САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

Бетани Брукс "Её идеальный граф", 18/21, upd. 23.12.17

Больше
3 года 2 мес. назад #26710 от Ginger
Ginger ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 4/21, upd. 25.10.14
Навеяло... :shy:

Последняя кандидатка, которую прислала миссис Хейзелвуд, полагала, что его дочерям хватило бы умения вышивать и рисовать акварелью


"Гордость и предубеждение". Мистер Коллинз - Элизабет:
"Почти в ту самую минуту, как я переступил порог этого дома, я понял, что вам суждено стать спутницей моей жизни..."

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
3 года 2 мес. назад - 3 года 2 мес. назад #26718 от ninych
ninych ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 4/21, upd. 25.10.14

Москвичка пишет: Когда мы читаем истории, написанные современными авторами о временах давно минувших, мы воспринимаем всё с точки зрения дня нынешнего. И в немалой степени это происходит не только потому, что мы живём сегодня и на отношения между людьми, на мир в целом смотрим сквозь призму современности, но и потому, что сам автор видит мир таким же, как и мы, относится к своим героям и их поступкам с позиций человека современного. А ведь столетия назад люди иначе смотрели на жизнь и, в частности, на воспитание детей.

Безусловно, это справедливо, и я полностью согласна, что сейчас наблюдается, можно даже сказать, некоторая "зацикленность" родителей на детях, их потребностях, интересах и т.п. Но, к слову, не об условиях жизни детей речь. У Толстого в "Войне и мире", допустим, у Ростовых тоже одна детская и 12 детей разного возраста. Наташе в начале книги 13 лет, ненамного старше Джеймса. Да вот только родители с детьми общаются и вполне живо, и у Джейн Остин тоже (в "Гордости и предубеждении" младшей дочери 15). И уж как ни эксцентричен старший князь Болконский, но Мари он уделяет время, хотя она, уже, конечно, вышла из рассматриваемого нами возраста 12-15 лет.
А вот дети графа действительно любят, это точно - вероятно не всё так плохо. Будем надеяться, у него просто тяжёлые времена.

Regret is usually a waste of time
Последнее редактирование: 3 года 2 мес. назад от ninych.
Поблагодарили: Москвичка

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
3 года 2 мес. назад #26890 от somiko
somiko ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 4/21, upd. 25.10.14
Спасибо за продолжение!!! :party:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
3 года 2 мес. назад #26928 от lizonka11
lizonka11 ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 4/21, upd. 25.10.14
Нет в мире совершенства! Героиня романа – умница и чистая душа, но вовсе не красавица. Откровенно говоря – просто дурнушка, на которой не задержится взгляд ни одного мужчины.

Ну наконец-то, а то все писаные красавицы и умницы. А что же делать остальным, среднестатистическим "дурнушкам". Большое спасибо за новый перевод! Почитаем с удовольствием!
Поблагодарили: Москвичка

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
3 года 2 мес. назад - 8 мес. 3 нед. назад #26934 от Москвичка
Москвичка ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 5/21, upd. 02.11.14
Глава 4

Перевод: Immigrantka
Сверка с оригиналом и ценные замечания: DevilDoll
Редактура: Москвичка


Косые лучи послеполуденного солнца струились сквозь окна классной комнаты, однако в идеальном аббатстве Эшфорт ни единой пылинки не проплывало в потоках света. Впервые после утреннего фиаско в позолоченной гостиной Эсми осталась одна. Граф взял Джеймса с собой в поездку по поместью. И отец, и сын выглядели скорее мрачными, чем весёлыми, в преддверии продолжительной верховой прогулки. Софи скрылась в одном из своих убежищ. Близнецы объявили, что собираются на кухню узнать, что подадут к чаю, а Кэролайн спала в своей кровати и, вне всякого сомнения, видела сны о новых буквах, которые ей ещё предстояло научиться писать.
Эсми опустилась на диван под окном и безучастно провела пальцами по обложке большого атласа. При мысли о предстоящем ужине её наполнил ужас. Зачем она столь легкомысленно приняла приглашение мистера Лэмбтона? Она не сделала и трёх шагов от дверей большой гостиной, когда её пронзила острая боль утраты. «Жизнеописание Коринны». Граф, должно быть, прячет рукопись в библиотеке, и если Эсми прогневит его настолько, что он её уволит, ей никогда в жизни не удастся и одним глазком взглянуть на старинный манускрипт, не говоря уже о возможности выполнить перевод и включить его в собственный труд.
Образ графа во всём его ослепительном совершенстве возник перед её мысленным взором, и волна тепла затопила Эсми, залила щёки ярко-красным румянцем. Ах, ей бы голубые глаза и золотистые локоны мисс Лэмбтон! И чтоб под силу было чувствовать себя как дома в большой гостиной, в полной степени соответствуя своей внешностью убранству комнаты: волосы – золото, кожа – слоновая кость. Острое ощущение своих недостатков покидало её, лишь когда она погружалась в исследования, и все мысли о собственных несовершенствах уносились прочь с первым же взмахом пера. Плутарх в подробностях описал жизни благородных героев античности, а как насчёт героинь? Эсми не могла поверить в то, что половина населения древнего мира не имела никакого влияния на государственные дела, философию и искусство, расцвет и падение империй. А потому несколько лет назад начала работу над жизнеописаниями женщин, подобных Агриппине – матери, сестре и жене римских императоров. Она хотела, чтобы мир узнал о Леонтине, которая после смерти Аристотеля соперничала со своим коллегой-мужчиной за титул главного философа Афин. Или о Гортензии, великой римской ораторше, сумевшей опротестовать обложение налогом женщин Римской империи.
К великой досаде Эсми источники для подобной работы были крайне малочисленны и упоминали о женщинах весьма поверхностно. В своё время она пришла в восторг, отыскав в герцогской библиотеке своего первого отчима несколько неизвестных рукописей, добавивших ей новых подробностей. Но это было ничто по сравнению с тем, чем могла бы стать для её работы настоящая копия «Жизнеописания Коринны». Чуть дальше по коридору, по ту сторону от лестницы, возможно, сосредоточена разница между её дилетантством и признанием в учёном мире. А истинный учёный всегда найдёт учеников.
Однако даже если ей удастся добиться признания в учёном мире, граф ни за что не одарит её одобрительным взглядом. И желать этого не следует, упрекнула себя Эсми, несмотря на зародившееся у неё сомнение в том, что внешняя безупречность графа может не выдержать более пристального изучения. Возможно, однажды ей встретится мужчина, который сумеет оценить её мечту о создании школы для девочек и её страсть к науке. Однако в аббатстве Эшфорт такого мужчины не найти.
Эсми поднялась с диванчика и подошла к двери. Коридор был пуст. Потребуется лишь мгновение, чтобы прокрасться к библиотеке графа и проникнуть внутрь. Идеальный граф и Джеймс должны были отсутствовать ещё не менее часа. Этого более чем достаточно для поисков.
Эсми закрыла за собой дверь библиотеки и прислонилась к ней, оказавшись в безопасности. Дрожа, она прошла по ковру к центру комнаты. На длинном столе больше не было ни вороха книг, ни манускриптов и бумаг. От её полуночной встречи с графом не осталось и следа, разве что она по-прежнему ощущала признаки его присутствия в комнате.
Едва не стуча коленками, Эсми прошла в дальний конец комнаты и сняла с полок книги и рукописи. Ненадолго задержавшись на одной или двух, она принялась искать тайники за огромными фолиантами. Тишину комнаты ничто не нарушало, за исключением редкого хлопка книги о книгу или глубокого вздоха при обнаружении очередного прекрасно сохранившегося первого издания. Эсми продолжала обход комнаты до тех пор, пока не осмотрела каждый клочок бумаги в библиотеке, однако все её усилия добыть желанный приз оказались тщетны. Отчаявшись, она опустилась в кресло, которое накануне вечером занимал граф, и вновь обвела комнату глазами. Взгляд её остановился на длинном дубовом столе, и сердце вдруг забилось быстрее. В мгновение ока вскочив с кресла, она рухнула на колени, заглянула под стол... и нашла её. Стопка бумаг лежала сбоку на небольшой деревянной полочке, скрытой под столешницей.
С благоговейным трепетом, с сердцем, бьющимся в груди будто птица в силках, Эсми трясущимися руками вытащила рукопись из тайника. Одним стремительным движением выскочив из-под стола, она водрузила на блестящую поверхность свой новообретённый трофей и опустилась в стоявшее рядом жёсткое кресло. Едва дыша, она перевернула тиснёную кожаную обложку, под которой обнаружилась украшенная рисунками средневековая рукопись. Греческие буквы заполняли страницу. У Эсми вдруг сдавило горло.
«Жизнеописание Коринны». К глазам подступили слёзы и заструились по щёкам. Она чувствовала себя Одиссеем, обнимающим Пенелопу после долгих лет странствий. Чернила, конечно, поблёкли от времени, и некоторые слова не разобрать невооружённым глазом. Однако Эсми немедленно поняла, что книгу можно будет перевести. Каким-то непостижимым образом эта рукопись не повредили плесень и сырость, наносившие урон большинству средневековых библиотек. Столетия назад неизвестный монах старательно переписал каждую букву греческого оригинала, чтобы слова древнего безымянного автора смогли ожить перед Эсми сегодня.
Она бережно перелистывала страницы рукописи, прерываясь, чтобы прочесть очередной отрывок. Однако солнце слишком быстро скатилось к горизонту, и Эсми услышала топот копыт на улице.
Граф с Джеймсом вернулись.
Она торопливо закрыла рукопись, но нырнув под стол, чтобы возвратить её на прежнее место, никак не могла устроить сокровище в тайнике. Опасаясь приложить слишком много усилий, Эсми поворачивала рукопись то так, то эдак. Ничего не получалось. Сердце её бешено стучало, пока она прислушивалась к звукам, доносившимся из коридора.
Вскочив на ноги, Эсми заложила книгу за спину и подбежала к двери. Лучше будет спрятать рукопись у себя. А когда граф удалится в свои покои, чтобы переодеться к ужину, вновь попытаться вернуть её в тайник. Топот поднимавшихся по лестнице ног заставил Эсми стремглав пробежать по коридору через классную комнату в уединение своей каморки. Она в отчаянии осмотрелась вокруг. Не могло быть и речи о том, чтобы засунуть рукопись под кровать, отдав на растерзание мышам или сырости. У столика не было ящика, которым можно было бы воспользоваться. Оставался лишь сундук. Эсми распахнула крышку и, раздвинув собственные книги, положила драгоценный манускрипт на дно. Водрузив сверху несколько томов, она захлопнула сундук.
Над бровями у неё выступили мелкие бисеринки пота. Эсми подошла к столику и, взяв кувшин, налила в тазик холодной воды. Склонившись над ним, она сполоснула лицо и дотянулась до полотенца. Сквозь закрытую дверь она услышала, как в детскую вошёл Джеймс и как громко хлопнула, закрываясь, дверь его спальни. Эсми с облегчением вздохнула.
Теперь ей лишь нужно выяснить, где находится граф. Как только тот окажется в распоряжении своего камердинера, она проникнет в библиотеку и вернёт рукопись на место. Подавив тревогу, Эсми пригладила волосы и отправилась на поиски графа.
* * *
Граф Эшфорт вышел из конюшни, отряхивая рукава сюртука носовым платком. Каким-то образом проклятому коту, которого мисс Фортуна принесла в его дом, удалось натрясти шерсти на его редингот за те несколько минут, когда граф, сбросив его, чистил Пегаса, своего призового жеребца.
Теперь глаза у Джулиана чесались, а в носу свербило. «А-а-пчхи!» Граф отвлёкся от одежды и энергично вытер нос тем же платком. Его зрение мгновенно затуманилось, и Эшфорт мог бы поклясться, что глаза сами собой сошлись к переносице. Он шесть раз подряд оглушительно чихнул.
— Вам нездоровится, милорд?
Джулиан сунул носовой платок в карман и поднял глаза, чтобы увидеть перед собой ужасную гувернантку.
— Мисс Фортуна, — он кивнул и подавил очередной чих. Подобное унижение — целиком её вина. И он всё ещё был недоволен тем, что она приняла приглашение мистера Лэмбтона присоединиться к ним за ужином. Не сказать, что эта идея была лишена практического смысла, просто само присутствие этой замухрышки, казалось, раздражало Джулиана не меньше, чем кошачья шерсть. Он сделал было шаг в сторону от неё, однако она тоже сдвинулась с места, по-прежнему преграждая ему путь.
— Одну минуту, милорд.
В глубине её тревожных серых глаз, кажется, зарождалась буря. Джулиан сдержал проклятие. Он надеялся переодеться к ужину и провести несколько драгоценных минут за рукописью. При всём богатстве и положении, времени на личные интересы ему катастрофически не хватало.
— Боюсь, сейчас мне некогда, мэм. Возможно, мы могли бы поговорить сегодня вечером за столом?
Она покраснела, и он понял, что она столь же остро чувствует неуместность появления за ужином с людьми выше неё по положению, как и он сам. Слова мисс Лэмбтон в большой гостиной, возможно, были невежливы по форме, однако выражали общепринятое мнение на этот счёт.
— Сегодня вечером? Боюсь, что нет.
Её пальцы теребили юбку, а глаза избегали его взгляда. Подобная уклончивость пробудила в Джулиане интерес. Маленькая робкая гувернантка что-то задумала?
— Так в чём же дело? — Он пожалел, что в руках у него больше нет хлыста, которым можно было бы нетерпеливо постукивать по сапогу. Это, вероятно, заставило бы её поторапливаться.
— В детях, сэр.
Он подавил стон.
— За детей отвечаете вы, мисс Фортуна, и посему я поручаю вам принимать соответствующие решения.
— Да, но…
— Мы же договорились, верно?
— Да, милорд.
— Тогда в чём же дело?
Её взгляд метнулся влево, затем вправо.
— Не могли бы вы рассказать мне об их матери, сэр? Это позволило бы мне лучше их понять.
Воздух вырвался из его лёгких с громким свистом. В аббатстве Эшфорт никто никогда не заговаривал о его покойной жене. Его холодность при упоминании её имени излечила даже детей от желания заводить разговоры на эту тему.
— Их мать была их матерью, сударыня. Больше тут знать нечего.
— Как давно она умерла, милорд?
Он решил было, что воспоминания о Лилиан больше не способны причинить ему боль, однако мисс Эсмеральда Фортуна наглядно доказывала, что старые раны никогда не заживают.
— Она умерла, рожая Кэролайн, сударыня. — Упоминание о Лилиан до сих пор приводило его в ярость. — Пять лет назад.
— О…
Её мысли легко читались в ясных серых глазах. Мисс Фортуна думала, что он убит горем. Она, как и большинство людей, полагала, что он по-прежнему питает нежность к своей потерянной возлюбленной. Даже мисс Лэмбтон возвышенно отзывалась о его покойной жене, как если бы почитание первой графини способно было приблизить её к цели стать следующей.
— Это всё? — Граф опять шагнул вперёд. Эсми отступила на несколько шажков, но по-прежнему оставалась у него на пути. Проклятье, ему ни за что не добраться до библиотеки перед ужином, если настырная девица не оставит его в покое. На поддержание образа совершенства уходило много времени — времени, которое он бы предпочёл провести, работая над рукописью о Коринне. Через неделю Эшфорт должен был выступать с лекцией в колледже Всех душ, праведно в Оксфорде усопших, и рассчитывал представить там хотя бы предварительный вариант перевода, предвосхищая свой будущий триумф на ежегодной церемонии награждения Общества античной литературы. Мысль о том, какой переполох поднимется среди его коллег по колледжу, вызывала у него улыбку.
— Нет, милорд. У меня есть ещё вопросы.
Вот только были ли они? Она выглядела почти отчаявшейся, а по крошечным морщинкам вокруг губ было видно, что отчаяние ей хорошо знакомо. Какая женщина осталась бы без таких предательских отметин, будучи вынуждена зарабатывать себе на хлеб, пусть даже на сравнительно привилегированном положении гувернантки?
Однако нечто в Эсмеральде Фортуне отличало её от остальных женщин. Возможно, отличие это состояло в упрямом подбородке или остром взгляде. В ней мало что можно было бы назвать мягким и женственным. За исключением глаз. Невероятно выразительные! И в данный момент они выражали намного больше, чем её слова. Мисс явно преследовала какую-то цель, не имевшую, однако, ничего общего с задаваемыми ею вопросами. На мгновение, когда она спросила о Лилиан, он испугался, что ей удалось узнать правду о его покойной жене. Но нет. Ей вовсе не нужно было ничего узнавать. Она просто тянула время. Ей не хотелось, чтобы он входил в дом. Наверняка дети устроили очередную шалость, и теперь она прикрывала их.
— Если на этом всё, мисс Фортуна, я бы хотел переодеться к ужину. — Он замолчал, чтобы смерить её с ног до головы взглядом, оценивая серое платье из тафты, сидевшее на ней как мешок. — Впрочем, и вы, думаю, тоже.
Взгляд её ясных глаз стал едва ли не мрачнее тучи.
— Я уже одета к ужину, сэр.
— О! — Он и в мыслях не держал её обидеть и молча отчитал себя за грубость. Какой бы вздорной ни была мисс Фортуна, она была единственной, кто согласился в ближайшие недели заниматься его детьми. Надлежало с некоторой заботой относиться к её чувствам. Он полагал, что какие-то чувства у неё все-таки были.
— В таком случае позвольте мне вернуться в дом и последовать вашему примеру. Всё остальное, что вы хотели бы мне сказать, может подождать до вечера, сударыня.
Он сделал шаг, чтобы обойти её, гадая, станет ли она его останавливать. Мысль об её руке на его рукаве заставила графа смутиться.
— Милорд... — Теперь она пошла рядом с ним, причём, к удивлению Джулиана, не став дёргать его за рукав.
Неужели четверть часа наедине с его сокровищем это так много? Он ведь, в конце концов, граф.
— Не сейчас, мисс Фортуна. — Они дошли до чёрного входа в аббатство, и он шагнул внутрь, оставляя её позади, однако упрямая девица следовала за ним по пятам.
— В чём дело, сударыня? Вы желаете предоставлять услуги не только гувернантки, но и камердинера? Собираетесь сопровождать меня до самой спальни?
Она ярко вспыхнула, однако румянец ничего не изменил в её внешности. Впервые с момента их встречи во внутреннем дворе аббатства графу удалось заставить острую на язык гувернантку потерять дар речи.
Недостаток слов для выражения собственных мыслей не лишил её, впрочем, способности передвигаться. Она продолжила следовать за ним вверх по двум пролётам большой лестницы, но когда он свернул в коридор, ведущий к его покоям, отступила.
Её внезапная покорность возбудила в нём подозрения. Так она была вовсе не против, чтобы он отправился в свои покои переодеваться к ужину. Но что же она от него скрывала?
Ответ на этот вопрос потряс его, как удар грома, и заставил поразиться собственной тупости. Он резко развернулся и зашагал следом за ней.
— Мисс Фортуна!
Она обернулась. Выражение вины было написано на её лице.
— Да, милорд?
— Вы заходили в мою библиотеку, мисс Фортуна?
Она побледнела.
В два прыжка проскочив мимо неё, Джулиан взлетел вверх по лестнице. Он пронёсся по ступеням, не оглядываясь, чтобы посмотреть, идёт ли она за ним. Он никогда не запирал свою библиотеку. Никто во всем доме не осмелился бы и шагу ступить в его святилище.
Он распахнул дверь, которая с грохотом ударилась о стену, подошёл к столу и опустился на колено, шаря рукой под столешницей. Однако он уже знал, что обнаружит. Тайник был пуст.
От дверного проёма донёсся шум, и Джулиан медленно повернул голову к Эсми. Её лицо вновь запылало.
— Милорд, я могу всё объяснить.
— Объяснить? — Он вдруг почувствовал, что голова у него вот-вот взорвётся. Да как она смеет? Неужели ему нельзя иметь хотя бы на самую малую толику личного пространства? Он жил, выполняя свои обязанности и соответствуя занимаемому статусу, но имел же право хотя бы на толику того в своей жизни, что принадлежало бы ему одному! А она вторглась в маленькое святилище, которое он с таким трудом создал для себя в этом храме совершенства.
— Где она?
Следует отдать гувернантке должное, отрицать свою вину она не стала.
— Я хотела вернуть её на место, но она туда не влезла, а потом я услышала кого-то на лестнице.
Никогда ещё он не был столь холоден и и вместе с тем полыхал от гнева.
— Где моя рукопись?
Она сглотнула.
— В моей комнате. Я принесу её.
— Нет, без меня вы этого не сделаете.
Он последовал за ней по коридору в классную комнату. Мисс Фортуна шла спокойно, расправив плечи и высоко подняв голову. Он представил её длинную изящную шею на плахе в лондонском Тауэре. Увы, на дворе стоял девятнадцатый, а не шестнадцатый век, и полномочия аристократов нынче не те, что раньше.
Открыв дверь в свою комнату, она вошла внутрь, и граф проследовал за ней.
Аскетичность жилища его удивила. Собственный вкус Джулиана склонялся к простоте, однако даже для него подобное было чересчур.
Мисс Фортуна открыла свой сундук и начала рыться в содержимом. Джулиан стоял в дверном проёме, барабаня пальцами по косяку. Он смотрел, как гувернантка перебирает вещи в сундуке, гадая, почему она так долго не может достать рукопись.
И тут его блуждающий взгляд наткнулся на довольно изящные округлости пониже спины, открывшиеся взору, когда их обладательница склонилась над сундуком. Внезапный всплеск чисто мужского интереса, пробежавший по телу, застал его врасплох. Он немедленно отбросил и эту мысль, и чувство в сторону.
— Ну же?
Он разозлился из-за рукописи, однако теперь был просто в ярости от собственной неспособности управлять своей низменной натурой. Испытывать влечение к гувернантке, в самом деле! Ни один из графов Эшфортов никогда ещё не падал так низко.
Она повернулась и, с помертвевшим лицом, в безмолвной мольбе развела руки, в которых ничего не было.
— Её здесь нет, милорд.
Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать сказанное.
— Её здесь нет? — повторил он. — Так вы брали или не брали мою рукопись?
— Да, я взяла её и положила сюда, на дно моего сундука не далее как четверть часа назад. Она исчезла.
— Как это возможно?
Гувернантка, должно быть, хитрит. Ранее она заявила, что ей известна ценность этой рукописи, однако он проигнорировал осведомлённость мисс Фортуны, поскольку она была женщиной. Теперь же граф понял, что был самонадеян и надменен. Эта особа действительно знала цену рукописи и хотела обмануть его, заставив думать, будто та пропала.
Позади него в классной комнате пробили часы. Оставалось уже мало времени на то, чтобы переодеться к ужину.
— Я даю вам время до завтра, сударыня, — слова слетали с его губ как кусочки льда. — Верните мне рукопись к утру, или я отдам вас в руки мирового судьи.
Её глаза просто вылезли из орбит:
— М-м-мирового судьи? Но, милорд, клянусь честью, я оставила рукопись здесь. Должно быть, её взял кто-то ещё.
— Тогда предлагаю вам найти её прежде, чем я встану из-за стола завтра утром. Иначе вы окажетесь в гораздо более неприятном жилище, чем это.
Разумеется, он не стал бы выдвигать обвинений. Он не мог допустить скандала. Однако мисс Фортуна этого не знала, как не знала и того, что мировой судья — это он сам, так что страх был единственным способом заставить её вернуть ему «Коринну».
— Но, милорд...
Он развернулся и прошёл через классную комнату, оставаясь глух к её возражениям. Будь прокляты её глаза, и будь проклят он сам за то, что не запирал библиотеку. Спускаясь по лестнице в свои покои, Джулиан честил свою невероятную глупость. Однако ещё больше он проклинал себя за неслыханное влечение, которое чувствовал к этой лживой, невыносимой женщине и её поразительным серым глазам.


Глава 6

Лучшее - враг хорошего
Последнее редактирование: 8 мес. 3 нед. назад от Москвичка.
Поблагодарили: Gusay, Стелла, Mari Michelle, Ginger, Liluna, somiko, nurochek, Tigrenok, DgeMer, Zirochka у этого пользователя есть и 7 других благодарностей

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
3 года 2 мес. назад #26936 от Ginger
Ginger ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 5/21, upd. 02.11.14

Она повернулась и, с помертвевшим лицом, в безмолвной мольбе развела руки, в которых ничего не было.
— Её здесь нет, милорд.

Ничего себе. :o:

— Тогда предлагаю вам найти её прежде, чем я встану из-за стола завтра утром. Иначе вы окажетесь в гораздо более неприятном жилище, чем это.

Кто-то из детей перепрятал? Старшего не было, так, может быть, это была Софи? :hm:
Поблагодарили: Москвичка

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Время создания страницы: 0.794 секунд