САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

Бетани Брукс "Её идеальный граф", 18/21, upd. 23.12.17

Больше
3 года 5 мес. назад - 3 года 5 мес. назад #24608 от Immigrantka
Immigrantka ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 2/21, upd. 30.07.14

Москвичка пишет: College of the Souls of all Faithful People deceased in the University of Oxford, - или коротко: All Souls College. Необычно. Наверное, потому и сложности с переводом: Колледж всех душ, праведно в Оксфорде (университете) усопших

Сложности, потому что перевод в Википедии неправильный. Должно быть не всех душ, праведно в Окфорде усопших, а душ всех праведников (all Faithful People), усопших в Оксфорде.

PS Компьютер починили, следующую главу Моке уже отправила, так что ждите, продолжение скоро будет.
Последнее редактирование: 3 года 5 мес. назад от Immigrantka. Причина: опечатка
Поблагодарили: Калле, Alexandraetc, Москвичка

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
3 года 5 мес. назад - 3 года 5 мес. назад #24616 от Москвичка
Москвичка ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 2/21, upd. 30.07.14

Immigrantka пишет: Должно быть не всех душ, праведно в Окфорде усопших, а душ всех праведников (all Faithful People), усопших в Оксфорде.


Жизнь на месте не стоит, продолжаем рыть землю и докапываться до истины (а иначе с чего ты мне раньше не перевела?! А я страдай тут  :oh-oh: ) . И теперь всё ясно, дошли до логического конца. Праведники - это понятно, а "праведно усопшие" потому и непонятно, что неверно.  :kick:

Лучшее - враг хорошего
Последнее редактирование: 3 года 5 мес. назад от Москвичка.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
3 года 5 мес. назад - 8 мес. 3 нед. назад #24617 от Москвичка
Москвичка ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 2/21, upd. 30.07.14
Глава 2

Перевод: Immigrantka
Сверка с оригиналом и ценные замечания: DevilDoll
Редактура: Москвичка

Вечером того же дня Эсми сидела в одиночестве в своей комнате, освещённой мягким светом лампы, держа на коленях увесистый том «Сравнительных жизнеописаний» Плутарха. Она струсила и удалилась к себе, едва дождавшись окончания безумства за чаем в детской. Час назад старая нянька уложила детей спать. Безмолвие окутало самый безупречный дом в Англии, однако мёртвая тишина не принесла облегчения тревогам Эсми и не остановила поток её мыслей о графе.
Нежно поглаживая корешок книги, она вспоминала их встречу во дворе. Стыд и гнев душили её. Почему от одного лишь его вида Эсми невольно бросает в дрожь? Самодовольство этого человека должно было бы принижать его привлекательность, а снисходительность — вызывать раздражение, однако от одного лишь взгляда на графа внутри у неё всё сжалось, и оттуда, из самой сердцевины напряжённости, по всему телу растеклось лучистое тепло. Капризному воображению — чёрт бы побрал его за подобное безрассудство! — ничего не стоило породить картину, в которой граф склонялся над ней, заключая в объятья. То есть, возможно, не совсем склонялся. Тесный покрой его сюртука вряд ли позволил бы ему наклониться. Однако каким-то образом Эсми всё же оказывалась рядом с ним в таком положении, что он нежно накрывал её губы своими.
Довольно. Мечты развеялись. Эсми бросила том Плутарха на стол. Как могла она предаваться столь ярким фантазиям об этом искренне презираемом ею человеке? Тем не менее, именно этим она и занималась, пусть и не позволяя фантазиям зайти дальше одного целомудренного поцелуя. По правде говоря, она плохо представляла, что именно должно происходить между мужчиной и женщиной дальше. Разумеется, до Эсми доходили различные рассказы, хоть и вызывавшие в ней интерес, но на деле звучавшие довольно неправдоподобно. Нет, она не могла себе вообразить ничего такого. Лишь то, что его поцелуй, скорее всего, оказался бы идеальным, таким же идеальным — и столь же недосягаемым — как и сам граф.
В волнении Эсми поднялась со стула. Быть может, если пройтись по классной комнате и размять ноги, беспокойство удастся унять. Она открыла дверь, чтобы проверить, не выбрался ли кто из детей из своих кроватей, но всё было тихо. Размеренное хождение по комнате, однако, не привело в порядок её непослушные мысли.

В тишине часы на каминной полке пробили девять. Слишком возбуждённая, чтобы оставаться в детской, Эсми расправила плечи и взяла со стола лампу. Может, ночная прогулка её успокоит. Почему бы не начать поиски рукописи уже сегодня!
Эсми выскользнула из классной комнаты, но заколебалась, заметив отблеск света в дальнем конце лестницы. Экономка, миссис Роббинс, сказала, что слуги занимали помещения на противоположной стороне дома. В этом крыле аббатства спали лишь дети и гувернантка. Загадочный свет, пробивавшийся из-под закрытой двери, вызвал у Эсми лёгкую дрожь. Она подкралась поближе, держа лампу повыше, и осторожно надавила пальцами на прохладное дерево двери. Та бесшумно открылась.
Эсми заглянула внутрь, оставаясь под защитой массивной толщи орехового дерева. Столь богато обставленный дом, как аббатство, являлся лакомым кусочком для грабителей, хотя маловероятно, чтобы вор забрался в поисках сокровищ сюда, миновав намного более пышно убранные комнаты внизу.
Эсми проскользнула в комнату и резко втянула воздух. К её удивлению, это оказалась не спальня, а библиотека, не похожая, впрочем, на музейную экспозицию, обычную в домах аристократов, а будто специально созданная для нужд учёного. От восторга у неё по спине пробежали мурашки. Возможно, она находилась всего в нескольких шагах от «Коринны».
Косой потолок под самой крышей дома пологом укрывал многочисленные ряды поднимающихся друг над другом книжных полок. Всё доступное пространство занимали толстые книги и рукописи в переплётах ручной работы. Эсми едва осмеливалась дышать. Как часто мечтала она о подобной комнате — о месте, где можно было бы укрыться от остального мира, замечавшего в других лишь несовершенства? Она подошла к ближайшему стеллажу и провела пальцами по корешкам драгоценных томов.
Марк Аврелий, Геродот, Платон. Это, должно быть, и есть частное собрание графа. Эсми бросило в жар. Глубоко дыша, радостная, как если бы вдруг случайно повстречалась с самыми близкими друзьями, она переходила от полки к полке, рассматривая корешки книг. Пульс её учащался по мере того, как глаза выхватывали всё новые сокровища.
Фолианты в дорогих переплётах сменялись ворохами древних рукописей с обтрепавшимися от времени страницами. Издания греческих и римских классиков с комментариями, научные сочинения и критические исследования за последние две сотни лет. Важность открытия давила на грудь, и Эсми стало трудно дышать. Она отвернулась от полок и подошла к длинному столу, занимавшему середину комнаты. На нём стояла горящая лампа, точь-в-точь такая же, как та, что она принесла с собой. Груды манускриптов, среди которых лежали стопка писчей бумаги и пресс-папье, покрывали рабочий стол. Перо и чернила стояли наготове. Эсми раздражённо подумала о беспечности слуги, оставившего пламя без присмотра посреди такого количества бумаг. В комнате стоял сильный запах кожи и чуть более слабый аромат табака и бренди, который Эсми узнала, поскольку итальянский граф, за которого недавно вышла замуж её мать, за день выпивал не меньше бутылки этого крепкого напитка.
От шороха, раздавшегося в полумраке, по спине побежала дрожь. Значит, лампу всё-таки не оставили без присмотра.
— Вас сюда не приглашали, — рявкнул из тёмного угла сердитый мужской голос.
Эсми подскочила. В полумраке можно было различить лишь кресло с подголовником, наполовину развёрнутое к мансардному окну. Она крепко сжала лампу, внезапно осознав, что её платье измято, а волосы в ужасном состоянии. Не было никаких сомнений в том, кому принадлежал этот голос.
— Я не стану повторяться, миссис Роббинс, — не оборачиваясь, пригрозил граф. — Оставьте меня, если дорожите своим местом. — Последние слова прозвучали довольно невнятно.
В изумлении она, наконец, нашла в себе силы ответить:
— Это не миссис Роббинс, милорд. Это мисс Фортуна.
На сей раз граф обернулся, и Эсми непременно бы сбежала, если бы некие необъяснимые чары не пригвоздили её к месту. С минуту он молчал, но она чувствовала на себе его взгляд, отмечающий все недостатки и оценивающий каждый изъян. Наконец, он выпростал из кресла длинное тело и вышел на свет.
И в подпитии граф умудрялся выглядеть элегантно, даже складки шейного платка сохраняли свою изысканность. Он сменил тесный сюртук на халат, и ниспадающий шёлк лишь усиливал его сходство с Цезарем. Рука графа дрожала, когда он потянулся к стоявшему на низком столике стакану с бренди, однако он скрыл это маленькое предательство, поднеся бренди к губам. Граф сделал большой глоток, даже не поморщившись, и с шумом поставил стакан на стол.
— Вы нарушаете границы, мисс Фортуна.
Что могло заставить такого мужчину напиваться в одиночестве? Она вдруг вспомнила стайку неуправляемых отпрысков, с которыми сегодня познакомилась, и решила, что любой, кто обременён подобным племенем дикарей, имеет право на бренди. Вот только дикарями был обременён не граф, а она.
— Я увидела свет и решила посмотреть.
Пользуясь возможностью, она с деланным равнодушием разглядывала его, в то время как пульс отдавался у неё в ушах. Эсми не хотела напрашиваться на увольнение. Разумеется, могло статься, что граф вообще ничего не помнил из их утреннего разговора. Его итальянский собрат, опустошив бутылку бренди, редко был в силах вспомнить хоть что-нибудь из происходившего после чаепития.
— Посмотреть? — он взглянул на неё, как если бы она была простым смертным, осмелившимся ступить на склон Олимпа. — Здесь нет никого, кроме меня. Возвращайтесь в детскую.
Она остолбенела от его грубости.
— Вам можно доверить погасить свет? В такой комнате нельзя оставить и тлеющего уголька.
Вопреки состоянию графа, его взгляд вдруг сделался острым:
— Вас так заботят затхлые книги и бумаги?
Высокомерие графа одержало верх над её желанием не сердить его:
— Книги в переплётах недёшевы, а здесь к тому же столько прекрасных рукописей, — Эсми махнула рукой в сторону полок. — Подобные труды редко встретишь вне стен университетских библиотек. Я слышала лишь об одном или двух в частных собраниях.
Граф замер, и Эсми испытала исключительное удовольствие от того, что задела спесивца. Однако по тому, как он напрягся, было видно, что её познания о его собственной библиотеке разозлили графа. Проклятье! Будь она поумнее, то извинилась бы и вышла из комнаты прежде, чем злить его ещё сильнее.
* * *
Джулиан ухватился за край кресла, чтобы не потерять равновесие. Надо же было, чтобы это оказалась именно несчастная гувернантка! Библиотека медленно вращалась у него перед глазами. Никто никогда не входил в эту комнату, за исключением миссис Роббинс в тех случаях, когда поведение детей было особенно… Он нахмурился, подыскивая нужное слово. Как же это? Поведение. Детей. Особенно… вопиющим. Да, именно так. Вопиющим.
Сероглазая девушка смотрела на него с выражением сродни жалости. Джулиан покрепче схватился за кресло. Он не намерен быть объектом ничьей жалости, и этого убогого подобия гувернантки в последнюю очередь. Однако ей была очевидна ценность его библиотеки. Мысль об этом пробилась сквозь затуманенное сознание. Быть может, девица в результате окажется не столь уж бесполезной. Последняя кандидатка, которую прислала миссис Хейзелвуд, полагала, что его дочерям хватило бы умения вышивать и рисовать акварелью, а в том, что касалось географии и математики, Джеймс вполне мог давать уроки ей самой.
От всех этих мыслей голова у него ещё сильнее пошла кругом. Мисс Фортуна стояла, гордо выпрямившись и развернув плечи. Так она считает, что разбирается в античной литературе? Граф опять потянулся было за стаканом, но вспомнил, что только что осушил его. Избави боже его от самозваных учёных. Он достаточно настрадался от подобных идиотов, когда читал лекции в оксфордском колледже Всех душ, где его слушателями были самые блестящие мужи королевства. Не говоря уже о возмутительных монографиях и эссе, мешками присылаемых в Общество античной литературы. Хуже мужчин были только женщины с тонкими чертами лица, воображавшие себя учёными.
— В свое время, — резко проговорил он, — я передам своё собрание в университет. Но до тех пор оно останется здесь. В моей личной библиотеке.
По тому, как сверкнули глаза мисс Фортуны, было ясно, что она его поняла. Плечи её поникли, зато граф в свою очередь напрягся. Нельзя было позволить дилетантке удовлетворять своё любопытство посреди таких сокровищ, и у него, разумеется, не было ни малейшего намерения разрешить женщине вторгнуться в его святилище.
— Это правда, что вы владеете «Жизнеописанием Коринны»? — едва ли не шёпотом спросила она, однако эти слова привели его в чувство, будто пощёчина.
— «Жизнеописанием Коринны»? Что вы об этом знаете?
Эсми покраснела, и кожа её утратила желтоватый оттенок.
— Говорят, что такой рукописи вообще не существует, а если и существует, то неизвестно, чьему перу она принадлежит, — ответила она, будто отвечая школьный урок. — В ней должна описываться жизнь Коринны, о которой известно очень немногое. Я слышала, что экземпляр рукописи находится в одной из частных библиотек Англии, и подумала, что, возможно...
Джулиан выругался про себя. Она вовсе не такая дилетантка, как он думал, раз знает об этой рукописи. Многие учёные и в самом деле считали её выдумкой, а он был достаточно осторожен, чтобы держать наличие «Коринны» в своём доме в секрете, хотя слухи об этом всё равно ходили. Однажды он передаст эту превосходно иллюстрированную книгу колледжу Всех душ, но не раньше, чем сам завершит её перевод и получит награду Общества античной литературы. Этот перевод стал бы самым значительным из его научных достижений. В расчёте на это он и отозвал свою кандидатуру из судейской комиссии в этом году.
— «Коринны» у меня нет, — сорвалась с его губ ложь.
— О! — Она сникла, однако Джулиан не мог позволить себе испытать хоть малейшую симпатию. Да и зачем этой женщине могла понадобиться столь ценная рукопись?
— Если на этом всё… — Он протянул руку к лежавшей на столе книге. — Я бы хотел остаться в одиночестве, мисс Фортуна.
Она смотрела на комнату, как если бы та была сокровищницей царя Мидаса, но он не позволит её восхищению повлиять на него. Одиночество – вот единственное оставшееся у него убежище. Титул, дом, положение в обществе, членство в колледже Всех душ — всё требовало от него безупречности. В конце концов, он — граф Эшфорт, а не простой учёный, изучающий античность, которому позволительно ходить измазанным чернилами, лохматым и сияющим от радости от совершённого им открытия.
Гувернантка не обратила внимания на предложение уйти.
— Милорд, я бы хотела знать, не имеется ли у вас каких-либо особых ожиданий в отношении трёх месяцев моей службы.
С ней так просто не справиться. Невзрачная внешность, должно быть, возмещается назойливой целеустремленностью и, как он надеялся, твёрдостью характера. Необходимо, чтобы она продержалась все эти три месяца.
— Ожиданий в отношении моих детей? — Граф отрывисто рассмеялся. — Сударыня, если вы сумеете задержаться в этом доме на всё лето и при этом занять моих отпрысков делом, я буду более чем доволен.
Плотно сжатые губы выдали её разочарование ответом.
— У вас нет никаких требований в отношении математики, истории или французского?
— Я ожидаю лишь, что и вы, и дети не будете попадаться мне на глаза, — отрезал он.
Непреднамеренные вопросы гувернантки попали в уязвимое место в его броне. Чёрт бы побрал эту девчонку! Он скрывался в библиотеке от мыслей о своих детях, несмотря на то, что в момент слабости распорядился разместить эту комнату лишь в нескольких шагах от детских. Ему не требовалась ничья помощь в самоистязании, он и сам отлично справлялся с этим делом.
— Ваши дети всегда называют вас «графом»?
Вопрос был подобен удару в живот. Почему она упорствует? Нужно раз и навсегда поставить её на место.
— Мисс Фортуна, мои отношения с моими детьми вас не касаются. Вам надлежит присматривать за ними, помогать в учёбе и держать от меня подальше в ближайшие три месяца. И кроме этого вам больше ни о чём беспокоиться не следует.
Она стояла, развернув прямые хрупкие плечи, всем своим видом излучая решительность.
— Так значит, это правда. Они обращаются к собственному отцу по титулу.
Ему хотелось выпить, но он не сделал движения по направлению к графину с бренди. Налить себе ещё в её присутствии значило выказать слабость.
— Вы можете быть свободны, мисс Фортуна.
Он хотел, чтобы она ушла, и немедленно. Ещё одна порция бренди притупит боль, которая охватывала его сердце при мысли о детях. А ещё одна и вовсе её подавит.
— Свободна? От своей работы? — спросила она, и её завораживающие глаза зажглись тревогой.
Он фыркнул:
— Нет, сударыня. От присутствия в моей библиотеке. И не входите сюда больше.
Она так внимательно смотрела на него, что едва не заставила отвести взгляд. Однако немного погодя пожелала ему спокойной ночи и повернулась, чтобы уйти. Плохо сидевшее платье и растрёпанные волосы были последним, что он увидел, прежде чем она проскользнула в дверь и закрыла её за собой.
Внезапно он остро ощутил давно дремавшее где-то глубоко внутри желание человеческого общения, – предложенного ею и отвергнутого им с таким презрением. Пожав плечами, он взял графин и дрожащей рукой налил себе очередную порцию бренди.
* * *
— Она возвращается! — прошипел Филипп со своего поста у двери спальни Джеймса.
Фиби и Кэролайн свернулись клубочком в изножье кровати, в то время как Джеймс мерил шагами ковёр — в точности как отец. Софи отказалась присутствовать на импровизированном собрании так же, как отказывалась участвовать в большей части их шалостей. Филипп закрыл дверь, и четверо детей сидели, слушая, как мисс Эсми прошла через классную комнату. Тихий щелчок щеколды на двери её спальни означал, что она удалилась на ночь.
Наконец Джеймс кивнул, дав им разрешение говорить. Но голоса их всё равно были лишь чуть громче шёпота. Дети графа Эшфорта умели проводить тайные собрания.
— Завтра приедет мисс Лэмбтон, — сказал Джеймс совершенно без надобности, поскольку всем четверым было отлично известно об этом неприятном факте. Они никогда не видели мисс Лэмбтон, но знали о намерении своего отца обручиться с ней.
— Может, она будет красивой и доброй, — прошептала малышка Кэролайн с мечтательным видом. — Как принцесса из сказки.
Филипп застонал.
— Скорее всего, она окажется такой же несносной и самолюбивой, как Софи.
— Филипп! — одёрнул его Джеймс.
Резкого оклика по имени оказалось достаточно, поскольку Филипп боготворил старшего брата.
— Оставь Софи в покое, — добавил Джеймс более мягко.
Фиби с негодованием встретила выволочку, полученную её близнецом:
— Ты вечно её защищаешь, Джеймс, но она сама не хочет водиться с нами.
Взгляд, которым Джеймс наградил сестру, заставил Фиби замолчать.
— Мисс Лэмбтон, скорее всего, ищет титулованного супруга, — продолжил Джеймс. — Все девушки в обществе так делают. Вопрос в том, какова она будет в роли матери?
Его слова повисли в воздухе, будучи наиболее волнующим для всех них вопросом.
— Граф в неё не влюблён, — всё ещё злясь на Джеймса, сказала Фиби. — По мужчине видно, когда он без ума.
Филипп фыркнул:
— Это правда. Джон Коучмен без ума от подавальщицы в деревне, и от этого выглядит так странно.
— Как так странно? — спросила Кэролайн.
— Как будто только что увидел целый стол пирожных и конфет, и хотел бы сразу их слопать, — ответил Филипп.
Джеймс задумчиво смотрел на брата и сестёр.
— Да, именно такой вид. Интересно, станет ли граф так смотреть на мисс Лэмбтон?
Фиби вздохнула:
— Так мы всё и узнаем, да?
Джеймс кивнул:
— Да, но этого недостаточно. Она в свою очередь должна смотреть на него, как на шкаф, набитый шёлковыми платьями. А на нас с таким вожделением, будто мы — самые модные шляпки во всём Лондоне. — Он улыбнулся, довольный своим сравнением.
— А если нет? — спросила Кэролайн. — Что, если он всё равно решит на ней жениться?
— Тогда мы его остановим, — заявил Филипп с мрачной серьезностью. — Мы не можем позволить ему жениться на ком бы то ни было, если он не станет так на неё смотреть.
— Как на пирожные и конфеты, — объявил Джеймс.
— Как на платья и шляпки, — добавила Фиби.
— Может, у неё будет кот, — мечтательно сказала Кэролайн.
— Жаль, что новая гувернантка такая страшненькая, — заметил Филипп, опустившись на кровать и подперев подбородок рукой. — Она была бы ничего, если б её немного развеселить.
— И у неё есть кот, — добавила Кэролайн.
Джеймс нахмурился:
— Граф ни за что не женится на гувернантке.
Четвёрка ещё немного посидела в тишине, размышляя над завтрашним приездом мисс Лэмбтон. Затем, один за другим, они выскользнули из комнаты и разошлись по своим кроватям.
* * *
Когда Эсми вернулась в свою комнату, её до самых костей пробирал озноб, не отпускающий с тех пор, как граф объявил, что она свободна. Она сорвала с крючка шаль и завернулась в неё, однако тепло не помогло унять сотрясавшую тело дрожь. В отчаянии она стянула с кровати покрывало и набросила его поверх шали. Жгучий холод горькой обиды окутывал Эсми не менее плотно, чем шаль и покрывало. Отчего так ранит пренебрежение графа к её интересу к его библиотеке? Отказ был столь же неизбежен, как утренний восход солнца, однако она всё равно чувствовала боль, которую ничуть не умаляла уверенность в его пренебрежении.
Ей не должно быть никакого дела до его мнения. Эсми давным-давно научилась принимать себя такой, как есть: довольно непривлекательной женщиной со странным пристрастием к наукам. Ничто не могло её изменить, однако именно то, что она любила больше всего на свете — античные идеалы красоты и совершенства — заставляло Эсми столь остро осознавать, насколько она от них далека.
Граф распознал её недостатки с проницательностью, оценить которую смогли бы немногие. Сам он достиг того прекрасного состояния арете, превосходство и совершенство которого были воспеты учёными и поэтами Древней Греции. Разумеется, он ни за что не дал бы спуску её изъянам.
Однако именно эти его высокие требования как раз и были причиной, по которой она так жаждала его одобрения.
Вот и всё. Она призналась. Ей угрожает опасность начать питать чувства к мужчине, который её презирал, и за эту слабость Эсми презирала саму себя. Теперь нужно было принять решение. Стоили ли три месяца этого душераздирающего неодобрения того сокровища, что находилось лишь в нескольких шагах от неё? Ведь, несмотря на приказ графа никогда больше туда не входить, можно как-нибудь исхитриться и всё же попасть в библиотеку. Там ей могли открыться сокровища, о которых она и мечтать не смела. Она смогла бы закончить работу, которая создаст ей имя в учёном мире и поможет открыть Дом Афины.
Дрожь вновь пробежала по телу. Эсми забралась в узкую кровать и свернулась калачиком. Если бы у неё оставались силы, она бы залезла в свой сундук и достала оттуда знакомую книгу. Софокла, к примеру. Или потрёпанный том Аристофана. Но этой ночью книги не могли дать ей ответа, а древние греки были бесконечно далеки от спартанской комнаты гувернантки в аббатстве Эшфорт. Сегодня слёзы, похоже, приносили намного большее утешение.

___________________________________________
Оксфордский колледж Всех душ (All Souls College), полное название: The Warden and the College of the Souls of all Faithful People deceased in the University of Oxford - колледж Душ всех праведников, усопших в Оксфордском университете. Устав предусматривал наличие в учебном заведении старосты во главе сорока учеников. (Возможно, поэтому в названии присутствует Warden?).

Арете́ (др.-греч. ἀρετή) — термин древнегреческой философии, означающий «добродетель», «доблесть», «совершенство», «достоинство» или «превосходство» любого вида.
Применительно к человеку понятие арете принимает значение «доблести» и шире — добродетели, нравственного качества, присущего достойному человеку. Приобретение этого качества требует усилий: «Порок достигается легко, а овладеть арете трудно» [Гесиод]. При этом первоначально арете воспринималось не только как состояние, требующее усилий для своего достижения, но и как «некое природное свойство благородного человека», доступное не всякому. Это отразилось в однокоренном понятии «аристократия»: «Корень слова тот же, что у ἄριστος, превосходной степени „прекрасного“ и „превосходного“, которая во множественном числе устойчиво употребляется для обозначения знати».

Глава 4

Лучшее - враг хорошего
Последнее редактирование: 8 мес. 3 нед. назад от Москвичка.
Поблагодарили: Калле, VikyLya, ninych, Mari Michelle, Ginger, Liluna, somiko, Tigrenok, Irish, Alexandraetc у этого пользователя есть и 11 других благодарностей

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Georgie
  • Georgie аватар
  • Wanted!
  • Ночной Дозор ОС
  • Ночной Дозор ОС
  • Злобное суЩЩество
Больше
3 года 5 мес. назад - 3 года 5 мес. назад #24628 от Georgie
Georgie ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 2/21, upd. 30.07.14
:mda:  :mda:
Одни плюсики и ни словечка!
:mda:  :mda:

Такой далёкий от всего земного граф во второй главе и такой понятный в третьей.

А вот Эсми разочаровала вовсе.
Некие мудрённые тараканы не давали полной иллюзии, что мы начали читать новые "Звуки музыки".
Но такая тяга к чистой науке и полное пренебрежение к детям!!
Вот зачем ей личная школа, если к детям она полностью равнодушна!! Нет желание иметь школу, отличную в образовании от остальных похвально, но работать она же в ней не собирается (кста не понятно, где она собирается соответствующих учителей набрать). Было достаточно колоритное знакомство со своими подопечными. И что нас ждало в третьей главе? Продолжение знакомства за вечерним чаем? Начало построени отношений с воспитанниками? Ничуть ни бывало. С первых до последних строк вздохи по прекрасному графу, да прикидывание возможностей поиска вожделенной рукописи. Ни минуточки на анализ поведения детей и своих учительских планов в отношении их - есть дела поважнее.
Пожалуй, лучше заинтересованное лицо с любовью обучающее домоводству, чем равнодушная особа, стремящаяся к своим книгам. Ведь книги можно и в свободное время почитать, но они немного тепла дадут интернатским детям.

PS
А что же сердобольная наша про кота забыла?
Даже дети вспомнили, хотя и не прояснили, куда делся хвостатый голодранец.
Последнее редактирование: 3 года 5 мес. назад от Georgie.
Поблагодарили: Калле, Alexandraetc, Москвичка, Immigrantka

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
3 года 5 мес. назад - 3 года 5 мес. назад #24629 от Irish
Irish ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 3/21, upd. 11.08.14
Immigrantka, Ластик, Москвичка, спасибо за продолжение!

Одни плюсики и ни словечка!

Справедливо.)

Но такая тяга к чистой науке и полное пренебрежение к детям!!

Не соглашусь. Это скорее к автору вопрос. Просто не посчитала нужным описывать каждый шаг героини, скорее всего.
Но ведь с детьми Эсми встретилась. И вспоминает вечером, что за чаем было "безумство", честно признается себе, что струсила. Но на детей впечатление она произвела хорошее. Не зря же Филипп говорит, что граф ни за что не женится на гувернантке. Значит понравилась, даже в роли матери видеть согласен.

— Тогда мы его остановим, — заявил Филипп с мрачной серьезностью. — Мы не можем позволить ему жениться на ком бы то ни было, если он не станет так на неё смотреть.

А вот это мне очень понравилось. Молодцы детки. Разве можно такой важный вопрос пустить на самотек?
Я всё ещё не поняла как же сам граф относится к своим детям. Но уже то, что ребятня настроена чего-то не позволить отцу, говорит о многом.

А что же сердобольная наша про кота забыла?

Так она же с самого начала собиралась отправить кота на конюшню, мышей ловить. Небось там он и находится.
Последнее редактирование: 3 года 5 мес. назад от Georgie.
Поблагодарили: Калле, Alexandraetc, Москвичка, Immigrantka

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
3 года 5 мес. назад - 3 года 3 мес. назад #24654 от Афина
Афина ответил в теме Re: Бетани Брукс "Её идеальный граф", 3/21, upd. 11.08.14

Как могла она предаваться столь ярким фантазиям об этом искренне презираемом ею человеке? Тем не менее, именно этим она и занималась, пусть и не позволяя фантазиям зайти дальше одного целомудренного поцелуя.

Ну что тут скажешь? Любовь зла.... :cray3: Пока что, наш граф ничем не впечатлил.
А вот детки порадовали. Мне показалось, что они искренне любят отца и собираются женить его только по любви.
Жаль только, что автор не посчитала нужным описать их ужин. Было бы интересно поприсутствовать на этом

безумстве за чаем в детской

.

Immigrantka, Мокульчик, DevilDoll, большое спасибо за продолжение! Очень-очень интересно!
Последнее редактирование: 3 года 3 мес. назад от Афина.
Поблагодарили: Калле, somiko, Москвичка, Immigrantka

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Время создания страницы: 0.647 секунд