САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

heart Бетани Брукс "Её идеальный граф", 18/21, upd. 23.12.17

Больше
11 Ноя 2014 10:52 #76 от ninych
ninych ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 6/21, upd. 09.11.14
Если бы Эсми засекли слуги и забрали книгу, уже бы доложили хозяину. Хотя, конечно, возможны варианты, например, шантаж Эсми или попытка продажи на сторону, или третий конкурент. Но как-то маловероятно. Если бы за книгой шла охота до приезда Эсми, граф был бы более осторожен и как минимум запирал библиотеку. Шантаж гувернантки - тоже сомнительно: с неё нечего брать, хотя для слуг и её жалованье- тоже деньги. В общем, не особо я верю в подобное развитие сюжета.
Дети, по-моему, самый подходящий вариант. Их комнаты на этом же этаже, в тексте сказано, что Джеймс уехал, остальные дети кто где. Могла взять хоть Софи (неизвестно, где эти её убежища, что она из них может увидеть), хотя близнецы, вроде, более предприимчивы (ушли на кухню, могли вернуться в любой момент). Если подумать, то Джеймс тоже мог: Эсми услышала, как они с отцом въезжают во двор, пока она пыталась пристроить книгу, Джеймс был на пути в свою комнату. Он мог видеть, как Эсми покинула библиотеку. А поскольку они тут вроде как тоже хозяева, то решили сами разобраться с ней, призвать к ответу. Если просто отцу пожаловаться, он Эсми просто выгонит, а они так и не узнают, зачем ей книга, кто она на самом деле. Кот уедет. Ну и просто, у детей немного другая логика, чем у взрослых, плюс вера в свои силы.
А папаша Лэмбтон - как ружьё, которое висит на стене. Больно ярко его описывают, даже ярче, чем дочь, по крайней мере, в тексте он выглядит поживей, поэтому подозрительно... хотя, может, мне только так кажется. Поэтому я и пишу "если пофантазировать", хотя он тоже был в доме, как и его дочь, следовательно, они не исключаются из подозреваемых.
Хотя возможно его так расписывают, потому что он нужен для развития любовной линии, чтобы не только у Эсми были конкуренты, но и у графа. Возможен и героический поворот: Лэмбтон пристанет к Эсми, а граф её спасёт. Действие ещё только закручивается, так что вариантов - масса.

Regret is usually a waste of time
Поблагодарили: Alexandraetc, Москвичка

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Москвичка
  • Москвичка аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Мока
Больше
11 Ноя 2014 22:41 #77 от Москвичка
Москвичка ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 6/21, upd. 09.11.14
Да, мне тоже сдаётся, что тут дети напроказничали. Просто залезли в комнату гувернантки из любопытства. И не факт, что им было известно про рукопись - граф, похоже, ни с кем не делился.

Лучшее - враг хорошего

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
12 Ноя 2014 12:36 - 12 Ноя 2014 14:21 #78 от ninych
ninych ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 6/21, upd. 09.11.14
Мне кажется, дети всё же видели, какую книгу взяла Эсми, и вытащили именно её: книга лежала на самом дне сундука. Если бы они просто посмотрели, что в сундуке, то не стали бы рыть до самого дна, да и поверх "Коррины" было полно книг на греческом. Но, безусловно, вероятность "проказы" и "стечения обстоятельств" существует, поскольку логику детей иногда трудно просчитать!

Regret is usually a waste of time

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
15 Ноя 2014 10:54 #79 от somiko
somiko ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 6/21, upd. 09.11.14
Спасибо за продолжение! :party:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Москвичка
  • Москвичка аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Мока
Больше
23 Ноя 2014 15:46 - 30 Апр 2017 17:17 #80 от Москвичка
Москвичка ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 7/21, upd. 23.11.14
Глава 6

Перевод: Immigrantka
Сверка с оригиналом и ценные замечания: DevilDoll
Редактура: Москвичка

Пребывая в расстройстве, Джулиан Эшфорт часто расхаживал по тёмным коридорам аббатства. Он успокаивался, монотонно меряя шагами каждое крыло здания, этаж за этажом, пока не завершал обход во внутреннем дворе. Нынче вечером, однако, это занятие не принесло ему успокоения. А что бы принесло, после его сегодняшнего поведения?
Он прикоснулся к гувернантке. Ласкал её лицо, словно какой-то юнец. Вспоминая нежность её щеки под кончиками пальцев, он непроизвольно ускорял шаг.
Сложнее всего было пройти по коридору мимо классной комнаты, а сегодня преодолеть этот отрезок пути оказалось вдвое труднее. Шаги Джулиана замерли у одной из детских спален. Пальцы сами собой сложились вокруг дверной ручки, но он не стал поворачивать её, чтобы зайти и посмотреть на своих спящих детей – с тоской и сожалением, – как иногда делал. За этой дверью находилась правда – правда, которая способна разрушить всю видимость совершенства. Как, очевидно, и Эсмеральда Фортуна.
Пальцы Джулиана отпустили ручку двери. Будь рукопись по-прежнему у него, он сидел бы сейчас в библиотеке, с головой погрузившись в перевод древнего текста. «Жизнеописание Коринны» он ценил за научную важность, однако ещё больше ценил обретаемое рядом с этой книгой освобождение от удушающих тягот собственной жизни. Погрузившись в замысловатости древнегреческих оборотов, он позабыл бы о нуждах аббатства, а если б повезло, то и о своём безрассудном поведении с мисс Фортуной.
Граф возобновил свой решительный марш. Его сапоги беззвучно ступали по толстым коврам: он уходил прочь, подальше от детского крыла и его обитателей. Однако это никак не помогло выкинуть из головы мысли о детях. Его детях. Он не знал, как ещё называть этих пятерых маленьких незнакомцев, составлявших столь значительную часть его жизни, и в то же время совсем не игравших в ней роли. Это были его дети, они носили его имя. Со временем Джеймс также будет носить и титул. Девочки выгодно выйдут замуж — он об этом позаботится, — Филип получит состояние достаточное, чтобы обеспечить его всем, достойным джентльмена. Через десять, самое большее, пятнадцать лет, все они покинут аббатство, ибо даже Джеймсу захочется независимости, столь присущей молодым людям. Окончив университет, его сын не задержится в Эшфорте. Мысль о Джеймсе, уязвимом неопытном юнце в сердце Лондона, заставила его слегка запнуться на повороте при входе в восточное крыло. Он был недостаточно близок с Джеймсом, чтобы давать ему отеческие советы, как делал в своё время его собственный отец. Джулиан проглотил комок, внезапно подступивший к горлу: в точности следуя советам отца, он и оказался в своём нынешнем положении.

Дойдя до конца коридора, он спустился по лестнице на один этаж. Здесь находились комнаты, которые в своё время занимала мать Джулиана. Спальня, маленькая столовая, гардеробная — все они были отделаны в подобающем графине Эшфорт классическом великолепии. Его покойная жена переделала убранство комнат, и Джулиан до сих пор скучал по элегантной простоте, присущей им при его матери. Теперь здесь был сплошь китайский стиль: расшитый шёлк и покрытая чёрным лаком мебель. Он остановился у двери в спальню. Джулиан редко заходил сюда с тех пор, как пять лет назад умерла его жена. Её вещи миссис Роббинс убрала, потому что видеть их ему было невыносимо.
Он медленно повернул ручку двери. Свет лампы затрепетал в дрожащей руке. И тут внезапно Джулиана обуял гнев. Он сдерживал свою злость с того самого дня, как узнал об изменах жены, и его удивило, что эти чувства вдруг проявились вновь. Обычно он легко мог обуздать любые эмоции. Выдержка изменяла ему лишь в присутствии детей, и потому он проводил с ними как можно меньше времени.
Свет лампы едва пробивался сквозь зловещие тени в спальне. Расшитые красным драпировки кровати выглядели на удивление неброско. При свете дня их цвет часто напоминал Джулиану о том единственном борделе, в стенах которого он побывал, закончив университет. Узнав об этом, дед подыскал внуку респектабельную любовницу – старше него, в приличной части Лондона. Очевидно, даже прелюбодействовать было возможно только в атмосфере совершенства.
Джулиан расстался с Джулией после женитьбы. Правда состояла в том, что, не считая инициации в публичном доме, в своей жизни он знал всего лишь двух женщин. Когда Лилиан умерла, он вернулся в объятия Джулии, однако это было уже не то, и Джулиан редко навещал её, бывая в городе. Он хотел большего и нуждался в большем, однако был уже достаточно взрослым, чтобы понимать, что никогда не найдёт в спутнице жизни того, чего хотел и в чём нуждался.
Перед его мысленным взором возник образ мисс Лэмбтон. Она была подобна златокудрой греческой богине, с изящными формами. Однако он едва ли мог представить её в своей постели. Такую безупречную. И такую пресную. Любовница завоевала его уважение и преклонение. Жена вселяла беззаветную любовь — пока он не обнаружил, что его чувства и поступки оставались без ответа. А мисс Лэмбтон? Мысль о ней вызывала лишь приглушённое чувство смирения.
Внезапный белый всполох справа заставил его вздрогнуть. Джулиан поднял лампу повыше. Разум подсказывал, что это не привидение, а непрошеный гость. Граф подошёл к огромному гардеробу в углу и, заглянув за стенку, отчего-то совершенно не удивился, обнаружив мисс Эсмеральду Фортуну, застывшую там с бледным лицом.
На ней, разумеется, не было ничего, кроме ночной рубашки и пеньюара. Неожиданный вид мисс Фортуны в неглиже ошеломил графа. Она выглядела так, словно только что поднялась с постели, и образ её, лежащей на смятых простынях, вновь пробудил непрошеные чувства, всколыхнувшиеся в нём ранее.
— М-м-милорд, — она запиналась, но сохраняла самообладание. — Я могу об-бъяснить.
Жар, зародившийся внизу живота, поднялся вверх и разлился в груди Джулиана. Распущенные волосы непокорными вьющимися кудрями обрамляли её лицо, придавая сходство с диким, неприрученным созданием. Бледные щёки залил ярко-розовый румянец, и этот цвет добавил привлекательного блеска глазам. Слегка приоткрытые губы заставили Джулиана судорожно сглотнуть, чтобы подавить внезапно овладевшее им яростное желание припасть к ним. Чёрт бы побрал эти глаза! И чёрт бы побрал его самого, так глупо поддающегося на эту безумную привлекательность. Он сделал шаг назад и придал лицу бесстрастное выражение.
— Я бы сказал, что удивлён, сударыня, однако, похоже, c вами это уже входит в привычку. Полагаю, вы пришли сюда, чтобы забрать мою рукопись. Никто другой не смеет тревожить эти комнаты.
— Нет, милорд, — она отважно смотрела ему прямо в глаза.
— Нет?
— Я пришла сюда не для того, чтобы забрать рукопись. Я здесь, чтобы найти её.
Искренность её тона поразила Джулиана. Он посмотрел вниз и увидел пальцы босых ног, выглядывающие из-под подола её ночной рубашки.
— Так значит, вы ищете пропавшее сокровище? — Каждое его слово было пропитано скепсисом.
— Можно и так сказать. — Она больше не пряталась, съёжившись за гардеробом, а вышла из своего укрытия. И, чёрт побери, её спина привычно гордо выпрямилась. — Тщательный обыск аббатства — это единственный способ найти пропажу.
И Джулиан вдруг поверил ей. Мысль об этом удивила его, а реальность потрясла до глубины души. Он ошибся. Она не похищала рукопись, и вот теперь ночью без лампы украдкой рыскала по дому, чтобы найти её для него. Ему вспомнилась их остроумная беседа за ужином, и внезапно весь этот разговор обрёл совершенно иной смысл.
Граф Эшфорт редко ошибался. Ошибки раздражали его почти так же сильно, как то, что он находил столь интригующе-приятным общество мисс Фортуны.
— Вы не брали её, — произнёс он, словно пытаясь убедить в этом её саму.
Она смерила его взглядом:
— Я же говорила вам об этом с самого начала.
— Да, говорили.
Граф походил сейчас на корабельный парус, внезапно потерявший ветер. Эсми бочком прошла мимо него к двери, однако он не мог позволить ей уйти.
— Подождите.
Она обернулась. Её длинные волосы, перекинутые через плечо, ниспадали почти до талии. Лунный свет сквозь открытый дверной проём освещал её фигуру, и под ночной рубашкой можно было рассмотреть силуэт. Вожделение вновь всколыхнулось в нём, однако Джулиан усилием воли подавил его.
— Так вы провели тщательный обыск?
Она замешкалась с ответом, как если бы решала: солгать или нет.
— Нет, вы прервали меня. Возможно, вы захотите продолжить поиски в одиночестве. Мне вернуться к себе в комнату?
Вопреки сказанному она не сделала попытки уйти. Джулиан хотел, чтобы она осталась, и вместе с тем презирал себя за это желание. Испытание мисс Эсмеральдой Фортуной заставило его впервые за очень долгое время почувствовать себя живым. Она не похищала рукопись. Он ошибся в своих подозрениях. Но в таком случае кто же её украл? И где скрывает?
— Возможно, нам следует объединить усилия, сударыня. Вместе мы сможем удвоить скорость поисков.
Она уставилась на него так, как если бы у него выросли рога, а затем по лицу её скользнула тень. Должно быть, она с отвращением вспомнила, как дерзко он дотронулся до её щеки. Наконец, она кивнула в знак согласия:
— Так, вероятно, будет быстрее всего, милорд.
Эта покорность удивила и обрадовала Джулиана. Ему не следовало бы находиться в столь приятно-дразнящем и раздражающем обществе мисс Фортуны, но он вдруг обрадовался, что не остался у себя в этот вечер и застал её в разгар полуночных странствий.
* * *
Обыскивать тёмный дом в одиночку было жутковато, однако находиться в такой близости от графа пугало куда как сильнее. Эсми боялась, что выдаст своё волнение. Отчего-то в уме она никак не могла связать этого мужчину с тем высокомерным учёным, написавшим уничижительное письмо с отказом, или с человеком, стоявшим между ней и «Домом Афины». Вместе они обыскали комнаты, в которых он её нашёл — без какого-либо успеха. Когда граф спросил, не может ли рукопись быть спрятана на чердаке, Эсми согласилась, что это возможно. Её комната и сундук находились не так уж далеко от этого скопища тайников.
В тот момент мысль последовать за графом наверх через два лестничных марша на чердак, в тихое хранилище, показалась ей удачной.
Незадолго до того, как была обнаружена в своём убежище за шкафом, Эсми задула свечу, и теперь граф вновь зажёг её от своей лампы, для чего Эсми пришлось встать совсем рядом с ним, причём руки её дрожали, и пламя свечи металось и плясало. Посмотрев в эту минуту наверх, она увидела проблеск понимания в глазах графа. Дыхание у неё перехватило. Испугавшись, что он отпустит какое-нибудь замечание насчёт её дрожи, Эсми отвела взгляд. По крайней мере, он больше не считал её воровкой. Это было уже что-то.
Они вошли в длинную узкую комнату под крышей. Эсми едва могла здесь выпрямиться в полный рост, а граф пригибался, пробираясь по центральному проходу, образованному ровными рядами мебели, деревянных ящиков, дорожных сундуков и прочих не столь легко узнаваемых предметов. Безупречность, царившая во всем остальном доме, была не менее очевидна и на чердаке.
Эсми с отчаянием вздохнула:
— Она может быть где угодно. Леди Кэролайн успеет дебютировать в обществе прежде, чем мы сумеем найти рукопись.
Граф не обратил внимания на упоминание о его младшей дочери.
— Александр Македонский завоёвывал древний мир по одной провинции за раз. Наша задача значительно уступает по размерам. Я начну отсюда. Почему бы вам не попробовать обыскать вон те сундуки?
Эсми была благодарна за образовавшееся между ними расстояние. На графе вновь был надет халат. Это простое одеяние из зелёного шёлка придавало ему привлекательности в её глазах, делая мягче. Решительно обуздав свои мысли, она подняла крышку ближайшего сундука.
Его содержимое принадлежало леди, и Эсми с удивлением отметила, какие модные наряды лежали в сундуке. Можно было ожидать обнаружить здесь платья и шляпки, принадлежавшие бабушке графа или, скажем, его матери, однако перед ней были вполне современные вещи. Пальцы гладили прекрасный розовый шёлк аккуратно сложенной ткани. Кому могло принадлежать это красивое платье?
Эсми оторвалась от созерцания содержимого сундука и пробежала взглядом по ряду ещё нескольких таких же. Света её свечи хватило, чтобы насчитать двенадцать сундуков. У неё перехватило дыхание от внезапного озарения. Одежда, разумеется, принадлежала последней графине. Эсми сглотнула. Виновато вытащив руку из сундука, она тихонько закрыла крышку. Граф, должно быть, очень любил жену, если так и не расстался ни с одной из принадлежащих ей вещей.
Нехотя она открыла следующий сундук. В нём лежали разные предметы с туалетного столика графини. Серебряная расчёска. Баночка румян. Несколько гребней и шпилек. И небольшая пачка писем, перевязанная выцветшей красной лентой. Они начали уже желтеть по краям, однако можно было разобрать, что самое верхнее из них было адресовано сэру Ричарду Кларку в Нортумберленд. На конверте не было никаких следов почтового штемпеля. Бросив через плечо взгляд на графа, бороздившего море мебели, с шумом открывавшего и закрывавшего шкафы, Эсми вытащила связку. Плохо завязанная лента сдвинулась, и письма разлетелись по сундуку.
Там было довольно много писем, адресованных различным джентльменам, ни одно из которых, похоже, так и не было отправлено по назначению. Эсми предположила, что всё это, должно быть, были родственники покойной графини, поскольку переписываться с джентльменом, не являвшимся членом семьи, считалось неподобающим.
Граф с таким грохотом задвинул очередной ящик, что Эсми аж подпрыгнула. Посмотрев на него, она увидела, что его глаза были устремлены на неё. За поднятой крышкой сундука писем видно не было. Эсми заставила себя улыбнуться:
— Ничего. — Слова прозвучали ненамного громче шёпота.
— У меня тоже.
Она наклонила голову, как если бы продолжала поиски, но вместо этого собрала письма и вновь перевязала их лентой прежде, чем вернуть на место. Тоска тяжёлым грузом навалилась ей на грудь. Она презирала этого мужчину — высокомерного, напыщенного, самодовольного... Однако осознание того, что его сердце до сих пор принадлежало давно покойной жене, каким-то образом делало её одиночество ещё невыносимее.
Они продолжали трудиться почти в полной тишине добрые полчаса, и всё это время Эсми остро чувствовала каждое движение графа.
Наконец обыск чердака был завершён.
— Её здесь нет, — сказал граф. — Нам следует прерваться на ночь.
— Да, уже поздно.
В глубине души Эсми была даже рада, что они не нашли рукопись. Возможно, он позовёт её на поиски снова. Но она тут же отругала себя за глупость. Этот мужчина презирал её и всё, что она собой представляла.
Вместе они вышли из комнаты. Темнота коридоров и лестничных пролётов усиливала восхитительное чувство близости между ними. Граф повёл было её в сторону классной комнаты, однако, проходя мимо двери своей личной библиотеки, замешкался и, к удивлению Эсми, протянул ей руку. Нервно сглотнув, она положила в неё свою ладонь.
— Я так и думал. Вы замёрзли. — Он сжал её пальцы. — В аббатстве даже летом бывает холодно, а у вас в комнате нет камина, чтобы согреться. Возможно, глоток коньяку сможет его заменить.
Неважное извинение, однако такой гордый человек, как граф, вряд ли мог сделать иное предложение мира. А Эсми достало одновременно и мудрости, и глупости, чтобы принять его.
— Да, коньяк, наверное, поможет. — Она с трудом могла поверить, что он не спроваживает её в классную комнату, чтобы самому поспешно удалиться. На мгновение Эсми позволила себе притвориться, что им двигало желание побыть в её обществе, а не забота об её здоровье или сожаление о брошенных ранее обвинениях.
Граф провёл её в библиотеку. Она сглотнула внезапно подступивший к горлу ком.
— Можете ли вы простить меня, милорд, за неблагоразумный поступок, приведший к нынешней ситуации?
Он перестал наливать коньяк.
— Мисс Фортуна, я считаю вас втайне склонной к неблагоразумным поступкам. Довольно тревожная черта для гувернантки. — Несмотря на резкость этих слов, произнесены они были с мягкостью, опровергавшей любые упрёки. — Более того, в вашем присутствии я сам обнаруживаю в себе склонность к неблагоразумным поступкам. И нахожу это ещё более тревожным.
— Вы, милорд? Неблагоразумны? — Они оба думали о его поведении этим вечером. Эсми и не представляла, что прикосновение мужской руки к её щеке способно вызвать столь сильное томление.
Он вручил ей коньяк, и она почувствовала тепло на стекле там, где только что его обнимали пальцы графа. Обхватив бокал ладонью, она нежно повращала содержимое по примеру своего отчима-итальянца, и кверху поплыл аромат благородного напитка.
— Крайне неблагоразумен, сударыня. Нынче вечером я не должен был позволять вам составить мне компанию, а был обязан отослать вас прямиком назад в классную комнату. — Граф не сводил с неё тёмных глаз.
Эсми отвернулась, чтобы он не увидел, как она покраснела.
— Аббатство очень велико, и два человека смогут обыскать его намного быстрее. Наши поступки сегодня вечером были исключительно логичны. Кроме того, это я в ответе за рукопись.
— Хм, — он ни подтвердил, ни опроверг её слова, отчего Эсми раскраснелась ещё больше. Повернувшись к нему, она увидела, что граф улыбается, и сердце у неё замерло. — И как же вы собираетесь расплатиться со мной, если она не найдется? — спросил он, изогнув бровь.
Эсми сделала глоток коньяка. И в самом деле, как?
— Я найду способ, милорд.
Граф поднёс свой бокал к губам и, посмаковав напиток, сказал:
— С жалованьем гувернантки выплачивать такую сумму придётся очень долго. Вы задержитесь здесь до дебюта Кэролайн, если не дольше.
Изо всех сил стараясь не выдать своей тоски, Эсми старательно придала лицу сдержанное выражение.
— Так надолго я вам не понадоблюсь, милорд.
— Вам не кажется, что нынешние обстоятельства могут сделать недействительной нашу прошлую договорённость?
Он по-прежнему не сводил с неё взгляда, и Эсми вдруг пожелала оказаться одной из тех женщин, что умеют жеманно улыбаться и флиртовать. Она хотела бы надеяться, что сможет очаровать Джулиана Армстронга, графа Эшфорта, пусть даже ненадолго. Однако она была невзрачной Эсмеральдой Фортуной. Мужчины не бросали в её сторону второй взгляд, если вообще удостаивали взглядом, а такой человек, как граф, и подавно не станет думать о ней иначе, кроме как о гувернантке его детей. Он просто добр к ней. Было бы ошибкой принять происходившее за нечто большее, чем импровизированное извинение.
Эсми сделала глоток коньяка. Он обжёг ей горло и действительно согрел, хотя едва ли это было необходимо. В обществе графа её бросало в жар.
— Хотите увидеть другие мои сокровища? — Он странно смотрел на неё, и Эсми задалась вопросом, а не передумал ли граф насчёт того, считать ли её воровкой.
— Да, конечно.
Она согласилась бы ознакомиться даже с расходными книгами миссис Роббинс, чтобы провести ещё немного времени рядом с ним.
Он подошёл к стеллажу и вынул с полки большой фолиант.
— Эту вы, несомненно, узнаете. Она не столь ценна, как «Коринна», но тем не менее достойна внимания.
Он положил на стол переплетённый в кожу том и сделал Эсми знак встать рядом:
— Можете посмотреть, если хотите.
Она подошла и, игнорируя мурашки удовольствия от такой близости к графу, заставила себя обратить внимание на книгу. Это была копия «Одиссеи», датированная тринадцатым столетием.
— Мог ли Гомер вообразить, что его работа обретёт подобную форму? — задумчиво произнесла она.
Подробные, тщательно выведенные рисунки изображали Пенелопу за ткацким станком и Одиссея, которого команда привязала к мачте корабля, чтобы спасти от зова сирен.
— Полагаю, что Гомер, как и любой писатель, на это надеялся.
— Да, все писатели втайне желают продолжать жить после своей смерти. — Подобные надежды были хорошо знакомы самой Эсми по её собственным мечтам.
Рука графа оперлась на столешницу:
— Вы говорите так, как будто не понаслышке знакомы с подобным желанием.
Эсми опустила голову, встревоженная тем, как одно только слово «желание» в устах графа превращает её в клубок эмоций.
— С желанием продолжать жить после смерти? Конечно, нет, милорд.
Граф явно не связывал её с той женщиной, чью учёность он столь оскорбительно отверг. Более того, здесь, в его собственной библиотеке, она видела, что сам он был настоящим учёным, получившим образование у самых светлых умов Англии. Его лекции в Оксфорде неизменно пользовались успехом, она же была просто самоучкой и дилетанткой. Даже будучи мечтательницей, Эсми обладала достаточным жизненным опытом, чтобы отличать одно от другого. Его письмо было грубым, но, возможно, в нём была написана правда. Возможно, ей вообще не следовало мечтать о школе или о доброй репутации в научном мире.
Граф ничего не сказал в ответ на её отрицание. Вместо этого он перелистнул ещё несколько страниц книги, чтобы показать ей другую иллюстрацию. Его рукав скользнул по её руке.
— Это осада Трои. Должен признать, конь выглядит довольно странно. Я его совсем не так себе представлял.
Конь и в самом деле походил, скорее, на огромную охотничью собаку. Эсми улыбнулась:
— Кажется, что если дорогу ему перебежит кролик, он сделает стойку.
Граф засмеялся, и Эсми вместе с ним. Их глаза встретились, и веселье исчезло, оставив вместо себя пустоту. Оттого, что граф находился так близко к ней, взгляд его приводил Эсми в ещё большее смущение, чем обычно. Жилка на её горле так трепетала, что граф едва ли не мог этого заметить.
— Я и подумать не мог, что в семинариях для юных леди уделяют так много внимания античной литературе. Где вы учились?
Заданный спокойным тоном вопрос застал Эсми врасплох. Она подыскала расплывчатый ответ:
— То тут, то там. Нигде в особенности.
— У вас был учитель?
— Нет, никогда не было.
Ей следовало развернуться и бежать прочь, но мыслимо ли так поступить, когда внимание учёного мужчины было всем, чего она когда-либо желала? Такая ночь может никогда больше не повториться.
— Вы действительно удивительное создание.
Он произнёс эти слова так спокойно, как будто рассуждал о погоде. Эсми едва осмеливалась дышать. Разумеется, ей всё это снится.
В уголках глаз графа собрались мелкие морщинки. Золотистые отблески света усыпали тёмные волосы. Запрокинув голову, чтобы видеть его лицо, Эсми вся дрожала от сознания близости этого мужчины.
Никогда в жизни она не чувствовала ничего подобного и не могла подумать, что такое вообще может случиться.
— Мисс Фортуна, — он выдохнул её имя, и в этот раз впервые в его голосе не было ироничного подтекста. — Эсмеральда.
Она хотела сказать, что он может звать её Эсми, но побоялась разрушить чары. Её страх, впрочем, не шёл ни в какое сравнение с радостью от его безраздельного внимания. Она оказалась не готова к тому, что он склонился к ней. И ничто не могло подготовить её к ощущению его губ на своих. Сладостная тёплая волна затопила её с ног до головы. Губы графа были нежными как шёлк и пахли коньяком. Его тёплое дыхание смешалось с её. Он ласкал её уверенно и нежно, легко и настойчиво.
Эсми захотелось умереть в то же мгновение, покинуть этот мир в объятиях прекрасного графа, ибо чего ещё теперь можно ждать от жизни? Она думала, что поцелуй будет недолгим, что граф опомнится и остановится, но вместо этого его руки обхватили её. Он привлек её к себе, и Эсми впервые в жизни оказалась прижатой к мужскому телу. Шкал обрушившихся чувств лишил её способности думать. В голове не осталось здравых мыслей, Эсми полностью отдалась во власть нахлынувших волнующих ощущений – ощущений, робкие мечты о которых крылись только в самых потаённых уголках её души. Граф Эшфорт, идеальный граф, обнимал простушку Эсмеральду Фортуну так, словно она была для него желаннее всего на свете.
Затем он поднял голову, и каким бы глупым это ни казалось, Эсми понадеялась услышать слова нежности, в которых так отчаянно нуждалась. Она подняла голову, чтобы встретиться с ним глазами.
И как будто взглянула в лицо незнакомцу. Глубина его карих глаз вдруг обмелела, а руки ослабли и упали вниз. Отстранившись, он отвернулся от неё, но прежде Эсми успела заметить на его лице выражение ужаса.
Её прекрасный граф опомнился.


Глава 8

Лучшее - враг хорошего
Поблагодарили: SvetВладимировна, Жменька, Gusay, Mari Michelle, Ginger, Liluna, somiko, nurochek, Tigrenok, Лемниската, DgeMer, Zirochka, Irish, Alexandraetc, Earl, Doumori, DevilDoll, Jinn, karellica, Mer, Амри, olushka-olushka

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ginger
  • Ginger аватар
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Белка в колесе...
Больше
24 Ноя 2014 22:34 - 24 Ноя 2014 22:36 #81 от Ginger
Ginger ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 7/21, upd. 23.11.14

Пальцы сами собой сложились вокруг дверной ручки, но он не стал поворачивать её, чтобы зайти и посмотреть на своих спящих детей – с тоской и сожалением, – как иногда делал.

Однако это никак не помогло выкинуть из головы мысли о детях. Его детях. Он не знал, как ещё называть этих пятерых маленьких незнакомцев, составлявших столь значительную часть его жизни, и в то же время совсем не игравших в ней роли. Это были его дети, они носили его имя.

всё ж таки он их любит, но как-то по-своему... :yh: И дети таки, скорее всего, от него...

Он сдерживал свою злость с того самого дня, как узнал об изменах жены, и его удивило, что эти чувства вдруг проявились вновь. Обычно он легко мог обуздать любые эмоции. Выдержка изменяла ему лишь в присутствии детей, и потому он проводил с ними как можно меньше времени.

жена изменяла, а он смотрел на измены сквозь пальцы? Или изучал рукописи и читал лекции, а ей дал полную свободу действий? :mda:
Поблагодарили: Москвичка

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Москвичка
  • Москвичка аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Мока
Больше
24 Ноя 2014 23:39 - 24 Ноя 2014 23:41 #82 от Москвичка
Москвичка ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 7/21, upd. 23.11.14

Ginger пишет:

мысли о детях. Его детях. Он не знал, как ещё называть этих пятерых маленьких незнакомцев,

И дети таки, скорее всего, от него...


А вот эта (подчёркнутая) фраза не настораживает?

Лучшее - враг хорошего

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Ginger
  • Ginger аватар
  • Wanted!
  • Свои Люди
  • Свои Люди
  • Белка в колесе...
Больше
25 Ноя 2014 00:17 #83 от Ginger
Ginger ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 7/21, upd. 23.11.14

Москвичка пишет: А вот эта (подчёркнутая) фраза не настораживает?

как минимум заставляет задуматься... :hm:
С другой стороны, если они не его, не мог же Эшфорт всех бастардов признать? А вдруг не может иметь детей, потому и признал?  :crazy:
Не поэтому ли при взгляде на детей:

с тоской и сожалением

и что за неотправленные письма Лилиан:

Там было довольно много писем, адресованных различным джентльменам, ни одно из которых, похоже, так и не было отправлено по назначению.

Эсми,как мне кажется, к ним еще вернется. :mda:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
25 Ноя 2014 17:34 - 16 Дек 2014 15:12 #84 от ninych
ninych ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 7/21, upd. 23.11.14
Вот читала главу и утверждалась в своём слабоумии (хочется надеяться, что временном). Версия про неверность жены мне даже на ум не пришла, а ведь вполне понятная причина холодности графа к детям!
А его-не его не выяснишь же, генетическую экспертизу не изобрели ещё. И если дети на тебя не очень-то и похожи, тут поневоле задумаешься.
События, похоже, набирают оборот.
Спасибо за главку!  :drink:

Regret is usually a waste of time
Поблагодарили: Москвичка

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Москвичка
  • Москвичка аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Мока
Больше
02 Янв 2015 16:42 #85 от Москвичка
Москвичка ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 7/21, upd. 23.11.14
Ну что ж, дорогие читательницы, долго мы с Иммигранткой вас мурыжили на этот раз. Но терпение ваше будет вознаграждено. Вот только узнаю ответ на один вопрос. Про одну историю. Историю, кстати, жуткую. Так что, любители детективов, не пропустите.
Впрочем, если я не получу ответа профи на свой вопрос, леденящая кровь история вам всё равно гарантирована. Ну, а следующая глава - следом. Пардон за тавтологию.


Лучшее - враг хорошего
Поблагодарили: Калле, Ginger

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Москвичка
  • Москвичка аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Мока
Больше
03 Янв 2015 23:34 - 04 Янв 2015 00:30 #86 от Москвичка
Москвичка ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 7/21, upd. 23.11.14
Итак, я вам обещала историю, леденящую кровь.
Выполняю обещание.

Челтенхемская трагедия

Это словосочетание мне не раз попадалось в романах. Без ссылки на какие-либо пояснительные тексты (по смыслу иногда можно было понять, что речь о какой-то реальной истории или о пьесе про месть - возможно, по мотивам литературных произведений). Сначала я грешила на свою необразованность: наверняка кто-то из великих написал знаменитую драму, известную сегодня каждому просвещённому человеку, но я, очевидно, недостаточно просвещённа. Однако мои поиски, направленные на то, чтобы устранить пробелы в образовании, ни к чему не привели, и я пришла к выводу, что, вполне вероятно, и даже скорее всего, когда-то в Челтенхеме действительно случилась страшная трагедия и об этом в округе сложилось предание, которое кто-то, не очень известный и не очень маститый, записал и поведал широкой публике, а на театральных подмостках столетие-два назад действительно шла популярная постановка под таким названием. Но т.к. популярное не было талантливым... В общем, поиски бесполезны и можно успокоиться. Тем более, что некоторые "кошмары" я всё же нарыла.

Однако в следующей главе нашего романа тоже упоминается "челтенхемская трагедия". Ну не могу я оставить своего читателя в неведении! (Впрочем, возможно, читатель ехидно усмехнётся и воскликнет: "Да это каждому известно!"). В общем, я снова принялась за поиски и даже обратилась к "помощи зала", но и "зал" тоже не убедил в неоспоримости некоторых утверждений. И потому я решилась предложить вам наиболее вероятную, на мой взгляд, версию той самой челтенхемской трагедии (если принять, что история не просто фантазия неизвестного автора, а действительно имела место быть).



Нетрудно найти в прошлом Англии (коль речь у нас об этом туманном Альбионе) ужасную трагедию, которая будоражила бы людей даже спустя столетия. Жестокая судьба, кровавая месть... У любого народа найдутся свои злодеи и жертвы. А зная, каковы были нравы и порядки в старушке Англии, поневоле сразу подумаешь о несчастных "ведьмах" и "непогрешимых" лордах. И история, описанная Джоном Годингом, только подтверждает такое мнение:

Norman's History of Cheltenham

В мае 1922 г. в западной Англии была ужасная гроза. Во время этой грозы молния ударила в дерево, по легенде известное как вяз Мод Боуэн. Дерево разлетелось на тысячи мелких кусочков. Спустя несколько дней остатки дерева вырубили. Всё, что сейчас напоминает об этом вязе, - округлый отпечаток на земле на окраине Челтенхэма. Это дерево вызывало у жителей благоговейный трепет. Вяз вырос на перекрёстке, в том самом месте, где тело юной девушки пронзили деревянным колом. Такая участь была уготована несчастной за то, что она совершила самоубийство. В те времена люди верили, что самоубийцы становятся вампирами и возвращаются в мир живых, чтобы отомстить за издевательства над слабыми.

Трагедия эта произошла в деревне Суидон. В этой деревне проживала семья Боуэн: Маргарет Боуэн, её дочь Мод и дядя Мод - брат Маргарет, Джеффри Боуэн. Следует отметить, что Мод была незаконнорожденной. Также не исключено, что её отцом мог быть сам Джеффри. Мод была маленькой звёздочкой деревни Суидон. Красивая, добрая, невинная. Мод и её мать зарабатывали на жизнь, прядя пряжу из шерсти. Мод встретила свою смерть по дороге в город, куда она направлялась, чтобы отнести мотки пряжи покупателю.

Девушка покинула деревню рано утром и к ночи так и не вернулась. Её мать забила тревогу, и жители деревни отправились на поиски, подстрекаемые безудержными рыданиями несчастной женщины. Ночью им не удалось найти ничего, и они решили подождать до рассвета. Утром они обнаружили безжизненное тело Мод Боуэн. Девушка лежала около ручья лицом вниз. Её одежда была разорвана. Всё говорило о том, что несчастную изнасиловали. В поисках разгадки жители обнаружили ещё одно тело. Это был Джеффри Боуэн, дядя девушки. Вокруг него валялись клочки её одежды, а в руке он всё ещё сжимал обрывок её платья. Его нашли на мосту, пересекающем ручей. Сердце его пронзила стрела.
Главный судья этой деревни провёл расследование, и было установлено, что дядя осквернил свою племянницу. После чего в припадке отчаяния она покончила с собой, бросившись в воду. Самого же Джеффри покарал Господь, пустив в него стрелу возмездия. Согласно обычаям того времени тело Мод отнесли на перекрёсток, который находился ближе всего к месту её гибели. Там в её сердце вонзили кол, дабы избежать её превращения в упыря.



Её осквернителя, Джеффри, похоронили по христианским традициям. Кол, застрявший в груди Мод, вырос в огромное дерево, за которым ухаживала её мать.



Маргарет была полностью раздавлена смертью своей единственной дочери. Судья выселил бедную женщину из дома. Так всегда поступали с родственниками самоубийц. Потеряв кров и все средства к существованию, Маргарет вынуждена была жить подаянием и выживала только благодаря доброте старых друзей. Постепенно она сошла с ума и проводила дни, рыдая на могиле Мод. Люди тогда говорили, что именно её слёзы питали вяз, выросший на месте казни.

Однажды весенним утром судья направлялся в Челтенхэм, чтобы крестить своего новорождённого сына. Переходя перекрёсток, он увидел всхлипывающую мать девушки. Это зрелище привело его в ярость. Он велел своим сопровождающим привести к нему старуху. Когда та отказалась идти, он велел притащить её силой. Но как только один из его слуг схватил горемычную, из чащи со свистом вылетела стрела и пронзила его сердце.
Старую женщину арестовали, обвинив в том, что она убивает людей с помощью колдовства. Две недели она провела в тюрьме. Суд над ней был насмешкой над справедливостью. Несчастная была истощена голодом и пытками. Кроме того, она совершенно лишилась рассудка и была не в состоянии реагировать на выдвигаемые обвинения. Её признали виновной и приговорили к сожжению на месте преступления, т.е. там где рос вяз.
Принято считать, что сожжение не использовалось в Англии как способ казни ведьм. Обычно для этого использовали висельницу. Возможно, так оно и есть. Тем не менее, в то время, когда Маргарет встретила свою судьбу, в Глостере казнили, сжигая на костре.
Женщину увезли из Глостера на телеге. Её повесили на том самом дереве, что выросло из сердца Мод. Вокруг него разложили хворост. Это была двойная казнь. Погибнуть должна была и Маргарет и вяз. На какое-то время повисла тишина, которую нарушали лишь треск сухих веток и предсмертные хрипы старой женщины. Эту тишину нарушил судья. Он был пьян. Вместе со своими слугами он начал издеваться над осуждённой. Но их насмешки не были долгими. Из ниоткуда появилась стрела и пронзила сердце судьи. Он пошатнулся и упал на горящие ветви у ног Маргарет. На несколько секунд к самому небу взметнулось пламя. Но так же неожиданно огонь угас. На земле осталось два тела.
Огонь не смог убить дерево. Вскоре оно достигало уже 18 футов. Для жителей деревни это был живой памятник преступлению и наказанию. Семья судьи была скошена неизвестной болезнью. Кому досталось его имущество, неизвестно. Дом семьи Боуэн остался пустовать.

После этих трагических событий прошло более 50 лет. Жители деревни стали замечать, что в доме семьи Боуэн поселился кто-то неизвестный. Незнакомец был очень стар. На все вопросы он отвечал, что был уроженцем деревни Суидон и после долгого отсутствия вернулся, чтобы закончить свои дни в загнивающих останках старого дома. Его звали Уолтер Грей. Он и рассказал жителям правду о трагических событиях, случившихся более полувека назад. Уолтер был нареченным Мод Боуэн, и вскоре они должны были сыграть свадьбу. Однако Джеффри Боуэн (человек низкий и жадный) предложил Мод выйти за него. Так он надеялся получить в наследство дом после смерти его сестры. Девушка отказала, чем привела дядю в бешенство.
В то же самое время судья захотел сделать её своей любовницей. Она отвергла его домогательства, но мерзавца это не остановило. Судья встретился с Джеффри Боуэном и вместе они договорились изнасиловать девушку, а затем убить её. Уолтер, будучи превосходным лучником, постоянно наблюдал за своей возлюбленной, скрываясь в чаще. Но в ту страшную ночь он подоспел слишком поздно. Он увидел, как Джеффри насиловал Мод, в то время как судья стоял в стороне. Уолтер пустил стрелу в сердце Джеффри. Судья и Мод убежали. Судья вернулся к себе домой, а девушка... Находясь в шоке от зверского изнасилования и плохо контролируя свои движения, она не удержалась на мосту и упала в воду.
Уолтер Грей покинул деревню Суидон, опасаясь преследования за убийство Джеффри Боуэна. Он жил под вымышленным именем в гостинице под названием "Дом на дереве" (эта гостиница всё ещё существует), которая стояла недалеко от дороги в Глостер. Уолтер всегда мечтал отомстить за свою возлюбленную и убить судью деревни Суидон. Но в тот момент у него ещё не было возможности что-либо предпринять. Маргарет Боуэн часто искала убежища в "Доме на дереве". Только она знала, что же произошло с её дочерью. Уолтер присматривал за старой женщиной. Это он убил судью и его слугу.



Трагическая история Мод Боуэн, её матери и Уолтера Грея отнюдь не единственная. В те времена помещики, судьи и епископы насиловали простых девушек, лишали крова одиноких женщин, калечили жизни людей, находясь под покровом закона, власти и церкви. Единственной защитой от этих монстров была отвага таких людей как Уолтер Грей. Легенда о вязе Мод Боуэн на сегодняшний день почти забыта, но округлый след на дороге, где девушка была изнасилована и казнена, всё ещё остался. На этом же месте умерла её мать. На этом же месте ангел возмездия покарал судью.



Композиция группы Inkubus Sukkubus "The Rape of Maude Bowen" из альбома "The Wytches" посвящена этой трагической истории:

Послушай быль. Я расскажу тебе
О деве молодой. Пятнадцать было ей,
Когда, сгубив, воткнули в сердце кол,
А мать сжёг тот, кто ведьмой объявил.



Now here is a tale, a story to be told
Of a young girl, but fifteen years old
Impaled as a vampire, her mother burned as a witch
These were the crimes, the crimes of the rich.

Оригинальный источник

Лучшее - враг хорошего
Поблагодарили: Калле, Zirochka, Alexandraetc, karellica

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Москвичка
  • Москвичка аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Мока
Больше
04 Янв 2015 13:09 - 30 Апр 2017 17:17 #87 от Москвичка
Москвичка ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 8/21, upd. 04.01.15
Глава 7

Перевод: Immigrantka
Сверка с оригиналом и ценные замечания: DevilDoll
Редактура: Москвичка

Первым порывом Джулиана было спасаться бегством в страхе, что каменные своды аббатства Эшфорт обрушатся в любой момент. Он отвернулся от Эсмеральды и сделал было два шага к двери, но годы аристократического воспитания заставили его замереть на месте. Он, и только он один, должен нести ответственность. Джулиан медленно обернулся, чтобы взглянуть в лицо Эсмеральде Фортуне.
При виде покрасневших и слегка припухших губ стрела страсти и вожделения ударила его в самый пах. Нежный румянец заливал лицо девушки, а её глаза распахнулись от обиды. Кудри волос беспорядочно вились, и Джулиан удивился, отчего находил её невзрачной. Однако теперь уже никогда он не сможет назвать её непривлекательной. Ни одной из женщин не удавалось заставить его подобным образом утратить власть над собой или позабыть о том, чему он был обязан своим положением. Мисс Фортуна была приличной женщиной, находившейся под его защитой, а он скомпрометировал её. По чести ему пристало бы сделать ей предложение, но это, разумеется, было невозможно. Он пожертвовал собственной жизнью ради сохранения аббатства и всего, что оно собой представляло, и никогда не ожидал подобных жертв от окружающих. Но, как и он сам, мисс Эсмеральда Фортуна была лишь средством для увековечивания совершенства Эшфорта.
— Мисс Фортуна...
Как извиняться за подобное злоупотребление своим положением — особенно в отношении женщины, которая на него работает?
— Мисс Фортуна, я не могу выразить глубину своего сожаления, — слова звучали так официально, словно он обращался к королеве. — Прошу вас меня извинить. Случившемуся не может быть оправданий.
Румянец на её щеках потемнел. Джулиан хотел бы предложить ей какое-то объяснение своему поведению, хотел бы обвинить её в том, что произошло. Но вся ответственность лежала на нём, и он один должен был всё исправить. Только как можно было думать о том, чтобы что-то исправить, если на самом деле ему хотелось вновь заключить её в объятия и узнать, окажется ли второй поцелуй таким же сплошным удовольствием, как и первый?
Лицо мисс Фортуны пылало, однако она сохраняла самообладание.
— Не нужно оправданий, сэр. Я получила то, что заслужила. Уже поздно, и весь сегодняшний вечер вышел довольно предосудительным. Мне не следовало соглашаться искать рукопись вместе с вами. Вы, должно быть, считаете, что я...
Её стыд поразил Джулиана до глубины души или того, что от неё осталось.
— Вина целиком лежит на мне, сударыня. Вне всяких сомнений. Я могу лишь умолять вас о прощении и обещать, что подобная возмутительная выходка никогда не повторится.
Хотя повторения очень хотелось, и он был бы счастлив предаться этому сей же момент. Отчего мисс Лэмбтон не могла пробудить в нём подобных чувств? Почему не она могла разделить с ним страсть к книгам и заставить его пылать огнём? Вместо этого он вынужден жениться на жеманной белокурой красавице, любившей модные магазины и, похоже, никогда не задумывавшейся о чём-то, что не касалось бы её шляпки или платья.
Он вздохнул и засунул руки в карманы халата: будучи в подобном заточении, они не смогут дотянуться до Эсмеральды и привлечь её к нему.
— Подобная выходка не повторится? — слабо отозвалась она. — Не могу представить, что могло бы вас к ней побудить.
Свет пропал из её глаз по его вине. Эта мысль наполнила Джулиана отчаянием. Она считала, что поцелуй был вызван её доступностью. Она понятия не имела о чувствах, которые пробуждала в нём — и это к лучшему, сказал он себе. Он не должен испытывать влечение. Он не станет испытывать влечение. Слишком многое поставлено на карту.
— Мисс Фортуна...
— Прошу, не надо так унижаться. Лучше будет обо всём позабыть. — Она отошла от него и направилась к двери. — Я найду рукопись и верну её вам. Не беспокойтесь на этот счёт. Доброй ночи.
Она выскользнула из комнаты подобно призраку. Джулиан неподвижно стоял рядом с длинным столом и смотрел ей вслед. Вместе с ней из комнаты вышел весь воздух, и у него было странное чувство, что она забрала с собой его последнюю надежду. Руки в карманах халата дрожали. Его не волнуют чувства, которые пробуждала в нем Эсмеральда Фортуна.
— Лжец, — прошептал он в пустоту. Потому что они его волновали. Очень волновали, и утолить подобное томление было невозможно, если его испытывал сам граф Эшфорт.
* * *
За два сезона в Лондоне Эсми не однажды пришлось претерпевать различного рода унижения. Общество – вместе с её собственной матерью – насмехалось над ней. На её глазах сводная сестра заполучила в мужья принца, в то время как Эсми ни разу так и не было сделано предложения. На балах она чаще всего сидела среди почтенных вдов, потому что ни один кавалер не приглашал её на танец. На приёмах в саду пряталась в гротах, а когда спрятаться было негде, стойко выносила мучительные попытки матери заставить её изобразить из себя кокетку и терпела, пока мать водила её от одного потенциального жениха к другому. Будучи у модистки Эсми покорно поворачивалась из стороны в сторону перед зеркалом и выслушивала до боли подробное перечисление всевозможных своих изъянов. Она смиренно склоняла голову, когда джентльмены журили её за высказанное мнение, а однажды первая красавица света посмотрела на неё, как на пустое место.
Но ни одно из этих унижений не могло сравниться с тем, что Эсми испытывала сейчас, убегая в классную комнату. В груди теснило. Она сдерживала слёзы, пока не нашла убежище в своей пустой каморке, и позволила плотине прорваться, только когда плотно закрыла за собой дверь. Плечи затряслись от судорожных рыданий. Она бросилась было на кровать, но даже этот драматический жест не смог выразить всего ужаса, отвращения и крайнего стыда, что переполняли её.
Он поцеловал её только потому, что она оказалась рядом. Она сама пришла вместе с ним поздно ночью в тёмную библиотеку. На ней не было ничего, кроме ночной рубашки и пеньюара. Неудивительно, что он её поцеловал. Удивительно, как он ещё не подумал, что она хотела отдаться ему.
Эсми сильнее зашлась в отчаянном плаче. Он ни за что не взглянет на неё так, как смотрел на мисс Лэмбтон, никогда не проводит торжественно к ужину. Она никогда не станет украшением его стола и не очарует его гостей. В его глазах она не только ни на что не годный учёный, но также и недостойна стать графиней Эшфорт. Нет, всё, чего она заслуживала, — это неприглядная сцена в библиотеке.
В волнении она мерила шагами комнату от двери до сундука и обратно, заламывая руки подобно персонажу «Челтенхемской трагедии». Она должна уехать. Но нет, ей нельзя уехать — до тех пор, пока она не вернёт рукопись. Этого требовала честь, даже если рухнули все надежды получить признание в учёном мире и основать собственную школу. Ей придётся увидеться с ним ещё раз и, возможно, не один, прежде чем она сможет пуститься в бегство. Эсми больше не волновало то, чтобы использовать рукопись для достижения своей мечты. Всё, чего ей теперь хотелось, — это оказаться как можно дальше от графа Эшфорта.
Эсми опустилась на крышку сундука и дотронулась пальцами до губ. Она до сих пор ощущала на них его тепло, а, проведя кончиком языка по нижней губе, почувствовала вкус коньяка, что они пили вместе. Очевидно, для унижения ей вовсе не требовалась мать. Эсми была в состоянии прекрасно унизиться самостоятельно.
Тихий стук в дверь заставил её подпрыгнуть от испуга. Неужели граф последовал за ней в комнату? Возможно, он передумал насчёт своего благородства и решил принять её предложение, сделанное настолько откровенно.
Стук раздался вновь. Эсми убрала волосы за уши, вытерла слёзы и откашлялась:
— Войдите.
Дверь открылась. На пороге неожиданно возникла Софи.
Слёзы Эсми мгновенно высохли.
— Мисс Фортуна? — Тёмные локоны девочки были скрыты под белым чепцом. — Почему вы ещё не спите?
Единственной защитой Эсми было воспользоваться своим положением гувернантки.
— Гораздо важнее, леди Софи, почему не спите вы? Сейчас середина ночи.
Софи смерила её проницательным взглядом:
— Да, так и есть. Я слышала, как вы только что прошли через классную комнату.
Несмотря на то, что Софи было всего десять лет, сдержанное утомлённое выражение её лица подобало скорее человеку раз в пять старше, как если бы жизнь уже нанесла ей немало ударов, а она не слишком сопротивлялась подобному избиению. Эсми поняла, что лучше не лгать, поскольку понятия не имела, что же видела девочка. По коже вдруг пробежал мороз. Что, если Софи видела её выходившей в слезах из библиотеки в этот поздний час? Только этого и не хватало в создавшейся ситуации — публичной огласки её слишком личного унижения.
— Я кое-что искала, — туманно ответила Эсми. Она надеялась, что девочка оставит эту тему, однако по застывшему взгляду Софи можно было сказать, что та почувствовала своё превосходство.
— Что можно искать посреди ночи? — Софи сложила руки на груди и приняла позу, чем-то напомнившую Эсми миссис Роббинс.
Эсми беспомощно смотрела на девочку.
— Что? Ну... — На ум вдруг пришло воспоминание о её первом дне в аббатстве. — Я искала Плутарха, разумеется.
— Вашего кота? — Софи выглядела так, как будто что-то подозревала.
— Да.
— Граф отправил его на конюшню.
Эсми как могла старалась напустить на себя невинный вид.
— Правда?
Софи продолжала хмуриться от подозрений, но не стала упорствовать дальше.
— Тебе следует вернуться в кровать, — сказала девочке Эсми. — Я собираюсь сделать то же самое.
Софи стрельнула глазами на узкую кованую кровать Эсми. Покрывало и подушка на ней были нетронутыми.
— Вернуться в кровать? — приподняв бровь, спросила девочка.
Эсми резко встала с сундука и выдворила девочку из комнаты.
— Да, и немедленно. А теперь, ступай! — Она проследовала за Софи полпути через классную комнату, пока девочка не оказалась перед дверью своей собственной спальни. — Доброй ночи, Софи, — прошептала Эсми, но девочка притворилась, что не услышала её слов. Она покачала головой — под чепцом было не разглядеть пляшущих кудряшек — и исчезла в своей комнате, плотно закрыв за собой дверь.
Эсми сделала то же самое. Она стянула пеньюар и повесила его на крючок, прежде чем забраться под холодные простыни. Холода она, впрочем, не чувствовала. Напротив, ей было довольно тепло от неотвязных мыслей о губах графа, прижатых к её губам. Такого не должно было случиться. Завтра ей придется за это заплатить. Он может уволить её. Хуже того, он может больше её не замечать. Но что бы ни случилось завтра, у неё навсегда останется драгоценное воспоминание о глазах графа, смотрящих прямо в её глаза, и о его поцелуе. Конечно, этого недостаточно, но всё же лучше, чем совсем ничего.
* * *
Джулиан закрыл за собой дверь библиотеки. Не было никакого смысла пытаться заснуть. С таким же успехом можно было продолжить поиски рукописи.
Что заставило его решиться на подобное безумство? Возможно, дело в том, где именно всё случилось, ведь библиотека принадлежала ему и только ему и не имела ничего общего с наследием Эшфортов или стремлению к совершенству. Впрочем, не исключено, что во всем виноват поздний час. Сколько угодно можно было изобретать самые разнообразные объяснения, однако оправдания его поведению не существовало. Он позволил инстинкту взять верх над долгом и воспитанием, и теперь должен будет загладить вину перед мисс Фортуной и сделать так, чтобы подобного никогда больше не повторилось.
Однако, шагая по тёмным коридорам аббатства, самому себе он лгать не мог. Ему не удастся загладить вину перед Эсмеральдой, потому что он никогда на ней не женится. Кроме того, идея сделать предложение Эсмеральде Фортуне пришла ему в голову отнюдь не из-за особенного благородства. Он должен быть честен перед собой. Всё дело во влечении. Неожиданном, неуёмном влечении, приведшем к самому замечательному поцелую в его жизни. Он хотел, чтобы это повторилось. Он хотел почувствовать её рядом с собой, под собой, над собой.
Джулиан свернул за угол и решительно зашагал по коридору восточного крыла. Вряд ли он станет продолжать поиски, однако если прошагать остаток ночи, возможно, удастся сбежать от преследующего его снедающего желания.
* * *
— Джеймс! — Филипп и Фиби тормошили крепко спавшего старшего брата. Кэролайн дёрнула его за упиравшуюся в изножье кровати пятку.
— Джеймс, — хором прошипели они.
Взять с собой свечу троица не решилась, а услышав шаги отца в коридоре, так и вовсе едва не оставила своей затеи. Однако граф не задержался у двери классной комнаты, и дети проскользнули в комнату брата.
— А... что такое? — Джеймс резко проснулся и обнаружил три пары глаз, смотревших на него в лунном свете.
— Кое-что произошло, — прошептала Фиби. — Отец и мисс Эсми были в библиотеке. Мы слышали, как они разговаривали. Потом вдруг стало тихо, и она выбежала оттуда. Кажется, мы слышали, как она плакала.
Новости окончательно разбудили Джеймса:
— Вы уверены?
Кэролайн мрачно кивнула:
— Совершенно. Думаешь, он уволил её, Джеймс? Она уедет, как другие?
— Мы не хотим, чтобы она уезжала, — добавил Филипп. — Она не такая, как остальные.
Джеймс почесал голову.
— Да, это так. Но я бы удивился, если бы отец её выгнал. Она ему слишком нужна.
Фиби выглядела удивленной:
— Зачем?
— Из-за нас, глупышка. Кто-то должен не дать нам спугнуть мисс Лэмбтон.
— О!
— Он смотрел на мисс Лэмбтон совсем не как на пирожные и конфеты, — сказала Кэролайн. — Он смотрел на неё, как на фарфоровую куклу.
— Да, равнодушно и спокойно, — добавил Филипп.
— А она не смотрела на него, как на новую шляпку, — добавила Кэролайн. — Она вообще не очень-то на него смотрит, а разглядывает дом, ковры, мебель и всё такое. Как будто считает в уме.
Джеймс вздохнул. Он сделал точно такие же наблюдения.
— Она — не та, — объявил он. Остальные кивнули в знак согласия.
— Ну, — вступил в разговор Филипп, — и как же нам избавиться от Лэмбтонов?
— Если он не может позаботиться о собственных интересах, — поддержала брата Фиби, — нам придется сделать это за него.
Джеймс изучающе посмотрел на брата и сестёр:
— Последствия будут намного серьёзней, чем когда мы прогоняли из дома гувернанток. Отец по-настоящему рассердится.
Филипп решительно расправил плечи.
— Лучше пусть злится на нас, чем возьмет в жёны женщину, которая не любит его — или его детей.
— Да, — согласился Джеймс, — но нас могут отослать из дома в школу. Это дело будет посерьёзней, чем справиться с гарпиями, которых присылает миссис Хейзелвуд.
Фиби шмыгнула носом:
— У меня такое чувство, что если отец женится на мисс Лэмбтон, нас всех в любом случае отправят из дома в школу.
Джеймс кивнул:
— Что ж, очень хорошо. Нам нужен план.
— С озером получается неплохо, — сказал Филипп. — Мисс Кларк и мисс Джонстон уволились сразу же.
Джеймс откинул простыни и подал знак остальным забираться на кровать:
— Тогда устраивайтесь. Нужно составить хороший план, который обеспечит нам успех.
Луна почти зашла к тому времени, как с планом было покончено.
* * *
Утро наступило слишком быстро для того, чтобы Эсмеральда успела успокоиться.
Завтракала она с экономкой. Изобилие еды на столе в столовой для слуг не прекращало изумлять. Если так продолжится дальше, она здорово поправится.
— Итак, моя дорогая, — сказала миссис Роббинс, намазывая масло на хлеб, — слуги сплетничают, что граф сделает предложение до конца недели. Что вы об этом думаете?
Эсми удивилась тому, что суровая экономка пустилась в подобные рассуждения, однако надежда на то, что дом наконец обретёт хозяйку, должно быть, развязала ей язык.
— Не могу с уверенностью сказать, каковы намерения графа, — возразила Эсми, всецело посвящая свое внимание завтраку. Однако миссис Роббинс это не остановило.
— Мисс Лэмбтон кажется подходящей хозяйкой для аббатства. Она изысканна и окружит дом заботой, на которую способны лишь женщины. Жаль, что её отец сколотил состояние на торговле, но, полагаю, нынче только так и можно разбогатеть.
— Да, полагаю, это так. — Тост, кусочек которого лишь за мгновение до этого легко проскользнул в горло Эсми, вдруг приобрел вкус опилок.
— Надеюсь, они поженятся до конца лета, — сказала экономка, дотянувшись до банки с вареньем. — Коль решил жениться, долго тянуть не годится.
Эсми изобразила улыбку:
— Согласна, миссис Роббинс. После помолвки жениться нужно как можно скорее.
— Я знала, что вы думаете так же. — Улыбка экономки была ненамного менее свирепа, чем её неодобрение. — Вы разумная девушка, мисс Фортуна.
Разумная девушка. Скучная девушка. Не от мира сего. Невзрачная девушка. Всё это были части единого целого.
— Дети, наверно, уже готовы к занятиям. — Эсми положила салфетку рядом с тарелкой и встала из-за стола.
— Мисс Фортуна? — Резкий тон миссис Роббинс остановил Эсми у двери.
— Да?
— Думаю, бродить ночами по дому небезопасно. Возможно, вам не стоит покидать классную комнату с наступлением темноты. Никогда не знаешь, какие призраки могут разгуливать вокруг.
От проницательного взгляда экономки у Эсми скрутило живот.
— Бродить ночами по дому? С чего бы мне это делать, миссис Роббинс?
— Хм. Возможно, я ошибаюсь. Одна из горничных решила, что видела вас рядом с покоями графини.
— В таком случае, сударыня, вам следует читать нотации горничной, если она разгуливала в темноте.
Миссис Роббинс поджала губы:
— Девушке вашего положения не стоит мечтать о недостижимом, мисс Фортуна. Мой вам дружеский совет.
Эсми даже не дрогнула.
— Ваши намёки обижают меня, сударыня. Всего доброго.
Ложь застревала в горле у Эсми. Ей следовало бы понимать, что в таком доме ничто не проходит незамеченным. Слуги и дети были повсюду. Однако поиски по ночам придётся продолжить. Она не сможет уехать из аббатства с гордо поднятой головой, если не вернёт графу его рукопись. Высота головы, разумеется, будет лишь прикрытием для упавшего духа.



Глава 9

Лучшее - враг хорошего
Поблагодарили: ninych, Gusay, Стелла, Mari Michelle, Liluna, Tigrenok, DgeMer, Zirochka, Alexandraetc, Jinn, karellica, Magic

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
05 Янв 2015 00:45 - 05 Янв 2015 00:46 #88 от ninych
ninych ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 8/21, upd. 04.01.15
Спасибо за новую главу!
Хм, пока никаких намёков на то, кто мог взять книгу. Но вот, кстати, можно подозревать Софи, она, кроме того, самая загадочная из детей графа. Или, может, у неё просто характер такой, меланхолик интроверт  :hmm:
Интересно всё же, что там с финансами графа, раз надо жениться на богатой наследнице.
А Эсми искренне жаль!

Спасибо за "Трагедию". Крайне интересно. Меня всегда поражает логика средневековых вердиктов: у мужика стрела в сердце - это божье возмездие. Вы сомневаетесь? Значит вы не верите в бога, следовательно еретик - на костёр! Беспроигрышный вариант. Уолтер Грей, Робин Гуд (безусловно, более известный широкой публике)... сколько ещё в те времена было людей, вынужденных брать в руки оружие, чтобы защитить семью и друзей от произвола властьимущих, и чьи имена канули в Лету.

Regret is usually a waste of time
Поблагодарили: Москвичка

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Москвичка
  • Москвичка аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Мока
Больше
05 Янв 2015 16:49 - 06 Янв 2015 20:04 #89 от Москвичка
Москвичка ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 8/21, upd. 04.01.15

ninych пишет: Но вот, кстати, можно подозревать Софи

Я тоже всё больше склоняюсь к этой версии. Пока автор не делает никаких других намёков, а тут настолько прозрачно...
Однако ж не хотелось бы, чтоб было всё так просто. Надеюсь, нам предложат сюжет несколько позакрученней.

ninych пишет: Меня всегда поражает логика средневековых вердиктов

А вот это очень интересный вопрос.
Всякий мальчишка зовет меня ведьмой, но разве по моей вине чесался твой зад?
Из дела Элис Гудридж, Англия, 1596 г.

Если поглубже окунуться в прошлое, то можно заметить, что гонение на ведьм как организованное, государственное дело наблюдалось всего лишь дважды в истории: это эпоха инквизиции и совсем недавний период маккартизма времён холодной войны. И если про последнее всё понятно и, в общем-то, известно, то про средневековые ужасы обычно рассказывают, не анализируя причин.

Мне мало что известно про этот период европейской истории, т.к. чтобы изучать его, нужны железные нервы (одни только цифры приводят в ужас, настоящая демографическая катастрофа). Но со временем я научилась находить и в "тёмных веках" если не светлые, то нейтральные моменты, которые, кстати, иногда помогают понять, откуда такая людская жестокость.
А "Охота на ведьм" - жестокость на государственном (и даже межгосударственном) уровне. Организованная жестокость. И причины её до конца не понятны. Первое, что приходит на ум, когда знакомишься только с цифрами - это какой-то международный западноевропейский заговор женоненавистников, шизофреников. Гипотеза об укреплении влияния церкви (католической и протестантской одновременно) или светской власти не очень-то вписывается в рамки, т.к. иначе число жертв мужского пола должно было бы быть значительно выше. А тут и без того бесправных (см. цитаты ниже) окончательно уничтожают. И уничтожали, прежде всего, не невинных прекрасных дев (тут больше случаи вроде того, что случился в Челтенхеме: девушка отказала), а самостоятельных вдов. Наиболее отличились тут немцы. А в Испании, говорят, в результате трёхвековых гонений не осталось красивых женщин. Возможно, конечно, дело в том, что "слишком много развелось женщин" - результат крестовых походов, - которые вынужденно принимали управленческую роль в деревнях (испугались "мужики"?), а может, дело в женской злобе: убирали соперниц (причина та же: мужиков не хватает). Среди комплекса причин сложно выделить, что наиболее значимо.

В Средние века женщины постоянно балансировали где-то посередине между сточной канавой и пьедесталом. (с)
Точка зрения церкви, озвученная и монахами, и высшим духовенством, заключалась в том, что женщина – это орудие дьявола, главный соблазн и вечное искушение, а потому должна считаться злом и существом низшим по сравнению с мужчиной.

Никола Бийяр, XIII век, пишет: Мужчина должен наказывать свою жену и бить ее для ее же блага, поскольку она – часть его домашнего хозяйства, а хозяин может делать со своей собственностью все, что ему угодно.


Из канонического права того времени:

Совершенно ясно, что жены должны повиноваться своим мужьям и быть им почти слугами.

Добрейший префект Парижа в XIV веке в наставлении своей жене пишет: вести себя подобно собаке, которая всем сердцем и глазами устремлена на своего хозяина; идаже когда хозяин наказывает ее и кидает в нее камни, собака, виляя хвостом, всюду следует за ним… жена должна всегда испытывать к своему мужу чувство искренней и безусловной любви.


На этой волне, поднятой церковью и государством, конечно, развивались не лучшие качества человека. Когда читаешь, по какой причине ту или иную женщину обвинили в колдовстве, начинаешь думать, что основные черты характера человека - зависть и корысть. Мужа увела соперница - потому что ведьма, у соседки урожай лучше - потому что ведьма, у конкурента товар раскупают быстрее - на костёр пособника дьявола!
Немецкий судья, отвергнутый женщиной, которой он сделал непристойное предложение, в отместку арестовывает её сестру, обвиняет в колдовстве, подвергает жестоким пыткам и в тот же день сжигает живьём.
Известный профессор права из Тулузского университета оправдывает нарушения закона на судах над ведьмами, поскольку "невозможно было бы ни обвинить, ни наказать ни одну из миллионов ведьм, если бы мы придерживались обычных правил судопроизводства".
Один из немецких епископов сжёг по крайней мере 900 мужчин и женщин, включая многих уважаемых и состоятельных граждан, конфискуя их имения и собственность ради собственной выгоды.
Шотландский протестантский священник отказал в христианском погребении женщине, задавленной насмерть толпой, из-за того, что шестнадцатилетний подросток назвал её ведьмой... Ужасно, но, пожалуй, закономерно: очень часто обвинителями выступают дети и подростки.

Иногда гонение на ведьм принимало и такие формы:

В 1524 году Рига приняла идеи Реформации, и на этой волне появились иконоборцы. Одним из объектов их противодействия стала деревянная статуя Девы Марии, установленная в рижском соборе. Она была приговорена к испытанию водой и брошена в Даугаву. Так как статуя не утонула, её объявили ведьмой, что повлекло более суровое наказание — сожжение.


Всеобщее умопомрачение было настолько ужасающим, что церковь вынуждена была пойти на некоторые смягчительные меры. Так, в Испании в 1611 г. был выпущен "Эдикт милосердия", согласно которому назначалось время, когда можно было покаяться, не опасаясь наказания. В Германии, которое не было единым государством, хотя его территории в целом входили в состав Священной Римской империи, в некоторых землях могущественные правители и их судьи находили возможность обходить имперский уголовный кодекс императора Карла V (1532), который требовал для ведьм пыток и смертной казни, и выносить оправдательные приговоры.

И всё равно, этот организованный кошмар длился до середины XVIII века.

Источники:
1. Марджори Роулинг. "Европа в Средние века. Быт, религия, культура", М., Центрполиграф, 2005 г.
2. Юлия Игина. "Ведовство и ведьмы в Англии. Антропология зла", СПб., Алетейя, 2009 г.
3. сост. Н. Горелов "Бич и молот. Охота на ведьм в XVI-XVIII веках", СПб., Азбука-классика, 2005 г.
4. электронный альманах Людота

Лучшее - враг хорошего
Поблагодарили: ninych, Alexandraetc

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
06 Янв 2015 17:42 - 06 Янв 2015 19:39 #90 от ninych
ninych ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 8/21, upd. 04.01.15
Да, страшная картина. Я тоже не понимаю подобной массовой охоты на ведьм. И когда думаешь об этом, то поневоле приходит в голову, что обвинение в колдовстве больно удобное для устранения более успешных, или красивых, или любая другая причина. И безусловно, католические священники тут подлили масла в огонь: во-первых, им запрещено жениться (а так легко обвинить в собственном грехе - понравилась женщина - другого), во-вторых, это же лёгкий повод выслужиться перед вышестоящим руководством, а там, глядишь, карьера... Только представьте, сколько служителей церкви было в Средние века, это ж после воинской службы второе по популярности поприще. Сколько неженатых мужиков во времена, когда войны косили мужское население! Всё-таки православие на самом деле спасло русских женщин. У нас, наоборот, неженатому священнику не давали, да и сейчас не положен приход.
А насчёт Испании, моя подруга ездила на Тенерифе, говорит, мужиков симпатичных полно, а вот с женщинами большой напряг. Все местные низкие, квадратные какие-то и в теле.

Regret is usually a waste of time
Поблагодарили: Alexandraetc

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.