САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

file Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 13:37 - 01 Янв 2014 22:23 #1 от Kind Fairy
Kind Fairy создал эту тему: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
Название: Искушай меня тьмой
Серия: Братство Судного Дня
Перевод: FairyN
Автор: Шайла Блэк
Вычитка: Калле
Размер: 11/19 глав
Жанр: колдуны
Размещение: Без согласия команды ОС и ссылки на наш сайт - запрещено!

Аннотация
[/b]
Мэррок Кэдбери был доблестным воином армии короля Артура, пока обиженная им любовница – знаменитая колдунья Моргана ле Фей – не прокляла его на вечную жизнь и полное сексуальное неудовлетворение. Спустя пятнадцать веков Мэррок работает скульптором в Лондоне, не переставая искать способ открыть мерзкую книгу заклинаний Морганы – Дневник Судного Дня – хотя и не уверен, что сможет разрушить проклятье, не выпустив на свободу злые чары, заключенные в томике. Мэрроку приходится прятать Дневник от безнравственного колдуна Матиаса д’Арка (жестокого, порочного, алчного и невероятно злого).
Встретив прекрасную владелицу галереи Оливию Грей – пра-пра-пра-пра-сколько-там-внучку Морганы – Мэррок никак не может решить: погибель она ему или спасение.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: ingrid, АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 13:38 - 23 Фев 2015 00:25 #2 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Вложения:
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 13:46 #3 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
Глава первая
[/b]


перевод FairyN
бета-героизминг Калле

Англия
Наши дни


На покрытом зеленью берегу пруда его манила женщина. Она казалось такой знакомой. И все же Мэррок Кэдбери до этого ни разу в жизни не видел этого лица.
Ее окружало буйство изумрудной травы и роскошных цветов. Вдалеке виднелись очертания небоскребов. Но не это притягивало его взгляд. Ее полностью обнаженное прекрасное тело - вот что было центром внимания.
Черные волосы незнакомки, перекинутые через плечо, очерчивали изгиб пышной груди, которую венчали вишенки сосков… и родимое пятно, так хорошо знакомое Мэрроку.
Она больше не могла похвастать платиновыми локонами, в которые он любил когда-то зарываться пальцами. Ее новое лицо было очень изящным: точеные скулы, дерзко вздернутый носик, пухлые губы. Но сирена не могла ввести его в заблуждение. Черные ресницы обрамляли глаза цвета фиалок, которые уже давно преследовали его в ночных кошмарах.
Моргана.
Подобно удару тарана в живот, Мэррока пронзило желание. Член напрягся от прилива возбуждения. Мэррок хотел ее как никогда раньше, пугающе отчаянно. Ядрить! Неужели он такой дурак, что позволит ей завлечь его в еще большие неприятности?
Ядовитая ненависть, смешанная с необузданным вожделением. Мэррок попытался отвести глаза, но не смог. Его взгляд ласкал ее крутые бедра, плоть между ними, блестящую влагой. Ослепительная улыбка звала коснуться этого великолепного тела, бросала вызов: сможет ли он отвернуться и уйти?
Мэррок не сделал – не смог – ни того, ни другого.
Моргана околдовывала сейчас даже сильнее, чем в ту промозглую ночь вечность назад. Землянично-красная отметина между грудями навеяла воспоминания о бледном лунном свете, льющемся на них, когда Мэррок поддался соблазну и оприходовал Моргану до бесчувствия. Вот за эту ошибку он и расплачивается.
Последние пятнадцать веков.
Вокруг нее, лаская, клубился туман, словно мистическая дымка, воспетая легендами. Хотя Моргана и была смертельно опасной, в новом воплощении она пленила Мэррока. В наши дни существует диагноз для такой одержимости. И плевать. Добраться до вероломной суки, чтобы она покончила с его адом… только это и имело значение.
Она подозвала его пальчиком. Мэррок скрипнул зубами. Уступить значит продлить пытку. Но тело предало его, потянувшись к женщине, член набух так, что стало больно. Ругнувшись, Мэррок закрыл глаза.
Если для того чтобы освободиться от заклятия, надо отвергнуть Моргану, то он обречен.
Мэррок открыл глаза, когда его с новой силой накрыло вожделение. Желание было роскошью. Он нуждался в этой женщине. Чувство было таким же новым, как первый вздох младенца… и таким же приятным, как чума. И скорее всего обманчивым, наверное, это очередной фокус Морганы.
Он вцепился в собственные бедра, но глаза женщины умоляли дотронуться до ее тела. И Мэррок чуть не поддался порыву подчиниться.
Она махнула ему рукой. Внезапно Моргана прижала к обнаженной груди богато украшенную книгу, от которой зависело, жить человеку или умереть, и стала пятиться.
Нет!
Мэррок кинулся к ней. Они упали на землю, превратившись в клубок рук, ног и дыхания. Книга упала рядом, ее замок, открыть который уже давно стало навязчивой идеей, был все еще крепко заперт.
Прежде чем Мэррок дотянулся до томика, Моргана обвила хрупкими руками шею мужчины и выгнулась, полностью завладев его вниманием.
– Мэррок, люби меня.
Ее мольба подстегнула огонь тлеющего вожделения. Он до боли хотел погрузиться в ее зовущее тело, но должен был сопротивляться этой смертельно опасной женщине. Так или иначе.
– Освободи меня, – прорычал он.
Она прильнула ближе и потерлась о его возбужденный член. О, Боже, какая влажная. Мэррок горел от страсти. От погибели его отделял один удар сердца. Еще мгновение, и он забудет о ее вероломной натуре.
– Открой книгу!
– Ты же хочешь меня. – От шепота женщины по телу Мэррока пробежала дрожь.
Зачем отрицать? Это будет только пустой тратой времени.
Пока она извивалась под ним, небо прорезала молния. Какой глупец! Он со стоном двинулся бедрами навстречу ведьме. Необходимость сделать ее своей без остатка заглушала все мысли. Он вспомнит причины, почему это невозможно, но не сейчас. Позже.
Мэррок положил руки на ее бедра и раздвинул их шире.
– Будешь дразнить меня, получишь то, на что напрашиваешься. Все, что я захочу тебе дать.
– Что угодно.
Соски Морганы обжигали его грудь. Он перекинул ноги женщины через свои руки. В одно мгновение его одежда исчезла, и Мэррок пристроился к нежному входу.
Застонав, он зарылся лицом в изгиб шеи, вдыхая сладкий аромат. Невероятный. Опьяняющий. От него не скрыться. Мэррок поклялся никогда больше не касаться Морганы – и исполнял этот обет много веков – но сейчас… Он должен войти в нее.
– Все, что хочешь… – подбадривала чертовка.
Стоило Мэрроку двинуться вперед, Моргана схватила книгу. Желание сковало его; он не мог ни пошевелиться, ни вырвать томик из ее пальцев.
Взмахнув рукой, Моргана открыла книгу. Обложка откинулась в сторону, обнажая страницы… и колдунья исчезла.
– Отдай! – крикнул в туман Мэррок. Но она и томик исчезли.
В который раз Моргана использовала свои чары против него. Желание горело ярким пламенем, но Мэррок все еще был проклят. Он чувствовал полное опустошение, его душа обливалась кровавыми слезами.
Эта боль не имела смысла. Он никогда не оплакивал Моргану. Если бы у нее была могила, то Мэррок на нее плюнул бы.
– Я – ключ. – Тихий проникновенный шепот коснулся его сознания. – Найди меня.
Пытаясь удержать негодующий вскрик, Мэррок вскочил на ноги. Он должен отыскать ее. В очертаниях города за прудом он узнал Лондон. Там он и начнет поиски. Вечные муки Мэррока не закончатся без этой книги… и без сладких объятий Морганы.
Вокруг что-то загрохотало. Резко подскочив, Мэррок распахнул глаза и сел в своей постели посреди смятых простыней. Тяжело дыша, он оглядел комнату. Голые стены, резная кровать. Рядом с рукой лежит меч. Под подушкой – «Глок».
Это его коттедж, а не затянутая дымкой поляна. И никакой Морганы.
Книга! Мэррок снова посмотрел по сторонам. На прикроватном столике лежал томик в кожаном переплете. Источник его непрекращающихся страданий, ключ к свободе. Все еще рядом. И заперт.
Просто сон.
А может быть, это послание? Хотя прошли столетия, когда-то Моргана любила приходить из небытия и глумиться над ним во снах. Мэррок не посмел бы отмахнуться от этого сообщения: она вернулась в мир смертных в виде божественно красивой брюнетки. Она может открыть книгу и хочет ее украсть.
Он встал и решительно настроился найти колдунью в ее новом обличье. Только она могла прекратить многовековые страдания. Он будет преследовать и мучить Моргану, пока она не даст ему самое желанное.
Смерть.
Послышался громкий стук в окно, и Мэррок вздрогнул… именно от этого звука он и проснулся. Уже лет десять к нему никто не заходил, и это его устраивало. Гостей тут не ждали и не хотели видеть.
Мэррок убрал книгу в сейф, спрятанный под незакрепленными досками пола спальни, взял меч и прошел в прихожую. Заворачивая за угол, он почувствовал, как сердце пустилось вскачь от предвкушения битвы. Утренний свет лился сквозь стекло, освещая клочья пыли и обрисовывая тень человека на гладком деревянном полу.
Если кто-то пришел, чтобы отобрать книгу, то этого смельчака ждет кровавая баня.
Мэррок подкрался ближе и пригнулся, приготовившись к атаке. Тень исчезла. На улице послышались тихие шаги. Мэррок скользнул к двери, занеся оружие.
– Эй, ошибка природы, – позвал его знакомый мужской голос, затем последовали новые удары. – Ты там?
Подавив раздраженный вздох, Мэррок распахнул дверь, поняв, что ночной кошмар не идет ни в какое сравнение с реальностью, которая его разбудила. Золотистые волосы сверкали, обрамляя лицо с красивыми бровями и сверкающими пороком голубыми глазами. За ослепительной голливудской улыбкой скрывалась магическая сила невероятной мощи. Брэм Район. Мэррок застонал. Теперь ему точно покоя не будет.
– Это ты меня называешь ошибкой природы? Слышать от тебя подобное дорогого стоит.
– Если сегодня ты рубишь головы, вычеркни меня из списка приглашенных. – Брэм сверкнул улыбкой на миллион долларов, которая уже четыреста лет помогала ему перетягивать волшебников на свою сторону.
Нахмурившись, Мэррок поставил меч к стене.
Брэм застыл в замешательстве.
– Так ты меня пригласишь пройти сквозь охранный магический круг, или мне вещать с дверного коврика?
– А если не приглашу? – с вызовом спросил Мэррок, изогнув бровь. Ему нереально хотелось так и сделать. Иногда этот пижон веселил его… но доверять ему Мэррок не мог.
– Если ты не дашь мне войти, я не смогу поделиться с тобой кое-какими пикантными новостями…
Брэм не уйдет, пока не поделится своими секретами, хотя на самом деле Мэрроку было плевать, что он там собирается ему поведать. Он должен найти Моргану в новом теле, а потом принудить, заставить или упросить ее открыть проклятую книгу и дать ему свободу.
– Входи, – буркнул он.
Брэм шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.
– Выглядишь просто ужасно. Ты что, спал в одежде?
Мэррок уставился на свои мятые брюки.
– Ты проделал весь этот путь, чтобы побыть моей мамочкой?
– Если хочешь… – Брэм пожал плечами, его глаза сверкнули озорным блеском.
– Какого черта тебе нужно? Говори и проваливай, – потребовал Мэррок, направляясь в свою комнату, чтобы достать из комода чистую футболку и поношенные джинсы. Потом пересек прихожую и скрылся в ванной.
Брэм следовал за ним по пятам, но остался в коридоре, когда Мэррок захлопнул дверь прямо перед его носом.
Надев чистую одежду, Мэррок повернулся к зеркалу и провел расческой по темным волосам. На него смотрели глаза древнего человека, наполненные отчаянием, гневом и неудовлетворенной страстью. Он действительно ужасно выглядел.
– Хочу поговорить с тобой, – сквозь закрытую дверь начал Брэм. – Ты же знаешь, что только нечто очень важное могло заставить меня приехать в Жуткий Лес.
– Важное для мира волшебников. – И не факт, что важное для Мэррока.
– Учитывая, что я твой единственный друг, тебя это тоже касается.
– У меня нет друзей. – Мэррок представил, как Брэм скрипит зубами, и улыбнулся.
– Хорошо. Но я единственный, кто знает о твоем бессмертии и кто все еще с тобой разговаривает.
Мэррок фыркнул и потянулся к зубной щетке.
– Мне это не интересно. Меня ждет охота.
– Что, местный рынок – слишком цивилизованно для твоих средневековых привычек?
Мэррок рывком открыл дверь ванной и уставился на Брэма, словно тот был кровососущим паразитом.
– Неужели в мире волшебников так плохо с комиками, что ты подвизался на эту роль?
Брэм вздохнул.
– У меня действительно был повод прийти.
Хотя колдун и любил играть у него на нервах, Мэррок знал, что без веской причины он бы не появился.
– Ты будешь мне надоедать, пока я не сдамся. Зачем ты здесь?
– Потому что у меня было видение.
Видение. Присутствие в одной комнате с чем-нибудь или кем-нибудь обладающим магическими силами всегда бросало Мэррока в дрожь. Рядом с Брэмом впору было обращаться в лепрозорий.
– А при чем тут я? Для таких недугов у тебя наверняка есть какой-нибудь целитель.
– При том, что когда оно сбудется, это коснется и тебя.
– Меня ничего не коснется, я ни во что не ввязываюсь. – Мэррок прошел мимо Брэма, задев того плечом, и направился на кухню.
– Да весь волшебный мир это знает. Когда-нибудь слышал о Книге Судного Дня?
– Нет.
– Ее еще называют Дневником Судного Дня.
Незваный гость положил руку на плечо Мэррока. В тот же миг он почувствовал покалывание в затылке, потом в висках. «Черт побери, ублюдок пытается пробраться в мои мысли». Мэррок дернулся и поставил ментальный блок.
Брэм удивленно отшатнулся, на его лице застыло задумчивое выражение. Очевидно, люди не могли спрятать от него свой разум. Но Мэррок научился паре трюков за свою слишком долгую жизнь.
– Никогда не слышал о проклятой книге с таким названием. Не трогай меня и не пытайся проникнуть в мое сознание, или я разрублю тебя пополам.
– Интересно будет посмотреть, как ты попытаешься это сделать, смертный, – фыркнул колдун. – Ты никогда не видел этой книги? Она такая красная, инкрустирована золотом. Маленькая, богато украшенная и очень древняя.
Так похоже на… Мэррок отбросил эту мысль, чтобы Брэм не узнал лишнего. Нет смысла подливать масла в огонь.
– Ты и правда что-то знаешь. – Восторг осветил лицо Брэма. – Все волшебники в курсе существования Книги Судного Дня. Про нее даже сказки есть. Я посчитал, что ты мог слышать о ней, потому что она – дело рук заклятого врага моего деда.
– Я был не слишком хорошо знаком с Мерлином. Почему я должен знать, его врагов?
– Ну, Моргана была твоей любовницей.
Мэррок скривился.
– Не путай страсть одной ночи с крепкими отношениями.
– Именно из-за нее ты бессмертен. Она прокляла тебя с помощью этой книги, верно?
«Ад и пламя, откуда ему известно?».
– Ничего об этом не знаю.
– Врешь.
– Убирайся! – Мэррок прошел к двери, открыл ее и жестом пригласил гостя покинуть помещение.
– Еще одну минуту… – Теперь колдун выглядел абсолютно серьезным. – Я хочу поделиться с тобой своим видением.
– И что там?
– Будущее. Смотри.
– Держи свои видения при себе, надоедливый червяк.
Брэм пропустил слова мимо ушей, схватил Мэррока за плечо и махнул рукой перед его лицом. Перед глазами появилась картинка, и Мэррок нырнул в нее, не в силах противиться.
Ночь. Мрачный дом, когда-то милый и уютный, а теперь заброшенный. К зданию идет группа людей. На некоторых серые плащи с красной окантовкой. На других – с остекленевшими глазами – обычная одежда.
Заинтересовавшись против воли, Мэррок присмотрелся внимательнее и тут же в шоке отпрянул. Люди в плащах тащили других за веревки, затянутые на шеях несчастных. Ауру восторженной радости, окружающую «серых», можно было видеть невооруженным взглядом.
– Кто эти люди, одетые как монахи?
– Будь уверен – не церковнослужители. Они состоят в анарки.
Мэррок вздрогнул. Даже в своем уединении он слышал о том, какой ужас навевали они два века назад, когда были в силе.
Войдя в полуразвалившийся дом, они увидели в пустой комнате человека в мантии посреди круга мерцающих свечей. Лица неизвестного разглядеть не удалось, он склонился над обнаженным телом мужчины, которому на вид можно было бы дать лет тридцать. Если бы он был смертным.
– Кто там лежит? – спросил Мэррок Брэма.
– Матиас д’Арк.
Даже будучи закаленным в боях воином, Мэррок не сдержал дрожи, услышав это имя. Матиас в мире волшебников был тем же, кем в мире людей являлись Чингисхан, Калигула, Влад Дракула и Ганнибал Лектор вместе взятые. Жестокий, порочный, алчный. Чистое воплощение зла. Колдун с невероятной силой и полным отсутствием совести, он не мог успокоиться, пока все кругом не будут порабощены или убиты.
– И причем тут анарки? – прошипел Мэррок.
– Смотри.
Группа вошла в затененную комнату, люди встали кругом позади свечей и подтолкнули ближе к телу Матиаса зачарованных пленников.
Колдун в мантии, который стоял у головы Матиаса, поднял руки.
– Мы, Обделенные, ждали этой ночи много столетий. Элита услышит наш глас и почувствует ужас, а потом отдаст нам все, чего так долго лишала наш класс. До тех пор пока не отменят «Социальный Пакт», запрещающий тем, у кого «нечистая» родословная, занимать важные посты, они узнают, что такое война, боль и смерть. Они и не подозревают, что мы верно ждали избавления от их гнета. Сегодня наше терпение будет вознаграждено.
Одобрительные восклицания раздались со стороны людей в серых плащах. Остальные хранили молчание.
Из дальнего крыла дома послышался бой часов. Дон, дон, дон… Двенадцать раз. Казалось, все в комнате затаили дыхание. Воцарилась тишина.
Матиас распахнул глаза.
Пламя свечей дрогнуло. Последователи не сдержали вскриков. Тот, кто заправлял церемонией, преклонил колени и почтительно прошептал:
– Вы вернулись!
– Мои верные анарки… – голос Матиаса был слабым и натянутым. – Мое снотворное зелье обдурило Братство, но вы верили в меня. Они решили, что я умер?
– Так и есть, – ответил самый смелый.
– Превосходно. Все ли Братья завершили свой земной путь?
– В течение нескольких дней после вашего погружения в сон.
– Как тебя зовут?
– Зейн Дензел.
– Твой отец славно мне послужил, – улыбнулся Матиас. – Ты доставил то, что мне необходимо?
Зейн закивал, потом обошел круг, мимо нереагирующих людей в обычной одежде. В конце концов, он схватил полного мужчину средних лет и девушку со светлыми кудряшками в хлопковом пеньюаре и толкнул их вперед.
– Как мило. МакКиннеты? – спросил Матиас.
– Да. Брат и не вступившая в силу дочь члена Совета. Вы, наверное, умираете от истощения.
Матиас кивнул.
– Верно. Отведите женщину в мои покои. Скоро я ею займусь.
Облаченный в плащ слуга поспешил выполнить приказ. У Мэррока перехватило дыхание.
Потягиваясь, Матиас перекатился на бок лицом к пожилому мужчине и щелкнул того рукой по груди. Человек моргнул и, придя в себя, вскрикнул:
– О, Боже! – Он начал пятиться. – Ты!
– Я, – слабо улыбнулся Матиас.
Двое в плащах схватили пленника за руки.
– Нам его держать? – спросил один дрожащим от желания услужить голосом.
– Да. Мы должны дать знать, что существующий в мире волшебников строй изменился.
МакКиннет продолжал сопротивляться. Матиас поднялся на ноги и вцепился в горло мужчины.
– Нет. Нет! – Несчастный попытался вывернуться. – Пожалуйста…
– Заткнись! Если бы я не нуждался в энергии, я бы продлил твое наказание. Твои гнев и страх немного утолят мою жажду. Твоя племянница с таким молодым созревшим телом восполнит мои силы намного лучше. Восхитительно.
– Пожалуйста, не надо, – пролепетал МакКиннет. – Арофа милая девочка, у нее вся жизнь впереди. Она ничего не знает о боли…
– Значит, мне нужно ее многому научить.
С хищной ухмылкой Матиас положил ладонь на грудь МакКиннета.
В тот же миг мужчина закричал. Из его пор начала сочиться кровь, пропитывая желтую рубашку. Он побледнел и забился в судорогах. Потом его глаза закатились, и он замертво упал на пол.
Взмахнув рукой, Зейн распахнул рубашку на груди несчастного. Там проявился знак Матиаса, состоящий из ожоговых пузырьков.

– Хорошо сделано, – сказал Матиас Зейну. – Теперь я отправлюсь наверх и полностью восстановлюсь с помощью девчонки. Ее страх и ярость дадут столько энергии, что я опьянею.
– Боже правый, он собирается убить девушку так же, как ее дядю? – потрясенно прошептал Мэррок.
– Такая смерть была бы милостью. Ей предстоит испытать нечто более ужасное.
Мэррок оглядел всех последователей Матиаса, стоящих в комнате.
– И никто ей не поможет?
– Кто? Обделенные считают, что это «наказание» за принадлежность к Элите. Матиас воспользуется ею, чтобы восстановить силы и заодно показать, что ожидает остальных.
Мэррок нащупал, не глядя, рукоять меча. Даже на поле битвы он не мирился с изнасилованиями и пытками. Матиаса надо остановить. Но когда Мэррок поднялся на ноги, Брэм потянул его обратно вниз.
– Ты не можешь ворваться в мое видение. Это еще не произошло. Смотри. Будет еще кое-что.
– Девка МакКиннета очень горяча, – сказал Зейн Матиасу. - Она даст вам очень много энергии.
– Превосходно. Завтра отправь трупы родственникам. Пришло время, чтобы Элита узнала – ее самый страшный кошмар вернулся.
– Я прослежу за этим.
– А другое?
– Мы все еще ищем.
– Я должен заполучить эту книгу. С ней я смогу делать все что угодно.
– Анарки сделает все возможное, я клянусь.
Видение исчезло. Брэм медленно отпустил Мэррока. Тот моргнул, возвращаясь в настоящее.
Потом кинул на Брэма испепеляющий взгляд.
– Ад и преисподняя! Говоришь, этого еще не было?
– Пока нет.
Мэррок облегченно вздохнул.
– Значит, может и не произойдет. У тебя нет доказательств.
– Кроме того, что я еще ни разу не ошибался.
Мэррок прочитал про себя молитву, чтобы сказанное было только самоуверенным бахвальством, и возмутился, что Брэм заставил его испытать подобный ужас, наблюдая за МакКиннанами.
– Почему ты вообразил, что мне не плевать?
– Эта проблема постучится и в твою дверь. Очень скоро.
– Потому что Матиас ищет Дневник Судного Дня, который, по твоему мнению, у меня?
– Да. Ни одна другая книга не даст ему и половины той силы, что Дневник. С ним все, что Матиасу надо будет сделать, это написать свои желания на чистых страницах. И все ужасы – даже сам Судный День – воплотятся в жизнь, если он того захочет.
Может, Брэм говорил правду… а может, придумал все эти кошмары, чтобы заставить Мэррока отдать Книгу и начать пользоваться ею по своему усмотрению. Все знали, что Брэм – амбициозный мошенник. Сначала Матиасу надо будет попытаться открыть замки на томике, чтобы воспользоваться магией… но, учитывая, что он колдун, есть вероятность, что это ему под силу.
– Ты же видишь, что найти Книгу и обеспечить ее сохранность – задача первостепенной важности, – напирал Брэм. – Ты поможешь мне?
– Матиас – такой же колдун, как и ты. Придумай заклинание, чтобы он не натворил бед.
– Прекрасная идея, но магия так не работает. У Матиаса хорошая родословная, в его роду много сильных колдунов, к тому же у них часто рождаются социопаты. Как видишь, ему нет равных, если надо причинить боль или вселить ужас… он даже в состоянии заставить жертву чувствовать наслаждение от пыток. Если он вернется, у него будут такие магические щиты, о которых мы и помыслить не можем. Пожалуйста. Отдай мне книгу.
Мэррок схватил его за пижонский воротник рубашки от Ральфа Лорена и припечатал к стене.
Он ни на йоту не доверял волшебникам. Будучи внуком Мерлина, Брэм унаследовал сильные магические гены. А Мэррок никогда не верил в теорию «Враг моего врага – мой друг».
– Больше даже не заговаривай со мной о книге, не то почувствуешь мой меч в своем животе.
Брэм вырвался из крепкой хватки воина и одернул рубашку, явно не впечатленный этим всплеском ярости.
– Я так понимаю, это значит «нет». Жаль. Много людей умрет. Но, с другой стороны, ты же считаешь смерть благословением, верно?
– Даже если бы книга была в моем распоряжении, с чего бы мне отдавать ее?
– С того, что так ты избежишь ненужных проблем. Матиас придет за тобой, как только поймет, что ты владеешь дневником. – Брэм пересек гостиную, сел в кресло и закинул ноги на стол.
Мэррок скрипнул зубами.
– Мне ничего не известно.
– Ну прикидывайся и дальше. – Брэм сверкнул улыбкой. – Но у меня была еще одна причина для визита. Я хочу познакомить тебя кое с кем, с владелицей новой художественной галереи.
Если Моргана вернулась из небытия, то времени на светские визиты у него нет.
– Нет.
– Это просто великолепный шанс для тебя. Место называется «Прикосновение магии». – Скинув ноги на пол, Брэм подался вперед и положил локти на колени. – Открылось совсем недавно…
– Что бы ты ни сказал, мне это не интересно. Подвези до Лондона.
– Тебя? Решил встретиться с цивилизацией? Сам? – у Брэма отвисла челюсть.
– Я ищу женщину.
– Решил снова испытать границы своего проклятья?
Откуда Брэм знает об этом? Пронырливый пижон. Мэррок с трудом поборол желание оторвать колдуну голову.
– Заткнись, пока я сам тебя не заткнул.
Брэм рассмеялся.
– Последняя, кого ты затащил в постель, пропала на пару дней. Это было лет десять назад, да?
– Ни слова больше.
Скрестив руки на груди, Брэм улыбнулся.
– Я слышал, ты поражал своей выносливостью смертных и посрамлял волшебников. Но никогда не мог найти… удовлетворение. Это так?
Мэррок не хотел подтверждать слова Брэма. Да, он не мог найти забвение в сексе, скольких бы женщин ни заманил в свою постель, сколько бы оргазмов ни подарил и как бы близко ни подошел к собственной разрядке. Брэм бы только использовал эту информацию, чтобы мучить его.
– Когда встретишься с владелицей галереи, может быть, снова захочешь испытать судьбу. Оливия Грэй в восторге от твоих резных работ да и выглядит довольно привлекательно. Ее магическая метка… весьма занятна.
– Она одна из твоих? Вот уж точно нет! Я ищу конкретную женщину.
– О, как любопытно. Ты с ней знаком? Ты же не выходил из дома уже много лет. Встретился с ней в чате знакомств?
Брэм снова хлопнул воина по плечу, и Мэррок почувствовал, как колдун предпринял еще одну попытку проникнуть в его сознание. Отпрянув, Мэррок подошел к мечу, поднял оружие и взмахнул им. Послышалось зловещее «Шшшшух».
– Прекрати свои адские попытки!
Брэм сделал шаг назад.
– Расскажи о женщине. Может, я смогу помочь.
Единственная помощь, которую можно получить от Брэма – толчок в спину, чтобы свалиться в преисподнюю.
– Я знаю, как она выглядит, но не знаю имя, которым она сейчас пользуется. Я найду ее.
– Хммм. Старая любовь не ржавеет?
Старая любовь... Старый враг.
– Подвези до Лондона.
– Отвезу, куда захочешь. – Брэм сделал паузу. – После встречи с Оливией. Ей очень нравятся твои поделки, и я обещал вас познакомить.
Мэррок подавил стон. Ну почему Брэм выбрал именно этот день, чтобы быть таким надоедливым? И почему он не сделал жертвой кого-нибудь другого? Сон – знак о близкой свободе. Моргана где-то в Лондоне. И он заставит ведьму прекратить этот ад на земле.
– Ты любишь меня подкалывать, но сегодня я не собираюсь с тобой играть.
– Вот мое предложение. Либо так, либо никак. – Брэм пожал плечами, явно не раскаиваясь. – Если только ты не хочешь отдать книгу, конечно.
Сжав меч покрепче, Мэррок изогнул бровь. Проклятая Книга Судного Дня останется в его владении до тех пор, пока он не выяснит, как избавиться от проклятия. Если верить Моргане, способ только один, и он его найдет.
Кроме того, отдать чертову книгу в руки волшебника - это как пустить лису в курятник.
– Думаю, нет, – натянуто улыбнулся Брэм. – В таком случае, надеюсь, тебе понравится общение с мисс Грэй. Я показал ей снимки нескольких твоих работ. Она под впечатлением. Я уже договорился о вашей встрече этим утром. Много времени это не займет. Остаток дня полностью в твоем распоряжении. – Мэррок скорчил недовольную гримасу, и Брэм добавил: – Да ладно тебе, наверняка у тебя есть что-нибудь на продажу.
Да. За последние три месяца он вырезал лучшее свое произведение. Мэррок посмотрел на трехфутовое изображение Короля Артура и его врага Мордреда, сцепившихся в смертельной схватке. Мерлин и Моргана стояли за спинами своих рыцарей и колдовали им в помощь.
Подойдя к скульптуре, Мэррок пристально оглядел черты лица Морганы. Страх, ярость и вспышка страсти пронзили его сердце. Почему он был таким глупцом и решил связаться с этой магической стервой?
Но скоро этому придет конец. Сегодня он найдет ее и потребует ответов, даже если для этого придется свернуть ее милую шейку. Мэррок не знал, откуда начать поиски, но почему-то чувствовал - ноги сами принесут его к колдунье.
Оторвавшись от созерцания скульптуры, он повернулся к двери.
– Пятнадцать минут. Не больше.
– Отлично! Но до тех пор, пока ты не отдашь мне Дневник Судного Дня… – Брэм ухмыльнулся, – я твой новый лучший друг.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 13:50 - 01 Мар 2015 14:58 #4 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
продолжение...

Как только Брэм припарковался в трех кварталах от Оксфорд-стрит, Мэррок выскочил из тесного салона ненавистного автомобиля. Ради бога! Воины никогда не путешествуют в смертоносных жестяных банках с моторами.
Они прошлись по туманным улицам утреннего Лондона до крошечного магазинчика с фиолетовой вывеской «Прикосновение магии». Цинично ухмыльнувшись, Мэррок заглянул внутрь сквозь витражное окно. Глиняная статуя Пегаса занимала большую часть помещения. Он внимательно изучил произведение. Вроде все на месте, но нет в нем жизни и динамики.
Брэм открыл дверь, и колокольчик возвестил об их прибытии. Мэррок сделал два шага, и его накрыла волна пряного аромата. В магазине играла средневековая баллада о любви. Тело покрылось мурашками, кожу стало покалывать.
Недавно тут стояла женщина. Об этом говорил дурманящий коктейль из легких запахов духов и свежести. Персики и ваниль.
Стук занавески из мелких бусинок на задней двери привлек его внимание. На пороге появилась девушка, нагруженная коробками. Мэррок краем глаза заметил темные волосы и изящный профиль, но незнакомка уже отвернулась, чтобы поставить ношу на стойку.
Ее движения казались такими знакомыми, что перехватывало дыхание.
Мэррок отчаянно желал, чтобы женщина обернулась, но она продолжала распаковывать коробки, двигаясь в такт кельтской мелодии, звучащей в комнате. Его пронзило острое желание.
– Оливия? – позвал Брэм, перекрикивая музыку.
Она обернулась и улыбнулась колдуну.
Ее лицо… Мэррока словно ударили под дых невидимым кулаком.
– Брэм, спасибо, что зашел. – Ее голос с легким американским акцентом отдался эхом в сознании Мэррока, когда девушка выключала музыку. – Я знаю, что ты занят. Ты получил мое сообщение на прошлой неделе?
– Получил. Прости. Я больше ничего не слышал о твоем отце. Я поспрашиваю снова. Есть новости от детектива?
Она поникла.
– Нет, только адрес какого-то безумца, утверждающего, что ему пятьсот лет. Я продолжаю поиски. Даже сюда переехала. И не собираюсь сдаваться.
Словно только сейчас поняв, что они не одни, Оливия перевела взгляд с Брэма на Мэррока. Радостное выражение лица поблекло. Она прижала ладонь ко рту, будто видеть его было для нее шоком.
Да и он сам навряд ли испытывал большее потрясение. Нежные скулы, вздернутый подбородок и эти чертовы глаза, преследующие его уже столько столетий.
Глаза Морганы и лицо девушки из утреннего сна.
Она опять посмотрела на Брэма.
– Это?..
– Конечно. Я же говорил, что привезу его.
Брэм подтолкнул Мэррока к девушке. В обычной ситуации воин рявкнул бы на колдуна за то, что тот его коснулся. Но сегодня все его внимание было обращено на Оливию.
Или, скорее, на Моргану. На единственную женщину, способную снять проклятие.
Ему не верилось, что ей удалось принять обличие прекрасной незнакомки из сна. Недооценил он колдунью. Одно это делало ее более опасной, не говоря уже о том, что за прошедшие века она могла накопить неимоверную по мощи силу. Она выглядела такой молодой… не более двадцати. И хотя эта юность была иллюзией, Мэррок почувствовал себя древним стариком.
Брэм обернулся к нему.
– Мэррок. Это Оливия Грэй.
Девушка застыла. Отняла руку ото рта и закусила нижнюю губу. Для такого нарочитого замешательства жест казался естественным. Но Моргана никогда не показывала своей слабости, если только рядом не была спрятана какая-нибудь ловушка.
Наконец она протянула руку. Мэррок уставился на нее, не желая касаться… и при этом страстно желая именно этого. На коже выступил пот. О, как, наверное, она забавляется в этот момент.
Но за прошедшие века Мэррок научился играть по ее правилам.
Хищно усмехнувшись, он взял ее ладонь в руку. По коже пробежал электрический разряд. От пальцев и вверх, к плечу, а потом и прямо в душу. В тот же миг его член набух. Черт побери, одно прикосновение - и она снова околдовала, прямо как во сне…
Только сильнее.
Глаза Оливии расширились. Мрачная радость наполнила Мэррока.
– Мисс Грэй.
Она быстро выдернула руку.
– Я… очень приятно с вами познакомиться. Брэм много о вас рассказывал. Точнее - о вашем таланте, – поправилась девушка. – Снимки очень впечатляют.
Моргане всегда было плевать на его резные поделки, ей была интересна репутация воина на поле боя и в постели. Это притворство привело его в бешенство. Что опять за игры?
Она взволнованно посмотрела на Брэма.
– Где та статуэтка, что мы привезли? – спросил его Брэм.
Все мысли были заняты Морганой, и Мэррок совсем забыл об этом.
– В машине.
Взгляд Брэма бегал от Оливии к Мэрроку.
– Хорошо. Тогда я… принесу ее. А вы пока знакомьтесь поближе.

Громкий звук колокольчиков, зазвеневших после ухода Брэма, почти прогремел в тишине комнаты. Оливия не спускала глаз с Мэррока. Ее сердце бешено колотилось.
Он смотрел так, словно знал ее, мог заглянуть в душу. Будто догадывался, что этим утром ей приснилось, что она – обнаженная и влажная от возбуждения – молит его о прикосновении.
Когда его внимательный взгляд прошелся по ее телу с ног до головы, девушке показалось, что Мэррок прекрасно осведомлен о главной роли в ее эротической фантазии. Внимание мужчины не было похоже на сексуальное влечение. И все равно девушка покраснела и почувствовала пульсацию в самом неожиданном месте.
Конечно, интерес не был взаимным. Большинство мужчин не возбуждалось при виде странной женщины с черными волосами и фиалковыми глазами, больше похожей на Эльвиру Повелительницу Тьмы[1] . Сомнительно, что такой стопроцентный мужчина, как Мэррок, увлечется ею.
В нем было минимум шесть футов четыре дюйма[2] . Широкие плечи, с трудом умещающиеся в дверном проеме, натягивали черную футболку. Кулаки, которыми он постукивал себя по бокам, казались огромными. Тень щетины очерчивала скулы, выделяя маленькую бородку и бездонные голубые глаза. Губы кривились в загадочной усмешке, будто Мэррок знал, что заставляет Оливию нервничать.
Девушка подавила желание начать теребить браслет. Мэррок – темпераментный художник. Ничего более. Она - владелица художественной галереей, о которой мечтала, еще будучи хмурым подростком, когда они с ее холодной и подавляющей опекой матерью постоянно переезжали с места на место. Если она не хочет прогореть, то пора прекратить пускать слюни и перейти к делу.
– Я бы хотела, чтобы вы привезли свои работы сюда, – начала девушка. – Думаю, у вас огромный талант. Я могла бы помочь вам сколотить состояние.
Мэррок изогнул бровь.
– Деньги меня не интересуют.
Правда?
– Тогда престиж? Слава? Вы этого хотите?
Он шагнул ближе и навис над ней. Если он собирался запугать ее своими размерами… ему это удалось. Да у него бицепсы толще ее бедер.
– Я не ищу славы. – Этот грубый голос казался опасным.
Еще никогда раньше она не чувствовала себя так наедине с мужчиной. Конечно, раньше ей не доводилось видеть сны о том, как она голая изнывает по горячему парню, а потом встретить его живьем. Но они здесь по делу; надо сконцентрироваться.
Подавив дрожь, Оливия расправила плечи.
– Вам что-то нужно в обмен на ваши работы. Скажите что, и я…
– Ты знаешь, чего я хочу.
Мэррок обхватил горячими руками ее бедра. Неожиданно тело девушки поразил разряд энергии. Словно она коснулась оголенного провода. Пугающий. Сексуальный. Он, наверное, совсем не это имел в виду.
Она откинула голову. Эти бледные глаза, обрамленные густыми ресницами, не знали пощады. От присущего ему запаха – леса и чего-то необузданного – подгибались колени.
Проклятье, она его совсем не знает, а он ее трогает. Почему ей не страшно? Странно, но она даже не чувствовала раздражения оттого, что ее страсть не взаимна.
– Нет, не знаю.
– Врешь.
Он сильнее схватился за ее бедра и притянул к себе. Их тела соприкоснулись, Оливию обдало жаром. Он что?.. Да, возбужден. О, Боже.
Может, влечение и взаимное… Шокированная до кончиков ногтей, девушка подняла руку к его груди, чтобы оттолкнуть мужчину. Мэррок был похож на одушевленный камень. Везде.
– Прекратите, – выдохнула она.
Его губы растянулись в хищной ухмылке.
– Что прекратить?
– Касаться меня. – Смущать меня. – Не надо.
Мэррок отпустил девушку. Точно по волшебству, все вернулось на круги своя. Энергия покинула ее тело. Снова разгорелся гнев, вернулась способность мыслить.
– Мы тут, чтобы обсудить наше сотрудничество. – Она попыталась вести себя как матерый профессионал, а не трепещущая девственница. – Предлагаю сделку: я продаю ваши работы, и за это вы получаете пятьдесят процентов выручки. Но это не дает вам права меня лапать.
Сказать по правде, она удивилась, что ему этого вообще захотелось.
Скрестив руки на мощной груди, Мэррок окинул ее задумчивым взглядом.
– Да, это было ошибкой.
Конечно.
Оливия вздрогнула, услышав дверной колокольчик. Она отвела глаза, проклиная про себя Брэма за то, что он не вернулся хотя бы минутой раньше.
– Нашел, – радостно возвестил Брэм, внося деревянную статуэтку. Оливия не смогла ее разглядеть. – Всю машину перерыл, забыл, что мы запихнули ее в багажник.
Брэму никто не ответил. Оливия понимала, что должна посмотреть на это произведение, но вместо этого опасливо поглядывала на Мэррока. Его горящий взор был прикован к девушке. Гнев и что-то еще – вожделение? – исходило от него волнами. Сильная, непостижимая, невозможная комбинация… Оливия сделала шаг назад.
– Вы выслушали мое предложение. Будем работать вместе?
Мэррок снова придвинулся ближе.
– Я лучше пересплю с дьяволом – ему я больше доверяю.
Развернувшись, он пересек помещение и распахнул дверь. Зазвенел колокольчик… и тут же затих, когда со всей силы хлопнула дверь. Оливия чуть не подпрыгнула.
Девушка нахмурилась. Его уже обманывали в других галереях? Или ему был противен сам факт, что на секунду он возжелал такую странную женщину? Это не должно было бы причинять боль… но все равно было неприятно.
– Чертовски странно, – воскликнул Брэм. – О чем вы спорили?
– Не знаю.
Помрачнев, Брэм передал ей фигурку.
– Вот, возьми. Я с ним поговорю. Не переживай.
Оливия хотела было сказать, что не стоит этого делать. Потом посмотрела на работу Мэррока в своей ладони. Фавн. Она могла поклясться, что в любую минуту его ноги могут пуститься в пляс. Одухотворенные глаза поражали. Талант Мэррока… просто невероятен. А это только одна из статуэток. Девушка закрыла рот.
Любители искусства придут в полный восторг. И неважно, что Мэррок приводит ее в замешательство. К счастью, девушка привыкла к заскокам художников. Она сделает так, чтобы его работы оказались на полках галереи… или ее бизнес прогорит. Ей нужны деньги, чтобы остаться в Англии, чтобы расплатиться с детективом и найти отца, с которым она ни разу не встречалась. Как только она узнает, чего хочет Мэррок, то сможет уговорить его работать вместе… неважно, насколько трудным будет подобное сотрудничество.
– Замечательно. Я хочу снова с ним встретиться. И как можно скорее.

____________
[1] «Эльви́ра — повели́тельница тьмы» (англ. Elvira, Mistress Of The Dark) — американская комедия.
ВНИМАНИЕ: Спойлер! [ Нажмите, чтобы развернуть ]

[2] Примерно 1 м 95 см

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 13:52 #5 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
Глава вторая, часть первая
[/b]
перевод Marigold
бета-, гамма-, дельта-ридинг Калле, FairyN

– Что это с тобой, чёрт побери? – рявкнул Брэм, догнав Мэррока.
Мэррок развернулся. Где его проклятый меч в тот момент, когда надо бы проткнуть каналью-волшебника?
– Ты же знал, будь ты неладен, знал!
– Что Оливия из рода ле Фей? Да, знал.
– Не просто ле Фей. Моргана в другом обличье.
Брэм ответил не сразу:
– Этого я не мог сказать. Я появился позже Морганы, поэтому понятия не имею, как она выглядела. И магическая метка Оливии пока говорит мне только о её происхождении.
– Магическая метка?
– Её... как бы аура, но она говорит именно о её волшебстве. Большинство закончивших превращение ведьм и колдунов их видят. У Оливии метка слабая. Она выглядит младше двадцати пяти лет – возраста, в котором ведьма обретает силу. В таких случаях я не могу разглядеть всего, что увидел бы обычно.
– Загляни в её мысли, как подсматривал в мои. Узнай, кто она.
Брэм покачал головой.
– Так я могу узнать лишь, что Оливия думает в этот момент. Если только она не станет размышлять, что она и есть Моргана, проку не будет. А больше я смогу прочесть только при касании, если буду ... близок с ней.
– То есть?
– Чем глубже я её касаюсь, тем глубже в мозгах могу покопаться.
Иными словами, если бы Брэм вошёл в неё до упора, он мог бы выяснить историю всей её жизни. Казалось бы, мысль позволить Брэму покувыркаться в постели с бестией должна быть привлекательной. Мэрроку же, наоборот, захотелось заехать волшебнику кулаком в лицо. Хоть Мэррок и ненавидел Моргану в её новом облике, лгать бесполезно; он желал её, и желал быть единственным.
– Попробуй её только пальцем тронуть, – прорычал он.
– И не собирался. Симпатичная девочка, но мне не интересно. Однако, если я заглядываю в мысли женщины, я могу заодно подобрать к ней и ключик в сексуальном смысле.
Он это серьёзно? Он может выяснить, как убедить любую женщину отдаться? Неудивительно, что он считался Дон Жуаном в мире волшебников.
– Если ты не узнаёшь то, что тебе нужно, с первых мыслей женщины, ты просто подслушиваешь её фантазии – и она не может устоять перед тобой?
– Именно. – Брэм сверкнул своей коронной улыбкой. – Я потратил немало времени, совершенствуясь в этом.
– Держись подальше от мыслей Морганы.
– Мэррок, я думаю, что она не Моргана. Иначе почему её метка так слаба? Мой дед говорил, что приближение Морганы можно было увидеть за милю – фиолетовую переливающуюся дымку.
– Ерунда. Когда ты в последний раз видел живую ле Фей, разгуливающую среди нас?
Брэм кивнул, соглашаясь.
– Да, с тех пор прошло несколько веков. Но у её сына были сотни любовниц среди людей, и у них были дети. Возможно...
– Но ничуть не менее вероятно, что она маскируется. Слухи, что Моргана способна менять обличье, ходили издавна. Возможно, она превратилась в молодую ведьму и пригасила свою метку.
– Если бы речь шла о ком-нибудь другом, я бы поспорил, но в случае с Морганой всё может быть. – Брэм вздохнул. – Если она вернулась и пытается приманить тебя, то ей может быть нужно только одно.
Книга судного дня. Когда-то она была главным источником её силы. Когда в своё время Мерлин изгнал Моргану, книга таинственным образом закрылась на замок. И до сего дня ни разу не открывалась.
– Дневник судного дня обладает необычайной силой.
Это Мэррок испытал на собственной шкуре. За все прошедшие века ему не удалось ни открыть, ни разрезать, ни как-нибудь уничтожить треклятую книжицу. Маленький томик мновенно восстанавливался, гудя от заключённой в нём энергии. Как может простой предмет хранить в себе столько магии так долго, ведь его хозяйка давно покинула этот мир?
– Он у тебя. Избавь себя от грозящей агонии, отдай его мне. Я сберегу его.
– Да иди ты! – Мэррок шёл по тротуару широким шагом. Брэм не отставал.
– Я заглянул сегодня утром, чтобы предложить помощь. Не то чтобы я ждал, что ты попросишь или примешь её.
– Сообразительный.
Внезапно Брэм преградил ему путь. Мэрроку пришлось остановиться, чтобы избежать столкновения с паршивцем.
– Книгу должны охранять волшебники. Если она попадёт не в те руки, могут погибнуть все ведьмы и колдуны, даже неопытные юнцы. Ты не способен защитить её.
Пятнадцать веков в качестве хранителя книги говорили обратное.
Мэрроку нужна была книга – и женщина рода ле Фей, которая откроет её – чтобы снять проклятие. После этого он мог бы поразмышлять на досуге, а не отдать ли её Брэму... как только рак на горе свистнет.
– Если Моргана вновь завладеет книгой, – продолжил Брэм, – могут начаться века страданий и пыток. А если сбудется моё видение и её заполучит Матиас, то что бы ни сделала Моргана, оно покажется цветочками в сравнении с тем, что нас ждёт.
Брэм снова направился к машине. Мэррок пошёл следом и скользнул внутрь, сжав кулаки. Он ненавидел эти штуковины. Куда делась старая добрая лошадь, на которой можно добраться из пункта А в пункт Б? Что ещё хуже, стиль вождения Брэма мог довести до инфаркта и самого закалённого воина. Он пристегнулся.
Брэм приподнял золотистую бровь:
– Ты же не можешь умереть, стоит ли возиться?
– Тебе нечасто приходится водить, не так ли?
– Нет, – усмехнувшись, признал Брэм, – предпочитаю телепортироваться.
– Оно и видно.
Брэм рассмеялся, запрокинув голову.
– Вторая шутка за день! Я так и помереть могу от удивления.
– К несчастью, ты оклемаешься.
Стоило мотору проснуться и зареветь, как резкие звуки альтернативного рока сотрясли автомобиль. Хриплый мужской голос вымученно повторял одни и те же строки о том, каким животным он стал. Мэррок поморщился. Брэм, не обращая на него внимания, газанул, и машина тронулась с места. Не какая-нибудь машина, а красный Феррари 599 ГТБ Фиорано. Полутона не для Брэма.
– Неплохой автомобиль для того, кто не любит водить.
– Раз уж приходится, так почему бы не делать это со вкусом?
– Ты можешь появляться и исчезать, когда тебе угодно. Зачем нужна машина?
Брэм улыбнулся.
– Когда мне надо доставить молчаливого бессмертного воина в Лондон, желает ли он, чтобы я телепортировал его?
– Боже сохрани, нет!
– Вот именно. Люди тоже нервничают, когда мы выскакиваем, как чёртики из табакерки. Не скажешь, чтобы это помогало хранить мир волшебников в секрете...
– Не мог бы ты приглушить этот грохот? – Мэррок показал на гламурную стереосистему.
– Музыку? Старик, она крутая.
– У меня от неё голова трещит. Как можно думать, когда от крика уши закладывает?
Брэм убавил громкость. Немного. Совсем чуть-чуть.
Остановившись на красный свет, Брэм смерил Мэррока взглядом, настолько серьёзным, что тому стало не по себе.
– Матиас скоро вернётся, и мы должны принять меры. Я уже предупредил МакКиннетов. Идиоты. Они уверены, что раз они Элита, то никто не посмеет причинить им вреда.
Мэррок передёрнулся, перед его глазами, непрошеные, снова встали ужасные образы из видения волшебника.
Взвизгнув шинами, элегантная красная машина рванула от светофора. Брэм продолжил:
– Наша главная задача – уберечь книгу. На кону стоит мир волшебников, а может быть, и мир людей.
Ну конечно, нужно приплести и его расу тоже, чтобы у Мэррока была личная причина поволноваться. Хитрый лис...
– Возможное возвращение Матиаса тревожит. Однако, если ты хочешь узнать что-нибудь о книге, мисс Грей известно гораздо больше меня. – Мэррок сделал паузу. – Возможно, ты должен дать мне поговорить с ней.
– Ты только что сам хлопнул дверью.
– Минутное помешательство, – оправдался Мэррок, пожав плечами.
– Ну, хорошо. Поговори с ней. Если она – Моргана, ты должен быть осторожен. Её волшебство...
– Значительно, признаю. Но и твоё тоже.
– Не настолько, чтобы защитить от тысячелетней мощи. Кроме того, я бы предпочёл не связываться с Морганой. Едва ли она будет ко мне благоволить, из-за того, как с ней обошёлся мой дед. А как утверждают его записи, она стерва, которой стоит опасаться.
То, что Брэм относился к мощи Морганы с таким почтением, было плохим предзнаменованием. Мэррок проклял свой похотливый характер, когда-то побудивший его переспать с дьяволицей.
– Мне нужно что-нибудь, чтобы нейтрализовать её, пока мы будем разговаривать. Я не вынесу, если она ещё раз меня заколдует. Как бы я ни ненавидел бессмертие, провести остаток вечности в обличье жабы или ещё кого-нибудь столь же отвратительного мне хочется ещё меньше.
Внимательно следя за движением, Брэм постукивал по рулю большим пальцем в ритм уже другой, но такой же бьющей молотом по черепу рок-песне.
– Дед оставил мне пару вещиц. Одна сделана специально для Морганы. Она с немочным камнем. Может тебе пригодиться.
– Что это значит?
– Я не настолько хорошо владею древним языком, как следовало бы. Не могу долго удерживать внимание на скучных предметах. – Брэм вздохнул. – Если верить записям Мерлина, он ослабляет Моргану. Стоит ей прикоснуться к камню, как её магия будет блокирована. Но есть побочные эффекты.
– Неприятные для неё?
– Пожалуй, да. – Брэм нахмурился.
– Отлично. – Какое Мэрроку дело, если Моргане будет чуть-чуть больно, после веков ада, перенесённых из-за неё?
Брэм покосился с суровым видом:
– Будь осторожен. Если Оливия действительно Моргана, она будет опасным противником. А поскольку я знаю, что она заколдовала тебя с помощью дневника, не сомневаюсь, что ты откажешься отдать его, пока у тебя остаётся хоть малейшая надежда снять её очаровательное заклятьице.
– Я никогда не говорил, что книга у меня.
Брэм мрачно улыбнулся и сунул что-то ему в руку.
– Притворяйся и дальше, если хочешь. Если передумаешь или будет нужна моя помощь, подбрось это и произнеси моё имя.
– Это камень, – заметил Мэррок, разглядывая его. – Ты с ума сошёл?
– Не жди слишком долго. У нас мало времени.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 13:59 #6 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
Marigold
Дата: Четверг, 21.04.2011, 04:47

Глава вторая, часть вторая
[/b]


Чертыхаясь, Оливия боролась с замком на входной двери «Прикосновения магии». Весь этот день – да что там, вся её жизнь – сплошная череда неудач.
Криво улыбнувшись, она прижала мобильник к уху:
– Нормально, Брэм. Просто устала. Сегодня проснулась в два утра и так и не смогла больше заснуть. Ещё и пообедать не удалось.
А теперь усталость навалилась на неё, насмерть вцепившись когтями.
– Сочувствую, – пробормотал Брэм. – Всё ещё беспокоишься из-за отца?
– Да.
Всю жизнь Оливии говорили, что её отец умер до её рождения. Совсем недавно, после смерти матери, с которой они давно не поддерживали отношений, Оливия, перебирая вещи Барбары, обнаружила, что ей лгали. Вооружившись именем отца, его последним известным адресом и фотографией, которая доказывала, что её необычные глаза – наследственная черта, Оливия была решительно настроена узнать правду. Другие находили давно потерянных родственников и без этого. Пока её поиски, несмотря на помощь Брэма и нанятого сыщика, ни к чему не привели. Отец будто испарился.
Это тревожило. Среди имущества, спрятанного матерью, было нераспечатанное письмо, отправленное отцом почти двадцать лет назад из Лондона. Мать, чёрт бы её побрал, не интересовало, что в нём написано. Неудивительно. Барбара в совершенстве владела искусством оставаться холодной и безразличной.
Девочка, у тебя есть крыша над головой, потому что я исполняю свой долг. А ты исполняй свой. Учись лучше. Убирай в своей комнате. Меня не трогай.
Мамуля скрывала все следы существования отца. Впрочем, Барбара с радостью хваталась за любой способ как-нибудь унизить или изолировать Оливию. Даже её самоубийство лишь подтвердило это.
В письме Ричард Грей умолял Барбару вернуться к нему и привезти их дочь. От мучительной тоски в его словах слёзы на глаза наворачивались. Он хотел увидеть дочку, узнать её, полюбить. Её, Оливию. Для него она не была обузой.
Он клялся защитить их. От чего? Чего он страшился? Не из-за этого ли она не может найти его сейчас? Встретившись с ним, она в худшем случае хотя бы удовлетворит своё любопытство. А в лучшем, с его помощью сможет преодолеть свою боязнь близких отношений. Боже, не дай ей опоздать!
– Мои поиски почти зашли в тупик, – продолжила она. – У меня остался ещё один адрес, но если и там все ниточки оборвутся... придётся придумать что-то ещё. Я очень разочарована.
Положение усугублялось тем, что и торговля шла плоховато, и Оливия боялась потерять свой маленький магазин мечты. «Прикосновение магии» было её убежищем, центром жизни, когда всё остальное катилось в тартарары. До сих пор магазин был её главным достижением; но чтобы продолжать платить детективу, денег не хватало. Если она разорится, ей придётся решать: оставаться здесь или вернуться в Штаты.
«Вернуться к чему?» – спросил внутренний голос. Здесь она впервые пустила какие-то корни. А не переезжала из города в город каждые три месяца, всякий раз оказываясь чужой в новой компании, как это было при матери. В Англии она чувствовала себя почти... как дома. Квартирка у неё была крохотная. Предстоящей холодной зимы она побаивалась. Здешнюю еду терпеть не могла. Британцы, похоже, даже о приличных энчиладас[1] понятия не имеют. Но за чувство постоянства, причастности к истории – за это можно умереть.
– Что-то мне подсказывает, что он скоро объявится. Не сдавайся.
– Не буду, пока остаётся хоть какой-то шанс найти его.
– Умница, так держать! – Теплота в голосе Брэма согревала даже по телефону. – Вами, упрямые американки, невозможно не восхищаться.
Он был хорошим другом. Флиртовал немножко, но для него флирт был естественен, как дыхание. Она никогда не воспринимала его улыбки и обаяние всерьёз. К тому же обычно мужчины не интересовались ею в этом смысле.
Кроме, возможно, задумчивого, сексуального художника, с которым они встретились сегодня утром.
Задумчивого и сексуального? Мэррок грубил. Хамил.
И всё же Оливия была готова поклясться, в какой-то момент он желал её. Придурок, не придурок, неважно – стоило ей понять это, у неё закружилась голова, и её накрыло горячей волной желания. Он всего лишь дотронулся до неё, и она вспыхнула, как рождественская ёлка. Кошмар.
С той самой минуты как Мэррок хлопнул дверью «Прикосновения магии» этим утром, тело её странно ныло. От усталости подкашивались ноги. Чёрт, ей нужен или сон, или кофеин – хоть что-нибудь.
– Оливия, – сказал Брэм. – Я звоню по поводу Мэррока. Не удивляйся, если он объявится. Мне кажется, ему очень неприятно, что вы утром поссорились или что там у вас произошло.
– Хорошо. Я собиралась разыскать его завтра. – И удержать своё либидо от участия в беседе. – С характером, но какой талант!
– Я так и думал, что ты будешь в восторге. Он странный, и с ним трудно. Но дай ему шанс.
Оливия дёрнула за дверную ручку и попыталась повернуть ключ. Безуспешно. Временами старая дверь бывала к ней явно не расположена. Как сегодня. Раздавшийся в ухе прерывистый писк заставил её вздохнуть:
– Я попробую. Мне пора бежать. У меня телефон садится, а я никак не могу закрыть проклятую дверь.
Договорившись созвониться на днях, они рассоединились. Она снова попробовала закрыть замок. Заело.
– Уфф! – Она отвела тёмную прядь, упавшую на глаза. – Строптивая дверь.
– И что, уговоры помогают?
Оливия резко развернулась туда, откуда неожиданно прозвучал низкий голос. Невдалеке в темноте стоял высокий мужчина.
Мэррок.
Её пронзили иглы желания, хотя его лицо почти полностью скрывала тень. Он стоял, не двигаясь, и отблески слабого света плескались в волчьих глазах. Чёрная футболка тесно обтягивала широкие плечи, поношенные джинсы облегали длинные, крепкие ноги. Словно оживший воин из компьютерной игры.
– Вы напугали меня. – В голосе Оливии слышались обвиняющие нотки.
С ним рядом об усталости не было и речи. Её тело внезапно наполнилось энергией, ожив.
– И, думаю, не в первый раз. – Он шагнул вперёд, выходя из тени. Полукруг луны заливал резкие черты лица серебристым светом. – Я и утром вас тоже напугал. Прошу прощения.
Он преодолел расстояние между ними так беззвучно, что стало понятно, как ему удалось подобраться настолько близко, и вынул ключи из сжатой ладони.
Он закрыл замок одним быстрым движением запястья. Оливия не могла отвести взгляд от широкой спины, от того, как двигались его плечи.
Каково было бы чувствовать их под своими ладонями, в то время как он двигался бы глубоко в ней?
Её ошеломили собственные мысли. Совершенно неуместные. Абсолютно нелепые. Конечно, он был возбуждён утром, но, вероятно, это просто бессознательная реакция. Вряд ли когда-нибудь между ними случится секс. Очевидно, она думала не мозгами, а местом пониже.
Мэррок повернулся и вложил ключи обратно ей в руку. Виден ли ему румянец, которым запылали её щёки?
– Я передумал, – внезапно сказал он.
Взгляд Оливии метнулся к его лицу. Никаких объяснений поведению сегодня утром, никаких заверений, что подобного не повторится.
Хотя при Мэрроке у неё и срабатывала сирена тревоги, и пылало тело, он был её лучшим шансом на успех, на возможность наскрести денег, которых хватило бы на поиски отца. Ещё студенткой, подрабатывая в галерее искусств, она стала виртуозом в обращении с трудными художниками. На этом надпись «Обращаться с осторожностью» прямо-таки бросалась в глаза. Но она справится, как бы он ни выкобенивался.
– Значит, я уже не на равных с дьяволом?
У него хватило такта выглядеть пристыженным:
– Отнюдь.
«Отнюдь»? Это что ещё за архаизм?
– Хорошо, мы можем поговорить. – Она бросила взгляд на часы. – У меня найдётся время на чашку кофе.
Мэррок покачал головой:
– Я хочу показать вам всю свою коллекцию, работы, которых никто не видел.
Его интимный шёпот вызывал покалывание во всём теле. Намёк на то, что он хочет показать ей нечто, чем никогда ни с кем не делился, заинтриговал её и как хозяйку магазина, и как женщину.
– Хорошо, – её голос дрожал. – Где?
Мэррок сделал паузу. У Оливии создалось впечатление, что он изучает её, отмечает малейшую реакцию.
– В моей квартире.
Как раз в этот момент из-за угла с шумом вывернуло такси и остановилось у тротуара. Мэррок открыл дверцу и жестом предложил садиться:
– Я заказал его заранее, надеясь, что вы поедете со мной.
Рассудок предупреждал, что только дура полезет в машину и поедет с практически незнакомым мужчиной к нему. В конце концов, что она о нём знает? Он грубо лапал и оскорблял её всего несколько часов назад.
Она прикусила губу. Брэм только что попросил её дать ему шанс. А в своих снах она познала в подробностях, каково это, когда его руки раздвигают её бёдра...
«Остановись!»
Такси зияло открытой дверью. Оливия колебалась.
Если бы Мэррок задумал что-то плохое, он не стал бы заманивать её к себе домой в такси, с водителем в качестве свидетеля, правильно? Скорее всего, он живёт в переполненной квартире с ещё двумя-тремя голодающими художниками.
Оливия забралась в автомобиль и отодвинулась к дальнему краю, сморщив нос от застарелого запаха прокуренного салона.
Мэррок уселся рядом, заняв три четверти заднего сиденья. Запахи дерева, земли и мужчины вытеснили вонь табака. Тем, чем пахло от этого мужчины, она могла бы дышать вечно. Зная, что поступает неумно, девушка склонилась поближе и глубоко вдохнула. Энергия, гудя, наполнила её, словно после утренней дозы кофе в «Старбакс».
В серо-голубых глазах Мэррока горела страсть. Потом он отвёл взгляд и уставился перед собой, сжимая и разжимая кулаки.
Что-то взволновало его. Чувствовал ли он то же притяжение? Её тело отозвалось, расцветая тянущим желанием.
«Забудь. Веди себя как профессионал».
– Как давно вы живёте в Лондоне? – нарушил Мэррок тишину в набирающем скорость такси.
– Шесть месяцев, почти семь, – ответила она. – А вы?
– Кажется, уже вечность.
Беседа должна бы помочь Оливии успокоиться. Вместо этого она почувствовала себя ещё более взвинченной.
– Магазин принадлежит вам одной?
– Да. Я убеждена, что ваши работы прекрасно дополнят мою экспозицию.
– Когда увидите остальные, тогда и поговорим.
– Я уверена, что мне понравится. Вы очень талантливы.
Он отмёл её похвалу небрежным пожатием плеч.
– Вы выставляетесь где-нибудь ещё?
– Нет. – Он разжал кулаки, потом снова сжал. – Почему именно галерея искусств? Зачем заниматься чем-то настолько трудным, как открытие собственного магазина, вместо того чтобы работать где-нибудь в другом месте?
– Я люблю искусство. – Она улыбнулась. – Когда вещь сделана хорошо, она переносит вас в другое место, пробуждает чувства, о существовании которых вы не подозревали. Когда жизнь не удалась, искусство позволяет сбежать в совершенно другой мир. Например, есть ли среди женщин такие, кто, глядя на «Рождение Венеры» Ботичелли, не воображали себя выходящими из морской пены, перерождёнными... во что-то впечатляющее? Или, глядя на ренуаровский «Мулен де ла Галет», не могли бы представить себя смеющимися и танцующими в нарядной толпе, свободными и живыми? Искусство сродни очищению души. Перекладывание бумажек... – Она сморщила нос. – Я занималась этим одно лето, студенткой. Меня уволили, потому что я засыпала на работе и была не слишком исполнительна. Уж лучше я заведу несколько маленьких магазинчиков, таких, как этот, которые продают людям, нуждающимся в красоте, прекрасные предметы искусства, изображающие настоящую жизнь. Такие, как ваш фавн. Он потрясающий.
– Я слышал, вы сказали Брэму, что переселились сюда, чтобы найти отца. Вы приехали одна?
Оливия колебалась. Она понимала, почему он спрашивал о её отношении к искусству: потому что они обсуждали, будет ли она выставлять его работы. Однако у неё не было никаких идей, почему его могла бы волновать её частная жизнь. Прикоснувшись к ней этим утром, Мэррок, похоже, возбудился от её близости – и сразу после этого оскорбил её и выскочил за дверь. Мог ли он заинтересоваться ею?
Неважно. Всё, что касалось отца, было её личным делом. И затрагивало не только плоть и кровь её, но и сердце. Узы между отцом и дочерью должны быть чем-то особенным, и Оливия не могла не желать, чтобы так оказалось и в её случае. И не собиралась делиться с незнакомцем больше, чем минимумом сведений.
– Да. Они с моей матерью разошлись. Я никогда не видела его. – И мечтала об этом больше всего на свете.
– Значит, вы живёте одна?
Оливия настороженно покосилась в его сторону. Это не просто болтовня, чтобы занять время. Он пытается выяснить, замужем ли она? Нет, не может быть... Но то, как он смотрел на неё, выжидая, показывало, что он заинтересован гораздо сильнее, чем она думала до этого.
– Далеко ещё? – спросила она вместо ответа, увидев, что они выехали из города и направляются на юг.
– Уже близко.
– Я полагала, что вы живёте в Лондоне. Почему вы поселились тут, а не в городе?
Он повернулся, и ещё один изучающий взгляд вызвал в ней ощущение, что ей нужно поберечь свою душу.
– Долгая история.
В любом случае, лучше разговаривать о деле.
– Я действительно сказала то, что думаю. Я и в самом деле считаю, что в магазине ваши работы будут пользоваться успехом. Вы доставите людям немало удовольствия. Я рада, что вы передумали.
– После того как мы всё обсудим, уверен, я и сам буду рад.
Его слова нисколько не успокоили её. Она не могла отделаться от мысли, что каждый из них говорит о чем-то своём.
– Я довольна и другими работами, выставленными в моей галерее. Что вы о них думаете?
Приподняв брови, он бросил:
– Я лучше промолчу.
Его ответ отдавал самовлюблённостью. Это неприятно кольнуло её, хотя, вероятно, он был прав.
Молчание действовало Оливии на нервы. Такси пролетало тусклые фонари жилых кварталов пригорода. Когда они проехали мимо последних домов старинного вида, её вновь охватило беспокойство. Куда, чёрт побери, он её везёт?
– Долго ещё? – спросила она, оторвав взгляд от пустынного сельского пейзажа, проносившегося за окном, и присматриваясь к его резко очерченному профилю.
– Еще минут десять.
Ладно...
Оливия снова посмотрела в окно. Призрачный ночной туман и странное поведение Мэррока сделают из неё параноика. Она вздохнула, пытаясь успокоиться, и, нащупав в сумочке баллончик со слезоточивым газом, сжала его в руке.
Наконец, через десять мучительных минут, Мэррок велел водителю остановиться у съезда на узкую грунтовую дорогу. Барабаны тревоги забили в Оливии вдвое громче.
Заплатив, Мэррок вышел и повернулся к ней, выжидающе протянув руку. Её пробрала дрожь неуверенности. Собственно, что ей о нём известно?
– Ну, выходите же! – гаркнул таксист; его желтоватые зубы казались огромными на худощавом лице.
– Давайте руку, – поторопил Мэррок.
– У меня ещё есть вызовы, не тяните, выметайтесь.
– Дайте мне минутку! – Оливия бросила взгляд на счётчик. Мэррок выгодно договорился на тридцать фунтов за поездку, но, будучи совсем на мели, она не носила с собой столько наличности... да и на счету у неё их не было. Кредитками она не пользовалась. Даже если бы она и захотела сразу вернуться в Лондон, стоимость такси не позволяла ей это сделать.
– Ну же! – подгонял водитель.
– Идёмте со мной.
Спокойный голос Мэррока ослабил напряжение, скручивавшее живот. Если она хотела воочию увидеть его работы, следовало набраться храбрости. Она медленно протянула руку и вложила свою ладонь в его.
Поток огня, горячий и быстрый как молния, ударил ей в пальцы и хлынул прямо в грудь. Ощущение было настолько сильное, что она чуть не споткнулась, выходя из машины.
Прежде чем она смогла отнять руку, он отдёрнул свою.
Такси умчалось прочь в облаке пыли.
Оливия недоумённо поглядела на Мэррока. Почему он отшатывается при любом её касании? Иногда кажется, что он желает её. А иногда... что он её на дух не переносит.
«Сосредоточься. Ты здесь по делу. Надо выбираться отсюда к чёрту».
– Куда вы меня ведёте? – потребовала она ответа.
– К себе домой.
Она посмотрела вокруг, на почти мёртвые деревья, их тонкие ветви без листьев. Жутко. Тихо. В животе похолодело от предчувствия беды.
– Не похоже, чтобы здесь хоть кто-то жил.
– Я живу. В лесу.
Другими словами, он живёт там, где никто не услышит её криков. Габаритные фонари такси уже исчезли вдали. Отступать слишком поздно.
– Вы не маньяк, который собирается разрубить меня на кусочки?
Он помолчал.
– Я понимаю, времена такие, что вы могли так подумать, но нет. Мне нужны тишина и покой, когда я работаю с деревом. В Лондоне их не найти.
И, ничего больше не добавив, он зашагал по пустынной грунтовой дороге, явно ожидая, что она пойдёт следом.
Громадная спина Мэррока удалялась, освещаемая полукругом растущей луны; Оливия отправилась за ним. Она никак не могла решить: то ли он просто очередной странный художник, то ли полный псих. Она не чувствовала в нём склонности к насилию, но что-то было... не так.
Её не отпускало предчувствие – хоть она часто не обращала на них внимания, – что этот человек изменит всю её жизнь.
Она ускорилась, догнала размашисто шагающего Мэррока и тронула его за плечо:
– Мне здесь не по себе. Отвезите меня домой.
Он, не оборачиваясь и не останавливаясь, всё шёл по дороге, которая, сузившись, превратилась в едва заметную тропу:
– У меня нет машины.
– Что? – взвизгнула Оливия. – А как же я должна добираться обратно?
– Брэм должен вскоре подъехать.
Это успокоило её. За те несколько месяцев, что она знала Брэма Района, он доказал, что, несмотря на его бьющее через край обаяние, на него можно положиться. В письме отец упоминал, что обратился к нему за помощью. Поэтому она разыскала Брэма, как только добралась до Лондона, и они сразу подружились.
На тропе перед ней виднелись свежие отпечатки шин. Не может же Мэррок собираться сделать с ней что-то совсем ужасное, если ждёт скорого визита приятеля, верно?
Древние, внушающие почтение клёны обрамляли дорогу, тянулись бесконечно с обеих сторон, образуя непроходимый с виду лес. Оливия боязливо поглядывала на потрёпанные погодой ветви, протянувшие к ней крючковатые пальцы.
Через пять минут, проведённых в молчании, они вышли на поляну, где оказался небольшой дом. У него была скатная крыша в тюдоровском стиле и очаровательные слуховые окна со средниками. На крыльце, освещённом неяркой лампочкой, стояло резное кресло-качалка. Подлокотники покрывал искусный узор, а спинку образовывали переплетённые листья плюща.
Мэррок не лгал. Каждая зарубка на дереве показывала новую грань его таланта. Глубина его дара восхищала. Какой бы он ни был странный, он мог озолотить их обоих.
Почти опьянев от возбуждения, Оливия взбежала по ступенькам и провела пальцами по спинке:
– Ого! Оно прекрасно.
– Всего лишь сиденье, поставленное здесь, чтобы наблюдать восход.
Легко было представить себе его, задумчиво замершего в кресле, в то время как солнце появляется из-за горизонта, заливая золотым светом угловатые черты его сильного лица.
Мэррок шагнул вперёд, его пальцы обхватили её локоть. Снова ощутив внутренний трепет, она обернулась. Глядя прямо перед собой, он открывал дверь.
– Внутри найдётся ещё кое-что. Входите.
Глубоко вдохнув, Оливия переступила через порог – и онемела.
Простой сельский дом. Ничем не покрытые и лишь слегка навощенные деревянные полы были того же цвета натурального дуба, что и голые бревенчатые стены. Он явно не любил безделушек, на столах лишь кое-где стояли лампы.
И его работы.
Мэррок преуменьшал, говоря, что внутри есть «ещё кое-что». Их были сотни. Деревянные шедевры окружали её, насколько хватало глаз. Вот ястреб, приготовившийся взлететь; там кобыла и её жеребята, резвящиеся на лугу. Скульптуры, стоявшие на полу, на полках, на столах: от крошечного подпрыгивающего котёнка до вставшего на дыбы полутораметрового кентавра – были изумительны. Они лишили её дара речи.
Даже в мебели чувствовалось искусное мастерство: изящные ножки, чистые линии. Книжные шкафы, одни украшенные завитками и арками, другие с прямыми, строгими, лаконичными линиями, привели её в восторг. Деревянные стулья с резьбой поразительной красоты, любых стилей, от ренессанса до модерна – по-настоящему прекрасные, и все сделанные им самим.
У него были руки мастера... и сердце поэта.
На глазах Оливии выступили слёзы – настолько потрясающим был его талант, так изумительно переданы чувства:
– Боже мой, это невероятно! Каждая вещь... Они такие живые. Я никогда не видела дара столь...
– Хватит! – Захлопнув дверь, он обхватил пальцами её руки. Рот его сжался в тонкую линию. – Брось это чёртово притворство, Моргана. Здесь мы одни, и я устал от твоей игры.
Оливия отняла одну из рук, но он тут же поймал её снова. Её объял ужас.
– Я... Я не Моргана. Меня зовут Оливия, помните?
В его глазах светилась ледяная ненависть:
– Неужели ты считаешь, что я такой болван, что поверю в это? Я знаю, кто ты на самом деле.
– Отпустите! Не знаю я никакой Морганы. Я не понимаю, о чём вы.
– Я видел во сне, – прорычал он, – тебя. Нагую. Зовущую меня в своё тело, а потом – открывающую свою треклятую книгу. Ты украла её и исчезла. Кончай прикидываться.
Боже правый. Сон. Её сон. Он видел его? Точно такой же? Невозможно. Но Мэррок описал всё в точности.
Господи, её сейчас стошнит.
– Отпустите! Вы пугаете меня. Я не имею ни малейшего понятия, о чём вы говорите, клянусь!
– Врёшь.
Он сгрёб её запястья и словно сковал их за спиной одной из своих огромных ручищ, а другой схватил за V-образный вырез блузки. Оливия пыталась вывернуться, освободиться, но он, не обращая на её усилия внимания, рывком разорвал кофточку. Наружу показались чашечки розового кружевного лифчика. Девушку обдало ледяной волной ужаса:
– Нет! Не прикасайся ко мне, ублюдок!
Оливия извивалась, пытаясь вырваться. Его горящие глаза не отрывались от её груди. То, как он обшаривал взглядом кружевные чашечки на косточках и расположенную спереди застёжку, и пугало и злило. Болезненное желание, жажда, которую она уловила в такси, вернулась.
Опустив ресницы, Оливия мельком увидела перед его джинсов. Боже, он снова возбуждён! Не из-за того ли, что чувствует свою власть над нею? Он может изнасиловать её. Физической силы ему не занимать, уж это точно.
– Что, приятно видеть, что со мной делает твоё тело? – прорычал он.
– Нет.
Однако странным образом это всё же было приятно. Она знала, что это идиотизм, но ничего не могла с собой поделать.
«Не будь идиоткой. Сохраняй спокойствие», – велела она себе и перенесла вес на левую ногу. Она смотрела в его мрачное лицо. Он не шевелился, и его взгляд не покидал её груди. Сосчитав в уме до трёх, Оливия двинула коленом ему в пах.
Однако Мэррок оказался быстрее, перехватив колено ладонью. Когда же он закинул её ногу себе на бедро, чувство безысходности ударило её в низ живота. Теперь возбуждённый член прижимался к её лону. Она потрясённо поняла, что у неё влажно между ног. Совсем мокро, хотя её просто трясло от ярости.
Она лихорадочно огляделась вокруг в поисках возможного оружия. Он выпустил её запястья и, взяв пальцами за подбородок, заставил её встретить его взгляд.
– Я помню тебя, Моргана. Твои уловки. Твои подначки. Каждый сантиметр твоего тела и родинку между грудями.
Одним резким движением он расстегнул застёжку её лифчика, обнажив родимое пятно, которое было у неё с рождения.
Шок эхом его слов отдавался в её теле. Откуда он знал о родинке и о том, как именно она выглядит? Из сна?
Он снова окинул сердитым взглядом её лицо и грудь, а затем так резко отпустил её, что она чуть не упала.
– Ты не сможешь обмануть меня.
Трясущимися руками она застегнула лифчик и сжала полы блузки вместе, будто защищаясь:
– Как вы узнали?..
Его брови грозно сошлись на нахмуренном лбу:
– На твоём теле нет места, которого я не касался бы. Больше полутора тысяч лет назад, верно, но я помню.
Больше полутора тысяч лет назад? Это когда, в пятом или шестом веке?
– Мне всего двадцать три года. – Она помолчала, пытаясь найти объяснение происходящему. – Вы верите в реинкарнации или нечто подобное?
– Если бы! Но ты позаботилась о том, чтобы для меня не было смерти. Из-за тебя и Книги Судного Дня я обречён на это чёртово существование навечно.
Он явно безумен и опасен. А она оказалась с ним один на один в этом доме в самой глухомани.
Оливия отступила:
– Я... я ничего не знаю ни про какую книгу судного дня. Вы меня путаете с кем-то, с какой-то Морганой. Возможно, у нас одинаковые родинки, но...
– Из-за тебя я лишился рыцарского звания. – Он придвинулся ближе, его глаза горели гневом. – Артур прогнал меня за то, что я коснулся тебя. И всё же твоя жажда отмщения не была удовлетворена, пока ты не наложила на меня заклятье бессмертия и бесконечного одиночества.
Он считает, что бессмертен? Ну, любой, кто верит, что прожил полторы тысячи лет, так бы и думал. А ещё он верит, что был одним из рыцарей короля Артура, и что она – какая-то Моргана. Моргана – как Морган ле Фей, единоутробная сестра Артура? И он думает, что, став его любовницей, она как-то сделала его бессмертным? Оливии ничего настолько невероятного и в самых безумных мечтах не могло бы привидеться. Она сглотнула. Как можно успокоить разъярённого психопата?
– И в чём состоял мой великий грех? Оскорбил твоё тщеславие, потому что покинул тебя прежде, чем ты решила, что я достаточно времени провёл в твоей постели?
– Мэррок, ну в самом деле! Очевидно, я похожа на эту женщину, но я никогда не встречалась с вами до сегодняшнего утра. Я ничего не знаю...
Его пальцы сжались вокруг запястья горячими клещами, оборвав её речь. Притянули ближе:
– Ты знаешь всё, включая и то, как освободить меня от чёртового заклятия.
Он полез в карман своих джинсов. Оливия не стала смотреть, что у него там, а, развернувшись, бросилась к выходу.
И обнаружила, что замок заперт и ключа в нём нет.
Мэррок догнал её и прижал к деревянной двери, его огромная грудь касалась её спины, Оливия оказалась в ловушке между ним и досками. Она почувствовала , что Мэррок вжался в неё горячим и твёрдым членом.
Схватив её руку, этот полоумный надел ей на запястье и защёлкнул браслет средневекового вида, закрывавшийся крохотным серебряным замочком. Потом отошёл на шаг и посмотрел на неё торжествующе:
– Аметисты цвета твоих глаз в оправе чистого серебра. Мерлин сделал его специально для тебя: для твоих сил это сочетание губительно. Пока ты носишь его, не можешь колдовать. Я туго застегнул его на твоём запястье, и там он и останется.
Колдовать? Оливия воззрилась на тяжёлое, изукрашенное серебряное кольцо с вставками огромных фиолетовых самоцветов. Тихонько потянула. Бесполезно, оно не сдвинулось ни на йоту.
– Мэррок, я не Моргана, кем бы она ни была. – Она задрожала, накрытая внезапной волной головокружения. – Отпусти меня, чёрт бы тебя побрал!
Он пригвоздил её яростным взглядом:
– Браслет останется, и ты тоже, пока не освободишь меня.
Он пересёк комнату и исчез в коридоре. Оливия помчалась к застеклённым дверям в задней части дома. Но прежде чем она добежала до них, он вернулся и схватил её одной рукой, другой прижимая к своей широкой груди что-то красное и квадратное.
– В тебе никогда не было ни капли порядочности, но найди хоть одну сейчас. – С горящими глазами он протянул ей книгу в красном кожаном переплёте. – Открой это и напиши слова, которые снимут с меня заклятие, чтобы я наконец мог умереть.
[1] Мексиканское блюдо, блинчики с острой начинкой.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 14:05 #7 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
FairyN
Дата: Четверг, 05.05.2011, 18:48

Глава 3 (часть 1)
[/b]

перевод FairyN
бета-облагораживайтунг kabardinochka
- Ты хочешь умереть? – Мало того, что он с придурью, так еще и самоубийца. Да уж, хорошего мало. – Послушай, я ничего не знаю об этой книге. Просто позвони Брэму и позволь мне уехать домой.
Лицо Мэррока исказилось от ярости. Он подошел ближе. Девушка отпрянула. Ее сердце неистово билось, и ей хотелось верить, что это из-за ужаса. Но что-то неуловимое, какая-то связь с этим мужчиной, откликалась в ее сердце, отдавалась трепетом во всем теле. Не говоря уж о той силе, которая исходила от книги.
- Ты точно з наешь, как ей пользоваться.
- Я ни разу не видела эту проклятую рукопись. Вдолби уже наконец себе в голову, что ты меня с кем-то путаешь. Я не Моргана.
- Притворяешься, что потеряла память, да? Не важно. Я тысячу раз прочел твое проклятье, прежде чем книга закрылась на замок. Может, и ты припомнишь его слова? Ты любил меня под луной и заставил мое тело парить от наслаждения. А при первом луче солнца оставил горевать, несмотря на все мои мольбы. Я проклинаю тебя вечно испытывать неутолимое желание. Найди ключ от своего черного сердца или живи в аду. Ничто другое тебе не поможет, и все просьбы о снисхождении будут тщетны.
О, Боже. Он еще и проклятье для себя придумал? Да уж, хуже некуда.
- Парой росчерков пера ты навеки обрекла меня на жизнь без душевной близости, без радостей секса, без смерти. Открой же книгу и покончи с этим.
Боже правый, удастся ли ей выбраться из этого коттеджа не в мешке для трупов? Не став поводом для новостей криминальной хроники?
По Мэрроку смирительная рубашка плачет. Почему же она находит его таким… сексуальным? С чего ее так к нему тянет? Ее тело изнывало по нему, голова кружилась от его близости, словно от пары бокалов хорошего вина.
«Возьми себя в руки!» - отчитала себя девушка.
- Мне жаль, что Моргана… хм… наложила на тебя это чудовищное проклятье. Уверена, что жить с ним не сахар. Но я – не она. Дай мне уйти.
- Не могу. – Его рука легла на шею девушки, притянула ближе. Так близко, что Оливия чувствовала его дыхание на своих губах. Она задрожала от напряжения. Его глаза светились диким огнем… и желанием.
Каково это, испытать на себе страсть мужчины, все внимание которого сосредоточено только на тебе?
Не надо об этом думать. На ней явно сказывается влияние этого безумца. Оливия решила, что лучше сосредоточиться на мыслях о побеге и отрешиться от того, как приятно чувствовать руки этого мужчины на своем теле.
- Послушай, я не знаю, в каком выдуманном мире ты живешь, хотя и понимаю, что от недостатка секса можно свихнуться, но я не Моргана, и не могу ответить на твои молитвы.
Оливия снова стала оглядываться по сторонам в поисках оружия, но потом вспомнила о газовом баллончике в сумке. Запустив в нее руку, она нащупала его и с облегчением сомкнула вокруг него пальцы,. Это уж точно вырубит наглеца и даст возможность убежать из этой сумеречной зоны.
Она вытащила баллончик, прицелилась и нажала. Мэррок пригнулся, схватил ее за запястье, развернул и прижал к своей груди.
От растворившегося в воздухе газа щипало глаза. Мэррок вырвал баллончик из рук Оливии. Ругнувшись, он изучил информацию на этикетке и отбросил эту мерзость в сторону. Жестянка со стуком покатилась по полу.
- Современный вариант отравы, да? Твои запасы истощились или тебе просто лень сотворить собственное снадобье?
Оливия пыталась вырваться из стальных объятий.
- Я в сотый раз повторяю – Я не Моргана! Меня зовут Оливия Грэй, мы только сегодня познакомились, а ты – сумасшедший. Выпусти меня отсюда!
В ответ на ее попытки, Мэррок только усилил захват, практически взяв в плен своих жарких рук. Стараясь не обращать внимания на возбуждение, Оливия каблуком наступила на пальцы ноги. Он выругался.
- Прекрати! – закричала девушка. – Я не та, кто тебе нужен.
Она снова начала бороться за свободу. Но его тело было крепким словно камень. Девушка чувствовала его каждой клеточкой своей нежной кожи. Желание текло по венам, подобно наркотику. Возбужденный член Мэррока – крупный и крепкий – прижался к ягодицам Оливии.
- Мы оба знаем, что это неправда, - горько процедил Мэррок. – Благодаря тебе я не могу найди удовлетворения ни с одной женщиной. Интересно, с тобой у меня получится? Именно это я должен был понять за эти столетия?
Он что, решил, что если переспит с ней, то снимет с себя проклятье? Боже, она обречена. Ведь ее тело предательски пульсировало при одной этой мысли.
- Черт побери, я не Моргана! Секс со мной не изменит твоего… состояния. Пойми уже!
«Ты, урод, при виде которого я ног под собой не чувствую».
Мэррок еще крепче прижался к Оливии.
- В проклятьи говорится, что я оставил тебя горевать, несмотря на твои мольбы. Похоже, ты собираешься наказывать меня до тех пор, пока я на них не отвечу. Неужели все так просто?
- Нет, нет, нет! Убери руки.
- Если для своей свободы мне надо лишь вернуться в твою постель, я буду трогать тебя где и когда захочу. Я избегал тебя целый век, пока ты не… как бы сказать… не умерла, когда Мэрлин изгнал тебя из этого мира. Но с этим покончено. Я буду на тебе, в тебе…
- Нет, если я смогу этому помешать! – Ему хотелось вернуть себе свободу, получить оргазм, а она просто подвернулась под руку. Несмотря на желание, которое поедало ее изнутри, нельзя об этом забывать. – Приятель, «нет» значит «нет» в любом столетии.
- Если я оттрахаю тебя по полной, Моргана, позволишь ли ты мне кончить? Я уверен, что тебе и самой уже надоело играться со мной. Или ты заводишься при мысли, что сейчас я хочу тебя сильнее, чем когда-либо? – Он сделал выпад бедрами, крепче прижавшись к ней возбужденным членом. Соки возбуждения промочили трусики девушки. Почему? Она же должна быть в ужасе.
- Тебе нечего сказать? Или ты слишком рада тому, что я хочу тебя сильнее, чем ненавижу?
Снова и снова повторять, что она не Моргана, ни к чему не приведет. Надо попробовать что-то другое.
Слова Мэррока и фигурка вырезанного из дерева ангела дали пищу для размышлений. Это совсем не логично, но… каждая клеточка ее тела одобряла новый план, который казался сейчас единственно возможным, пусть и сумасшедшим.
Мэррок ее хочет. Дико.
Правда не помогает. Почему бы не использовать его желание для своей пользы?
Все хорошо, если не считать того, что она пытается запудрить мозги безумцу.
Оливия распахнула блузку. Поборов дрожь, девушка развернулась в объятиях Мэррока, не упуская из вида статуэтку ангела. Мужчина нависал над ней, его член упирался в ее живот. Боже. Оливию захлестнуло желанием, смешанным со страхом. Странная связь между их телами, казалось, была осязаема.
Возьми себя в руки!
Будь с ней рядом вменяемый мужчина, она бы и тогда боялась подобной сумасшедшей интимности. У Оливии почти не было никакого опыта в вопросах секса… да и вообще близости. Мать старалась не дотрагиваться до девочки, словно та была прокаженной. Знакомые тоже придерживались такого поведения. Оливия всегда чувствовала себя уродиной. Ни разу красавчик, подобный Мэрроку, даже не посмотрел в ее сторону. Но вот он вжался в нее, и ей захотелось узнать все о сексе и на практике. Выяснить, будут ли молнии удовольствия и дальше пронзать ее тело от близости с Мэрроком.
Нет! Надо убираться отсюда, пока она не поддалась этому безумию, не отдала на откуп разыгравшимся гормонам свои тело и душу.
Оливия поежилась от всепоглощающей интимности их объятий. Да, игра, которую она затеяла, опасна, но девушке отчаянно хотелось вырваться на свободу, и другого варианта она не видела. Надо соблазнить Мэррока, и, воспользовавшись его замешательством, ударить по голове и сбежать. Несмотря на снедающее ее желание.
- Неужели желать меня так ужасно? – хрипло спросила девушка, чуть дрожащим голосом.
- Не дразни меня, - с угрозой предупредил Мэррок. – Только тронь, и я обрушу на тебя всю свою неутоленную страсть. Сама подумай, за пятнадцать веков я придумал тысячу разных способов, как тебя поиметь.
О, Боже. От этих слов голова Оливии закружилась еще сильнее. Между ног девушка чувствовала пульсацию. Внизу живота все свело. Она покачнулась и ухватилась за предплечья Мэррока, пытаясь устоять на ногах. По венам побежал огонь, и девушка отдернулась, но пальцы все еще покалывало. Что тут происходит, черт побери?
- Зачем надо было заморачиваться и устраивать эту встречу с помощью Брэма? Ты прекрасно знала, где меня найти. Что ты задумала?
- Почему ты решил, что у меня вообще есть какой-то умысел?
- Из испуганной девицы в опытную соблазнительницу в мгновение ока? Моргана, ты меня недооцениваешь. А зря.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 14:14 #8 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
FairyN
Дата: Суббота, 07.05.2011, 16:02
Глава 3 (часть 2)

перевод FairyN
бета-причесыванинг kabardinochka

- А тебе это не интересно? – Она придвинулась настолько близко, насколько осмелилась. Так, что тепло его тела обожгло ее кожу. – Мэррок, прекрати сопротивляться своим желаниям. Я сама уже давно это сделала.
Он прищурился, в его глазах светилось подозрение, губы сжались в тонкую линию. Ну почему он ей не верит? Она же все правильно сказала, разве нет?
- Ты хочешь вырваться на свободу. У тебя это на лбу написано.
А у него на лбу было написано, что его ярость не знает границ. Девушка вздрогнула, подобралась, но Мэррок только еще больше насупил брови. Несмотря на это, Оливию тянуло к этому мужчине. Да что же это такое?
Не важно. Ее свобода, может даже жизнь зависит от возможности обвести Мэррока вокруг пальца. Надо взять себя в руки и притвориться, что она дико его хочет. Ну… может, и не притвориться, а просто отдаться на волю этой странной связи, которая их соединяет, поддаться необъяснимому желанию, рожденному Мэрроком, фантазии, где она сплетается в страстных объятиях с мужчиной, который хочет ее… и только ее.
- Ты ошибаешься. – Ее голос стал похож на тихое мурлыканье. Оливия провела рукой по своим роскошным волосам. Глаза Мэррока горели огнем, обжигающим ее губы, ее тело… Он скрипнул зубами.
Да, она завладела его вниманием.
Оливия прижала дрожащую руку к разгоряченной груди Мэррока. Он тут же застыл, словно и его пронзила та же молния удовольствия. В глубине души девушка испугалась происходящего, ей захотелось все прекратить прямо в этот миг. Но она не могла, - не сейчас, когда ей надо сбежать… когда ее тело ожило впервые в жизни.
Под ладонью Оливии неистово билось сердце Мэррока. Судя по осторожному взгляду, он пока не собирался идти на поводу у своего тела.
Хотя возбужденный член доказывал, что тело более чем готово.
- Понимаешь, о чем я? Вот этому желанию я не могу противиться. – Она прижалась грудью к его торсу.
Мэррок резко втянул воздух. Оливия затрепетала.
- Если ты не разрешишь мне дотрагиваться до тебя, сам меня не коснешься… эта страсть поглотит меня. Я умираю от желания узнать, хорошо ли нам будет вместе.
Девушка почувствовала, как Мэррок вздрогнул. Он закрыл глаза. Тихо ругнулся.
- Не делай этого. – Его слова прозвучали хрипло и резко. – Покончи с моим адом и оставь в покое.
Хватай статуэтку! Вмажь ему прямо сейчас!
Но… она не могла. Его боль стала ее болью. Оливия на самом деле сопереживала страданиям Мэррока.
- Мэррок, открой глаза. Посмотри на меня.
Он очень неохотно подчинился. Между их телами пробежала искра, ослепительная и горячая. Оливия на секунду застыла.
Ее посетило новое дурное предчувствие, на сей раз относительно своего эмоционального здоровья, а не безопасности. Девушка стала очень уязвимой после смерти матери, какой бы холодной та ни была. Хрупкая раковина раскололась. Одиночество и болезненное желание найти кого-то, кто мог бы о ней позаботиться, переплетались с гневом. И тяжесть этого порой была невыносимой. Учитывая то, как неистово она отвечает на близость Мэррока, стоит тому проявить хоть каплю нежности, и он сможет полностью обнажить ее душу. Открыться этому мужчине означало дать ему в руки оружие для собственного уничтожения. Как бы ни было страшно, но сейчас надо придерживаться плана.
- Я прошу просто о прикосновении, - продолжила настаивать Оливия.
На его лице промелькнула боль.
- С тобой ничего не бывает «просто».
Оливии было невыносимо смотреть в эти мрачные глаза и обманывать его. Странно, учитывая, что именно она здесь жертва похищения. Тут Мэррок склонился к ней, их губы почти соприкоснулись. Каждый нерв в ее теле застыл в напряжении.
Мэррок прижался щекой к ее щеке. Его небольшая щетина слегка царапнула нежную кожу… этот жест отозвался в сердце девушки. Она положила ладонь на другую его щеку, а он в это время запустил пальцы в ее густые волосы.
Статуэтка ангела стояла совсем рядом – только руку протянуть. Идеальное оружие. Но несмотря на все разумные доводы, Оливия растаяла в объятиях Мэррока. Казалось, она забыла как дышать, когда увидела на его лице выражение необычайной нежности. Она и не подозревала, что этот великан способен вот так, без слов выразить свою жажду. Девушка ощущала ее в каждом касании пальцев, в каждом вздохе.
- Поцелуй меня, - выдохнула она.
Его пальцы застыли в мягких прядях.
- Мне надо было бы заставить тебя ждать лет пятьсот, как я ждал тебя.
- Ты именно этого хочешь? И дальше томиться?
Он промолчал и чуть отклонился назад. Ровно настолько, чтобы посмотреть девушке в глаза. Повисла напряженная пауза.
- Боже, помоги мне.
Оливия увидела, что Мэррок склоняется к ней, почувствовала его дыхание, жар тела… и не сделала ничего, чтобы его остановить. Ей этого не хотелось.
В следующий миг он накинулся на ее губы. Это было… неотвратимо. То, как его пальцы вцепились в ее волосы, какими страстными были его объятия, как терлась щетина о нежную кожу ее лица… все в этом мужчине было грубым.
Все, кроме губ.
Нежно проведя ими по губам девушки, Мэррок снова накрыл ее рот, втягивая в омут страсти. Она слышала много россказней о том, как кружат голову поцелуи, но никогда им не верила. Сейчас же ощущения были даже более сильными, чем в ее воображении.
Теперь Оливия знала правду.
Мэррок прижал девушку к себе, раздвинул ее губы и ворвался языком в жаркие глубины рта. Из трепетного поцелуй превратился в требовательный. Страстное желание накрыло девушку, и мир закружился, как ярмарочная карусель. С каждой секундой мужской аромат, присущий только Мэрроку, все больше подавлял все ее органы чувств. Оливия вцепилась в плечи мужчины и отдалась этому дикому, голодному поцелую.
Мэррок был похож на скалу: огромный и крепкий. Цельный. И все же он не воспользовался своей силой, чтобы потребовать большего.
Он лишь глубже зарыл руку в ее волосы и притянул девушку еще ближе. Оливия попыталась остановиться, чтобы лучше прочувствовать этот момент, но тут желание с новой силой накрыло ее. Это все происходит на самом деле? То, как Мэррок прижимался к ней, стараясь, чтобы ничто их не разделяло… Волна жара прокатилась по телу девушки до самых кончиков пальцев. Гул в голове усилился, пока не превратился в рев, словно рядом на полную громкость врубили мощную стереосистему.
- Твои губы… - тяжело выдохнул он, оторвавшись от ее рта на секунду. – Черт побери, они пьянят, как вино.
Оливия застонала. Мэррок был подобен наркотику. На вкус – чистый грех, на запах – истинное удовольствие… и все это приправлено мрачной таинственностью. Даже если она сбежит и никогда его больше не увидит, воспоминания об этих ощущениях навсегда останутся с ней.
- Хочу большего, - прошептал Мэррок.
Да!
Она явно сошла с ума. Этот человек ее похитил. И при этом голова кружится от близости к нему так сильно, что того и гляди ноги подкосятся. Гул в голове заглушал только стук сердца.
Так вот, что значит - желать кого-то.
Казалось, Мэррок лучше нее понимал все нюансы состояния девушки, потому что именно в этот миг он снова прижался к ее губам. С еще большей страстью.
Нет. Надо думать о побеге. Отрешись от чувств, - шептал голос разума. – Не дай ему сбить тебя с толку.
Слишком поздно.
Вместо того, чтобы протянуть руку к одной из статуэток и воспользоваться ею как оружием, Оливия провела ладонями вверх по бицепсам Мэррока, и обхватила его крупную шею, запустив пальцы в густые кудри. Мэррок тоже не остался без дела. Он гладил ее тело вниз по спине к талии девушки, пока не вцепился в бедра. Оливия извивалась в его жарких объятиях, а он все сильнее вжимался в нее набухшим членом.
Надо сказать, что ни одну часть его тела нельзя было назвать маленькой.
- Безумие, - прорычал Мэррок. – Я не могу насытиться тобой. – Он подтвердил свои слова очередным поцелуем - еще более жарким, чем предыдущие.
Оливия ответила на его ласки, все мысли вылетели у нее из головы. Единственное, что было реальным в данный момент – страсть, пожирающая ее тело, каждая клеточка которого тянулась к Мэрроку и таяла от желания.
Она хотела Мэррока. Не просто хотела. Эй было необходимо заполучить его. Интересно, эта потребность коснуться его – следствие вечного одиночества? Или это свойственно человеческой природе? Как бы то ни было, казалось, отдаться ему нужно для спасения ее души.
Мэррок поднял голову. Интерес. Желание. Решимость. В его взгляде было все это. Голова закружилась с новой силой. Оливия прижалась к Мэрроку, чтобы не упасть, ноги отказывались ее держать. И пусть голос разума кричал, что пора прекращать вести себя, как нимфоманка, тело точно знало: все, что ей нужно - объятия этого мужчины.
- Боже. Ты действительно меня хочешь. – Рык Мэррока вибрацией прокатился по нервам девушки.
Он начал отчаянно водить руками от бедер к талии и выше, потом накрыл рукой ее грудь. Оливия выгнулась, когда Мэррок коснулся пальцем твердого, напряженного до боли соска. Прерывисто дыша, она вцепилась в него, прижимаясь сильнее. Казалось, она выйдет из своего тела, если не сможет оказаться достаточно близко.
Когда Мэррок взял ее на руки и двинулся через всю комнату и дальше по коридору, Оливия поняла, что его мучает та же жажда.
Он нес ее в свою постель.
Он положил ее на матрас, пахнущий клевером и мхом. Оливия изнывала от желания почувствовать себя в плену его тела, чтобы он вошел как можно глубже. Горящий взгляд серебристо-голубых глаз говорил, что Мэррок готов дать не только это.
Он навис над ней, раздвинул ее ноги и пристроился между ними. Жар его тела обжег девушку. Ощущение от его руки, крепко обхвативший ее лицо, да и вся тяжесть тела мужчины, казалось, проникали в нее сквозь кожу.
О, Боже. Это происходит на самом деле.
В этот миг она не могла представить, чтобы он не хотел ее. Они неукротимо двигались друг другу навстречу; она видела его во сне. Может, это судьба?
Удовольствие волнами прокатывалось по ее телу, и Оливия не стала ему противиться. Следующий захватывающий дух поцелуй застал ее врасплох. Мэррок прижался губами к шее девушки, прикусил чувствительную мочку уха, опалил дыханием кожу.
Здравый смысл кричал: Он сумасшедший! Опасный! Может, даже смертельно опасный!
Но жажда страсти шептала: Он хочет тебя. Он тебе нужен.
Впервые в своей одинокой жизни Оливия собиралась осуществить свою фантазию. Отдаться его прикосновениям было подобно погружению в ванну с шампанским: кружилась голова, вокруг лопались пузырьки удовольствия. Ее тянуло в этот омут.
Оливия дернула черную футболку мужчины.
- Мэррок…
Он чуть отстранился, обхватил ее лицо ладонями и посмотрел прямо в глаза.
- Это очередной обман?
Оливия с трудом сглотнула и покачала головой.
- Мне это нужно. Я не понимаю…
- Ты сводишь меня с ума.
- Да, сумасшествие какое-то…
В реальном мире он никогда не захотел бы ее. Что ж, значит реальность сильно переоценивали.
Горячий шепот Мэррока затих, когда тот поднялся, схватил футболку и стянул ее через голову одним резким движением.
Когда он обнажил грудь, взгляд Оливии стал пожирать каждый бронзовый мускул. Мэррок и в туго обтягивающей футболке выглядел весьма внушительно, но без одежды казался еще больше. Его кожу покрывала дымка темных волос, бесчисленные шрамы. Они тянулись по всему торсу и скрывались за поясом джинсов.
- Дотронься до меня, - прошептал Мэррок.
Оливия подняла дрожащие руки и опустила ладони на его плечи. Мэррок был твердым, куда ни тронь: спина, руки, бедра… член, который становился все крепче, пока ее пальцы порхали по телу мужчины. Чем больше она его касалась, тем сильнее ей хотелось ощутить его в себе.
И тут Мэррок словно с цепи сорвался: он был сразу везде, поцелуй стал еще более требовательным, руки скользнули к бедрам девушки. Он поднял ее ноги и заставил обвить ими его талию. Оливия судорожно вскрикнула, когда он прижался именно к тому месту, откуда пожар страсти распространялся по всему ее телу.
Он потянулся к ее расстегнутой блузке. Крупные, под стать всему телу, руки были покрыты шрамами, подтверждающими, что жизнь этого мужчины была полна опасности. Мэррок раздвинул полы блузки в стороны, Оливия тут же кожей почувствовала холод ночного воздуха и жар взгляда Мэррока. Теперь все, что разделяло их тела – тонкая полоска кружева.
В мгновение ока Мэррок справился с застежкой лифчика, швырнул его и блузку через всю комнату и уставился голодным взглядом на тело девушки. Ее соски тут же напряглись.
Впервые в жизни Оливия почувствовала себя прекрасной. И желанной. Что бы дальше ни случилось – если вообще что-то произойдет – она будет благодарна Мэрроку хотя бы только за этот момент.
Девушка выгнулась навстречу ласке.
- Ну пожалуйста…
Жалобный всхлип, полный желания, сорвался с ее губ еще до того, как руки Мэррока опустились на ее груди. Оливия чуть вскрикнула, когда он принялся сжимать и немного прокручивать между пальцами чувствительный сосок.
Вскрик превратился в стон, стоило Мэрроку переключить внимание на другую грудь, поглаживаниями и нежными пощипываниями доводя девушку до сумасшествия.
Он продолжал эти безумные ласки, пока, казалось, все ощущения Оливии не сосредоточились в груди. И девушке хотелось большего. Но Мэррок неторопливо провел огрубевшими ладонями по ее животу, талии, бедрам… воспламеняя Оливию каждым касанием. Когда она его поцеловала, то ожидала гневного и грубого секса, полного доминирования со стороны Мэррока. А вместо этого он соблазнял… пробуждал ее тело.
Оливия обвила его ногами, запустила руку в густые волосы и притянула Мэррока к своим губам.
Мир перед глазами закружился в водовороте красок. Огонь удовольствия побежал по венам. Девушка чувствовала себя пьяной от этих ощущений, но при этом и живой как никогда, связанной с мужчиной, который, казалось, так отчаянно ее хочет.
Его дыхание жаром прокатилось по ее шее, затем последовали горячие поцелуи, от которых мурашки побежали по коже.
- Я должен заполучить тебя всю. – Оливия прижалась губами к поросшей щетиной скуле, от желания все сводило внизу живота. – Прямо сейчас.
Он вцепился в ее брюки, потянул молнию и стянул их вниз по бедрам. Девушка помогала.
Как только слетели слаксы, Мэррок схватил и порвал ее трусики. Клочки ткани, кружась, осели на пол. Оливия не успела и глазом моргнуть, а Мэррок уже раздвинул ее ноги шире и вошел в нее двумя пальцами.
- Мэррок! – ее накрыло смесью боли и удовольствия. Девушка выгнулась в молчаливом приглашении.
- Ты снилась мне, - прошептал он. – Снилась обнаженная. И я хотел тебя. Но это… сейчас все намного острее…
Он начал гладить чувствительный клитор, и у Оливии перехватило дыхание. Она вцепилась в Мэррока, словно только он мог помочь ей сохранить разум в этом сошедшем с оси мире.
Все мысли вылетели из головы. Разум расплавился и превратился в чистое желание. Со стоном Оливия раздвинула ноги шире.
В голове зазвучали какие-то слова, их значения девушка не понимала. Случайные фразы сначала были еле слышны. Но с каждым прикосновением Мэррока становились все громче и громче.
Она никогда не испытывала жаркого оргазма, но хотела достичь его в объятиях Мэррока. Напряжение внизу живота все нарастало. На коже выступили капельки пота. Все ощущения в какой-то миг словно застыли и… взорвались. Она еще никогда не окуналась в удовольствие подобно этому. Оливия выкрикнула имя Мэррока, вцепившись в него, будто он единственный был для нее целым миром.
Будто, если отпустит, то останется в полной пустоте и одиночестве.
Ругнувшись, Мэррок сорвал с себя джинсы. Оливия наблюдала за ним немигающим взглядом. Боже. От него так и веяло мощью: широкие плечи, накаченный торс… и возбужденный член. Крупный, покрытый венами. Готовый.
Внезапно бессмыслица в голове сложилась в осознанную фразу. Древнюю. Странную. Ритуальную. Повинуясь инстинкту, Оливия не стала касаться Мэррока. А вот он сжал ее запястья в своих руках и посмотрел девушке прямо в глаза. Он накрыл ее своим телом, устраиваясь удобнее между ее бедрами.
- Стань частью меня, как и я стану частью тебя. – Слова сами слетели с губ Оливии.
- Самому уже не терпится.
- Навечно я отдаю себя тебе. Каждый прожитый с тобой день я буду честна, добра и верна. Если именно это тебе нужно, услышь мой Зов. С этого мгновения нет для меня никого другого, кроме тебя.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 15:07 #9 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
FairyN
Дата: Воскресенье, 08.05.2011, 18:50

Глава 4
[/b]
перевод FairyN
бета-культиватунг kabardinochka

Волшебный Брачный Зов?
Вены Мэррока сковало от шока. Он читал этот текст в древних манускриптах волшебников, когда искал информацию о дневнике Морганы. «Оливия» произнесла свадебные клятвы.
Она сама-то поняла, что наделала? Конечно, да. Все ее попытки делать вид, что она – не она, не имели значения. Эта родинка, эти глаза… Моргана не сможет его обмануть.
Но зачем зачитывать Брачный Зов, если она и так уже вечность держит Мэррока на поводке? И почему ее присутствие так действует на его тело? И не только… Почему его так тянет ответить на Зов и принять колдунью?
- Мэррок? – Что-то похожее на боль светилось в ее глазах, даже уязвимость.
Он не должен испытывать к ней никаких чувств: ни жалости, ни страсти, ни этого безумного желания сделать ее своей и оберегать от внешнего мира. Он просто не может себе этого позволить, к тому же этот огонь желания в глазах девушки, скорее всего, простое притворство.
Возможно ли, что прокляв Мэррока на вечное одиночество, Моргана все же полюбила его… пусть как-то по-своему, извращенно, но полюбила? Вдруг проклятие разрушится, если он возьмет и ответит на Зов?
Это будет подобно русской рулетке, хотя Моргана и так держит его судьбу в своих жестоких руках. И то, что он несет все тяготы проклятия уже долгие полторы тысячи лет, ничего не меняет. Если не играть по ее правилам, выхода из этого ада не найти.
Он чувствовал под собой теплое и податливое тело Оливии. В висках стучало от нестерпимого желания зарыться в ее нежную плоть. Запах женского возбуждения сводил с ума.
Что, если отказаться? Какие новые ужасы поджидают его в этом случае? Мэррок сглотнул.
- Как я становлюсь частью тебя, стань и ты частью меня. – Мэррок посмотрел в ее фиалковые глаза, вспоминая старинные слова. – Я буду честен, добр и верен. Я слышу твой Зов. Именно ты нужна мне. С этого мгновения нет для меня никого другого, кроме тебя.
Ее лицо осветила улыбка. Словно солнце вырвалось из-за туч после затяжной унылой зимы. Ослепляюще прекрасная.
Она застала Мэррока врасплох, и он на какой-то миг почувствовал, что и в его душе распускается радость, от которой желание ворваться в девушку как можно глубже стало еще сильнее. К концу ночи он станет или смертным, или… личной игрушкой Морганы до скончания веков.
- Люби меня, - прошептала Оливия, распахнув объятия.
Сердце Мэррока отчаянно забилось, когда он начал покрывать ее тело поцелуями: грудь, живот, бедра… Он скользил губами по нежной коже, иногда покусывал, гладя при этом кончиками пальцев изгиб талии. Девушка покрылась мурашками. Вот и еще одна трещина в броне Морганы.
Тысячи лун назад, в их первую ночь, она не хотела слышать никаких возражений, и налетела на него с той же страстью, с какой табун диких лошадей сметает все на своем пути. И Мэррок не устоял. Но тогда колдунья не отдалась своему желанию, пока ее не накрыло мощным и быстрым оргазмом. Мэррок даже не успел получить от него удовольствие.
Эта новая Моргана заинтриговала его. Он еще раз провел пальцем по набухшему клитору, изучая реакцию девушки. Ее дыхание стало прерывистым, спина выгнулась, кожа покрылась румянцем.
- Мэррок… - простонала колдунья.
Если ей так хочется показать, насколько сильно отзывается ее тело на его прикосновения , что ж. Он же мечтал узнать, как далеко она даст ему зайти.
Поглаживая безупречную - цвета слоновой кости - кожу, Мэррок поцелуями прокладывал дорожку к влажной и жаркой плоти девушки, изо всех сил борясь с искушением приподнять и перевернуть Оливию. Ее тело опьяняло. Набухшие нежные складочки… соблазн, которому нет сил противостоять.
Он прижался губами к самому эпицентру ее желания, упиваясь вкусом. Под его лаской девушка забилась на кровати, теснее прижимаясь к страстному языку. Она сжала простыню в маленьких кулачках. Застыла, когда он снова провел по клитору. Да, Оливия старалась сдерживать стоны и не показывать собственного возбуждения, но тело выдавало все ее секреты.
Мэррока переполняло удовлетворение от того, как она извивается, выкрикивая его имя, как сотрясается в оргазме. Он подполз выше и еще шире раздвинул ее бедра руками. Потом прижался к губам Оливии в требовательном поцелуе и пристроил каменный от возбуждения член ко входу в ее лоно.
Влажная. Жаркая. Узкая. Умопомрачительная.
Моя.
Он слегка толкнулся вперед. С ее губ слетел стон, а спина выгнулась навстречу. Мэррок вошел глубже.
И почувствовал то, чего совсем не ожидал.
- Ты невинна? – выдавил он.
Как Моргане удалось изменить тело для нового облика так, чтобы вернуть себе девственность? Видимо, с их последней встречи она достигла в магии невероятных высот. Ад и Преисподняя.
Черные ресницы девушки затрепетали, щеки разрумянились. Фиалковые глаза подернулись мечтательной дымкой. От красоты этой женщины перехватывало дыхание. Наверное, она околдовала его разум. Если не соблюдать осторожность, можно подпасть под ее чары и потерять не только возможность стать смертным.
- Д-да-а-а-а…
Девственница. Ему не хотелось ей верить, но преграда, мешавшая войти полностью, была более чем достаточным доказательством ее правдивости. Лицо Мэррока исказилось от сдавившего грудь желания, на коже выступил пот.
- Мэррок. – Оливия сглотнула и закусила губу. – Пожалуйста…
Сопротивляться не было сил. К тому же он уже ответил на Брачный Зов. Теперь он хотел не только овладеть ею для достижения собственных целей, он сгорал от желания сделать ее своей, как бы глупо это не звучало.
Найдя ее руку, он переплел их пальцы.
- Держись крепче.
Девушка моргнула и посмотрела ему прямо в глаза. Ее собственные светились изумлением, чего Мэррок понять не мог. Но ему это нравилось, будь она проклята.
Мэррок сделал глубокий вдох, наполняя легкие ее головокружительным ароматом, и толкнулся внутрь, прорываясь сквозь хрупкий барьер все глубже… пока не вошел по самое основание. Он скрипнул зубами, когда девушка чуть вскрикнула. Увидев волнение на ее лице, он сжал ее пальцы.
- Ну вот, мы это сделали.
Моргана кивнула.
- Мне кажется… как будто так и должно было быть.
Возможно.
Невероятной силы удовольствие рвалось наружу. Твою мать! Он уже и не помнил, когда в последний раз женщине удавалось так сильно его возбудить. Он выскользнул из нее, скрипнув зубами от того, как невыносимо остро чувствовал ее тугое лоно. Ворвавшись внутрь снова, Мэррок услышал, как она то ли вздохнула, то ли вскрикнула. Все в его душе трепетало от того, насколько она была идеальна. От того, как сильно ему хотелось заполучить ее всю без остатка. Это не имело смысла. Моргана веками наслаждалась его страданиями, почему же он даже не думает о том, чтобы отплатить ей тем же?
Может, все дело в новых узах? Судя по всему, они сильно влияли на людей. Этого он не предвидел. Теперь, соединившись с Морганой, он наверное снова стал смертным. Если они завершили обряд. Учитывая, что Мэррок не испытывал оргазма со времен короля Артура, он и сейчас сомневался, что это возможно.
Моргана требовательно выгнулась навстречу его движениям. Сжав ладонями ее бедра, Мэррок припал к ее губам в поцелуе и ускорил темп. Мурашки пробежали по его позвоночнику, удовольствие сковало мошонку. Боже… Желание кончить было всепоглощающим. Он входил в Моргану снова и снова, а она все сильнее сжимала его в себе. Так близко…
Переместившись так, чтобы задевать клитор, он снова ворвался до упора. Оливия вздрогнула, всхлипнула и крепче обхватила его ногами. Потом застыла и… закричала. Удовольствие подобно смерчу закружило Мэррока, подводя его к разрядке, которая была все ближе, ближе, ближе… Боже милосердный! Оргазм был совсем… рядом.
И Мэррок оставался в этом состоянии, ему даже начало казаться, что его накрыло горячкой. Он двигался в ней уже отчаянно: входил, скользя глубже, полностью отдаваясь ощущениям. Оргазм был намного ближе, чем когда-либо за последние пятнадцать веков. Как же Мэррок жаждал испытать эту маленькую смерть.
Секунды обернулись минутами. Моргана застонала. Замерла и снова кончила. Мэррок не останавливался, пытаясь добраться до разрядки, которая маячила прямо перед ним.
Когда девушка кончила в третий раз и безвольно опустила на кровать ноги, Мэррок, грязно выругавшись, скатился с нее.
Ему снова отказано в удовлетворении… Почему?
Неужели теперь он навеки связан со своей мучительницей, без всякой надежды даже коснуться другой женщины и не имея возможности познать удовольствие в объятиях собственной «жены»? Если так, надо отдать должное Моргане: ей удалось превратить его жизнь в еще больший кошмар. Какая жалость, что он не предвидел такого исхода.
- Мэррок?
Нельзя показывать ей свой гнев, иначе она обернет его в свою пользу. Но на лице девушки было лишь замешательство, и этот обманно-невинный вид окончательно лишил его остатков самоконтроля.
- Какого черты ты добиваешься? Зачем подвергать меня этой нескончаемой пытке? Что тебя в этом забавляет?
Она моргнула.
- Ты о чем?
- До последнего будешь строить из себя невинную овечку, да, Моргана? Прекращай.
- Морг… Ты все еще принимаешь меня за другую? – закричала она, схватила простынь и натянула ее, прикрывая грудь. – Идиот! Я – Оливия!
Ее гнев выглядел искренним. Эта новая Моргана… очень коварная. Хитрая. Ей так легко поверить. А это - смертельно опасно.
- Я буду сопротивляться тебе до последнего и освобожусь, Моргана. Клянусь.
- Ты взял мою невинность, принимая за другую? – Слезы гнева наполнили ее глаза. – Вся эта страсть, это желание… Ах ты лживая змея! Не могу поверить, что позволила тебе… Не смей меня больше касаться!
Хотел бы он, чтобы все было так просто, чтобы он прикасался к ней с холодным расчетом, а не под влиянием ее колдовских чар.
- Не строй из себя обиженную. Мы оба знаем, кто из нас настоящая жертва.
- Нет, один из нас знает, что ты свихнувшийся урод! Я чувствовала… что мы связаны друг с другом. А ты все это время притворялся? Ну конечно же. Боже, какая я дура.
Мэррок отвернулся. Он тоже чувствовал эту связь. Неужели Моргана попала в капкан собственного проклятья?
- Больше не совершу подобной ошибки и не позволю тебе еще хоть раз меня коснуться, - пообещала она. – Убирайся ко всем чертям!
Моргана произнесла Зов, а он ответил. В Мэрроке не было ни капли магической крови, но он знал, что эти слова связали их. Даже если уйдет… он обязательно вернется. Но нельзя попасть под ее чары окончательно, хотя его так и тянуло это сделать.
Мэррок быстро натянул одежду, не скрывая все еще бурлившего в нем гнева.
- С радостью. Мне и самому не улыбается быть рядом с раздраженной ведьмой, тем более с вероломной ле Фей.
Мэррок захлопнул за собой дверь спальни, и тут же прислонился к ней. Он уже пожалел о том, что ушел. Он чувствовал Моргану по ту сторону двери, ему хотелось вернуться и кинуться в омут уготованной ведьмой судьбы. Скрипнув зубами, он пошел прочь, на ходу пытаясь вспомнить все что знал о волшебных узах брака, чтобы увериться – она так же связана, как и он.
Боже, неужели он обречен вечно изнывать по этой колдунье, которая не дала ему ничего, кроме нескончаемого ада?
Мэррок подошел к дивану, сел и обхватил голову руками. Грудь сковало болью, в сознании вновь ожили все нанесенные ему обиды. Да, его судьба - желать Моргану. Вечно. Она наверняка знала это, привязывая его к себе, и испытывала извращенную радость от содеянного.
Он признался в своей глупой одержимости, импульсивно ответил на Зов и соединил их тела. Теперь момент, когда ведьма обернет их связь против него, только вопрос времени.
Перед глазами всплыл новый образ Морганы. Раскрасневшейся, кричащей в экстазе. Плачущей. С виду она казалась такой искренней. Такой непохожей на ту Моргану, которую он познал много веков назад.
Возможно ли, чтобы девушка все это время говорила правду? Вдруг она действительно не Моргана, а Оливия?
Глупость какая. Кем еще она может быть, если не колдуньей? Это подтверждают и родинка и необычный цвет глаз. Сон о ней был слишком похож на явь. А это странное поведение ни что иное, как уловка, попытка посеять в нем зерна сомнения.
Все, чего он хотел – спокойно умереть и покончить с созданным ею адом. Месть сладка, но как отплатить Моргане за причиненную боль и одинокую жизнь на протяжении веков? Никак.
И тем не менее, он попытается.
Этим вечером ему снова приснился сон о Моргане в обличии Оливии. Она стояла перед ним и казалась олицетворением соблазна: обнаженная и прекрасная. Живое, наполненное эротизмом видение, которое – Мэррок был в этом почти уверен – Моргана наслала, чтобы сильнее помучить его.
Но в этом сне она не растворилась в тумане, заманив своим телом. Нет. Моргана обвила его шею руками, прижалась крепче и страстно поцеловала. Он держал ее в своих объятиях, отвечая, наслаждаясь сладким вкусом ее губ и чувствуя, как глубоко внутри просыпается желание. Не в силах противостоять искушению, Мэррок сдался.
Как только он погрузился в ее тело, колдунья открыла дневник и исчезла. Он проснулся в холодном поту, страх сковал сердце.
Ругая себя на чем свет стоит, Мэррок встал и прошел к спальне, чтобы убедиться – Моргана не сбежала.
Но, еще не дойдя до двери, осознал, что это всего лишь повод, уловка. Ему хотелось увидеть, как она спит в его постели, там, где он сделал ее своей.
Он на цыпочках подошел к кровати и откинул с девичей щеки прядь волос. Его пальцы задержались на нежной коже. Какой же невинной она казалась, - такая хрупкая и нежная. Мэррок постарался не подпадать под это обманчивое впечатление. Если верить Мерлину, Моргана была ведьмой до мозга костей.
Но почему она оказалась девственницей? Почему прошлой ночью казалась такой… земной?
Не поддавшись желанию еще раз коснуться девушки, залезть рядом с ней под одеяло и снова войти в нее, Мэррок вышел из комнаты. Посчитав себя в безопасности на таком расстоянии от искушения, он сел на диван и взял в руки статуэтку, которую начал делать накануне. Фигурка все еще не обрела окончательную форму в его воображении. Он доверился своему чутью художника и мастерству рук, а сам во время работы думал о Моргане.
Ад и Преисподняя, ему просто необходимо выведать все ее секреты и узнать, как прекратить свои мучения. Чтобы добиться свободы, он должен взять себя в руки и убедить колдунью отпустить его.
Мысли о Моргане привели к тому, что он снова почувствовал желание… и беспокойство. Если сковывающие их узы окрепнут, шансов на освобождение не останется.
Оливия проснулась в одиночестве. Все тело ломило. Ей бы радоваться, что этот сексуальный безумец оставил ее в покое, но девушке было обидно, что Мэррок ушел после… Лучше об этом даже не думать.
Боль в сердце казалась насмешкой. Простой до нельзя план: завлечь Мэррока, ударить по голове одной из его поделок и сбежать. А вместо этого… Он поднял ее на руки, принес в спальню, в свою постель… Хватит об этом.
Но Оливия не могла остановиться. Воспоминания о его руках, прижимающих к мощной груди, когда он входил в нее, снова и снова проносились перед ее внутренним взором. Казалось, он пожелал, и ее тело и душа воспарили.
Как глупо она растаяла от его прикосновений. Еще никогда она не испытывала подобного единения с другим человеком. Маленькой недополучившей любви девочке так хотелось внимания.
Какая ошибка…
А самым странным было это чувство, будто их души соединились после того, как она произнесла те странные слова. Что именно она сказала? Что это значило? Фраза была похожа на средневековый брачный обет. И как только Мэррок ответил, связь стала прочной. Неразрывной.
Видимо это повлияло и на ее способность здраво мыслить. Она отдала свою девственность незнакомцу, который верил, что она – бессмертная ведьма, когда-то проклявшая его.
Пора отсюда сваливать, - подумала Оливия, сев на кровати.
Сквозь занавески лился солнечный свет, освещая комнату, которую она не рассмотрела прошлой ночью. Девушка застыла от удивления. Ух ты…
На изголовье кровати была высечена картина: влюбленная парочка в тени холма. Чтобы создать такое совершенное в деталях полотно потребовался, наверное, ни один год. Четыре столбика в форме волков , так похожих на живых, что Оливия могла поклясться – если коснуться, они укусят.
Такой талант надо восхвалять. Мэррок должен быть признан в мире искусства. Если ей удастся получить его работы для своей галереи, так и произойдет.
Но Мэррок не просто жил в одиночестве, он упивался им. Наверное, это и неплохо, учитывая, что парень верил в чушь про свое бессмертие, и вечное проклятие. Сумасшедший. Но он касался ее так нежно, что она начала надеяться… вдруг… но нет. Одна ночь с мужчиной не сделает ее цельной, не перечеркнет тех лет, когда даже родная мать отказывалась от нее. Бессмысленно даже думать об этом.
Как только Мэррок закончил – вернее, не кончил – он тут же ушел. И не удивительно. Какой надо быть ошибкой природы, чтобы быть не в состоянии удовлетворить мужчину? Очевидно. Такой, как она. Оливия вздрогнула.
Пришло время выбираться отсюда. Пора вернуться в «Прикосновение Магии».
При мысли о том, что она покинет Мэррока, Оливия почувствовала необычайную слабость. Все тело сковала боль. Обернутая простыней, все еще пахнущей его мускусным ароматом, она снова хотела близости с Мэрроком. Желание буквально пожирало ее.
Ну уж нет. Похоже, ее либидо нуждается в успокоительном.
Поморщившись, Оливия с трудом подняла руку, чтобы взглянуть на часы. Болели даже глаза. Почти четыре часа утра. Цифры расплывались. Что ж, оставалось надеяться, что Мэррок крепко спит. Девушка молилась, что быть «бессмертным» не означает придерживаться распорядка дня вампиров.
Превозмогая боль, Оливия подползла к краю кровати. Ноги горели, живот крутило. Между ног все пульсировало от желания. Но девушка продолжала двигаться, пусть и через силу. Если она хочет сбежать, лучшего шанса не представится.
Выбравшись из постели, Оливия вздрогнула от ночного холода. Проклятье, она все еще была обнаженной.
Потому что Мэррок раздел тебя, ласкал, как хотел, а ты даже не сопротивлялась.
Что сделано, то сделано. Слезами горю не поможешь. Что там еще говорят в таких случаях?
Взрагивая при каждом щаге, Оливия медленно передвигалась по холодному полу. Казалось ее ступни пронзают тысячи иголок. Голова снова начала кружиться. Как некстати.
Она почти обрадовалась, обнаружив дверь в ванную, хотя путь до нее лишил девушку почти всех сил. Оливия закрыла за собой дверь, воспользовалась туалетом и обратила внимание, что в комнатушке нет окон. Раковина? Есть. Душ? Есть. Унитаз? Есть. Нет только пути для побега.
На двери висел синий махровый халат Мэррока, пахнущий мускусом. Как же приятно. Оливия была уверена, что на Мэрроке он смотрелся просто великолепно.
Так. Ненужное направление мыслей.
Очень медленно и аккуратно девушка поднялась с унитаза. Именно в этот миг она поняла, что ее бедра испачканы кровью и следами страсти. Сейчас бы принять душ…
Сосредоточься! Надо бежать отсюда!
Оливия пошатнулась на слабых ногах и ухватилась за халат, сдерживая крики боли. Да что с ней такое? Похоже на грипп, но в десять раз сильнее. Неужели она что-то подцепила?
Двигаясь, словно артритик в дождливый день, Оливия все-таки надела халат, вышла из ванной и тихонько направилась к гостиной, совмещенной с кухней.
Из коттеджа вели две двери. К счастью, Мэррок спал. Оливия знала, что парадная дверь открывается ключом, который хозяин дома держал при себе. Задняя дверь… Надо бы проверить, но девушка сомневалась, что ей удастся так легко убежать.
Медленно двигаясь к выходу. Оливия изучала обстановку коттеджа. Несмотря на изолированность от внешнего мира, дом был напичкан разного вида электроникой: тут была охранная система, водопровод, современная бытовая техника.
Зато не было телевизора. И что намного хуже, телефона. Даже если бы Оливия нашла свою сумочку, ей это вряд ли поможет: батарейки в мобильнике скорее всего уже сели и позвонить в службу спасения не получится.
Брэм до сих пор не появился, поэтому Оливия решила, что Мэррок обманул ее и в этом вопросе. Боже, как можно быть такой доверчивой?
Подавив слезы, Оливия двинулась дальше, не спуская глаз с прикорнувшего на диване Мэррока. Его голова покоилась под причудливым углом. При виде лица Мэррока, сердце девушки забилось сильнее, а тело снова наполнилось желанием. С каждым шагом, отдаляющим Оливию от этого мужчины, боль внутри росла.
Плохо. Но остаться девушка тоже не могла.
Наконец-то выход оказался в пределах досягаемости. Французские двери. Их он тоже сделал сам? Ее бы это не удивило.
Оливия собралась с силами. Вернулось проклятое головокружение, да и боль скрутила тело узлом. Голова… Казалось, что девушка испытывает одновременно жуткое похмелье, грипп, пищевое отравление и все неприятные симптомы менструации. Оливия рухнула на колени. Боже, ее сейчас вырвет.
Надо вставать и бежать отсюда. Прямо сейчас!
С трудом наполнив легкие воздухом, девушка потянулась к ручке двери.
Но так и не смогла за нее ухватиться.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 15:16 #10 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
FairyN
Дата: Среда, 18.05.2011, 08:32

Глава 5
[/b]

перевод FairyN
бета-героизминг kabardinochka

Проснувшись от женского вскрика, Мэррок только и успел, что увидеть, как Моргана оседает на пол у задней двери. Он кинулся через комнату и встал на колени рядом с ней. Какого черта?.. Бледная, белее снега. Дыхание прерывистое, тело бездвижно. Неужели прошлой ночью он ей что-то повредил?
- Моргана?
Ни один мускул не дрогнул, ни намека на движение.
- Моргана!
Притворяется? Но раньше она никогда не была такой пассивной и беспомощной. Может, новая тактика? Наказывает за то, что он не зовет ее новым именем? В далеком прошлом Моргана впадала в ярость и от меньшего.
- Оливия? Открой глаза.
Мэррок скользнул костяшками пальцев по нежной щеке. Она горела в лихорадке.
Он поднял девушку на руки и прижал к груди. Казалось, она провела целый день под беспощадно жарким солнцем, или ее только что вытащили из духовки.
Убаюкивая Оливию в объятиях, Мэррок поднялся на ноги. С ее губ сорвался стон.
- Ты меня слышишь? – Он не смог скрыть волнения и молился, чтобы этот обморок не оказался очередной уловкой проклятой колдуньи.
Нет. Вместо того, чтобы расхохотаться ему в лицо, она застонала.
- Горю… Хочу…
- Что?
Тишина.
Мэррок прошел по коридору, стараясь не сильно трясти свою ношу. Боже, да она весит не больше восьми стоунов [1]. А он-то прошлой ночью… навалился, ворвался, заставил принять себя всего без остатка… Его прошиб пот.
Мэррок положил девушку на кровать:
- Оливия, чего ты хочешь?
- Коснись…
Он аккуратно положил ладонь на ее лоб: кожа Оливии стала еще горячее. Ад и Преисподняя, если все это притворство, то лучшего представления Мэрроку еще не доводилось видеть.
- Тебя надо остудить.
Он кинулся на кухню. «Лед. Его достаточно много в морозилке. Положу в миску. Надо еще намочить полотенца в холодной воде. И аспирин».
Собрав все необходимое, он вернулся и увидел, что Оливия умудрилась развязать пояс и теперь пытается распахнуть халат. Свалив «лекарства» на кровать, Мэррок раздвинул полы одеяния в стороны, а потом и вовсе его снял, оставив девушку абсолютно голой.
- Так лучше?
Она лишь тихонько застонала и выгнулась навстречу Мэрроку. Бедняжка совсем больна: кожа раскраснелась, температура поднялась… А он все равно возбудился при одном только взгляде на ее роскошное обнаженное тело. Да уж, сомнений нет – он последний мерзавец, но желание почувствовать ее под собой, особенно когда она чуть раздвинула ноги, было просто всепоглощающим.
Изо всех сил стараясь игнорировать соблазнительное зрелище, Мэррок обернул одно их холодных влажных полотенец вокруг груди девушки. Моргана тут же подскочила, пытаясь сорвать тряпку, словно та жгла ее кожу. Мэррок придержал ткань, и девушка начала биться в конвульсиях. Что за черт? Что не так?
- Моргана?
- Нет! – Огромные фиалковые глаза лихорадочно светились на бледном лице и казались огромными. Девушка снова рванула полотенце, обнажая грудь и твердые соски.
Даже в бреду она не только возбуждала в нем желание, но и продолжала настаивать, что не является Морганой. Проклятье, ее притворство зашло слишком далеко.
А что, если это не игра? От этой мысли Мэррок ужаснулся.
Твою мать! Он спасает ле Фей – женщину, которую был готов убить ради своей свободы. А сейчас все, о чем он мог думать: ее страдания, ее боль… и о том, что она может оказаться не Морганой. Несмотря ни на что – он не может позволить ей умереть.
- Коснись… меня.
- Льдом? – Он схватил миску.
Оливия вцепилась в футболку Мэррока и притянула его к себе, отчего почти весь лед высыпался.
- Руками.
Она хочет, чтобы он коснулся ее? Интимно? Мэррок увидел желание, горящее в ее взгляде. Она хочет… его? Сейчас? Он попытался припомнить какие-нибудь побочные эффекты Брачного Зова. На ум ничего не пришло.
- Расслабься.
Он снял с нее мокрое полотенце и пошел за вентилятором, который хранил в шкафу. Перерыв все, он нашел-таки проклятую штуковину и включил ее в сеть. Как только началось какое-то движение в воздухе, Мэррок снова посмотрел на девушку. Моргана? Оливия? Кем бы она ни была, ее болезнь вышла из-под контроля. Наверное, жажда секса – бред воспаленного сознания.
Боже, что же он с ней сделал?
Может, он случайно взял в заложницы не ту женщину, а потом еще и похитил ее невинность? Моргана не могла быть девственницей. Да и уязвимость ей не свойственна. Что, если это и правда Оливия Грей?
Она захочет его четвертовать, и будет права. Но сейчас надо понять, что с ней происходит. С каждой секундой она становилась все бледнее, дыхание участилось, тело то и дело сотрясала дрожь.
Девушка провела ладонью по своему животу, потом ниже… и завела руку между ног. Нежные пальцы раздвинули складочки и скользнули внутрь. Господи Боже, ее плоть сверкала влагой.
- Мэррок…
Еле слышная мольба отозвалась прямо в его члене. Мэррок нахмурился. Может, ей станет лучше, если он выйдет? Может, это его присутствие так на нее влияет?
Он взял две таблетки аспирина, налил в чашку воды и подошел к кровати. Ему пришлось силой затолкать лекарство в рот девушки и заставить ее запить. Дурехе нужен сон, а не секс. Он направился в гостиную. Все это чертовски его беспокоило. Сев на диван, он снова принялся за фигурку из дерева. Но даже это не помогло отвлечься от мыслей о девушке в его постели.
Следующий час Оливия кричала. Она звала его, просила секса… Потом крики перешли во всхлипывания, затем – уже после полудня – в приглушенные стоны. Наконец воцарилась тишина, которую нарушал лишь шорох простыней, когда девушка ворочалась.
Уже в сотый раз Мэррок тихонько прошел по коридору и приоткрыл дверь спальни, чтобы краем глаза взглянуть на свою волшебную «женушку».
Она лежала недвижно. Краше в гроб кладут. Он бросился к кровати и прижал пальцы к жилке на шее Оливии. Еле заметный, непостоянный пульс. Хриплое дыхание. При мысли, что он может ее потерять, что-то в душе Мэррока протестующе перевернулось.
Кого же позвать, черт побери? Врача? Аспирином тут точно не обойдешься. К тому же Мэррок никогда не слышал, чтобы люди страдали жаждой секса, как осложнением гриппа.
Наверное, это какая-то болячка, свойственная только волшебникам.
Кого же?.. Брэма. Да. Он призовет колдуна. Остается только молиться, чтобы тот знал, чем тут можно помочь.
Он пересек комнату и выдвинул ящик комода. Внутри лежал маленький камушек, который Брэм оставил только вчера. Мэррок подбежал к задней двери, распахнул ее и подкинул камень в воздух.
- Брэм Район.
Секунду спустя послышался тихий хлопок, потом пронзительный визг и камень превратился в большую белую птицу. Она тут же улетела прочь.
Через пару минут Мэррок услышал стук в парадную дверь. Открыв ее, он увидел Брэма.
- Сработало. – Мэррок нахмурился.
Он уже много веков вращался в среде волшебников, страдал от их жестокости. И все равно не переставал им удивляться.
- Ну конечно. Это довольно простенькое заклятье. Я заговорил свой первый камень, когда мне было четыре года. – Он закатил глаза. – Ты звал… - Брэм подмигнул, ну тут же удивленно открыл рот. – Ты с ней обручился? Вы произнесли брачные клятвы?
Мэррок застыл.
- Как ты догадался?
- У тебя появилась магическая метка. Она нестабильна, но переливается цветами ле Фей. – Брэм обошел вокруг Мэррока. – Откуда тебе известны слова Зова?
- Она их сказала и… ответ как-то сам сорвался с моего языка. – Он проигнорировал вопросительный взгляд колдуна и запустил пятерню в волосы. – Ты поможешь, или будем и дальше тратить время на дурацкие вопросы?
- Конечно, я попытаюсь. Но что-то в этой метке не так.
- Позже, - рыкнул Мэррок. – Мор… Оливия… - он так и не решил, как ее называть. – Она чуть жива.
На лице Брэма застыло беспокойство. Мэррок ринулся по коридору, вздохнув от облегчения, когда услышал, что волшебник следует по пятам. Они ворвались в комнату, и Мэррок быстро прикрыл обнаженное тело девушки. Это казалось невозможным, но за последние пять минут ей стало еще хуже.
- О, мой Бог, - пробормотал Брэм.
- Что ее пожирает? Это что-то магическое?
Брэм подошел к кровати, положил ладонь сначала на лоб Оливии, потом на ее шею. Даже зная, что Брэм касается этого великолепного, прикрытого лишь тонкой простыней, тела только чтобы помочь, Мэррок с трудом подавил желание зарычать на волшебника.
Когда девушка дернулась, ткань сползла со стройной ноги. Мэррок тут же прикрыл ее от глаз мага и быстро накинул простыню обратно. Потом провел ладонью по плечу Оливии.
Она тут же вцепилась в его руку. Хватка была на удивленнее сильной.
- Хочу… Коснись…
Мэррок зажмурился. Прошлой ночью он ласкал ее везде, и наслаждался каждым мгновением. Теперь Мэрроку до боли хотелось испытать все вновь… Если бы только она не была на пороге смерти.
- Это ваши колдовские штучки, верно? – требовательно переспросил Мэррок, аккуратно высвобождаясь из пальцев Оливии.
- Есть у меня кое-какие мысли на этот счет, - осторожно ответил Брэм.
- Слушай, ты, творящий заклятья ублюдок, потом будешь размышлять о том, с кем я связал свою жизнь - с Морганой или похожей на нее ведьмой. Черт тебя дери, сейчас же говори – что с ней происходит? Я не хочу ее смерти.
- Надо показать Оливию моей тетушке Милли. Она владеет сердечной магией. Милли эксперт в вопросах семьи и брака. Я не сомневаюсь, что она поймет, в чем тут дело. Я и сам попытаюсь что-нибудь разузнать…
- У нас нет времени на поиски твоих родственников и чтение манускриптов. Сделай что-нибудь прямо сейчас!
Кивнув, Брэм вышел из комнаты. Мэррок понимал, что должен пойти следом и посмотреть, что задумал этот пронырливый хорек, но не смог отойти от Морганы-Оливии.
Спустя мгновение, он услышал стук в дверь и направился в гостиную.
- Пригласи мою тетушку, - потребовал Брэм.
Мэррок замер, вспомнив об осторожности. Нельзя вестись на эти басни. Брэм прикидывается другом, потому что ему позарез нужен Дневник Судного Дня. Если бы не эта книженция, колдун наверняка бросил бы его с умирающей женой на руках.
Нахмурившись, Мэррок окинул взглядом стоящую на пороге женщину. Похожа на крошечного эльфа: маленького роста, сияющая кожа, искрящиеся голубые глаза. Возраст… Ей могло быть сорок лет, а могло быть и четыре тысячи.
- Это у тебя супруга заболела?
Улыбка ведьмы была приятной. Мэррок видел, что ее сила действительно шла из сердца. Она несла с собой радость и благожелательность.
- Пожалуйста, заходите.
Женщина пересекла дверной проем.
- Она в постели, дорогуша?
Мэррок кивнул и взял ее под руку.
- Следуйте за мной.
Он провел колдунью по коридору, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Она не выказала недовольства, когда он подтолкнул ее к лежащей на кровати Моргане-Оливии.
- Вы обменялись брачными клятвами.
- Вчера.
Женщина оглядела его с ног до головы, словно просканировала.
-Очевидно, вы соединились. Но… не полностью.
Мэррок изо всех сил старался не краснеть. Смогут ли они понять, что он так и не достиг оргазма и не излил в нее свое семя?
- Да.
- Вот в этом и проблема. Эта ведьма не достигла зрелости, а тому, кто еще не набрался достаточных магических сил, неразумно связывать себя Зовом. Так возникает зависимость от другого, и если ее не удовлетворить, последствия могут быть фатальными. То, что ты вообще не из волшебников… - Тетя Брэма покачала головой. – Придется потратить в два раза больше усилий, чтобы поддерживать в ней жизнь. Несмотря на то, что выглядишь ты внушительно, бедняжке понадобится уход, на который ты вряд ли способен. Да, трагично. Возможно, тебе лучше скрасить ее последние часы, до того, как она окажется на том свете.
Мэррок хоть и слушал Милли, но мало что понимал из ее слов. Он посмотрел на Брэма.
- Будь я проклят, если стану сидеть сложа руки и ждать ее смерти.
- Ты и так проклят.
С трудом удержав срывающееся с языка ругательство, он угрожающе навис над Брэмом.
- Переведи сказанное твоей тетушкой на нормальный язык. Сейчас же.
- И что мне за это будет? – Колдун изогнул золотистую бровь.
Продажная душонка.
- Может, мне что-то и известно о той книжке, которую ты разыскиваешь. Но если Оливия умрет…
- Вы с Оливией обручены. Она произнесла Зов, а ты на него ответил. В обычной ситуации, консумация скрепляет клятвы и обеспечивает обмен энергией, который поддерживает жизнь и здоровье волшебников. Судя по всему, Оливия, испытав оргазм, отдала его энергию тебе, а вот ты в ответ этого не сделал. С точки зрения магии, она отдала тебе всю себя, а ты мало того, что не соединился с ней, так и не вернул полученное. Теперь ей не хватает сил, и она тает на глазах. А вот это… - он протянул руку к камню на запястье девушки, - … делает ее еще слабее. Эта штучка была создана для того, чтобы вытягивать силы из Морганы – ведьмы с невероятной мощью, накопленной за века. А Оливия даже не достигла магической зрелости. И не достигнет еще несколько лет. Поэтому браслет приближает ее смерть семимильными шагами.
- Значит… мы обручены и я должен как можно чаще заниматься с ней любовью, чтобы поддерживать в ней жизнь? А браслет высасывает из нее силы и убивает?
- «Да» по всем пунктам. Но учти, этим оберегом не пользовались несколько столетий, поэтому это только мои предположения. И ты упустил кое-что важное из моей речи.
- В этом нет никакого смысла.
- Скажу проще. – Тяжело вздохнув, Брэм придвинулся ближе. –Раз ты не достиг оргазма, то и не поделился с ней своей жизненной энергией. Зато отобрал. Теперь, после обручения, Оливия зависит от тебя. Ей, еще не прошедшей через ритуал превращения, требуется намного больше твоей… силы, чем зрелым ведьмам. Если она не будет наслаждаться твоим телом – с завидной периодичностью – то увянет, подобно сорванному цветку, и умрет.
Мэррок почувствовал, как кровь отлила от его лица. Зарычав, он отпихнул Брэма в сторону.
- Хочешь сказать, если я не изолью в нее семя – а я не делал этого ни с одной женщиной уже пятнадцать столетий – она умрет?
- Да. Ты теперь батарейка, поддерживающая в ней жизнь.
- Телесный контакт даст немного энергии, дорогуша, - добавила тетушка Милли и подмигнула. – Но постельные забавы, ведущие к взаимному удовлетворению, дадут ей сил на часы, а то и дни. Все зависит от того, каких высот вы в этом достигнете.
Пошатнувшись, Мэррок отступил назад и привалился к стене. Его суженая обречена. Да. Он веками мечтал прикончить Моргану, но при мысли о том, что умрет эта хрупкая женщина, его охватывала паника. Проклятье, она может и не Моргана вовсе.
Брэм подошел ближе.
- Бывало, магические союзы разрушали некоторые заклятия. Вдруг… секс вкупе с твоими угрызениями совести… сработают?
- Если бы я только знал, как рискованно с ней обручаться… - Он провел рукой по волосам. Одно делу убить в пылу битвы, сражаясь за свою страну, короля. Но смерть из-за отсутствия любви и удовольствия казалась невыносимо жестокой.
- Не сдавайся так быстро.
Мэррок знал, что не потеряет надежды до последнего вздоха девушки. Он не понимал, почему ему вдруг стало так необходимо ее спасти, но представив себе жизнь без Оливии – пусть даже на день – его сердце наполнилось скорбью.
- А пока суд да дело, - продолжил Брэм, - надо снять с нее браслет.
Колдун наклонился над рукой девушки. Мэррок остановил его, схватив за руку.
- Вы уверены, что это не опасно?
- Да, - ответила тетушка. – Оставить на ней браслет все равно, что пытаться осветить Лондон, забирая для этого электричество из одной розетки. Не миновать перегрузки системы.
- Если она не Моргана. Но откуда нам это знать наверняка?
- Если бы женщина в твоей постели была Морганой, ей хватило бы сил на несколько дней, а то и недель, даже с браслетом. Камень не позволил бы ей колдовать, но понадобилось бы намного больше времени, чтобы лишить ее энергии. А твоя суженая носила эту штуку меньше дня.
Мэррок не мог смириться с этой мыслью так быстро. Если обнаженная, лежащая без сознания женщина – Оливия, а не Моргана, значит он лишил девственности ни в чем не повинную женщину, связал свою жизнь с незнакомкой… допустил чудовищную ошибку.
- Может, она – возродившаяся Моргана, ее новая инкарнация?
Ведьма задумалась.
- Моргану выслали из этой реальности, когда я была еще ребенком. Скорее всего, она уже давно в мире ином. Для нее единственный способ вернуться – прибегнуть к невероятно мощной магии, каковой не было на Земле со времен моего дяди Мерлина. Но, судя по метке, она ле Фей, и к гадалке не ходи.
Тетушка Милли прижала одну руку ко лбу Оливии, а вторую – к ее груди. Нахмурилась. Потом взяла ладонь девушки и принялась ее изучать. Еще раз просканировав магическую метку Оливии, Милли нахмурилась еще сильнее.
- Она не Моргана. Но сын Морганы ее предок. Со временем Оливия станет очень могущественной колдуньей, но сейчас она, по сути, младенец в мире волшебников.
Мэррок задумался. Интересно, неужели она говорит правду? Он нутром чуял, что да.
- Ад и Преисподняя.
- Может быть то, что она из рода ле Фей, поможет ей разрушить твое проклятье, - предположил Брэм.
А может и нет.
Милли положила ладонь на его руку.
- Моя специальность – сердечная магия, а не предсказание будущего. Но эта девушка… Я чувствую, что ее роль в полотне судьбы очень важна. Ее надо спасти, во что бы то ни стало.
Но Мэррок не был уверен, что сможет кончить в нее хотя бы раз , не говоря уже о том, чтобы делать это регулярно.
Он развернулся к Брэму.
- Это невозможно. Мое проклятие… Ты же знаешь, что мне уже много веков, как в этом отказано.
Брэм кивнул.
- Возможно, есть и другой способ спасти Оливию.
- Да?
- Если мы разрушим вашу связь, Оливия перестанет зависеть от тебя.
Мэррок нахмурился.
- Что ты имеешь в виду?
- Надо отменить обручение, - ответила тетушка Милли. – Это большая редкость, мы верим, что суженые предназначены друг другу судьбой. Как только пара обменивается клятвами, их жизни переплетаются. Для поддержания жизненных сил супругам нужно взаимное удовлетворение, поэтому продолжительность их жизни становится одинаковой. Чаще всего обрученные счастливо живут не одно столетие. Зов редко произносят случайно, без уверенности в силе своей любви. И на него не отвечают, если…
- Вы говорите о магическом… разводе?
Брэм кивнул.
- С некоторыми… особенностями.
Ну конечно, куда ж без них?
- Какими?
- Это болезненный процесс. Для обоих. А когда связь крепка, то и вовсе мучительный. Если все пройдет удачно, Оливия забудет о тебе. Женщины полностью теряют воспоминания о браке, некоторые со временем даже находят другого мужа, рожают детей. Но они всегда чувствуют боль разлуки, хотя и не понимают, почему. Скорбь переполняет их вплоть до встречи с бывшим мужем. Тогда память возвращается, и это очень опасно. Поэтому если хочешь разорвать вашу связь, ты должен уехать как можно дальше и никогда не возвращаться.
Это звучало просто ужасно. И неудобно. Раз она ле Фей – не важно, Моргана или нет – то она может разрушить его заклятье. А значит об отъезде не может быть и речи. Как и о смерти девушки.
- Как наш… развод ей поможет? – спроси Мэррок.
- Если вы расстанетесь, Оливии больше не понадобится твоя жизненная энергия. Она обретет собственные магические силы, когда ей исполнится двадцать пять. Если она выживет после разрыва…
- Если выживет?
- Не всем это удается. Процесс, как я уже говорил, очень мучительный. Хотя в вашем случае связь еще совсем слабая, и последствия должны быть минимальными. Чем крепче узы, тем опаснее их разрывать. Тем глубже шрам. Ваш брак еще не окреп. Но Оливия очень слаба…
Значит, Оливия умрет. Быстро, если они не найдут способ снять с него проклятие, или в будущем, если переживет разрыв. И при этом ее ждет жизнь, полная боли и чувства утраты,. Небольшой выбор. И неприемлимый.
Какой-то чертов кошмар. Снова из-за магии он попал впросак, и навлек на себя – и на Оливию – опасность.
Есть ли хоть малейшая вероятность, что все это спланировал Брэм? В конце концов, Милли его тетя.
Как бы ни хотелось повесить всю вину на этого дворнягу, нет. Мэррок понимал, что сам вляпался, без чьей-либо помощи.
Или, может…
Мэррок развернулся к Брэму.
- Сколько в сказанном тобой правды? Может просто пытаешься манипулировать мной, ведь ты так чертовски сильно хочешь прибрать к рукам эту проклятую книгу?
- Это ты позвал меня. Это твоей суженой плохо. Думаешь, я наслал на нее «порчу», чтобы поставить тебя перед этим выбором? Как же я догадался, что вы вздумаете обручиться? Иногда я вижу будущее, но ты переоцениваешь мои таланты, уверяю тебя. И как, скажи на милость, все это поможет мне завладеть книгой?
Мэррок не успел ответить. С тихим хлопком появилось облачко дыма, и оттуда вылетела птица, которая, кружась, опустилась на плечо Брэма и как-будто что-то ему прошептала.
В тот же миг колдун побледнел и направился к двери.
- Я должен идти.
Мэррок кинулся за ним вслед и схватил за руку.
- Но…
- Позже. Напали на МакКиннетов. Похоже на анарки. Если это правда… - он передернулся. – Значит, мое видение было истинным. Маттиас вернулся.

Спустя четыре долгих часа Брэм снова оказался у коттеджа Мэррока. Постучав, он прождал ответа несколько минут.
Наконец Мэррок открыл дверь, прижимая к груди немощное тело Оливии. Он пытался сдерживать девушку, но та отчаянно цеплялась за него руками, целуя шею воина и обвивая его ногами. Мэррок был натянут как струна.
- Как она? – спросил Брэм.
- После того, как твоя тетушка сняла с нее браслет, немного лучше.
- Хочу… Войди в меня, - искушающее стонала Оливия.
- Ш-ш-ш-ш… - Мэррок погладил ее по спине.
Оливия, которую знал Брэм, была бы в шоке, если бы узнала, что ведет себя подобным образом при посторонних. Но после всего случившегося Брэму было не до улыбок. Да и Мэррок… Пусть он ненавидит магию и всех ле Фей… судя по тому, как он прижимает к себе свою суженую, их связь крепнет.
- Заходи. Выглядишь так, словно побывал в аду. – Мэррок отступил на шаг.
А Мэррок не далек от истины. Брэм давно не смотрелся в зеркало, лишь в остекленевшие глаза безжалостно искромсанных ведьм и колдунов. Его преследовали образы пропавших детей волшебников, которых никто не увидит до тех пор, пока им не промоют мозги и не вырастят из них новых анарки. А от участи, ожидающей Арофу, ему становилось совсем плохо.
- Так и есть. И будет еще хуже. – Брэм знал, что его волосы растрепались, на лице засохли пятна грязи и разводы от пота. Ему было плевать. – Маттиас вернулся. Теперь это точно.
Сказать сейчас что-нибудь еще, означало бы сеять панику и ужас. Для страха еще будет время, ведь о возвращении д’Арка придется доложить Совету.
– Мы ищем убежище анарки - оно промелькнуло в моем видении - и надеемся спасти захваченных МакКиннетов, но прошло уже несколько часов…
- Садись, - предложил Мэррок.
Брэм без сил рухнул в ближайшее кресло. Мэррок расположился на диване и удобнее устроил Оливию у себя на коленях. Она безвольно осела в его руках.
- Так как Оливия?
- Слава Богу, заснула. Но когда она проснется… - Он вздрогнул.
- Что ты собираешься с ней делать? Сохранишь брак или разорвешь узы?
- Я не могу позволить ей уйти из моей жизни, а если я ее отпущу, и она умрет…
- Если она выживет, Маттиас будет искать не только книгу, но и ее.
Брэм понимал, что без Дневника Судного Дня миру волшебников не одолеть Маттиаса. А им его не видать, пока он не найдет способ выкрасть эту книжицу, или Мэррок не выяснит, как снять с себя проклятие.
- Почему, ради всего святого?
- Если Книгу Судного Дня заполучит он, то без сомнений придет к тому же выводу, что и я: в руках ле Фей она намного сильнее. Думаю, он захочет творить зло с помощью Оливии.
Брэм знал точно – ему не показалось - при этих словах Мэррок крепче прижал Оливию к своему телу. Колдун потянулся и положил ладонь на руку воина.
- Легких ответов не бывает, но от твоего решения зависит судьба всего магического мира.
- От моего?
Брэм устал от болтовни. Да и просто устал. Мэррок ненавидит волшебство… и, надо признать, у него есть веские причины. Поэтому его вряд ли заботит, что многие колдуны и ведьмы погибнут, защищая своих детей; что тысячи несчастных женщин найдут смерть от рук Маттиаса после того, как тот их изнасилует и высосет все жизненные силы; что несчетное количество детей пропадет, а потом вернется в рядах армии анарки, в качестве пушечного мяса…
- Ты должен принять решение. И быстро, если собираешься разорвать узы. Если бездействовать, Оливия не доживет и до восхода солнца.

______
[1] - Примерно 51 кг

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 15:24 #11 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
FairyN
Дата: Вторник, 13.09.2011, 10:02
Глава 6
[/b]

перевод FairyN
бета-обтесыванинг kabardinochka

- Ну и? – требовательно прозвучал знакомый голос, едва Брэм вошел в свой особняк.
Брэм повернулся к сводной сестре. Сабелль интересовалась делами магов больше, чем ему хотелось. Времена, когда приходилось скрывать свои макиавеллевские планы и изощренные интриги, прошли – сейчас в мире волшебников официально была объявлена чрезвычайная ситуация. И именно вот в такой момент сестрица надумала нырнуть в опасный водоворот политического закулисья. Хорошо, что Брэм был не прочь играть роль ее спасательного жилета. Все таки малышке только-только стукнуло восемьдесят четыре… Сущее дитя.
Хотя… Сабелль сообразительна, умна, смекалиста и прекрасно понимает почем фунт лиха. Несмотря на молодость, она удивительно мудра и рассудительна.
- Что Совет решил по поводу Маттиаса?
- Ничего. Они слишком заняты дрязгами. – Брэм закатил глаза. – Никудышные идиоты. И почему только я решил занять этот пост, когда там столько стариканов?
- Потому что ты - олицетворение будущего этого Совета. Их времена почти прошли. Терпение…
- Старейшины не могут понять, что стоит им отменить «Социальный Пакт», как Маттиасу станет нечем прикрываться, и все, наконец, увидят его истинное лицо - алчного до власти злодея. – Брэм скрипнул зубами. – Но они боятся ответных действий Элиты больше, чем Маттиаса. Вот никак и не решат, что делать: действовать или сохранять нейтралитет. Так и будут спорить, пока вокруг умирают люди.
- Это не должно тебя удивлять.
- Да я и не удивлен, - вздохнул он. – Но они так сильно боятся перемен! Это меня просто вымораживает.
- А что там с Мэрроком и книгой?
- Он не признается, что она у него, но я в этом уверен. Я бы ее украл - абсолютно без зазрения совести - но не имею ни малейшего представления, где он ее прячет. Сам Мэррок ни за что ее не отдаст, пока не избавится от проклятия.
- Жаль, конечно, но ты вряд ли можешь поставить это ему в вину.
- Но хотел бы.
Сабелль ухмыльнулась.
- Подозреваю, на его месте ты вел бы себя точно так же.
- Благо волшебников…
- Ничего не значит для человека, который из-за магических штучек прожил в аду несколько столетий. Ты вообще мозги когда-нибудь включаешь?
- И на чьей это ты стороне? – нахмурился Брэм.
Сабелль перекинула через плечо золотистые локоны. Она выглядела как фея или сирена. Что не удивительно, ведь кровь и тех и других текла в ее жилах. Если она когда-нибудь встретит достойного мужчину, у того не будет ни единого шанса избежать ее чар. Но лучше бы ублюдок держал свои руки при себе, пока не получит благословения Брэма… если, конечно, не хочет своей смерти.
- Как дела у мисс Грей? Тетя Милли рассказала мне о ее… болезни.
- Думаю, Мэррок наконец-то поверил, что она не Моргана. Во всяком случае, надеюсь на это - иначе она покойница.
- Но они же суженые.
Брэм пожал лечами.
- Он ненавидит Моргану. Чтобы ее уничтожить, он сам готов отрезать себе правую руку. Если Моргана и впрямь замаскировалась Оливией и обвела нас всех вокруг пальца, то наверняка сейчас надрывается от смеха. Но не она наша главная проблема.
- А Маттиас. - Сабелль опустилась в ближайшее кресло, боль и решимость сквозили в глазах девушки. Непреклонное выражение ее лица до чертиков пугало Брэма как старшего брата. – Мы должны что-то сделать.
- Сабелль, держись от всего этого подальше.
Ее взглядом можно было резать сталь.
- Не глупи. Я, может, и хрупкая с виду, но во мне тоже течет кровь Мерлина. Я не стану восседать на подушках, как какая-то беспомощная принцесса, когда остальные маги будут воевать. Это и моя война. Моя и моего народа.
С этим Брэм не мог поспорить. Ну почему она не выросла законченной эгоисткой, какой была ее мать? Деванна с радостью спряталась бы и наблюдала, как за нее умирают другие.
- Сабелль… - предупредил он.
Девушка схватила его за руку. Как всегда, ее прикосновение принесло успокоение. Благодаря предкам со стороны сирен и сильной магии, она могла любого заставить почувствовать эмоции, которые хотела.
- Прибереги свои фокусы, - он попытался вырваться.
Она сжала его ладонь еще сильнее.
- Сделай глубокий вдох.
Проклятье, если ей что-то втемяшится, то ее уже не переубедить.
Когда Брэм подчинился ее «пожеланию», она нежно погладила костяшки его пальцев. Да уж, сопротивление бесполезно. На него снизошло умиротворение.
Наконец она отпустила брата.
- Маттиас снова собирает анарки и…
- Сеет разруху, - закончил предложение Брэм. В созданный Сабеллью покой начал проникать зловещий мрак. – Если Совет решит не вмешиваться, мне придется найти людей, способных встать рядом со мной и воевать, забыв о своих разногласиях.
Сабелль собиралась что-то сказать, но ее прервали три громких удара гонга, возвещающих о посетителе. Если верить звукам магического приветствия, к ним прибыл Лукан МакТавиш. Как говорится, помощь пришла откуда не ждали.
Брэм мысленно открыл портал и в комнате появился его друг детства Лукан, держащий за руку свою жену Анку.
Свободную руку он протянул Брэму.
- Здравствуй. Приветствую тебя. Да пребудет мир с тобой и твоими близкими. Я даже пожелаю долгих лет жизни и процветания, если ты наконец объяснишь, что происходит.
С легкой завистью Брэм смотрел на эту влюбленную пару. Сильный союз. Оба из хороших семей. Могущественные, образованные, совместимые друг с другом в вопросах волшебства, со связами. Анка была светом для мрака Лукана, радостью для его печали. Брэм надеялся, что однажды и ему так повезет. Но сначала надо еще отыскать ту самую, единственную ведьму.
Брэм пожал руку друга.
- Да пребудет мир с тобой и твоими близкими. И спасибо, я намерен жить долго и счастливо. А случилось вот что. – Он потер уставшие глаза. –До Совета дошли удручающие новости от МакКиннетов. Несмотря на все мои предупреждения, резни в Суррее избежать не удалось . Все мужчины и большинство женщин убиты… и заклеймены особым символом, который нам слишком хорошо известен. Все дети - шестеро – пропали, младшему всего четыре года. Дочь члена Совета исчезла. Ничего не напоминает?
Лукан нахмурился.
- Твое видение сбылось? Маттиас вернулся?
Мрачно кивнув, Брэм продолжил:
- Совершенно ясно, что на МакКиннетов напали не люди. Кто, кроме анарки, станет пользоваться тем символом? И кто, кроме Маттиаса, способен на подобное зверство?
- Да уж, кто еще? Что мы можем сделать?
Все четверо перешли в гостиную.
- Если Совет будет продолжать щелкать клювом, мы должны взять все в свои руки, - настаивал Брэм. – Надо бы кинуть клич среди ведьм и колдунов, желающих потрудиться ради общего блага.
- Думаешь, можно сколотить команду волшебников, способных удержаться и не вцепиться друг другу в глотки? – Взгляд пронизывающих голубых глаз Лукана посерьезнел. – Да ты фантазер. Этого не было уже… сколько? Почти четыре века?
Анка мрачно улыбнулась.
- Хороший вопрос. Моя бабушка часто рассказывает о старых добрых временах, когда все жили в мире и согласии, а не купались в зависти и ненависти.
- Я и не говорил, что будет легко, - признал Брэм. – Совет не понимает, что «Социальный Пакт» загнал Обделенных в угол, и ради того, чтобы оттуда выбраться они будут готовы умереть… и убить.
Лукан кинул взгляд на жену, такую маленькую по сравнению с ним.
- Раз Маттиас снова принялся за свои штучки, считай, что я с тобой. Он уже демонстрировал свою жестокость и могущество, и нам надо объединить усилия, чтобы ему противостоять.,
- Значит вас уже двое. – Сабелль наколдовала всем чаю. – Но вы и так друзья. Теперь надо поискать соратников среди знакомых, незнакомых… и врагов. Кого призовете в свои ряды?
- Я поговорю с Саймоном Нортемом. Подозреваю, что он с радостью откликнется.
- С Герцогом Харсгроувом? – уточнил Лукан.
- Да. Именно, - Сабель дерзко улыбнулась. – Он откликнется. Даже с удовольствием.
Брэм промолчал и напустил на себя невозмутимый вид. Сабелль может и улыбается так сладко, но за этой улыбкой бурлит жажда бунта.
- На наше дело – да. На твой призыв? Посмотрим, сестренка.
Сабелль скрестила руки на груди и кинула на него испепеляющий взгляд.
Анка рассмеялась и поцеловала мужа в щеку.
- Идеальный муж стоит ожидания.
Лукан посмотрел на свою суженую и запечатлел поцелуй на крошечной руке любимой. Взгляд его потеплел. Их любовь была почти осязаема. Брэм завидовал счастливой судьбе друга.
- К кому еще обратимся? – спросил Лукан мгновение спустя.
Брэм задумался. Варианты были далеки от популярных.
- Можем связаться с Айздернусом Райкардом.
Сабелль чуть не подавилась чаем.
- Ты что, совсем спятил?
Лукан добавил:
- Учитывая вражду между вами, идея практически безумна.
- Он не псих, - во всяком случае Брэм на это надеялся.
Сабелль не унималась. Она вопросительно изогнула бровь и сказала:
- С тех пор, когда я еще носила ползунки, я не слышала об Айсе ничего, кроме того, что он ненормальный. И жестокий. Он тебя презирает.
- Это взаимно.
- Когда вы рядом, ты контролируешь себя примерно так же, как бешенное животное, - присоединился Лукан. – Это не очень хорошо для дела.
Брэм потер затылок.
- Я смогу держать себя в руках. Айс сильный колдун, да у него и у самого полно причин желать смерти Маттиасу.
- Ему не понравится, что предложение исходит от тебя.
- Ничего. Если я в чем то и уверен, так это в том, что он пойдет на все, лишь бы защитить свою семью. И ждать решения Совета он не станет.
Сабелль кивнула, обдумав слова брата.
- Кто еще?
Некоторое время все молчали. Чашка, которую Анка поставила на стол, тихонько звякнула, и этот звук слился с тяжелым вздохом Лукана. Сабелль невидящим взглядом смотрела на ковер, наматывая на палец золотистую прядь волос. Брэм догадывался, о чем они думают.
- Если оправдаются мои худшие опасения, у нас не будет выбора. Придется обратиться к Шоку Дензеллу.
Хотя Брэм подозревал, что Анка была готова к тому, что он назовет это имя, но она все равно дернулась при его упоминании. И накинулась на Брэма с яростью тигрицы:
- Нет! Он пойдет на все лишь бы убить Лукана.
Муж заставил ее сесть обратно.
- Это потому, любимая, что я заполучил самую страстную женщину на свете, а он остался ни с чем.
- И ты тычешь его носом в этот факт при каждой встрече. Я чувствую себя просто ужасно! Шок проживет остаток жизни без любви, потому что я отвергла его Зов.
- Не жалей его слишком сильно. Он прекрасно знал, что ты на него не ответишь. Он тебя недостоин.
- Родню не выбирают.
- Но характер и репутация только его заслуга. – В голосе Лукана прозвенела сталь.
Сабелль подалась вперед и пожала руку подруги, потом повернулась к Лукану.
- Возможно ты прав, но и Брэм говорит дело. Пока в наших руках не окажется “Дневник Судного Дня”, который сейчас у Мэррока, мы должны собрать под наши знамена всех, кого сможем. И не важно - друзей или врагов, главное объединить наши силы и дать отпор Маттиасу.
Трудность лежащей перед ними задачи была ясна каждому.
Брэм мрачно кивнул.
- Наш худший кошмар начался.

День сменился ночью. Зловещие тени протянулись через окно, поперек кровати, легли поверх тела Оливии, свернувшейся в клубок. Мэррок делал для нее ледяную ванную, но кожа девушки все еще была горячей, словно огонь. Оливия уже несколько часов не открывала глаз и не издавала ни звука, если не считать полные боли всхлипы, которые резали Мэррока без ножа.
Надо либо переспать с ней, либо освободить… или она не доживет до утра.
Ее смерть для Мэррока была чем-то немыслимым. Девушка нужна ему, чтобы избавиться от проклятия, а значит надо защитить ее от Маттиаса.
Обручение с Оливией несколько спутало планы колдуна. Если верить Брэму и Милли.
Но к чему ставить их слова под сомнение? Он встретил Оливию меньше двух дней назад, но что-то ведь заставило его произнести слова Брачного Зова. Ей удалось заставить его почувствовать, чего не было уже… несколько десятилетий? Столетий? Секс был просто опаляющим. Ни одна из женщин со времен Средневековья не подводила его к оргазму так близко.
Но дело не только в этом.
Мэррока обуревало желание оберегать Оливию, чего бы это ему ни стоило. Было ли это результатом произнесенных обетов? Может это все магия? Он понимал, что это не единственная причина. Его притягивали задор Оливии, ее бравада и таинственность. Оливия пересекла океан – без посторонней помощи – чтобы воплотить в жизнь свои мечты. Магазинчик уже стал реальностью. С присущим Оливии упорством, она – Мэррок не сомневался ни секунды – обязательно найдет своего отца. Ее силой духа и упорством нельзя было не восхищаться.
Если бы он встретил Оливию при иных обстоятельствах, если бы он с самого начала не знал, что она ле Фей… он бы постарался ее добиться, и ничто не могло бы его остановить. В конце концов, время всегда было на его стороне.
А вот у Оливии его не было. Пора решать, что делать. Возможности попробовать сначала секс, а в случае неудачи разорвать узы магического союза уже нет. Шанс упущен. Если он заберётся к ней в постель, а проклятие не позволит ему кончить… Чтобы разрушить связи, рожденные Брачным Зовом, потребуется не один час, коих у Оливии нет. Она уже была пугающе слаба. И в случае смерти девушки, его проклятье в прямом смысле слова станет вечным.
И что ему, черт подери, делать?
«Это обручение влияет на тебя, как на любого волшебника. Сама мысль о том, что ты больше никогда не коснешься Оливии невыносима, правда?» - нашептывал Брэм. – «А еще хуже, когда представляешь ее в объятиях другого».
Даже слушая это, Мэррок с трудом сдерживал ярость. Он понимал, как ни абсурдно это было, что нет смысла отрицать чувства к Оливии.
Если бы его сейчас видела Моргана, она потешалась бы на славу.
Оливия снова застонала. Мэррок скривился и положил на ее тело руку, пытаясь хоть немного ее успокоить. Девушка пододвинулась ближе, бессознательно ища контакта. Мысль о ее безотчетном доверии согрела его… и чертовски сильно напугала. Он веками жил в одиночестве, а теперь рядом человек, целиком и полностью зависящий от него. И ему совершенно не безразличный.
При этом – ле Фей.
Как же крепко он влип. Да, наверное это глупо, неправильно, эгоистично, но… Оливия произнесла слова Брачного Зова, и он ответил. Теперь никто и ничто не сможет их разделить. Ради Оливии он сделает все, что угодно, он будет молиться ночь напролет… лишь бы укрепить их связь и завершить процесс обручения. И никакое проклятие ему не помешает.
С губ девушки снова сорвался стон. Она все еще находилась в похожем на кому состоянии. Пытаясь перебороть панику, Мэррок склонился к ней и убрал от разгоряченного лица прядь темных волос.
- Оливия?
Ответа не последовало. Мэррок с трудом – вдох-выдох, вдох-выдох – справился с охватившим его ужасом. Сдаваться нельзя. Размеренными, полными автоматизма движениями он стянул с себя футболку. Расстегнул пуговицу и молнию на джинсах, снял и их. Он редко носил нижнее белье, так что стащив напоследок носки, остался абсолютно обнаженным.
После этого он забрался на кровать и устроился рядом с Оливией, скользнув по ее коже. Это было похоже на объятия с открытым пламенем. Мэррок подавил инстинктивное желание отшатнуться и прижал девушку к себе.
Какая нежная кожа. Он провел пальцем по ее щеке, потом по мягкой нижней губе. Все в Оливии – от изгиба черных бровей до кончиков пальцев на ногах – пробуждало в нем жажду секса. Жажду, которую хотелось немедленно удовлетворить.
Закрыв глаза, Мэррок сосредоточился на магических узах, скрепивших их судьбы. С тех пор, как они впервые обменялись клятвами и насладились телами друг друга, эти узы только окрепли. Нити, связывающие их души - такие тонкие, но уже неразрывные - прочно обвились вокруг его сердца. Инстинкты требовали коснуться Оливии, поцеловать ее, войти в нее… Прямо сейчас.
Если он пойдет у них на поводу, обратной дороги не будет.
Но разве мог он сделать что-то, кроме этого?
Слегка оттолкнувшись от кровати, он перекатил Оливию на спину и устроился поверх девушки, опираясь на локти, чтобы ее не раздавить. Ее глаза тут же приоткрылись, и сердце Мэррока наполнилось радостью: за последние часы она впервые отреагировала на происходящее.
Потом с губ Оливии слетел вздох. У Мэррока по спине пробежала дрожь. Он возбудился так, что, казалось, его член окаменел. Твою мать! Все его чувства сосредоточились на ее обнаженном теле: изгибе пышной груди, плоском животе, раздвинутых в ожидании бедрах…
Он резко втянул воздух. Его пронзила страсть, требующая, чтобы он ворвался в Оливию. Но он не поддался. Медленно. Почувствуй ее. Это все только для нее.
Единственное, что не давало сорваться - мысли об Оливии. Или о том, что он уже сбился со счету, сколько лет ему отказано в удовлетворении. Сейчас он подмечал все малейшие детали… Ее такой женственный запах – ваниль и персик – казалось, вился дымкой по коже, незаметно проникая в дыхание Мэррока. Вдох. И его переполняет яркий водоворот сладких ароматов. Выдох. И уже не терпится почувствовать их снова.
Попавший в этот чувственный капкан Мэррок склонил голову и нежно поцеловал сначала щеку, потом шею Оливии. Туда, где запах был сильнее. Божественно.
Снова вдохнув, он лизнул Оливию, ощутив ее вкус. Немного солоноватый, но не без сладости. Рот Мэррока наполнился голодной слюной. Как так случилось, что в первый раз он упустил все эти чувственные нюансы? Ах да… Тогда его голова была занята мыслями об обручении, о личности Оливии, о том, что оргазм совсем близко…
Но не сейчас.
Девушка снова застонала. От этого протяжного умоляющего звука его член нетерпеливо дернулся, будто Оливия сжала его в своей ладони. Боже, какую же власть над ним она уже имела… Мэррок еще никогда не встречал подобной женщины.
- Мэррок…
- Да, любимая.
Ему едва хватало сил держать себя в руках, так сильна была страсть, бурлящая в крови, мешающая дышать полной грудью.
- Мне больно. Очень. Хочу, чтобы ты вошел в меня.
Он закрыл глаза. Да уж, зря она это сказала, если хотела нежности и наслаждения каждым моментом.
- Скоро, - пообещал Мэррок, скользнув ладонями по ее плечам и рукам, а потом переплетая их пальцы вместе.
Оливия уперлась ногами в матрас и приподняла бедра в неприкрытом приглашении.
- Сейчас.
Боже, эта женщина создана ему на погибель. Каждый мускул в его теле напрягся. На коже выступили капельки пота.
Он попытался ее успокоить, проведя рукой по волосам.
- Давай не будем торопиться.
- Хочу. Тебя. Сейчас!
Оливия вырвала руку из его хватки, запустила пальцы в волосы Мэррока – грубо, почти царапая кожу головы, – притянула к себе и запечатала его рот поцелуем.
В тот же миг ее вкус разлился по его языку. Не мятный, как у зубной пасты. Не тяжелый, как у кофе. Не сладкий, как у шоколадки. Это был вкус… Оливии. Таинственный и неповторимый.
Он со стоном погрузился в этот поцелуй. С того момента как их губы соприкоснулись, единственное, что имело значение - наслаждаться ею, сделать своей… Он с необузданной страстью отдался лихорадочным ласкам. В ушах шумело от желания.
Оливия обвила его тело ногами, вцепилась руками в плечи так сильно, что ногти впились в кожу, и выгнулась навстречу. Если ему когда либо и доводилось заниматься сексом с более восприимчивой к ласкам женщиной, то он этого не помнил. А может ему и встречалась такая раньше, просто воспоминания обо всем, что было до этого момента полностью выветрились из его головы. Оливия затмила всех женщин своей жаркой чувственностью.
Он держал ее лицо в ладонях, поглаживая щеки большими пальцами и удерживая на месте, чтобы полностью насладиться поцелуем. Мэррок изголодался по ней, но каждая новая ласка только усиливала этот голод. Его захлестнули ощущения. Оливия прижалась крепче, когда он стал целовать ее более страстно.
Ее соски уперлись ему в грудь. Черт, он с трудом мог дышать. Казалось, Оливия тоже: грудь вздымается, дыхание прерывистое… все говорило о том, что она совсем близко к оргазму.
А они всего лишь поцеловались.
Взгляд Мэррока упал на россыпь темных волос, обрамляющую преследовавшее его многие столетия лицо, на котором выделялись огромные глаза, так похожие на глаза Морганы, но без присущего той расчётливого блеска. Мэррок изнывал от желания познать эту женщину, прочувствовать ее.
- Скажи, чего ты хочешь.
В глазах Оливии полыхал огонь страсти, когда она притянула его руку к своей груди. Соски девушки напряглись и молили о ласке. Мэррок не стал отказывать им в этом и сжал чувствительные бутоны. Оливия издала протяжный стон, пронизанный желанием и неудовлетворенностью.
Мэррок чуть сдвинулся, чтобы покрыть поцелуями шелковистую кожу между грудями девушки. Адово пламя! Тут ее незабываемый аромат был сильнее, стоило его глубоко вдохнуть, и член – и до того момента казавшийся высеченным из камня – стал еще крепче.
Мэррок вылизывал ложбинку, ощущая на языке пряный вкус желания. Вместе с невинностью девушки это превращалось в непреодолимое по силе зелье, которое так и хотелось испить. Одного глотка будет недостаточно. Миллиона тоже.
Сделав глубокий вздох, Мэррок переключил свое внимание на сосок. Создавалось впечатление, что тот сам тянется к языку, наполняя рот новым взрывом пряной на вкус страсти. Вся эта чувственность, казалось, пропитала незабываемым ароматом кожу девушки.
Он покрыл легкими поцелуями нежное местечко под грудью Оливии, где небесный запах был сильнее. Он вскружил Мэрроку голову, и тот уже не мог думать ни о чем другом, кроме того, как побыстрее оказаться в жаркой глубине ее тела.
И при этом Мэррок не мог прервать поцелуи даже на минуту. Ничего, уже совсем скоро. Но сначала он хотел погрузиться во влажное пламя страсти пальцами. Коснуться ее набухшей плоти, приласкать чувствительный клитор, подвести Оливию к грани безумия… Да.
Проведя пальцами вниз по ее животу, он запустил их во влажные кудри, и тут же в сознании возникло воспоминание о том, какова она там на вкус.
Сделай так, чтобы она кончила прямо сейчас!
Той частью мозга, которая еще могла думать рационально, Мэррок понимал, что пока Оливию надо лишь возбудить и не позволять ей кончить. Она могла потерять слишком много энергии, из-за недостатка которой и так оказалась на пороге смерти. Расплатой за удовольствие может стать ее жизнь.
При этом подготовить Оливию надо очень хорошо, ведь она всего лишь раз занималась сексом. В таком возбужденном состоянии он может случайно причинить ей боль. Мэрроку хотелось окунуться в волны ее наслаждения, а не лишить девушку радости, отказав ей в обоюдном оргазме.
Он ввел пальцы в жаркое и узкое лоно. Ее плоть, казалось, пыталась вобрать его глубже. Твою мать, как же растянуть удовольствие?
- Мэррок, пожалуйста… Не… не останавливайся. О, Боже! – выкрикнула Оливия, когда он скользнул пальцем по набухшему клитору. – Ты мне нужен…
Ее тело напряглось, ноги раздвинулись шире. Мэррок понял, что дальше возбуждать девушку уже некуда. Ему и самому не терпелось отдаться на волю страсти. Отчаянно. Неистово. Они обручены, значит у него есть все права наслаждаться видом бьющейся в оргазме Оливии, смотреть, как ее лицо покрывается румянцем удовольствия, слышать, как она выкрикивает в экстазе его имя…
Но сначала надо закрепить их связь, отдав всю жизненную энергию, которую только сможет. Из его тела в ее. Любым способом.
Мэррок был не из тех, кто полагается на молитвы, но в эту минуту он с радостью упал бы на колени и прочитал несколько.
Боже, прошу Тебя, не дай ей умереть.
Мэррок отбросил эту мысль и вошел в Оливию еще одним пальцем. Она, всхлипнув, выгнулась на кровати и вцепилась ему в плечи. Потом схватила его голову и притянула к себе, чтобы поцеловать. Она окончательно околдовала Мэррока. Его Оливия.
Из груди девушки вырвался стон, и она застыла. Ее лоно ритмично сжималось вокруг его пальцев. Мэррок не мог больше ждать. Он убрал руку и перекатился на Оливию. В тот же миг она обвила Мэррока ногами и принялась покрывать поцелуями его шею, отчего у него по спине пробежала дрожь.
- Я хочу, чтобы ты в меня вошел…
Его трясло, когда девушка начала извиваться под ним. Он завел руку между их телами и приставил головку члена к ее входу…
- Пожалуйста…
Ну как, черт побери, мужчина может ответить на такое отказом?
«Да никак», - подумал Мэррок и ворвался в нее, глубоко, потом еще глубже, теряя голову от того, как ее узкая плоть сжимает член, даря мучительное удовольствие.
Оливия вскрикнула и впилась ногтями в его спину. Мэррока радовали эти проявления желания и наслаждения. Когда девушка выгнулась и прикусила чувствительное место на изгибе его шеи, его восхитила сама мысль о том, что она хочет оставить на нем свою метку.
Оливия продолжала извиваться, насаживаясь на его член с каждым новым выпадом. Глубоко. Глубже. Идеально. Мэррок купался в счастье, слушая тихие стоны.
Медленно, дюйм за дюймом, Мэррок вышел. Ворвался снова. Когда его тело вскользь задело возбужденный клитор, у Оливии перехватило дыхание. И стоило ему войти до упора, девушка попыталась прижать его к себе еще крепче.
Мэррок растворился в ней, стал узником пронзающего его молниями удовольствия. Его член стал еще тверже, хотя это и казалось невозможным.
Скрипнув зубами, Мэррок все повторил: сводящее с ума отступление и новая атака – и наслаждение целиком захлестнуло его. Он дрожал, позволяя желанию нарастать, стать невыносимым. Оливия трепыхалась под ним.
- Потерпи, любимая, - прорычал Мэррок. – Держись.
- Нет, - выдохнула она, - хочу…
- Вместе. Нам надо вместе.
На самом деле ему хотелось продлить эту радость овладевания. Переплетясь с ней пальцами, Мэррок прижал Оливию к матрасу и начал двигаться медленнее, перемежая выпады в ее лоно одурманивающими поцелуями. Девушка выгнулась, напряглась… То, как она сжимала его плоть, решило все. Желание, извиваясь, сосредоточилось внизу живота. Он веками не подбирался так близко к оргазму! Он должен его достичь.
Или… он за себя не отвечает.
Отмахнувшись от мыслей о возможной неудаче, Мэррок снова вошел в Оливию. Медленно. Его дыхание стало прерывистым и тяжелым. Черт, как же близко… но это еще ничего не значит.
Проклятье, на кону стояло не просто его удовольствие; речь шла о жизни Оливии, которая стала для него всем.
Судьба и магия приперли его к стенке. Мэррок попытался направить свою ярость в другое русло. Она переплелась с желанием. Мэррок медленно двигался в Оливии, подводя их обоих к разрядке.
- Посмотри на меня, - хрипло потребовал он.
Оливия приоткрыла тяжелые веки. Она выглядела сонной и обессиленной от страсти. Взгляд ее фиалковых глаз пронзил его насквозь. Их магические узы стали еще сильнее.
- Хочу еще…
Она прижалась губами в его рту.
Он мечтал отдать ей все, сделать своей. Стремление подарить ей наслаждение разрушило цепи, сдерживающие его собственное удовольствие. Желание нарастало, становилось осязаемым. Лицо Оливии светилось радостью и томлением. Мэррок чувствовал саму суть девушки, чего не испытывал ни разу в жизни. Он и не подозревал, что секс может быть таким… всепоглощающим. Его душа, казалось, тоже принимала участие в процессе.
- Моя! – прорычал он и прижался к ее губам в поцелуе.
Еще один выпад, и Оливия буквально обволокла Мэррока, она была везде. Оргазм вырвался на свободу после многовекового заточения.
Мир Мэррока взорвался. Внутри все засветилось, загорелось. Пламя буквально пожирало его. Оно бушевало так, словно уже никогда не погаснет, будто разорвет его на миллион кусочков.
Оливия впилась зубами в плечо Мэррока. Он застонал, сотрясаясь от удовольствия. Не в состоянии дышать, не в состоянии вообще что-то контролировать, Мэррок излил в Оливию свое семя.
Нескончаемый, казалось, оргазм оставил его совершенно без сил. Мэррок прижался к Оливии, прислушиваясь, как его сердце потихоньку успокаивается после безумной скачки последних минут. Он отдал этой женщине всего себя, всю свою энергию. То, что никогда не отдавал никому.
Но достаточно ли этого, чтобы ее спасти?

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 15:27 #12 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
Marigold
Дата: Четверг, 15.09.2011, 10:03

Глава 7
[/b]

Перевод: Marigold
Редакторы: Калле, Таташа, FairyN

Замерев от страха, он открыл глаза. Рядом с ним в лунном свете сияло полное жизни лицо Оливии. Мэррока затопило облегчение, камень свалился с души. Она выглядела поразительно здоровой, бодрой, разве что чуть раскрасневшейся и смущённой. Будто и не было долгих часов на грани смерти. Мэрроку не хотелось двигаться, не хотелось выпускать её.
Какого чёрта с ним творится? Он же пошёл на этот брак и сохранил его только ради того, чтобы избавиться от проклятия.
«Неправда», – понял он, даже не успев додумать до конца предыдущую мысль. Женщина, что лежала под ним, заставила его снова почувствовать себя живым. Уже много веков его душа была мертва. Оливия всё изменила.
– Мэррок? – отважилась она нарушить молчание.
– Угу.
После ссоры с Морганой в постели Мэррока побывали сотни, возможно, тысячи женщин. И сколько он ни пытался достичь разрядки, заклятие ни разу не дало ему испытать оргазм. До этой ночи. Почему? Сегодня он думал только об Оливии, о тех переживаниях, что вызывает её близость. Неужели разница в этом? Что такое проснулось в его чёрном – как утверждала Моргана – сердце, чтобы он смог получить удовлетворение?
Узы брака… Он и сейчас их чувствовал. Они стали крепче и раза в два сильнее, чем прежде. И пока Мэррок держал Оливию в руках, становились всё прочнее. Так странно было ощущать эту связь. И невозможно отрицать её.
Только ли магия соединила их? Может, нечто большее?
Он знал, что Оливия осуществила свою мечту стать хозяйкой галереи искусств, а теперь все её мысли были о том, как найти отца. Однако Мэррок понимал – в этой женщине заключено намного больше, чувства её глубже. Совсем не то что Моргана – ту интересовали лишь красота и власть. Душа Оливии казалась чище, и он жаждал лучше её узнать.
Разумно ли это?
Похоже, она ключ к его заклятию. Нужно думать об этом и не отвлекаться на неясную тягу к ле Фей.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
– Что случилось? – Оливия насторожилась. Её пристальный взгляд требовал ответа. – Как я оказалась... здесь?
– Тебе было так плохо, я боялся, что ты умрёшь.
– И поэтому занялся со мной сексом? Чёрт, как голова болит. Подожди! – Она в ужасе замерла. – Ты меня чем-то опоил?
Оливия попыталась высвободиться. Годами даже её собственная мать отказывалась прикасаться к девочке «не от мира сего». Так же относилось к ней и большинство мужчин. Неужели Мэррок настолько сильно захотел её, что не остановился перед насилием?
– Опоил? – в замешательстве переспросил он.
– О боже, ты мне что-то подсунул, чтобы иметь возможность...
– Думаешь, я воспользовался каким-нибудь наркотиком, чтобы ты не сопротивлялась? – Мэррок удерживал её, не давая сдвинуться с места.
– А как ещё я бы оказалась голой в постели с почти незнакомым мужчиной? Я немедленно вызываю полицию. – Она снова попыталась вырваться из его объятий.
– Я хотел тебя, красотка, но не настолько, чтобы брать обманом. Так поступают подлецы и проходимцы. Ты легла со мной в эту постель, потому что сама этого желала, и даже очень.
– Потому что была не в себе.
– Я не давал тебе ни еды, ни питья.
– Но ты нацепил на меня браслет! Эта вещица как-то лишила меня всех тормозов. – Она бросила взгляд на запястье. – Его больше нет!
– Ты сама пришла ко мне, прежде чем мы разделили постель. «Вот этому желанию я не могу противиться», – процитировал он её.
– Я сказала это, когда хотела обмануть тебя и сбежать. – По крайней мере, это было главной причиной. Что касается других... Нельзя не признать, что он сексуален, а то, как она на него реагирует, вообще не поддаётся объяснению. – Ты с пеной у рта разорялся о том, что секс с Морганой снимет твоё заклятие. О господи, так ты из-за этого мне что-то подсыпал? Я как в передачу про чокнутых попала!
– Не подсыпал я тебе ничего, и теперь знаю, что ты – не она, но ошибиться было очень легко. У тебя её глаза и её родимое пятно. Случившееся между нами не имеет никакого отношения к Моргане, всё дело только в тебе.
Удивительно, но у него это прозвучало романтично. Одинокой девочке внутри очень хотелось думать, что он говорит правду. Мэррок не отводил глаз и выглядел таким честным… и Оливия была бы полной дурой, если бы поверила.
– Неважно. Ты уже получил от меня всё, что хотел.
– Отнюдь. – Он прижался поцелуем к её губам. – До этого ещё далеко.
Сладко, словно её любимое мороженое, политое шоколадом и сиропом. Если его желание хотя бы немного искренне... ух ты! Дайте ещё порцию. Но этого не может быть. Отсюда вопрос: зачем он с ней переспал?
– Отпусти!
Она заёрзала, высвобождаясь из-под тесно прижатого к ней тела, и Мэррок наконец отодвинулся. Оливия ахнула:
– Ты без презерватива?! Час от часу не легче! Клянусь, если я что-нибудь подцеплю... Или забеременею! Черт!
– Ничто никогда не будет нас разделять.
Он произнёс это убеждённо, будто собирался снова с ней переспать. И не раз. Об этом же говорил и румянец на его щеках. Оливии бы волноваться о беременности и СПИДе, но нет, её тело пело от того, что мистер Вселенная и по совместительству мистер Мечта Любой Женщины желает её.
– Отпусти же меня, ты, придурок!
Он схватил её за плечи:
– Слушай внимательно. Я ничего тебе не подсыпал, Оливия. Ты была больна.
– Чем?
Он надолго задумался.
– Это трудно объяснить...
– Побочный эффект наркотика?
– Тысяча чертей, женщина, не давал я тебе ничего! Клянусь. Скажи мне последнее, что ты помнишь.
Воспоминания тут же нахлынули потоком.
– Я помню... эээ, себя в кровати с тобой. А потом только боль и слабость. Будто в кошмарном сне. Затем я проснулась, и мы... эээ, снова здесь.
– Когда кошмар закончился, что ты почувствовала?
Почувствовала?
– Непонятную... связь с тобой. Это трудно объяснить...
– Очень даже легко. Помнишь слова, сказанные мне перед тем, как мы в первый раз занялись любовью?
– Да, но я просто брякнула, не подумав. Не знаю, почему я их сказала. Ты ответил мне. А потом мы... эээ... но ты не...
– Да, мы занялись любовью, и да, я не кончил. Думаю, тебя заставило отдаться мне не какое-то там зелье, а связь, созданная этими словами.
Теперь она вспомнила. Когда голова кружилась от его ласк, от пьянящего удовольствия, эта внутренняя связь с Мэрроком побуждала принять его, отдаться без остатка. И даже когда боль была невыносимой, всё естество взывало к нему.
Лучше некуда. Ну да, она его хотела. Взглянув на мужественные черты красивого лица и широкие плечи, заслонявшие комнату, Оливия признала, что удивляться тут нечему. Какая женщина не захочет такого? Пугало её совсем другое. Ей не вынести ещё одной безответной любви. Этого она выше крыши натерпелась от мамули. Да, он желал её достаточно сильно, чтобы переспать. Что-нибудь серьёзнее? Как-то не верится.
– Ты разыскал меня и привёз сюда из-за этой самой связи?
– Я не имею представления, почему нам приснился сон, в котором мы были охвачены страстью, и ты держала в руках книгу Морганы.
Правильно, они оба его видели. Значит ли это, что связь между ними каким-то образом установилась ещё до их встречи?
– Вот я и поверил, что мы враги, и заманил тебя сюда. Теперь я понимаю – ты появилась в моей жизни, чтобы помочь снять проклятие бессмертия, пусть и не так, как я думал.
Оливия замерла под Мэрроком:
– Ты по-прежнему настаиваешь, что бессмертен?
– Я не просто настаиваю. Я не могу умереть.
Ей в конце концов удалось спихнуть Мэррока и набросить его халат.
– Зачем столько выдумывать ради того, чтобы просто перепихнуться...
– Я не выдумываю! Моргана прокляла меня с помощью книги из нашего сна еще во времена короля Артура.
Оливия попыталась найти хоть какое-то логичное объяснение происходящему, но не смогла. Мэррок, конечно, сексуален – дальше некуда, и любовник совершенно потрясающий. И всё же по нему явно психушка плачет... Да уж, умеет она находить на свою голову...
– Я вправду бессмертен. Уж поверь – я веками пытался умереть.
– Полный бред.
Мэррок раскрыл было рот, но передумал. Ещё перед первой встречей с Оливией Брэм сказал, что она понятия не имеет ни о существовании магии, ни о своих собственных способностях.
– Знаешь ли ты что-нибудь о волшебниках?
Она нахмурилась:
– Фокусниках типа Дэвида Копперфильда?
– Нет. Типа... Мерлина. Или Гарри Поттера. Не иллюзионисты, а люди с даром волшебства.
– Это вымышленные персонажи.
– Мерлин был очень даже реален. Странный тип, кстати.
– Уж не хочешь ли ты убедить меня, что не только бессмертен, но ещё и колдовать умеешь?
– Нет, только бессмертен. Меня заколдовала волшебница.
– Та самая Моргана, за которую ты меня принял? Морган ле Фей?
– Именно.
Можно ли сказать ей больше? Оливия только-только оправилась от непонятной болезни. Не будет ли у неё шока от известия, что она – потомок злой ведьмы и они обручены? Вряд ли она поверит. У неё появится куча вопросов, ответов будет кот наплакал, а доказательств – и того меньше. Да и об осторожности забывать не следует. Что он знает об Оливии? Вдруг за видимой невинностью затаилась истинная ле Фей, свернувшаяся как змея и готовая к выпаду?
– Морган ле Фей тоже не жила на самом деле.
– К сожалению, жила.
– Это сказки! Да ладно...
Мэррок не стал спорить. Что бы он ни сказал, она только уверится в его безумии. Лучше помалкивать, пока Оливия не отдохнёт как следует… и не избавится от предубеждений.
– Черт! Какой сегодня день недели?
– Среда.
– Какого... – Оливия, ахнув, выпрыгнула из кровати.
Он схватил её за руку:
– Куда это ты собралась?
– В свой магазин. Меня не было целый день. Других продавцов нет, а мне нужны деньги...
Мэррок тянул её к кровати, пока она снова не села:
– Ты болела, да и до рассвета ещё далеко. Попозже мы найдём кого-нибудь для работы в магазине, пока ты будешь поправляться.
– Я нормально себя чувствую. Просто отпусти меня домой, чтобы я могла заниматься своими делами. Теперь, когда ты понял, что я не Моргана, и ничего не знаю о книге...
– Нет. Чтобы ты опять не свалилась с ног, я должен быть рядом.
– Я думала, ты ничего не знаешь о моей болезни, – с вызовом сказала она.
– Я знаю, как избежать ее повторения.
– У тебя что, есть специальный эликсир?
– Нет. Мы должны заниматься сексом. И часто.
Оливия расхохоталась:
– Ну хватит уже! Чтобы заполучить женщину в койку, совсем не обязательно повторять всю эту «бессмертный рыцарь, связанный с тобой узами» чепуху. Ты классный парень. Разговор за чашкой кофе даст куда лучший эффект. Не знаю, зачем прилагать столько усилий ради меня...
На его лице отразилось раздражение:
– Я ничего не придумывал. Я хочу тебя. Я нужен тебе, и могу защитить.
– От чего? – Она посмотрела на него с подозрением.
– Если я по ошибке принял тебя за Моргану, то же могут сделать и другие. Безжалостные убийцы станут охотиться за тобой, думая, что ты волшебница.
– Полагаю, вероятность того, что кто-нибудь ещё примет меня за колдунью времён Артура, очень невелика, – закатила глаза Оливия. – У тебя есть телефон? Хочу позвонить Брэму. Я собираюсь домой.
– Прошу прощения, что похитил тебя, но тебе нужно оставаться здесь.
– Для того, чтобы что?.. Знаешь, я даже слышать об этом не желаю. Успехов тебе в снятии заклятий и всём остальном. Я еду домой, и ты меня не остановишь. Через несколько часов мне нужно открыть «Прикосновение магии»... – Она поморщилась. – Эээ, я действительно считаю, что ты очень талантлив. И мне нужны деньги. Ты же согласен продавать свои работы через мой магазин, правда?
– Если ты отдохнёшь здесь ещё несколько дней – да.
Она упёрлась ладонью в бедро:
– Это шантаж.
– Не пытайся давить мне на совесть. По этому поводу она молчит.
Он не может рисковать Оливией. Больше всего на свете ему хотелось уберечь её... и уложить обратно, чтобы снова заняться любовью, упиваясь тем, что они способны доставить друг другу наслаждение. Радуясь, что, возможно, она сумеет избавить его от оков бессмертия.
Мэррок замер – не двигаясь, не дыша. Раз он наконец смог пролить своё семя, не значит ли это, что ужасное заклятие Морганы утратило силу?
Он соскочил с кровати, включил ночник, подбежал к простому комоду, сколоченному им давным-давно из клёна, и начал выдвигать резные ящики один за другим.
– Что ты делаешь?
Среди носков он наконец нащупал что-то острое в кожаном футляре. Вытянув находку из недр комода, он схватил рукоятку и с победным криком сорвал ножны.
Оливия моргнула, надеясь, что ей показалось. Но нет – в руках Мэррока, отражая искусственный свет, блестело длинное, ужасно острое лезвие. Оно выглядело огромным и устрашающим… как и мужчина, державший его.
Он повернулся к кровати и направился к Оливии, словно стриптиз-версия маньяка из фильма ужасов. Она торопливо отползла на другую сторону постели:
– Это ты потому, что я хочу уйти? Если б знала, что из-за этого ты решишься на убийство, держала бы язык за зубами.
Неужели теперь, поразвлекшись, он её убьёт? Почему-то в это не очень верилось. Их связь давала ей чувство защищённости. И у Оливии остались смутные воспоминания о том, как нежно он заботился о ней, пока ей было плохо, но...
– Дьявольщина, я не собираюсь причинять тебе вред, женщина. – Он поднял нож. – Это для меня.
И прежде чем она успела произнести хотя бы слово, Мэррок рубанул по своему предплечью. Из рваной раны потоком хлынула кровь. У Оливии закружилась голова и подкосились ноги:
– Остановись! О, господи...
Он уронил нож. Кровь текла вниз по руке, собираясь в сгибе локтя, капала на деревянный пол – ручеёк, пахнущий ржавчиной. Стараясь не паниковать, Оливия помчалась в ванную и схватила полотенца. Кровотечение надо остановить, не теряя ни секунды. Потом – в больницу. Рану необходимо зашить. Нужно позвонить Брэму, чтоб он их отвёз.
Лихорадочно соображая, она бегом вернулась в спальню и остановилась как вкопанная. Мэррок стоял, разглядывая пораненную руку. Ужасный разрез исчез. Полностью. Будто его там никогда и не было.
Ей не чудится?
Мэррок взял полотенце из онемевших рук и вытер оставшуюся кровь:
– Спасибо.
Оливия пошатнулась, не отводя взгляда от его руки. Что, чёрт побери, здесь только что произошло? Рука выглядела не просто зажившей – не осталось никаких следов. Ни раны, ни шрама. Ни-че-го.
– Что... ты... – Она подняла растерянные, ошалелые глаза на Мэррока. – Её нет.
На его лице отразились разочарование и злость:
– Заклятие Морганы по-прежнему в силе. Я как всегда мгновенно исцеляюсь.
Оливия моргнула, посмотрела на гладкую кожу, на мрачное лицо. Ни дыма, ни зеркал. И всё же происходящее не было... нормальным.
Волшебство?
Казалось бы – невероятно. А как иначе объяснить происходящее? Она прокручивала в уме другие версии, но ничего не подходило. Жесть, невозможнейшая жесть! Самое время научиться не задыхаться от потрясения.
– Ты в самом деле... бессмертен?
Мэррок со вздохом положил нож и окровавленное полотенце на комод:
– Я родился в пятом веке. Даже с учётом того, что средняя продолжительность жизни растёт, меня нельзя назвать обычным человеком.
Мягко сказано. Неужели и все остальное – правда? А как иначе? Ладно... Похоже, он не прибегал ни к хитростям, ни к наркотикам, чтобы уложить её в постель. Они связаны. Она не может отрицать существование уз, когда всё в ней так и тянется к нему. И приснился он ей ещё до того, как они встретились. Что-то во всём этом было... ненормальное. Волшебное.
Надо же!
Оливия плюхнулась на кровать:
– Как... о, ты говорил, Моргана. Почему она заколдовала тебя?
– Потому что... – Он опустил сначала голову, а потом и плечи. – Я был болваном. Самым прославленным из воинов, служивших королю Артуру. Мы разгромили англосаксов в битве при Монс Бадоникус , убив почти тысячу захватчиков. И считали себя неуязвимыми.
Тысячу? У Оливии в животе все завязалось узлом. Но если Мэррок говорит правду – а альтернативы она не видела – то жизнь рыцарей раннего средневековья очень отличалась от жизни сегодняшней. Убийство врага было не развлечением, а способом выжить.
– У известных воинов тех времён были поклонницы, подобные нынешним фанаткам рок-звёзд.
– У тебя тоже?
– Да, я заполучил свою долю... и ещё столько, что хватило бы половине войска Артура.
Почему-то это её не удивило.
– Я был молод и похотлив. О женщинах не заботился – пользовался и тут же забывал. После Монс Бадоникус всё изменилось.
– Потому что ты встретил Моргану?
– Мы познакомились раньше. За несколько недель до битвы я совершил ошибку, разделив с ней постель. Нашептывал ей нежные слова, давал лживые обещания. А переспав, ушёл, не оглядываясь.
– В аду нет гнева, равного гневу отвергнутой женщины .
– Именно. Артуру она сказала, что я её изнасиловал, избил и бросил умирать. Сомневаюсь, что он ей поверил, но она притащила «свидетелей» и выставила всё в ужасном свете. Артур знал свою единоутробную сестру – если бы он не задобрил её, она могла бы и отомстить. Поэтому он изгнал меня из королевства, отобрал всё, за что я всю жизнь воевал. Через пару месяцев Моргана разыскала меня, грязного бродягу, и предложила вернуться к ней. Пообещала, что Артур простит меня, и я заживу, как прежде.
– Ты отказался?
– Рассмеялся ей в лицо. Я винил её во всех своих бедах. Лишь через десятки лет я понял, что моя грубость стала одной из причин моего крушения. В момент появления Морганы мне меньше всего на свете хотелось еще хоть раз оказаться рядом с ней. Когда же я сказал ей об этом, она заколдовала меня с помощью проклятой книги. С тех пор я стал бессмертным и не мог достичь сексуального удовлетворения. До сегодняшней ночи.
У Оливии отпала челюсть:
– Это был твой первый оргазм за?..
– Полторы тысячи лет, угу.
Если это хотя бы отчасти правда... Ничего себе! И она – та женщина, с которой он смог наконец получить наслаждение? Глупо, но это прямо-таки кружило голову! Она – никому не нужная девчонка – доставила мачо-воину величайшее удовольствие! Может, она всё-таки ничего, не ущербная?
– А почему ты... эээ, смог на этот раз?
– Сдается мне, правильный вопрос: почему я смог с тобой? И ответ: я не знаю. Подозреваю, это из-за нашей связи.
Ага, опять эта необъяснимая связь. Всё, что он говорил, звучало немыслимо, но чувство невероятной близости отрицать невозможно.
– И что случилось после того, как Моргана тебя прокляла?
– Я подкупил её служанку, чтобы она выкрала для меня дневник. Моргана заколдовала меня, написав что-то в книге, и я думал, что вернуть все на свои места можно тем же способом. Но стать смертным не получилось, как я ни старался.
Всё страннее и страннее.
– Это... ух, даже слов нет! А ты выглядишь вполне спокойным. Неужели не злишься на нее за то, что она тебя заколдовала?
– Злость выгорела давным-давно. Очень утомительно веками купаться в ненависти , – проворчал он.
– Когда Мерлину удалось обманом изгнать Моргану, я надеялся, что смогу освободиться. Увы. Она развлекалась, насылая сны, которыми собиралась меня сокрушить. Сначала о воине, которого Артур наградил, отдав мои земли. Об эле, который он пил, битвах, которые выиграл, женщинах, которых поимел – о символах той власти, что я утратил. После этого меня стали преследовать сны о тех, кого я любил. Убийство Артура. Смерть сестры при родах. – У него перехватило дыхание, он яростно сглотнул. – Я видел, как всё это происходило, и ничего не мог поделать. Лишь слушал их крики.
– Пытки – это способ Морганы развлекаться?
– Именно. Проходили годы, десятилетия, века. Целое тысячелетие. Я ненавидел каждый день, так похожий на предыдущий, зная, что и завтра будет то же самое. Я забыл, каково это – чувствовать, любить кого-то. Тогда она стала приходить во снах сама и мучить, подсказывая возможные способы умереть. Её это забавляло, ведь я пробовал всё, что только она ни предлагала.
– Ты серьёзно хотел умереть?
– А для чего мне было жить? Мой замок, семья, друзья – всё давным-давно исчезло, обратилось в прах. Я не смел заводить отношения. Стоило мне с кем-нибудь подружиться, Моргана являлась им во сне и убеждала в моей порочности. Те, кого я начинал уважать, вскоре уверялись в том, что я жуткий злодей – граблю могилы, убиваю детей... К тому времени как Моргана прекратила свои игры, я привык к одиночеству.
Да, в аду нет гнева равного, как говорится, но надо же! Моргана явно зашла с Мэрроком слишком далеко – это уже не просто месть, а месть ведьмы-психопатки.
Оливия не слишком хорошо знала Мэррока, но сочувствовала ему всем сердцем. Он казался достойным человеком. И созданные им резные скульптуры, и мягкость его прикосновений говорили о том, что он способен на глубокие чувства.
– Мэррок... это ужасно. Мне так жаль.
Как он выносил такое одиночество век за веком? Оливия очень хорошо понимала, каково это – быть изгоем; прижиматься носом к стеклу. Даже перед самой смертью мать так и не сказала Оливии правды об отце. Мама всегда давала ей понять – она не что иное, как обуза. Сейчас Оливия была благодарна, что ей пришлось терпеть это лишь двадцать три года. У Мэррока одиночество тянулось вечность.
Нельзя сказать, что похищение оказалось гениальной идеей, но теперь Оливия понимала мотивы Мэррока. И очень хотела ему помочь. Он ухаживал за ней во время таинственной болезни и хотя бы на краткое время дал почувствовать себя желанной и оберегаемой – исполнил её давнюю мечту.
– Ты утверждаешь, что книга, которую ты мне показывал – ключ к снятию твоего заклятия. Можно посмотреть на неё ещё раз?
Он прищурился:
– Зачем?
– Я искусствовед по образованию, и история – одно из моих увлечений. У меня есть связи в мире искусства и антиквариата, среди знатоков литературы и истории. Может, кто-то знает что-нибудь об этой книге и о том, как тебя расколдовать.
Мэррок ничего не сказал, явно раздумывая, можно ли ей доверять. Оливия не обиделась: после всего, что ему пришлось пережить, она не могла его винить.
– Если хочешь, конечно, – успокоила она. – Я не Моргана, поэтому не могу просто прочесть заклинание и разрешить твои проблемы, но, может, сумею хоть что-то сделать.
– Ты собираешься помочь мне, несмотря на то, что я тебя похитил?
– От этого я не в восторге, но тебя чуть не свело с ума заклятие, которое с обычным человеком расправилось бы уже давным-давно. То, что ты до сих пор в здравом уме и борешься, да еще, несмотря ни на что, стал ухаживать за мной... мило. Я хочу помочь тебе. Может быть, вместе мы сумеем раскрыть секрет книги.
Он погладил её по щеке:
– Ты даешь мне лучик надежды. Спасибо.
О, это мимолётное прикосновение вызвало у неё мурашки по всему телу. Трепет ещё не унялся, а Мэррок уже поднимал доски пола, опираясь на одно колено. Через секунду он встал, держа в руках знакомый томик, потом присел на край кровати. Чуть поколебавшись, он вручил книжку Оливии. Как и в прошлый раз, в её руках она загудела от энергии. Вероятно, не так уж это и странно, раз с ее помощью можно проклясть кого-то на целую вечность.
Казалось бы, книга должна выглядеть древней – столько ей лет, однако красноватая кожа была гладкой, позолота на уголках блестела. На передней обложке красовались странный символ и крепкий замок.
Она попыталась поковыряться в замке ногтем:
– Ты пробовал открыть его чем-нибудь?
Мэррок невесело рассмеялся:
– Грубой силой, кувалдой, булавкой, отмычкой, кусачками, пилой... Всеми известными человеку инструментами. Как-то я привязал к замку пару канатов, а потом каждый из них прицепил к лошадям и погнал их в противоположных направлениях. Хоть бы на дюйм раскрылась!
Интересно. Вещь такой силы!
– А что ты знаешь про символ на обложке?
– Ничего.
Странный, написанный вязью того же золотого цвета, что и уголки, он напоминал огромную букву «М» в причудливых завитушках.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 15:29 #13 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
Оливия не помнила, чтобы что-то подобное встречалась ей во время учёбы в университете, но подозревала, что в нём заключен какой-то смысл.
– Тебе что-нибудь известно о его значении? – В глазах Мэррока отразилась затаённая надежда.
– К сожалению, нет.
Разочарованный вздох отозвался болью в сердце Оливии.
– Но я не специалист по древним манускриптам. Если бы у меня были компьютер и фотоаппарат, можно было бы спросить тех, кто знает гораздо больше меня.
– Не волшебников? – в голосе Мэррока звучало подозрение.
– Нет, учёных, кураторов музеев, профессоров...
Он колебался:
– На снимках должен быть только символ, не книга.
– У тебя есть фотокамера?
– В телефоне.
– В сотовом?!
– Над моей стряпнёй можно только рыдать. Как бы я без телефона заказывал еду на дом ?
Так большой, страшный воин способен посмеяться над собой! Оливия поджала губы, чтобы не улыбнуться.
Он вручил ей мобильник. Фотокамеры в этих штуках, конечно, не ахти, но сойдёт. Оливия быстро сделала снимок, стараясь, чтобы остальная часть книги не попала в кадр, и отправила его на адрес своего электронного ящика.
– У тебя есть компьютер?
Вздохнув, он поплёлся в заднюю часть дома и открыл небольшую дверцу. За ней оказались установленные друг над другом стиральная машина и сушилка. На маленьком угловом столике стояла раскрытая картонная коробка.
– Это он?
Он кивнул, скрипнув зубами.
Судя по пыли, коробка простояла там несколько месяцев.
– Он не подключен.
– Не потому, что я не пытался, – проворчал Мэррок.
Внезапно Оливия всё поняла. Мистер Великан Из Средних Веков с техникой был на «Вы». Ну конечно, даже мать Оливии всю жизнь ненавидела компьютеры, а она была всего лишь из поколения «беби-бума». Представить невозможно, каково осваивать все эти штуковины, если с твоего рождения прошли века и ты только сейчас впервые их видишь! Удивительно уже то, что он справляется с микроволновкой.
Оливия постаралась прикрыть рот ладонью, чтобы он не увидел, как она хихикает. Однако Мэррок заметил:
– Я зарабатывал на жизнь, сражаясь и убивая. Все эти термины: «модем», «оперативная память», «операционная система» – для меня хуже китайской грамоты или языка греков. Греческий я хоть понять могу.
М-да, раздосадованный гигант размером с мамонта смотрелся... на удивление мило.
– Почему же ты решился купить компьютер?
Казалось, его челюсть не могла бы выглядеть твёрже, даже отлей её из бетона:
– Покупки по интернету. Я не люблю города и людей. Идея получать всё с доставкой на дом весьма привлекательна.
Хм. Явно не душа компании.
– Я могу его подключить.
– Спасибо.
Мэррок отнёс коробку в гостиную, и Оливия набросилась на пенопласт, в котором скрывался ноутбук.
– Есть не хочешь? Ты не ела уже несколько дней.
– На самом деле просто умираю от голода.
– Что тебе приготовить?
– Ты же сказал, что на твою стряпню без слёз не взглянешь?
– За века я сумел освоить несколько блюд. Омлет с поджаренным хлебом, макароны с сыром или подогретый суп из банки?
Если за тысячу лет он научился готовить лишь три простейших блюда, она совсем не хотела пробовать то, что у него получалось раньше.
– Омлет с хлебом было бы здорово. С сыром и без лука. Можно с грибами?
Мэррок кивнул:
– И с помидорами?
Она вставила в ноутбук карточку модема, загрузила и начала настраивать систему:
– Да, пожалуйста. И кофе!
Через четверть часа она уже лазила по интернету, одновременно поглощая вполне пристойный завтрак и кофе такой убойной силы, что свалил бы и быка. Стараясь не поперхнуться, она проверила свой почтовый ящик. Фотография символа благополучно прибыла. Кроме неё там оказалось с десяток других, неважных, сообщений; не читая их, Оливия сочинила послание с запросом и разослала его полудюжине профессоров, историков и смотрителей музеев. Она надеялась, что хоть кто-то из них сможет что-нибудь подсказать.
– Остаётся только ждать.
Мэррока эта перспектива явно не обрадовала:
– Да уж.
– Скажи, каково это – жить так долго?
У неё это просто в голове не укладывалось. Хоть она и старалась держаться спокойно, внутри всё тряслось. Мэррок бессмертен. Главным героем одного из её любимых телесериалов был бессмертный красавец, но с клыками.
– Подожди? Ты же не вампир, правда? – Она прикрыла руками горло.
– Конечно, нет! Я проливал кровь, а не пил.
– Фух! Спасибо, успокоил. Раз ты бессмертен, значит, ты видел все значительные изменения в жизни человечества. Все изобретения...
– Представь себе моё изумление, когда я узнал, что Земля и в самом деле круглая, – протянул он.
Оливия рассмеялась:
– А что ты думаешь о телевизоре?
– Бестолковая штука, если бы не новости.
В самом деле? Она любила его смотреть.
– Автомобили?
– Терпеть их не могу.
Надо полагать, машину он не водит. Она, впрочем, тоже так толком и не освоилась с левосторонним движением.
– На самолёте пробовал?
– К дьяволу их, Господь не создал нас для полётов!
Оливия снова не смогла удержаться от смеха:
– Да ладно, согласись, есть и плюсы. Медицина? Водопровод? Электричество?
– Как человек, переживший три века чумы, чистосердечно заявляю – я был бы счастлив, если бы медицина развивалась быстрее. И признаю, что с водопроводом и электричеством жить гораздо удобнее.
– Стриптиз-бары? – поддела она.
– Это где женщины обнажаются для незнакомцев? Никогда не интересовался.
Пожалуй, разумно. Если он не мог достичь оргазма, зачем себя распалять?
В маленькой комнате воцарилось молчание. Оливия возилась с компьютером, но ощущение, что Мэррок внимательно наблюдает за ней, отвлекало. Она и в самом деле чувствовала его желание. Интересно, это узы заставляют его хотеть... или оно его собственное? Может ли сам Мэррок почувствовать разницу?
Вздохнув, она запустила поиск по Морган ле Фей и символам, с ней связанным. И получила изображения длинноволосой женщины с магическими инструментами в руках, кучу всякого добра о священном Граале, но ничего про рисунок с обложки. Оливия просмотрела странички со сведениями о легендарной ведьме: о её безграничном могуществе, о её жестокости, о том, какую роль она сыграла в истории Камелота – здесь мнения расходились. Внешне её описывали как несказанную красавицу, платиновую блондинку с фиолетовыми глазами.
– Мэррок, мне всю жизнь говорят, что у меня необычные глаза. Как часто встречаются глаза фиолетового цвета? Почему у меня глаза и родимое пятно женщины, жившей давным-давно?
Он долго ничего не говорил, лишь пощипывал себя за переносицу.
– Похоже, я недооценил твои способности связывать факты воедино. – Он присел на край стола перед ней. – Если верить тётушке Брэма, твои глаза и родинка – проявление наследственности. Ты – потомок Морганы. Дальний, конечно.
– Серьёзно? Не понимаю, как я могу оказаться родственницей кого-нибудь с магией в крови, даже если и через тысячелетие с лишним. Моя мать была американкой до мозга костей и старалась держаться подальше от всего оккультного или «чудесного». Мне не давали книжек о вампирах и не разрешали играть с подружками спиритической доской. Я даже фильмов, основанных на мифах или легендах, не смотрела.
– Как насчёт родственников со стороны отца?
Мысли вихрем закружились у неё в голове:
– Не знаю... Мой отец – англичанин. До смерти матери я и знать не знала, что он ещё жив. Он живёт в Лондоне, по крайней мере, жил двадцать лет назад. Нанятый мной детектив не смог его разыскать, но прислал мне адрес человека, который утверждает, что ему пятьсот лет. Я думала, это шутка, и просто-напросто посмеялась. Но может, он?..
– Волшебник, и, соответственно, способен жить дольше?
– Как долго?
Мэррок пожал плечами:
– Думаю, около тысячи лет. Точнее не скажу. После Морганы я стремился избегать магии и всего с нею связанного.
Удивляться нечему. Если бы её так жестоко заколдовали, она бы тоже избегала чародеев. Нет, погодите-ка...
– Если я родственница Морганы, пусть и дальняя, значит ли это, что я... я тоже волшебница?
– Если верить тёте Брэма, да, ты волшебница, и сила твоя будет велика.
Ответ ошеломил Оливию. Ух ты... Если её действительно ждала такая долгая жизнь, «мысли о будущем» приобретали совсем другое значение и просто не укладывались в голове.
– То есть ты говоришь, я колдунья... да ещё и сильная? Возможно, она ошиблась.
– Вряд ли. Они узнают себе подобных. Ты из великого рода.
– От этого что-нибудь зависит?
– Насколько я знаю мир волшебников, да.
Несмотря на сюрреалистичность происходящего, всё казалось логичным. Потомок Морганы ле Фей. Если она обладала хотя бы десятой долей способностей своей прародительницы, возможно, был и другой способ помочь Мэрроку.
Оливия вскочила на ноги и помчалась по коридору в спальню. Дневник Морганы лежал на кровати с совершенно невинным видом. Стараясь сдержать дрожь, Оливия взяла его; томик вибрировал в руках, пока она шла обратно. Мэррок с любопытством наблюдал, как Оливия села, положила книгу на колени, взялась за края обложки. Потянула.
Ничего.
– А что, если?.. – Глупая мысль, конечно, но не попробовать – а вдруг нужно сделать именно это? – ещё глупее. Оливия направила пальцы на книгу. – Откройся!
Нет, явно не то.
– Глупо, да? Я просто подумала... Если я действительно могущественна, то, может... Но если б я и вправду что-то могла, разве я бы уже не сделала что-нибудь удивительное? Ну, у меня временами бывают вещие сны, и желания сбываются очень быстро. Но так же у всех?
– Тебе ещё нет двадцати пяти, верно?
– И ещё полтора года не будет.
– А потом ты... изменишься и сможешь пользоваться способностями, данными тебе судьбой.
– О!
Фантастические заявления шли одно за другим, каждое последующее ещё удивительнее предыдущих. Где же Эштон Катчер? Она отдала свою девственность бессмертному, и, возможно, она могущественная ведьма? Забудь, это уже не «Подстава», а «Сверхъестественное».
– Какими способностями?
Мэррок пожал плечами:
– Не знаю.
Попискивание компьютера дало знать, что пришло новое сообщение. Почти сразу же за ним последовали ещё два. Отправитель первого, бывший преподаватель Оливии по рисованию, желал ей удачи, но помочь ничем не мог. Проклятье.
Второе письмо было от одного из профессоров истории. Доктор Частэн всегда была поглощена книгами, оккультизмом и безнадёжно потеряна в «что, если». Зато обожала разгадывать научные тайны. И эта головоломка не стала исключением, как обнаружила Оливия, открыв письмо.
– Ну, что? – спросил Мэррок.
– Это от одного из моих преподавателей по истории. Про символ она ничего не знает, но я заодно спросила её о Моргане и о предметах, которыми та пользовалась. Легенды об Артуре – одно из её тайных увлечений. До неё доходили слухи, что Морган ле Фей создала тетрадь, которая наделяет своего владельца почти неограниченным могуществом. Думаешь, она имела в виду твою книгу?
Мэррок медленно выдохнул:
– Да, и мы не можем позволить ей – и кому-либо ещё – узнать, что Книга Судного Дня у меня. Иначе мы окажемся в большой опасности.
– Конечно.
Волшебная книга? Звучит невероятно. С другой стороны, она думала то же самое о бессмертии Мэррока и оказалась неправа.
Оливия перечитала письмо профессора:
– Она что-то пишет о том, что эта книга – объект поклонения женщин.
– И что это значит?
Она пожала плечами:
– Должно быть, могущество книги огромно. Она гудит каждый раз, стоит мне прикоснуться к ней. Такой потрясающей штуке кто-нибудь да должен поклоняться, ведь правда?
– Я знаю по крайней мере одного поклонника, – мрачно ответил Мэррок. – Вероятно, он далеко не единственный.
– И создана она женщиной... Возможно, она имеет в виду это. Я попрошу её объяснить поподробнее.
Оливия быстро набрала сообщение с вопросом и отправила его. Затем открыла последнее из пришедших писем – от доктора Рейнольдса.
Надутый индюк с блестящей от пота лысиной, всегда считавший себя самым умным. Однако историю искусства он, несомненно, знал.
Проглядев текст, она ахнула:
– Доктор Рейнольдс знаком с символом! Если верить ему, он встречается в рукописи, приписываемой руке Морганы. Символ также изображён на двух картинах. Одна – портрет неизвестной девушки, написанный в четырнадцатом веке. Она носит его на шее. Он прислал мне скан. – Оливия показала Мэрроку картинку из вложения.
Подвеска, болтавшаяся на хрупкой шее девочки, повторяла символ на книге.
– Мы не знаем – может, девчонка просто увидела его где-нибудь и захотела такое украшение.
– Может быть. – Однако, похоже, он её не убедил. – Но выглядит она действительно необычно. Знаешь, среди вещей, что остались мне после мамы, было нечто подобное. Другой формы, но будто сделанное в те же времена или тем же мастером. Даже на картине подвеска выглядит старой, а уж ещё через шестьсот лет...
Она открыла второй вложенный файл. И снова ахнула. Мужчина в костюме времён Регентства носил символ на лацкане. Что ещё поразительнее, у него были знакомые фиолетовые глаза. Прочитав подпись под портретом, она остолбенела. Ричард Грей из Лондона.
– Так зовут моего отца! И лицо его! Может ли он?..
Мэррок поглядел на мужчину на портрете, а потом снова на Оливию:
– Я знаю того, кто сумеет ответить.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 15:33 #14 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
Marigold
Дата: Вторник, 25.10.2011, 03:07

Глава 8
[/b]
Редактирование: Таташа, FairyN

Мэррок схватил со стола сотовый и раскрыл его, радуясь, что Брэм оставил номер, когда уводил тётушку Милли. Боже святый, за последнюю неделю он разговаривал с пронырой-волшебником больше, чем за весь прошлый век. Скрипя зубами, он набрал нужные цифры. Камушек, конечно, эффективное средство, но слишком уж волшебное, на вкус Мэррока.
Он покосился на Оливию. Она из магов, и, вероятно, именно ей суждено избавить его от заклятия. Однако он чувствовал себя не в силах сопротивляться мощному притяжению её прелести и связи между ними, и это беспокоило. Волшебники коварны. Она вполне может воспользоваться его чувствами ему же во вред – и неважно, насколько милой она выглядит и насколько сладки её объятия.
Несмотря на это, мысль о расставании с ней пугала Мэррока. Ему нравилось быть рядом с Оливией. Её сияющая улыбка слепила его – долгожданный луч света после вековой тьмы.
Едрить, он теперь ещё и поэтом заделался.
Когда Оливия предложила помощь и начала изыскания значения символа, он удивился и обрадовался. Однако то, что ле Фей вдруг оказалась такой услужливой... Бесплатный сыр только в мышеловке. Ему бы лучше не забывать об этом.
– Мэррок? – наконец послышался сонный голос Брэма. – Чего звонишь посреди ночи? Что-то с Оливией? Хочешь, чтобы я разорвал ваш брачный союз?
Чёртов нахал!
– Нет.
– Она всё ещё жива?
– Да.
Жива, здорова, и выглядит весьма аппетитно. Мэррок был уже готов забыть, что всего час назад испытал умопомрачительное наслаждение, что Оливия – новичок в сексе и что ему вообще не стоит с ней связываться. Желание вскипало в венах, собственная кожа казалась тесна. Он жадно пожирал суженую глазами, заглядевшись на тень в ложбинке между грудями. Кожа у неё нежнейшая, а как соблазнительно она постанывает, когда...
– Она и вправду жива? Ты, наконец, сумел...
– Не твоё собачье дело.
– Знаешь, если хочешь меня о чём-то попросить, можно бы малость повежливее.
Мэррок снова заскрипел зубами. Если так пойдёт и дальше, ему скоро жевать будет нечем.
– Я прошу не для себя, а для Оливии. Она вашего племени. Помоги ей.
– Мы волшебники, а не марсиане. Тебя послушаешь, так можно подумать, что это одно и то же.
Мэррок не стал отвечать на выпад:
– Мы обнаружили картину девятнадцатого века, портрет некоего Ричарда Грея. Он не может оказаться отцом Оливии?
– Мужчина с фиолетовыми глазами в платье времён регентства, а на лацкане у него булавка с тем же символом, что выложен позолотой на обложке Книги Судного Дня?
Вот же пройдоха!
– Вроде всё сходится, разве что про символ ничего сказать не могу, книги-то я никогда не видел.
– Ну да, конечно! – голос Брэма сочился сарказмом. – Нет, я не в курсе, отец он Оливии или нет. Я общался с Греем всего один раз – он сам мне звонил, расспрашивал о Дневнике Судного Дня. Я тогда ничего не знал, о чем ему и сказал; разговор был коротким. Где его искать, не имею понятия; мои сведения об этом волшебнике ограничены тем, что я о нём прочёл. Однако готов поспорить, что он – отец Оливии, и про символ ему что-то известно.
Мэррок согласился про себя.
– Я пытался найти Грея, но... он не из тех, кто мог бы заглянуть в гости, – продолжил Брэм.
– Почему?
Брэм понизил голос:
– Оливии я этого не говорил, иначе она бы только подвергла себя опасности. На Ричарда Грея охотятся анарки. Когда-то он был одним из них, и предал. Собственно, не просто одним из них – он был правой рукой Маттиаса.
Чёрт! Мэррока это ничуть не удивило: как-никак, они говорили о колдуне из рода ле Фей.
Чувствуя, что Оливия не сводит с него внимательных глаз, Мэррок повернулся к ней спиной, лихорадочно соображая. Подробности про Грея можно узнать и позже, успеется. Лучше сначала выяснить факты, потом выработать стратегию: как не дать Оливии ринуться на потенциально опасные поиски. Да и потрясений на сегодня ей уже достаточно.
– Сообщи, если ещё что-нибудь услышишь, – попросил Мэррок. – Да, кстати, нужно, чтобы кто-то поработал в магазине Оливии, пока она поправляется.
– Я мог бы попросить сестру. Сабелль отлично справится – она неплохо разбирается в искусстве. Если она завтра приступит – нормально?
Ведьма? Сойдёт за неимением лучшего.
– Да.
– С условием...
– Естественно.
– Я планирую общее собрание. Раз уж Маттиас вернулся, волшебникам надо объединиться. Оливия должна придти, чтобы познакомиться, как ты выразился, со своим племенем.
– Вечеринка?
– В своём роде.
Живот Мэррока скрутило узлом, стоило ему вообразить себе Оливию в откровенном платье для коктейлей, с восторгом внимающей Брэму, когда он представляет её миру волшебников.
– Нет.
– Бедняжка Оливия – ей достался не суженый, а тюремщик! А она понятия не имеет ни о собственной магии, ни о предстоящем ей переходе. Ей нужно многое узнать. К тому же она принадлежит к древнейшему и весьма могущественному роду, это сразу сделает её знаменитостью.
– Что здорово для тебя, но ей-то не нужно, чтобы на неё глазели. Искренне сожалеем, но придти не сможем.
– Ты уверен? Я тут почитываю пыльные тома дедушкиных манускриптов. И совершенно случайно наткнулся на упоминание того, что этот символ значит для дневника. Думаю, тебя бы это заинтересовало, а я готов поделиться информацией, если вы с Оливией заглянете в пятницу, скажем, часов около семи.
– Шантаж!
– Ага, – подтвердил довольный Брэм. – Вам придётся озаботиться поиском подходящих нарядов. Я скоро заскочу, оставлю машину.
Щёлк.
Сжимая в руке телефон, Мэррок надеялся, что проклятое устройство и в самом деле треснет.
А вдруг Брэму действительно что-то известно о символах и их значении? Что-то, что поможет снять его заклятие? Жить вечно, даже с прекрасной суженой, с которой способен испытывать оргазм, Мэррок не желал.
– Брэм пригласил нас на вечеринку послезавтра. – Он вздохнул и сглотнул, едва не задохнувшись от ярости. – Мы пойдём.
Оливия посмотрела озадаченно, но пожала плечами:
– Хорошо.
– Сделай одолжение, – он бросил голодный взгляд в её сторону, – не надевай ничего откровенного и чёрного.

Автомобиль Брэма прибыл вскоре после восхода солнца. Быстро ополоснувшись и собравшись, они подошли к сверкающему чёрному седану. Багажник они ещё раньше забили резными фигурками – впихнули так много, как только смогли. А теперь Мэрроку нужно было садиться внутрь... Он уставился на машину, стараясь скрыть дрожь:
– Ты умеешь водить эту штуковину?
– Я? – переспросила Оливия. – Не очень. Вы тут ездите по неправильной стороне дороги.
– Поскольку я вообще не вожу, претензии нужно предъявлять не мне, а недоумкам в этих чёртовых жестянках.
– Хочешь посадить за руль меня?
– У тебя есть права?
– Ну... да.
– Значит, спорить не о чем: у меня их нет.
– Ты мог убивать тысячи на поле битвы, но не способен управлять маленьким автомобилем?
– Именно.
– Ты когда-нибудь учился водить?
Он покачал головой:
– Хочешь рискнуть своей жизнью и начать учить меня прямо сейчас?
– Нет, ни за что. Где ключи?
– Может, не ехать нам сегодня в город? Ты только-только поправилась...
– Чувствую себя немного уставшей, – признала она, – но ничего страшного. Я хочу увидеть свою галерею и выставить твои работы. Ну, пожалуйста?
Мэррок со вздохом показал на торчавшие в замке зажигания ключи, потом побрёл к пассажирской стороне, волоча ноги, будто его тащили на аркане. Чёрт, он скучал по лошадям.
В машине Оливия взялась за руль и завела мотор. Она плавно сдала задом по длинной тропе, что вела к его коттеджу, а потом, умело и быстро развернувшись, выехала на просёлок, ведущий к дороге. Через несколько секунд они уже направлялись в Лондон по шоссе М23.
Мэррок был впечатлён:
– Ты водишь гораздо лучше Брэма.
– Он лихачит, да?
– Будто человеческая жизнь ничего не стоит.
Оливия покачала головой:
– Ужасно боишься машин, но при этом готов почти отрезать себе руку. Чудной ты.
– Я не боюсь. Воины ничего не боятся.
– Да-а? – рассмеялась она. – Побелевшие пальцы на передней панели выдают тебя с головой.
Он испепелил её взглядом – грозным взглядом воина. Она улыбнулась ещё шире:
– Думаю, стоит сначала заехать в галерею. Хочу расставить статуэтки до открытия. – Она помолчала. – Знаешь, Сабелль совсем необязательно приезжать. Я прекрасно себя чувствую и сама могу ...
– Так мы не договаривались. Мне нужно, чтобы ты была здорова и в безопасности. Ты же хочешь получить мои работы?
– Да, – сердито выдохнула она. – Тиран!
– А как же. Ты будешь быстро уставать, поэтому принимай меры.
– Ты имеешь в виду частый секс?
– Если тебе потребуется, это обеспечу я.
– Чудесно, – простонала Оливия. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком много командуешь?
– Вся армия Артура, да и он сам.
Оливия обернулась с таким восторженным видом, что всё в Мэрроке встрепенулось. Интересно, она когда-нибудь перестанет его восхищать?
– Каким он был?
– Артур? Благородным. По-настоящему хорошим. Предательство Гиневры его подкосило. Падение Камелота было трагедией, и виновата в этом главным образом Моргана.
– Ты действительно ненавидишь её?
– Всеми фибрами души.
Оливия нахмурилась:
– Если б не её заклятие, ты бы давным-давно сгнил в земле, от тебя ничего уже не осталось бы. Неужели тебя ничуть не радует то, что ты до сих пор жив? Ты переживал историю, а не просто читал о ней.
Единственное, чем долгая жизнь обрадовала его – Оливия, потомок Морганы.
Боже правый, неужели всё настолько серьёзно? Ему бы сбавить обороты. Может оказаться, что Оливия способна обманывать не хуже Морганы или своего отца. Но тогда почему она просто не выкрала книгу? Зачем ей стараться найти значение символа?
– Сотни лет я больше всего на свете мечтал снять заклятие и умереть. Мне кажется, что ты и книга – ключи к моему освобождению.
Оливия какое-то время сидела молча, кусая губы. А потом произнесла явно не то, что изначально собиралась:
– Если ты действительно этого хочешь, я тебе помогу.
Когда-то ему этого было бы достаточно. Сейчас же он задумался: а что станет с Оливией, если он умрёт?
Он посмотрел на неё: тёмные волосы лежат мягкими волнами на изящных плечах, фиолетовые глаза мерцают. Бледновата, похоже, устала, но щёчки розовые, вид здоровый. Брэм утверждал, что разрыв с Мэрроком не только принесёт ей боль сейчас, но и оставит печальный след на всю жизнь. Однако брак их пока нов, узы ещё не окрепли. Она выживет. И, хотя даже мысль об этом заставляла его вскипать от безумной ярости, Оливия смогла бы вступить в союз с другим мужчиной. Но кто защитит её от Маттиаса?
Проехав по запруженным улицам Лондона, они прибыли в «Прикосновение магии». Внесли внутрь скульптуры. Почти два века труда: он вырезал их, как талисман от одиночества. Глядя, как Оливия расставляет его работы, Мэррок обнаружил, что доволен её желанием поделиться ими с другими. Может, они порадуют кого-нибудь так же, как Оливия обрадовала его.
Влюблённый дурак. Надеяться на это – только обеспечить себе душевную боль в будущем.
Оливия расставила резные фигурки по всему магазину, на лучших местах, поправила кое-где освещение. Она действительно верила в их ценность. А ведь когда-то он начал вырезать их, чтобы просто убить время. Забота, с какой Оливия относилась к его творениям, растрогала Мэррока.
– Спасибо, – тихо сказал он.
Она обернулась:
– Тебе спасибо. Твоя резьба спасёт мою галерею.
Ради неё самой, Мэррок надеялся, что она права. Её вера в него грела душу.
Чтобы не поддаться желанию заняться с Оливией любовью прямо здесь, на полу перед витриной, он поспешно вывел её из магазина. Они снова сели в ненавистную ему машину.
Наконец они подъехали к дому Оливии. Мэррок, выбравшись из автомобиля, повел плечами под тесной рубашкой, встряхнул руки, сжал кулаки. Глаза б его эту жестянку не видели! А уж ехать в ней ещё раз... Оливия, подняв брови, лишь улыбалась, глядя на него.
Войдя в маленькую старую квартиру, Мэррок огляделся. Жилище немало рассказало ему об Оливии. Даже в этом ограниченном пространстве она добавила цвета каждой стене, каждому окну. Во всех комнатах царил её дерзкий, современный дух – так непохоже на спартанскую обстановку его коттеджа.
Наконец, Мэррок последовал за Оливией в спальню – современную сказку цвета роз и сливок, с мазками шоколада и полным отсутствием кружев, чему он в душе поаплодировал. Комната выглядела свежо, женственно и немного таинственно – совсем как хозяйка.
– Знаешь, я могла бы и здесь пожить. Ты не обязан за мной присматривать. Не хочу тебе мешать. Я чувствую себя гораздо лучше, и никто больше не принял меня за Моргану, так что всё в порядке. Отвезу тебя обратно в коттедж, когда только захочешь, и встретимся у Брэма...
– Хватит.
Она с ума сошла, если думает, что он расстанется с ней сейчас. Господь свидетель, она нужна ему. Он нужен ей, хотя бы для секса, если уж нет других причин. Как объяснить, что они связаны волшебными узами? Он не собирался рассказывать, пока не будет уверен, что она сумеет справиться с потрясением. Оливия наверняка восстанет против брака – и против Мэррока тоже. Тогда и оберегать её, и избавиться от заклятия будет труднее.
– Пока я жив, я желал бы, чтобы ты была в безопасности и проводила ночи рядом со мной. Подо мной, принимая меня. Любимая, собери вещи, которые тебе понадобятся, и поедем в коттедж.
Щеки у Оливии зарделись, но, похоже, она собиралась отказаться. На её лице отразилось сожаление. Мэррок мягко накрыл её губы своими:
– Прошу тебя.
– Не хочу стать обузой.
– И никогда не станешь. Я хочу жить с тобой. – Он улыбнулся. – Иначе кто поможет мне с компьютером?
Уголки её губ неохотно поползли вверх:
– Тебе трудно отказать.
– Так не отказывай.
Её открытая радость заставила его улыбнуться в ответ. Она хочет быть с ним. Что ж, хватит пока и этого.
– Знаю, ты считаешь, что мне нужно отдохнуть, и позже я так и сделаю. Но, пока мы в городе, я хотела бы съездить ещё в одно место.
– Могу я поинтересоваться, куда? – поддразнил он.
– Хочу проверить последний адрес, раздобытый детективом, искавшим отца. Я там еще не была, потому что, по данным расследования, там жил пятисотлетний старец, и я подумала... А вдруг мы найдём его, и он что-нибудь знает про символ? Он мог бы помочь с твоим заклятием.
Раз уж Ричард Грей когда-то был анарки, Мэррок не хотел, чтобы Оливия разыскивала отца в одиночку. И вообще занималась этим. Слишком опасно. Однако достойного повода запретить эти поиски у него не было.
– Поедешь со мной?
– Да.
Расплывшаяся на её лице улыбка ослепила его – так она была прекрасна. Оливия бросилась к небольшому письменному столу в углу комнаты. Выдвинув ящик, она вынула папку:
– Это отчёт детектива, там адрес.
Повернувшись к Мэрроку спиной, она засунула в сумку кое-какую одежду и личные вещи.
– Готов?
Минут через двадцать они остановились перед полуразрушенным зданием в промышленном районе восточной части Лондона. Когда-то светлые стены потемнели от сажи и засохшей грязи, в обугленных оконных проёмах виднелись почерневшие кирпичи. Мэррока порадовало, что следов Ричарда Грея обнаружить не удалось, но ему больно было видеть, насколько расстроилась Оливия.
– Дом сгорел. Здесь больше никто не живёт.
Мэррок кивнул и приобнял её. Действительно, здесь больше никто не живёт. Судя по виду, здание едва устояло. Да и весь квартал выглядел заброшенным. Был ли пожар случайным, или дом подожгли?
– Есть у твоего детектива ещё какие-нибудь сведения?
– Нет. Попробую разузнать сама. Хотела бы я выяснить побольше о пожаре... и выжил ли кто-нибудь.
Если её отец был одним из анарки, а потом предал их, вероятно, его подожгли те самые «друзья», кому он вонзил нож в спину. Мэррок понятия не имел, сгорел ли двуличный родитель Оливии во время пожара, но надеялся на это. Оливия и без него выросла в прекрасную женщину, вряд ли ей нужен этот безответственный негодяй.
– Брэм тоже ищет. Может, ему повезет.
– Надеюсь, – кивнула она.
Он успокаивающе потрепал её по плечу:
– Тогда, наверное, поедем обратно в коттедж? Я хочу снова уложить тебя в постель.
– Вот так, да? – кокетливо спросила она.
Так. Его член уже болел от желания. Хотелось касаться её по-другому, не только, чтобы утешить.
– Ага. Подумай о своём здоровье, искусительница. Всего несколько часов назад тебе было совсем плохо.
– Я – искусительница? Как же... – закатила глаза Оливия.
– Она самая. Но сейчас тебе нужно отдохнуть.
– Да, странный был грипп или что там, – покраснела она.
– Он может вернуться, если не будешь осторожна.
– Ну нельзя же так серьёзно ко всему относиться! Ведёшь себя, как старик, хоть и выглядишь красавчиком в расцвете лет.
Красавчиком? Он улыбнулся:
– Я старик и есть.
– Знаю, отдыхать важно, но нам нужно устроить что-то вроде свидания. Мы, эээ, уже делили постель, но толком друг друга не знаем.
Судьба и магия уже решили, что это неважно.
– Мне казалось, мы неплохо подходим друг другу.
– В постели, – прошептала она. – У меня же про тебя почти никакой информации. Братья? Сёстры?
– Младшая сестра. У Анелизы всегда было хорошее настроение. Я до сих пор скучаю по её улыбке. – Оказалось, приятно вспомнить сестру, о которой давным-давно не говорил.
– Мне всегда хотелось иметь сестру. – Оливия погладила его по плечу. – О моих родителях ты знаешь. А твои?
– Отец служил воином и погиб в битве, когда мне было одиннадцать. Он редко появлялся дома, я не знал его. Мама была доброй и спокойной, но суеверной. Предупреждала меня, чтобы держался подальше от Морганы. Как будто я бы послушался.
– Мы всё узнаем, и ты добьёшься того, чего хочешь. – Оливия прикусила губу и помолчала. – Полторы тысячи лет – долгий срок. Ты, наверное, не раз был женат?
– Ни разу. Смертным я был слишком занят войной.
– И тем, что не пропускал ни одной симпатичной юбки.
– И этим тоже, – с иронией подтвердил Мэррок.
– Но потом, неужели за века тебе ни разу не хотелось жениться? Завести возлюбленную?
– Нет.
– Наверняка у тебя были отношения...
– Я ни с кем не мог разделить радости плоти, и предпочёл никому не отдавать своё сердце. Зачем связываться?
Оливия скрестила руки на груди. Мэррок видел, что ответ ей не понравился.
– А со мной зачем?
Как это можно выразить словами?
– С тобой всё иначе.
– Потому что со мной ты можешь кончить? – вопросительно подняла брови Оливия.
– Из-за этого тоже, но не только. – Впервые за тысячу лет ему было дело до чего-то, до кого-то. И он ужасно боялся.
– Или потому, что я, может быть, покончу с твоим заклятием?
С этого всё началось, но сейчас... она значила больше. Стоит ли говорить ей о том, чего он и сам толком не понимал?
– Я знаю только, что мы связаны.
– Очень странно чувствовать себя связанной с кем-то, кого я не знаю. В голове не укладывается.
Оливию, похоже, не отговорить. Мэррок вздохнул:
– И как ты предлагаешь нам знакомиться?
– Не знаю. Обычно люди ходят на свидания, разговаривают, а потом решают, хотят ли они чего-либо большего. У нас с тобой все наоборот.
– И то правда. Хорошо, давай устроим свидание. Что будем делать?
– Погода отличная. Можем вместе погулять по городу. Когда ты в последний раз по-настоящему видел Лондон?
Мэррок задумался. Точно ещё до пожара 1666 года. Пламя и сэр Кристофер Рен полностью изменили вид столицы.
– Пару лет назад.
– Уж скорее, веков. – Она бросила на него уничтожающий взгляд. И когда только она успела так хорошо узнать его?
– Да, Лондон изменился. Мне нет нужды гулять по нему, чтобы знать: он стал ещё шумнее и многолюднее.
– Тут столько замечательных памятников истории! – закатила глаза Оливия. – Тауэр...
– Я там бывал, и мне не понравилось. Извини, но эту экскурсию я бы пропустил.
Зная репутацию Тауэра, Оливия рассмеялась:
– Собор Святого Павла?
– Религия не для меня. Всегда предпочитал войну, – покачал головой Мэррок.
– Музей Виктории и Альберта?
– Слишком долго, не стоит тебе так много времени проводить на ногах, да и города мы не увидим.
– Подземка. – Во взгляде Оливии сквозило упрямство.
– Ни за что, – содрогнулся Мэррок. – Я и машины-то не люблю, а это... лучше в аду гореть.
– Знаю! – объявила она. – Лондонский глаз!
– Что-что?

Час спустя Оливия устроилась поудобнее в кабинке гигантского колеса обозрения и посмотрела на Мэррока, неподвижно сидящего рядом. Удивительно, за полторы тысячи лет никого не полюбить! И что это о нём говорит? Непохоже, чтобы он боялся близости, но не ей судить. Может, он стал чересчур недоверчивым, после Морганы это было бы не удивительно.
Контролёр закрыл дверь. Большой воин позеленел.
– У тебя клаустрофобия.
– Нет.
– Поэтому ты едва удерживаешься, чтобы не начать колотить кулаками в стены?
– Помолчи. Иначе меня сейчас вырвет.
– Выгляни в окно. Такой простор!
– А я в маленькой кабинке.
Оливия вздохнула. Ей не хотелось расстраивать Мэррока; она просто старалась показать ему, сколько он теряет, прячась в лесу.
– Посмотри, какой вид!
Вид был действительно великолепный. От летней зелени уже почти ничего не осталось, Лондон посуровел. Зато кое-где виднелись осенние цветы. Дул тёплый ветерок, люди смеялись, туристы щёлкали фотоаппаратами. Оливии нравилось находиться среди всего этого.
Колесо обозрения потихоньку поднимало их всё выше и выше. Когда Оливия ободряюще сжала руку Мэррока, он вцепился в неё, как в спасательный круг. Дышал он неглубоко и прерывисто.
– Смотри, Вестминстерский мост, – показала она, чтобы отвлечь. Мэррок кивнул и только крепче обхватил её ладонь.
Лондон расстилался перед ними, как огромный лабиринт. На севере виднелась Темза, а с другой стороны, куда ни бросишь взгляд, всё было застроено. Размах города, увиденный с высоты, поражал.
– Ого, – выдохнула Оливия.
Мэррок наконец решился взглянуть на город:
– Как он вырос... даже не верится.
– Когда ты воевал в армии Артура, здесь ничего не было?
– Ничего похожего на нынешнее. Я ошеломлён. Хотя я не мог бы жить среди стольких душ.
– Ты никогда не станешь современным человеком.
– Не стану, если сумею.
Оливия рассмеялась; руки их так и остались сцепленными. С ума сойти! Она только вчера встретила этого мужчину и, по его собственным словам, он не из тех, кто стремится к отношениям. И всё же за это короткое время он сделал её жизнь полной. Узы между ними крепли, становились всё сильнее. Сначала они казались ей верёвкой, потом – крепкой цепью, а теперь они были подобны прочному стальному стержню, залитому бетоном. Оливию изумляло, насколько она успела привязаться к Мэрроку. Словно она должна быть с ним, принадлежать ему.
Отвечал ли он тем же? Он явно не торопился её отпускать. Бессмертный, суровый воин, повздоривший с одним из её предков, он всё же, казалось, был к ней неравнодушен. Правда, она нужна ему, чтобы снять заклятие, но, кажется, их объединяет не только это. Уж не обманывает ли она сама себя? Оливия надеялась, что чувства её взаимны, потому что понимала, что влюбляется – быстро и безудержно.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Kind Fairy
  • Kind Fairy аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Чем больше топор, тем добрее фея.
Больше
05 Ноя 2012 15:36 #15 от Kind Fairy
Kind Fairy ответил в теме Re: Шайла Блэк "Искушай меня тьмой"
Marigold
Дата: Четверг, 08.12.2011, 03:27

Глава 9
[/b]

Редактирование: Таташа, FairyN (x3)

Наступил вечер собрания у Брэма. Одеваясь, Оливия уважила просьбу Мэррока... в своём роде. Ярко-красное мини-платье, в котором она ходила на приёмы в галерее во времена студенчества, конечно, нельзя было назвать «чёрным и откровенным». Оливия потихоньку захватила его из дому, пока Мэррок отвернулся. Ей не терпелось увидеть его лицо, когда она снимет пальто. Или узнать все его порочные мысли, когда они останутся одни. Оливию изумляло то, как часто и неистово он желал её. Да, он долго жил монахом; и всё же, когда он до неё дотрагивался, казалось, что дело не только в этом - казалось, что она ему небезразлична.
Это был не просто секс. Пусть Мэррок грубоват и неразговорчив, но его взгляд защитника и постоянные прикосновения согревали как весеннее солнце привыкшую к холодному равнодушию матери Оливию. Он и понятия не имел, скольким она ему обязана.
И всё же: что будет, если им удастся снять заклятие? Она ему станет больше не нужна, и их связи придёт конец? Мэррок хочет умереть. Если он добьётся своего... Оливия понимала, что нужно поберечь своё сердце, не прикипать к этому мужчине. Однако сделать это оказалось чертовски трудно.
Отогнав неприятные мысли, она оглянулась на Мэррока и потянула его к двери Брэма. Мэррок неохотно постучал. Ему явно совсем туда не хотелось. Почему же он пришёл? Мэррок не любил общества, а Брэма, похоже, и вовсе не жаловал. И какова цель этой вечеринки? Каждый раз, стоило ей спросить об этом, Мэррок бормотал что-то об информации и отвлекал поцелуем... и не только.
Оливия зарумянилась, вспомнив, каким восхитительным образом он всего час назад лишил её дара речи. Мужчина, не знавший сексуального удовлетворения полторы тысячи лет, быстро навёрстывал упущенное; времени на сон у них почти не оставалось. Впрочем, она не жаловалась.
Мэррок обернулся к Оливии, и, встретив её взгляд, греховно улыбнулся:
– У тебя на лице написано, о чём ты думаешь.
– О правилах этикета, конечно же. Интересно, есть ли в мире волшебников своя Эмили Пост?[1]
– Врунишка. Берегись, иначе сегодня ночью я с удовольствием тебя накажу, – прошептал он, наклонившись поближе.
Оливия вздрогнула. Она знала: это обещание он сдержит. И всё же парировала:
– Тогда ты получишь вдвойне.
Дверь открылась, и за ней оказалась элегантная современная комната: высокие потолки, обстановка в коричневых тонах, которую оживляли мазки цвета бирюзы и терракоты. Вдоль стен сидели и стояли небольшими группками люди, в центре публика всех возрастов танцевала под какую-то современную, но незнакомую Оливии мелодию. Когда музыка чуть утихала, становилось слышно, как наверху играют дети.
Стоило им войти внутрь, как на них, замерев, уставились около сорока незнакомцев. Мэррок вытаращил глаза и тихо выругался, когда Оливия сняла пальто.
– Ты за это заплатишь, – произнёс он едва слышно.
Оливия, однако, его не слушала. На них глазели все присутствующие: молодые и старые, мужчины и женщины. Сердито (а как же ещё?!) косясь на окружающих, Мэррок провёл её вглубь комнаты, прямо к бару, игнорируя взгляды и ахи собравшихся.
– Почему все так пялятся? – шёпотом спросила Оливия.
– Думают, как чудесно ты выглядишь в этом платье. – С трудом оторвав взгляд от глубокого декольте, он осмотрелся.
Вряд ли. Вид у людей слишком уж шокированный.
– Давай смешаемся с толпой и потанцуем.
– Что? – Он снова впился взглядом в неё.
– Потанцуем. Ты наверняка умеешь.
– Так же хорошо, как и готовлю.
– За полторы тысячи лет ты не научился танцевать?
Оливия задумалась, чем же ещё он пренебрёг.
– Разве что похабным танцам победителей – в одной руке эль, другая на заднице девки.
Оливия обвела взглядом комнату:
– Все по-прежнему пялятся. Пожалуйста. Я тебя научу.
– Хочешь, чтобы они пялились на меня, да?
– Если мы окажемся в толпе, я не буду чувствовать себя пришпиленной булавкой бабочкой.
Мэррок непонимающе нахмурился. Ну да, вряд ли он проходил школьный курс биологии.
– Идём. – Протянув руку, он повёл её в центр комнаты.
Вскоре они оказались в посреди переполненного бального зала; люди расступались, давая им широкий проход. Из динамиков зазвучала медленная баллада. Как раз то, что поможет ей не чувствовать себя обезьянкой в зоопарке.
Остановив Мэррока, Оливия обняла его за шею. Он осмотрелся, увидел, как другие мужчины прижимают к себе партнёрш, и сделал то же самое. Оливия прильнула к нему; так она чувствовала себя в безопасности. Мэррок провёл рукой вниз по её спине до талии. Оливия перебирала пальцами ниспадавшие до плеч мягкие тёмные пряди; чуть древесный мужской запах разбудил её желание за доли секунды. Вот бы вся эта толпа вдруг исчезла, оставив их вдвоём... Однако существовала одна проблема.
– Ты не двигаешься.
– Я же сказал, что не умею танцевать.
– О господи, тебе же приходилось двигаться во время схватки, правда? Ну, так тут то же самое.
– Не совсем. – Мэррок снова огляделся, потом переступил с ноги на ногу. – Так?
Как Оливия ни старалась сдержаться… не получилось. Она расхохоталась.
– Почти все мужчины танцуют так же.
Верно, но рассмешило её не это.
– Большинство мужчин не любит танцевать, и от века это, похоже, не зависит.
– Я воин, а не актёришка.
Оливия попыталась задобрить насупившегося Мэррока, поцеловав его в шею, в подбородок, и, наконец, в соблазнительные губы. И еще раз. И снова. На всякий случай, вдруг он всё ещё сердится. И тихонько вздохнула с облегчением, когда он перехватил инициативу и завладел её ртом. Всё-таки ласкает он божественно.
Песня закончилась, и они вернулись к бару. Люди по-прежнему пялились, но теперь вниманием Оливии завладел Мэррок, и ей почти не было дела до кучки незнакомцев, которых она, может, никогда в жизни больше и не встретит.
– Эль, пожалуйста, – попросил Мэррок. – Без кружки мне этот вечер не пережить. Особенно если ещё танцевать придётся. – Последнее предложение он пробормотал так тихо, чтобы услышала только Оливия.
– Да, приятель, после известий о нападении анарки на Маккиннетов, каждому из нас нужно по пинте, – тяжело вздохнул бармен-ирландец с вьющимися каштановыми волосами, ставя пиво перед Мэрроком. – А теперь, говорят, ещё и младшая дочь Крэддока пропала, и на её постели выжжен символ анарки... Бедняжка. Даже если её смогут вернуть, она будет жалеть, что не умерла.
– Анарки? – ахнула Оливия. – Кто это такие? И что предпринято, чтобы найти несчастную девочку?
Всё внимание бармена неожиданно оказалось сосредоточено на Оливии. Он смотрел на неё как на идиотку.
– Поинтересуйся у леди, не желает ли она выпить, – угрожающе рыкнул Мэррок.
Может, и стоило бы выговорить ему за грубость, но первым нагрубил бармен. К тому же Мэррок в роли рыцаря очень ей нравился.
– Оставь его, всё в порядке.
– Ты задаёшь вопросы о том, что касается только волшебников, любовь моя, – успокоил её Мэррок. – Они не хотят, чтобы люди вмешивались.
– Он прав, – сказал незаметно подошедший Брэм, – но к вам-то это не относится – ни одного из вас нельзя считать человеком в полном смысле этого слова.
– Мы пришли. Теперь выполняй свою часть соглашения и рассказывай, что знаешь о дневнике и о треклятом символе.
– Сейчас.
Брэм схватил с подноса бокал с шампанским и вручил его Оливии. Потом завладел свободной рукой девушки и поднёс её к губам:
– Выглядишь изумительно. Красный тебе идёт.
– Отпусти, если не хочешь лишиться конечностей, – предупреждающе пророкотал Мэррок.
Хитро улыбаясь, Брэм подчинился:
– Собственнические инстинкты по отношению к только что обретённой подруге естественны, особенно когда она так хороша.
Подруге? В смысле «друзья до гроба», что ли? У них с Мэрроком отношения зашли далеко за рамки дружеских, но не может же Брэм иметь в виду «подруга» в смысле «супруга», правда?
– Спасибо. Если я так хорошо выгляжу, почему все пялятся? С самого нашего прихода?
– Потому что ты не просто красавица, ты ещё из ле Фей – невероятно влиятельного рода, который все считали давно вымершим. Сейчас же собравшиеся здесь размышляют, насколько могущественной ты станешь после перехода, и где я тебя нашёл.
Взгляд Брэма снова обратился к ней, и в глубине голубых глаз таилось коварство. Вот так-то! Оказывается, она всё это время его явно недооценивала, с ним надо бы поосторожнее. Оливия внезапно поняла, что у него были свои собственные причины подружиться с ней – но какие именно, можно только догадываться.
– Нечего трепать её имя, – возмутился Мэррок.
– Не специально, но...
– Перехода? – спросила она. – Мэррок говорит, я стану волшебницей. Это правда?
– Истинная правда, по моему мнению.
– Невероятно! И что я смогу делать?
– Точно не знаю, – выдохнул Брэм. – Магия индивидуальна. Все волшебники с рождения кое-что могут… так, по мелочи. Незадолго до перехода начинают развиваться те силы, в которых у тебя больше способностей. Самое главное проявляется после перехода.
– По мелочи? Что, например?
– Привораживать и заговаривать мелкие предметы, телепортироваться с места на место – обычная ерунда. Способность колдовать по-настоящему развивается после перехода, и бывает очень разной. Важнее всего силы, данные тебе от рождения – у каждого рода они свои. Однако на волшебство влияют ещё и твои намерения, и то, сколько пыла ты вкладываешь. Даже очень одарённой ведьме, чтобы сделать что-то трудное, нужно действительно хотеть этого всей душой, иначе ничего не получится. Чем труднее заклинание, тем важнее по-настоящему страстно желать результата.
Удивительно, но ведь то же самое верно и в обычной жизни. Люди добиваются успеха, когда настойчиво идут к намеченной цели. Похоже, что и в волшебстве так же.
– Ты сказал, что самое главное появится после перехода. Что это значит? Что способности у всех разные?
– Да. Вспомни, как было в школе: кто-то из учеников силён в математике, кто-то – в спорте, а кто-то, скажем, в... танцах. А кому-то легко даются сразу несколько предметов, не правда ли?
– Конечно. Я, например, любила танцы и спорт. Математику – гораздо меньше.
– В магии точно так же, – рассмеялся Брэм. – У некоторых сильна магия сердца, как у тётушки Милли. У Сабелль, моей сестры, множество талантов. В частности, она прекрасно манипулирует людьми, – добродушно проворчал он. – А ещё она сильный воин, хотя и женщина. И ходячая энциклопедия волшебства. Однако ей присуща и домашняя магия. Еда всегда бесподобна, а всё вокруг сияет и блестит. К тому же она способна починить что угодно. Это так удобно!
– Мэррок сказал, что переход случается примерно в двадцать пять лет. Значит, я пока не могу выяснить, в каком именно виде волшебства сильна?
– Боюсь, что так. Но после перехода ты узнаешь, каким именно видом магии владеешь.
– А каким ты?
Брэм откашлялся:
– Вообще-то среди волшебников такие вопросы задавать невежливо. Твоя «особая» магия часто оказывается последним тайным оружием в случае нападения. Поэтому рассказывают о ней только близким, и никогда – тому, в ком сомневаются, или тому, кто еще не доказал, что достоин доверия. Спрашивать у волшебника, в чём именно он силен… это почти то же самое, как поинтересоваться у обычного человека, сколько у него денег.
Мир волшебников совсем не то, к чему она привыкла: все в новинку, все по-другому. Придётся приспосабливаться.
– Сам переход – какой он?
– Тяжёлый, изматывающий, иногда опасный. Пройдёт несколько ужасных дней, пока ты не овладеешь магией в полную силу.
Оливии всё ещё не верилось. Когда раздастся заранее записанный хохот? Похоже, с минуты на минуту...
Видимо, её мысли легко читались по лицу, потому что Брэм добавил:
– Не волнуйся. С тобой будет Мэррок.
С чего он так решил ? У них с Мэрроком... Ну ладно, с её стороны это не просто увлечение. Из этого не следует, что ей ответят тем же. У мужчины, с которым она встречается, никаких отношений вообще никогда не было. И, бога ради, он мечтает о смерти. Не стоит на него рассчитывать. Ей ещё предстоит пережить невыносимую боль расставания.
Брэм повёл их с Мэрроком по комнате. Когда они проходили мимо волшебников – обычных людей, похоже, сюда не приглашали, – все взгляды были устремлены на неё.
Брэм остановился, когда они поравнялись со смеющейся парой… нет, не так: с изумительной смеющейся парой. Великолепный мужчина с загаром человека, привыкшего проводить время на свежем воздухе, ухоженными тёмными волосами до плеч и невероятно синими глазами держал за руку златокудрую крошку с нежной как у младенца кожей и грудью, которой позавидовала бы и модель «Плейбоя». Друг на друга они смотрели будто влюблённые по уши подростки. Оливия ощутила укол зависти.
Рядом с ними стояла богиня. По-другому и не скажешь. Если в ней и было что-то обычное, то только рост. Всё остальное - роскошное и великолепное. Блестящие волосы мягкими волнами ниспадали до талии. В голубых глазах светились юмор и ум. Хорошие гены наградили её ещё и ямочками на щеках, грацией балерины, и идеальной – если такие вообще существуют – фигурой. Облегающее платье с блёстками сидело на ней так, что могло украсить собой страницы «Космо». Неудивительно, что взгляды почти всех мужчин в комнате нет-нет да и возвращались к красавице. Рядом с ней Оливия чувствовала себя ведьмой-старухой из «Белоснежки», с бородавками и прочими атрибутами уродства.
– Оливия, Мэррок, это мои хорошие друзья, Лукан Мактавиш и его... жена, Анка. – Брэм показал на пару.
Лукан, улыбнувшись, обменялся рукопожатием с Мэрроком, а Анка поприветствовала Оливию.
– Не заварить ли тебе памятного зелья, дорогой братец? – вмешалась богиня.
Брэм рассмеялся:
– Тебя забудешь! Моя сестра, Сабелль.
– О! Вы работаете у меня в магазине. Не могу выразить, насколько я вам благодарна! Как идут дела?
Оливия скучала по «Прикосновению магии», но понимала - ей не о чем беспокоиться, пока за всем присматривает Сабелль. Поговорив с ней по телефону, Оливия выяснила, что ведьма великолепно подходит на роль управляющей. Удивительно, как много можно узнать за века! Если к тому же Сабелль досталась хотя бы часть обаяния Брэма, посетители должны ломиться толпами.
– Небольшая малоизвестная галерея? Уже нет. Слухи о резьбе Мэррока разносятся, как пожар. Люди в восторге от его скульптур.
Мэррок пожал огромными плечами, как будто похвала не имела значения. Однако Оливия успела заметить промелькнувшее на его лице выражение гордости и взяла упрямца за руку.
– Он невероятно талантлив, – сказала она.
– Да-да! Сегодня я за день продала больше тридцати его работ, – добавила Сабелль.
– Тридцати? – Оливия вцепилась в рукав Мэррока. – Я же говорила! Так и знала, что их будут покупать. – Она повернулась к Сабелль: – Я собираюсь вернуться через день-другой.
– Через неделю-другую, – встрял Мэррок.
Оливия ткнула его локтем в бок.
Сабелль рассмеялась – словно колокольчики зазвенели. Боже, у неё даже смех переливчатый!
– Я с удовольствием провожу время в галерее. Мне нравятся и искусство, и люди, приятно заняться чем-то новым. В магазине всё в порядке, честно. Не торопитесь.
– Я не злоупотребляю вашим временем?
– Ой, не надо! Вы избавили меня от того, чтобы проводить все дни под его башмаком, – она показала на Брэма. – Я вам должна!
– Очень смешно, сестричка.
Быстро раскланявшись и попрощавшись, Брэм повёл их дальше в толпу. Двое мужчин, полная противоположность друг другу, негромко спорили в углу.
– Если это какая-то программа по привлечению маргиналов, можешь отваливать, – проскрежетал нечёсаный великан.
– Я всего лишь предположил, что, возможно, в эти тревожные времена...
Брэм откашлялся. Разговор прекратился, и, обернувшись, оба спорщика уставились на Оливию тяжёлыми взглядами. Ох-ох. Неловко-то как.
Мужчина справа от неё выглядел лощёным горожанином. Каждая клеточка его безупречной кожи, каждая ниточка одежды кричали о богатстве. Давнем и огромном богатстве. Внешность модели, тёмные волосы уложены в «небрежную» причёску фунтов за двести, подчёркивающую его изысканную красоту. Просто глаз не отвести.
– Ваша светлость, позвольте представить вам мисс Оливию Грей и Мэррока из Кэдбери. – Губы Брэма подёргивались. – Оливия, это Саймон Нортем, герцог Харсгроув.
Настоящий живой герцог? Ни черта себе! Ужасно, что она такая американка, когда дело касается титулов – как же его положено приветствовать?
– Здравствуйте, как поживаете?
Герцог кивнул ей, пожал руку Мэрроку, после чего обернулся к Брэму:
– Оставь эти формальности. Знаешь же, что я их не люблю.
Акцент у него был ещё более британский, чем у среднего лондонца.
– Называйте меня просто «Герцог», – сказал ей Нортем. – Для меня это не титул, а шутка.
Оливия шутки не поняла, ну и ладно.
– Поразительно. – Он разглядывал её как бесценное произведение искусства. – Ле Фей во плоти! Я понятия не имел...
– Откуда вы знаете? – изумилась Оливия.
– Ваша магическая метка, естественно, – герцог воззрился на неё с удивлением.
Она не успела спросить, о чем он, потому что одетый в кожу великан слева попытался улизнуть. Брэм схватил его за татуированную руку.
Этот выглядел как помесь байкера с моряком: крепкий и большой. Громадные плечи обтягивал жилет защитного цвета, вокруг бицепсов обвивались бесчисленные узоры татуировок. Чёрные как смоль волосы свисали до плеч, а цвет глаз невозможно было разглядеть за тёмными очками.
– Шок, ты же не хочешь, чтобы наши гости сочли тебя грубияном? – упрекнул его Брэм.
– Почему меня это вообще должно волновать?
– В твоем словаре есть понятие «вежливость»? – вздохнул Брэм.
– Нет, зато имеется словосочетание «пошёл на хрен».
Он снова попробовал смыться, но Брэм его не отпускал.
Оливии не хотелось, чтобы Шока удерживали силой. Байкер-моряк явно не желал оставаться здесь, и было неприятно, что Брэм навязывал её этому парню.
– Ей неудобно, она хочет, чтобы ты от меня отстал, – внезапно ощерился Шок.
– Откуда ты знаешь? – приподнял золотистые брови Брэм.
– Кроме того, что у неё всё на лице написано? Она очень громко думает.
Неужели? Оливия опустила взгляд.
– Я уже наобщался, – проворчал Шок. – Я пришёл бить анарки, а не заводить приятелей.
Высвободив руку, Шок прошагал в противоположный конец комнаты и подпёр стену широкой спиной. Казалось, его пристальный взгляд сейчас просверлит в Оливии дыру, и тёмные очки этому не помешают.
– Ну просто отлично получилось, – с нескрываемым сарказмом заметил Герцог.
– Да уж, – вздохнул Брэм. – Пойдёмте дальше.
– Приятно было познакомиться, – бросила Оливия Герцогу, когда Брэм уводил их в глубь комнаты.
– Достаточно. – Обхватив её рукой, Мэррок остановился и наклонился к Брэму. – Я пришёл из-за дневника. Рассказывай, что знаешь.
– Сначала Оливии нужно увидеться кое с кем. Идёмте со мной.
[1] Эмили Пост (Emily Post, 1872-1960) – американка, известнейший автор книг об этикете.

— Странная вы все-таки женщина, Николь.
— Ну что вы! — поспешно возразила она. — Самая обыкновенная. Верней, во мне сидит с десяток самых обыкновенных женщин, только все они разные.
Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна»
Поблагодарили: АЛИСА

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.