САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

×
Последние обновления (18 Ноя 2019)

7 глава Л. Дж. Хайворд "Там, где смерть встречается с дьяволом"
57 глава Либби Ридз "Хаос-Принц"
5-6 главы Л. Дж. Хайворд "Там, где смерть встречается с дьяволом"
4 глава Л. Дж. Хайворд "Там, где смерть встречается с дьяволом"

heart Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 57/66, upd 17.11.2019

Больше
03 Фев 2019 19:39 #811 от trandafir
trandafir ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 49/66, upd 31.12.2018
Только сейчас меня осенило, у нас же 50 глава! Можно сказать юбилей! Нас всех можно поздравить с кругленькой датой. :party:
А был ли Дженкс? Похоже, Марк в осаде, но не очень это осознает. Если бы было что-то, то Ману учуял. Точнее, он чует такой конфуз, но мысль не доформировалась. А тут Тобичка с гранатой сомнения, чека то выпала...  :flirty1:
Марк и Ману - плохой и хороший "полицейские" для Тобички. Один ругает, другой утешает. Марк - опекающий отец. Про Ману писать не хочу, а то получится "мать". А далее по сюжету. Словом, им нужен третий. Вот, почему кошечки, собачки, попугайки и хомячки не стали тем "третьим"? Как бы гармонично было бы! :gyy:
Поблагодарили: Калле, ninych, bishon15, verle69, blekscat, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • blekscat
  • blekscat аватар
  • Wanted!
  • Мэтр ОС
  • Мэтр ОС
  • Чорная кошка дорогу перешла
Больше
03 Фев 2019 21:18 #812 от blekscat
blekscat ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 49/66, upd 31.12.2018
50-ГЛАВА!ЮБИЛЕЙ! :spasibo:
Ура,ура :frower:
Поблагодарили: ninych, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
04 Фев 2019 12:03 - 04 Фев 2019 12:08 #813 от ninych
ninych ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 49/66, upd 31.12.2018
Да, осталось 16 глав, что, учитывая скорость повествования, не так уж и много. Предвкушаю какой-нибудь скорый драматический поворот. А то из него еще выбраться нужно.

Regret is usually a waste of time
Поблагодарили: denils, bishon15, blekscat, trandafir, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
22 Мар 2019 21:43 #814 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 51/66, upd 22.03.2019
ninych :frower: мерси)
Глава 51. Предупреждение о похолодании

В кино всегда все просто.
Вот представим себе такой сюжет:
Невзрачную молодую девушку на протяжении многих лет презирают и третируют одноклассники. Но только никто не знает, что маленькая серая мышка имеет скрытый талант. Она каждый вечер стоит перед настенным зеркалом и поет высоким голосом о душевных переживаниях. Ее единственные слушатели — розовые плюшевые зверушки. Но когда в школе намечается постановка мюзикла, наша застенчивая героиня решает все поставить на карту. Она идет на прослушивание, всех удивляет и проходит отбор в финал. Теперь ей придется биться с завистливой конкуренткой, которая не только самая главная стерва, королева школы и икона стиля, но и подружка самого популярного мальчика в школе. Он — привлекательный, спортивный и ужасно бесхарактерный, — конечно же, исполняет главную мужскую роль в театрализованной постановке. Милая, хорошая и нравственная героиня терпит поражение, но не сдается и в конце выигрывает не только сердце мужчины своей мечты, но и борьбу со злобной противницей. В последнем акте она предстает на сцене — перед растроганной и воодушевленной публикой, — поя, танцуя и сияя внешней красотой и внутренним удовлетворением. Парень заключает ее в объятия и целует. Титры.
Другой сценарий. Часто используется в фильмах о спорте. Самая худшая категория фильмов. Иногда у меня впечатление, что в этом жанре у Голливуда один единственный сценарий, который переходит от режиссера к режиссеру, и кроме имени актера, играющего там главную роль, в нем больше ничего не меняется.
И опять у нас герой, на первый взгляд, без геройского потенциала.
Тощенький парнишка, одинокий, настоящий социальный калека.
Он по чистой случайности и, как правило, против своей воли становится частью спортивной команды. Футбольной, баскетбольной, бейсбольной, по плаванью, хоккею, гимнастике, чирлидеров. Пофиг.
Команда известна тем, что ни разу не выиграла даже ржавого цветочного горшка.
Однако оказывается, что наш невольный герой всё же имеет довольно внушительный потенциал, и ему удается немножко взбудоражить команду.
Тем не менее это не нравится прежнему лидеру команды — парню, чаще всего привлекательному, который обычно олицетворяет полную противоположность главного героя.
Они спорят. Команда готова развалиться. Все на краю гибели, и это как назло перед заключительной и самой главной игрой сезона.
В этой игре, в которой они, само собой, выступают против своих главных соперников (в футболках черного цвета), определится победа или поражение.
Тем временем осознав, как важны ему стали спорт и новые друзья, главный герой мирится с командой. Вместе они выступают против противников и, конечно, выигрывают с небольшим преимуществом.
Так всегда в кино.
Главных героев ставят перед проблемой, которую они осознают, принимают и с мужеством и усилием преодолевают. При этом всего за несколько недель с ними происходят весьма значительные перемены.
Кажется, им легко удается полностью изменить себя, свою внешность и свой характер.
В конце полуторачасового фильма видишь другого человека, который улыбается с экрана.
И не только главный герой, нет, но и актеры вокруг него поражены нравственной вспышкой разумности. Они внезапно ясно видят и понимают свои ошибки и сожалеют о них.
Как чудесно.
Негоже для номинации на Оскар, но достаточно, чтобы заполнить воскресную вечернюю телепрограмму.
Когда смотрю такие фильмы, то всегда спрашиваю себя: почему в реальной жизни так не бывает?
Ну, у меня нет амбиций стать знаменитым нападающим какой-нибудь футбольной команды и от главной роли в мюзикле я тоже откажусь, но чуть-чуть Голливуда никому же еще не повредило, да?
Думаю, иногда реальность все же чертовски скучна. И жестока.
Понятия не имею, кого за это винить.
Наверное, бога.
Который, видимо, весьма скверный режиссер. Еще более скверный, чем некоторые убогие голливудские кинематографисты. Он просто не контролирует своих актеров. Жизнь — напряженный фильм с запутанным сюжетом, который постоянно повторяется и непрерывно себе противоречит.
К тому же частенько сидишь и думаешь: я не понимаю этих странных личностей. Что они хотят мне сказать своими поступками? В чем мораль? И когда мы наконец дойдем до все проясняющего конца?
Этот фильм несомненно затянут.
Тысячу лет уже прошло. Если его выпустят на DVD, с уверенностью скажу, что я его не куплю.
Слишком долгий.
У меня нет времени смотреть все это дерьмо.
Самое позднее после части про эволюцию неандертальцев сделаю-ка перерыв на туалет…
Да-да, настоящая жизнь лишь условно годна для вечернего просмотра.
В реальности человек не меняется за ночь.
Наоборот.
Перемены - тяжелый и очень-очень утомительный процесс.
Причем самое сложное – это начало: в начале всегда стоит понимание. Понимание, что сделал что-то неправильно.
Вероятно, найдется не много людей, которые посчитают забавным самого себя признать неправильным. Ясно, у каждого есть странности, и, в принципе, с ними надо просто смириться и принять, — не проблема.
Тяжело становится только тогда, когда понимаешь, что маленькие неправильности не всегда только очаровательны, индивидуальны и прежде всего маленькие.
Осознание, что своими негативными качествами обижаешь и расстраиваешь окружающих, — вот что мучительно.
Понимание требует огромной внутренней силы.
Но изменения требуют гораздо большей силы.
И на этом пункте начинает застревать преобразование.
На этом пункте становится по-настоящему сложно.
Все знают, что надо делать, но шаг как таковой, настоящее совершение поступка, большинству дается чрезвычайно тяжело.
Надо преодолеть порог.
Люди весьма неохотно преодолевают пороги.
Почему?
Потому что надо напрягаться и потому что никогда не знаешь, что там за ним.
Нет никаких гарантий.
И поэтому мы в большинстве случаев останавливаемся на каком-то пункте.
Злящиеся, сомневающиеся, дрожащие.
А время идёт.
Вот и у нас та же картина.
Папа и я осознали. Мы поняли. Мы раскаялись, и мы сожалеем.
Теперь мы находимся в двух комнатах одного дома, связанные раскрытой дверью. Мы можем видеть друг друга и слышать, но ни у одного из нас нет мужества сделать последний шаг и зайти в комнату другого.
Поэтому мы ждем.
Чего?
Понятия не имею.
Если б я знал, мне было бы легче.
Алекс сейчас стоит перед многими порогами.
Гордость мешает ему извиниться перед Томом.
Его гнетут угрызения совести из-за разрыва с Аней и страх перед тем, что разговор с Маркусом, который мог бы многое прояснить, ранит его.
Так что он тоже ждет.
Чужой помощи.
Возможно, судьбы или случая.
Оба очень ненадежные спасатели.
— Еще пятнадцать минут, — блеет отвратительно картавый голос.
Я растерянно моргаю.
Дахер сидит за своим письменным столом и маленькими водянистыми глазами скользит по головам учащихся.
Все сосредоточенно склонились над листками и тетрадями. Единственный шум, который слышен, издают царапающие бумагу ручки.
Все решают, думают, делают расчеты, размышляют и пишут.
Все?
Нет, один — нет.
Я.
Дрожащими руками пересортировываю бумаги.
Вот лист с заданием. Десять вопросов и ни одного решения.
Я пытаюсь сосредоточиться, заново перечитываю одно из заданий.
Формулы мелькают в голове.
Я не знаю, что с ними делать.
Лена рядом со мной вовсю щелкает клавишами на калькуляторе и потом торопливо записывает цифры на свой лист.
Я не рискую даже бросить взгляд в ее сторону.
Дахер очень-очень внимателен, и ему доставит ни с чем не сравнимое удовольствие застукать меня за списыванием перед всем классом.
Наверняка получу ноль баллов.
Ну, так тому и быть…
А вчера мы с Алексом вместе еще и позанимались.
По крайней мере, собирались.
Но нас постоянно прерывали.
Сперва Тимми и Эмма. Им было скучно, и они хотели с нами поиграть. Мы должны были стать их лошадками, на которых бы они скакали по комнате. Близнецы были одержимы идеей устроить скачки. Только спорили, кто из них будет скакать на Алексе, а кто на мне. Алексу отдавалось явное предпочтение, потому что он выше и сильнее меня.
Тимми с Эммой были единодушны в том, что из него получится лучшая лошадка.
Я обиделся и объявил, что у меня больше нет желания играть в их глупые игры и пусть они теперь оба скачут на Алексе.
Какая наглость!
Я прекрасная лошадка.
Я могу очень громко и убедительно ржать.
Алекс превосходно повеселился, но немного погодя заявил — под мое ржание, — что сейчас у нас нет времени на игры, потому что нам надо еще подготовиться к контрольной по математике.
Близнецы пытались переубедить его принесенной морковкой, но в итоге разочаровано сдались и сердито объявили, что мы оба крайне скучные лошадки.
Это мы могли пережить.
Следующая помеха была телефонного рода.
Звонила Аня.
Она с завидной регулярностью прямо-таки терроризирует Алекса звонкам.
Его мобильный постоянно пиликает.
У нее возникла пара вопросов по математике.
Полный бред.
Аня лучшая в классе. И не только по математике.
Ее вымышленные трудности и вопросы были настолько очевидными, что я постепенно начал серьезно сомневаться в ее рассудке и титуле отличницы.
Алекс же оставался привычно дружелюбным и помогал ей с каждым, даже самым глупым, вопросиком.
Я прилично распереживался, но попытался по мере сил скрыть свое недовольство.
В конце концов, Алекс не должен принять меня за нервную стерву.
При этом пронзительный и возмущенный внутренний голос громко объявил, что у меня очень даже есть полное право вести себя как стерва.
Выпятив нижнюю губу, я нарисовал в своей тетради парочку безобразных каракуль. Своего рода тихое проявление моего гнева.
Немного позднее Алекс спросил меня, что же обозначают все эти черепашки. Я ужасно возмутился и обиженно объяснил, что на рисунке не черепашки, а Аня после наезда на нее грузовика.
Сперва Алекс рассмеялся. Потом обратил мое внимание на то, что я не особо любезен.
Я еще сильнее разозлился и начал рисовать черточками Алекса, которого преследует огромная морская свинка, норовящая укусить его за задницу.
Алекс посчитал все это очень занятным.
Он совершенно точно знал, как меня успокоить.
Решительно обнял и целовал мою шею до тех пор, пока я не позабыл, почему вообще обиделся, и мог только тихо вздыхать.
Однако больше ничего не произошло, потому что нас опять прервали.
На этот раз зазвонил мой телефон.
Лена.
Ее родители были в театре, младшая сестра у бабушки, а Лука ехал к ней домой.
Они собирались посмотреть кино.
— «Посмотреть кино» — разве это не общепринятое обозначение секса, нет?
Она была невероятно взволнована.
Я спросил Алекса, он ответил, что надо посмотреть в Википедии.
Лена хотела услышать мое мнение и узнать, не посчитаю ли я этот шаг преждевременным.
Они ходили прошвырнуться вместе с Лукой всего три раза. Один раз на концерт, один раз в кино и один раз на день рождения какого-то его приятеля.
Но она уже чувствует, что у них все очень серьезно.
И они, конечно, вели много глубокомысленных и личных разговоров. Кроме того, разве тот факт, что он представил ее своим друзьям, не является весьма убедительным, нет?
Я согласился с ней по всем пунктам.
Но придерживаюсь ли я все же мнения, что для секса еще слишком рано?
Я ей объяснил, что не могу дать разумного совета, потому что в этом вопросе до сих пор сам всегда шел в неверном направлении.
Когда Алекс забрался ко мне в постель, я вообще думал, что он меня терпеть не может и с огромным удовольствием вышвырнул бы из дома. Но все же с радостью разрешил ему себя соблазнить.
А когда я впервые переспал с Кимом, то и вовсе не был к этому готов.
Я точно знал, что до сих пор сердцем и разумом привязан к Алексу, но все же не мог сопротивляться очарованию Кима.
Сами видите, что из этого получилось.
Хочешь-не хочешь, но Лене придется принимать это решение самой.
И на ее следующий вопрос я тоже не мог дать никакого правильного совета.
Она интересовалась, что эротичнее: красное или черное кружевное белье?
Тяжело.
Я спросил Алекса, в каком белье он бы хотел меня видеть.
Он широко ухмыльнулся и заявил, что лучше бы я переоделся матросиком.
Я передал Лене его предложение, но она отказалась, пояснив, что так далеко они с Лукой еще не зашли.
Мы попрощались, и ей пришлось пообещать, что завтра она мне все расскажет.
Теперь, казалось, у нас опять есть немного времени, чтобы заняться математикой, но на этот раз нам помешали наши матери.
Они заглянули, чтобы сказать, что вечером поедут на художественную выставку.
Молодой и очень успешный художник из Испании, работающий преимущественно со стеатитом.
Мама сказала, они уже в страшном волнении и ждут не дождутся встречи с произведениями скульптора, который особо известен своими высеченными из камня фаллическими символами.
Беттина покраснела под испуганным взглядом сына и быстро заявила, что ее интересуют только маленькие статуэтки кошек этого автора. Они очень изящные.
Мама рассмеялась и назвала Беттину лгуньей, перед этим признавшись, что ей любопытно посмотреть на двухметровый каменный пенис — жемчужину выставки.
Я тут же захотел непременно посетить выставку, о чем сразу же громогласно заявил. За что заслужил злой взгляд от Алекса.
Сноб.
Будто ему самому не интересно…
Мама и Беттина поспешно смылись, и мы посвятили себя математике.
По крайней мере, теоретически.
В действительности мы тискались и целовались.
Прямо на полу.
Его язык в моем рту и его руки под моим свитером были весьма стимулирующими для моего тела, но не для ума.
Вместо того чтобы прилежно твердить наизусть какие-нибудь формулы, я, постанывая, не переставая повторял его имя.
Я ничего не смогу рассказать Дахеру про графики синусов и косинусов, зато график моего возбуждения описал бы ему во всевозможных красках и формах.
К сожалению (или слава богу), Дахер не интересуется запахом кожи Алекса, вкусом его губ или тяжестью его тела.
Я уверен, бедный старик сильно смутился бы, если бы я вместо решения выдал ему детальный рассказ о двух катающихся по полу парнях, сгорающих от желания.
Но, как на грех, только об этом я и могу думать в данный момент.
Нам бы очень хотелось заняться любовью, но опять не повезло.
Мария потребовала внимания.
В отвратительном настроении, она, хныкая, жаловалась на своё горе.
Она такааааая одинокая, такааааая несчастная и такааааая всеми позабытая.
Никто, совсем никто ее не понимает.
Жизнь в этой семье невыносима.
В школе она постоянно страдает из-за родства с неким гадом, и в довершение всего ей уже шестнадцать, а она до сих пор еще девственница.
Весь вечер я провел вместе с ней и Еленой у себя в комнате.
Мы смотрели кино и болтали о парнях.
Это значит, что Мария говорила, а мы с Еленой молчали и кивали головами.
Я все время думал об Алексе и о тех прекрасных вещах, которые мы могли бы сделать.
Матросик… гм, интересно…
Весьма и весьма неудовлетворенный, я полночи провалялся без сна, измученный, с одной стороны, желанием прокрасться вниз в его постель, а с другой — страхом перед завтрашней контрольной.
Я к ней не подготовился, чего совершенно не мог себе позволить.
Теперь понимаю, я все испортил.
Вообще-то, я бы мог сдать Дахеру просто пустой листочек, по содержанию это, пожалуй, свелось бы к одному и тому же.
— Еще пять минут, — орет Дахер. — И помните, кто продолжит писать, сразу же сниму два балла.
Он покинул свое место и большими шагами крадется между рядами.
Скрип ручек становится торопливее.
Удары по клавишам калькуляторов — быстрее.
Тут и там слышны чьи-то тяжелые вздохи.
То ли от облегчения, потому что решено последнее задание, то ли от досады, потому что кто-то понял, что, похоже, не хватит времени, чтобы решить последнюю задачу.
Дрожащими руками складываю свои листки в аккуратную стопку.
Вот и все.
Goodbye, хороший аттестат.
— Сдаем! — гремит голос Дахера, и начинается повсеместное шуршание, кряхтение и отодвигание стульев.
Контрольные передаются с задних рядов.
Лена кладет свою и мою работы в пачку и передает Мелли.
Никто не обращает внимания на Дахера и его пылкую речь, в которой он подчеркивает всю значимость экзамена.
Болтая и громко огорчаясь, одноклассники сравнивают ответы.
Только я молча сижу на своем стуле, опустив голову на парту.
— Так скверно? — с сочувствием спрашивает Лена.
Я слишком измотан, чтобы кивнуть, и даже не в состоянии что-либо буркнуть в ответ.
Я просто думаю «да», надеясь, что Лена совершенно внезапно обретет способность прочитать мои мысли.
Видимо, она действительно обладает сверхспособностями, потому что ощущаю ее маленькую ладонь, которая утешающе гладит меня по спине.
— Не бери в голову, Тоби, — тихо говорит она. — Я тоже с трудом смогла собраться… — я явно слышу, что она улыбается.
Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на нее.
Действительно, она сияет.
Перед контрольной у нас совершенно не было времени, чтобы спокойно побеседовать, однако я тут же вспоминаю, что вчера вечером у нее было романтическое свидание с Лукасом.
— Ага… — я широко ухмыляюсь.
— Да… — она чуть краснеет.
— И?
— Замечательно.
Я улыбаюсь.
Нам не надо больше ничего говорить.
Мы и так друг друга уже поняли.
— Господи, облегчение какое. — Передо мной на своем месте сидит Аня и радостно улыбается Мелли. — Я так волновалась, но оказалось и наполовину не так скверно.
Мелли что-то недовольно мычит и небрежно бросает калькулятор в рюкзак.
— То есть я думала, контрольная будет суперсложной, но нет, в принципе было совсем просто….
Мелли лишь пожимает плечами. Похоже, она не хочет возражать подруге, но и согласиться тоже не может.
— Правда не знаю, далось бы мне так легко третье задание, если бы вчера я не обсудила эту тему с Алексом, — продолжает болтать Аня.
Она поворачивается в его сторону.
— Милый, — сладко тянет она.
«Милый» не реагирует.
— Милыыый, — уже чуть нетерпеливо зовет она.
Даже на «Милыыый» не откликается.
Он сидит на своем месте, склонившись над книгой, и с серьезным видом читает.
— Алекс! — раздраженно возмущается Аня.
Он растерянно поднимает голову и оглядывается.
— Я только хотела поблагодарить за то, что вчера помог с моими вопросами. Без тебя я бы, пожалуй, не справилась. — Она сияет улыбкой.
Он улыбается в ответ.
По крайней мере, его губы улыбаются, взгляд же лишен какой-либо симпатии и теплоты.
Место рядом с ним свободно.
Том не заболел, и он не нашел себе нового соседа, нет. Просто у него вошло в привычку сразу же вскакивать, как только раздастся звонок.
Он уходит от своего бывшего лучшего друга.
В данный момент он стоит с парнями в углу класса и громогласно предлагает им различные и, конечно, шутливые варианты покушения на жизнь Дахера.
Рядом с ним его новый лучший друг.
Да, Том в своей своенравной и импульсивной манере сразу позаботился о замене для Алекса – это Мартин.
Не могу сдержаться и чуть усмехаюсь, глядя на бедного неуклюжего Мартина в столь блистательном окружении.
Он там совершенно не на своем месте.
То и дело он смущенно чешет затылок и, похоже, всерьез спрашивает себя, чем заслужил сомнительную честь быть удостоенным внимания Тома.
Мне его жаль.
— Как справился с работой?
Удивленно поворачиваюсь. Передо мной стоит Ян и скованно улыбается.
— Что? — несколько грубовато спрашиваю я.
— Спрашиваю, как у тебя с контрольной? — Он запихивает руки в карманы брюк. — Ты же тоже не слишком силен в математике, да?
— Нет, я полный ноль, — признаюсь я.
— Я тоже.
Этим бы я наш разговор и закончил, но Ян застыл у стола, вперившись взглядом в мою тетрадь.
Понятия не имею, что сказать.
Кроме обычной болтовни о школе, я с ним еще никогда не говорил.
— В следующие выходные пойдешь к Тому на вечеринку?
— Эм… — Не знаю, приглашен ли я еще. Из-за Алекса и так…
Но об этом я не могу рассказать Яну.
— Пока еще точно не знаю, — вместо этого бормочу я.
— Наверняка будет круто, — радостно заявляет Ян. — Том непременно все отлично подготовит и…
— Привет.
Ян чуть вздрагивает, когда ему на плечо уверенно ложится рука Алекса.
— Господи, ты меня испугал, Алекс, — Ян смеется.
— Прости, — усмехается Алекс. — Как контрольная?
— Не слишком здорово… — вздыхает Ян.
— Мда, ну что поделаешь…
Лена тихонько хихикает.
— Ты чего? — я смотрю на нее.
— Тут кто-то яро пытается защитить свою территорию, — шепчет она и подмигивает мне. — Смотри, как бы в следующий раз он ее не пометил…
Она опять хихикает.
У меня нет возможности спросить, что именно она хотела этим сказать, потому что в этот момент в дверях появляется учительница английского и болтовня замолкает.




Это был долгий, очень-очень долгий учебный день.
Я просто счастлив, когда в последний раз раздается звонок и мы наконец можем собрать свои манатки.
Последним уроком у нас была история. Господин Хесс рассказывал о Веймарской республике. Не имею ни малейшего представления, о чем он говорил на протяжении сорока пяти минут, в памяти осталось только последнее предложение: «Надеюсь, вы все внимательно слушали, это точно будет на контрольной в следующую среду…»
Ну здорово.
И почему я не слушал?
Я просто безумно устал…
— Дашь списать? — спрашиваю Мартина, когда мы бредем по длинным и к тому времени опустевшим коридорам.
— Хм, да, — кивает он.
— Спасибо.
— Но только если ты мне поможешь с Томом… — тихо бормочет он.
— Что такое?
— Я не хочу… я постоянно должен… — Мартин в отчаянии вздыхает. — Он реально так напрягает…
Я смеюсь.
— Не переживай, наверняка все весьма скоро уладится.
Надеюсь.
Но все же не так уж я и уверен. Том очень, очень упрямый.
И поэтому он сейчас стоит в вестибюле и ждет Мартина.
Рядом с ним, на безопасном — метра четыре-пять — расстоянии, стоит Алекс.
А между ними Лена.
Бедняжка выглядит слегка уныло.
— Ну наконец-то! — кричит она, завидев нас.
Мартин тихо вздыхает, и я неизбежно ухмыляюсь.
— Почему так долго? — с мрачным видом спрашивает Алекс.
— Я тоже очень рад тебя видеть, мой ангел, — хлопая ресницами, щебечу я.
Он лишь закатывает глаза, хватает меня за запястье и тащит в сторону выхода.
Остальные следуют за нами.
— Чем займёмся, Мартин? — громким голосом спрашивает Том.
— Эм… — мычит Мартин.
— Можем посмотреть кино или сыграть в бильярд, или сходить что-нибудь выпить…
— Хм…
— У меня есть новая компьютерная игра, просто супер. Про агента, работающего на правительство. Он отправлен с тайной миссией в Китай и потом…
— Я пока не знаю, найдётся ли у меня время… — тихо прерывает его Мартин.
— Ой, брось, — недовольно обрывает его Том. — Будет просто суперски.
— Но…
— Я взял в прокате пару отличных фильмов. Ужасы. Надо обязательно посмотреть. Там такие страшные огромные пауки. Жуть. Я давно хотел посмотреть, но некоторые упирались, потому что боятся гигантских пауков.
Алекс тихонько фыркает.
— Я тоже считаю, что пауки отвратительны, — серьезно заявляет Лена.
— Понятно, ты же маленькая девчонка, — поддразнивает ее Том.
— Вот про «маленькую» забери свои слова обратно, — наигранно возмущенно требует Лена.
— Неа, ты маленькая… но вот когда обычно такой крутой парень при виде пары паучков начинает грызть подушку, тогда…
Алекс резко разворачивается к нему.
— Если у тебя проблема, то внятно скажи о ней. У меня нет охоты слушать твои ребяческие намеки, — угрожающе шипит Алекс. Его глаза сверкают от злости.
— Не, ТЕБЕ мне вообще нечего сказать, — подчеркнуто равнодушно и холодно заявляет Том. — Я как раз беседую со своим другом Мартином. Мы думаем, чем бы заняться вечером…
Мартин беспомощно чешет затылок.
— Можете поторчать у него в подвале и понаблюдать за железной дорогой, как вагончики бегают по кругу, — глумится Алекс. — Как раз по твоему уровню развития…
Засопев, рассерженный Том делает шаг в сторону Алекса.
Мы с Леной реагируем одновременно.
— Эй, ребята, не выставляйте себя на посмешище, — строго предупреждает Лена.
— Это совершенно не нужно, — говорю я, хватая Алекса за руку.
— Знаешь что? — говорит Том, игнорируя Лену, которая встала перед ним. Он смотрит на Алекса поверх ее головы. — Возможно, так и сделаем. Наблюдать за железной дорогой и бегающими по кругу вагончиками намного интереснее, чем выслушивать твои вечные монологи. Потому что, честно говоря, мне насрать, в каком свитере Бэмби выглядит симпатичнее — сером или зеленом …
Алекс слегка испуганно вздрагивает.
Даже в сумерках четко заметны красные пятна на его щеках.
Я тронут и счастлив, но одновременно чуть-чуть смущен, сам не знаю почему.
Нежно глажу Алекса по сжатой в кулак ладони.
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — сквозь зубы шипит Алекс.
— Нет, конечно, не имею… — возмущенно фыркает Том. Он протискивается мимо Лены и торопливо исчезает в темноте.
— Том, подожди! — Лена на прощание бросает на меня быстрый взгляд, потом следует за Томом вместе с Мартином, который по-прежнему выглядит изрядно растерянным.
Мы с Алексом остаемся одни.
— Вот дебил! — раздраженно пыхтит Алекс. — Что он вообще о себе возомнил?
— Успокойся, пожалуйста.
— Я не собираюсь успокаиваться. У меня голова занята совершенно другим, мне еще его детских выходок только не хватало.
— Алекс, — тихо вздыхаю я. — Ты же его так давно знаешь. Вы же вместе пошли в школу…
— Да, и он так и остался на том же уровне, — шипит Алекс.
— Угомонись, — строгим голосом упрекаю я. — Ты же его любишь. Пожалуйста, поговори с ним, объясни, почему так поступаешь и что обо всем этом думаешь.
Алекс проводит ладонью по волосам.
— Вечно объяснения и обсуждения… это так…
— Напрягает?
Он кивает.
— Я знаю. — Больше всего мне сейчас хочется взять его за руку.
Тоска по этим теплым тонким и красивым пальцам уже почти непреодолима.
Я люблю их крепко держать и люблю, когда они крепко держат меня.
Просто восхитительно ощущать их на своей коже.
Они так нежно касаются моего живота, груди, плеч, рук и шеи.
Я прямо чувствую, как они касаются меня.
Они обрисовывают контуры мышц, изучают линию позвоночника, нащупывают тазовые косточки и обводят ключицы.
Иногда я подозреваю, дело не только в том, чтобы прикоснуться ко мне. Он хочет изучить меня вдоль и поперек и понять.
Несмотря на то, что вечерний воздух весьма холоден, меня охватывает горячий восторг, начинающий бурлить в желудке и расползающийся толчками по всему телу.
Короткие волоски на шее щекочуще поднимаются.
— О чем думаешь, Бэмби? — в поле зрения появляется лицо Алекса.
Я изрядно краснею.
Ни разу не впадал в эротические грезы на школьном дворе.
— Думаю о тебе, как всегда, — с улыбкой тихо признаюсь я.
Он ничего не говорит.
Его напряженное лицо чуть-чуть расслабляется.
— Хм… — он разворачивается и идет на парковку. Я быстро иду бок о бок с ним.
— Поговори с Томом. — Просто не могу так быстро отступиться.
— Хм…
— Он поймет тебя, если ты немного постараешься.
Ответа нет.
— Ему просто нужно чуточку внимания…
Алекс опять молчит.
— Точно как Аня с ее постоянными звонками… — говорю я и ничего не могу поделать со злыми нотками в голосе.
— Бэмби, пожалуйста, не… — тяжело вздыхает Алекс.
— Что?
— Я не хочу опять обсуждать эту тему.
— Ох, но это придется делать до тех пор, пока ты наконец с ней не расстанешься… — Я безжалостно настаиваю на своей точке зрения.
Он опять ершит волосы.
— Я знаю… но это не так и просто…
— Мне можешь не объяснять, — обрываю я его. — Когда я расставался с Кимом, мне тоже далось это не слишком легко.
Он вздыхает.
— Это не одно и то же, — считает Алекс.
— Разве?
— Мы с Аней знакомы с первого класса. Мы всегда дружили и… — он запинается. — … я очень давно знал, что она меня любит…
— Насколько давно?
— Понятия не имею. По крайней мере, года три примерно. — Он пожимает плечами. — Но она не вызывала у меня никакого интереса. Я считал её подругой, и в этом качестве она была для меня явно важнее. Большего я от нее не хотел.
Он молчит некоторое время.
Мы пересекаем пустую парковку. Огромные мрачные тени ползут по широкой, засыпанной щебнем площадке.
- Я то и дело встречался с девушками, с которыми можно было куда-то сходить, но в основном ничего серьезного, — тихо признается Алекс. — Но потом…
— Но потом ты решил, что обществу понравилось бы больше, если бы твоей постоянной партнершей стала добропорядочная девушка? — желчно спрашиваю я.
— Что? Нет, ерунда, — раздраженно заявляет он. — Потом приехал ты.
— Я? — Я останавливаюсь и растерянно смотрю на него.
— Да. — Он поворачивается ко мне. — Уже не помнишь? Вечер, когда ты приехал в Мюнхен? Я же заехал за тобой и… — Он заминается и снова теребит волосы. — Я… ты сбил меня с толку…
Не знаю, что на это ответить.
Стою с дико колотящимся сердцем и пялюсь на него.
— Это было так странно и… я просто знал, что рискую… вся моя жизнь… — Он вздыхает. — Тем вечером я еще поехал к Ане… забрал ее к себе домой… решил с ней встречаться, чтобы не… — он в отчаянии качает головой. — Она была моим спасательным якорем… я использовал ее.
— Но ничего путного не вышло, да? — дрожащим голосом шепчу я.
— Нет. — Он улыбается: не вышло совсем ничего.
Мне бы хотелось, чтобы он меня сейчас поцеловал.
Вместо этого он разворачивается и идет дальше.
На ватных ногах иду следом за ним.
Господи, у меня кружится голова.
— Теперь понимаешь, почему мне так тяжело бросить ее? — тихо спрашивает он и открывает машину.
— Да, — отвечаю я. — Но тут ничего не изменишь, тебе придется это сделать…
— Я знаю, — бормочет он.
Мы забираемся в машину.
Внутри Даймлера еще темнее, чем снаружи.
Никто не видит нашего почти отчаянно-страстного поцелуя.




Мне хотелось бы, чтобы мы там и остались. На этой парковке.
На заднем сидении машины было бы немного тесно, но это бы мне не особо мешало. Я ведь в любом случае хотел чувствовать его тело как можно ближе.
Но Алекс не исполнил мое желание.
По крайней мере не в этот момент.
Он пообещал прийти ко мне ночью…
Я был безумно рад.
Правда, мое хорошее настроение и широкая улыбка на губах улетучились опять достаточно быстро.
Когда мы вернулись, оказалось, что у папы и Беттины гости.
Слава богу, не старики Полманны.
Но по моей вселенской шкале самых нелюбимых гостей, эта пара занимает третье место. Сразу после Полманнов и принца Чарльза с Камиллой.
Маттиас и Ясмин Айхель сидят в нашей гостиной и вместе с папой, Беттиной и мамой пьют красное вино.
Их вид всегда вызывает у меня тошноту.
Не поймите меня неправильно, я, собственно, ничего не имею против Маттиаса. Нет, это его жена будит во мне неконтролируемую ярость.
Измены в принципе неприятны.
Не подлежит сомнению.
И я сам не настолько глуп, чтобы не знать, как поступить с деликатным намеком «Других не суди, на себя погляди…»
Нет, ясно, что я тоже играю некрасивую роль в драме с классическим треугольником, но меня хотя бы не обвинишь в лицемерии.
И именно этот пункт выводит меня из себя в Ясмин.
Она без зазрения совести сидит рядом с Беттиной, поглаживает ее руку, смеется с нею и рассыпается в комплиментах.
Кажется, совесть для нее иностранное слово.
Она самоуверенно и кокетливо перекидывает длинные темные волосы через плечо, смеясь закидывает голову и показывает всем белые ровные зубы.
— Привет, ребята, — преувеличенно дружелюбно встречает она с нас. — Так, у вас сегодня было многовато уроков.
Кивнув, Алекс вежливо здоровается. Я молчу.
— Бедняги, — улыбаясь, говорит Маттиас. — Ну и мучают вас злые учителя… — он смотрит на жену и тихо смеется.
Ясмин делает возмущенный вид и щиплет супруга за бок.
— Болтун, — хихикает она.
Сраная лицемерка.
Папа молча сидит в уютном кресле, жуя соленую соломку.
— Мы оставили вам кое-что на ужин, — обращается к нам Беттина.
— Здорово, я ужасно голодный, — бормочу я.
Больше всего мне хочется смыться вместе с Алексом.
Подальше от мерзкой прелюбодейки, в мою мягонькую кроватку.
Но Алекс пока не может уйти.
Ясмин претендует на него.
Она как раз громко рассказывает Беттине, как невероятно талантлив и креативен Алекс.
— И теперь я понимаю, откуда у него это, — с важной миной заявляет она.
Конечно, все сразу понимают ее намек.
Но никто из нас, не только Беттина, но и Алекс с папой не готовы сейчас обсуждать Маркуса и его удачные гены.
Папа запихивает в рот горсть соломки, Беттина судорожно пытается сменить тему разговора.
Она начинает что-то рассказывать про комнатные цветы, когда и где они лучше растут.
Но, кажется, у Ясмин в голове вертится еще пара комментариев относительно Маркуса, которые она в обязательном порядке хочет выдать.
— Должна признаться, я очень-очень любопытная, — щебечет она и с усмешкой подмигивает Беттине. — В первую очередь как женщина, конечно… — опять подмигивает. — Но и как преподаватель искусства…
Она поворачивается в сторону Алекса.
— Жаль, что ты уже выбрал другого кандидата для нашего проекта. Определенно, было бы захватывающе интересно, если бы ты смог представить нам некоторые картины своего отца.
Алекс лишь кивает.
Его лицо непроницаемо.
Внезапно атмосфера в уютной гостиной становится такой холодной, что я зябну.
— А как дела у Тоби на уроках? — в неприятной тишине спрашивает мама любезным голосом.
— Тоби? — повторяет Ясмин мое имя, будто не уверена, о ком речь.
Тоби. Тобиас Ульманн. Мальчик, который застукал тебя, когда ты тискалась с его отцом, тупая шлюха.
Она смотрит на меня.
— Он… очень своенравный… — она одаривает меня лживой улыбкой.
Я не отвечаю на нее.
— Да, он такой, — невероятно гордо говорит мама. Можно подумать, Ясмин только что охарактеризовала меня прилагательными типа: красивый, сильный, чрезвычайно образованный и мудрый. — Я привила ему, что индивидуальность — начало и основа человеческой свободы.
Она смотрит на меня сияющими глазами. Я улыбаюсь в ответ.
— А в чем это лучше всего проявляется как не в искусстве? — мама не ожидает ответа на свой риторический вопрос. — В искусстве нет места реальности и рассудку. — Она вдохновленно размахивает руками. - Искусство - это отдушина для души и фантазии. Я права?
Все кивают более-менее воодушевленно.
— Мы с Беттиной вчера были на впечатляющей выставке, — тараторит она дальше. — И видели там двухметровый пенис. Это было просто обалденно!
Маттиас прыскает в бокал с вином.
Папа закатывает глаза.
Алекс закусывает нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.
Беттина становится очень-очень красной, и я тихонько фыркаю.
— Мам… — шикаю я.
— Что такое? — она растерянно смотрит на меня. — Ты недоволен, потому что не смог пойти с нами…
Теперь и я краснею.
— Вы вместе ходили? — внезапно спрашивает Ясмин.
— Да, — быстро отвечает Беттина. — Увидели в магазине афишу и совершенно спонтанно решили пойти.
Вздернув брови, Ясин медленно кивает.
Возможно, ее коробит, что ее лучшая подруга нашла общий язык с бывшей супругой мужа. Да к тому же этот муж ее бывший любовник…
Ничуть не сомневаюсь, папу от этого коробит тоже.
Он еще раз тихо вздыхает и потом встает.
Практически незаметно он покидает гостиную.
Почему я тоже внезапно покидаю комнату — не знаю.
Еще меньше понимаю, по какой причине иду следом за ним на кухню.
Что мне там надо?
Наедине с ним?
И почему, скажите на милость, мне опять его так жалко?
Он сам виноват в этой ситуации.
Ясно, что Ясмин тварь, но она точно не заставляла папу повиноваться с помощью наркотиков и кандалов и не принуждала к распутным поступкам.
За все это дерьмо он один в ответе.
Откуда же тогда эта жалость?
— Привет, — бормочу я. Плохое начало для разговора, но, во-первых, ничего лучше мне не приходит в голову, и, во-вторых, я вовсе не уверен, что вообще хочу с ним говорить.
— Привет, — отвечает он. Мое присутствие, кажется, удивляет его.
Как и меня, впрочем.
Он сидит за кухонным столом и снимает кожуру с яблока.
Не знаю, куда деваться, и просто стою некоторое время в комнате, разглядывая яркие магнитики на холодильнике.
— Что ты хотел? — хрипло спрашивает папа.
— Ничего. — В моем голосе сразу же звучит отпор…
— Не хочешь вернуться в гостиную?
— Зачем?
— Ну, у твоей мамы наверняка еще есть в запасе пара веселых историй, которые ей непременно надо рассказать. И пользуясь случаем, она сможет опять упомянуть, как тяжело ей было одной воспитывать ребенка и как здорово у нее получилось…
Я чувствую себя оскорбленным, при этом я не особо уверен, хотел ли он меня задеть.
— На твоем месте я бы сейчас сосредоточился на другом, — зло огрызаюсь я. — В данный момент мама — твоя самая маленькая проблема…
Он смотрит на меня.
— Тут ты прав, — бормочет он.
Сидящий за кухонным столом с яблоком в руках, он совсем не напоминает успешного бизнесмена и сорокалетнего отца семейства, а скорее усталого тинэйджера, который совершенно запутался и просто не знает, как выбраться из неприятностей, которые сам себе устроил.
Он ерошит темные волосы и тяжело вздыхает.
— Что мне делать? — шепчет он.
Это он со мной разговаривает или сам с собой?
Я не уверен.
— Ясмин измывается надо мной… — бормочет он.
— Это заметно…
— Если Беттина узнает правду, то… — он заминается. — Она бросит меня.
Я не отвечаю.
Да и что я могу сказать?
«Да, тут ты полностью прав, вероятно, она коленом под зад вышвырнет тебя из дома…»
Не особо ободряюще.
— Возможно… если ты сам ей расскажешь… и объяснишь… — робко предлагаю я.
— Объяснить? — фыркнув, спрашивает папа. — И как же?
Он устало качает головой.
— Она возненавидит меня. И за это ее даже упрекнуть нельзя …
Он печален.
По-настоящему печален.
Очень печален.
— Я не смогу без нее жить… — глухо шепчет он. — Я люблю ее…
— Не порок, время от времени говорить и показывать людям, что ты их любишь… — говорю я и опускаю взгляд.
— Мда, я не в ладах с подобным… я никудышный человек… не такой, как благородные, креативные и порядочные художники… — Последнее предложение переполнено горечью.
Мое сердце опять затопляет сочувствие.
— Я в это не верю… — бормочу я. — Я не хочу этому верить.
Робко поднимаю взгляд.
Он смотрит на меня.
Смотрит прямо в глаза.
— Правда? — неуверенно спрашивает он.
Я киваю.
Мое сердце болит.
Он собирается что-то сказать, но на кухню врывается Алекс и разрушает особое настроение.
— Уф, — с облегчением выдыхает он. — Вырвался от них.
Не понимаю, о ком он говорит. О Ясмин или о маме?
Торопливо поворачиваюсь к нему спиной. Он не должен заметить мой остекленевший взгляд.
Алекс говорит, что проголодался и с любопытством приподнимает крышки кастрюль, все еще стоящих на холодной плите.
Он сообщает об их содержимом, но я его едва слушаю.
Все мои мысли по-прежнему об отце.
Ему сейчас действительно плохо…
Я хочу ему помочь…
И должен. Я его сын.
Когда я наконец все же поворачиваюсь к Алексу и мы наполняем две тарелки холодными макаронами, папы уже нет.
Поблагодарили: VikyLya, Krypskaya, Mari Michelle, Peoleo, bishon15, ~Ezhevika~, Aneex, Margoshka, verle69, blekscat, DworakOxana, trandafir, Maxy, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
25 Мар 2019 18:00 #815 от trandafir
trandafir ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 51/66, upd 22.03.2019
Денилз, Ниныч, спасибо за перевод.  :lublu: Интересную задачку автор подбрасывает: воплощаются ли в жизни киношные сценарии? Наверно, да, но сколько усилий надо потратить на завоевание людей вокруг себя.... Тобичка и так всех завоевал, но в лошадиных соревнованиях продул Алексу. Алекс - лучшая лошадка?!!!! Забавно. В мире самцов царит хаос и конкуренция. Интересно, что придумает авторица за Тобичку, чтобы тот свершил праведную месть Гангрене-Беттине. Надеюсь, мстя будет смешной, чтобы мы радостно похмыкали.
Ждем продолжения. Весеннее обострение застопорило все мысли читателей, даже "спасиба" забыли, как пишется.  :gyy:
Поблагодарили: denils, ninych, bishon15, blekscat, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
25 Мар 2019 18:11 #816 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 51/66, upd 22.03.2019
trandafir впереди еще много событий, автор будет держать в напряжении до последнего. Спасибо!
Поблагодарили: ninych, bishon15, blekscat, trandafir, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Maxy
  • Maxy аватар
  • Wanted!
  • Мечтательница
  • Мечтательница
  • Fille avec les lunettes roses
Больше
25 Мар 2019 19:40 - 25 Мар 2019 19:43 #817 от Maxy
Maxy ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 51/66, upd 22.03.2019
Ах, в этой книге без волнующих событий никак не получается обойтись, но все они настолько гармонично вписаны, что я прям каждый раз в удивлении! Очень понравилась глава, начало такое философское, а дальше идет вполне сносная попытка работы над ошибками. Огромное спасибо, всё читаю и нарадоваться не могу  :lublu:

"Quoi que l'on dise, quoi que l'on pense, il faut se rêver mon amour"
Поблагодарили: ninych, blekscat, trandafir

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
25 Мар 2019 19:42 #818 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 51/66, upd 22.03.2019
Maxy, спасибо)
Поблагодарили: Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • blekscat
  • blekscat аватар
  • Wanted!
  • Мэтр ОС
  • Мэтр ОС
  • Чорная кошка дорогу перешла
Больше
25 Мар 2019 22:51 #819 от blekscat
blekscat ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 51/66, upd 22.03.2019
Кошечка,слов просто нет :cat: восхищена,спасибо и очень рада новой главе))) :lublu:
Поблагодарили: ninych, trandafir, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
25 Мар 2019 23:05 #820 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 51/66, upd 22.03.2019
blekscat спасибо)
Поблагодарили: blekscat

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
02 Май 2019 18:18 - 20 Июл 2019 14:44 #821 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 52/66, upd 02.05.2019
ninych мерси)
Глава 52. Всё сразу

Бывают дни, недели, иногда даже месяцы, когда ничего не происходит.
Да, бывают такие периоды.
В это время мы просто живем, толком не понимая, какой за всем этим стоит высокий смысл и какую цель мы вообще преследуем.
Нас захватывает повседневность, задавая тон и определяя направление.
В сущности, в нашей жизни процент самоопределения весьма мал.
Мы крепко завязаны на плотное расписание, на которое совсем на можем повлиять.
Мы встаем, когда звенит будильник. Передвигаемся по городу согласно графику движения и маршруту автобусов и поездов. Мы учимся, работаем и делаем перерывы, связанные с четким расписанием учебы и работы. И даже в свободное время у нас едва ли есть возможность самостоятельно принимать решения. С телепрограммой едва ли поспоришь, сеансы в кино и театральные представления начинаются всегда тогда, когда они хотят, и даже на «счастливый час» в клубах мы воздействовать не можем.
Так что изо дня в день мы идем по жизни, затянутые сетью планов, времени, правил и ожиданий. Мы передвигаемся от одного времени на часах к другому, мчимся от одного места к другому и выполняем поставленные перед нами задачи.
Остается только предаться серьезным размышлениям над философскими вопросами:
Кто тот, кто ставит перед нами задачи? Кто поместил нас в эту систему, и кто ожидает от нас, что мы послушно в ней останемся?
Бог? Беднягу всегда первым привлекают к ответственности, при этом, вероятно, он последний, кто хоть как-то виноват во всем этом хаосе…
Общество? Тоже хорошо, когда ищешь козла отпущения. Но потом мы, к сожалению, подходим к следующему вопросу: что или кто это «общество»? Это правительство? Это соседи по улице? Наша семья и друзья? Или же все остальные? Сложно.
Я не знаю исчерпывающего ответа. Да и было бы странно, нет? Я подразумеваю, что мне восемнадцать, если бы я сейчас уже знал, почему жизнь такова, какова она есть, то мог бы сразу лечь на Норезунд и умереть. В конце концов, больше не было бы чему учиться и что постигать. Нагоняет тоску.
Как бы там ни было, мы, люди, большую часть времени своей жизни являемся узниками будней. И они, будни, страшнейшие тюремщики. Они лишь изредка позволяют кому-то сбежать, и у них так замечательно получается заточить нас в темницу, что мы в некоторой степени даже забываем сопротивляться.
Мы просто живем дальше.
И при каждом новом взгляде на часы или на календарь удивленно восклицаем:
Что? Уже так поздно? Куда подевалось время? Почему опять понедельник? Уже действительно конец апреля?
Как я говорил, есть дни и недели, которые пролетают совершенно незаметно.
Без происшествий и спокойно.
А потом…
Потом приходит время, когда происходящее бьет обухом по голове.
Внезапно происходит все сразу.
Со всех сторон вливаются всяческие эмоции.
Радость, грусть, вражда и примирение перемешиваются и превращаются в сбивающую с толку груду чувств.
Вдруг все, кто обычно так упорно молчал, решают, что наконец должны высказаться. Правда отплясывает бок о бок с катастрофой и начало с концом отвязываются друг от друга.
Есть такие дни.
Какой из дней особенно хорошо подходит для подобного?
Хм… понедельник? Нее, начало недели и так достаточно тяжело.
Вторник? Тоже слишком рано.
Среда? Возможно…
Четверг? Совершенно дурацкий день недели, наверное, самый нелепый из всех.
Пятница? Сплошь позитивный день. У большинства отличное настроение.
Остаются тогда только суббота и воскресенье…



Холодное ноябрьское субботнее утро.
Идет дождь. Как кстати. Над городом низко висит серое хмурое небо.
Воздух пахнет влажным холодом. С утра было ниже нуля.
В магазине Людвига невероятно уютно.
По всему магазину расставлены настольные лампы. Они стоят в углах, на столиках и полках и испускают приятный, приглушенный свет.
Покупатели садятся в кресла и почитывают книги.
Кажется, никто не спешит и все наслаждаются короткой остановкой в этом тихом теплом месте.
Людвиг вновь заполняет полку бестселлеров, а я консультирую покупательницу.
Дама уже в возрасте.
На ней серый дождевик, юбка из серой грубой ткани, к ней серые толстые шерстяные колготки и серые полусапожки.
Она таращится на меня маленькими глазенками и пищит высоким голосом:
— Я ищу что-нибудь почитать…
«Мне очень жаль, но мы всего лишь книжный магазин», — думаю я.
— Вы ищите что-то определённое?
Она заявляет, что ей нравятся исторические романы.
— Тогда у нас очень большой выбор.
— Да, главное — исторические, про средневековье. С крепостями и прочим.
Я спрашиваю, читала ли она книги Ини Лоренс*. «Падшая женщина», например.
Нет, про блудниц она ничего не хочет читать. Нет, нет, нет.
Я торопливо говорю, что Ульрике Швайкерт тоже пишет очень хорошие исторические романы. Или же Петра Дурст-Беннинг, Астрид Фритц и Инес Торн… по сути они все очень похожи.
А в этих историях действие везде происходит в крепостях?
Ну… эм…
«Или вы не знаете?» — негодующе спрашивает она.
Не имеет, пожалуй, никакого смысла ей объяснять, что у меня еще не было возможности прочитать каждый имеющийся в продаже на книжном рынке роман…
Мы еще долго бегаем по магазину, и я показываю ей всевозможные книги.
То они слишком толстые, то ей не нравится обложка, и наконец она жалуется, что цена в девятнадцать евро и девяносто пять центов для нее слишком высока.
Не могли бы сделать спецпредложение?
Нет, объясняю я, мы не можем.
Тогда она сейчас пойдет в другой книжный магазин, там этот роман наверняка дешевле.
Я пытаюсь ей объяснить, что в Германии единое ценообразование на книги и в каждом магазине ей придется заплатить одни и те же деньги за новый роман, но бесполезно.
Я с облегчением выдыхаю, когда она наконец исчезает в сером ноябрьском дне.
Почти двадцать минут я показывал ей одну книгу за другой и язык стер до дыр, а в итоге мы все равно остались без дополнительных центов в кассе.
— Некоторые просто невыносимы, — бормочу я, устало прислонившись к прилавку.
— Ну, такова жизнь! — улыбается Людвиг. — Покупатель — король.
— Очень неблагодарный король. Никогда не был фанатом монархии.
Он снова улыбается и подталкивает по стойке банку с печеньем.
С благодарностью беру себе самое большое. С кусочками шоколада.
Жуя, отправляюсь на поиски своей метелки для пыли.
С усердием и высокой мотивировкой принимаюсь за борьбу с коварной грязью.
Я ужасно рад, что могу сегодня поработать.
Настроение дома по-прежнему странное.
Иногда у меня появляется ощущение, что живу в хрупком стеклянном футляре.
Все двигаются на ощупь, озираясь и крайне осторожно.
Никто не отваживается громко разговаривать или действовать слишком быстро.
Мы все боимся необдуманным движением разрушить ненадежную конструкцию, окружающую нас.
И меня тоже сдерживает этот страх.
И я больше размышляю не о полном разрушении как таковом, а о том, насколько глубокими будут раны, которые совершенно точно причинят нам осколки?
И еще:
Что случится в этом случае?
Что случится затем?
Благодаря этим сомнениям в подсознании, я веду себя так же осторожно, как и остальные. Мы дружно крадемся и молчим.
Мама не привыкла не говорить о делах.
Она с этим не знакома.
Она принципиально говорит обо всем и каждом.
В одиннадцать мне впервые приснился эротический сон.
Я уже не помню, что мне снилось и что точно произошло, единственное, что я еще могу вспомнить, это мокрая пижама и странное ощущение следующим утром.
Мама сразу же это заметила.
А возможно, я сам себя выдал, когда невероятно красный и безумно смущенный складывал постельное белье в корзину.
Она была в восторге и крайнем возбуждении, потому что «Тобиленочек становится мужчиной»…
Конечно же, за следующим ужином с друзьями это неприятное происшествие стало главной темой.
Полились советы и забавные истории про пубертат в общем и в частности.
Я узнал, что Инге в четырнадцать лет набивала лифчик носовыми платками и при этом изрядно перестаралась. С 70А до 80С за ночь — это, конечно, возбудило у одноклассников подозрения и вызвало массу насмешек и издевок.
Армин признался, что в тринадцать лет до смерти втюрился в сорокапятилетнюю учительницу биологии. Он запал на ее компрессионные чулки.
Вивьенн в тринадцать написала на доске имя предмета своей любви. К сожалению, ее поймали за этим и все узнали о ее влюбленности. Она умчалась домой и четыре дня отказывалась ходить в школу. Но выявилось, что мальчик почувствовал себя польщенным и тоже заинтересовался Вивьенн. Они были вместе три недели и два с половиной дня.
Калле показал мне на своем предплечье маленькую татуировку в форме сердца, которую он набил в пятнадцать. Там было написано «Лиза». Он тогда до смерти влюбился в эту девочку и хотел произвести на нее впечатление. Огромная ошибка, как он теперь понял. Девчонка была абсолютной дурой.
«Я спросил, нравятся ли ей Queen, а она ответила, что ничего не может сказать на эту тему, потому что не особо разбирается в королевской династии Великобритании».
А бабушка просветила меня о неприятной истории с мамой.
«Однажды Анна без моего ведома пошла накрашенной в школу. Ей было тринадцать лет или около того, и она совсем не умела пользоваться с косметикой. Она выглядела как маленький трансвестит».
Я сидел между ними с красными ушами и узнавал вещи, о которых никогда не хотел знать.
Сегодня я, конечно, сознаю, что они все желали мне добра и просто хотели меня чуть-чуть поддержать, но тогда для меня это было чересчур.
Я не хотел говорить о гормональных изменениях и своей «пробуждающейся сексуальности» — как мама постоянно это называла. Нет, спасибо.
Мама этого не понимала.
Чем упорнее я молчал, тем больше она болтала.
С тех пор она совсем не изменилась.
Больше всего ей хотелось бы сесть со всей семьей за стол и заставить каждого по очереди рассказать о своих страхах, желаниях и мыслях.
Но все же пока она еще сдерживается.
Возможно, сама догадывается, что ее предложение не встретит взаимности.
Думаю, в нее вселяют неуверенность серые холодные глаза Алекса…
Он ей не нравится.
Он, на ее взгляд, слишком сдержанный. Мама считает его бесчувственным и равнодушным…
Вот только она его совсем не знает.
И хотя она еще не высказала свое мнение о нем, но по ее пренебрежительным взглядам, я четко представляю, что она о нем думает.
На протяжении всей своей жизни я постоянно прислушивался к ее советам. Постоянно шел в том направлении, которое она мне указывала, и всегда видел в ее убеждениях высшую правду.
С моим переездом в Мюнхен это немного изменилось.
Ее не было рядом, и я был вынужден сам выносить суждения.
Теперь я думаю кое о чем по-другому.
Но все же меня обижает ее неприятие по отношению к Алексу.
Надо с ней как-нибудь поговорить.
Без помех.
Только это не так и просто, потому что она не расстаётся с Беттиной.
Когда я утром уходил из дома, обе как раз вычерпывали бумагу. Кухня напоминала поле битвы. Повсюду лежала старая бумага, и бельевая веревка тянулась из одного угла комнаты к другому.
Папа слегка раздраженно поинтересовался, для чего им потребовалось производить бумагу?
Мама заявила, что бумага всегда пригодится. Обычно ее применяют, чтобы что-то записать…
Папа фыркнул и ушел в свой кабинет.
Я был бы рад избежать этого молчаливого противостояния.
— Тоби, к тебе пришли. — Людвиг несет в руках стопку детективов и кивает в сторону входной двери. Изумленный, опускаю свою метелку. Днем Алекс пообещал заехать за мной и отвезти домой, но ведь еще не так поздно.
И поэтому не удивляюсь, обнаружив, что это не Алекс зашел ко мне на работу.
— Привет, ребята, — смеясь, кричу я и осторожно спускаюсь со стремянки, на которой до этого момента балансировал.
Лена, Елена, Мартин и — кто бы мог подумать — Том улыбаясь стоят у входа в магазин.
— Какими судьбами?
— Мы просто хотели посмотреть на тебя за работой, старательная пчелка, — с улыбкой произносит Лена и обнимает меня. — Как дела?
— Хорошо.
Я действительно рад видеть своих друзей.
Они всегда дают мне ощущение покоя и уверенности в моей неспокойной и неуверенной жизни.
Даже Том.
Том нашел гомоэротические романы и сейчас ни на что не реагирует.
Он устроился в уголке и увлеченно листает различные книги.
— Жаль, что нет картинок… — Слышу его бормотание.
— Ну, чем еще собираетесь заняться?
— Хотели пройтись по магазинам, — говорит Лена. — Может, потом еще заглянем к Луке. Том ужасно хочет с ним познакомиться. Говорит, что должен проверить, достоин ли Лука меня… — она радостно хихикает.
— Как у него настроение?
— У Луки?
— Нет, у Тома.
— Ах у него… — она бросает незаметный взгляд через плечо.
Том по-прежнему сидит по-турецки на полу, у него в руках тонкая книжица, на обложке которой два полуобнажённых ковбоя. Он широко ухмыляется.
— В данный момент, я бы сказала, крайне похотливое…
Мы оба хохочем.
— Нет, серьезно. — Она смотрит на меня. — Он все время делает вид, что у него все супер-пупер-мегаклассно, но на самом деле он измучился как собака. Он очень скучает по Алексу!
Я понимающе киваю.
— Ты не мог бы еще раз поговорить с Алексом? Попытайся до него донести, что его упертость делает все только хуже. Он тот, кто должен сделать первый шаг, — тихо говорит она.
— Почему он?
— У Тома ощущение, что он больше не нужен Алексу и тот считает его ребячливым и раздражающим. Он не хочет навязываться.
— Это бред, — шепчу я. — Как раз сейчас Алексу очень пригодился бы друг…
— Тогда он и должен это показать Тому.
— Да… — одобрительно бормочу я.
— И кроме того, — Лена усмехается, — надо освободить бедного Мартина от этой односторонней дружбы.
Мы оба хихикаем.
— Он действительно немного измотан, — шепчу я.
— Разумеется. Но сейчас с ним Елена… она возвращает ему спокойствие… и уверенность в себе…
В самом деле.
Они сейчас стоят перед полками с фэнтэзи и научно-фантастическими романами.
Мартин в одной руке держит толстую книгу, а второй дико размахивает. Кажется, будто он орудует воображаемым мечом.
Выглядит безумно глупо.
Его длинные руки, кружащие в воздухе, и узкое лицо, перекошенное от мнимого напряжения…
Но есть еще нечто другое.
Эта живость, с которой он описывает ей содержание романа, манера, как он себя держит… так искренне и довольно…
А она стоит рядом, глядя на него верным доверчивым взглядом.
Она слушает его внимательно. Не делает вид, нет, а внимает словам, воспринимает их содержание и, вероятно, могла бы повторить их в любое время дня и ночи.
Мартин вообще знает, как сильно Елена его любит?
Понимает, что заставляет ее улыбаться?
Знает, что она делает его сильным и уверенным в себе?
Он это чувствует?
Елена не эгоистка.
Она талдычит о вещах, которые ее беспокоят или которых ей хочется.
Я даже чуть-чуть стыжусь, когда вспоминаю, как часто ныл и брюзжал, сидя у нее в комнате, и разглагольствовал об Алексе и своих безответных чувствах.
Она всегда меня внимательно выслушивала, ни разу не рассказав о своих собственных проблемах.
«Хреновый я друг», — с раскаянием думаю я.
— Надеюсь, они все же сойдутся… как-нибудь, — тихо бормочу я.
— Да, Елена это заслужила, — говорит Лена. — Мартин должен наконец осознать, что главный приз у него прямо под носом.
— Мда, некоторые просто слепы… — Я с умным видом киваю.
— Кто слепой? — внезапно за нашими спинами возникает Том. Не говорите, что гаденыш, вероятно, не понимает, что не стоит так делать.
— Не пугай нас так, — с трудом переводя дыхание, говорит Лена и закатывает глаза.
— Вас, наверное, мучает совесть, м? — он с подозрением рассматривает нас. — Опять сплетничали?
Лена пихает его локтем в бок.
— Мы и сплетни, как тебе такое в голову пришло?
— Ну… — Том пожимает плечами и бросает на меня быстрый взгляд. — Кто знает, может, ты сейчас как раз жалуешься на глупого ребячливого Тома…
Лена тяжело вздыхает и резко обрывает его.
— Не пори чушь, Том!
— С чего я должен это делать? — возмущенно спрашиваю я.
— Почему бы и нет? — заявляет Том и делает вид, что читает аннотацию к какому-то справочнику.
«Кормите ребенка грудью правильно!»
— Том, ты не хочешь наконец помириться с Алексом? — я серьезно смотрю на него.
— Неа, да этого больше и не требуется. Его вообще не интересую ни я, ни о чем я думаю.
— Бред, — заявляю я, сложив руки на груди.
— Я для него слишком незрелый, и у меня нет никакого жизненного опыта, — говорит Том спокойным, сочащимся цинизмом голосом.
— Почему ты такое говоришь?
— Я? Именно Алекс это утверждает, — он обиженно выпячивает нижнюю губу.
— Том… — Я пытаюсь оставаться спокойным. — Алекс невероятно тебя любит, и ты ему нужен. Сейчас сильнее, чем когда-либо. Только твои разглагольствования не всегда уместны и не оказывают особой помощи.
Он упирает руки в боки и обиженно сверкает на меня глазами.
— С каких пор ты стал мистером рассудительность и просветление?
— С тех пор как осознал, что жизнь — это не вечная вечеринка, на которой главное получить как можно больше удовольствия и секса, — зло шиплю я.
— Ага, и ты считаешь, что это моя жизненная философия?
— Понятия не имею. А у тебя ведь какая-то есть?
Фыркнув, он сердито смотрит на меня.
— И прежде были кризисные ситуации, и мы отлично с ними справлялись без тебя.
— Но речь-то вовсе не обо мне, — защищаюсь я. — А об Алексе и тебе, о вашей дружбе. И в данный момент она ему очень нужна. Только проблемы с его отцом как раз не решишь двусмысленными шуточками.
— За кого ты меня вообще принимаешь? — кричит Том. — Думаешь, что только на это я и способен? Извращенные шутки и детские проказы? Я вполне в состоянии… — Потом он внезапно останавливается. Прямо посреди предложения. Его глаза становятся огромными. Он ошеломленно смотрит на меня.
— …его отец? — выдыхает он.
О боже!
Черт!
Том же ничего не знает. Алекс ничего ему не рассказал.
Мы же сбежали сразу, как только услышали новость от Беттины…
Том понятия не имеет. Он не знает, что Маркус опять в Мюнхене…
— Да… — Я проклинаю сам себя. — Отец Алекса и Марии вернулся…
Том в шоке.
Он стоит с открытым ртом.
Лена переводит озабоченный взгляд с него на меня и обратно.
— Его отец вернулся, и он мне не сказал? — тихо спрашивает Том.
Он обижен.
— Алекс был в полной растерянности… — я пытаюсь срочно найти объяснения. — Он сперва хотел побыть один… должен был все переварить… он о многом хотел поговорить со своей матерью и отцом… о вещах, которые непременно надо было прояснить… и потом ваша ссора… он не специально это сделал…
Том ничего не говорит.
Он разворачивается и идет к дверям.
Маленький колокольчик бренчит, когда Том устремляется наружу.
Лена, Мартин, Елена и я молча смотрим ему вслед.
— Я… возможно, я еще смогу его догнать, — наконец говорит Лена.
Я киваю.
Она быстро улыбается мне.
— Мы поговорим потом. Не волнуйся.
Я опять киваю.
Елена гладит меня по руке, Мартин дружески хлопает по плечу. Втроем они уходят вслед за Томом.
Чувствую себя дерьмом.
Как мог этот разговор закончится так плохо?
С каких пор Том так агрессивно реагирует на меня?
Лена права, и он действительно боится за дружбу с Алексом?
Он всерьез считает, что я претендую на его место?
Это же совершенно абсурдно.
Думаю, все же Лена не боится, что больше не будет мне нужна.
Но возможно, у нее немного другое: у нее есть Лука.
Том ни в кого не влюблен.
Он не знает, каково это.
Людвиг высовывает голову из-за двери в подсобку.
— Все в порядке?
Я слабо киваю.
Ложь, но что поделать.
Бедняга.
Вечно я использую его магазин как сцену для своих мелодраматических жизненных кризисов. Определенно, он уже сомневается в моем рассудке и спрашивает себя, уж не бездомный ли я.
Разумеется, у меня есть дом, но там не разыгрывают громких и страстных драм, а отдают предпочтение пантомиме.
Или запретам.
Составьте, пожалуйста, предложение без следующих слов: папа, мама, ребенок, развод, расставание, брак, отношения, интрижка, бывший муж/жена и гомосексуальный сын.
В таком случае получаются разговоры о пирогах, мировом экономическом кризисе, домашних заданиях или работах по английскому.
На выбор еще свадьба соседки — при этом свадьба уже тоже стала едва ли не опасной темой. В конце концов, в наше время в большинстве случаев это слово предполагает другое словечко — «развод»…
Я тихо вздыхаю.
Озлобленность мне не идет.
Никому не идет.
Мерзкая гримаса, такое неприятное лицо.
От этого появляются морщины.
Мне восемнадцать. Я не хочу морщин.
Торопливо тру ладонью лицо и убираю все морщинки.
Жаль, что тревоги, из-за которых я морщу лоб, нельзя так же просто смахнуть.



Алекс, в конце концов, приезжает час спустя.
Или же не «в конце концов»… «наконец», в общем… нет, что-то в этом неправильно…
Я рад как сумасшедший, что вижу его… и с радостью избежал бы его присутствия… меня мучают угрызения совести.
— Привет, — улыбается он.
— Привет, — я улыбаюсь в ответ, нервно покачиваясь на стремянке.
Я тут подумал — опять — и пришел к выводу, что Алекс не особо обрадуется, когда узнает, что я всем подряд рассказываю про Маркуса.
Хотя сейчас это знают только Том, Лена и Мартин — Елена и так в курсе, — но все же ему это не понравится.
Он стоит в ногах стремянки и, задрав голову, нетерпеливо смотрит на меня.
Я еще раз быстро улыбаюсь, потом опять поворачиваюсь к полкам и книгам и продолжаю убираться.
— Бэмби?
— Да?
— Ты спустишься?
— Это невозможно, — серьезно заявляю я. — Страшная грязь… везде пыль, ужасная пыль… она забилась во все щели. Она всегда так делает. Как только находит трещинку, сразу думает: «Эх, круто, трещинка, останусь-ка я…» и потом ее оттуда не вытащить…
— Бэмби?
— … из-за нее страницы в книгах становятся серыми, и их уже никто не купит. Кроме того, воздух портится. Люди постоянно чихают, потом у них случается астма, и они задыхаются… наши покупатели должны задохнуться? Ты этого хочешь, Алекс?
Он смотрит на меня и усмехается.
— И много ты этой пыли уже вдохнул?
Я лишь возмущенно фыркаю и продолжаю торопливо убираться.
Он дергает меня за штанину.
— Прекрати, иначе я упаду, — предупреждаю его.
— Я же не сильно.
— А я немного ослабел… от пыли…
Он смеется.
— Разве твой рабочий день не закончился?
— Эм… да, но Людвиг сказал, что я ему еще ненадолго нужен…
— Вообще-то не нужен, — кричит Людвиг из-за прилавка. — С минуты на минуту придет Марк и сменит тебя.
Я бросаю на него негодующий взгляд.
Зачем он наносит мне такой подлый удар в спину?
Боится, что сейчас тут может разыграться новая драма?
Ну тогда он не единственный.
Осторожно спускаюсь по ступеням стремянки вниз.
Теперь я смотрю на Алекса снизу-вверх.
В его серых глазах искренняя теплота.
О боже, не могу описать, как сильно люблю эти глаза.
— Так, еще раз «Привет!», — хриплым голосом говорит он и улыбается.
— Привет… — выдыхаю я.
Его ладони ложатся на мои щеки, он притягивает меня к себе.
Я закрываю глаза задолго до того, как наши губы соприкасаются.
От возбуждения… предвкушения радости… не знаю.
Неважно, насколько сильны, мимолетны, сладки или страстны наши поцелуи, каждый раз ужасно волнуюсь, как в первый раз.
Это нормально?
Первая фаза влюбленности и тому подобное?
И это когда-нибудь пройдет?
Когда-нибудь я не буду чувствовать сумасшедшего щекотания в животе и диких скачков в груди во время поцелуя?
Надеюсь, что нет. Будет ужасно, если нечто такое прекрасное и особенное однажды станет нормальным и привычным.
Я прижимаюсь к нему и в ожидании приоткрываю рот.
Но мое страстное желание глубокого поцелуя с языком остается несбывшимся.
Он отстраняется от меня и внимательно осматривает.
— Ты ведешь себя крайне подозрительно, Бэмби, — заявляет Алекс. — Сперва не хочешь спускаться со стремянки, а теперь лезешь с обнимашками… Что ты натворил?
Я пытаюсь принять возмущенный вид.
Обиженно выпячиваю нижнюю губу и через регулярные промежутки времени произвожу выразительное фырканье.
— Наглость какая, — тихо бормочу я. — Вот захочешь хоть раз быть милым… маленький поцелуй при встрече, разве слишком много требуешь…
Он упирает руки в боки и строго смотрит на меня.
— Что ты натворил, Бэмби?
— Слушай, а я тебе сегодня уже говорил, как невероятно клево ты выглядишь?
— Прекрати подлизываться. Что случилось?
— Таааак классно…
— Не переводи разговор!
— … таааак сексуально…
— Бэмби…
У него опять угрожающий тон.
Этим он всегда берет верх надо мной.
— Я… эээ… только что тут были Лена, Мартин, Елена и Том… и…
— Том опять нес всякий бред? — воинственно спрашивает Алекс.
— Да… эм, то есть нет… Ну да, вообще-то… но не об этом речь. — Я вздыхаю. — Я хотел, чтобы он наконец опять с тобой нормально разговаривал и попытался объяснить твою нынешнюю ситуацию. Я хотел помочь… но, к сожалению, проболтался… он теперь в курсе, что твой отец в городе… и он очень обиделся, потому что ты ему сразу не рассказал…
Я робко смотрю на него.
Алекс закатывает глаза и тихонько стонет.
— Отлично, Тоби, спасибо огромное, — рычит он.
— Я… прости… — Делаю быстрый шаг к нему. — Я хотел тебе помочь…
Он разворачивается.
— Я бы попросил тебя в будущем мне больше не помогать.
— Но…
Он с недовольным видом плюхается в старое просиженное вольтеровское кресло.
— Никаких «но», — решительно обрывает он. — Теперь он по-настоящему обиделся… вероятно, даже за дело… но я не мог… и кроме того у меня не было возможности… ах, как же это все дерьмово!
С мрачным лицом он сидит напротив меня и размышляет.
Я практически вижу темные, горькие и серьезные мысли, рождающиеся, растущие и бродящие в его красивой голове. Мысли о вине и раскаянии, сомнении и печали, дружбе и любви.
Они мельтешат, смешиваются и вызывают ужасный хаос, смятение и беспомощность.
Я хочу его от этого освободить…
— Знаешь, что всегда делала моя мама, когда меня вдруг начинали мучить мрачные сомнения? — нерешительно спрашиваю я, очень медленно подходя к нему.
— Не знаю. Заваривала тебе чай с ромашкой? И к нему подавала свежее печенье из конопли? — насмешливо шепчет он.
— Нет, — возмущенно возражаю я. — Печенье с коноплей было только на Рождество.
Я преодолеваю оставшееся между нами расстояние и теперь стою прямо рядом с креслом. Осторожно сажусь к нему на колени.
Когда он меня сразу не скидывает пинком под зад, я постепенно расслабляюсь. Кладу правую руку ему на плечо и прижимаюсь к нему.
— Она всегда дула мне в ухо, — улыбаюсь я. — Если подуть в одно ухо, из другого вылетают плохие мысли.
Медленно наклоняюсь к нему и дотрагиваюсь губами до мочки.
— Если ты мне сейчас серьезно дунешь в ухо, мне придется, увы, стукнуть тебя, — говорит Алекс, но при этом все же его голос звучит весьма умиротворенно. — И кроме того, со мной в любом случае этот номер не пройдёт… слишком большая мозговая масса. Но хорошо могу представить, что с тобой всегда проходил на ура. Твоя головка совершенно пуста, Бэмби.
Я оскорблен.
Обиженно надувшись, отпускаю его и собираюсь встать. Но его сильные руки, сомкнувшиеся вокруг моего живота, не дают.
— Отпусти, — сердито пыхчу я. — Мне надо работать. Возможно, моя пустая черепушка заполнится пылью, чтобы по крайней мере хоть что-то было внутри…
— Хватит, хватит, упокойся, — с усмешкой заявляет Алекс. Он притягивает меня поближе к себе и чмокает в шею.
Мне нравится, когда он так делает. Целует мою шею.
Очень приятное ощущение.
Безумно приятное.
Сдаваясь, прислоняюсь к нему и полностью прекращаю сопротивляться.
Продолжай целовать. Пожалуйста, продолжай целовать.
Чувствую его горячее дыхание на своей коже.
Он нюхает меня?
Меня нюхает?
У меня по телу бегут мурашки.
Надеюсь, я не воняю пылью и книгами…
Было бы неловко.
— Алекс… ты действительно думаешь, что я пустой? — робко спрашиваю я.
— Нет, конечно. Ты набит под завязку костями, органами, мясом и какими-то сосудами…
— Хм, спасибо, очень аппетитно…
Он улыбается и молчит.
Я разглядываю его спокойное, расслабленное лицо.
Кажется, путанные и мучительные мысли действительно исчезли.
Удовлетворенный, нежусь в его объятиях.
— Я не пустой, — тихо бормочу я.
— По крайней мере, ты тут ни при чем, — усмехается он. — Вся эта марихуана…
— Идиот.
— Вы правда на Рождество ели печенье с коноплей?
—Похоже, это интересует тебя больше всего.
— Да, кое-что объяснило бы.
Я в наказание щиплю его за предплечье.
Его сверкающим серым глазам сразу удается успокоить мою задетую гордость.
А возможно, и его руке на моем бедре удается рассеять мою настороженность.
Я ощущаю пять горячих пальцев. Будто они прожгли ткань джинсов и касаются прямо моей кожи.
Будоражаще.
Я утыкаюсь носом в его светлые волосы, пытаясь спрятать покрасневшие щеки.
— Алекс? — тихо спрашиваю я.
— Что?
— Тебе не нравится моя мама?
Я боюсь ответа.
— Хм… — он задумывается.
Размышления ведь не очень хороший знак?
— Она… — он раздумывает над подходящим ответом. — Она особенная…
— Особенная? — удивленно переспрашиваю я. — Еще дипломатичнее ты не мог выразиться?
Он трясет головой и усмехается.
— Я не знаю, как к ней относиться, — наконец признается он. — Из-за нее моя мама идет на выставку пенисов и из-за нее по всему дому развешана мокрая капающая старая бумага…
— Беттина наслаждается этими минутами вместе с мамой, — серьезно говорю я. — Ей хорошо от этого.
Алекс молчит. Он только вдруг очень тяжело вздыхает.
— А бумага высохнет…
— Неужели? — он усмехается.
— Да.
— А потом? Что нам делать с бурой бумагой, толщиной два сантиметра и воняющей старыми газетами?
— Хм, например, ты можешь ее использовать, чтобы написать Тому и прояснить все разногласия, — предлагаю я.
— Да, отличная идея, - с циничной улыбкой говорит Алекс. — И еще нарисовать ему большую яркую картинку восковыми мелками. Я еще могу спеть песню или же дунуть ему в ухо, надеясь, что все упрямые мысли вылетят из его головы… он тоже для этого достаточно пустоголов…
— А вот это было подло, — строго корю я. — Я всего лишь пытался тебе помочь. А ты должен наконец помириться с Томом. Вы оба страдаете от своей ссоры.
Он медленно кивает.
— Хм… да, я знаю…
— Думаю, что он будет рад твоей картинке… — ухмыляясь, заявляю я. — Ты мог бы нарисовать вас обоих. На зеленом лугу с маргаритками и маленьким зайкой, который грызет вкусную морковку и…
— Теперь ты издеваешься надо мной, — возмущается он.
Я киваю.
Его пальцы под моими коленями подтягивают меня ближе к нему.
Они мягкие и теплые, его губы.
Я наклоняю голову набок и в тот же миг чувствую его язык, касающийся моего.
— И это ты называешь работой? — спрашивает резкий голос. — Или это новая тактика продаж?
Мы отстраняемся друг от друга. Оглядываюсь по сторонам и обнаруживаю Марка, прислонившегося к полке.
Он с интересом разглядывает нас.
— Да, таким образом я сегодня уже продал штук двадцать книг, — серьезно заявляю я. — Наверное, тебе тоже стоит попробовать, покупателям нравится.
Марк с ухмылкой закатывает глаза и раздраженно вздыхает, когда я обнимаю его и крепко прижимаю к груди.
Он как-то говорил, что терпеть не может все эти лизанья.
Поэтому я всегда стараюсь, чтобы мои поцелуи были особо мокрыми…
Знаю, он только притворяется строгим и недружелюбным… в действительности он ужасно ласковый.
— Мне тебя тоже поцеловать или достаточно просто рукопожатия? — спрашивает Алекс Марка, когда тот смог высвободиться из моих объятий.
— Нам вовсе необязательно касаться друг друга, достаточно кивка, — насмешливо заявляет Марк.
Алекс смеется и потом они протягивают друг другу руки.
— Вы такие старомодные, — качаю головой я.
— Не все такие свободные, как ты, чтобы страстно целоваться с клиентами для увеличения товарооборота, — благодушно парирует Марк. — Ты хоть поработал?
Я возмущённо надуваюсь. Разве он не видит, как вокруг все аккуратно и чисто?
— Расскажи ему про гадкую пыль и щели… — обращается ко мне Алекс и подчеркнуто серьезно вздергивает брови.
— Вы такие дураки! — Чувствую, надо мной прикалываются.
Похоже, их развлекает моя обида.
— Ты сегодня работал? — меняя тему, спрашивает Марка Алекс.
— Да, сегодня смена в утро. — Марк кивает. — Выезжали на так называемый неотложный вызов. Позвонила в полной истерике пожилая дама и что-то вопила про жизнь и смерть и т.д. Мы поехали, и что? Ее тибетский терьер щенилась. Вполне нормальные роды без осложнений или проблем. Старушка была все время в ужасной панике и не могла никак успокоиться. Сплошная нервотрепка и бесполезная трата времени. — Он фыркает и закатывает глаза.
— Мы? — с любопытством спрашиваю я.
С недовольным видом он несколько секунд рассматривает меня и потом кивает головой и бормочет:
— Да, там был Ману, но… — торопливо восклицает он, прежде чем я успеваю что-то сказать, — я не хочу сейчас выслушивать какие-либо теории о примирении!
— Но… — не отступаюсь я.
— Тоби, прошу. — Марк вздыхает.
Я нетерпеливо покачиваюсь на носках.
Если я не выскажу то, что в данный момент крутится у меня в мозгу, голова, наверное, лопнет. Такое ведь может быть, да?
Никогда еще не пробовал.
— Значит, роды у терьера — сплошная потеря времени, — Алекс пытается перевести разговор в нейтральное поле.
— Ну да, при нормальных обстоятельствах сука и естественным образом сама бы справилась, но истеричная хозяйка ее все же сильно отвлекала. Хорошо, что мы там оказались.
— Ну вы ведь отличная команда, вы двое. — Просто не могу удержаться от комментария.
Марк бросает на меня быстрый злой взгляд.
Но это не меняет того, что я прав.
И Марку это понятно. Я вижу по его глазам.
И его весьма веселое настроение я расцениваю как небольшой прогресс. Скорее всего, их совместная работа была приятнее, чем Марк ожидал.
Возможно, они даже стали чуть ближе…
Я рад.
— Что делаете сегодня вечером? — спрашивает Марк Алекса, на это раз сам затрагивая новую тему.
— Понятия не имею, — признается Алекс. — По мне, так прямо сейчас свалили бы в Алльгой. Тут творится такой хаос.
— Разве с Тоби не всегда так? — подкалывает Марк.
— Идиот, — возмущаюсь я.
— Ну, честно говоря, он сейчас единственная настоящая константа в моей жизни, — спокойно говорит Алекс.
Я молча пялюсь на него.
Это было самым прекрасным из того, что он мне когда-либо говорил. Нет, вторым прекраснейшим. Его «Я люблю тебя!», конечно, ценится больше. Но это короткое предложение выражает почти тот же смысл, да?
Я сияю счастливой улыбкой и с удовольствием кинулся бы ему на шею, но, во-первых, Марк опять разволнуется из-за наших тисканий, и во-вторых, я в любом случае не могу сдвинуться ни на сантиметр, потому что мои ноги, кажется, превратились в трясущиеся резиновые ходули.
Слегка дрожа, с безумным взглядом и красными щеками стою рядом с Алексом.
Думаю, я чуть-чуть парю.
Да, мои ноги больше не касаются пола.
Я лечу.
Марк улыбается мне.
— Ну раз так… но повторный побег я, вообще-то, не поддерживаю, — он грозит нам указательным пальцем с одержимостью директора школы.
Мы киваем как два послушных ученика.
— Как смотрите на то, чтобы сходить со мной и Дженсом на вечеринку? Его коллега…
— ЧТО? — кричу я. Где-то звенит колокольчик. По всей вероятности, мой тревожный сигнал. — Что ты хочешь этим сказать? Дженс и ты…
— Идем сегодня на вечеринку. Да. — Марк непонимающе смотрит на меня. — Я же только что это и сказал.
— Ты идешь с ним? — Я просто не могу поверить.
— Почему нет? — задиристо спрашивает он.
— Эм… — мычит Алекс.
— Я думал, это была разовая акция…
— Тебя не касается, сколько разовых акций было между мной и Дженсом… — холодно прерывает он меня.
— Ты же не серьезно, — рассержено фыркаю я. Алекс хлопает меня по плечу. — Марк, ты вообще понимаешь, что творишь?
— Мне двадцать восемь лет, так что не стоит задавать такие глупые вопросы, — оскорбленно рявкает он. — Я провожу время со своим близким другом. Мы взрослые и отлично умеем не смешивать подобные вещи.
— Так, парни… — Алекс хватает меня за запястье и нетерпеливо дергает. Наверное, он не хочет, чтобы мы ссорились.
— Не сейчас, Алекс, — сердито шиплю я. Я пристально смотрю на Марка. — Ты же понятия не имеешь. Ни за что бы не подумал, что ты можешь быть таким черствым. Ты разве не замечаешь, как сильно влюблен в тебя Дженс? И если ты с ним спишь… — Боюсь, Алекс мне сейчас руку оторвет.
— Он не влюблен в меня! — кричит Марк слегка истерично. — Мы же обо всем поговорили. Это просто секс, ничего больше.
— Дженс так не считает.
— Считает.
— Не считает, он любит тебя!
— Привет, Ману!
Мы ошарашенно смотрим на Алекса.
Он поднимает в приветствии руку и смотрит мимо нас на что-то за нашей спиной.
Сперва меня бросает в холод, потом в жар, и опять в холод.
Ужасно холодно.
Мое сердце замирает на мгновение и пропускает несколько ударов.
Все вокруг меня и во мне начинает дрожать.
Голова и желудок кружатся в диком хороводе, пока им не становится очень-очень тошно.
Я смотрю на Марка. Он белый как мел.
Дрожа он поворачивается и еще раз вздрагивает. Я тоже наконец решаюсь и оборачиваюсь.
В дверях стоит Ману.
Высокий, широкоплечий и молчаливый.
Его лицо неподвижно, даже мускул не дрогнул, он даже ни разу не моргнул.
Только темно-карие глаза плавают в блестящей воде.
— Ману, — шепчет Марк.
— Ты забыл ключи в машине. — Голос Ману звучит низко и спокойно.
Так спокойно, слишком спокойно.
Мы втроем испугано вздрагиваем.
Ману покачивает в воздухе связкой ключей Марка.
— Спа… спасибо… — заикается Марк и протягивает дрожащую руку.
Ману не делает ни шага. Он не шевелится.
Он по-прежнему держит ключи в руке, на уровне плеча.
Потом просто выпускает.
С дребезжащим звуком ключи падают на старые деревянные половицы.
Ману разворачивается и покидает магазин.
Мы смотрим ему вслед.


— Почему ты меня не предупредил? — наверное, в тысячный раз спрашиваю я Алекса.
— Я предупреждал, но ты не обращал на меня внимания, — огрызается Алекс. Тоже в тысячный раз.
— Тогда надо было быть более настойчивым.
— Это как?
— По мне, стоило тут же пнуть меня как следует, — раздраженно выпаливаю я.
— Жаль, не знал, что у меня есть на это разрешение, — обиженно возмущается он.
Этот разговор мы ведем уже который раз. Не только содержание, но и слова все время одни и повторяются.
Я его начинаю не потому, что мне очень хочется поспорить на эту тему, или потому, что надеюсь найти какое-то решение. Нет, я попросту забываю, что этот разговор мы ведем уже давно. Я совершенно не в себе. Мои мысли крутятся на карусели, хотя они и не большие любители ярмарок.
Я в отчаянии.
Но, конечно, не в таком безумном, как Марк.
Бедняга едва реагировал на речь.
Он стоял в полном шоке.
Людвиг отправил нас домой.
— В данный момент вы ничем не сможете ему помочь, — серьезно глядя на нас, прошептал он. — Я закрою магазин и отведу его домой. Ему надо лечь в кровать и немного поспать.
Неуверенно кивнув, я погладил Марка по черным шелковистым волосам.
— Я позвоню, Марк. Ладно? — мягко спросил я.
Казалось, он толком не расслышал меня, только кивнул и пробормотал:
— Да, позвонить… мне надо ему позвонить…
Людвиг успокаивающе погладил его по спине.
— Можешь позвонить Ману позднее. Но сперва мы пойдем домой.
Мы с Алексом молча шли по оживленной улице.
Серый ноябрьский день как нельзя лучше подходил нашему настроению.
Сочувствие разрывало мне сердце, вина расплющивала его.
Бедный Марк.
Сейчас, когда кажется, что все безвозвратно утеряно, только сейчас он заметил, что без Ману он не может.
А Ману?
Он же, наверное, сильно оскорблен и разочарован?
Он никогда не сдавался и всегда верил в примирение… но теперь…
Он был таким… таким спокойным… будто больше не способен на крики и возмущение…
Господи, это ужасно.
— Я думал, что подобное возможно только в дурном сериале, — тихо бормочу я.
— Что? — Алекс поворачивает голову и смотрит на меня.
Мы едем в машине. Он ведет, а я, сжавшись в комок, сижу рядом.
— Это «Кто-то что-то говорит, а упомянутое лицо стоит за спиной и все слышит»… это до крайности театрально. — Я вздыхаю. — Я действительно думал, что подобное бывает только в сериалах. Пошлое, оторванное от реальности стилистическое средство, излишне драматизирующее фабулу серии и растягивающее ее.
Алекс усмехается.
— Разве это не означает, что жизнь сама пишет прекрасные истории?
— Только в этой истории я не вижу ничего прекрасного, — строго возражаю я.
— Хм… да и ужасно глупо было, наверное, обсуждать такую взрывоопасную, интимную тему в общественном месте…
Не могу сейчас выносить его язвительный цинизм — неважно, прав он или нет.
Фыркнув, смотрю в окно.
Мы сворачиваем на нашу улицу.
Кто бы подумал, что я буду радоваться нашему тихому домашнему очагу.
Спокойствие.
Отлично.
Мы можем усесться вокруг обеденного стола и поговорить о пустяках.
— Что? У фрау Майер новая стрижка? Правда, что ли?
— Да, я еще слышал, что в следующем месяце упадут цены на бензин.
— На уроке физики на днях мы делали очень интересный опыт…
Алекс заруливает в ворота.
— Что за… — стонет он.
Во дворе стоит черная Ауди. Поперек дорожки.
— И как мне тут проехать? — шипит он. — Кто так по-идиотски паркуется посреди двора?
Потом ему все же удается проехать мимо машины.
Он останавливается перед закрытыми гаражными воротами и глушит мотор.
— Думаешь, Ману и Марк опять помирятся? — тихо спрашиваю я.
Алекс пожимает плечами.
— Я не знаю, — он с нежностью смотрит на меня. — Не переживай так сильно, ради бога.
— Конечно я переживаю, — возмущаюсь я. — Они же мои друзья, и я люблю их.
Он улыбается и ласково гладит меня по щеке.
Мне сразу же становится чуть-чуть лучше.
У него волшебные руки.
- Кто знает, — тихо произносит Алекс. — Возможно, это происшествие стало удачной шоковой терапией. Марк теперь поймет, что вовсе не хочет расставаться с Ману, а Ману осознает, что Марк был серьезен в своих угрозах, и попытается что-то изменить в их отношениях.
Звучит логично.
В груди зажигается искра надежды.
Я с облегчением киваю.
— Да, возможно.
Мы выбираемся из машины.
Вместе идем к дверям дома.
Белый, чистый, прекрасный дом, ты такой спокойный и с достоинством миришься с нашим стыдливым молчанием.
Ты разрешаешь нам бродить по твоим комнатам и тихо запираться в тебе на замок, чтобы… поорать.
Поорать?
Орать?
Крики и вопли в нашем доме?
Мы с Алексом останавливаемся.
На самом деле, там, внутри, кажется, бушует скандал.
Я испуганно смотрю на Алекса.
— Что такое?
Он лишь пожимает плечами.
Его лицо каменеет. Он расправляет плечи, достает из кармана брюк ключи от дома и идет к дверям.
Я иду следом.
Не успеваем мы дойти до двери, как она распахивается.
Замечаем Карла… и еще одного мужчину.
Маттиас Айхель.
Да это же действительно Маттиас!
И куда подевался деликатный улыбающийся детский врач?
Этот мужчина едва ли имеет с ним нечто общее.
Его волосы растрепаны, очки криво сидят на носу, белая рубашка наполовину расстёгнута и выбилась из штанов.
Он кричит и рыдает.
Карл, схватив его за плечи, тащит и выталкивает Маттиаса из дома.
Маттиас сопротивляется изо всех сил, но медведеподобный Карл все же явно сильнее.
— Сейчас вам лучше уйти, господин Айхель! — угрожающе рычит он.
— Я никуда не пойду! — истерично визжит Маттиас. — Отпустите меня, идиот! Этот трусливый подлец даже не в состоянии сам выставить меня за дверь?
Он дико размахивает руками и чуть не спотыкается, когда Карл резко его отпускает.
Оступившись, он удерживается на ногах. С трудом переведя дыхание, он опять выпрямляется.
Маттиас яростно смотрит на Карла, который, защищая, стоит перед входной дверью.
— Уходите! — еще раз требует Карл.
— Вы мне не указ, — задыхаясь, выпаливает Маттиас.
— Послушайте-ка, — строго рычит Карл. — В этом доме дети. Я прошу вас…
— Дети? — издевательски возмущается Маттиас. — Ах так? А милые дети разве не должны узнать, в каком лицемерном семействе они живут?
Он поворачивает голову и замечает меня и Алекса.
— Ты слышал? — спрашивает он Алекса. В его глазах мелькает безумие. — Ты живешь в лживой, лицемерной, больной семье!
Алекс молча смотрит на мужчину.
Я ужасно дрожу.
Кажется, я прямо сейчас разревусь.
— Оставьте мальчиков в покое! — Карл делает шаг к Маттиасу. Но разгневанный мужчина не обращает на него внимания.
— Твой дорогой отчим уже несколько месяцев изменяет твоей матери! — кричит он, глядя на Алекса. — И притом с моей женой!
Мне плохо.
В страхе ищу на ощупь руку Алекса и крепко хватаюсь за нее.
Алекс не реагирует.
Он сохраняет на лице маску безразличия… только в его глазах… в его глазах бушуют эмоции…
— Это она мне сказала, — всхлипывая, задыхается Маттиас. — Ясмин сказала мне сегодня утром за завтраком, что у нее роман с Йоахимом. Просто так. Вот просто так сказала мне это. Вот только что мы говорили о покупках на неделю и обсуждали, когда поедем в деревню к моим родителям…
Он в отчаянии трясет головой.
— Уже месяцы… — он тихо стонет. — А мы на днях все вместе сидели в вашей гостиной и пили кофе… господи, каким же дураком я был… что за извращенная низкая игра…
Алекс по-прежнему ничего не говорит.
— Мальчики! — Карл машет, подзывая нас. — Идите сюда! Заходите в дом! Сейчас же!
С огромным удовольствием.
Я тяну Алекса в сторону дома.
Мы ни на секунду не упускаем Маттиаса из вида.
Только мы собираемся исчезнуть внутри дома, наши взгляды встречаются.
Маттиас пристально смотрит на меня.
— И ты все знал, правда?
Я вздрагиваю.
— Ты знал о романе. Ясмин мне сказала. Ты прикрывал своего отца. Вероятно, то и дело помогал ему с алиби. Послушный сын! — Холодная ирония в его голосе ощущается как град пуль.
Мне хочется упасть на пол и прикрыть голову руками.
Я чувствую, как под моими пальцами напрягается рука Алекса… цепенеет… даже кажется, она становится холоднее…
Одним рывком Карл втягивает нас в прихожую. Потом закрывает дверь.
Теперь опять тихо.
Совсем тихо.
Не как обычно… по-другому…
Карл смущенно смотрит на нас.
— Я… он пришел и был… он немного не в себе… — Карл не знает, что нам сказать.
— Где мама? — хрипло спрашивает Алекс.
— В спальне… она хотела побыть одна… но думаю, с ней Анна. От нее так просто не избавиться… — он слабо усмехается мне.
Пожалуй, это был комплимент маме… в данный момент не могу этому порадоваться…
— Пойду-ка я на кухню… Марта совсем потеряла голову… — он смущенно пожимает плечами и исчезает.
Мы остаемся одни.
Опять молчание.
— Алекс? — тихо выдыхаю я.
Я не решаюсь на него посмотреть.
Он не отвечает.
— Алекс?
Он высвобождает свое запястье.
— Алекс?
Он медленно идет к лестнице.
— Алекс?
Он поднимается по первым ступенькам.
— Мне надо к маме, — тихо говорит он, не глядя на меня.
Я смотрю ему вслед, пока он не достигает конца лестницы и не исчезает.
— Алекс?

* Ине Лоренс - псевдоним немецкой супружеской пары - Ине Клок (Iny Klocke) и Эльмара Уолла (Elmar Wohlrath).
Поблагодарили: VikyLya, Krypskaya, Mari Michelle, sta222, Aneex, verle69, blekscat, DworakOxana, trandafir, Maxy, Gnomik

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • blekscat
  • blekscat аватар
  • Wanted!
  • Мэтр ОС
  • Мэтр ОС
  • Чорная кошка дорогу перешла
Больше
02 Май 2019 20:37 - 02 Май 2019 20:45 #822 от blekscat
blekscat ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 52/66, upd 02.05.2019
denils,ninych Спасибо :spasibo:  :frower:  :pocelui:
Убежала :book:
Поблагодарили: denils, ninych

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • denils
  • denils аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Модератор ОС
  • Модератор ОС
Больше
02 Май 2019 20:42 #823 от denils
denils ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 52/66, upd 02.05.2019
blekscat пожалуйста)))
Поблагодарили: blekscat

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • VikyLya
  • VikyLya аватар
  • Wanted!
  • Совесть ОС
  • Совесть ОС
  • je ne suis q'une femme
Больше
03 Май 2019 08:08 #824 от VikyLya
VikyLya ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 52/66, upd 02.05.2019

Если бы я сейчас уже знал, почему жизнь такова, какова она есть, то мог бы сразу лечь на Норезунд и умереть. В конце концов, больше не было бы чему учиться и что постигать. Нагоняет тоску.

Чертовски правильные мысли.
А сколько всего всплывает об этом семействе. Ловлю себя на мысли, что надо перечитать с самого начала)))

Девочки, спасибо за продолжение )))

…you only ever regret the things you didn’t do, never the things you did.
Поблагодарили: denils, ninych, blekscat, DworakOxana, trandafir, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Maxy
  • Maxy аватар
  • Wanted!
  • Мечтательница
  • Мечтательница
  • Fille avec les lunettes roses
Больше
04 Май 2019 18:29 #825 от Maxy
Maxy ответил в теме Либби Ридз "Хаос-Принц", гл. 52/66, upd 02.05.2019
О да, и правда доверху насыщенная неожиданными происшествиями глава! Я думаю, что раз Алекс относительно быстро простил Тоби, когда тот не рассказал ему о Маркусе, то и в этой ситуации должен этим же вечером состояться примирительный разговор.

С Марком и Ману хоть какое-то движение - уже лучше. Ману немного жаль, зато Марку давно нужно было надавать по заслугам, нечего с лучшими друзьями спать.

Том как всегда само очарование, обожаю его  :gyy: Девочки, большое спасибо за очередную порцию этой пикантно-сладкой радости!

"Quoi que l'on dise, quoi que l'on pense, il faut se rêver mon amour"
Поблагодарили: VikyLya, denils, ninych, blekscat, trandafir

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.