается на папу. Мама отсылает из комнаты Марию с близнецами. Маттиас обзывает папу. Называет его обманщиком и подонком.
Беттина понимает в чем дело. Она потрясена. В слезах убегает в свою спальню… в их общую спальню…
В этой комнате она и сидит до сих пор. С мамой и Алексом. Мама дает ей советы, не только ненужные, но и совершенно неуместные. Она гладит ее по светлым волосам и называет «дорогая»… а Алекс?
Уверенно и неподвижно он сидит рядом с матерью, разрешая ей цепляться за него.
И опять он должен быть сильнейшим из них двоих. Взрослым.
Эти картины путанно и быстро проносятся у меня в голове.
И реальные, и выдуманные. Их так много, и они так часто наслаиваются друг на друга, что я скоро уже не смогу с точностью сказать, какие из них настоящие, а какие вымышленные.
Само собой, я не уверен в правдивости своих фантазий. Понятия не имею, как Маттиас обвинял папу, и, возможно, дети совсем ничего не поняли из их ссоры… надеюсь на это.
Но не знаю наверняка. Да и откуда. Для этого надо кого-нибудь спросить. Надо сдвинуться с места и найти того, кто был свидетелем всего произошедшего.
Стены в холле, к сожалению, ничего не могут мне поведать.
Они молчат.
Так что я еще долго могу прислушиваться.
Я и прислушиваюсь.
Я слушаю.
Интересно, а я хоть раз рассматривал внимательно это помещение?
Видел ли, что дневной свет, падающий сквозь оконные стекла, освещает все вокруг? Замечал ли я это когда-нибудь? Это красиво. Он действительно очень живописно отражается в чистой светлой мраморной плитке.
И на гармонию цветов пола, стен и мебели я тоже до этого момента совсем не обращал внимания. Я видел, что все обустроено симпатично и со вкусом, но не больше. Мягкий белый, кремовый беж и светло-коричневый — как нежно и тепло они гармонируют друг с другом. Место, означающее приветствие. Я не признавал его, потому что оно казалось мне безукоризненным. Я не замечал его, потому что меня учили остерегаться вещей, которые идеальны. Но от недоверчивости и ошибочной надменности я был слеп. Я так отвергал поверхностность, что совсем забыл посмотреть правде в лицо.
А правда в том, что это красивый, теплый и приветливый дом.
Это действительно так.
Я его люблю.
Люблю этот большой белый дом.
Сейчас он очень тихий.
Только из кухни то и дело доносятся шорохи.
Звон посуды, шум воды и шипение масла на горячей сковородке.
Марта готовит.
Я мог бы пойти к ней, но не делаю этого.
Ее материнскую заботу я бы сейчас воспринял как обузу.
Елены, похоже, еще нет дома. У нее в воскресенье выходной, и она хотела провести его с Леной и Мартином. Вероятно, они сидят вместе с Томом в каком-нибудь кафе и им приходится выслушивать его проникнутые жалостью к самому себе монологи.
Мария дома?
Или в гостях у какой-нибудь подружки? Может, у Яны или Алины…
Или она утешает малыша Андре, который, видимо, за это время осознал, что было ошибкой направлять все свои романтические фантазии и желания на Тома.
А где близнецы?
Кто ими сейчас занимается?
Мама? Она пихнула им в ручки какую-нибудь игрушку, чтобы занять на некоторое время? Уверен, у мамы все схвачено.
А папа?
Он ушел? Или сидит у себя в кабинете и надеется, что Беттина скоро с ним поговорит?
Я мог бы сходить посмотреть. Но для этого надо сдвинуться с места.
Делать один шаг за другим. Поднять одну свинцовую ногу, выдвинуть вперед, поставить на землю и следом подволочь другую. Потом повторить процедуру сначала …
Слишком утомительно.
Поэтому лучше останусь тут стоять.
И ждать.
Чего?
Хм, надо же всегда знать, чего ждешь, когда ждешь?
Я имею в виду, что всегда надеешься на определенное событие или в принципе неважно, что точно произойдет, главное — вот-вот что-то произойдет?
Что-нибудь.
Неважно что.
И я жду.
В дверь вставляется ключ. Раздается металлическое позвякивание. Ключ поворачивается, дверь открывается.
Взволнованно оборачиваюсь.
В дверях стоит папа.
Он смотрит на меня.
Мое сердце бешено колотится.
— Что ты тут делаешь? — тихо спрашивает он.
— Жду, — шепчу я.
— Чего?
— Не знаю… возможно, тебя.
Он не отвечает.
Его темные волосы растрепаны, белая рубашка помята, а обычно такие блестящие черные кожаные туфли полностью замызганы и покрыты царапинами.
— Ты где был? — шепчу я тонким голосом.
Опустив покрасневшие глаза, он пристально рассматривает игру света на мраморной плитке.
— Гулял, — наконец произносит он.
— Ага.
Ага. Что за осмысленный и значимый ответ в такой момент!
Я ощущаю себя ужасающе глупым и беспомощным.
Уму непостижимо, почему я не могу вести себя так, как действительно хочу?
Я бы с удовольствием его обнял, ободрил и утешил, вместе с ним нашел бы решение, а что я делаю?
Стою и говорю «ага»!
— Ты уже, конечно, знаешь, что случилось? — Риторический вопрос. Он не осмеливается на меня посмотреть.
— Беттина… узнала про Ясмин… — Я печально киваю головой.
— Да. — Он по-прежнему смотрит в пол.
— И что? — я нерешительно рассматриваю его серьезное лицо.
— Она сразу же… она начала плакать… — хрипло бормочет он. — Она не захотела со мной говорить и… я не мог тут оставаться, поэтому… просто ушел.
Я киваю. Он этого не видит.
— Она все еще наверху? — тихо спрашивает он.
— Да.
— С Анной?
— И Алексом…
— Алекс уже тоже знает? — он измученно вздыхает.
Я опять киваю. В горле стоит огромный ком. Каменный кусок, перекрывающий воздух и причиняющий невероятную боль.
Алекс знает.
Все.
Над нами раздаются шаги. Кто-то идет по длинному коридору. Голоса становятся ближе, и я узнаю маму. Она раздает указания. Я слышу слова «пижамы» и «домашние задания».
Внезапно папа приходит в себя. Он подходит к лестнице и торопливо поднимается по ступенькам.
Все мои инстинкты бешено орут, требуют наконец отреагировать.
Шевелись! Иди следом! Предотврати новую ссору! Объясни им, чтобы не делали глупостей! Сделай хоть что-нибудь!
На дрожащих ногах начинаю движение.
У меня кружится голова, я боюсь свалиться с лестницы спиной назад.
Папа бежит по коридору.
Тяжело дыша, он останавливается перед родительской спальней.
Несколько секунд смотрит на белую дверь, потом поднимает руку, сжимает кулак и… замирает.
Он не решается.
Не решается постучать.
Я медленно подхожу к нему.
И опять не знаю, что сказать.
Он глубоко вдыхает и на секунду прикрывает глаза.
Потом стучит в дверь.
Два раза. Коротко и осторожно.
Мы оба задерживаем дыхание и ждем.
Никакой реакции. По крайней мере на которую надеялись.
Соседняя дверь открывается. Она ведет в спальню близнецов.
В проеме появляется голова мамы. Она смотрит на нас и пренебрежительно фыркает.
— Так я и знала…
Ее голова исчезает, дверь остается открытой.
Молчаливое приглашение… или же немой приказ.
Мы с папой неуверенно заходим.
Обе миленькие детские кроватки аккуратно заправлены, по углам сидят многочисленные мягкие игрушки малышей, на стенах висят большие трогательные картинки зверят.
И не следа близнецов.
Только мама. Она копается в светло-голубом шкафу.
— Тобиленочек, хорошо, что ты тут, — тихо произносит она, обращаясь ко мне. — Поднимись в свою комнату и собери пару вещей.
Мое сердцебиение учащается.
— Что?.. Почему? — хрипло спрашиваю я.
— Мы уходим.
— Мы? — Паника. Повсюду. В моей голове, груди, животе.
— Да, мы. Мы все.
— Беттина… Она съезжает? — неверяще хрипит папа.
— Да нет же! — мама возмущенно трясет головой. — Она никуда не съезжает. Это ТЫ должен уйти из этого дома. — Она бросает на него быстрый взгляд и кладет голубую и розовую пижамки в маленький чемодан. — Мы временно покидаем дом. Пока ты не уедешь. Мы переночуем у Краузе.
— У Тома? — тихо спрашиваю я.
— Да, — кивает мама. — Алекс обо всем договорился.
— Но… — запинается папа. — Это невозможно…
— Невозможно? Что невозможно? — ехидно спрашивает мама.
— Она… я… куда мне деваться… — папа в отчаянии.
— Понятия не имею, — небрежно заявляет мама, пожимая плечами. — Честно говоря, нам все равно. — Она бросает пару маленьких носочков в чемодан. — У тебя случайно нет еще одной любовницы, у которой ты мог бы перекантоваться?
Она улыбается.
— Ничего веселого! — сердито шипит папа.
— Вот как? — издевается она. — А я думала, что последние месяцы ты совершенно замечательно повеселился.
— Анна, ты же понятия не имеешь, — папа ерошит волосы.
— Да, верно, не имею. Я, вообще-то, никогда не обманывала своего партнера.
— Все не так просто, как ты думаешь, — страдальчески стонет он.
— Ох, и что ты хочешь этим сказать, бедняжка? Тебя заставляли? Ясмин тебя оглушила и приковала наручниками к кровати?
— Конечно же, нет…
— Тогда тебе пришлось так поступить, потому что она угрожала что-то сделать твоей семье?
— Анна…
— Речь шла о жизни и смерти? Хм, в этом дело? Точно! Могу только восхищаться тобой, ты герой.
Он сжимает руки в кулаки и тяжело дыша закрывает глаза.
Вероятно, пытается напомнить себе, что ударить женщину будет не по-мужски …
Мама не прекращает.
— Или же вы оба, пожалуй, не виноваты, а ошибалась Беттина? — она ликующе хлопает в ладоши. — Да, так и было. Во всем виновата Беттина. Она сама толкнула тебя в объятия этой шлюхи, она запорола ваш брак, и она та, кто должен на коленях просить у тебя прощения.
— Прекрати! — кричит папа.
Задыхаясь, они стоят лицом к лицу и с ненавистью смотрят друг на друга.
— Я не отрицаю… я виноват… я натворил глупостей… — хрипло бормочет он. — Но… были причины…
— Причины? — фыркает она. — Такому поступку нет оправданий.
— Нет, не оправданий… причины… — вздыхает он.
— Беттина не хочет слушать об этих «причинах». — С громким треском мама захлопывает чемодан.
— И ты это решаешь так просто? — раздраженно спрашивает папа.
— Нет, это она сама так решила.
— Но… она должна со мной поговорить…
— Должна? — мама упирает руки в боки. — Что ты о себе возомнил? Ты сильно унизил и оскорбил ее и еще смеешь приказывать, что ей делать или не делать?..
Со стоном папа закрывает ладонями глаза.
— Ты же знаешь, я не это имел в виду, — невнятно бормочет он.
— Я лишь знаю, что ты все испоганил … опять.
— Опять? — он неверяще смотрит на нее. — Ты не можешь сравнивать ту ситуацию с нынешней.
— Правда?
— Правда, — серьезно заявляет он. — Я бросил тебя, потому что с тобой уже было просто невыносимо.
Как пощечина.
Одно простое предложение, болезненное и хлесткое, как удар в лицо.
Мама вздрагивает.
И я тоже…
Это было больно.
Пораженно опускаю взгляд.
Глаза неприятно горят.
Он больше не мог нас выносить…
— Прости, — шепчет мама. — Прости, что не была идеальной образцовой женушкой. Знаю, ты всегда хотел сделать удачную карьеру, иметь большой дом, большую машину и большую семью. С симпатичной элегантной женщиной и умными послушными детишками. Консервативную, капиталистическую и буржуазную жизнь… И знаешь, что: поздравляю тебя. Ты получил все, о чем всегда мечтал. — Она медленно делает шаг к нему. — И что делает Йоахим Циглер, когда наконец обладает тем, о чем страстно мечтал? Он это ломает.
Теперь папа поражен.
Его глаза мрачно блестят.
— Ты наверняка давно ждала этого момента, — тихо бормочет он. — Ты рада, что моя жизнь летит под откос…
— Конечно, — издевается мама. — Я вне себя от радости. У Беттины разбито сердце, а дети должны смотреть, как их родители расстаются. Замечательно. Ничего более прекрасного не могу себе представить. Осуществилась мечта всей моей жизни. Прямо сейчас устрою вечеринку. Йо-хо-хо!
Папа не обращает внимания на ее цинизм.
— Ты же всегда завидовала мне, — сердито выпаливает он. — Я опять женился и создал новую семью, а ты была одна. Тебя же это никогда не устраивало.
— Одна? — визжит она. — Твой сын, пожалуй, не считается, да?
Папа растерянно поворачивает голову и смотрит на меня.
Выглядит так, будто оба на какое-то время совсем забыли о моем присутствии.
— Я… конечно, нет… — смущенно запинается он и бросает на меня извиняющийся взгляд.
— Но прозвучало именно так, — продолжает язвить мама.
— Нет, я другое имел в виду, — слабо оправдывается он. — Я подразумевал, что у тебя не было постоянного партнера… не было мужа…
— Как посмотрю, что творят супруги, то очень рада, что отказалась от такого счастья. — Она снисходительно рассматривает его.
— Ты тоже была не особо приятной женой, — резко возражает он. — И меня не удивляет, что не нашлось парня, который вытерпел бы тебя дольше, чем пара месяцев…
— Да что ты знаешь о моей личной жизни?! — негодует мама.
— Прекратите! Прекратите спорить! Прекратите спорить! Прекратите спорить!
Я топаю ногой.
Как маленький ребенок.
И именно так я сейчас себя и ощущаю.
Растерян, обижен и разочарован, как ребенок.
— Не о вас сейчас речь. — Мой голос звучит надломлено. — Не о ваших отношениях. Они прошли. Давно прошли…
Я дрожу.
Они оба пристально смотрят на меня.
Думаю, они испугались.
Правильно!
— Я не хочу… не хочу, чтобы все ломалось…
В уголках глазах стоят горячие слезы.
— Тобичка. — Мама подходит ко мне. Она обнимает меня за плечи и прижимает к себе. — Ты не любишь ссоры и хочешь, чтобы все были счастливы, я знаю. У тебя доброе сердце. Большое сердце. И это я люблю в тебе. — Она тепло улыбается мне. — Ты хотел сделать правильно и промолчал, чтобы уберечь родных от волнений. Но это было ошибкой.
Я смущенно опускаю взгляд.
— Мой любимый малыш, — нежно бормочет мама. — Ты должен был рассказать Беттине об измене.
Сердце пронзает глубокое чувство вины.
— Маттиас рассказал вам, что я… — мямлю я.
— Он сказал, ты был в курсе дела, — мама серьезно кивает.
— И Беттина теперь меня ненавидит? — Опять эта сильнейшая тошнота. Она пронизывает все тело, проползает во все его части.
— Нет, Тобичка, — мягко говорит мама. — Беттина не ненавидит тебя.
— Он… он лишь хотел… он не хотел, чтобы его братьям и сестрам пришлось пережить то же, что и ему… — бормочет папа.
Попытка удержать меня в стороне от всей этой истории?
Хотя я и благодарен ему, но в принципе она ничего не изменит.
Я увяз по уши и должен жить со своей долей вины.
— Тоби хороший мальчик, — мама с любовью гладит меня по голове. — Таким я его воспитала.
Папа реагирует на новую шпильку пренебрежительным фырканьем.
Но не успевают они опять накинуться друг на друга, как дверь в комнату открывается и заходит Алекс.
Мое сердце останавливается.
Серьезно, вот просто прекращает работать. Останавливается, забывает качать кровь, забывает биться.
В панике ищу взглядом его глаза.
Посмотри на меня, пожалуйста, посмотри на меня.
Он не слышит мою немую мольбу. Или же сознательно ее игнорирует.
Высокий и гордый, он стоит перед нами.
Подбородок вздернут, лицо холодное и строгое.
Его голос звучит спокойно и низко, когда он произносит:
— Мы можем ехать? — он смотрит на маму.
Она кивает.
— Я собрала самое необходимое. Возможно, стоит еще взять с собой несколько игрушек, чтобы дети не заскучали.
Алекс кивает.
— Через полчаса у машины… — говорит он и разворачивается.
— Алекс, — зовет его папа убитым голосом. — Мы можем поговорить… я попробую все тебе объяснить…
Алекс останавливается. Он поворачивает голову, смотрит на папу ледяными серо-стальными глазами.
Только взгляд. Ни единого слова.
Но мы все понимаем.
Потеряв надежду, папа опускается на маленькую кроватку Тимми и обхватывает голову руками.
Медленным ровным шагом Алекс покидает комнату.
Я не выдерживаю.
Чуть ли не бегом следую за ним, устремляюсь по коридору, потом длинному проходу.
— Алекс, — хриплю я. — Пожалуйста… подожди…
Он останавливается, но не оборачивается ко мне.
На трясущихся ногах подхожу ближе.
Ни на секунду не спускаю с него глаз.
Рассматриваю его напряженное тело, сильные мускулы, четко обрисованные тонким пуловером. Вот я так близко, что протяни руку, я могу его коснуться. Я мог бы погладить его красивую спину и почувствовать под пальцами тепло его тела.
Я так сильно этого желаю. Хочу дотронуться до него. Мне требуется подтверждение, что он на самом деле не такой холодный, каким сейчас выглядит.
Нерешительно встаю перед ним.
Робко ощупываю взглядом его лицо, пытаясь установить контакт с серыми глазами, но они избегают меня.
Он не смотрит на меня.
— Алекс, — шепчу я. — Ты сердишься на меня?
Его губы искривляет натянутая улыбка.
— Как такое тебе в голову пришло, зайчик? — сладко лепечет он.
Его сарказм мешает мне.
— Я… я могу понять, что ты… ты наверняка думаешь…
— Что? — резко спрашивает он. — Что я думаю? Что ты понимаешь?
Взволнованно переминаясь с ноги на ногу, стою перед ним и не знаю, что дальше делать.
Как мне ему объяснить?
И что вообще я собираюсь ему объяснить?
Сердце бьется так громко и сильно, что невозможно сосредоточиться.
Я не понимаю, что пищат тоненькие голоса в моей голове и не могу догнать ни одной своей мысли или аргумента.
— Мне жаль, — смущенно шепчу я. — Я никому не хотел сделать больно… я не хотел, чтобы папа и Беттина расстались… они любят друг друга… он любит ее…
Алекс сердито фыркает и закатывает глаза.
— Думаешь, Беттина простит меня? —опустив взгляд, спрашиваю я.
— Совершенно точно простит. Она же знает, что ты так поступил из хороших побуждений.
Я пораженно поднимаю голову и смотрю на него.
— То есть ты мне веришь? Веришь, что я лишь хотел уберечь семью?
— Конечно, верю… — серьезно произносит он.
Каменная глыба в груди трескается и рассыпается.
По телу течет свежее и сладкое успокоение.
Я вздыхаю с облегчением.
— Спасибо, — счастливо шепчу я.
Улыбаясь, протягиваю к нему руки и пытаюсь обнять за шею…
Он грубо их отталкивает.
— Перестань… — тихо шикает он.
— Но…
— Мама совершенно точно тебя простит… а я — нет.
Я пристально смотрю на него.
Что он имеет в виду? Что хочет этим сказать? Что это значит?
Я впадаю в какое-то странное состояние…
— Ты опять мне соврал, — низким голосом говорит он.
— Я…
— Да-да, ты всего лишь хотел уберечь нас от волнений, я знаю, — нетерпеливо обрывает он меня. — Но этот аргумент не прокатит… не в этом случае. Не для меня…
И вот он опять, шторм.
Он бушует, кричит и неистовствует в его глазах.
Серые грозовые облака разрываются яркими молниями и дико хлещет дождь.
— Ты должен был прийти ко мне. Должен был сказать правду. Мы бы вместе нашли решение. Решение, которое бы не разбило сердце моей маме. — Я вздрагиваю от резкости его голоса.
Он бросает свои обвинения как демонов в битву против меня. Они вооружены секирами и мечами. У меня же нет даже пилочки для ногтей, чтобы защититься…
— Алекс… я думал…
— Ты думал, — зло фыркает он. — Довольно редко случается.
Он гневно сверлит меня взглядом.
— Я тоже думал, знаешь ли. Я думал, у нас отношения… или по крайней мере что-то в этом роде. И я думал, что могу тебе доверять.
— Ты можешь мне доверять… — быстро вставляю я.
— И как? Ты уже дважды доказывал, что не могу.
Теперь мне по-настоящему плохо.
— Ты знал, как это важно для меня. Ты знал, что я не шучу, когда речь идет о моей маме. Ты бы в этом случае, пожалуй, вряд ли по-другому отреагировал.
— Я понимаю, почему… — тихо говорю я.
— Не мели чушь! — резко обрывает он меня. — Если бы я долгое время знал, что твою маму дурачат, что ей изменяют, и не сказал бы тебе об этом ни слова, то не думаю, что ты бы так быстро меня простил.
— Вероятно, нет, — нерешительно признаюсь я. — Но…
— Честность! Это все, чего я просил.
Кажется, меня сейчас стошнит.
Я больше не могу. Эти обвинения как черные чугунные гири. Они повисают на моей одежде и безжалостно тянут вниз.
Это уже слишком. Я этого больше не выдержу.
Печально ерошу волосы и тихо вздыхаю.
— Честность, — бормочу я.
— Да. — Он складывает руки на груди.
— Странное слово с твоих уст…
Понятия не имею, когда я решил переключится на противодействие.
А я вообще это решил? Когда было голосование? И почему я сейчас чувствую себя изумленным самим собой?
Алекс неприязненно сверкает глазами.
— Что ты хочешь сказать?
Я хочу, чтобы мой взгляд был вызывающим и самоуверенным… но я слишком возбужден и растерян, поэтому он, пожалуй, скорее полон отчаяния.
— Ты говоришь о правде и месяцами обманываешь свою «подружку». Ты требуешь от меня быть честным, но даже не сумел сказать родителям, что гей… сожалею, что мне с трудом удается относится серьезно…
Он качает головой.
— Ты действительно дурак. — Его улыбку можно было бы назвать почти доброжелательной и снисходительной, если бы не его глаза… — Ты просто не понимаешь. Я не сказал: будь морально корректным человеком, Тобиас. Будь честным и вежливым и всегда говори «спасибо» и «пожалуйста», — тихо шипит он. — Я никогда не утверждал, что я мистер Совершенство. Тот, кто никогда не лжет и всегда поступает правильно. Моя жизнь, возможно, одна большая, вызывающая смех, ложь… но не о том речь… речь о нас… наших отношениях… часть, которая всегда была честной и незапятнанной… Тебе я никогда не лгал. Никогда! И именно того же требовал от тебя. Я не сержусь за то, что ты покрывал роман твоего отца. Я оскорблен потому, что ты не сказал мне правды, хотя знал, насколько она важна для меня…
Каждое слово, которое он бросает мне в лицо, липнет к телу. Каждый слог весит тонну. Каждый звук увеличивает вес, ложащийся мне на плечи.
Мне хочется лечь. На пол. У его ног.
Я ничего не делаю. Остаюсь стоять и рыдаю. Тихо. Почти беззвучно. И без слез.
— Мне жаль, — шепчу я наконец. Так слабо. Два слова, которые никогда не смогут выразить всю глубину моего раскаяния.
Он не отвечает.
— Как… что теперь? — испуганно спрашиваю я.
— Мы поедем к Краузе. Я созвонился с Томом, — спокойно произносит он.
— Я… я говорил о нас, — бормочу я. — Что будет с нами?
Опять нет ответа.
— Алекс?
— Понятия не имею! — он вздыхает. — Единственное, знаю, что сейчас ни секунды не выдержу рядом с тобой.
— Что это значит? — в панике спрашиваю я.
— Я хочу видеть тебя как можно меньше.
— Но… я думал, ты любишь меня…
— То-то и оно.
Я не понимаю. Не понимаю его. Не хочу его понимать. Не хочу быть отдельно от него.
— Как долго… когда мы снова сможем… когда ты меня простишь? — тихо хриплю я.
— Второго декабря, — с серьёзным видом говорит Алекс.
— Что?
— Господи, а какого ответа ты ожидал на такой глупый вопрос? — рявкает он.
Он протискивается мимо, следя за тем, чтобы не коснуться меня.
Три часа назад мы еще тискались в старом удобном кресле у Людвига в магазине, а теперь…
Это не может быть правдой.
Это просто не смеет быть правдой.
— Алекс? — в шоке выдыхаю я, когда он проходит по коридору и медленно исчезает из вида.
Несколько минут я не шевелюсь.
Только еще дышу. Я чувствую это очень отчетливо. Боль, которую ощущаю при каждом вдохе, напоминает мне об этом. Она напоминает мне о том, что я еще живу.
Наконец я поднимаюсь наверх в свою комнату.
Ложусь на Норезунд и вжимаюсь лицом в мягкую подушку.
Потом начинаю плакать.


Я заснул.
От изнеможения.
Когда я опять просыпаюсь, уже поздний вечер.
Без пятнадцать десять. На улице темно. Холодный ветер свистит вокруг дома и сотрясает чердачное окно.
И хотя я только что проспал почти шесть часов, я чувствую себя ужасно усталым.
Все тело болит. Спазмы стягивают желудок, в голове стоит непрерывный гул.
Меня чуть пошатывает, когда я встаю с кровати.
На журнальном столике лежит записка. От мамы.
«Дорогой Тоби, не хотела тебя будить, ты так крепко спал. Мы у Краузе. Позвони, кто-нибудь заберет тебя, или Карл отвезет. Увидимся позже, просто позвони! Пока, с любовью, мама».
Я трижды читаю коротенький текст, прежде чем содержание доходит до меня.
Они действительно ушли. Мама, Беттина, близнецы, Мария и Алекс.
Они ушли, чтобы избежать встречи с папой. Они ждут, пока он покинет дом, и потом вернутся.
Это так… безжалостно, так категорично…
У папы даже нет ни единого шанса, возможности, чтобы бороться.
Это так… неправильно.
Еще раз читаю записку.
Они ждут меня. Мама пишет, что она хочет, чтобы я последовал за ними. Мне надо упаковать пару вещей в маленькую сумку и ехать к Тому.
Там ведь места достаточно. Особняк и в самом деле огромный.
Так неправильно…
В доме пугающе тихо.
Я бреду по пустым коридорам и мимо осиротевших комнат. Я тщательно слежу за тем, чтобы не производить шума. Ни звука, ни шороха.
Почему?
Кому я могу помешать?
Кого разбудить?
Ведь тут больше почти никого нет.
И все же я тих, как только возможно.
В брошенном безмолвном доме шум звучит намного более странно и гнетуще, чем в жилом.
В темный коридор льется яркий свет из распахнутой двери.
Это дверь в папин кабинет.
Я слышу, как папа гремит внутри.
Он упаковывает вещи.
Меня пронзает мучительное чувство сострадания.
Медленно иду дальше, приближаюсь к комнате и наконец останавливаюсь в дверном проеме.
Папа сидит за письменным столом. Перед ним стоит большой коричневый ящик для переезда. Он как раз складывает в коробку разные вещицы со стола.
— Привет, — робко говорю я.
Он испуганно вскидывает голову и смотрит на меня.
— А, это ты…
— Ты не знал, что я еще тут?
— Почему же, твоя мама говорила. Она сказала, ты позднее уедешь…
Я слегка киваю.
Он опять поворачивается к вещам.
— Так ты действительно уходишь, — тихо констатирую я.
— Да, Беттина этого хочет, — хриплым голосом произносит он.
— Ты с ней поговорил?
— Нет, она не хочет меня видеть… но твоя мать и Алекс ясно дали понять, что мое присутствие тут нежелательно…
Вздохнув, он поднимается и ставит ящик на ковер.
— Думаю, ты должен поговорить с Беттиной, прежде чем уйдешь, — серьезно говорю я. — Возможно, у вас еще есть шанс…
— Возможно… но сейчас она просто не хочет меня видеть в доме… и думаю, с этим я должен согласиться… ей сейчас требуется время… и дистанция …
— Но…
— Тоби, это я сделал ошибку. Поэтому я не могу ни на чем настаивать или выставлять неуместные требования. В этом пункте твоя мать права, к сожалению.
Он берет со стола фотографии. Фотографии семьи. И мой рисунок.
Аккуратно кладет их в коробку.
Взгляд у него печальный.
— Но… — нерешительно шепчу я. — Но куда же мы пойдем?
— У моего коллеги есть квартира в центре. Она уже некоторое время пустует. Я ему позвонил, и он сказал… — Потом он совершенно внезапно прерывается и смотрит на меня.
Его недоумевающий взгляд впивается в меня.
— Ты только что сказал «мы»? — нерешительно спрашивает он.
— Да, — киваю я.
— И что это значит?
— Это значит, что я буду жить с тобой, — спокойно говорю я. — Я приехал сюда, чтобы познакомиться со своим отцом… и в моих планах ничего не изменилось.
— Но… — Он не знает, что сказать.
— Ты не хочешь, чтобы я жил с тобой? — боязливо спрашиваю я.
— Что? Нет! Нет, хочу… конечно, хочу, но… — он запинается от волнения. — Я просто не думал, что ты захочешь… когда ты так решил?
Когда я это решил?
Хороший вопрос. Я понятия не имею.
Пожалуй, в тот момент, когда спросил его: «Но куда же мы пойдем?».
Я не могу дать ему нормальный ответ и лишь пожимаю плечами.
Кажется, для него это тоже не имеет особого значения, по крайней мере, он не начинает расспрашивать.
Мы вместе упаковываем в картонные коробки и ящики книги, мелочи и безделушки.
При этом едва ли обмениваемся друг с другом парой слов. В основном молчим.
И все же… я еще никогда не чувствовал себя так хорошо рядом с ним.
Поблагодарили: Калле, VikyLya, Жменька, Krypskaya, Mari Michelle, Peoleo, zavarykina, bishon15, Aneex, Margoshka, anakondra, blekscat, DworakOxana, Maxy, Jolyala, neks

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
24 Май 2019 06:54 #828 от anakondra
anakondra ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 53/66, upd 23.05.2019
Такая печальная, переполненная чувствами глава, но она такая правильная. Нарыв нужно вскрывать, чтобы раны заживали.  :frower: спасибо за перевод
Поблагодарили: denils, ninych, blekscat, DworakOxana, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • blekscat
  • blekscat аватар
  • Wanted!
  • Мэтр ОС
  • Мэтр ОС
  • Чорная кошка дорогу перешла
Больше
25 Май 2019 22:06 - 25 Май 2019 22:10 #829 от blekscat
blekscat ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 53/66, upd 23.05.2019
Denils,Ninych-Спасибо за главу :frower:  :frower:
Я ее на десерт оставлю :)решила ету интересную историю перечитать с начала :book: я пока в процессе(реал мешает)...
Кошечка вас ♡ :cat:
Поблагодарили: denils, ninych, DworakOxana, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Maxy
  • Maxy аватар
  • Wanted!
  • Мечтательница
  • Мечтательница
  • Fille avec les lunettes roses
Больше
28 Май 2019 12:23 #830 от Maxy
Maxy ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 53/66, upd 23.05.2019
Ага, вот теперь я понимаю смысл всей этой сложной ситуации с изменами и утаиванием неоднозначных секретов. Тоби с самого начала не знал, как сблизиться с отцом, и теперь такой шанс представился.

Да уж, все ждала, когда Алекс и Том наконец-то помирятся, и в данной ситуации, думаю, им даже не нужно будет этого делать, тут вспыхнули проблемы посерьезнее.

А вот ссора между Марком и Ману сейчас представляет для меня центральный интерес  :nyam: Пусть хотя бы у этих все будет хорошо!
Большущее спасибо за главу, люблю  :frower:

"Quoi que l'on dise, quoi que l'on pense, il faut se rêver mon amour"
Поблагодарили: denils, ninych, blekscat, DworakOxana

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
06 Июн 2019 19:31 #831 от neks
neks ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 53/66, upd 23.05.2019
Зарегистрировалась, чтобы сказать спасибо за перевод)
Поблагодарили: blekscat, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
06 Июн 2019 21:34 #832 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 53/66, upd 23.05.2019
neks спасибо)
Поблагодарили: Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
12 Июн 2019 23:52 #833 от bishon15
bishon15 ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 53/66, upd 23.05.2019
Спасибо за главу. :lublu:
Поблагодарили: Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.