САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

heart Конни Брокуэй "Лапка-царапка"

  • Стася
  • Стася аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Сказки гуляют по свету
Больше
14 Фев 2013 14:33 #76 от Стася
Стася ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Всем большое пожалуйста, девушки! :spasibo:

Georgie пишет: Вот непонятна только её злость на синего чулка. Уж по любому Джиму надо выйти из скорлупы одиночества. А дальше видно будет. Нельзя же в конце концов подозревать, что синий чулок разобьёт брату сердце.

Да, думаю, что Мелисса не столько за брата переживает, сколько руководствуется личной неприязнью. Эдит общалась с ней не очень-то вежливо (хоть и не зло), туфли обрызгала, "увела" внимание племянницы. Вот сестра Джима её и не взлюбила. Мне кажется, она даже не задумывалась до этой беседы, что Эдит может быть интересна Джиму, не то что за его разбитое сердце переживать. :crazy:

Common Sense: It's so rare it ought to be a superpower.
Поблагодарили: Tigrenok

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
14 Фев 2013 14:53 #77 от Georgie
Georgie ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Что опять же доказывает, что по большому счёту она за брата не очень то и переживает.
В первую очередь думает и блюдёт свои интересы. Главное покомандовать и всюду свой нос сунуть.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
14 Фев 2013 17:45 - 14 Фев 2013 21:45 #78 от Flor
Flor ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"

Опаньки, так кошка и в самом деле... непростая?  :ogo:

о, да, судя по всему кошка у нас и раздваиваться умеет и сводничеством занимается) :flirty:  :flirty2:
Спасибо за чудесный подарок к праздничку)
ВНИМАНИЕ: Спойлер! [ Нажмите, чтобы развернуть ]

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • гречанка
  • гречанка аватар
  • Wanted!
  • Новые лица
  • Новые лица
Больше
14 Фев 2013 18:02 #79 от гречанка
гречанка ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Очень душевная повесть. Мне показалось, что Эди и Хлоя очень похожи по мировосприятию - и та и другая не всегда понимают, о чём говорят взрослые )))) Только Эди пытается разобраться с чувствами, а Хлоя - с научной терминологией.
Джим очень обаятельный, интересно, когда он придёт к Эдит не из-за дочери или кошки, а по своему собственному желанию?)
Стася, Ninych, спасибо за создание нежного, романтического настроя на сегодняшний вечер.))) :flirty2:
Поблагодарили: Стася

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • KuNe
  • KuNe аватар
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Властительница табуретки
Больше
14 Фев 2013 21:35 #80 от KuNe
KuNe ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Стася, Ninych, вот это прелестный подарок ко дню Валентина!  :flirty2:  :lublu:  :date:
котя вылавливает Джима, причем когда он уже решился еще раз встретиться с той... мымрой... настырной...  :topor: так вот, котя умничка. и вовремя тормознула Джима, и привела его к Эдит (и о чудо, он увидел, как она улыбается! искренне улыбается!  :lublu: )...
в общем все чудесно!

З.Ы. а про Мелиссу я еще после первой главы сказала - кака она!  :kick:

"многие хотят, чтобы было по ихнему. но так не будет. потому что нет такого слова"
Поблагодарили: Стася

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
14 Фев 2013 21:47 #81 от Юлия
Юлия ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Стася, Ninych, спасибо за продолжение  :frower:
Какая киса - заинтриговала...
Всех с праздничком :hearts:


FairyN спасибо за красоту

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
17 Фев 2013 22:01 - 17 Фев 2013 22:01 #82 от Teena
Teena ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Хорошенькая фраза:
— Вышеназванные отношения различны, но их объединяет то, что субъекты зависят друг от друга в плане удовлетворения потребностей, обуславливающих появление этих связей?
С первого раза даже не въехала  :hm:
Умная кисуля. Нечего Джиму даже думать о повторном свидании не с той женщиной  :yess:

Стася, Ninych, спасибо за душевную главу  :frower:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
19 Фев 2013 11:22 #83 от somiko
somiko ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Спасибо огромное за новую главу!! :party:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Стася
  • Стася аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Сказки гуляют по свету
Больше
25 Сен 2013 21:46 #84 от Стася
Стася ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Глава 5

— Смотри! Смотри! Смотри! — прокричала Хлоя, влетая в приют две недели спустя.

Эди стояла у стола в приёмной и беседовала с Кэрол, той самой женщиной средних лет, которая сидела за стойкой, когда Курраны впервые появились в «Котах-купидонах». Эдит оглянулась — Джим тут же заметил, что сегодня её волосы распущены. Густые волнистые локоны, обрамляющие лицо, выглядели невероятно шелковыстыми. Несколько непослушных прядей завивались у висков, будто бросая кому-то вызов. И не просто кому-то. Джиму.

На Эдит была футболка неопределенного тусклого цвета, единственным достоинством которой являлся квадратный вырез, обнажавший ключицы и самый верх груди. Длинные ноги прикрывали брючки-капри. Они прекрасно подошли бы для каталога одежды, распространяемого в домах престарелых. И всё равно облик доктора Хенделмен будоражил воображение Джима.

— Смотри же! — добежав до Эдит, малышка подпрыгнула, подняв вверх куклу, присланную кузиной Менди, которая училась в колледже далеко от дома и поэтому заранее отправила подарок на день рождения Хлои.

Эдит отпрянула.

— Что это? — прошептала она.

— Это поп-дива Хлоя! — восторженно завопила девочка. — Хлоя! Как я!

Она впихнула куклу Эдит. Без особого энтузиазма та повернула поп-диву лицом и прочистила горло.

— Весьма похвально, что американские производители игрушек стали учить детей сопереживать тем, кому не повезло в жизни, и выпустили кукол с врождёнными пороками, — сказала Эдит, улыбаясь. — Это чудесно, что ты так искренне радуешься такому «особому» подарку.

— Что? — спросила Хлоя отца.

— Я сам не очень понял.

Эди повернулась к Джиму и Кэрол:

— Предполагается, что кукла страдает макроцефалией1? Или гидроцефалией2?

«Ох, она решила, что это специальная политкорректная игрушка, призванная вызывать сочувствие к больным людям. Хотя ничего удивительного», — подумал он, окинув взглядом тоненькое пластиковое тельце, увенчанное огромной пучеглазой головой с толстенными губами.

— Ну ты вообще, — ответила Кэрол, убирая телефон в сумку. — Я же подписала тебя на «Пипл». Как можно не знать о куклах Братц. Каждая девочка либо уже является счастливой обладательницей такой игрушки, либо мечтает о ней.

— Почему? — растерянно спросила Эдит.

— У меня нет времени на объяснения — надо бежать домой к сыну, я сегодня сижу с внуками.

Доктор Хенделмен перевела вопрошающий взгляд карих с янтарными искорками глаз на Джима.

— Они должны казаться не больными, а милыми. По крайней мере девочки младше десяти так считают.

— Вы шутите, — удивилась Эдит. — Эта кукла серьезно деформир…

Она заметила выражение лица Хлои и, проявив необычную вежливость, замолчала.

Сложно представить человека столь же далёкого от современной массовой культуры, как Эди. У неё не было телевизора, она не читала газет и журналов, не ходила в кино. До недавнего времени Джим думал, что кроме работы и приюта её ничего и не интересует. Но тут неожиданно выяснилось, что чопорная малышка-учёная на самом деле настоящий гурман.

Две недели Джим тщетно пытался заманить Эдит на ужин. Но, признав поражение, несколько дней назад заскочил в греческий ресторан, который активно нахваливали в местной прессе, и заказал еду на вынос. Когда запах барашка, тушенного с лимоном, достиг носа Эди, на её лице появилось весьма чувственное выражение. Внушительный чек окупил себя полностью. Курран вспомнил, как она облизнулась, пройдясь язычком по пухлой нижней губе, а он ощутил слабость в коленях. Потом Эдит прикрыла глаза и вздохнула, буквально излучая удовольствие. Сомнений не осталось: под холодной маской сдержанности и спокойствия таился ярый эпикуреец.

Эдит Хенделмен сводила Джима с ума. Он приходил в восторг от её ресничек-иголочек, свежей кожи, стройных лодыжек и элегантных рук, от того, как она сосредоточенно хмурила брови, как смеялась, громко и искренне, а потом будто сама удивлялась своему веселью. Ранимость Эдит, её умение шутить с серьезным лицом и доброе сердце лишали его душевного спокойствия. Но больше всего Джима мучило то, что она даже не подозревает о его страданиях. Не догадывается, что от одного взгляда на неё у него закипает кровь, что он беспрестанно думает о ней днём и часто грезит ночью.

Каждый будний день Курран с Хлоей наносили визит Эдит в приюте. «Наносить визит» — выражение старомодное, но оно как нельзя лучше подходило к ситуации. Без сомнения, мама Джима повеселилась бы, узнай она о таком положении вещей. Только вот ему было не до смеха. Он чувствовал себя раздражённым и неудовлетворённым. Хотелось схватить Эдит в охапку и сотворить с ней такое… А они ещё даже за руки не успели подержаться.

— Всё хорошо, Эди, — сказала Хлоя, забрала куклу и ободряюще погладила доктора Хендельмен по ладони. Малышка почти привыкла к тому, что её новая знакомая не подозревает о существовании таких важных существ, как Вебкинз и Губка Боб Квадратные Штаны. — У тебя когда-нибудь была кукла?

— Хороший вопрос, — пробормотала Кэрол, роясь в сумочке.

— На десятилетие родители купили мне анатомический манекен. Как ясно из названия, это… — Эдит встретилась взглядом с Джимом. — Да, у меня была кукла. Просто не такая… интересная, как твоя.

Хлою этот ответ удовлетворил, и она сменила тему:

— Можно мне проведать котят?

— Если твой папа не против.

— Конечно, не против.

Хлоя умчалась, оставив взрослых одних. Джим озадаченно наблюдал, как Эди посмотрела на него, открыла рот, закрыла, потом повернулась и вышла из помещения.

Кэрол бросила косой взгляд на Куррана:

— Ого, да вы ей нравитесь.

— Ага, так, что она и минуты без меня прожить не может, — сухо пошутил он.

На прошлой неделе он устроил встречу с инвестором, только чтобы лишний раз увидеться с Эдит. Но вместо того, чтобы постепенно привыкнуть к его обществу и начать расслабляться, она, казалось, сделала огромный шаг назад. В «Котах-купидонах» она была оживленной, любознательной и даже забавной, но за пределами приюта становилась чопорной и неловкой всезнайкой.

Единственное, что выбивалось из образа — это румянец, который смотрелся на ней просто великолепно, будто нежнейшая персиковая пыльца на белой фарфоровой коже. Эдит краснела при каждой встрече, поэтому Джим стал придумывать всевозможные глупые предлоги, чтобы лишний раз наведаться в лаборатории.

Он втюрился по самые уши, но чувствовал себя так, будто пытается пробиться лбом сквозь невидимую стену. И ему это не нравилось.

— Ха! — Кэрол добралась до самого дна своей огромной сумищи и с триумфальным возгласом вытащила ключи. — Я уже несколько лет работаю с Эдит. Можно сказать, знаю её лучше всех жителей Чикаго, не имеющих степени. На самом деле она не такая странная, как кажется. Не поймите меня превратно, есть у неё своя чудинка, но это скорее от неопытности.

— Нет необходимости оправдывать…

— Есть. Вы ей нравитесь и, насколько я могу судить, она вам тоже небезразлична.

Он не стал отнекиваться.

— Что же мне делать? — задал вопрос Джим, облокотившись на разделяющий их стол. — Я приглашал её на ужин, она отказалась.

— Вы спросили почему?

— Угу, она ответила, что будет чувствовать себя неуютно, ведь мы с ней коллеги. Я заверил её, что в нашей компании нет правил, огранивающих контакты сотрудников во внерабочее время, но…

— Погодите-ка, — прервала Кэрол, подняв руку. — Что, так и сказали «ограничение контактов»?

— Ну, да. Мне показалось, Эдит оценит, если я использую ту же лексику, что и она.

Несколько секунд Кэрол просто молча смотрела на него, потом пробормотала:

— Типично мужская логика.

Качая головой, помощница Эдит поспешила к выходу.

— Если кто-то заглянет в поисках питомца, скажите, чтоб вернулись завтра, — остановившись на мгновение, проинструктировала она и была такова.

— Мяу.

Джим посмотрел вниз. Пискси-Изи или Изи-Пикси — как теперь называла её Эдит, произнося новое имя с невозмутимым выражением лица, но с искорками в глазах — медленно крутилась в ногах, глядя на него. Джим наклонился и осторожно взял кошку на руки.

— Здравствуй, моя хорошая, — проворковал он, лаково почесав её шейку. Старая кошка положила передние лапы ему на плечо, потерлась головой о подбородок и издала хрипловатое мурлыканье. Рыжая красавица казалась почти невесомой, как сухой ноябрьский листочек. — Ты у нас настоящая пушинка, да, малышка?

Она вздохнула, и у Джима возникло ощущение, что Изи может просто раствориться в воздухе. Курран ласково погладил её. Она на самом деле напоминала Пикси. Стеф души не чаяла в той кошке. Направляясь за букетом для жены на годовщину свадьбы, он случайно наткнулся на паренька с коробкой семимесячных котят и в последнюю минуту решил подарить любимой не цветы, а маму этих пушистых комочков. Пикси буквально купалась в любви Стефани.

Жена притягивала других людей, как магнит. Она всегда спешила поздравить знакомого с радостным событием или подставить дружеское плечо в горести. Много и искренне смеялась, громко пела, несмотря на то, что ей медведь на ухо наступил. Надевала обувь только крайних случаях — даже зимой предпочитала ходить босиком. Стеф обожала жизнь. Дарила радость окружающим. Она любила Джима так же сильно, как и он её. И никогда, никогда не найти ему вторую такую же. Как бы Мелисса ни старалась.

Изи ударила его лапкой по лицу, желая привлечь внимание. Он взглянул в молочно-зелёные глаза.

— Ты тоже скучаешь по кому-то? — тихо поинтересовался он, понимая, что вопрос глупый. Как сказала Эди, кошка просто привязалась к приюту, а вовсе не ждала появления горячо любимой, но потерянной хозяйки. А если всё же верно последнее, то это очень печально. Получается, что Изи потратила столько времени зря, отвергая потенциальных хозяев. Хотя, вероятно, она просто не смогла полюбить кого-то другого.

Джим задумчиво нахмурился. Должен ли он чувствовать себя виноватым из-за того, что влюбился в женщину, настолько отличающуюся от бывшей жены, насколько это вообще возможно? Правда, Эдит такая же сообразительная, добрая, как Стеф, и — он почесал шелковистые рыжие ушки — тоже очень любит кошек. Как бы то ни было, вины за собой он не ощущал.



— Папочка, а новый котёнок — альбинос. Он весь беленький с розовыми глазками, как у кролика! — крик Хлои возвестил о её появлении.

Следом шла Эдит, баюкая белый меховой комочек. Она выглядела расслабленной, в уголках губ притаилась мягкая улыбка. Хлоя заметила кошку на руках Куррана и резко остановилась. Потом медленно, как научила её Эди, приблизилась и почесала рыжую красавицу между ушами.

— Привет, Изи-Пикси, — поздоровалась Хлоя, посмеиваясь. Новая двойная кличка казалась ей невероятно забавной.

Кошка подалась к малышке и заурчала. Дочь взяла Джима за свободную руку и потянула к двери, где, наблюдая за ними, стояла Эдит. Он начал различать эмоции, отражающиеся на лице доктора Хенделмен, с удивлением вспоминая, что когда-то оно казалось ему совершенно бесстрастным. Просто её чувства проявлялись не так ярко, и, чтобы научиться их «читать», требовалось время. Они были подобны санскриту, а не ярким граффити.

— Смотри, папочка, розовые глазки! — повторила Хлоя и подпрыгнула.

Резкое движение напугало котёнка. Зашипев, он вырвался, цепляясь коготками за футболку, забрался на плечо Эдит и исчез в облаке волос.

— Ой! — Она потянулась, чтобы достать котёнка, но он снова зашипел и ещё глубже зарылся в густые волнистые пряди.

— Погодите, — остановил её Джим, передав Изи-Пикси дочери. — Он слишком запутался. Сейчас я его освобожу.

Курран зашёл за спину Эди и, запустив пальцы в тяжёлые каштановые локоны, поднял их наверх, открыв шею. На ощупь они оказались точно такими мягкими и шелковистыми, как он и представлял. У него пересохло во рту. Эдит замерла. Воспользовавшись замешательством, котёнок метнулся к другому плечу. Задняя лапа малыша попала в ловушку из волос, и он пискнул. Джим завёл одну руку вперёд, как бы приобняв Эдит, и поднял кроху за загривок. Тот жалобно мяукнул и обвис.

— Не обижай его! — воскликнула Хлоя.

— Ему не больно, — слегка прерывающимся голосом заверила Эди.

Другой рукой Джим стал выпутывать трусишку из западни.

— Животные-мамы носят своих детёнышей за загривок, — громко и отчетливо произнесла доктор Хенделман. Курран заметил, что, чем сильнее она волновалась, тем более словоохотливой становилась. — Ты сама видела, что, как только твой папа поднял котёнка, он тут же обмяк и перестал вырываться. Это проявление безусловного рефлекса, свойственного новорожденным зверям, который призван облегчить их транспортировку. Со временем, когда особь наберёт вес, её уже нельзя будет носить таким образом — давление массы тела на кожу станет слишком сильным и болезненным. Но сейчас детёныш чувствует себя вполне комфортно.

Чем дольше Джим её касался, тем более заумной становилась её речь. Если они когда-нибудь поцелуются, то Эди, наверное, выдаст формулу для путешествий во времени. Он ухмыльнулся и продолжил выпутывать проказника.

— Я ничего не поняла, — спокойно ответила Хлоя. — Попозже объяснишь мне ещё раз, только понятными словами?

— Ох! Прошу прощения! — воскликнула Эдит, шагнув вперёд.

Джим слегка потянул её за волосы, останавливая.

— Постойте немного спокойно и помолчите, — шепнул он ей. — Вы мне мешаете.

Отступив к столу, Хлоя опустила Изи-Пикси, затем плюхнулась на пол, скрестила ноги, оперлась локтями на колени и, положив подбородок на сжатые кулачки, стала невозмутимо наблюдать за взрослыми.

Эди притихла. Несколько минут Курран в тишине распутывал волосы, остро чувствуя жар её кожи даже при самом мимолетном прикосновении, упиваясь свежим ароматом шампуня, которым пахли гладкие локоны, находящиеся в нескольких миллиметрах от его губ. Джим ощущал присутствие Эдит каждой клеточкой своего тела…

Она сделала два глубоких вздоха. Старается побороть волнение? Что касается самого Куррана, то он не просто волновался, ему приходилось гораздо хуже. Он освободил последнюю прядку и убрал её с нежной щеки, продолжая держать Эди в некой пародии на любовное объятие. Надо только развернуть её, приподнять подбородок и…

— Долго ещё? — недовольный голосок Хлои в мгновение ока вернул Джима с небес на землю.

Он опустил руку.

— Нет, уже все.

Эди повернулась. Её глаза казались огромными и бездонными.

Черт, как он мог когда-то считать её внешность заурядной? Ведь она так изысканна, неповторима и… невероятно сексуальна. Пора уносить отсюда ноги, пока он не начал приставать к ней прямо при дочери. Джим пихнул котёнка Эди. Она взяла крохотный белый комочек и испуганно прижала к груди.

— Пошли, зайка, — сказал Курран Хлое. — Нам пора.

— Ну, почему? — Она вскочила на ноги. — Мы только что пришли!

— Не только что, а двадцать минут назад. — По лицу дочери стало понятно, что надвигается буря. — Обещаю, что в пятницу я приду домой пораньше, и мы пробудем в приюте в два раза дольше, договорились?

Хлоя задумалась над этим предложением.

— Ты же понимаешь, что выбора у тебя на самом деле нет, — спокойно заметил Джим.

Она вздохнула.

— Ладно.

Она подскочила к Эдит и потрепала её питомца по голове, улыбнулась и проинструктировала:

— Я не успела налить в мисочки воды и поиграть с котятами, так что придётся тебе.

— Хорошо, — заверила Эдит.

— И не забудь обнять Пиппина.

Пиппин — малюсенький, мышиного цвета котёнок с голубыми глазами — был любимцем Хлои.

Эди выглядела обескураженной таким поручением, но согласно кивнула.

— И меня тоже, — неожиданно добавила Хлоя и крепко обхватила её за ноги.

Поверх головы малышки Эди встретилась взглядом с Джимом. В её широко распахнутых глазах отразился испуг, удивление и… какое-то ещё, более глубокое чувство. Она положила ладонь на худенькую спину Хлои и прижала её к себе покрепче.
Секунд тридцать никто не шевелился, потом Хлоя отпустила Эдит, повернулась, привычным движением взяла Джима за руку и повела к двери. По пути к дому он решил, что доктор Хенделмен огорчена их уходом не меньше его самого. Он запланировал в ближайшее время совершить набег на итальянский ресторан и запастись пастой с баклажанами, от вкуса которой она лишится чувств. А ещё по четвергам они подают сливочную панна-котту… По четвергам? Сегодня что — среда?!

Джим так увлёкся интерлюдией с Эди — и как бы жалко это не звучало, эпизод с котёнком стал их самым интимным моментом — что забыл о приезде Мелиссы. Он посмотрел на часы.

— Что такое, папочка? — спросила Хлоя.

— Из головы вылетело, что сегодня среда, — признался Джим, ускоряя шаг. — Хорошо, что мы ушли из приюта пораньше. Через пятнадцать минут должна приехать тётя Мелисса и забрать тебя к себе в гости, с ночёвкой.

— Не хочу к тёте Мелиссе, хочу остаться дома.

Джим удивленно воззрился на дочь. Впервые за три месяца, прошедших с момента переезда, Хлоя выразила желание остаться дома вместо того, чтобы наведаться к одной из своих тётушек. Обычно она с таким нетерпением ждала этих ночёвок по средам, что Джим стал сомневаться в том, правильно ли он поступил, переехав на новое место и покинув единственный дом, который знала его малышка.

Сразу после смерти Стеф, когда утрата ощущалась особенно сильно, Курран оказался не готов к роли отца-одиночки, поэтому вместе с крохой-дочерью перебрался назад в Чикаго, где прошло его детство. Семья стала ему опорой. Они вместе завтракали, обедали и ужинали, вместе отдыхали и веселились. Его родня обожала Стеф, и эту любовь они перенесли на Хлою, желая ей только самого лучшего. Однако ему всё чаще приходило на ум, что, возможно, такая чрезмерная забота идёт дочери во вред.

Взять, например, реплику Хлои о том, что её мама умерла — в последнее время малышка нередко прибегала к таким манипуляторским уловкам. Участились гневные истерики. Она вдруг решила, что окружающие должны по первому требованию исполнять любой её каприз. Джим поделился своими опасениями с родственниками, но те его не поддержали: в один голос заявили, что у них у самих есть дети и что он всё себе напридумывал, а малышка ведёт себя абсолютно нормально. Пообещали быть с ней построже. Но не прошло и недели, как всё вернулось на круги своя. К сожалению, Джим тоже поддавался всеобщему влиянию и потакал Хлое почти во всём.

Поэтому прошлой весной он переселился поближе к престижной школе, в которую осенью собирался отдать дочь. Переезд дался ему нелегко. Все были против: и Хлоя, и сестры Джима, и их мужья. Малышка стала ещё белее капризной и беспокойной, у неё начались проблемы со сном. Казалось, Хлоя сама не получала удовольствия от своих выкрутасов. Курран улыбнулся, радуясь тому, что дочь пожелала провести ночь дома, а не сбежать в гости к тёте.

— Я бы тоже хотел, чтобы ты осталась, — сказал Джим, сжав ладошку Хлои. — Но твои братья и сестры очень тебя ждут, а тётя Мелисса уже выехала. Давай следующую среду проведём с тобой дома, возьмем кино на прокат и вместе посмотрим.

Фильмы стали для дочери редким удовольствием. После переезда, стараясь выработать новый подход к воспитанию, он разрешал ей смотреть телевизор не более нескольких часов в неделю.

— А можно Эди посмотрит кино с нами?

— Мы обязательно её пригласим.

— Ура!

Эди. При упоминании о ней на Джима нахлынула волна желания, его улыбка превратилась в ухмылку. Частые посещения «Котов-купидонов» пошли Хлое на пользу. Не имея опыта общения с пятилетними детьми, Эди была не отягощена предрассудкам и не считала, что малышке требуется какое-то особое обращение. Доктор Хенделмен ожидала от неё определенного поведения и вела себя с ней соответственно. И та откликалась. К сожалению, пару раз Хлоя всё же попыталась закатить гневную истерику, но выражение искреннего шока на лице Эди успокоило дочь гораздо быстрее, чем все ухищрения Джима и его сестёр. Вместо того чтобы вступать в спор или приниматься за уговоры, Эдит просто покидала комнату. Хлоя быстро сообразила, что скандалить в гордом одиночестве — значит попусту тратить время и силы. Вспышки гнева практически прекратились.

Джим и Хлоя почти дошли до дома. Газон перед крыльцом явно не мешало бы привести в порядок. Курран решил воспользоваться отсутствием дочери и сегодня же вечером постричь траву, а заодно и вытащить столбик, за который крепилась верёвка для сушки белья.

Сзади раздалось бибиканье. Они повернулись и увидели Мелиссу, вылезающую из автомобиля.

— Здравствуй, братишка. Привет, принцесса, — произнесла она, подходя ближе. — Ты готова?

— Привет, тётя Лисса. — Хлоя радостно обняла Мелиссу, потом отпрыгнула назад. — Мне надо только взять рюкзак Даши-следопыта.3

— Ты ещё не собралась? — удивленно спросила сестра. Обычно племянница встречала её, сидя с рюкзаком на верхней ступеньке крыльца.

— Нет, мы навещали Эди, — ответила Хлоя и скрылась в доме.

Мелисса неодобрительно посмотрела на Джима.

— Честно говоря, я не понимаю, почему ты продолжаешь таскать Хлою в это заведение. В округе полно приютов, которыми управляют нормальные люди, а не самоуверенные чудачки с замашками диктатора.

— «Коты-купидоны» находятся ближе всех, и мы любим немного прогуляться. Кроме того, Хлоя считает, что та старая рыжая кошка — Пикси, а ещё гм… дочке нравится Эди.

Он чуть не добавил: «И мне тоже». Но решил не подливать масла в огонь.

— Угу, уверена, Эди тоже нравится Хлоя. Как же — бесплатная рабочая сила. Бедняжка призналась, что эта мадам заставляет её наливать воду и раскладывать еду по кошачьим мискам.

Представив Эдит этаким Фейгином,4 который с помощью котят бессовестно заманивает детишек в своё логово и принуждает их работать в поте лица, наполняя миски, Джим расхохотался.

— Не вижу ничего смешного, — сказала Мелисса, недовольно фыркнув.

Сестра никак не могла простить Эди заявление, будто кошек нельзя выпускать из дома. Хуже того — доктор Хенделмен сумела привести в качестве аргументов научные доводы. Но самое ужасное, что всё произошло при Хлое. Мелисса считала, что безраздельно царит в сердце племянницы, а в Эди она почувствовала конкурента, угрозу своему владычеству.

— Хлое нравится помогать Эди. Она прониклась возложенной на неё ответственностью, и ей это только на пользу.

— Лучше бы вы просто выбрали котёнка и завязали с этой ерундой. Нечестно позволять ребёнку думать, что та древняя кошка когда-то станет вашей. Даже если вам удастся вытащить это дурное животное за порог, неразумно дарить маленькой девочке такую дряхлую питомицу.

— Она обязательно согласится пойти с нами, — раздался тоненький голосок из-за входной двери.

Мелисса резко обернулась, по её лицу было видно, что она жалела о последней реплике.

— О, милая, я не имела в виду, что она не хочет перебраться к вам. Просто, хорошо бы тебе приглянулся какой-нибудь котёнок. Он бы рос вместе с тобой.

Хлоя открыла сетчатую дверь и вышла наружу, волоча рюкзак за лямку. Малышка выглядела очень серьезной.

— Изи-Пикси когда-нибудь согласится жить с нами? — спросила она Джима.

— Не знаю.

Она постаралась сохранить присутствие духа. Правда, у неё дрогнула нижняя губа.

— Когда-то она жила с хозяйкой, которая заботилась о ней, любила её — ласково произнёс он. — Может, Изи-Пикси ждёт свою хозяйку.

— Её хозяйка — мама, — Хлоя продолжала настаивать на своём. — Но мамочка не может забрать её.

— Только вот Изи-Пикси этого не знает, — пояснил Джим, а потом добавил, — но вдруг это просто очень-очень похожая кошка, не мамочкина.

Хлоя вздохнула, её маленькие худенькие плечики опустились.

— Может быть. — Она посмотрела на него. — Папочка, я все равно хочу с ней видеться. Даже если это не Пикси. Мне не нужна другая кошка.

Она ненадолго замолкла.

— Пока не нужна. Я люблю «Котов-купидонов». Люблю Эди.

— Значит, мы и дальше будем туда ходить, солнышко. Не торопись с выбором, — заверил её Курран, встретившись взглядом с Мелиссой. — Ну, тебе пора.

Джим усадил дочь на переднее сиденье, проследил, чтобы она хорошо пристегнулась, и помахал на прощанье. Лицо Мелиссы выражало недовольство.

Слова Хлои не выходили у него из головы. «Люблю Эди».

Хотя дочь также любила Винкс, мозаику и сосиски в тесте. Малышка дарила свою любовь легко и беззаботно. Но он-то — нет. Получается, что под очарование доброго доктора попало уже два Куррана.
___________________________________________
Примечания переводчика:
1
Макроцефалия (син.: макроэнцефалия, мегалоцефалия) – необычное увеличение массы и размеров головного мозга, сопровождается кроме всего прочего и увеличением размеров черепа.
2Гидроцефали́я (син.: водя́нка головно́го мо́зга) — заболевание, характеризующееся избыточным скоплением цереброспинальной жидкости в желудочковой системе головного мозга. Наиболее характерный признак — опережающий рост окружности головы.
3 Персонаж детского обучающего мультсериала.
4 Герой романа Ч. Диккенса «Оливер Твист» (старик, руководящий шайкой юных воришек).

Common Sense: It's so rare it ought to be a superpower.
Поблагодарили: Georgie, polissya, Flor, Ginger, Tigrenok, integra_home, ruusunen, Earl

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Стася
  • Стася аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Сказки гуляют по свету
Больше
25 Сен 2013 21:52 #85 от Стася
Стася ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Глава 6

Закрыв дверь за Джимом и Хлоей, Эдит обессилено привалилась к косяку. Ключица и затылок пульсировали от прикосновений Куррана будто от огненных поцелуев. Интересно, почему у него был такой странный вид? И почему он так внезапно засобирался домой? У Эди не получалось взглянуть на недавние события объективно. Она трепетала от близости Джима. Но… похоже, он испытывал то же самое. Так зачем уходить?

Иногда она завидовала Хлое, которая делала что считала нужным безо всяких сомнений и колебаний. Когда малышка обняла её, у Эди словно пол ушёл из-под ног, а сердце приятно защемило. Закрыв глаза, она смаковала воспоминание: чудесное ощущение лёгкости и правильности происходящего, возникшее в ту минуту. А ведь до сегодняшнего дня всё, что касается эмоций, совсем не казалось Эди простым.

— Мне надо выбросить это из головы. Всё это, — произнесла она. — Великолепно. Я уже начала разговаривать сама с собой. Поблизости даже кошки нет.

Она самокритично улыбнулась. Пусть её считают чокнутой кошатницей, но ей нравилось управлять приютом. Осознание того, что другие живые существа нуждаются в ней, что она приносит им пользу, дарит счастье и довольство или хотя бы простое чувство защищенности — заполняло пустоту в душе.

Эди любила своих питомцев. Каждого из них. Поначалу она старалась не употреблять термин «любовь» по отношению к бездомным животным, но со временем пришла к выводу, что тот подходит как нельзя лучше. Любовь существует. Её нельзя измерить или разложить на составляющие, а единственным доказательством может служить лишь людская молва. Но Эди ни секунды не сомневалась в реальности этого чувства. Она любила своих родителей, друзей, Хлою и…

Эдит выпрямилась: ей вдруг почудилось, что из глубины приюта доносится тихий голос. Кэрол вернулась через заднюю дверь?

Эди двинулась на звук. Бесшумно ступая, она прошла по устланному линолеумом коридору и остановилась, взявшись за ручку двери, ведущей в комнату для знакомства с питомцами. Голос умолк, в помещении раздавалось только тихое шипенье древнего кондиционера, едва справлявшегося со своей задачей. Эди приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В центре комнаты Изи-Пикси ходила по небольшому кругу, выгнув спину, будто тёрлась обо что-то, и урчала. Но больше там никого не было.

— Что это ты тут делаешь? — поинтересовалась Эди. Она могла бы поклясться, что кошка находилась в приёмной, когда Хлоя и Джим покидали приют. Так как Изи прошла сквозь закрытую дверь?

Кошка открыла подслеповатые зелёные глаза и, высоко подняв хвост, приблизилась немного неуверенно. Эди осторожно взяла любимицу на руки. Изи весила не больше, чем книжка в мягкой обложке. Старенькой красавице осталось совсем недолго. Она много спала — и днём, и ночью. Почти ничего не ела. Единственными представителями рода человеческого, которые её хоть как-то интересовали, стали доктор Хенделмен, Хлоя и Джим.

Эдит потёрлась щекой о голову кошки.

— Ах, милая, ты ведь никогда не собиралась покидать приют, я права?

Как грустно. Кошка заерзала, и Эдит отнесла её на старую потёртую софу, ставшую в последнее время любимым местом Изи-Пикси. Та поджала лапки и закрыла глаза.

Почесав её за ушком, Эди отправилась проведать остальных обитателей приюта. Пора доделывать дела и собираться домой. Чтобы убедиться, что все животные находятся в безопасности в своих клетках из нержавеющей стали, стоящих в два ряда, она пересчитала питомцев: Распутин, Моргана Ле Фэй, Дидона1, Караваджо, Немо… Краем глаза она заметила что-то на полу в самой правой нижней клетке и нахмурилась. Там никого не должно быть. Эди нагнулась и заглянула внутрь.

— Чёрт! — воскликнула она, отпрыгнув назад.

Прижав руку к груди, она снова боязливо наклонилась к клетке. И встретилась взглядом с жуткими выпученными глазами большеголовой и пухлогубой куклы Хлои. Эдит взяла страшилу, борясь с отвращением. Наверное, Хлоя играла в… тюрьму? И забыла куклу в приюте из-за того, что отец стал торопить малышку.

Как бы Эдит ни относилась к Джиму Куррану и тому неуместному, волнующему и пугающему томлению, которое он в ней вызывал, это не должно влиять на её чувства к его дочери. Открытая и доверчивая, Хлоя смотрела на окружающий мир во все глаза. И поэтому была уязвима. Не хотелось бы, чтобы она решила, что Эди на неё наплевать. Благодаря их дружбе жизнь стала гораздо интересней.

Конечно, долго так продолжаться не может. Как сказал Джим, рано или поздно Хлоя поймёт, что Изи-Пикси никогда не принадлежала её матери, и опустит руки. Правда, девочка оказалась гораздо упорнее, чем все они поначалу полагали. В последние дни она проводила все меньше времени с Изи, занятая своей новой «работой» — наполнением кошачьих мисок водой и «уроками физкультуры» с обитателями приюта. Скоро Хлоя признает, что Изи-Пикси не желает покидать «Котов-купидонов». Но если и нет… старой кошке недолго осталось — несколько недель, может, месяц. А потом? Как сообщить малышке, что Изи-Пикси…

Глаза защипало от слёз, Эди сердито смахнула их.

Она не знала, что делать, и это пугало её до чёртиков. Она ненавидела пребывать в неведении относительно чего-либо. Всю жизнь посвятила сбору информации, чтобы понимать происходящее, прогнозировать развитие событий и управлять ими. Но на сей раз Эди бессильна.

Чёрт, чёрт, чёрт! Она слишком много думает! Её вечная проблема. Склонность к размышлениям не помогала избежать ошибок или наладить контакт с окружающими, скорее, загоняла в тесный угол, из которого Эди боялась выбраться. Исключением стали коты. Её плечи поникли. Ей и тридцати нет, а она уже превратилась в сумасшедшую старушку-кошатницу. Не этого она хотела. Она хотела быть рядом с Джимом… и Хлоей.

Хлоя… Взгляд Эдит упал на куклу-головастика.

Малышка будет скучать по игрушке. Или вообще не заметит потери. Но последнее — маловероятно. Выбора нет, надо вернуть куклу Хлое. Эдит запихнула страшилу в свою огромную сумку, проверила голосовую почту, дабы убедиться, что ни один представитель семейства кошачьих не нуждается в немедленном спасении, и, заперев за собой дверь, ступила в объятия чикагских сумерек.

Днём температура поднялась выше тридцати градусов, вечер тоже не принёс с собой желанной прохлады. Эдит шла быстрым шагом, репетируя ответ на приглашение Джима зайти. А он обязательно пригласит — потому что хорошо воспитан. В течение последних недель он несколько раз уговаривал её составить ему компанию за обедом, но на ужин Эди не соглашалась ни в коем разе. Слишком уж это будет похоже на свидание.

Сначала она решила, что его приглашения на обед вызваны чувством признательности за то, что она разрешила Хлое приходить в приют. Эдит не желала принимать такую благодарность, ведь она сделала это не только для девочки, но и для себя тоже. Но потом Курран объяснил, что хотел бы, чтобы Эди больше общалась с клиентами, и за трапезой планировал познакомить её с различными способами привлечения инвесторов. Вполне приемлемый повод. Но если Джим сегодня предложит заглянуть в дом, Эди, конечно же, откажется. Нельзя так нагло напрашиваться в гости. Она вернёт игрушку и всё.

Эдит завернула за угол, любуясь видами. Ей всегда нравился этот район. Он был довольно современным: перед симпатичными домами расстилались небольшие аккуратные лужайки, гаражи прятались на задних дворах. К каждому строению — представлявшему собой нечто среднее между бунгало, декорированном в национальном стиле, и просторным южным особняком — с ухоженных тротуаров вели небольшие лесенки, переходящие в обрамлённые клумбами дорожки.

Пройдя один квартал, Эди нашла жилище Курранов — отштукатуренный оливково-коричневый дом с покатой крышей, нависающей над белой верандой. С ветки огромной липы свисали качели. Газон не мешало бы подстричь.

Эдит достала куклу и поднялась на крыльцо. Входная дверь оказалась открыта, единственным препятствием для непрошеных гостей служила сетка от насекомых. Внутри царила тишина, дом казался пустым. За небольшой прихожей начиналась гостиная. Книги, журналы и безделушки лежали в беспорядке на кованном кофейном столике, мягкие игрушки валялись на вишнёвом диване и паре кресел с красно-коричневым рисунком. Шелковый абажур цвета меди венчал торшер, свет которого разливался на потёртом персидском ковре янтарным пятном. Арка в дальней стене, похоже, вела в коридор, также заваленный игрушками. И ни одной живой души.

Эдит глубоко вздохнула и постучала. Подождала. Ничего. Снова постучала, уже громче, и постаралась уловить хоть какой-нибудь звук. Очевидно, кто-то в доме всё же был — дверь-то открыта. Наверное, они ужинают на кухне, в другой части здания.

— Ау? — позвала Эди. — Есть тут кто?

Тишина. Надо положить куклу внутрь и уйти… Эдит открыла дверь-сетку, согнула тощие ножки головастика и посадила её на пол. Выпрямилась, посмотрела на дело рук своих. Игрушка в центре маленькой прихожей имела довольно зловещий вид. Улыбка на пухлых губах казалась искусственной, непропорциональные глазищи смотрели в пустоту. Эди нахмурилась. Не хотела бы она, вернувшись домой, увидеть такую картину. Может… положить куклу на кофейный столик к другим вещам, где та не будет выглядеть столь пугающе?

Это займет всего пару секунд.

Эдит проскользнула в дом и крадучись двинулась к цели. Под ногой громко скрипнула половица, прикрытая старым ковром. Поморщившись, Эди быстро кинула игрушку на столик.

— Знаете, а ведь, вламываясь в чужие дома, вы совершаете преступление.

Эди резко обернулась.

В проходе стоял Джим Курран, одетый лишь в плотно сидящие джинсы, и улыбался ей уголком губ, неспешно вытирая волосы полотенцем. На тёмных кудрях сверкали капельки воды. Он походил на модель из рекламы мужского белья, которую Эди видела в одном из журналов в приёмной дантиста. Только лучше. Не смазливый паренёк, а настоящий сильный мужчина. Мускулистую грудь покрывала поросль тёмных волос, сужающаяся на рельефном животе и исчезающая под поясом джинсов, держащихся на бедрах. У Эдит пересохло во рту.

— Ой! Прошу прощения, — сказал Джим, закинув полотенце на плечо, и шагнул к ней, вместо улыбки у него на лице отразилась тревога. — Я не хотел вас напугать. Чёрт! Да вы просто в ужасе. Идите сюда.

От вида мускулов, перекатывающихся на груди и руках Куррана, Эди будто парализовало. Она и представить не могла, что скрывается под отутюженной белой рубашкой. Боже мой!

— Н-нет, — заикаясь пробормотала Эдит. — Я, э, просто хотела вернуть Хлое куклу. Я стучала, но никто не ответил, и я… игрушка выглядела странно, сидя в прихожей.

— Она везде выглядит странно, — заметил Джим, встав рядом.

Он улыбался и, похоже, был рад её появлению. Хотя, наверное, он вёл бы себя точно также, окажись она электриком. Ведь не мог же он и правда… неровно к ней дышать. Всё равно, что представить звезду школьной футбольной команды, влюбившимся в капитана сборной по математике. Не то чтобы Эдит судила по собственному опыту — школу она закончила экстерном — но кое-что узнала от студентов в колледже.

— Прошу прощения, я не слышал, как вы подъехали. Я избавился от старого колышка для бельевой верёвки на заднем дворе. — Курран указал большим пальцем себе за плечо. — И решил принять душ.

Душ. Теперь понятно, почему он босиком и с мокрыми волосами. Разве могут мужские ступни выглядеть сексуально? Оказывается, могут. Ноги Джима были длинными и чистыми, и…

— Я не приехала, я пришла пешком.

— Да? Хорошо, хотите… лимонада? Пива? Воды?

Он казался таким воодушевлённым. Ерунда, просто Джим прекрасно воспитан. Проявляет вежливость в ответ на оказанную услугу.

— Выпейте хоть чего-нибудь. На улице жуткая жара.

Эдит решила, что отказ будет выглядеть смешно, даже странно. Почему бы не выпить стакан лимонада?

— Хорошо, спасибо. Лимонада, пожалуйста.

Улыбка Джима стала ещё ослепительней.

— Чудесно. Я быстро, присаживайтесь. — Он окинул взглядом игрушки, разбросанные везде где только можно. — Просто скиньте вещи на пол.

— Я думала, Хлоя — единственный ваш ребёнок.

Джим озадаченно посмотрел на Эди, вероятно, впечатлённый её дедуктивным мышлением, хотя она не очень-то и старалась. Совершенно очевидно, что одной девочке не под силу устроить такой бедлам.

— Я догадалась по огромному количеству игрушек, — пояснила она.

Джим смущенно покраснел:

— Хлоя единственный ребёнок.

— А зачем тогда столько вещей? — удивлённо спросила она.

— Мы её немного разбаловали, — признался он.

— А, — произнесла она, потом нахмурилась. — Вам, конечно, виднее, но за время моего короткого знакомства с вашей дочерью, она ни разу не показала себя избалованной. В ней довольно много детского нарциссизма, но это нормально.

— Ну, спасибо, наверное.

— Я не пыталась сделать комплимент. Всего лишь поделилась наблюдениями.

— Вы довольно много знаете о детях, учитывая, что ни на работе, ни вне её вам не приходится иметь дела с малышней.

Эди почувствовала, что румянец заливает щеки и горло.

— Я всегда полагала, что рано или поздно стану матерью, поэтому начала собирать информацию ещё на последнем курсе университета. Я… — Она замялась, не желая делиться личным, но в то же время чувствуя необычное стремление открыться Джиму. Он довольно улыбался ей. — Я люблю детей.

— Это заметно, — сказал он, обойдя её, чтобы сбросить некоторые игрушки с дивана. — На первый взгляд так не кажется, но на самом деле у нас чисто, а всё это барахло — это просто следы присутствия Хлои.

— Очень мило, — пробормотала Эди, но Джим уже скрылся в коридоре. Она осмотрелась и решила, что диван выглядит свободнее всего. Переложила игрушки на кофейный столик и села.

— Прошу прошения, в доме очень жарко, — прокричал Курран из кухни. — Кондиционер накрылся.

— Накрылся?

— В настоящий момент находится в неисправном состоянии.

Джим появился с двумя стаканами: в одном был лимонад, а во втором… вода? Или джин. А может, водка. Ведь Эди толком ничего не знала о привычках Джима. И ещё он надел футболку. Хорошо, конечно… Но досадно! Он протянул ей заказанный напиток, поставил свой стакан на кофейный столик. Небрежно смахнув остальные игрушки с дивана, сел рядом и повернулся к Эдит.

— Спасибо за куклу. Думаю, Хлоя не заметила пропажи, иначе давно бы уже позвонила.

— Позвонила?

— Ага, она сегодня ночует у Мелиссы.

Хлои нет. Сначала Эди расстроилась, но когда осознала, что они с Джимом остались наедине, затрепетала. Чтобы скрыть нервозность она откашлялась.

— Мелисса — ваша сестра. Та, что меня невзлюбила.

Он не стал возражать, но с другой стороны, казалось, его указанный факт совсем не волновал.

— Ага, а вообще, у меня их три.

— Да, Хлоя говорила. Мелисса самая старшая. Находится под влиянием романтического, но совершенно необоснованного убеждения, что котам необходимо позволять свободно бродить по округе, дабы они познали настоящую радость жизни, — сухо сказала Эди, не ожидая, что Джим сможет уловить подтекст. Обычно люди не воспринимали иронию в её исполнении.

Но Курран рассмеялся:

— Тут не поспоришь!

Эдит покраснела:

— Я не имела в виду…

— Ещё как имели, — легкомысленно перебил он. — Не волнуйтесь, тем более, скорее всего, вы правы.

— Я совершенно точно права.

Он встретился с ней взглядом, его голубые глаза сверкали.

— Наверное, тяжело жить, зная всё обо всём, когда остальной мир прозябает в невежестве.

Эдит понимала, что он её дразнит, но всё равно ответила:

— Очень.

— Вы никогда не ошибаетесь?

— Никогда, — заявила она, но потом добавила: — Ну, довольно редко. Я могу поменять мнение на основании новых данных, но чаще всего предпочитаю не делать выводов, пока тщательно не изучу все факты.

— Понятно.

Он отпил из стакана, и она обнаружила, что не может оторвать взгляд от горла Джима, пока тот глотал. Очевидно, брился он рано утром, и на его мужественном точёном подбородке уже успела появиться лёгкая тёмная щетина.

— И каково ваше мнение обо мне? — спросил Курран, посмотрев на Эди.

— О вас? — пискнула она.

Пискнула! Хуже некуда, осталось только умереть со стыда… Что?! Докатилась… она не из тех людей, кто выражается глупыми фразами вроде «умереть со стыда»! Во-первых, это не возможно с научной точки зрения, а, во-вторых, чрезмерный трагизм не в характере Эди.

Джим широко улыбнулся:

— Ага, обо мне.

Она сделала глоток лимонада, чтобы выиграть время на раздумье. Но жидкость попала не в то горло, и Эди поперхнулась. В мгновение ока Джим оказался совсем рядом. Обняв за плечи, наклонил её вперёд и постучал по спине.

— Вы в порядке?

Эдит кивнула, всё ещё кашляя.

— Вот, — сухо произнёс он. — Выпейте.

Она никак не могла восстановить дыхание. Он схватил свой стакан в одну руку, другой аккуратно поддерживая Эди. Она наблюдала за Курраном слезящимися глазами, чувствуя себя идиоткой. Не разжимая объятий, он поднёс стакан к её губам:

— Выпейте. Хоть один глоточек.

Она послушно отхлебнула, совсем чуть-чуть. Вода, обычная вода. Эди понимала, что это смешно, но представив, что её губы дотронулись до того же места, что и губы Джима, она покрылась мурашками. Жалкое зрелище. И нелепое.

— Ещё.

Он снова наклонил стакан, и она глотнула. Поставив воду на кофейный столик, Курран приподнял подбородок Эди:

— Лучше?

Она не знала, что ответить. Просто не могла заставить мозг работать. Её окутывал чудесный мужской аромат. Сильная рука Джима покоилась у неё на плечах. Его мускулистое бедро касалось бедра Эди. Она с трудом кивнула.

Тепло улыбаясь, Джим вопросительно заглянул ей в глаза. Большим и указательным пальцами нежно удерживая её подбородок, медленно, очень медленно приблизился ртом к её губам, давая шанс отстраниться. Но она им не воспользовалась. Сердце громыхало в груди, руки, лежавшие на коленях, конвульсивно сжались в кулаки. Эди замерла в ожидании.

Наконец, их губы соприкоснулись.

Она почувствовала, что тает. По-другому не назовёшь. Кулаки разжались сами собой, и тонкие пальцы изо всех сил вцепились в широкие мужские плечи, пока тело Эдит растворялось в его объятиях, а губы становились все более податливыми. Джим заключил её лицо в ладони и неспешно поцеловал. Нежно, но настойчиво коснулся языком сомкнутых губ.

Она запуталась пальцами в густых влажных волосах на затылке Куррана, ощутила тепло, исходящее от кожи. Эдит открыла рот и робко коснулась его языка своим. На вкус как крыжовник.

Джим провел пальцами по её шее, плечам, рукам… обнял за талию. Не прерывая поцелуя, потянул вниз, укладывая на диванные подушки, а сам очутился сверху. Немного подрагивая, опёрся на локти, выпустил, наконец, её губы из плена и стал осыпать поцелуями щеки, шею, ключицу. Эдит выгибалась навстречу Джиму, желая большего. Её бедра беспрестанно двигались. От переизбытка невероятных ощущений кружилась голова.

Он скользнул рукой под футболку Эди и медленно, чувственно погладил позвоночник снизу вверх. Она задрожала от желания и поняла, что тоже хочет исследовать тело Джима на ощупь. Потянула его футболку, и он приподнялся ровно настолько, что ей удалось задрать одежку до подмышек, попутно зацепив свою футболку и открыв его взгляду бюстгальтер. Эдит страстно обняла Джима, привлекая к себе, и чуть не задохнулась, почувствовав, как его пресс коснулся её обнаженного живота. Ух ты, как эротично. Джим рукой ещё сильнее прижал её к своему обжигающе горячему мускулистому телу.

Эди хотела большего. И Джим тоже — если судить по тяжелому возбужденному члену, прижимающемуся к внутренней стороне её бедра. Это ощущение оказалось сильнейшим афродизиаком. У Эдит вырвался стон желания. Джим поднял голову и внимательно посмотрел на неё, с трудом переводя дыхание.

— Эди, — в голосе прозвучал скрытый вопрос. Глаза Куррана сверкали, как сапфиры на солнце.

— Да, — с готовностью кивнула она. — О, да! Да, да…

— Папочка! Где поп-дива Хлоя? — громкий детский голос донёсся с лужайки перед домом. — Папа!

Джим застонал.

Эди оттолкнула его, в её глазах, наверное, читались ужас и мольба. Издав недовольный возглас, Джим выпрямился, поднял Эдит и усадил на диван, одёрнув её футболку. Потом вскочил на ноги и едва успел поправить свою одежду, как Хлоя влетела в комнату. Эди ощутила, как запылало лицо.

— Папа! Я забыла диву Хлою — ой!

Малышка резко остановилась.

— Эди! — воскликнула она. — Что ты тут делаешь?

Подбежав к дивану, она запрыгнула на него и уселась рядом.

— И правда, что? — послышался вкрадчивый голос Мелиссы, переступивший порог. Её взгляд порхал с Джима на Эдит, в конце концов остановившись на алеющих щеках последней. — Здравствуйте, доктор Хенделмен. Здесь очень жарко, не правда ли?

— Да, — опередил Эди Курран. — Жарко.

Он повернулся к Хлое:

— Ты оставила куклу в приюте, а Эди принесла её, потому что не хотела лишать тебя любимой игрушки.

Он указал на поп-диву, лежащую на кофейном столике.

— Ого, какая забота, — сказала Мелисса, подняв брови.

— Именно, — заверил сестру Джим, наградив её сердитым взглядом. — Это очень мило с её стороны. Что надо сказать, Хлоя?

— Спасибо, Эди, — поблагодарила девочка.

— Не за что.

Мелисса прошествовала в помещение и непринужденно присела на ручку кресла. Скрестив ноги, покачала мыском верхней и поинтересовалась сладким голосом:

— Я гляжу, ты позаботился о своём колышке.

Лицо Куррана стало тёмно-красным:

— Лучше не начинай.

— Чего не начинать?

Эди не совсем понимала, что Мелисса имеет в виду, но слова сестры ужасно разозлили Джима.

— Я спросила, удалось ли тебе выдернуть из земли столбик на заднем дворе. А ты что подумал?

Он проигнорировал её, его лицо по-прежнему горело от гнева.

— Вот твоя кукла, Хлоя. — Джим взял игрушку и протянул дочери. — Вам с Мелиссой лучше поторапливаться, чтобы не пропустить всю развлекательную программу, которою запланировали для тебя братья и сестры.

— О, да нам совершенно некуда спешить, — возразила Мелисса. — Мы собирались разжечь костёр на заднем дворе и приготовить сморы.2

Разжечь костёр? В присутствии Хлои? Это же так опасно.

— У вас есть разрешение? — спросила Эди. — Вы знаете, что нужно разрешение, чтобы…

Она осеклась от взгляда, которым пронзила её Мелисса.

— Я… мне пора.

Эди встала. Джим мгновенно оказался рядом:

— Но вы ещё не допили лимонад.

— С меня достаточно.

Враньё. Правда, жаждала она совсем не лимонада. Но с каждой секундой, проведённой под перекрестным огнём проницательного взора Мелиссы и недоуменного — Хлои, Эди становилось всё неуютнее.

— Спасибо.

Она скользнула мимо Джима, слегка задев его плечом, и от этого едва ощутимого прикосновения её будто током пронзило. Эдит поспешно ретировалась.

_______________________________________________
Примечания переводчика:
1
Мифический персонаж, основательница Карфагена.
2 С’мор или смор (англ. S’more от англ. some more — «ещё немного») — традиционный американский десерт, который едят в детских лагерях обычно по вечерам у костра. S’more состоит из поджаренного маршмэллоу и куска шоколада с двумя крекерами.

Common Sense: It's so rare it ought to be a superpower.
Поблагодарили: Georgie, polissya, Flor, Ginger, Tigrenok, integra_home, Earl

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Стася
  • Стася аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Сказки гуляют по свету
Больше
25 Сен 2013 22:12 #86 от Стася
Стася ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Глава 7


Следующим утром Курран нервничал так, будто впервые собирался пригласить девушку на свидание. Вечером, сразу после ухода Эди, Мелисса благоразумно поспешила удрать, прихватив с собой Хлою. Джим долго думал, позвонить ли доктору Хенделмен, но, научившись читать малейшие нюансы её мимики, не хотел полагаться на телефонную связь. Ему необходимо было видеть лицо Эдит, чтобы подобрать верные слова.

Джим решил подождать — и между делом погрузился в воспоминания о том, как её губы с готовностью раскрылись навстречу его губам, о том, как крепко она его обнимала, прижимаясь всем телом. Этой ночью он почти не спал.

Добравшись до работы, он не стал заходить в свой офис, а направился прямиком в исследовательский отдел. Пройдя через двойные двери, ведущие в лабораторию, Джим оказался рядом с кабинетом Эди. А что если её нет на месте? Что если она не захочет разговаривать? Захлопнет дверь прямо перед носом?

— Вам следует перепроверить эти данные.

Голос Эди. Джим обогнул ряд кабинок и увидел её сквозь приподнятые жалюзи, висевшие на стеклянных стенах офиса. Она стояла у стола, наклонившись к монитору. Из нагрудного кармашка её халата выглядывали ручки, надежно запрятанные в пластиковый чехол, а чуть ниже висел бейджик с именем. Эдит никогда не забывала прицепить его, будто боялась, что в противном случае коллеги её не узнают.

Она подняла взгляд и заметила Джима. Он помахал ей. Она оглянулась, дабы удостовериться, что приветствие предназначалось именно ей, а затем, всё ещё прижимая телефонную трубку плечом к уху, медленно подняла руку и неуверенно повторила его жест. Джим тихонько постучал по косяку открытой двери, внезапно осознав, что ни разу не видел её закрытой.

Как и все в «Глобал Генетикс», он полагал, что сотрудники исследовательского отдела больше других довольны своей работой, потому что они — чокнутые учёные, помешенные на науке, и лаборатория для них всё равно, что рай на земле. И поэтому тут практически отсутствовала текучка кадров. Но сейчас Джим понял, что на самом деле причина в руководителе: в том, что её дверь всегда открыта, в спокойном нраве Эди, её умении быстро добраться до сути проблемы и способности видеть личность в каждом человеке — несомненно, все эти качества притягивали к ней подчинённых, также как самого Джима.

Эди закончила разговор, положила телефон и, вопросительно выгнув бровь, вежливо поинтересовалась:

— У вас ко мне какое-то дело?

— Угу, — ответил Курран. — Собираюсь пригласить тебя на свидание.

— Ох.

Он ожидал отказа, намеревался представить контраргументы, которые заготовил ещё прошлым вечером. Джиму казалось, что Эди понравятся его обоснованные и объективные доводы.

— Когда? — спросила она.

Ага! Уточняет дату, чтобы притвориться, что на этот вечер у неё другие планы. Джим предусмотрел такое развитие событий. Не выйдет, уважаемый доктор.

— Когда тебе будет удобно. Сегодня. Завтра. На выходных или на следующей неделе. Выбирай.

Эди улыбнулась уголками губ. Один из её подчинённых как раз проходил мимо, смакуя чупа-чупс, но, услышав слова Джима, словно к полу примёрз. И не смущаясь, стал жестами подзывать других.

— Исполнительный директор приглашает Эдит на свидание, — громко объявил сластёна.

Курран посмотрел на неё, ожидая увидеть обворожительный персиково-розовый румянец на нежных щёчках. Но нет. Она была невозмутима. А вот Джим нервничал и чувствовал себя довольно скованно. Вдруг его озарило: здесь она находилась в зоне комфорта. Эди считала исследовательский отдел и приют своими владениями, а весь остальной мир — его. Но Джим мечтал разделить этот мир с ней, хотел, чтобы она везде ощущала себя так же спокойно, как в лаборатории.

— Ну? — напомнил Курран.

— Хорошо.

Он растерянно моргнул, сомневаясь, что правильно расслышал. Эди широко и радостно улыбнулась, её лицо засветилось от счастья. Ему нестерпимо захотелось войти в кабинет, опустить жалюзи и повторить вчерашний поцелуй.

— Когда?

«Аккуратнее-аккуратнее, главное не спугнуть».

— Сегодня вечером. Я попрошу Кэрол позаботиться о приюте, но если она не сможет, то сходим куда-нибудь после закрытия «Котов-купидонов». Или это слишком поздно для Хлои?

— Хлоя с нами не идёт.

— О.

Вот теперь на её лице появился лёгкий румянец, а в тёмно-карих глазах промелькнуло разочарование. Просто невероятно! Из стольких женщин, которые отнеслись бы к его дочери как к обременительному довеску, Джим влюбился в ту, которая его самого считала чуть ли не бесполезным бонусом.

— Ну что ж, тогда сегодня вечером.

— Она согласилась? — прокричал кто-то из глубины зала.

Парень с чупа-чупсом за щекой проорал в ответ:

— Ага!

— Круто!

— Зачем тебе это? — спросила полненькая женщина средних лет, оказавшаяся поблизости. — Тебе не надо прокладывать путь наверх через постель. Ты уже наверху.

Эди, и глазом не моргнув, ответила:

— Я согласилась, потому что он мне нравится, а я — ему. Мистер Курран, у вас ко мне ещё какие-то вопросы?

— Джим.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты называла меня Джимом.

И снова неожиданная улыбка озарила её лицо:

— Джим, у тебя ко мне ещё какие-то вопросы?

— Да, куда мне за тобой заехать?



Он забрал её у обычного двухквартирного дома, расположенного в нескольких километрах от их с Хлоей нового жилища. Эди стояла на тротуаре, и выглядела она восхитительно. Конечно, если бы любая другая женщина надела классические рыже-коричневые брюки и белую ажурную блузку навыпуск, Джим на неё второй раз и не посмотрел бы. Но на Эди такое облачение буквально кричало о желании расслабиться и довериться спутнику. Воодушевляющее начало.

Джим посчитал, что Эди просто обязана быть поклонницей тайской кухни. Сочетание сладкого и солёного, нежного жара и бодрящей прохлады уж точно не могло не найти отклика в тайном гурмане. Поэтому Джим выбрал для первого свидания «Фо Бо Тай» — популярный ресторан на востоке Петли1. Там не принимали предварительных заказов на столики, и оставалось надеяться, что вечером в четверг не придётся слишком долго ждать свободных мест.

Курран оказался прав — Эди обожала тайскую кухню, особенно суп фо. Существовало больше сотни рецептов этого пряного бульона с большим количеством лапши, и львиную их долю могли приготовить в «Фо Бо Тай»: с куриной ножкой, с тушённым рубцом, с тонкими ломтиками жаренной свинины. Эди изучала меню жадно горящими глазами, как Хлоя рождественский каталог игрушек.

Они решили поделиться друг с другом едой, и Джим настоял, чтобы Эдит сделала заказ за двоих. Она выбрала фо-га с кусочками нежной говядины, тайский салат с вермишелью и курицей, Курран присовокупил ещё оладьи из сладкого картофеля и креветок на закуску. Из напитков Эди отдала предпочтение жемчужному чаю. Джим скривился.

— Ты не любишь жемчужный чай?

— Слишком много всего там намешано.

— Понятно, — кивнула она. — Он и правда похож на коровий нав…

— Эй, а что ты думаешь об «Уайт Сокс»? — перебил он.

— «Уайт Сокс»?

Она озадаченно моргнула.

— Чикагская бейсбольная команда.

— А что с ними… — Тут на её лице отразилось понимание. — О! Ты пытался помешать мне сравнить жемчужный чай с навозом!

Она выглядела такой довольной своей догадкой.

— Но безрезультатно, — подтвердил он.

Эди разразилась искренним и невероятно чарующим хохотом.

— Извини, на самом деле я не такая уж невоспитанная. Знаю, иногда кажется, что меня растили дикие звери, но на самом деле моими родителями были обычные люди. Просто я часто говорю, не подумав.

— Почему? — с искренним интересом спросил Джим, он хотел знать о ней как можно больше.

Она едва заметно пожала плечами.

— У меня мало опыта в повседневном взаимодействии с окружающими. В колледж я поступила в двенадцать. Одногруппники не горели желанием взять меня в свою компанию, поэтому я всегда была сама по себе. Моя дипломная и последующие научные работы требовали скрупулёзности и умения наблюдать со стороны. — Она вдруг широко улыбнулась. — Поэтому я безо всякой задней мысли провела аналогию между жемчужным чаем и…

— Не произноси больше этого слова! — воскликнул он, вскинув руку, официант как раз подошел к их столику со стаканом чая.

В глазах Эди плясали чёртики. Она достала соломинку, опустила её в высокий покрытый изморозью бокал и отпила. Потом откинулась на спинку стула, положив ладони на стол:

— Ах.

Джим покачал головой:

— Ты не перестаёшь меня удивлять.

Эди наклонила голову:

— Удивлять?

— Да. Я и не мечтал, что ты согласишься на свидание... уж точно не без долгих уговоров. — Он наклонился к ней и признался: — Я придумал кучу весьма убедительных доводов в свою пользу, но мне не пришлось к ним прибегать.

Эдит улыбнулась:

— Хорошие доводы не должны пропадать зря. Ты меня заинтриговал. Пожалуйста, приступай к уговорам.

— Ну, я знаю все самые злачные местечки Чикаго, без моей помощи ты обречена скитаться по кулинарной пустыне.

— Впечатляюще. Ещё аргументы?

Он откинулся на стул, наблюдая за ней:

— Ещё я собирался заявить, что тебе нужно научиться привлекать инвесторов в нашу компанию, и хотел предложить себя в качестве подопытного кролика.

— Ты хочешь обсудить «Глобал Генетикс»?

— Нет.

— Тогда этот довод необоснован.

— Я и не утверждал, что все мои доводы обоснованы, я сказал «убедительны».

На её лице отразилась смесь лёгкого возмущения и любопытства.

— А если бы предыдущие уловки не сработали, пришлось бы завлекать тебя возможным присутствием Хлои.

— Что же в этом плохого?

— Ничего, — ответил Джим и серьёзно добавил, — просто она терпеть не может тайскую кухню.

Ответный смех Эди снова очаровал его. Следующий вопрос прозвучал неуверенно, словно она боялась услышать, что это не её дело:

— А где сейчас Хлоя?

— Дома, со своей любимой двоюродной сестрой, объедается пиццей и играет в настольные игры. — Джим опять наклонился к Эди, заглянув в её глаза. — Хочешь узнать самую убедительную причину, по которой тебе следовало согласиться?

Она кивнула.

— Ты сама её назвала, и она самая правильная — ты мне нравишься. Даже больше того.

Эди опустила взгляд на стакан жемчужного чая и зарделась. Курран прочистил горло, переживая, что последняя фраза прозвучала слишком откровенно и напористо.

— Давай поговорим о «Котах-купидонах». Кто придумал это название? На тебя не похоже.

— О? — Эдит подняла голову, в её карих глазах сверкали добрые искорки. — А что похоже? «Фонд помощи бездомным котам и кошкам всех возрастов, некоторые из которых имеют психологические проблемы и/или физические недостатки»?

Доктор Хенделмен выгнула бровь.

— Ага, — подтвердил Джим, широко улыбаясь.

— Честно говоря, ты прав. Название не моё, я унаследовала его вместе с приютом. Устроившись в «Глобал Генетикс», я решила осуществить давнюю мечту и завести кошку. В детстве у меня были кошки, но после поступления в школу на домашних животных совсем не осталось времени. А здесь оно снова появилось. Я искала именно приютскую кошку и наткнулась на «Котов-купидонов». Узнала, что приют закрывается — предыдущая руководительница переезжала в другой штат, так и не найдя преемника. Я вернулась домой без питомца, но продолжала беспрестанно думать о «Котах-купидонах». И чем больше я размышляла, тем больше склонялась к мысли принять бразды правления и получить сразу десяток котов — случается их у нас даже больше тридцати — вместо того чтобы взять одно животное и обречь его на одиночество.

Джим слушал и кивал, понемногу осознавая, что манера речи Эди изменилась: стала более естественной и спокойной; пропали заумные слова. Очевидно, она расслабилась. И он почувствовал себя так, будто выиграл в лотерею.

Официант принес оладьи из креветок и сладкого картофеля. Эдит с жадностью откусила кусочек и откинулась на спинку стула, закатив глаза от удовольствия.

— О… Боже… — простонала Эди с набитым ртом. — Даже если бы ты мне совсем не нравился, я бы согласилась встречаться с тобой, пообещай ты и дальше водить меня в подобные заведения.

— Я это запомню.

Она доела оладушек, а потом быстро и с наслаждением разделалась ещё с двумя. Джим с радостью наблюдал за ней. Наконец, Эди вытерла руки бумажной салфеткой и немного отодвинулась от стола.

— Кстати, как ты считаешь, Хлоя уже отказалась от идеи забрать Изи-Пикси из приюта?

— Не знаю, она тебе надоела?

— Нет! — поспешно воскликнула Эди. — Совсем нет, мне нравится Хлоя. Она… я успела её полюбить. Просто не хочу, чтобы она расстраивалась. Не думаю, что Изи-Пикси согласится покинуть «Котов-купидонов».

Эдит встретилась взглядом с Джимом:

— И она уже очень стара.

Он и сам всё понимал:

— Да.

— Но, кажется, Хлоя по-прежнему убеждена, что Изи-Пикси когда-то принадлежала твоей жене.

Он рассмеялся:

— Вряд ли. Не знаю, сколько исполнилось Пикси, когда мы её взяли. Я подарил её Стеф на нашу первую годовщину. Собирался взять котёнка, но увидел маму-кошку… и понял, что Стефани её полюбит. Кошка была тощей, как скелет, но, без сомнения, уже взрослой. Ветеринар сказал, что ей лет шесть-семь. После того мы прожили в браке ещё восемь лет, прежде чем появилась Хлоя. Так что, если это Пикси, то ей больше двадцати и она преодолела две с половиной тысячи километров.

— И ты не веришь, что это возможно.

— А ты?

Эди удивила его.

— Ученые всегда ищут объяснение явлениям, которые кажутся невероятными. — Она пожала плечами. — Иногда мы их находим, иногда — нет. В любом случае, даже если неизвестно, что лежит в основе явления или процесса, важен сам факт. Не имеет значения, верю ли я в возможность того или иного феномена. Если он существует, от этого никуда не деться.

— Знаешь, что-то подобное ответила бы и Стеф.

Джим сразу же пожалел о сказанном. Женщины не очень благосклонно относятся к обсуждению покойных жен своих кавалеров. Но Эдит снова его поразила.

— Правда? Твоя жена была прагматична? — спросила она, пока официант ставил перед ними тарелки с супом фо.

Джим рассмеялся:

— Ни в коей мере. Стефани была стопроцентным романтиком. Любила старые сады, где больше сорняков, чем цветов, кружевные занавески, фортепьянную музыку. И котов.

— Видимо, она была очень милой, — заметила Эди, и её слова прозвучали искренне, а не как дежурная фраза, подразумевающая «да-да, хватит уже о твоей чудесной супруге, поговорим лучше обо мне».

— Расскажи мне о ней, — попросила Эдит, положив локоть на стол и подперев подбородок рукой.

Рассказать о Стеф? Джим и не заикался о покойной жене несколько лет. Сестры даже имени её не произносили, как будто одно это могло причинить ему боль. Они ошибались. Воспоминания не приносили боли или сожалений. Они были прекрасны; погружаясь в них, он чувствовал благодарность за годы, проведенные в браке.

— Она обладала талантом общения с людьми, умела не только слушать, но и слышать собеседника.

И после небольшой паузы добавил:

— Понимаешь, о чем я? Она умела взглянуть на мир глазами собеседника, даже если была не согласна с ним. Такие люди нечасто встречаются. Хотя большинство хотят, чтобы их поняли.

— Да, — кивнула Эди. — Она работала?

Джим улыбнулся:

— Не полный день, по утрам пекла круассаны в маленькой кондитерской. Вставала в полчетвертого, чтобы успеть. Утверждала, что занимается этим только потому, что ей разрешают забрать домой нераспроданную свежую выпечку, но на самом деле она любила свою работу.

— Ого! Она ела круассаны каждый день? — недоверчиво уточнила Эди. — Она была очень толстой?

Неожиданное предположение вызвало у него смех. Только Эдит могла такое спросить. И Куррану очень нравилась эта её черта.

— Не толстой… упитанной. Так она говорила. А я считал её женственной. Она не ограничивала себя ни в чём: ела, сколько хотела, ругалась, как сапожник, улыбалась много и от души.

Эди задумчиво кивнула.

— А ты? — наконец прервал он молчание, разделавшись с супом. — Ты была замужем?

Она не сразу ответила, сосредоточившись на еде. Джим уже подумал, что Эди так ничего и не скажет, как она произнесла:

— Нет. Я была помолвлена с очень одарённым инженером-конструктором за два года до того, как устроилась в «Глобал Генетикс», но до замужества дело не дошло. Мы встретились в Массачусетском технологическом институте.

— Стоит посочувствовать? — спросил он.

— Посочувствовать?

— Ну, что у вас не сложилось?

— А! Ты хочешь знать, сожалею ли я о тех отношениях, чтобы определить свою линию поведения?

— Именно.

Она нахмурила брови, по привычке обдумывая вопрос.

— В браке не было смысла, мы оба с этим согласились.

— Почему? — спросил Джим, заметив какую-то тень в её обычно безмятежных карих глазах. — Прошу прощения, что лезу не в своё дело.

— Он хотел детей, а я обнаружила, что бесплодна, — спокойно ответила она, но по отведённому взгляду Джим понял, что ей больно говорить об этом. Она стала рвать бумажную салфетку на полоски.

Он хотел взять руки Эди в свои, чтобы хоть как-то утешить, но не решился.

— Вы думали об усыновлении?

— Ему это не подходило. Он полагал, что его гениальность и внешние данные — а он действительно выглядел очень недурственно, хотя до тебя ему далеко — обязательно должны найти продолжение в отпрысках. Считал это своей обязанностью перед обществом.

Она превратила один край салфетки в бахрому и принялась за другой. Джим недоверчиво уставился на Эди:

— Он не хотел, чтобы мир лишился столь выдающихся генов после его кончины?

— Да. — Она кивнула. От салфетки почти ничего не осталось. — Вполне логично. Хотя население земного шара уже сейчас испытывает нехватку суши, пригодной для жизни, но в случае бездетных союзов…

— Эди, — перебил он, — этот инженер бросил тебя потому, что ты не могла родить ему ребёнка?

— Мы расстались по обоюдному согласию, — чопорно ответила она и переключилась на третью сторону салфетки.

— Сожалею.

— Не надо. Больше всего мне в тебе нравится то, что ты не считаешь, что меня нужно жалеть.

— Я не тебя жалею, — удивлённо сказал он. — А того парня, который думает, что его сперматозоиды важнее тебя.

Несколько мгновений Эди внимательно смотрела на него, мысли отражались на её лице, будто написанные большими буквами на лбу: «Да, он надо мной издевается!»

Но Джим был совершенно серьёзен.

— Наелась? — поинтересовался он, кивнув на её пустую тарелку.

— Да.

— Тогда пошли отсюда.


Они оставили машину у небольшого парка рядом с домом Эди и долго гуляли среди деревьев, освященных мягким вечерним солнцем. Под аккомпанемент сверчков и цикад Джим с Эди увлечённо беседовали, стараясь узнать друг о друге как можно больше. Она рассказала, что любит ездить на работу на велосипеде, а Курран похвастался, что пять раз в неделю по утрам посещает бассейн. Она росла в Сиэтле, он — здесь, в Чикаго. Они обсуждали буквально всё на свете. Джим мог бы наворачивать трехкилометровые круги по дорожкам до самого рассвета, но побоялся, что ещё немного и Эди прямо на ходу свалится без сил.

Поэтому с большой неохотой проводил её до дома и неуверенно замер на пороге, удерживая взгляд и не находя слов. Рядом с ней Джиму хотелось вести себя по-рыцарски, хотя, возможно, это было всего лишь благородное прикрытие для потаённых страхов: боязни отказа, боязни нарушить границы и неуверенности в том, где эти границы проходят. Он переживал, что, если позволит себе лишнее, Эдит больше никогда не согласится пойти с ним на свидание. Он не знал, чего она от него ждёт, но её желания ставил гораздо выше собственных. Сам же он жаждал обнять её и целовать до потери чувств.

— Ну, спасибо за великолепный вечер.

— Не за что.

Она встала вполоборота, чтобы открыть дверь.

— Увидимся завтра? — спросил он.

— Нет, завтра в семь утра я улетаю в Сиэтл, рабочая командировка.

— О, надолго?

— Вернусь в субботу утром.

Эди повернула ключ и отворила дверь. Джим постарался скрыть разочарование. Три дня — это слишком много.

— Хорошо, тогда в выходные мы с Хлоей заглянем в приют?

— Конечно.

Эди повернулась к нему, обхватила его лицо ладонями и страстно приникла губами к его губам. Джим в миг и думать забыл о рыцарстве, границах или страхе. Приподнял её, прижал к себе и внёс в дом, не прерывая поцелуя. Потом захлопнул дверь ногой и слегка наклонил голову, чтобы видеть дорогу. Комната казалась калейдоскопом ярких размытых цветов: невозможно было на чём-то сосредоточиться, пока Эди дразнила его язык своим, запутавшись пальцами в волосах и одновременно прижимаясь к нему прекрасной мягкой грудью.

— Диван? — сумел прорычать Джим, чуть отстранившись.

— Кровать, — хрипло простонала Эди и указала куда-то в сторону. — Кровать.

Он огляделся, заметил открытую дверь и бросился туда, подхватив Эдит на руки. К своей радости, там он обнаружил огромную двуспальную кровать, застеленную мягким шёлковым покрывалом цвета морской волны, а не узкую односпальную лежанку, как можно было бы предположить. Он уронил Эди посреди королевского ложа и сам присоединился к ней, встав коленями по обеим сторонам её бёдер.

Она смяла его рубашку в кулаках, выдернула из штанов и, скользнув пальцами под хлопковую ткань, принялась ласкать твёрдый пресс и грудь. Джим застонал, прикрыв глаза от удовольствия. Лихорадочно пытаясь расстегнуть маленькие пуговки на её блузке — будь они прокляты — он не переставал целовать Эди.

Она приподнялась, выскользнула из блузки и сбросила её на пол. Секундой позже в том же направлении полетел и бюстгальтер. Когда Джим увидел подтянутое тело Эди, её высокую полную грудь, его пронзила дрожь наслаждения, он почувствовал, как его член дёрнулся, болезненно врезаясь в застёжку брюк.

Они чересчур разогнались. Потянув Эди за руки, Курран усадил её, а сам встал напротив и, взъерошив волосы, выдавил:

— По-моему, я слишком увлёкся.

— Отлично, я тоже. Так что не останавливайся, — отрывисто произнесла она, её грудь поднималась и опадала в такт дыханию. Томный голос Эди, вид её полуобнаженного тела едва не повергли Джима на колени.

— Уверена?

Вместо ответа она поднялась и стала неловко расстёгивать молнию на его ширинке. Запустив руку в трусы Джима, Эди освободила его член и, издав то ли шипение, то ли стон, обхватила его ладонью. Джим откинул голову и сжал зубы, стараясь сохранить самообладание. Эди обвила его шею руками и притянула к себе:

— Ещё как уверена.

Дальнейшие уговоры не потребовались. Подцепив Эдит ногой под колени, он аккуратно опрокинул её на покрывало. Она испуганно ойкнула, её округлившиеся глаза потемнели от возбуждения. Одним ласкающим движением он стянул с неё брюки. За ними последовали милые белые трусики из хлопка. Джим за лодыжки подтащил её к краю кровати и, раздвинув колени, встал между ними. Скользнув ладонями по шёлковистым бедрам, обхватил Эди за ягодицы, прижался членом к нежному лону и вошёл в неё. Внутри было тесно, влажно и горячо. Эди отрывисто вздохнула. Джим посмотрел в её широко распахнутые, затуманенные страстью глаза — там отражалось неприкрытое желание и ни тени сомнения.

Джим подался вперёд, накрывая Эди своим телом. Она казалась такой миниатюрной по сравнению с ним, что от переполняющей нежности сдавливало горло. Он качнулся ещё раз и почувствовал, как она подняла колени и сжала его бёдра ногами. А потом выгнулась дугой, позволив ему в полной мере насладиться видом её изящной шеи и великолепной груди. Эди впилась в его плечи ногтями, а он двигался медленными, размеренными…

Она рванула вперёд, вбирая его ещё глубже — и Джим, потеряв голову от страсти, погрузился в неё до самого основания. В ответ Эди повыше подняла ноги, прижимаясь к нему изо всех сил. Задыхаясь, она двигалась с ним в одном ритме, встречая каждый его толчок. Её веки были полуопущены, губы приоткрыты, безупречная кремовая кожа блестела от пота. Строгая, чопорная Эдит Хендельмен на грани оргазма — от этого зрелища Джим едва не кончил.

Но решительно справился с искушением, желая почувствовать, как её лоно сожмёт его на пике удовольствия, увидеть красноречивый румянец, заливающий её тело… Джим наклонился и подарил Эди поцелуй, на который она ответила весьма пылко. Он двигался всё быстрее, сильнее, проникая всё глубже.

Она резко откинула голову и выгнулась всем телом, её рот распахнулся в беззвучном крике, и Джим ощутил, как её внутренние мускулы сдавливают его член, заключая его в сладкие тиски оргазма. На одно бесконечное мгновение они замерли в этой позе, потом у Эди вырвался тихий всхлип, и она обмякла. Дышали оба с трудом.

Спустя несколько мгновений она бросила на него взгляд из-под дрожащих ресниц:

— О… О, это было сногсшибательно.

— Ага.

Лежа под ним, она шевельнулась, и ему страстно захотелось возобновить ритмичные толчки. Брови Эдит удивленно поползли вверх, когда она почувствовала внутри себя его твёрдую плоть.

— Ты не?..

— Нет ещё.

— Ох? Ах! — На лице у Эди расцвела искренняя улыбка, лишенная даже намека на кокетство. — Так мы можем повторить?

— О, да, — выдохнул он.

И они сделали это. А потом ещё разок, закрепляя пройденный материал.
___________________
Примечание переводчика:
1
Деловой район в центре Чикаго.

Common Sense: It's so rare it ought to be a superpower.
Поблагодарили: Georgie, polissya, Flor, Стелла, Ginger, Natik, Tigrenok, integra_home, Earl

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Стася
  • Стася аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Сказки гуляют по свету
Больше
25 Окт 2013 11:13 #87 от Стася
Стася ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Глава 8

— И всё же я придерживаюсь мнения, что неожиданное появление постороннего на собрании клана вызовет всеобщую и совершенно ненужную неловкость, — сказала Эди, искоса взглянув на Джима с пассажирского сидения его машины.

Со времени их первого свидания прошло десять дней, Джим вел себя всё более романтично и… Она покраснела, вспоминая, как чудесно, двигаться с ним в одном ритме, чувствуя его внутри, просыпаться от нежного взгляда или наблюдать, как он сопит рядом, обнимая её. Мужской храп не должен вызывать у женщины положительных эмоций, но Эди ничего не могла с собой поделать.

Хотя она с самого начала знала, что они друг другу подходят. Ведь Джим так хорошо пах. Когда она ему об этом сообщила, он рассмеялся и поцеловал её. Он приглашал Эди на обеды и ужины, зачастую брал с собой Хлою. Каждое утро Джим приносил круассан и кофе в рабочий кабинет доктора Хенделмен. Они обсуждали вопросы, ранее её совершенно не занимавшие, разговаривали на темы, которые, по мнению Эди, Джиму должны быть абсолютно безразличны.

— Странно, что ты мной увлёкся, — заметила она несколькими днями ранее. — Разумеется, мы просто не могли не подойти друг другу в сексуальном плане. Ты так приятно пахнешь.

Он и глазом не повёл, а она продолжила:

— Но… я чувствую себя так, будто ты — звезда школьной футбольной команды, а я — капитан сборной по математике.

— Я был обычным нападающим. И капитаном сборной по математике. Съела?

После чего Джим снова её поцеловал, ничуть не стесняясь присутствия Хлои, которая замерла, ошарашено распахнув глаза, но, что удивительно, никак не прокомментировала происходящее.

— Твоё появление на празднике в честь дня рождения Хлои очень даже ожидаемо, и о какой неловкости ты говоришь? — ответил Курран, возвращая Эди в настоящее, и свернул в жилой квартал. — Я предупредил Сьюзи, что ты придёшь. Кроме того, именинница лично тебя пригласила.

Джим посмотрел в зеркало заднего вида на дочь:

— Правильно я говорю?

— Так точно, папа! — бойко заявила та. — Приглашение принято, назад дороги нет!

Джим явно проинструктировал её заранее.

— Да, ты обещала, — подтвердил он.

— В тот момент я находилась под давлением, — пробормотала Эди.

Вообще-то она находилась под Джимом, но присутствие Хлои не позволило ей выразиться прямо. Он отличался невероятной убедительностью, а также обладал рядом других неоценимых талантов, силу воздействия которых Эдит испытала на себе, когда он «уговаривал» её пойти на семейную вечеринку. Тогда это не выглядело таким уж серьёзным делом.

Но сейчас Эди буквально цепенела от страха. В последний раз подобный ужас ей довелось пережить в двенадцать лет в первый учебный день в Принстоне. Тогда она тоже только и думала о том, как сильно отличается от окружающих. На праздник соберётся огромное количество гостей — Джим говорил что-то о пятидесяти приглашенных — связанных между собой общим прошлым, родственными узами, любовью и преданностью.

Эди для них посторонняя. И не просто посторонняя, но к тому же довольно странная. Она не знала, как себя вести в, казалось бы, обыденных ситуациях. Виной всему застенчивость: чем больше Эдит стеснялась, тем более чопорным становилось выражение её лица, постепенно превращаясь в непроницаемую маску. Затем по старой привычке Эди начинала разбрасываться умными словами, отгораживаясь от окружающих с помощью богатого словарного запаса.

Всё происходило не намеренно. Некоторые от стеснительности теряют дар речи, отвечая на вопросы невнятным мычанием, или страдают косноязычием, а из уст Эдит, наоборот, непрерывным потоком струились длиннющие научные термины. Она уже чувствовала их у себя во рту, ещё немного и начнут срываться с языка.

Значит, надо помалкивать.

— Просто улыбайся, Эди. Иногда ты забываешь улыбаться, — напутствовала Хлоя.

Эди удивленно подняла голову и в зеркале заднего вида заметила сочувственный взгляд малышки.

— Хорошо, спасибо.

Улыбаться. Да, отлично. Иногда Эди и правда забывала… Боже, пятилетняя девочка советует ей, как себя вести. И Эдит с благодарностью принимает её наставления.

Досадно быстро они добрались до зелёного района, застроенного домами-ранчо в стиле сороковых. Джим припарковался у тротуара за длинной вереницей автомобилей. Выйдя из машины, обошел её и выпустил Хлою, которая резво выпрыгнула наружу, прихватив с собой куклу-диву. Джим открыл дверь Эди и подал ей руку, вызывающе выгнув тёмную бровь:

— Всего лишь часик или около того.

— Почему для тебя это так важно? — несчастно спросила Эди.

— Потому что я хочу познакомить тебя со своей семьей. Мы встречаемся, думаю, пришла пора вам увидеться.

— Какие старомодные представления об отношениях, — ответила она, стараясь выиграть ещё немного времени.

— Я вообще старомодный парень.

Джим непреклонно стоял на своём. Эди с неохотой приняла протянутую руку и вылезла из машины.

— Ты выглядишь очаровательно, — приободрил он.

— Хлоя выбирала, — сказала Эди и, скользнув пальцами по хлопковой ткани сарафана с рисунком из веточек сирени, почувствовала себя немного увереннее.

Вчера они с Хлоей совершили набег на магазины, потому что у Эди не нашлось одежды, подходящей для вечеринки на природе. Все её шорты годились только для велосипедных прогулок, а в брюках было бы слишком жарко. Джим уже видел её единственные капри, и Эди осознала, что не чужда женскому стремлению принарядиться для своего кавалера. Ей хотелось увидеть в его глазах восхищение. Вот как сейчас. Джим, похоже, действительно оценил то, как на ней смотрится приталенное платьишко с треугольным вырезом на тонких лямочках. Затем он перевёл взгляд на её обувь и улыбнулся.

Эди смущенно нахмурилась:

— Зря я надела кеды, да? Просто все мои туфли либо чёрные, либо тёмно-коричневые.

— Всё прекрасно, пошли.

Он положил её ладонь на свой локоть, взял Хлою за руку и повёл их по тротуару к бежевому дому, всю подъездную дорожку которого занимали автомобили.

— Народ сейчас на заднем дворе, — сказал Джим, минуя тропинку, ведущую к крыльцу, чтобы обойти здание.

Им оставалось пройти каких-нибудь пару метров, как Хлоя не вытерпела и бросилась вперёд.

— Я здесь! — прокричала она, завернув за угол дома и раскинув руки.

Судя по звуку, не меньше сотни человек разразилось хохотом и радостными возгласами, захлопав в ладоши. Эди с Джимом вышли на задний двор.

Господи, даже хуже, чем она представляла. Всё свободное пространство занимали люди. Они толпились и толкались: молодые и старые, мужчины и женщины. Кто-то сидел за столиками, кто-то стоял вокруг ведёрок со льдом, где охлаждались жестяные банки с напитками. Несколько человек во что-то играли, другие следили за пышущими жаром грилями. И все шестьдесят или семьдесят пар глаз обратились на Джима и Эди. Повисло неловкое молчание. Она как будто очутилась в вакууме, где нечем дышать, мышцы лица парализовало, она и пальцем пошевелить не могла. Следующие несколько секунд показались Эдит вечностью.

Потом к ним поспешно приблизилась высокая женщина с короткими волосами, выкрашенными в ярко-рыжий цвет, и голубыми, как у Джима, глазами. Она на ходу размахивала кухонной лопаткой.

— Я смотрю, нашей красавице по-прежнему не грозит смерть от скромности, — воскликнула незнакомка, бросив заинтересованный взгляд на Эди. — Представишь меня своей девушке?

— Разумеется. Эди, это моя сестра Сьюзи.

— Приятно познакомиться, — выдавила Эдит, позабыв об улыбке.

— Мне тоже. Хорошо, что ты пришла. Я столько о тебе слышала. Не от Джима, — Сьюзи пихнула брата в бок локтём, — от Хлои. Она считает, что ты круче, чем варёные яйца.

Кошмар! Сленг. Эди знала выражение про варённые яйца только потому, что ему уже много лет. Но стоит кому-нибудь использовать идиому поновее — и она пропала. Эдит с ужасом предвкушала вечер, полный непонятных фраз, из-за которых она почувствует себя ещё более не к месту.

— Я думаю, Хлоя тоже очень крута, — промямлила она.

Сьюзи ободряюще улыбнулась, очевидно, разглядев уныние на лице Эди.

— Не волнуйся, я понимаю, такая толпа родни кого угодно напугает. Я сама их иногда боюсь. Давай, я представлю тебя главным действующим лицам.

Не потрудившись узнать мнение Джима на сей счёт, его сестра взяла Эди под локоток и повела её от одной группки к другой, иногда прерываясь, чтобы прикрикнуть на кого-нибудь из десятка детей, которые растянули одеяло и подкидывали на нём Хлою:

— Слишком высоко!

Именинница визжала от удовольствия и заливалась смехом, а Эди даже смотреть боялась, как малышку швыряет из стороны в сторону, словно попкорн в автомате. Джим, казалось, спокойно стоял рядом, занятый непринужденной беседой, с бутылкой пива в одной руке, засунув другую в карман. На самом деле он внимательно наблюдал за происходящим.

Выглядел он великолепно — взрослый, опытный мужчина в расцвете сил. Подтянутый. Расслабленный. И красавец к тому же. Эдит любила его манеру держать себя, лёгкий характер, уверенность в собственных силах и доброту. Она любила… его.

— Ты любишь Джима, да? — спросила Сьюзи, эхом повторив мысли Эди и тем самым немного напугав её.

— Да, — пылко призналась она без колебаний. — Люблю.

Сьюзи удивлённо подняла брови, её щеки покраснели.

— Ого, Джим говорил, что тебя иногда заносит на поворотах, но, похоже, тебя вообще уносит!

— Не уверена, что правильно вас поняла, — сказала Эди, ощущая неловкость.

— Я имела в виду, что у тебя на уме, то и на языке.

— О, нет. Это не так. Я озвучиваю далеко не все свои мысли. Просто… Я… Мне показалась, что вас искренне интересует ответ, — запинаясь от смущения, произнесла она, чувствуя, как горит лицо.

— Да ладно, всё в порядке. Но ни слова Мелиссе, ты у неё не в почёте.

— Знаю.

Мелисса Эдит сейчас совсем не волновала, она думала о Джиме, о своей любви к нему. Она не могла представить убедительных доказательств этого чувства, но в них не было необходимости. Как она сама когда-то заметила, осмысление явления никак не влияет на факт его существования. Эди любила Джима. Вот и всё.

— Рано или поздно она смирится, — заверила Сьюзи. — Давай-ка, не откладывая в долгий ящик, возьмём быка за рога, а?

Это предложение безраздельно завладело вниманием Эди.

— Ты же не собираешь весь вечер прятаться от Мелиссы? — спросила Сьюзи, увидев выражение её лица. — Будет неловко.

— Я привыкла к неловкости.

— А я нет, пошли, смелость города берёт. В смысле…

— Я поняла. Вы правы — если я смогу избавить остальных присутствующих от неудобств, пообщавшись с женщиной, которая не считает нужным подкреплять свои суждения какими-либо аргументами и по-детски упрямо не хочет признавать неправоту, даже столкнувшись с убедительными доказательствами обратного, то я это сделаю.

— Ага. — Сестра Джима похлопала Эди по руке. — Но всё вышесказанное мы ей повторять не будем, ладно?

— Хорошо.

Сьюзи проводила Эди к группе людей, сидящих на пластиковых стульях вокруг кострища и лениво ворошащих тлеющие угли.

— Эй! Это подружка Джима — Эдит Хенделмен. Эди познакомься с дедушкой и бабушкой Хлои — Томом и Мэри Рейберн и её дядей Тоддом Рейберн. Его шестнадцатилетние отпрыски-близнецы вместе с другими сорванцами только что подкидывали именинницу на одеяле. Ну а Мелиссу ты знаешь.

Ох! Эти крепкие сухопарые люди лет под семьдесят — родители покойной жены Джима! Широкий рот и курносый нос Хлоя явно унаследовала от дедушки — высокого, практически лысого мужчины. Все Рейберны смотрели на Эди с любопытством, не уступающим её собственному, но без враждебности. Исключением оказалась Мелисса, взирающая на Эдит, как на недостойную. Она таковой не являлась. Она ведь…

— Доктор Хенделмен, — пробормотала она под нос, строя вокруг защитную стену из слов-кирпичиков и ощущая, как цепенеют губы и щёки.

— Да, не забудьте про учёную степень, — вставила Мелисса.

— Можно обращаться к вам просто по имени — Эдит? — спросил Тодд Рейберн.

— Да.

«Улыбнись!» Эди последовала совету внутреннего голоса с таким усердием, что ещё немного и у неё треснуло бы лицо.

— Эди.

Появившаяся откуда ни возьмись Хлоя схватила её ладонь своей маленькой ручкой и раздражённо провозгласила:

— Её зовут Эди, никто не называет её Эдит.

Холодная мина Мелиссы растаяла:

— Привет, именинница. Ну, каково быть шестилетней?

— Я теперь взрослая, — серьёзно ответила Хлоя. — Ты приготовила мне подарок?

— Конечно, но придётся подождать и открыть его вместе с остальными, они вон там.

Мелисса кивком указала в сторону карточного столика, на котором возвышалась гора коробок в ярких упаковках. Это зрелище смутило Эди — столько всего для одной-единственной маленькой девочки.

— А Эди не стала ничего мне покупать, — спокойно поделилась Хлоя. — Сказала, что в день рождения надо одаривать не именинника, а его маму, у которой младенец забрал весь калький из костей.

— Кальций, — тихо поправила Эди под удивлёнными взорами взрослых. — Я имела в виду, что человек никак не влияет на факт своего зачатия или рождения. Решение матери дать жизнь ребёнку, несмотря на несметное количество связанных с этим сложностей как для неё самой, так и для общества и планеты в целом, является либо невероятно мужественным поступком, либо чистой воды безумием. Я считаю, что именно мать, а не дитя, заслуживает поздравлений или порицания, в зависимости от точки зрения.

Всё ошарашено уставились на неё. Наконец Мелисса выпрямилась и объявила:

— Ну, если вам интересно, то мы безумно счастливы, что в нашей семье появилась Хлоя.

— О, я тоже, — заверила Эди. — Я лю…Тоже счастлива, — закончила она, вспомнив стеснение Сьюзи в ответ на предыдущее признание. Не стоит повторять ту же ошибку.

— Её мама желала рождения Хлои больше всего на свете, — продолжила Мелисса. — Она поставила её жизнь выше своей собственной. Вы же знаете про Стефани?

— Да, Джим кое-что рассказывал.

Мелисса сделала вид, что не расслышала последней фразы.

— Она была удивительной женщиной. Этакий свободный духом бонвиван. Все её любили. Все, — поведала Мелисса и со слезами на глазах посмотрела на тестя и тёщу Джима, выражая участие. Они ей улыбнулись, но на неопытный взгляд Эди, чувствовали себя Рейбены при этом не очень комфортно. — Она являлась второй половинкой души Джима.

— О. —Эди не пришло на ум ничего более уместного. Хлоя шагнула к ней поближе.

— Посиди на коленочках у тёти, солнышко, — предложила Мелисса, протягивая руки к племяннице.

Хлоя оглянулась на ребятню, с криками улепетывающую от пятнадцатилетнего паренька, который гонялся за ними, широко раскинув руки. Когда он к кому-то прикасался, то осаленный замирал на месте.

— Я хочу играть в салочки! — воскликнула Хлоя и убежала.

Сьюзи улыбнулась, наблюдая за тем, как малышка влилась в игру:

— Ты, наверное, заметила, мы её немного разбаловали. Братья и сестры обожают с ней возиться.

— Потому что она самая младшая в семье, — сказала бабушка Хлои. — Стеф тоже росла самой маленькой.

— У Стефани тоже случались неконтролируемые вспышки гнева? — с искренним любопытством поинтересовалась Эди.

— Вспышки гнева? — сдавленно повторила Мелисса.

— Да, — подтвердила Эди и недоумённо нахмурилась, когда Сьюзи предостерегающе коснулась её запястья. — Порой Хлоя не на шутку выходит из себя. Впечатляющее зрелище. Мне интересно, причина в воспитании или в наследственности, а может дело в сочетании обоих факторов?

Мелисса покраснела как рак. Тодд смущённо отвел взгляд, чета Рейбернов уставилась на Эди, словно на восьмое чудо света.

— Стеф была идеальна, — твёрдо произнесла Мелисса. — Все её любили. Она никогда…

— Стефани, — прервал дедушка Хлои, — характером походила на дикую кошку.

Взгляды всех собравшихся устремились на Тома, который невидяще смотрел вдаль с выражением нежности на лице. Он тихо рассмеялся:

— О, большую часть времени она держала себя в руках, думаю, и Хлоя с возрастом научится, но когда Стеф теряла самообладание… хоть караул кричи!

Тодд кивнул и весело ухмыльнулся:

— Вы и половины не знаете. Чего я только от неё ни натерпелся, удивительно, что выжил и сижу тут с вами. Помню, в пятнадцать лет — мне тогда исполнилось двенадцать — она вернулась со свидания в сопровождении кавалера, они подошли к двери, а я прятался на крыльце, одетый в костюм для Хэллоуина. Когда парень наклонился, чтобы поцеловать Стеф на прощание, я выпрыгнул из укрытия. Бедняга лишился чувств, а сестра не меньше получаса гонялась за мной по всей округе с веником наперевес. К тому времени, как она смирилась с поражением, её спутника уже и след простыл. После этого я месяц держал дверь своей комнаты на замке.

— Да, она была ещё той чертовкой, — с грустью признала бабушка Хлои.

— Но с возрастом это прошло? — спросила Эди.

— Ха! — подала голос Сьюзи. — Они с Джимом прожили в браке всего ничего, как Стеф решила перекраситься в пепельную блондинку. Купив в аптеке перекись, она весь вечер осветляла шевелюру. Но в итоге ничего не вышло, волосы Стеф приобрели ужасный оранжевый цвет. Когда Джим вернулся домой и увидел любимую жену, то расхохотался. Как она взбесилась! Рванула в ванную и повыдёргивала почти все волосы. Стала похожа на зомби из ужастика.

— Когда она по-настоящему злилась, то топала ногами и подпрыгивала похлеще Румпельштильцхена1, — подтвердила Мэри, качая головой.

— Она принимала какие-нибудь лекарства? — спросила Эди, шокированная мыслью о том, что взрослая женщина могла вытворять подобное.

Мелисса ощетинилась.

— Нет, милая. — Миссис Рейберн покачала головой и рассмеялась. — Стеф была немного избалованной и раздражительной. Вспышки её гнева походили на летний смерч — сметали всё на своём пути, но быстро утихали. Будь она сейчас с нами, то с удовольствием похихикала бы над собой.

Мэри взглянула на Мелиссу.

— Люди часто представляют умерших родственников святыми, говоря о них только хорошее. К сожалению, тем самым они вполовину урезают свои вспоминания о любимых. Вот и со Стеф так. Спасибо, что напомнила об этом, Эдит, — поблагодарил Том.

— Эди, — поправила она.

— Эди.

— Эди, пойдём со мной. — Снова возникнув рядом, Хлоя взяла её за руку и потянула. — Поиграем в салочки. Пошли! Сегодня мой день рождения.

— Хорошо, — с радостью согласилась Эди.

Хоть Рейберны и производили впечатление очень приятных людей, а сестра Джима, Сьюзи, казалась весьма понимающей и милой, Эди всё равно чувствовала себя как на минном поле в тылу врага и, похоже, пару раз она уже чуть не взорвалась.

— Приятно было познакомиться, — попрощалась она.

— Улыбнись, — прошептала Хлоя.

Эди улыбнулась.



Два часа спустя у Эди кружилась голова: она научилась играть в салочки и весьма преуспела, с удивлением обнаружив, что всевозможные уловки и увёртки даются ей легко. Джим и Хлоя уговорили её съесть несколько гамбургеров. Эдит перезнакомилась с огромным количеством родственников Куррана, чтобы запомнить их имена ей пришлось использовать все известные мнемонические приёмы. Она не проводила так много времени среди незнакомцев со времён конференции, посвященной проблемам генетики в 2007 году. Весьма познавательный и необычный опыт, но очень уж утомительный.

Джим был заботлив, но в меру. Он частенько поглядывал на неё издалека. К счастью, в эти минуты на его красиво очерченных губах играла лёгкая улыбка, а ярко-голубые глаза светились теплотой. Эди и без того ужасно стеснялась, не хватало ещё волноваться о том, что он оценивает каждое её действие, как на экзамене. Джим вёл себя так, будто её присутствие на праздновании дня рождения его дочери совершенно в порядке вещей и, судя по поведению Хлои, постоянно подбегавшей её проведать, та разделяла эту точку зрения. Эди хотелось бы стать такой же отрытой и свободной, но как она ни старалась, все равно чувствовала себя не в своей тарелке.

Решив сделать небольшую передышку, Эди направилась к дому, чтобы выпить стакан воды, но тут услышала голос Мелиссы, доносившийся из открытого кухонного окна:

— Эта доктор Хендельмен та ещё фифа, да?

Эди встала, как вкопанная, остолбенев от злобной насмешки Мелиссы. Другая женщина, чей голос Эди не узнала, пробормотала что-то в ответ.

— Да ладно тебе! Не смеши меня. Конечно же, нет. Она просто очередной благотворительный проект Джима.

Презирая себя за это, Эди напрягла слух, чтобы разобрать слова собеседницы Мелиссы:

— Хлое она нравится.

— Знаю, меня это очень злит, — сказала сестра Джима. — С виду она кажется совершенно безобидной, но без зазрения совести воспользуется Хлоей, чтобы добраться до Джима, если ещё не успела. Джим уже большой мальчик и всё понимает, но вот малышка будет переживать, когда поймёт, что эта Эди притворяется её мамочкой, чтобы запрыгнуть в койку к папочке. Такая подлость.

— Тебе не кажется…

Видимо, другая женщина отвернулась от окна, потому что Эди не расслышала окончание фразы.

— Нет, ни в коей мере. Поверь мне, это просто мимолетное увлечение. Ты можешь представить человека более непохожего на Стеф? Она её полная противоположность — тощая, бесцветная и высокомерная.

Ответную реплику снова нельзя было разобрать.

— Ты видела её сарафан? — Мелисса повысила голос. — Бееее, с такой внешностью и характером Джим в состоянии закадрить любую супермодель. Эта страшила совершенно ему не подходит, и тут ей не место.

— Хватит, Мелисса, — укорила её собеседница. — Ты всего лишь старшая сестра Джима, а не всезнающий ангел-хранитель.



Следующие полчаса Эдит пряталась по углам — по-другому не назовёшь — обидные слова снова и снова звучали в ушах.

Она здесь лишняя.

Но Эди и сама это знала, так ведь? Она понимала, что вечеринки на заднем дворе не для неё. Также как мужчины вроде Джима. Ей не суждено стать частью большой семьи и родить ребёнка. Почему же так больно слышать от постороннего то же самое, что она сама себе не раз повторяла? Хотя какая разница. Главное теперь выйти из этой ситуации, сохранив хотя бы крупицу гордости. Пора откланяться.

Эди нашла Джима.

— Вот ты где! — радостно воскликнул он. — Куда ты пропала? Я тебя обыскался. Хлоя скоро начнёт открывать подарки, не помешало бы подкрепиться перед этим эпическим событием.

— Я вызвала такси, оно должно подъехать с минуты на минуту, — сказала Эди.

— Что? Почему? — спросил Джим, рукой откидывая волосы со лба.

— У меня началась мигрень, такое случается.

— Черт, — заботливо произнёс Курран. — Сочувствую. Я тебя отвезу, отмени такси.

— Не надо, это же день рождения Хлои, тебе нельзя уезжать.

— Я потом вернусь.

Нахмурившись, он внимательно посмотрел на Эди. Она постаралась не выдать своих чувств, не желая портить праздник Хлои.

— Нет, ты сам сказал — она собирается открывать подарки и ожидание для неё смерти подобно, а если тебя не окажется рядом, она расстроится. Я прекрасно доеду такси, останься с дочерью.

— Она огорчится и твоему отсутствию, сама знаешь. Она тебя любит.

Эди сдержала дрожь, вспомнив обвинение Мелиссы в том, что она бессовестно использует привязанность девочки.

— Я с ней уже поговорила. Предвкушение огромного количества подарков практически затмило разочарование, вызванное моим уходом.

— Что случилось, Эди?

Он ободряюще обхватил её ладони своими, такими тёплыми и сильными. Она не желала его отпускать. Хотела убедить, что не пыталась завоевать любовь Хлои, чтобы подобраться к нему поближе. На самом деле всё вышло совсем наоборот: сначала доктор Хенделмен всем сердцем полюбила малышку и только потом — её отца. Но Эди промолчала. Потому что… ей тут не место.

— Ничего.

— Я же вижу, ты чем-то расстроена.

— У меня раскалывается голова, больно даже говорить. Поеду домой, прилягу, и всё пройдёт.

Он заботливо приобнял её за плечи и повёл к дому.

— Извини, Эди, конечно же, только бесчувственный болван станет уговаривать тебя остаться. — Как будто Джим хоть раз поступил бесчувственно. — Просто я разочарован. Всё было так… чудесно.

— Я тоже разочарована, — тихо произнесла она.

С другой стороны дома раздалось бибиканье. Эди освободилась от объятий и поспешила прочь. Остановившись на углу, она оглянулась. Джим снова хмурился, солнце яркими бликами отражалось от его тёмных ирландских волос, создавая глубокую тень под мужественным подбородком.

— Прощай, Джим.
___________________
Примечание переводчика:
1
Злой карлик из сказки братьев Гримм.

Common Sense: It's so rare it ought to be a superpower.
Поблагодарили: Georgie, KuNe, polissya, Marigold, Flor, Mari Michelle, Ginger, Vedunia, Tigrenok, integra_home, Earl, Сестрички-лисички, GuntaPlus, вера, Gata

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
25 Окт 2013 18:21 #88 от Earl
Earl ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка"
Спасибо за продолжение!
Ну и гадина эта Мелисса!  :coughs: Неужели никто не даст ей по мозгам?
Поблагодарили: Стася

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • KuNe
  • KuNe аватар
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Властительница табуретки
Больше
25 Окт 2013 20:20 #89 от KuNe
KuNe ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка" (обн. - 25.10.13)
ух ты, какой подарище. спасибо, девушки!  :bunny:

Мелисса - дрянь полнейшая, все никак не успокоится...  :butcher: даже родители Стеф приняли нормально Эди...

"многие хотят, чтобы было по ихнему. но так не будет. потому что нет такого слова"
Поблагодарили: Стася

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
26 Окт 2013 15:59 #90 от Flor
Flor ответил в теме Re: Конни Брокуэй "Лапка-царапка" (обн. - 25.10.13)
УУУ, какая же эта Мелисса...! :gnugghender  :butcher:
Надеюсь Эди не перестанет из-за этого общаться с Хлоей и ее папой.
Спасибо за новую главу ))) :bunny:
Поблагодарили: Стася

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.