САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

file Шеннон Макгвайр "Обитель"

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
04 Ноя 2012 12:56 - 07 Мар 2016 01:42 #1 от In-k
In-k создал эту тему: Шеннон Макгвайр "Обитель"
Любое коммерческое использование данного перевода, воспроизведение текста или его частей запрещено. Только для ознакомления!
Шеннон (Шонин) Макгвайр

"Обитель"


Октобер Дэй - 2

Перевод: In-k
Бета-ридер: FairyN, Калле, со второй главы - KuNe
Оформление обложки: FairyN
Статус: перевод завершен

Аннотация:
[/b]
Те времена, когда люди слагали о волшебном народе красивые сказки и жутковатые легенды, давно миновали, но фейри по-прежнему живут среди нас, прячась под иллюзией человеческой внешности. Октобер Дэй не повезло родиться полукровкой-подменышем, чужой для людей, нежеланной для фейри. Но зато она владеет тем, чему за тысячелетия так и не пожелали научиться бессмертные: способностью использовать опыт и умения людей. Это приводит ее на рыцарскую службу к Сильвестру Торквилю, герцогу Тенистых Холмов. Впрочем, после того как Октобер попадает в центр интриги бесконечно более могущественного, чем она сама, Саймона Торквиля, брата-близнеца ее сеньора, и оказывается на четырнадцать лет заточена в тело рыбы, она приобретает не только устойчивую неприязнь к воде, но и категорическое нежелание иметь дело с магическим миром вообще. Ее прежняя любовь, Коннор О’Делл, заключил политический брак с Рейзелин Торквиль, наследницей Сильвестра, а смертный муж Октобер и родившаяся от брака с ним дочь после четырнадцати лет отсутствия стали чужими людьми. Октобер живет одна, не считая общества пары кошек, и работает частным детективом в мире людей.

Скачать одним файлом
Поблагодарили: KuNe, Wicked , Сильфида, Half, ingrid, Gero, Unicorn

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
04 Ноя 2012 13:03 - 04 Ноя 2012 13:13 #2 от In-k
In-k ответил в теме Re: Шеннон Маггвайр "Обитель" (Local Habitation). Цикл "Октобер Дэй", книга 2. Фэнтези, детектив, фейри 8/33 (27.10)
Шеннон (Шонин) Макгвайр
ОБИТЕЛЬ

(Вторая книга цикла «Октобер Дэй»)

Посвящается Аманде и Мерав, помогавших мне найтись, когда я терялась.

И чуть воображенье даст возникнуть
Безвестным образам, перо поэта
Их воплощает и воздушным теням
Дарует и обитель, и названье.


Уильям Шекспир, «Сон в летнюю ночь» (перевод М. Лозинского)

Примечание переводчика: Написание имен и названий взято из первой книги цикла «Октобер Дэй» Магия крови. Розмарин и рута в переводе Е. Измайловой.
Поблагодарили: december, ventija

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
04 Ноя 2012 13:12 - 04 Ноя 2012 13:24 #3 от In-k
In-k ответил в теме Глава 1
Глава 1

13 июня 2010

Последний поезд из Сан-Франциско уходит в полночь: опоздаешь – застрянешь до утра. Поэтому-то за пятнадцать минут до этого ведьмовского часа я тащила Стейси и Керри по Маркет-стрит, безуспешно стараясь не терять равновесия на высоких «шпильках». После всего выпитого босоножки превратились в мое проклятие. Вести машину никто из нас был не в состоянии, а идти прямо удавалось только Керри, скорее всего, благодаря наследственности. Мать у нее – чистокровный хоб, отец – хоб-полукровка, что дает ей устойчивость к алкоголю в три раза больше, чем у обычного человека ее комплекции. Никто не содержит дом в такой чистоте, как хобы, а уж шкафчик с напитками у них точно никогда не пылится.

Стейси споткнулась и уцепилась за меня. Крови фейри в ней чуть больше четверти, и алкоголь действует на нее куда сильнее, чем на Керри. Я улыбнулась подруге.

– Ты сказала Митчу, что домой явишься в стельку?

– Сам догадается, – ответила Стейси. – Я предупредила, что у нас девичник.

Она покатилась со смеху. Керри к ней присоединилась, и даже я, не удержавшись, захихикала, хотя и поставила себе целью не расслабляться, пока не посажу их на поезд.

Огни станции манили, обещая свободу от обязательств по присмотру за пьяными.

– Идем скорее, – подгоняла я, пытаясь заставить Стейси шагать пошире. – Мы уже почти на месте.

– На каком месте? – спросила Керри, и Стейси снова принялась хихикать.

– В поезде.

Стейси моргнула:

– А куда мы идем?

– Домой, – ответила я как можно более твердо, если учесть, что сама в этот момент в очередной раз застряла каблуком в трещине тротуара. Я бы сняла босоножки, если бы была в состоянии расстегнуть ремешки. – Давайте быстрее, а то опоздаете на поезд.

Спуск по лестнице превратился в целое приключение. Я чуть не подвернула лодыжку, а вот Керри, запросто меня обогнав, сбегала к автоматам по продаже билетов и вернулась с двумя билетами до Колмы. Я живу в Сан-Франциско, а подруги – нет.

– Тоби, остальное я беру на себя, – сказала Керри, подхватив Стейси под руку.

– Справишься?

Она кивнула:

– Как доедем, возьму такси.

– Отлично.

Я обняла обеих, а когда они прошли ворота, помахала на прощание. Я люблю своих подруг, но, наконец-то благополучно проводив их восвояси, вздохнула с облегчением. Пьяная, я о самой себе-то едва в состоянии позаботиться, что уж говорить о других.

На Маркет-стрит гудели толпы клубных тусовщиков и тех, кто выскочил покурить, – запрет на курение в барах Калифорнии ввели еще тогда, когда я была рыбой. Одно из немногих положительных изменений, произошедших за потерянные четырнадцать лет. Внимания на меня никто не обращал.

Поймать такси в Сан-Франциско – практически олимпийский вид спорта. Я подумала, не позвонить ли Денни – здешнему таксисту, который всегда рад бесплатно меня подвезти. Мы познакомились полгода назад, минут через пять после того, как мне в ногу выстрелили железной пулей. Неудачное начало, но, к счастью, оказалось, что Денни слышал обо мне задолго до того, как мы, собственно, встретились: шестнадцать лет назад я расследовала одно дело для его сестры, и это убедило его помочь мне. Он очень приятный парень. Тролли из-под моста обычно все такие. Если у тебя тело плотнее свинца, тебе нет необходимости что-то кому-то доказывать.

Но, чтобы позвонить Денни, нужно было найти телефон. Вопреки советам Стейси, заводить мобильник я не желала – все мои попытки обращения с этими штуками заканчивались плачевно. К тому же, надо признать: я могу выдержать лишнюю прогулку, а вот Денни необходимо зарабатывать на жизнь. Пошатываясь и выбивая каблуками стаккато, я завернула за угол и направилась в сторону дома. Уже через несколько кварталов торговый район кончился, и началась жилая часть города. Шум толпы остался позади. Фонарей поубавилось, но для меня это не представляло проблемы: хорошее ночное зрение – одно из преимуществ генов фейри. А вот отсутствие куртки действительно напрягало.

Вокруг электромухобойки над крыльцом магазинчика, расположенного на перекрестке, толпилось несколько пикси, поджаривая разнообразных насекомых на зубочистках в качестве шампуров. Я остановилась, чтобы поглазеть и заодно попытаться вернуть себе устойчивость. Один из них, заметив, что я за ними наблюдаю, с грозным видом завис в воздухе у меня перед носом.

– Все в п’рядке, – с пьяной торжественностью уверила я его. – Я вас вижу.

Тот продолжал висеть передо мной, явно сердясь все больше.

– Нет, правда, в порядке, я донь… донья… Подменыш я. – Не знаю, кто придумывал названия племенам фейри, но зря он не позаботился о том, чтобы их можно было выговорить в пьяном виде.

Пикси ткнул в мою сторону зубочисткой, и я озадаченно моргнула.

– Нет, спасибо. Мотыльков мне не хочется.

– Он показывает, что хочет тебя проткнуть, а не накормить. Разница незначительна, но, полагаю, ты не захочешь проверять это на личном опыте.

В мягком, как сливки, голосе за моей спиной звучала аристократическая издевка. Пикси отшатнулся, едва не выронив зубочистку, и помчался обратно в стаю. Спустя пару мгновений все они исчезли, оставив после себя лишь едва заметное облачко светящейся пыли.

– Эй! – Я сердито развернулась и скрестила руки на груди. – Я с ним разговаривала!

Тибальт смерил меня таким насмешливым взглядом, что я разозлилась еще сильнее.

– Нет, ты его провоцировала воткнуть в тебя зубочистку. Разница, опять-таки, мала, но, как мне кажется, существует.

Злость во мне сменилась удивлением.

– С чего ему меня протыкать? Я его просто поприветствовала. И он первый ко мне приблизился. А до этого я ему ничего не говорила.

– Наконец-то разумный вопрос. – Тибальт отвел мне волосы за ухо и постучал по нему кончиком пальца. – Уши округлые, глаза голубые, запах магии погребен под запахом спиртного… маскировка идеальная. Отлично сработано. Хотя тебе не идет. – Мое недоумение от этого не рассеялось, и Тибальт со вздохом добавил: – Ты кажешься человеком, Октобер. Он защищал свою стаю.

– Я сказала, что я подменыш!

– А он, вполне благоразумно, тебе не поверил.

– Ох! – Я заморгала, краснея. – Ой. – Потом я нахмурилась. – Что значит, мне не идет? Мне нравится эта юбка!

Тибальт убрал руку и сделал шаг назад, чтобы получше меня рассмотреть. Я ответила ему тем же, смерив его взглядом с ног до головы.

Будучи местным королем кошек и самым могущественным кейт ши в Сан-Франциско, Тибальт редко затрудняет себя визитами в места, где требуется маскировка под человека. Насколько я могу судить, он не то чтобы считает это ниже своего достоинства, просто ему нет дела до людей. Сегодня был один из немногих дней, когда я видела его в человеческом обличье, и выглядел он в нем отлично. Высокий, стройный, худощавый. В нем было что-то хищное, превращавшееся в движении в кошачью грацию. В короткостриженых темно-каштановых волнистых волосах – черные пряди, словно полосы на кошачьей шкуре. Маскировка под смертного скрывала острые резцы, заостренные уши и вертикальные кошачьи зрачки, но чисто мужскую привлекательность оставляла более заметной, чем мне хотелось бы. Собрав силу воли, я отвела глаза.

Сказать, что у нас с Тибальтом сложные отношения… это ничего не сказать. Я терплю его насмешки, потому что их перенести легче, чем расстаться с внутренностями, выцарапанными разъяренным кейт ши. И к тому же, я должна ему за услуги, которые он мне оказал после убийства Розы Зимний Вечер. Увы, то, что я перед ним в долгу, только возбуждает его желание дразнить меня даже чаще, чем прежде. Это уже входит в привычку.

– Юбка сойдет, – сообщил Тибальт, закончив осмотр. – Я бы скорее назвал это поясом, чем юбкой, но ты имеешь право называть собственную одежду, как считаешь нужным. И раз уж речь о твоем наряде, скажи, ты собралась прошагать весь путь до дома в этих туфлях?

– Может быть, – увильнула я. Ремешки начали натирать щиколотки, так что идти теперь было еще неудобнее, чем раньше, но ему это знать не обязательно.

– Ты пьяна, Октобер.

– А на тебе очень тесные штаны. – Я осеклась. Что-то я не то несу. – То есть, я хотела сказать, очень красивые штаны. В смысле…

Проклятье.

Тибальт фыркнул. Я подняла на него глаза – он, явно веселясь, покачал головой.

– Ну да, конечно. Полагаю, такси ты решила не брать?

– Здесь нет ни одного, – указала я, посчитав, что выиграла спор этим ошеломляюще логичным доводом.

– А позвонить? Я знаю, что их можно вызвать.

– Телефона не было.

– Понятно, – сказал Тибальт. – Ну что ж, поскольку здесь нет такси, а у тебя имеются на редкость разумные причины его не вызывать, и ты, к тому же, пьяна настолько, что отпускаешь замечания по поводу тесноты моих штанов, пожалуй, самым умным с моей стороны будет довести тебя до дома.

– Не стоит.

– Как мило. – Тибальт снял кожаную куртку и набросил мне на плечи. – Ты, кажется, замерзла.

– Я не замерзла. – Я соврала – ночь была прекрасной, но даже в прекраснейшие из ночей в Сан-Франциско после полуночи прохладно. Я плотнее запахнула куртку, пытаясь сохранить иллюзию достоинства. Кожа пахла магией Тибальта – болотной мятой и мускусом. – Я и так прекрасно доберусь.

– Доберешься, конечно, – согласился Тибальт и, положив руку мне на талию, потянул за собой, заставляя тронуться с места. – Ты же исключительно благоразумная, рассудительная женщина. Это только сейчас ты так напилась, что не помнишь, накинула на себя иллюзию или нет, а мне не хотелось бы отскребать тебя с тротуара.

Его рука давила твердо, настойчиво, и я зашагала увереннее, чем прежде, потому что теперь мне было на что опираться.

– Неа, не с тротуара. Ты нашел бы меня где-нибудь в переулке.

– Вполне возможно.

Мы прошли несколько кварталов: я – шатаясь на цокающих каблуках, он – молча шагая рядом и лишь направляя меня, когда я валилась в сторону. Наконец я заговорила:

– Не понимаю, зачем тебе это надо.

– Я кот. От кошек логики не требуется.

Я честно попыталась найти в этом логическую неувязку, но не смогла, да и голова уже начинала кружиться. Я зевнула.

– Мы идем слишком медленно, – сказал Тибальт и, констатировав данный факт, подхватил меня на руки. Я взвизгнула. Он насмешливо откликнулся: – Не трать зря силы. Мы оба знаем, чем это кончится, и обоим же будет приятнее, если ты не станешь сопротивляться. Надеюсь, ты не переехала? – Я кивнула. – Хорошо. Теперь задержи дыхание, я знаю короткий путь.

Это была кодовая фраза, означающая: «Я проведу тебя через тени». Кейт ши владеют многими силами, которыми мой род – донья ши – не обладает. В том числе и умением ходить по теневым дорогам – дар, насколько мне известно, присущий исключительно кейт ши. Откровенно говоря, пусть они его себе и оставят. Теневые дороги темны и обжигающе холодны. Там невозможно дышать, потому что замерзают легкие. Тибальт, похоже, находил извращенное удовольствие в таскании меня через тени, где удобство результата строго уравновешено неприятностью процесса.

Я глубоко вдохнула и крепко-накрепко зажмурилась. Тибальт усмехнулся, и я почувствовала, как напряглись мышцы на его руках и груди. Он сделал два длинных шага и перешел на бег.

Мир вокруг превратился во вспышку холода, за считанные секунды отобрав у нас все тепло. Я машинально свернулась у Тибальта на груди и, прикинув расстояние и примерную скорость бега, принялась считать про себя от десяти до нуля. Хотя я была и пьяна, но ощущение не ошеломило меня настолько, как в тот раз, когда Тибальт впервые протащил меня через тени. Если бы не холод, было бы даже почти приятно.

Когда я мысленно досчитала до трех, мы вынырнули из холода обратно в относительное тепло июньской ночи. Я открыла глаза, щурясь сквозь кристаллики льда на ресницах. Мы стояли у моей парадной двери. Зрение фейри позволяло различить по ее краям светящийся красным узор охранных заклинаний, которые я нанесла, уходя из дома.

– Вот так гораздо проще, – сказал Тибальт. Он поднялся на крыльцо и заметил: – Боюсь, дальше я пройти не смогу. Чары.

– М-м-м. – От холода меня потянуло в сон, и меня вполне устраивало нынешнее местоположение. Махнув рукой, я промямлила: «Играет кот на скрипке, на блюдце пляшут рыбки, корова взобралась на небеса» [1]. Чары вспыхнули и исчезли, оставив после себя густой медный запах моей магии. Я снова закрыла глаза. – Ну вот.

– Детские стишки? – Судя по голосу, его это позабавило.

Я пожала плечами:

– Действуют, и ладно.

– И тем не менее. Ключ?

– Ой.

Я высвободила руку и на ощупь достала из своей крошечной сумочки ключ. Тибальт взял его из моих пальцев, легко перекинул меня с руки на руку и, открыв дверь, занес внутрь.

Где-то на полпути между коридором и гостиной я отрубилась окончательно.
_________
[1] перевод С. Маршака
Поблагодарили: ingrid, december

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
04 Ноя 2012 13:18 #4 от In-k
In-k ответил в теме Глава 2
Глава 2

Пробуждение осложнялось тем фактом, что я абсолютно не представляла, где нахожусь. Я поморгала, глядя в потолок. В воздухе пахло пеплом. Недавно был рассвет; наверное, это меня и разбудило [2].

Потолок был знакомый: в одном углу – пятно от воды, очертаниями напоминающее штат Айова. Это означало, что я дома, в собственной спальне и – я окинула себя взглядом – все еще в клубном наряде, откровенном кружевном топике и мини-юбке. Не к месту была только потертая коричневая кожаная куртка. Хотя, если я вчера вздумала пробоваться на фильм об Индиане Джонсе в качестве инженю…

Я застонала и тяжело откинулась обратно на подушку. О, дуб и пепел. Воспоминания о прошлой ночи были размытыми, но, увы, недостаточно. В списке всех моих пьяных выходок позволить Тибальту нести меня домой занимало почетное первое место. Он никогда в жизни не даст мне этого забыть.

Кое-как сев на кровати, я спустила ноги на пол, по пути сбив одну из босоножек, которые вчера были на мне. Вторая лежала на моей сумочке, а в тонкий каблук был продет ключ от входной двери.

– Раздражающий тип, но хотя бы предусмотрительный, – пробурчала я и осторожно побрела на кухню. При моем приближении из-за спинки дивана высунулись три головы примерно одинаковой формы и размера: две кремово-коричневые – моих полусиамских кошек, Кегни и Лейси, третья, серо-зеленая и шипастая, – Спайка, розового гоблина.

– Доброе утро, – сказала я. Кошки спрятались обратно, а Спайк выкарабкался наружу и энергично поприветствовал меня, шумно встопорщив шипы. Он хоть и странный, но милый.

Концепция «дай чему-либо имя, и оно станет твоим» всегда была неотъемлемой частью мира фейри. К сожалению, я о ней не подумала, когда дала Спайку имя и тем надежно привязала его к себе. Луна была слишком рада тому, что я не умерла, чтобы возражать против того, что я лишила ее одного розового гоблина – у нее еще есть – а кошки перестали дуться, как только поняли, что кошачью еду он не ест. Я не против, что он у меня поселился. Ухаживать за ним очень просто, потому что все, что ему нужно, – почва, перегной и солнечный свет.

С восходом солнца мои иллюзии растаяли, и теперь я выглядела так, как я есть: наполовину донья ши, наполовину человек, заостренные уши, все такое. Для человеческого мира я приспособлена не больше, чем Спайк, – спасибо моей дорогой, клинически больной на голову матери за кое-какие подарочки в генах. Но я хотя бы могу при необходимости притвориться человеком, что существенно облегчает походы по магазинам.

Большинство племен фейри ведут ночной образ жизни, в том числе и донья ши. Обстоятельства вынуждают меня бодрствовать по утрам чаще, чем хотелось бы, и поэтому кофе – неизменно важная часть моего сбалансированного завтрака. После трех чашек я хоть и не была вполне готова к новой встрече с Тибальтом, но для того чтобы решиться начать новый день, их хватило. С кружкой в руке я направилась из кухни обратно в комнату. Пункт первый в повестке дня: вылезти из пропахших потом и выпивкой клубных одежек. Пункт второй: душ. После этого день пусть начинается.

К двери ванной была прикреплена записка.

Я недоуменно моргнула. Удивило меня не то, что я не заметила ее, когда в докофеиновом состоянии ковыляла на кухню, а само ее наличие. Я отлепила клейкую ленту и настороженно развернула листок.

Октобер,

Ты так мирно спала, что я счел кощунством тебя будить. Герцог Торквиль, предварительно поинтересовавшись, что я делаю в твоей квартире, попросил уведомить тебя о своем намерении нанести тебе визит после того, как он «кое-что уладит при дворе королевы». Рекомендую надеть что-нибудь обтягивающее – может, это отвлечет его от темы, на которую он на этот раз намерен читать тебе нотацию. Надеюсь, что она будет о твоих манерах.

Ты такая милая, когда спишь. Полагаю, это из-за редкостной возможности видеть тебя молчащей.

Тибальт

Я представила, как Сильвестр звонит мне домой, а трубку берет Тибальт. Ситуация до такой степени невероятная, что даже приятно. А вот мысль о том, что Тибальт оставался в моей квартире достаточно долго для того, чтобы ответить на звонок, была уже неприятнее, хотя вряд ли он собирался украсть мое столовое серебро – если бы оно у меня вообще имелось – так что я решила выбросить ее из головы.

Но выбрасывание из головы неприятных мыслей никак не решало куда более неотложную проблему: то, что Сильвестр собирается ко мне зайти. Я оглядела квартиру, отмечая грязную посуду на столе, кучу предназначенного в стирку белья на диване и горы почтового мусора на кофейном столике, угрожающие свалиться и захватить весь пол. Я не лучшая в мире домохозяйка. Добавьте к этому тот факт, что я, восстановив лицензию частного детектива, частенько пашу по восемнадцать часов в сутки – неудивительно, что у меня не квартира, а кошмар – так что мне не хотелось, чтобы ее увидел мой сеньор.

К сожалению, «извините, не могу, зайдите позже» я сказать не могла. Пусть после четырнадцатилетнего отсутствия я несколько выпала из социальной иерархии Тенистых Холмов, но я по-прежнему рыцарь на службе у Сильвестра. Если он желает зайти ко мне домой, то имеет на это полное право. Его визит почти наверняка означает, что у него для меня есть поручение. Чудненько. Ничто так не способствует избавлению от похмелья, как срочный вызов на работу.

Спайк вился у ног. Я присела, чтобы поднять его, и поморщилась, потому что он немедленно принялся разминать мне руки острыми, как иголки, когтями.

– Ну что, Спайк, идем одеваться. – Я понесла мурлычущего гоблина в спальню и крикнула через плечо: – Кегни, Лейси, присматривайте за дверью.

Они меня проигнорировали. Кошки – они такие. Одно из преимуществ того, чтобы быть перевертышем, – похмелье у меня гораздо легче, чем должно быть. Благодаря кофе и наскоро принятому душу, в голове у меня почти прояснилось. Одевалась я на удвоенной скорости, выбрав одежду попрактичнее, поскольку день неизбежно предстоял долгий. Едва я закончила зашнуровывать кроссовки, как в дверь постучали, а Спайк загремел шипами.

– Ну что ж, хотя бы одеться успела, – пробормотала я и встала.

Сильвестр как раз занес руку, чтобы постучать еще раз, когда я распахнула перед ним дверь. Секунду он стоял в почти комичном удивлении, а затем улыбнулся и протянул мне руки.

– Октобер. Тибальт передал тебе мое послание?

– Да, ваша светлость. – Я секунду подержала его руки в своих, а потом позволила себя обнять. Его истинные черты покрывала человеческая маскировка, пахнущая его магией – кизилом и нарциссами. Это сочетание давно стало для меня привычно успокаивающим. Символом безопасности. – Да, он передал. Простите, что не ответила на звонок сама.

– Ну что ты. Ты и так мало спишь. – Он выпустил меня из объятий и первым шагнул внутрь. – Я и не знал, что вы с королем кошек настолько хорошо поладили.

Я покраснела.

– Это не так. Он просто проводил меня домой.

Сильвестр поднял бровь, говоря этим жестом больше, чем могли бы передать слова. Я захлопнула дверь, подавляя желание сгорбиться, как получающий выволочку подросток. Некоторые темы я в разговорах со своим сеньором поднимать категорически не хочу, и «почему король кошек отвечает по твоему телефону?» – это одна из них.

Сильвестр откашлялся и произнес:

– Я позвонил бы пораньше, но в последний момент узнал, что нужен при дворе королевы.

– А мне стоит знать, с какой целью?

По его лицу промелькнула и тут же исчезла тень.

– Нет.

– Ясно.

Мы оба замолчали: я смотрела на него, а он – на мою квартиру, с тем озадаченным неодобрением, как будто не мог взять в толк, зачем мне подобное место, если в Летних Землях я могу жить где захочу. Среди известных мне высокородных аристократов Сильвестр – один из самых терпимых, но вот этого он искренне не понимал, а я не смогла бы ему объяснить.

Сильвестр – донья ши, высший из дворян-фейри. У него ослепительно-рыжие волосы, а глаза теплого золотистого цвета, более характерного для кейт ши. В обычном понимании он некрасив, но, когда улыбается, от него захватывает дух. Даже сейчас его сущность сияла сквозь маскировку – сквозь закругленные уши, сквозь человеческое лицо, наложенное на его собственные безупречные черты.

Все донья ши такие. Клянусь, если бы меня вырастили не они, я бы их всех возненавидела просто из принципа.

– Октобер, насчет твоих жилищных условий…

Я хлопнула в ладоши.

– Кто хочет кофе?

– Да, будь добра. И все-таки, Октобер, ты ведь знаешь, что тебе всегда рады в…

– Сливки, сахар?

– И то и другое. Но… – Он помолчал, не отводя от меня взгляда. – Этот разговор у нас опять не состоится?

– Неа, – ответила я весело и шагнула в свою крошечную кухоньку. – Я дам вам знать, когда буду готова вернуться домой насовсем. А пока что будет сложно вести бизнес, если моим почтовым адресом станет «третий дуб на вершине большого холма».

– Если бы ты жила в Тенистых Холмах, тебе не пришлось бы вести бизнес.

– Это так, но мне нравится вести бизнес, ваша светлость. Он позволяет мне чувствовать себя полезной. И помогает наверстать все, что я пропустила. Отказаться от этого я пока не готова. – Я высунулась из кухни, протягивая ему кружку с кофе. – Осторожно, горячий. Да и Рейзел, если я перееду, убьет меня, пока я сплю.

Он с немного неприязненной гримасой взял кружку и угрюмо подтвердил:

– Да, очень может быть.

Рейзелин Торквиль – единственная дочь Сильвестра и в настоящее время его единственная же наследница. Вот только одна проблемка. Благодаря брату Сильвестра, Саймону, мерзавцу из мерзавцев, она выросла в магической тюрьме, и это почти лишило ее разума. Что с ней там делали, никто точно не знает, но, судя по лицу ее матери, когда я спросила ее об этом, Саймон, превратив меня в рыбу, поступил со мной еще милосердно. Не думала, что когда-нибудь такое скажу, но… что бы ни произошло с Рейзел и ее матерью, им было еще хуже, чем мне.

К несчастью, чувство жалости к Рейзел не меняет того факта, что она сумасшедшая с садистскими наклонностями. Я бы и рада держаться от нее подальше, но, помимо того что она дочь моего сеньора, она к тому же убеждена, что Коннор, ее супруг, женившийся на ней по чисто политическим соображениям, и по совместительству мой бывший бойфренд, до сих пор ко мне неравнодушен. К еще большему несчастью, она не так уж неправа. Не то чтобы я ей не доверяю – наоборот, я твердо уверена, что она убьет меня, едва представится шанс.

Я прислонилась к косяку кухонной двери.

– Так что привело вас сюда сегодня? То есть, помимо желания раскритиковать мое домашнее хозяйство?

– У меня для тебя работа.

– Я уже догадалась, – сообщила я, отхлебывая кофе. – И в чем она заключается?

– Мне нужно, чтобы ты съездила в Фримонт.

– Что? – Этого я от него не ожидала. Не могу сказать, а чего я, собственно, ожидала, но уж точно не Фримонт.

Сильвестр поднял бровь.

– Фримонт. Город неподалеку от Сан-Хосе.

– Я знаю.

Фримонт, помимо того что это «город неподалеку от Сан-Хосе», также является передовым краем промышленных технологий, а заодно одним из самых скучных мест во всей Калифорнии. Когда я в последний раз им интересовалась, тамошнюю популяцию фейри можно было пересчитать по пальцам, так как там хотя и скучно, но опасно. Он зажат между двумя герцогствами: Тенистыми Холмами и Магическим Кристаллом. Через три года после моего исчезновения он был объявлен независимым графством, отчасти по объективным причинам, а отчасти ради того, чтобы оттянуть неизбежную магическую войну.

Фейри по природе склонны делить территорию на свою, которую надо защитить, и чужую, которую надо захватить. Мы любим воевать, особенно если знаем, что победим. Какое-нибудь из двух герцогств рано или поздно решит, что ему нужна новая терраса для приема солнечных ванн, и маленькое «независимое графство» окажется как раз подходящим для нее. Образование графства под названием Укрощенная Молния, возможно, было действительно умным политическим ходом, но в обозримом будущем гарантировало, что слабонервным в Фримонте делать нечего. Вариантов, зачем меня туда посылают, было немного, и большая их часть включала в себя дипломатические обязанности. Ненавижу дипломатию. Она мне плохо дается, в основном, из-за того, что я сама по характеру не особо дипломатична.

– Хорошо. Это упрощает дело.

Дипломатическая миссия. Наверняка она.

– Упрощает?

– Это связано с моей племянницей.

– Вашей племянницей? – Разговоры с Сильвестром порой поворачивают в совершенно неожиданные стороны. – Не знала, что у вас есть племянница.

– Да. – Что ж, он хотя бы имел совесть добавить в голос смущения, когда принялся объяснять: – Ее зовут Дженэри. (От англ. January – январь. Прим. перев.) Она дочь моей сестры. Мы… до недавних пор не афишировали наши родственные связи, по политическим причинам. Она прекрасная девочка – чуточку странная, но милая – и мне нужно, чтобы ты посмотрела, как она там.

И это Сильвестр-то называет кого-то «чуточку странным»? Это не предвещало ничего хорошего. Как если бы Лушак сказала про кого-нибудь, что он «чуточку темпераментный».

– И что с ней?

– Она не может часто нас навещать – снова политические причины – но раз в неделю она звонила, чтобы держать меня в курсе своих дел. Она не звонит и не отвечает на звонки уже три недели. А перед этим она казалась какой-то… расстроенной. Я боюсь, что что-то случилось.

– И причина, по которой вы поручаете это мне, а не едете сами и не посылаете Этьена?..

Этьен стал начальником стражи Сильвестра еще до моего рождения. Более того, он чистокровный туатха де данан. Он куда лучше подошел бы на эту роль.

– Если я отправлюсь сам, герцогиня Риордан может расценить это как начало военных действий. – Сильвестр сделал глоток кофе. – Этьен, и это всем известно, полностью мне подчиняется, тогда как ты, моя дорогая, по общему мнению, обладаешь некоторой, хотя бы малой независимостью и, как следствие, объективностью.

– Это мне за то, что я не живу дома? – проворчала я. Милая, чудная герцогиня Риордан, правительница Магического Кристалла и живое доказательство того, что дерьмо способно всплыть на самые верха. – Так что у меня за задание? Нянчить вашу племянницу?

– Не нянчить. Она взрослая женщина. Просто загляни туда и убедись, что с ней все в порядке. Это не займет больше двух-трех дней.

Я насторожилась.

Дней?

– Сколько потребуется, чтобы проверить, что все нормально. Мы пошлем с тобой Квентина, он будет тебе помогать, а Луна уже заказала для вас отель.

Настал мой черед поднимать бровь.

– Вы считаете, мне понадобится помощь?

– Честно говоря, не имею ни малейшего представления. – Он, ссутулившись, смотрел в чашку с кофе. – Там что-то происходит. Вот только не знаю, что именно, и беспокоюсь за нее. Она всегда была из тех, кто стремится откусить больше, чем может прожевать.

– Ох, не тревожьтесь вы так. Я все выясню.

– Обстоятельства могут оказаться не настолько… простыми, как кажутся на первый взгляд. Есть кое-какие осложнения.

– Например?

– Дженэри – моя племянница, да. А еще она графиня, правительница Укрощенной Молнии.

У меня округлились глаза. Это совершенно меняло ситуацию. Вот почему Укрощенная Молния вообще сумела стать полноценным государством. Магический Кристалл может запросто вторгнуться в маленькое графство, но не захочет обострять отношения с сопредельным герцогством. Даже если Дженэри с Сильвестром скрывают свое родство, на уровне герцогов и выше о нем все равно известно. Фейри слишком любят сплетничать, чтобы такая пикантная подробность хранилась в полной тайне.

– Ясно.

– Тогда ты понимаешь, в чем политическое затруднение.

– Магический Кристалл может счесть это чем-то большим, нежели семейная забота.

Я, хотя и не люблю политику, но начальные знания о ней имею.

– Вот именно. – Сильвестр поднял глаза. – Вне зависимости от того, что там творится, Тоби, я не могу гарантировать, что сумею выслать тебе помощь.

– Но вы же говорите, что задание легкое.

– Я не стал бы посылать Квентина, если бы не был уверен, что вы оба будете в безопасности.

Я вздохнула.

– Верно. Буду регулярно звонить и вводить вас в курс дела.

– Но ты обещаешь вести себя осторожно?

– Приму для этого все меры.

И какие же меры предосторожности мне потребуются? За вычетом политических проблем, задание состоит в том, чтобы понянчить племянницу сеньора. По шкале опасности такая работа оценивается не слишком высоко.

– Хорошо. Дженэри – моя единственная кровная родственница на этой земле, не считая Рейзелин. Дженэри уже совершеннолетняя, но я считаю себя ее опекуном с тех пор, как умерла ее мать. Пожалуйста, позаботься о ней.

– А разве…

– У меня нет брата, – ответил он угрюмо.

– Понимаю, ваша светлость.

В прошлый раз, когда Сильвестр попросил меня позаботиться об его семье, мой провал дорого обошелся нам обоим: он потерял Луну, а я – четырнадцать лет. Виноват в обоих потерях был его брат-близнец Саймон.

– Я постараюсь.

– Благодарю. – Он поставил чашку на клочок свободного места на кофейном столике и достал из кармана плаща папку. – Здесь инструкции, объяснения, как проехать, копия брони в отеле, пропуск на автостоянку и карта окрестных владений. Все расходы я, разумеется, возмещу.

– Конечно. – Я взяла папку и бегло просмотрела содержимое. – Вроде бы ничего больше не нужно. Но все-таки почему вы посылаете со мной Квентина?

– Мы отвечаем за его подготовку, – Сильвестр едва заметно улыбнулся. – Посмотреть, как ты управляешься с делами, – это более чем познавательно.

Я вздохнула.

– Замечательно. Где мне его забрать?

– Он ждет рядом с твоей машиной.

– Он что? – Я застонала. – О, дуб и пепел, Сильвестр, смертельная же рань на дворе!

– Разве? – с фальшивой наивностью в голосе спросил он. Жена Сильвестра, Луна, одна из немногих фейри, от природы ведущих дневной образ жизни, а он за несколько веков супружества привык и сам. Всем остальным предполагается приспосабливаться.

– Я вас ненавижу.

– А как же. – Он тихо рассмеялся и встал. – Не буду тебе мешать в сборах. Я был бы благодарен, если бы вы отправились немедленно.

– Непременно, ваша светлость. – Я обняла его на прощание и проводила к двери.

– Открытых дорог и добрых огней, – сказал он, обнимая меня в ответ.

– Открытых дорог.

Я закрыла за ним дверь и одним судорожным глотком допила остатки кофе.

Послать со мной Квентина? Да о чем они только думают? Мало того что мне половину времени придется нянчиться с племянницей Сильвестра, а вторую половину – улаживать дипломатические вопросы. Так как я приеду с территории одного из граничащих с Укрощенной Молнией герцогств, политические осложнения будут неизбежны. Но теперь вдобавок мне придется нянчиться и в буквальном смысле слова. А если уж Сильвестр заявляет, что лучше меня никто не справится, то меня ожидает практически стихийное бедствие.

Просто замечательно.
_________
[2] Фейри тяжело переносят рассвет. Он разрушает их мелкие чары, оставляя запах пепла. На полукровок его негативное действие еще сильнее.
Поблагодарили: ruusunen, ingrid

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
04 Ноя 2012 13:22 #5 от In-k
In-k ответил в теме Глава 3
Глава 3

Помня о просьбе Сильвестра отправляться немедленно, я покидала вещи в спортивную сумку, сунула сверху пакет с гигиеническими принадлежностями и на том сочла сборы законченными. Кошки переместились в спальню и свернулись на куртке Тибальта. Я согнала их и, не обращая внимания на их протесты, накинула куртку на себя. Не хотелось оставлять ее в квартире, чтобы давать Тибальту повод за ней вернуться.

На домашнем телефоне Стейси не брали трубку, и я оставила ей короткое сообщение, попросив заходить покормить Спайка и кошек, пока я не вернусь. Я умолчала о примерных сроках своего отсутствия, так как мне совершенно не хотелось, чтобы она принялась звонить Сильвестру и спрашивать, не пытается ли он убить меня чужими руками. Я бы ее за такую реакцию не винила, ведь как-никак в предыдущий раз, когда я уехала выполнять его поручение, то была превращена в рыбу и провела четырнадцать лет в пруду парка Золотые Ворота. Что ж. Такие вещи дважды не случаются, вот мне и не хотелось понапрасну ее тревожить.

Мой сеньор знает, куда я уезжаю, о котах я позаботилась. Так что осталось сделать один звонок. Не на местный номер, хотя дом, куда я звонила, располагается от меня всего в нескольких милях. Строго говоря, я даже не была уверена, что вообще звоню по телефону.

Прижав трубку плечом, я быстро нажала все кнопки в обратном порядке. Раздался щелчок, затем наступила выжидающая тишина, и я проговорила: «На дворе трава, на траве дрова, не руби дрова на траве двора». Это не заклинание – чары здесь не нужны. Это напоминание для уже существующей связи, куда ей нужно меня направить.

Наступила пауза, в течение которой телефонные линии, которым не было причин соединиться, соединялись, и провода изменяли маршруты, ведя сигнал в здание, где никто и никогда не подписывал договоров с телефонными компаниями. В трубке дважды щелкнуло, а затем низко и мрачно загудело. Я ждала. Лушак любит спецэффекты, и если вы не можете с этим смириться, вам не стоит ей звонить. Можете просто зайти – если вам не особенно дороги собственные ноги. «Просто зайти» к морской ведьме, которой больше лет, чем современной цивилизации, – не то хобби, которое способствует здоровью и долгим годам жизни.

Наконец гудение замолкло, раздался еще один щелчок, и хриплый голос раздраженно произнес:

– Алло?

– Здравствуй, Лушак.

– Тоби, это ты? – раздражения в голосе поубавилось.

– Да, это я.

– Какого черта тебе нужно?

– Я еду в Укрощенную Молнию.

Она помолчала.

– В Укрощенную Молнию? С чего бы тебе туда ехать? Там кругом только грязь и тупицы.

– Меня посылает Сильвестр.

– Ясно. Главный тупица. – Снова последовала пауза. – Зачем ты мне это говоришь?

– Я могу не вернуться до конца недели, смотря сколько времени займут дела. Решила тебя предупредить.

– Вот как, – в ее голосе прозвучало едва заметное разочарование, которое она поспешила скрыть веселым тоном. – Ну и прекрасно. Переделаю кой-какие дела, не беспокоясь, что ты заявишься в гости.

– Я рада, что ты не против.

– Не против? С чего это мне быть против?

– Ни с чего.

– Вот и ладненько. Осторожнее там. Не ходи одна в темноте, не позволяй чужим глазам обмануть тебя. Помни о том, что ищешь. Не доверяй тому, что говорит кровь. Всегда оглядывайся.

– Что?

– Ничего, Тоби. Это… ничего, – сказала она слегка недовольно. – Убирайся из моего телефона.

– Увидимся, когда я вернусь.

– Гм… Тоби? – это прозвучало почти нерешительно. Я впервые слышала от нее подобную интонацию.

– Да?

– Я должна тебе ответ. Возвращайся живой.

– Я вернусь, не волнуйся.

– Убить тебя должна я и никто другой.

Связь резко оборвалась. Я улыбнулась и повесила трубку.

Мы с Лушак встретились шесть месяцев назад, когда она подкинула важный ключ к разгадке личности убийцы Вечерней Розы. Та встреча оставила ее у меня в долгу: ведьма должна мне ответ на любой вопрос, какой бы я ни задала. Поэтому Лушак не убила меня тогда. Признаюсь, я рада, что она не может довести свои угрозы до конца. Неоплаченные долги тяготят чистокровок – а Перворожденных они, несомненно, тяготят еще больше. После той первой встречи Лушак время от времени звонила мне – отсутствие номера в справочнике не помеха тому, кто полагает, что телефон – это забавная, но недолговечная мода. Интересовалась, когда уже наконец я избавлю ее от долга, чтобы она смогла меня убить. Не лучшие телефонные беседы в моей жизни, но постепенно я к ним привыкла и даже начала находить в них удовольствие. Хорошо, когда есть с кем поговорить.

Совсем не скоро я осознала, насколько она одинока. К ней плохо подходит это слово – она старше, чем народы, она видела гибель империй – и все-таки она одинока. Люди боятся ее, избегают мест, где она бывает, пугают ею детей и шепчут ее имя в час, когда огни еле светят. Как ей не быть одинокой? Лично я удивляюсь, как ей удается при этом оставаться почти полностью в здравом уме.

Когда я поняла, почему она продолжает мне звонить, то стала приезжать к ней сама. Мы играли в шахматы, бродили по докам, кормили чаек и разговаривали. Ей есть о чем рассказать: слишком много времени миновало с тех пор, когда кто-нибудь ее слушал. И вот я слушала, и каждый мой визит оканчивался одинаково:

– Теперь ты задашь мне вопрос?

– Нет.

– Я убью тебя, когда ты его задашь.

– Я знаю.

А потом я шла к себе домой, она – к себе, и ненадолго мы обе не чувствовали себя одиноко. У меня не так много друзей, чтобы отказываться от дружбы.

С телефонными звонками я закончила, теперь оставалось только собрать оружие. Я достала из-под кровати новенькую бейсбольную биту из алюминия, кинула ее рядом с сумкой. Потом открыла верхний ящик комода, откопала в скрученных носках и мятых ночных рубашках черную бархатную коробку, перевязанную золотой лентой, и засунула ее в сумку поглубже. Она мне понадобится только в самом крайнем случае. Она – все, что у меня есть.

Жила-была девочка, которая думала, что я герой, или, может быть, я была героем только в ее воображении. Разницы в конечном счете никакой не оказалось: я не смогла защитить ту девочку, и она умерла. Кто знает, возможно, нож, который она мне оставила, сможет однажды защитить меня. Дэйр была хорошим ребенком. Я вовсе не хотела бросать ее на произвол судьбы. Если бы я только забрала ее с собой… возможно, я все еще оставалась бы чьим-то героем.

Я закинула сумку на плечо, подхватила биту и пошла к входной двери. Может быть, я все-таки бросила Дэйр. Может быть, нет. Но одно я знала точно: я не брошу Квентина и уж точно ни в коем случае не подведу Сильвестра. После того, что случилось в прошлый раз, – больше никогда. Остановившись у двери, я, тихонько напевая, начертила в воздухе узор, наскоро набрасывая на себя более или менее сносную человеческую маскировку. Меня окутал запах моей магии – меди и скошенной травы – перебивая собой запах болотной мяты, что исходил от куртки Тибальта. Спайк чихнул, вскочил на спинку дивана и затрещал шипами.

– Никак у нас сегодня аллергия? – В ответ раздался тот же треск, и я рассмеялась. – Ладно. Ведите себя хорошо. Буйных вечеринок не устраивайте. Стейси будет заходить вас покормить, а я вернусь, как только смогу.

Я быстро закрыла дверь, оставив за ней укоризненные взгляды своих питомцев, и направилась к крытой автостоянке.

На рынке жилья в Сан-Франциско моя квартира – это, что называется, счастливая находка. Мало того что она довольно просторная, а арендная плата регулируемая, к ней еще прилагается автостоянка – неслыханная роскошь в городе, где за место для парковки нередко вспыхивают настоящие драки. Согласно условиям моей аренды, крытая автостоянка предотвращает воровство и порчу машин, чем и оправдывается повышенная квартплата. Учитывая, на каких машинах я обычно езжу, для меня она предотвращает разве что публичное осмеяние.

Моя последняя машина стала жертвой автогонок по Сан-Франциско, в которых был ровно один участник. Амортизаторы разбились, тормоза не подлежали ремонту, и когда я нашла ее – а это было нелегко, так как я бросила ее на улице с ключами внутри – стало ясно, что мне остается разве что избавить ее от столь плачевной участи. Я продала те части, которые еще можно было продать, сдала в металлолом остальное и купила себе лимонно-желтый фольксваген-букашку 1974 года выпуска. Люблю букашки.

На автостоянке выяснилось, что капот моей машины приобрел новое украшение: на нем, скрестив ноги и откинувшись назад на локтях, сидел светловолосый подросток в наушниках и изучал трещины на потолке.

– Квентин, слезай немедленно! Ты мне краску поцарапаешь!

– Чем? – поинтересовался он, стаскивая наушники и поворачиваясь ко мне. – Наждака я не захватил.

– Придурок, – сказала я и улыбнулась.

С Квентином мы изначально не слишком поладили: Сильвестр послал его вернуть меня в Тенистые Холмы, а я захлопнула дверь у него перед носом. Потом отношения между нами выровнялись, и теперь он один из моих любимцев. Мальчишка – чистокровный донья ши и чересчур заносчив, но у него большой потенциал. Ему просто нужно разобраться, что с этим потенциалом делать.

Я никогда не встречала его родителей, но могу спорить на что угодно, что они живут далеко от Калифорнии. У аристократов разработана сложная система анонимного опекунства, при которой их отпрыски регулярно меняют место жительства, чтобы не дать окружающим заметить, что вокруг них то и дело случается что-нибудь странное, или что дети не взрослеют с нормальной скоростью. Квентин был принят на воспитание в Тенистые Холмы за год до того, как я официально вернулась на службу к Сильвестру. В дневное время он посещает одну из местных средних школ, знакомясь с жизнью людей, а в ночное время служит пажом, учась быть аристократом-фейри. Когда-нибудь он станет оруженосцем, затем рыцарем и, наконец, унаследует родительский титул. Слишком много для ребенка его лет, но, думаю, он справится.

Квентин соскользнул с капота, закинул рюкзак на одно плечо и выжидательно на меня посмотрел.

– Ну и куда мы едем?

– В Укрощенную Молнию, – сказала я, оглядывая заднее сиденье через окно, прежде чем открыть дверь. – Ты с вещами?

– Его светлость, перед тем как мы с ним выехали, приказал мне собрать багаж.

– Уж он, конечно, все предусмотрел. Залезай.

Квентину явно не терпелось отправиться в путь, и прежде чем я захлопнула дверь со своей стороны, он уже сидел пристегнутый. Я приподняла бровь и скосила на него глаза.

– Что, нервничаешь?

Квентин поерзал на сиденье.

– Летние каникулы же. У меня были планы.

– Ясненько. – Я завела мотор. – И как ее зовут?

– Кэти, – он произнес имя чуть напевно, выдавая тем самым всю глубину своей влюбленности.

– Кэти? – Я наморщила лоб, вспоминая список воспитанников в Тенистых Холмах. – От какого она Двора?

– Ни от какого. Мы вместе ходим в школу.

– Так она?..

– Угу, – он замолк, а потом с глуповато-блаженной улыбкой добавил: – И она прекрасна.

Я не потрудилась скрыть улыбку.

– Что ж, замечательно. Но ты не забываешь о предосторожностях?

Человеческий подросток понял бы этот вопрос в сексуальном смысле. Для юного фейри он значил именно то, что значил. Когда мы подпускаем к себе людей, нам приходится постоянно быть осторожными. Времена сжиганий на кострах позади, и человечество почти о них забыло, но мы не забудем никогда. Умение не забывать позволяет нам выживать в этом мире.

Квентин крайне самоуверенно кивнул. Я помню, что сама была так же уверена в себе. Когда же это кончилось? Ах да. Когда я повзрослела.

– Она даже не догадывается, кто я.

– Отлично. Продолжай так и дальше. Чтобы мне не пришлось тебя спасать от чокнутых конспирологов.

– Да ну, у этих пунктик обычно насчет эльфов.

– Тебе выражение «вскрытие пришельца» о чем-нибудь говорит?

– Брр.

– Вот именно.

Я выехала с автостоянки на улицу и повернула в сторону бесплатной автострады. День был прекрасный, меня ждала легкая, пусть и неинтересная работа, и выполнять ее предстояло в приятной компании. Может, дела у меня все-таки налаживаются.
Поблагодарили: ingrid

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
04 Ноя 2012 13:26 #6 от In-k
In-k ответил в теме Глава 4
Глава 4

– Так куда мы едем-то? – спросил Квентин в пятый раз.

Покружив битый час по деловым кварталам Фримонта, мы наконец остановились перед входом в парк, чтобы перечитать полученные инструкции. Мимо дисциплинированно пробежала трусцой группка приверженцев здорового образа жизни. Я скорчила им вслед гримасу. Всю жизнь отношусь к ним примерно так же, как к Слепому Майклу и его свите: заслуживают уважения, но все равно слегка психи. Кто в здравом уме добровольно выберется из кровати раньше полудня и пойдет бегать по округе в трусах и майке?

– В место под названием «Эй-Эль-Эйч Компьютинг».

Найти Фримонт проблемой не было. Даже с не слишком четкими указаниями куда ехать, промахнуться мимо целого города трудно. Но, к сожалению, в выданных Сильвестром инструкциях куда больше внимания уделялось тому, какая территория каким фейри принадлежит, чем, скажем, названиям улиц. Я знала точно, в чьих мы сейчас владениях, где мы в них въехали и где из них выедем. Вот только не знала, где мы, собственно, находимся.

– Мы едем в Эй-Эль-Эйч? – оживился Квентин. – Они выпускают компьютеры, которые могут работать в Летних Землях, и проводку к ним. Телефоны в Тенистых Холмах точно они делали. У меня их мп3-плеер. – Он приподнял белую коробочку размером с колоду карт и гордо добавил: – Работает, даже если уходить очень глубоко.

– Что он делает?

– Проигрывает музыку.

Я посмотрела на плеер краем глаза.

– А куда вставляется кассета?

– Тоби. – Квентин закатил глаза. – Ты прямо настоящий луддит.

– Я четырнадцать лет была рыбой, помнишь? Мне позволено не разбираться в этих ваших безумных современных техноигрушках. Короче, компания, скорее всего, должна располагаться где-то в деловом районе.

– Думаешь?

Я сунула ему папку с инструкциями и завела мотор.

– На, посмотри, может, разберешься, куда ехать.

– Окей… – Он полистал страницы и нахмурился. – Э, а где маршрут-то?

– Вот ты и узрел корень проблемы. – Я пожала плечами. – Повернем здесь налево.

– Налево?

– Надо же откуда-то начинать.

– Пусть будет лево. – Он вздохнул. – Нужно будет тебе показать, как пользоваться навигатором.

– Может, позже.

Объединив усилия, мы сумели добыть малую толику смысла из извращенных понятий Сильвестра об указании направлений и через двадцать минут подъехали к воротам, номер на которых соответствовал адресу в папке. В обе стороны на добрый квартал тянулся забор, огораживающий спутанные в единый клубок заросли, которым позавидовал бы садовник замка Спящей Красавицы. Те растения, которые я опознала, относились к быстрорастущим; по всей видимости, их и выбрали за то, чтобы они поскорее покрыли землю, а из деревьев были одни эвкалипты – самое высокое растение, известное человеку. Они тоже растут достаточно быстро и способны создать непроходимую чащу за гораздо меньшее количество лет, чем любые другие деревья. Причем здесь, в Калифорнии, где у них нет естественных врагов, они вырастают даже выше, чем обычно.

Подъездную дорожку окаймляла каменная арка с подъемной решеткой, смахивающей на декорацию, украденную со съемочной площадки «Камелота». За воротами что-то мелькнуло, но сомневаюсь, что это был олень.

– Ты уверена, что это то место?

Я показала на деревянную вывеску с надписью «Эй-Эль-Эйч Компьютинг».

– Похоже на то.

– А как мы попадем внутрь?

– Хороший вопрос. Подожди.

На заборе висел интерком: строгий у них режим входа или нет, им все равно требуется информация, что у них гости. Я вышла из машины, чтобы рассмотреть устройство поближе.

– Квентин, принеси папку.

– Я теперь что, твой слуга?

– Очень смешно. Быстро давай ее сюда. – Я протянула руку, и он, смеясь, сунул мне папку.

В инструкциях Сильвестра про код от электронного замка ничего сказано не было; собственно не было ни слова и про сам замок. Очень мило с его стороны. Я нажала то, что предположительно было кнопкой вызова.

– Алло? Есть кто там? – Ответа не последовало. Я покачала головой и повернулась к Квентину.

– Идеи есть?

Он пожал плечами.

– Мы можем поехать домой.

– К несчастью, не можем. – Я вздохнула, вернулась к интеркому и нажала кнопку еще раз.

– Алло? Это Октобер Дэй, я приехала встретиться с Дженэри Торквиль. Кто-нибудь может меня впустить?

Несколько минут я хмуро ждала. День был прекрасный, но я не собиралась проводить его на природе.

Наконец, окончательно разозлившись, я послала интеркому воздушный поцелуй и произнесла: «Скажи “Друг” и войди», – одновременно проецируя на него твердую веру, что я ввела правильный код. В воздухе запахло медью, глаза пронзила острая боль, свидетельствующая, что, даже если заклинание не сработало, мои ограниченные магические ресурсы на него истратились, и тело отреагировало соответственно.

Все фейри имеют предел личных возможностей, и мой ниже, чем у большинства. Для меня ношение человеческой маскировки – уже нагрузка, да плюс еще утомление от остальных ежедневных магических действий… в общем, вызванных магией мигреней у меня более чем хватает.

Но боль все же не была напрасной: интерком затрещал, и на экранчике высветилось «добро пожаловать», а подъемная решетка поползла вверх. Я выпрямилась.

– Отлично. Едем.

Квентин наморщил лоб.

– А что ты сделала?

– Взломала замок. – Получив в ответ осуждающий взгляд, я вздохнула: – Слушай, мы здесь потому, что Сильвестр встревожен. Это оправдывает небольшое проникновение со взломом. Давай, залезай в машину.

Он закатил глаза, но подчинился. Система безопасности оказалась рассчитанной скорее на внешний эффект, чем на практичность: решетка поднималась почти пять минут, а ждать столько времени перед дверью – это уже чересчур. У чистокровок стиль всегда одерживает верх над содержанием. Как только проем стал достаточной ширины, мы проехали через арку и покатили по извилистой дорожке вниз по склону невысокого холма. Заросли отступили, дав место аккуратно подстриженной лужайке, окружающей два здания, к которым вела заасфальтированная дорога. Деревья сплетались над нами в единое целое, и едва заметные сквозь них очертания городских небоскребов на фоне неба лишь усиливали иллюзию заброшенности. Отлично придумано, тем более, если учесть, что все это находится в центре Силиконовой долины, где весьма немногие могут позволить себе иметь в частном владении целый лес.

Здания из красного кирпича, одно в пять этажей, второе только в два, соединялись между собой бетонными дорожками, изогнутыми, казалось, в самых произвольных направлениях. Все это больше походило на частную школу, чем на компьютерную компанию – стали и хрома в дизайне явно не хватало.

Но самым странным в пейзаже были кошки. На почти пустой стоянке их было около двух дюжин – они лениво бродили, вылизывались или просто дремали на солнышке. Еще больше их валялось в траве и смотрело, как мы подъезжаем.

– Тоби…

– Я их вижу.

Когда мы съехали с холма, кошки не отскочили, уступая нам дорогу, а неспешно отошли, задрав хвосты. Я въехала на стоянку, заглушила мотор, и они тут же окружили машину. Один пятнистый кот, самый смелый из всех, вскочил на капот и уставился на нас сквозь ветровое стекло.

– Все это как-то неправильно, – сказал Квентин.

– Угу, – согласилась я и, отстегнув ремень безопасности, вышла из машины, держа папку под мышкой. С озадаченным любопытством оглядела котов, а потом обернулась назад, в сторону ворот.

Там, среди деревьев, кто-то стоял – кажется, маленькая девочка в джинсовом комбинезоне. Ветер поднимал волной ее длинные светлые волосы. Когда она повернула голову и посмотрела на меня, блеснули очки. Я подняла руку, и… она исчезла.

– Вот жуть, – сказала я. – Ты это видел?

– Видел что? – Квентин встал рядом со мной.

– Значит, не видел. – Я прищурилась и посмотрела туда, где она только что была. Некоторые расы фейри умеют вот так исчезать, но я, хоть убей, не могла сказать, к которой из них она принадлежит.

Квентин глядел на меня как-то странно.

– На что ты смотришь?

– Ни на что. – Я встряхнула головой. – Идем.

Я закрыла машину и направилась к двухэтажному зданию. Квентин шел следом. С полдюжины кошек увязалось за нами, а когда мы подошли к двери, они уселись широким полукругом, не подходя к зданию ближе и не сводя с нас глаз.

К стене была привинчена неуместно непритязательная медная табличка. Я прочитала: «И воздушным теням дарует и обитель, и названье. Уильям Шекспир». Хм. Я протянула руку, чтобы потрогать надпись, и ладонь тряхнуло статикой. Я вскрикнула.

– Что такое? – встревоженно спросил Квентин.

– Простейшее охранное заклинание. Не предназначено причинять вред, по крайней мере, тем, кто пришел с миром. – Я сунула палец в рот, разглядывая табличку внимательнее.

– А как оно это узнаёт?

– Видишь вот эту линию? – Я показала на полоску серебра, на этот раз предусмотрительно не дотрагиваясь. – Это работа коблинау. Похоже, это и есть настоящая охрана.

– В каком смысле?

– Даже если кто-то и сумеет вломиться в ворота, пройти в эту дверь он не сможет. Для нас заклинание не смертельно, потому что о нашем приезде знают. Если бы мы хотели проникнуть сюда с дурными намерениями, все было бы гораздо хуже.

Вместо небольшой искорки тогда последовал бы серьезный удар.

– Ого, – сказал Квентин. – А входить нам безопасно?

– Давай выясним.

К двери был прикреплен кусок картона с надписью черным маркером: «Вход для доставки – с обратной стороны». Ниже была пририсована стрелка, указывающая на угол здания. Проигнорировав ее, я толкнула дверь, и на меня не обрушилось ничего кроме сдвоенного удара по нервам в виде ледяного холода от кондиционера и кошмарно безвкусного ковра горохового цвета.

Обычно в приемных стараются создать для посетителей уют – в этой же смешались худшие цветовые решения семидесятых и пластмассовая мебель в стиле ар-деко. Обстановка как будто специально была такая, чтобы люди спешили побыстрее отсюда уйти. Растения тоже были из пластика, а все журналы на стеклянных приставных столиках были не меньше чем трехлетней давности.

– Бр-р-р, – сказал Квентин, разглядывая ковер.

– Согласна. – Я нахмурилась. Эта комната не использовалась для ведения бизнеса – о ней не заботились потому, что в ней не было необходимости. В дальнем конце была дверь. – Пойдем.

– Может, нам попробовать кого-нибудь вызвать или еще что?

– Там было написано, что доставка с обратной стороны, а дверь ведет как раз на противоположную сторону. – Я пожала плечами. – Просто сами станем доставкой. – Ни товаров, ни почты у меня с собой не было, зато желания все здесь разбомбить – с избытком. Дверь оказалась не заперта, и дальнейшего приглашения мне не потребовалось.

– Мне как-то неудобно вот так вламываться, – сказал Квентин.

– А мне неудобно торчать здесь и ждать. Хочешь – иди, хочешь – нет, сам решай.

Я толкнула дверь и пошла по коридору. На полпути за спиной раздался звук закрываемой двери и приближающийся топот – Квентин меня догонял. Я улыбнулась и не сбавила шага.

Изначально здание «Эй-Эль-Эйч Компьютинг» явно было складом: внутренних стен не было, только уходящая вдаль запутанная череда перегородок чуть ниже человеческого роста. Бетонные полы застелены промышленным напольным покрытием. К одной из стен была прикреплена лестница к мосткам, идущим крест-накрест под потолком и еще выше, как минимум на три яруса или больше; освещены были только нижние два. Я попыталась понять, что может быть там наверху, но решила, что, пожалуй, не хочу этого знать.

Здание было огромным, а ведь второе еще больше. И как нам здесь найти племянницу Сильвестра?

– Тоби…

– Тс-с-с. Прислушайся.

В центре помещения кто-то орал – звук был еле слышен сквозь лабиринт перегородок. Не считая гудения ламп, больше тишину этого большого и пустынного пространства ничто не нарушало.

– Там кто-то сильно сердится.

– Точно. Туда-то мы и пойдем.

– Думаешь, стоит?

– Может, и нет.

Я вошла в невысокий лабиринт. Перегородки состояли из неплотно соединенных пробковых плит. Если я здесь потеряюсь, то просто свалю их все, как домино, и найду выход.

Дорожка вывела на свободное пространство, к которому, по-видимому, стягивались все ходы этого лабиринта. Там стояли несколько человек, с явным интересом разглядывая что-то в одном из узких проходов. Все они были фейри, но человеческая маскировка покрывала мерцающим облаком только одного из них. Любопытно. Крики доносились из того прохода, куда все смотрели: голос был женский, но не женственный, и безостановочно ругался минимум на четырех языках. Для всех остальных это, похоже, служило послеобеденным развлечением.

– Сколько на текущий момент? – спросил один из них, высокий светловолосый мужчина, которому ничего не стоило бы украсить собой обложку «Еженедельника серфингиста». Хотя не так уж много на свете серфингистов с оранжево-красными глазами и заостренными ушами.

Женщина рядом с ним нахмурила брови и взглянула на планшет с зажатым в нем листом бумаги.

– Шесть, если считать клингонский. Он считается? – Волосы у нее были темные, с красными прядями, из-за чего она походила на жертву неудачного мелирования. Сочетание таких волос с фарфорово-бледной кожей выдавало в ней донья ши, а искусная нотка небрежности во внешности создавала впечатление, что это она носит весь мир, а не мир носит ее.

– Нет, – произнес второй мужчина. – Вымышленные не в счет. – Человеческая маскировка была именно на нем, и я, прищурившись, почти различила очертания его крыльев.

– Питер, это нечестно, – запротестовал первый. – Мы же разрешили эльфийский.

– Эльфийский – это действительно язык!

– Только для тех, кто живет в романах Толкиена, – сказала брюнетка и поправила очки. Я еще ни разу не видела донья ши в очках.

– Да ну вас, – возмутился Питер. – Колин, что скажешь?

Мужчина, стоявший возле кулера, поднял голову.

– Что?

Волосы у него были зеленые, лохматые, почти всю видимую поверхность кожи покрывали выполненные хной татуировки. На талии небрежно повязана тюленья шкура. Селки? Их редко встретишь так далеко от моря.

– Эльфийский считается за язык?

Колин подумал, затем сказал:

– Ну, Гордан же на нем говорит.

– Это «да» или «нет»? – требовательно поинтересовалась брюнетка. Я понимала ее раздражение.

– Эльфийский – нет, а клингонский – да, и она только что переключилась на итальянский, так что в сумме шесть. Так сойдет?

Из одного из проходов вышел еще один человек, держа руки в карманах безупречного строгого костюма. Волосы и бородка у него были тщательно подстрижены, каждый волосок на месте.

– Привет, Эллиот. Да, сойдет, – сказала брюнетка.

Это было хуже, чем смотреть оперу без программки. Я откашлялась. Квентин посмотрел на меня в ужасе, но компания, даже глазом не моргнув, продолжала обсуждение иностранных ругательств. Я снова откашлялась: меня либо не слышали, либо намеренно игнорировали.

– Извините? – сказала я наконец.

Эллиот взглянул на нас, улыбнулся и вынул руки из карманов. Квентин попятился. Эллиот наверняка хотел нас просто ободрить, но на свете мало вещей менее ободряющих, чем улыбающийся банник: зубы у них острые, желто-зеленые и словно идеально предназначены, чтобы пообедать юным донья ши. На самом-то деле, зубы просто вводят в заблуждение – банники очень дружелюбный народ. Они любят жить в банях и на морском побережье, но, в отличие от келпи, не убивают путешественников. Ну, то есть, не часто.

– Прошу прощения, вы потерялись? – спросил он.

– Нет, я ищу графиню Торквиль, – ответила я. – Она здесь?

– К сожалению, нет, – откликнулась брюнетка, не поднимая взгляда от планшета. – Чем мы можем вам помочь?

Я подавила вздох.

– Мне очень нужно поговорить с Дженэри. Она скоро вернется? – Внутри я постепенно закипала. Не ее вина, что Сильвестр не предупредил ее о нашем приезде, но я все-таки надеялась, что она окажется на месте. В логичности меня никто никогда не упрекал.

Женщина взглянула на меня и улыбнулась.

– Возможно, нескоро.

– Проклятье.

Многоязычная ругань так и продолжалась. Я посмотрела в ту сторону.

– А там что такое?

– Там Гордан, – ответил Колин.

– А почему она так кричит? – спросил Квентин.

– Потому что нашла в своем коде изъян, или ошибку, или, страшно подумать, настоящий глюк, – с заметным удовольствием объяснил блондин. – Как бы ей с такой зацикленностью сердечный приступ не схлопотать.

Я озадаченно моргнула.

– И часто она так?

– Каждый раз. – Он подмигнул. Я почувствовала, что у меня краснеют щеки. Квентин насупился.

– По ней можно часы проверять, – добавил Колин.

– Можно подумать, ты их когда-нибудь проверяешь, – сказала брюнетка. Крики прекратились, и она взглянула на наручные часы. – Двадцать одна минута, восемь языков. Точно по графику.

От разговора со всей компанией разом голова у меня разболелась еще сильнее.

– Мы можем где-нибудь подождать графиню?

– Конечно. Вы голодны? Можете подождать в столовой. – Эллиот взглянул на пожавшую плечами брюнетку и снова ослепительно улыбнулся. – Скушайте чего-нибудь, пока Дженэри не подойдет.

– Отлично, – сказала я искренне. При головной боли мне обычно хочется есть. Квентин тоже оживился. Мальчики-подростки всегда готовы лишний раз перекусить. – Мы с удовольствием пообедаем.

– Ну вот и прекрасно. Идите за мной. – Эллиот направился по одному из проходов, жестом пригласив нас следовать за ним. Я так и поступила, на ходу кивнув остальным. Других занятий у меня не было, а Квентин был почти доволен – впервые с того времени, как мы сюда приехали. Может, когда он поест, перестанет так свирепо на все смотреть.

– Пока, Эллиот, – крикнул блондин, присоединяясь к Колину у кулера. Брюнетка снова уткнулась в свои заметки, а Питер куда-то неторопливо направился. Кажется, в их понимании это и был обычный рабочий день.

– Увидимся. – Эллиот снова помахал и, понизив голос, посоветовал: – Не останавливайтесь. Они чувствуют запах страха, и если узнают, что вы нервничаете, набросятся на вас как ястребы.

– Вы это… разыгрываете нас, да ведь? – Квентин кинул на меня встревоженный взгляд.

– Он шутит, – сказала я. Те, кто делает заметки, когда их друзья орут, обычно не опасны ни для кого кроме себя.

– Верно, я вас разыгрываю, – сказал Эллиот. – Вы оба такие серьезные.

– Я здесь по официальному делу, – сообщил Квентин, переключившись на натянуто-формальный тон.

Я пожала плечами.

– А у меня просто голова болит.

– Еда и чашечка кофе это уладят.

Эллиот остановился у двери из вороненой стали и толкнул ее. Пространство залил солнечный свет. Где-то за стенкой тот же женский голос, что раньше ругался, прокричал:

– Выключи это чертово солнце!

– Извини, Гордан! – крикнул в ответ Эллиот и вывел нас на улицу. Дверь за нами захлопнулась и слилась с кирпичной стеной, словно никогда не существовала. Эллиот заметил выражение на моем лице и улыбнулся.

– Мы тут любим, чтобы все было прибрано.

– Понятно, – ответила я. Квентин жался поближе ко мне, почти касаясь моего локтя. Я тряхнула головой, повернулась оглядеть окрестности – и замерла.

Ландшафт был красивее внутренних помещений – возможно, потому, что не существовал в реальном мире. Небо было мягкого оттенка синевы, а сочную зеленую траву усеивала пена крошечных белых цветочков, какие росли и в поместье моей матери. Только кошки были прежние. Они были повсюду – смотрели на нас с легких столиков и с аккуратно подстриженных деревьев. В какой-то точке между тем, как мы вошли в здание и как вышли из него, мы пересекли границу Летних Земель. Это отчасти объясняло, почему это место показалось нам таким пустынным: те, кто находятся внутри холма фейри, невидимы для тех, кто снаружи, и наоборот. Следовательно, кошек здесь в два раза больше, чем я изначально прикинула. Если половина их внутри холма фейри, а половина снаружи… это просто множество кошек. Зданий они избегают, наверное, чтобы снова не попасть в переход между мирами.

Но зачем компьютерной компании иметь неучтенные врата между своими помещениями в мире смертных и в мире фейри, а также популяцию кошек, которой позавидовало бы Общество по защите животных? Я бросила взгляд на Эллиота. Тот безмятежно шагал, не видя в окружающем ничего странного. Ну и ладно. Если он хочет играть в эту игру, мы в нее тоже пока поиграем. Стараясь, чтобы голос звучал ровно, я спросила:

– А здесь все такие…

– Странные? – уточнил Эллиот. – Ну да, профессия обязывает. Ничего, если я спрошу, когда вы в последний раз принимали душ?

Я уставилась на него. Квентин с отвисшей челюстью прошипел:

– Да вы… Да как вы…

– Успокойтесь, успокойтесь! – Эллиот поднял руки и рассмеялся. – Вы просто чуточку потрепанные. Можно, я вас помою?

– Что?! А!.. – До меня дошло. Банники – это банные духи, они одержимы чистотой, а будучи фейри, могут порой насаждать свои представления о гигиене весьма настойчиво. Никто не вымоет человека лучше банника. – Давайте.

– Тоби…

– Соглашайся. Это интересно.

– Значит, вы позволите? – Эллиот посмотрел на нас обоих. Мы кивнули. – Великолепно. Будьте добры закрыть глаза и задержать дыхание.

Я зажмурилась и сделала глубокий вдох. Меня окатило пахнущей щелоком волной тепла и влаги. Понятно, почему Эллиот сначала попросил разрешения: меня как будто терли сотни стремительных, бесстрастных рук, и если бы я не подготовилась, то могла бы понять это неправильно. Через полминуты ощущение влажного тепла ослабело, и я открыла глаза, поглядев сначала на Квентина, потом на себя. Мы выглядели будто прямиком с лучших процедур на первоклассном курорте; мои кроссовки стали белыми и чистыми, и даже маленькая дырочка на штанине джинсов оказалась заштопана тонюсенькими, почти невидимыми стежками. Я с любопытством показала на нее Эллиоту.

Он смущенно пожал плечами.

– Специально я вещи чинить не умею, но то, что надето на вас, когда вы «купаетесь», чинится само. Как часть очистки.

– Здорово, – сказала я.

– Так вот как выглядят твои волосы, когда причесаны, – ухмыльнулся Квентин.

– Отвали.

– Теперь, когда вы приведены в презентабельный вид, не будете ли вы добры пойти за мной, мисс Дэй и мистер… гм… Квентин? – произнес Эллиот, открывая дверь во второе здание. Мы вошли. Изнутри оно напоминало общежитие: длинные коридоры с множеством дверей. – Надеюсь, вы любите пончики. Персонал нашей столовой на этой неделе отсутствует, так что нам приходится обходиться самим.

Не переставая болтать, он провел нас через череду все более и более не сочетающихся между собой коридоров. Одни еще оставались похожими на общежитие, обстановка других была словно бы позаимствована у больниц, школ, правительственных зданий. Я приотстала от него, поравнялась с Квентином и пробормотала:

– Гляди в оба.

– Что происходит?

– Объясню, когда будем одни. – Эллиот оглянулся и помахал, торопя нас. Я послала ему фальшивую улыбку и крикнула: – Уже идем!

– Только не потеряйтесь! – крикнул он в ответ и завернул за угол. Мы с Квентином переглянулись и прибавили шаг, нагнав Эллиота как раз у двери столовой.

Он придержал для нас дверь, улыбнулся акульей улыбкой и объявил:

– После вас.

– Спасибо. – Я проскользнула в столовую. Это было обширное, отдающееся эхом, словно пещера, помещение, уставленное белыми столами странной формы. Вдоль стен стояли торговые автоматы. Эллиот усадил нас, принес кофе и пончики. Едва мы на них отвлеклись, он пробормотал что-то ободряющее и исчез за дверью.

Выждав после его ухода несколько минут, я поставила кружку и сказала:

– Итак. Ты заметил в ландшафте что-нибудь странное?

– В смысле, то, что мы переместились в Летние Земли?

– Вот именно. Мы в пространственном кармане. Вход, наверное, был в главной двери другого здания. Мы не переходили обратно, когда шли через лужайку.

Вход в холм – любой холм фейри – это граница перехода из одного мира в другой. Обычно четко видимая магическим зрением. Эту мы не заметили.

– И что это значит?

– Не знаю. Но, думаю, нам надо быть осторожными. Они нам не сказали, что мы вошли в их холм, и это малость подозрительно. – Я взглянула на свою свежевымытую руку. – Они ведут себя слишком дружелюбно, но по сути ничего нам не сказали.

– И правда. – Квентин выискал в коробке пончик в пудре. – Тоби?

– Что?

– Ты назвала свое имя у ворот. Когда это мы им говорили, как зовут меня?

Я во второй раз опустила кружку с кофе.

– Мы им этого не говорили.
Поблагодарили: ingrid

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
04 Ноя 2012 13:29 #7 от In-k
In-k ответил в теме Глава 5
Глава 5

– Сколько мы здесь уже сидим?
– Пятнадцать минут.
– А кажется, что несколько часов.
– По часам на стене – пятнадцать минут.
– Может, они неправильно идут?
– Возможно, но вряд ли.
Я встала, оставив на столе недоеденный пончик. Квентин нахмурился.
– Ты куда?
– Наружу. С меня хватит. Они не должны были нас здесь оставлять.
– Он сказал подождать…
– И мы подождали. А теперь я ухожу. – Я потянула за дверную ручку, но та не поддалась. – Ну, просто класс. Нас здесь что, заперли?
– Попробуй от себя. – Квентин поднялся из-за стола и встал рядом.
Смерив его взглядом, я надавила на дверь. Та слегка приоткрылась и захлопнулась обратно. Квентин пытался не ухмыляться, но ему это не удавалось.
– Очень смешно. – Я толкнула дверь со всей силы. Раздался вскрик и звук удара тела о дерево – кажется, я кого-то сбила. Я выскочила в коридор, уже на ходу принимаясь извиняться: – Пожалуйста, простите! Я не знала, что вы там! Мне так…
– Все нормально, – произнес мужчина на полу, так ослепительно улыбаясь, что в животе у меня перевернулось. Это был похожий на серфингиста блондин из первого здания. Приходилось его мысленно так называть, потому что, как зовут этого, несомненно, привлекательного парня, я не знала. – На этой двери надо повесить табличку «неучтенная аварийная опасность». Хотя тогда она станет учтенной аварийной опасностью, вот парадокс.
– Наверное, вы правы, – сказала я, улыбаясь в ответ. – Я… – я запнулась, так как из столовой вылетел Квентин. – Эй, я все-таки нашла кое-кого из местных.
Вместо того чтобы поздороваться как полагается, Квентин хмуро произнес:
– А. Это вы.
– Квентин! – Я посмотрела на него в упор. – Не груби.
А ведь такое поведение для Квентина совсем не характерно.
– Пустяки. – Мужчина поднял руки и рассмеялся. – Я привык. Некоторых людей мое лицо раздражает.
Меня оно вовсе не раздражает, – сообщила я и косо взглянула на своего помощника. – Совсем наоборот, вообще-то. Вам помочь подняться?
– Это было бы мило с вашей стороны, раз уж вы причина, по которой я очутился на полу.
Он протянул мне руки, и я ухватилась за них. У него была хорошая хватка: не слишком слабая, но и не дробящая кости. Хватка человека, которому нет нужды кому-то что-то доказывать.
Невольно улыбаясь, я сказала:
– Я нечаянно!
– Ну да, конечно, – закатив глаза, буркнул Квентин и зашагал обратно в столовую.
Я озадаченно посмотрела ему в спину, но меня тут же отвлек смех стоявшего рядом со мной мужчины – откровенно счастливый, он согревал меня до кончиков пальцев.
– Погодите, так это правда вышло без расчета? Я просто жертва обстоятельств? Я ранен. – Он прижал ладонь к груди, изображая, что ранен в сердце. – Я-то думал, что вот иду я по своим делам, и тут некая безумная женщина пытается меня убить дверью.
– Хватит об этом, – сказала я. Трудно сердиться, когда безымянный серфингист шести футов с лишком дурачится, чтобы тебя развеселить, даже если приставленный ко мне помощник только что демонстративно ушел в непонятно от чего испорченном настроении. А серфингист к тому же симпатичный – не так чтобы вообще красивый, но да, симпатичный, с четкими чертами лица и рассыпанными по носу веснушками. Выбеленные солнцем волосы небрежно падают на глаза, на одной щеке маленький шрам. Тот тип лиц, какие не встретишь в кино, но с мамой поведешь знакомиться не раздумывая. И уж определенно не тот тип, какой я представляла при слове «программист».
– Почему? – спросил он, улыбаясь еще шире. У него была приятная улыбка. Я мысленно повысила оценку от «милый» до «чертовски милый». – Кстати, я Алекс. Алекс Олсен. – Он протянул руку для рукопожатия, а второй отбросил упавшие на лоб пряди. Его руки беспрерывно находились в движении. Как будто, если им надоест наш разговор, они в любой момент готовы перейти на язык жестов. – Рад наконец-то с вами познакомиться.
– Наконец-то? – Я приподняла бровь, пожимая ему руку. – Я все это время просидела в столовой.
Он был почти на фут выше меня, крепкого телосложения, дающегося только многими годами спортивных игр и тренажерных залов. Одет без официоза, в джинсы и футболку с надписью «Никто Не Делает Это Лучше Сары Ли» ярко-красными буквами.
Алекс снова рассмеялся.
– Гораздо раньше. Когда начал слышать истории о подменышах, возвращающихся из мертвых и ставящих на уши весь Сан-Франциско, то подумал: «Вот с этой леди я бы познакомился».
– Довольно интересный метод выбора друзей.
– По крайней мере, заранее знаешь, что скучно не будет.
– Это точно. – Я убрала руку и тоже поправила волосы. – Но я удивлена, что вы об этом слышали.
– Новости в наше время распространяются быстро. Есть такая удивительная штука, называется интернет, слыхали? Мы ей пользуемся, чтобы пересказывать друг другу, что происходит. – Я сморщила нос, и он покачал головой. – Да ладно вам. Мы зажаты между двумя крупнейшими герцогствами. Неужели вы думаете, что у нас тут не самая большая в королевстве кухня слухов?
Он был прав. В 95-м, когда я исчезла, Магический Кристалл уже считался странным. Иметь репутацию чудаков у народа, для которого нет ничего необычного в том, чтобы превратить своих врагов в оленей и гонять их по всему Окленду, – это достижение. Насколько я смогла понять, герцогство стало еще страннее с тех пор, как герцогиня Риордан, его регент, начала параноидально бояться мятежа. Постепенно это зашло так далеко, что одно из наиболее крупных владений объявило об автономии и отделилось, образовав графство Укрощенная Молния.
Этот политический ход был мне понятен. Стоящие за ним передовые технологии – не очень. В том, что касалось компьютеров и интернета, фейри делали только самые первые шаги, и Укрощенная Молния стремилась к автономии частично затем, чтобы без помех раздвигать эти границы. Я таких вещей не понимаю. Мир, к которому я привыкла, гораздо проще того, в котором я живу теперь. Слишком много теперь стало стали и кремния, и я пока что не особо уверена, что это лучше, чем железо; я собственный автоответчик-то едва освоила, что уж говорить об этих странных новых методах связи. Технология, что была в пеленках, когда я исчезла, выросла к моему возвращению в избалованного подростка, усложняющего окружающим жизнь и досаждающего, как только можно.
– Не то чтобы кто-нибудь потрудился известить нас о вашем приезде, – продолжил Алекс. – Если бы вашей фотографии не оказалось в нашей базе данных, мы бы так и не знали, кто вы, – он сделал паузу и спросил: – Вы где?
– Что? – Встрепенувшись, я вернулась в реальность. – Я здесь.
– Секунду назад вас здесь не было.
– Ох, простите. – Придя в себя, я почувствовала искреннюю вину. Нельзя так отключаться. – Я не ожидала, что меня тут знают.
– Невозможно достать до печенок половину аристократов королевства и остаться незамеченной, – ответил он, снова оживляясь. – Клянусь, Дженни была восхищена заварушкой, которую вы устроили с тем делом в Золотой Зелени, даже больше, чем концепцией использования оптоволокна для интернет-соединений. А это о многом говорит.
– Погодите… Дженни?
– Ну да, Дженни, та леди, на территории чьей компании вы сейчас находитесь.
– Вы имеете в виду графиню Торквиль?
Может, этот парень, похожий на куклу-Кена с оранжевыми глазами, покажет мне, где здесь племянница Сильвестра.
– Кого? – переспросил он, округляя глаза. А потом захохотал – густым, восторженным смехом человека, столкнувшегося с чем-то ужасно смешным. – О господи. Круто. Можно, я ей скажу, что вы ее так назвали? У нее будет аневризма.
Я не люблю, когда надо мной смеются, даже в лучших обстоятельствах. А обстоятельства были далеко не лучшие. Я сердито уставилась на Алекса, и он осекся.
– Что такое?
– Не будете ли вы так добры сказать мне, о ком речь? – спросила я жалобно. – Мы здесь по официальному делу от герцога Тенистых Холмов, и мне чрезвычайно хотелось бы знать, что происходит.
Алекс склонил голову набок.
– Вас послал Сильвестр?
– Он беспокоится за Дженэри, вот и попросил меня ее навестить.
– Пожалуйста, не сердитесь, что я спрашиваю, но… у вас есть какие-нибудь подтверждения?
– Что? – я недоуменно моргнула.
Алекс смущенно пожал плечами.
– Подтверждения. Что-нибудь, чтобы подтвердить, что вас послал Сильвестр?
– Только это. – Я протянула ему папку, которую все еще держала в руках. – Довольно паршивые указания, как проехать в Фримонт, бронь в отеле и кое-какие замечания на тему, через чьи заборы не стоит перелезать.
Алекс быстро пролистал бумаги и коротко кивнул.
– Хорошо, по мне так вполне годится – конечно, если вам не пришла блажь все это подделать, но тогда настоящая Тоби Дэй появится тут в ближайшее время и побьет вас. Пойдемте, я отведу вас к Дженэри.
– Я предупрежу Квентина. – Я забрала папку и заглянула в столовую. Квентин сидел за нашим прежним столом и рвал салфетку на узкие полоски. – Эй.
– Что? – спросил он, не поднимая головы.
– Я иду встретиться с племянницей Сильвестра. Ты идешь?
– А он идет?
– Ты имеешь в виду Алекса? – Квентин кивнул, продолжая терзать салфетку. – Да.
– Тогда я останусь здесь.
Я не нашлась, что сказать, и спросила:
– С тобой все нормально?
– Просто отлично. – Квентин на секунду посмотрел мне в глаза и снова опустил голову. – Просто он мне не нравится, вот и все.
– Когда он успел тебе не понравиться?
Пожатие плеч.
– Ты точно хочешь остаться тут совсем один?
– Я большой мальчик. Не думаю, что со мной что-то случится в большой, ярко освещенной столовой.
– Ну, как хочешь. – Я захлопнула дверь. Если ему приспичило так себя вести, я его уговаривать не стану.
Алекс ждал меня на прежнем месте.
– Ну как?
– Он не пойдет.
– Его проблемы. Идем. – Алекс отбросил падающую на глаза челку и зашагал по коридору. С такими длинными ногами, как у него, шел он ужасно быстро, и мне пришлось нагонять его чуть не бегом. В другое здание, похоже, идти не придется, и то хорошо.
– Здесь все так быстро перемещаются – что появляются, что исчезают, – пробормотала я себе под нос. Я как-то не привыкла ходить с людьми, которые воспринимают совместную прогулку как повод посоревноваться в скорости.
– Мы тянули жребий, кто к вам пойдет, – сказал на ходу Алекс. – Гордан проиграла, но я был должен ей услугу за услугу, вот она и поменялась со мной. Мол, ей реально нужно закончить сегодня какую-то работу. Лопухнулась. Я же, наоборот, приплатил бы ей за право вас сопровождать.
– В самом деле? – спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно, и посмотрела на его уши. Я предпочитаю знать, с кем имею дело, а о принадлежности к определенной расе фейри обычно можно догадаться по форме ушей. Может, если бы моя мать не была донья ши, владеющей магией крови, и не помешанность вообще всех фейри на крови, меня бы так не завораживала чужая родословная. Но что есть, то есть, и я во многих отношениях дочь своей матери.
Он полукровка, это я и так видела – в нем было слишком много от человека, чтобы этого не заметить, и к тому же у фейри почти не встретишь веснушек. Однако форма ушей была мне незнакома. Слишком острые для донья ши, слишком мягкие для тилвит тегов, недостаточно длинные для туатха де данан. Я раздвинула губы, пробуя воздух на вкус. Иногда мне удается поймать баланс чужой крови и прощупать наследственность таким способом. Это редко встречающийся дар, даже среди донья ши, поэтому большинство не догадывается, что я делаю.
И поэтому Алекс захватил меня врасплох, когда повернулся и погрозил пальцем:
– Нет-нет. Если сумеете выяснить сами, то ладно, но без фокусов.
Я захлопнула рот. Пробовать баланс крови грубостью не считается, но сугубо потому, что очень мало кто из нас на это способен, и в правила приличия оно не входит по причине редкости.
– Тогда, может, просто сами скажете?
– Да ну, так будет неинтересно. – Алекс остановился. Волосы у него опять упали на один глаз, и от этого казалось, что он немного беспокоен. – Уверен, для нас найдутся куда более занимательные способы попробовать это выяснить.
– Для нас? Какие, например?
Он ухмыльнулся.
– Как насчет завтрака?
– Мужчины обычно начинают с ужина.
– А вдруг я не такой, как все?
– Пока что не вижу отличий.
– Хотите проверить?
– Возможно.
Продолжая усмехаться, Алекс наклонился и поцеловал меня.
Его губы были на вкус как кофе и клевер. Я ошарашенно заморгала, а потом придвинулась ближе и ответила на поцелуй. Алекс положил руку мне на плечо, чтобы нам обоим было удобнее, и поцеловал крепче, дольше, пока у меня не закружилась голова. Потом выпустил меня, отступил на шаг и спросил:
– Есть отличия?
– Есть, – признала я, чувствуя, что покраснела до кончиков ушей.
– Увидимся за завтраком. – Он подмигнул и открыл дверь, к которой до этого стоял спиной. – Прошу.
Я рассмеялась, одновременно пытаясь разобраться в вихре эмоций, и прошла мимо него в самый архитектурно немыслимый коридор, какой я когда-либо видела. Нормальные углы так не выгибаются. Я оглянулась на Алекса, едва скрывавшего насмешливое предвкушение.
Что ж, поиграем в эту игру. С самым своим невинным видом, я спросила:
– Так когда вы собирались сказать нам, что мы внутри холма?
Насмешка на лице Алекса перешла в удивление.
– Вы знали?
– Экстренные новости: на смертных лужайках цветы «кружево снов» обычно не растут. Еще? Небо было неправильного оттенка. Полагаю, мы пересекли границу между мирами, когда вошли в парадную дверь.
Он остановился и сложил руки на груди.
– Так, ладно, но об этом-то вы как догадались?
– Кондиционер включен на максимум. Первое, на что обращаешь внимание, это холод, и поэтому не замечаешь сдвиг. Поместье?
– Кармашек.
– Я так и подумала. Полагаю, смертные здания и холм взаимно перекрываются?
– Довольно сильно.
Существует два типа холмов фейри. Некоторые – к ним относятся и Тенистые Холмы – являются в прямом смысле участками Летних Земель, соединяющимися со смертным миром ходами, пробитыми в стенах реальности. Подстраиваться под географию мира людей их ничто не заставляет. Та часть поместья Торквилей, что располагается со стороны Летних Земель, представляет собой сплошной девственный лес и вспаханные поля и ничем не напоминает местность вокруг города Плезант Хилл. Кармашки же вырезаны из пространства между реальностями и не существуют целиком ни в том, ни в другом мире. И поскольку они не целиком привязаны к миру фейри, они гораздо больше зависят от географии обоих миров. Со времен исчезновения Оберона мы изгнаны из всех земель фейри, кроме Летних, и карманов теперь все больше, а настоящих поместий все меньше.
– А что происходит, когда у вас бывают смертные посетители? – Это фактически была более взрослая версия вопроса, который я задавала Квентину: «Ты не забываешь о предосторожностях?»
– Ну, мы стараемся свести их к минимуму, но если все-таки надо кого-то впустить, то им сообщается другой код от ворот, потом кто-нибудь встречает их на стоянке и отводит в человеческую часть столовой или серверных комнат. Поэтому здания и не соединены между собой: пока не пройдешь через парадный вход, в холм попасть не сможешь и не увидишь ничего из того, что внутри него.
Определенная извращенная логика в этом была. Уж точно ничем не хуже игры в «обойди вокруг ядовитого дуба», в которую требовалось сыграть, чтобы попасть в Тенистые Холмы.
– И что, не было ни единого прокола?
– Было раз или два. – Алекс открыл следующую дверь. Пол здесь был покрыт ковром желчно-зеленого цвета, а стены увешаны пробковыми досками с приколотыми к ним страницами из комиксов и листками-памятками. Судя по виду из окон, мы ухитрились попасть на второй этаж, не поднимаясь по лестницам. Забавно. – Ничего серьезного, о них всех позаботились, не причинив длительного вреда.
– Каким образом?
– До недавнего времени у нас в штате была кицунэ. – Улыбка Алекса поблекла, сменившись выражением, которому я не смогла подобрать название. – Она обеспечивала, чтобы они ничего не помнили.
Не все кицунэ способны манипулировать памятью, но те, кто умеет, делают это отлично. Я неохотно кивнула.
– Хороший метод.
– Вот и мы так подумали. – Непонятное выражение на его лице исчезло так же быстро, как появилось. – У вас ведь нет с собой сотового?
– Чего?
– Мобильного телефона? – Он жестом изобразил трубку у уха. – Если есть, то внутри холма он будет бесполезен. Если хотите, я могу его модифицировать.
– Модифицировать?
– Гордан меняет батарею на специально ею переделанную, чего-то там шаманит и перенастраивает цепи. Она у нас ас по железу. А я просто пользуюсь игрушками, которые она делает.
– Интересно.
– Не более, чем вы сами, поверьте. Но вот уже и конечная. – Он показал на дверь. – Это офис Джен. Вы уж с ней повежливее, ладно? У нее, вообще-то, легкий характер, но последние несколько недель дались слишком тяжело, так что она сейчас немного раздраженная. Мне совсем не хочется, чтобы вам откусили вашу хорошенькую головку.
– Буду настолько вежлива, насколько она мне это даст, – сказала я и занесла руку, чтобы постучать в дверь, но тут он сказал:
– Тоби?
– Да?
– Рад был познакомиться.
В ответ он заработал улыбку.
– И я тоже. – И с этими словами я постучала.
Звук костяшек пальцев по дереву был резким и немного полым, указывая, что комната на той стороне, возможно, вовсе не соединена с дверным проемом. В мире фейри физические опорные точки не имеют особого значения, и офис Джен мог находиться практически где угодно в пределах холма, но при этом выходить в ту же самую дверь.
Изнутри крикнули:
– Входите!
Я встряхнулась, повернула ручку и в кои-то веки поступила именно так, как мне сказали. Все когда-нибудь случается в первый раз.
Поблагодарили: ingrid

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
04 Ноя 2012 13:32 #8 от In-k
In-k ответил в теме Глава 6
Глава 6

Офис был размером с мою гостиную, но заставлен так, что хватило бы на всю квартиру. Полки и картотечные шкафы вздымались среди моря бумаг, как береговые ориентиры среди равномерно захламленного ландшафта. Вдоль стен стояли компьютеры, соединенные между собой клубками проводов. Свечение мониторов придавало всему зеленоватый оттенок, отчего комната казалась немного нереальной. На полке у двери расположилась кофеварка, окруженная армией зеленых пластмассовых солдатиков, а у тостера по соседству были собственные проблемы: на него наступала стая разноцветных динозавров.

– Это место, куда приходят умирать бумаги, – пробормотала я.

Узкая тропинка через завалы вела к рабочему столу у единственного окна, занавешенного зелеными шторами. На краю стола между башнями из бумаг сидела по-турецки уже виденная мною брюнетка и глядела в экран переносного компьютера у себя на коленях. Очки сползли почти на кончик носа.

Она подняла голову и улыбнулась, скрывая за почти искренней улыбкой проблеск настороженности.

– Так оно и есть. Я могу вам чем-то помочь? – Это было произнесено с характерными интонациями девушки из Долины [3] с уровнем интеллекта не намного выше булыжника.

Я на это не купилась.

– Я ищу графиню Дженэри Торквиль. Это ее офис?

– Извините, нет. Это мой. – Улыбка даже не дрогнула.

– Мне необходимо ее найти. Я здесь по просьбе ее дяди.

Настороженность вернулась, с трудом удерживаемая примерзшей к лицу улыбкой.

– Серьезно? Как это очаровательно. Потому что, знаете ли, обычно люди звонят перед тем, как отправить к кому-то гостей.

– Он послал меня потому, что его племянница не звонила ему несколько недель. – Что-то в ее улыбке меня смущало. Не очевидная фальшь – то, что она нервничала, было заметно невооруженным глазом – а сама манера улыбаться. – Вы ведь вряд ли в курсе?

Она рывком поправила на переносице очки – глаза у нее расширились, улыбка исчезла.

– Что? Не звонила? Да что это значит?! Это он перестал звонить!

Очки не скрыли ее глаз, а наоборот, выделили их, подчеркнув радужку цвета красного золота. Я знаю только одно семейство с глазами такого цвета, и если не обращать внимания на волосы и убрать очки, сходство с Сильвестром у нее было даже больше, чем у Рейзелин.

– Он считает иначе, – сказала я. – Дженэри Торквиль, я полагаю?

Она прищурилась, и мне на мгновение показалось, что она сейчас примется отнекиваться. Но она опустила плечи и ответила:

– Не совсем. То есть, меня зовут Дженэри, но не Торквиль. Я никогда не носила эту фамилию. – Она пожала плечами и с оттенком юмора добавила: – Насколько я знаю, никакой другой Дженэри Торквиль не существует. И слава богу – кошмарное было бы имечко для ребенка. Как из плохого любовного романа.

– Но раз вы не Дженэри Торквиль, то кто вы?

– Дженэри О’Лири. Я не чистокровная донья ши, отец у меня был наполовину тилвит тег, и фамилия у него была «ап Лириант». На визитной карточке не смотрится, и когда мы зарегистрировали компанию, то остановились на «О’Лири». – Она снова улыбнулась. Эта ее улыбка была мне слишком хорошо знакома – так улыбался Сильвестр, когда старался вычислить угрозу. – Любопытно, что дядя Сильвестр вам об этом не рассказал. Учитывая, что он отправил вас сюда.

– У вас есть телефон, – сказала я. – Вы могли бы ему позвонить.

– Я уже пробовала, пока Эллиот придерживал вас с мальчиком в столовой.

– И?

– Никто не ответил.

– У меня есть инструкции, написанные почерком вашего дяди.

Я показала папку.

– Почерк можно подделать.

Я прикусила губу, чтобы не выругаться. Половина королевства знает меня в лицо и с первой секунды, как я вхожу, ждет, что я немедленно примусь крушить все кругом; вторая же половина желает три удостоверяющих личность документа с фотографиями и письменную характеристику.

– Алекс и Эллиот знают, кто я.

– Они знают, на кого вы внешне похожи. Есть разница.

Как ни грустно, смысл в ее словах был. В прошлом декабре меня чуть не убил доппельгангер, принявший облик моей дочери. В мире фейри лица не всегда то, чем кажутся.

– Окей. Если вы знаете, на кого я похожа, то, вероятно, знаете и то, что… данный человек… умеет или не умеет. Так? – Дженэри кивнула. – Доказать, что я не могу наложить сложное заклинание, будет трудновато, так что этот способ не сработает. Если вы дадите мне немного крови, я смогу рассказать вам, что вы делали на ваш пятый день рождения…

– Хорошо.

– Да нет, не очень. – Я вздохнула. – А если, скажем, я сброшу свои иллюзии и позволю вам потыкать в меня палочками, это не сгодится? Мне бы искренне хотелось выяснить это недоразумение.

Она нахмурила брови.

– Для начала сойдет.

– Поняла. – Я позволила своей человеческой маскировке раствориться в дуновении запаха меди и скошенной травы.

Джен пристально наблюдала, ноздри расширились, вдыхая воздух. Затем она широко улыбнулась – с ее прежними улыбками это было несравнимо. Словно смотришь на солнце.

– Медь и трава! Вы – это вы!

– Еще никому запах моей магии так не нравился, – пробормотала я. – Но как вы?..

– У меня собрана информация по дядиным рыцарям, на случай, если кто-то захочет пробраться сюда тайком. – В ее голосе звучала сухая констатация фактов. Она была владетельницей графства, балансирующего на грани исчезновения, и делала то, что должна. – Мы сталкивались с людьми, способными принять чужой облик и пройти проверку, но с такими, чтобы умели подделывать чужую магию, не встречались.

Слово «пока что» произнесено не было, но подразумевалось.

– В общем, ваш дядя беспокоится и попросил меня узнать, как у вас дела. А почему вы не сказали, кто вы, когда я сюда попала? Мы могли бы уже час назад все уладить.

– Вы знаете, где находитесь? – спросила она.

Я нахмурилась.

– Не понимаю, какое отношение это имеет к…

– Окажите любезность, ответьте.

– Я в графстве Укрощенная Молния.

– Вы знаете, где находится это графство?

– Во Фримонте?

– Во Фримонте, где мы зажаты между двумя герцогствами, которые не ладят друг с другом. Мы лакомое маленькое независимое графство, расположенное там, где независимому графству не место.

– У меня было впечатление, что обстановка здесь стабильна.

Это, конечно, могло измениться в любой момент, ведь в землях фейри всегда существует риск локальной гражданской войны – чем еще заниматься, если ты бессмертен и скучаешь – но современный мир этот риск существенно понизил. Фейри – просто образец детского синдрома дефицита внимания: дайте им какую-нибудь блестящую игрушку, и они забудут, что собирались отрубить вам голову.

Дженэри вздохнула.

– Дядя Сильвестр пользуется здесь уважением. Причина приблизительно в том, что у него по-настоящему большая армия, с помощью которой он может прихлопнуть любого как муху.

– Но благодаря этому вы в большей безопасности. Магический Кристалл не станет вам докучать, если за вашей спиной Тенистые Холмы.

– В этом-то и проблема.

– Так, вот теперь я запуталась.

– Люди считают, что поскольку Сильвестр мой дядя, то Укрощенная Молния – продолжение его герцогства, создающее ему имидж современного правителя, отстаивающего принципы равноправия, и что он рано или поздно присоединит нас к себе. – Она соскользнула со стола и принялась ходить взад и вперед. – С нами либо обращаются так, будто мы сами по себе ничего не значим, либо полагают, что могут с нашей помощью получить политическое влияние, и вынюхивают, нельзя ли заручиться покровительством герцога. Это нам быстро надоело, и мы прекратили оказывать поддержку.

– Вы решили, что я здесь, чтобы просить о какой-нибудь услуге?

– Эта мысль приходила мне в голову.

– Что ж, поверьте, это не так. Я здесь потому, что вы перестали звонить своему дяде.

Дженэри покачала головой.

– Я не переставала. Оставила ему восемнадцать сообщений. Но он мне не перезвонил. – Она скривилась. – Я знаю, что телефоны у него работают. Я сама их устанавливала.

– Почему вы просто не съездили в Тенистые Холмы?

– По той же причине, по которой он не приехал сюда: если я уеду, есть шанс, что Магический Кристалл воспримет это как возможность для вторжения. – На ее лице вдруг проступила усталость. – Добро пожаловать в мою жизнь. Буду просто продолжать звонить.

– Есть что-то важное, из-за чего вам непременно нужно с ним связаться? Почему бы просто не послать гонца?

Она выпрямилась, на лице у нее снова расцвела улыбка.

– Где мои манеры? Вы можете называть меня Джен. Мы здесь не слишком придерживаемся формальностей. А вы предпочитаете обращение Октобер или сэр Дэй?

– Тоби будет вполне нормально. – Неожиданная смена темы сбила меня с толку. – Послушайте, Джен, ваш дядя хотел…

– Забавно, что он не сказал вам, что я не Торквиль. Моя мать была его сестрой, но всего лишь баронессой. Папа был графом, так что я унаследовала его фамилию.

Ох, корни и ветви, ну конечно. Когда фейри заключают брак, практически во всех случаях фамилия носителя более высокого титула имеет приоритет. Фейри не сексисты. Просто снобы.

– Простите, я это упустила.

– Но он хотя бы рассказал вам про маму?

– Упомянул ее, да. – То, что у Сильвестра, как выяснилось, есть сестра, было странным даже для и без того странной семейки. У фейри дети рождаются редко, и большинство близнецов-фейри слишком слабы, чтобы дожить до совершеннолетия. То, что Сильвестр и Саймон выжили оба, уже странно, а то, что у них была еще и сестра, вообще необыкновенно. – Послушайте…

– Она была старше меня примерно на столетие. Умерла, когда я была маленькой.

– Ох, – отозвалась я. Этого было недостаточно, и я прибавила: – Простите меня.

– Все нормально. – Она пожала плечами. – Это было очень давно.

– Ох.

А что мне полагалось сказать? Люди обычно не переводят разговор на другую тему, чтобы рассказать, как умерли их родители.

– Так или иначе, я правлю этим местом. – Джен улыбнулась. – Я Козерог, программист и вегетарианка. А еще я пеку отличное печенье с шоколадной крошкой.

Мне уже бесчисленное количество раз случалось видеть сценку «я немножко глуповат» в исполнении Сильвестра – как правило, непосредственно перед тем, как он вцеплялся собеседнику в горло. Действенный камуфляж, когда применяется к людям, которые об этом не знают. От Сильвестра я это терплю, потому что он мою терпимость заслужил. Джен пока что не заслужила ничего.

– Послушайте, – я постаралась не выдать голосом ту степень раздражения, которую ощущала. – У нас сегодня будет разумный разговор, или мне с моим помощником пойти зарегистрироваться в отеле? Я не уеду, пока не смогу заверить вашего дядю, что с вами все в порядке.

– Так мило, что он волнуется, но уверяю, с нами все хорошо. – Она с невозмутимым лицом подошла к кофеварке, взяла колбу и качнула ею в мою сторону. – Хотите кофе?

– Он боится, что вы, возможно, попали в какие-нибудь неприятности.

Игра моего воображения, или она при этих словах и вправду дернулась? Руки у нее задрожали. Интересно. Может, ее легкомысленный тон даже больше притворен, чем мне казалось до сих пор. Я взглянула ей в лицо: в глазах у нее снова появилась настороженность.

– Нет у нас никаких неприятностей.

– Вы уверены? – спросила я. Дженэри дрожащими руками поставила колбу кофеварки обратно и глянула на меня с вызовом. – Он хочет, чтобы я оказала вам помощь, если они есть.

– Я абсолютно уверена. Если бы что-то случилось, я бы об этом знала – у нас здесь отличная система оповещения.

На нормальном языке это, возможно, означало, что в здании пожар, а я одна ничего не заметила. Чтобы сменить тему, я сказала:

– Ни разу раньше не видела донья ши в очках.

– Последствия современной эпохи, – ответила она, расслабляясь. – Ребенком я слишком много смотрела на яркий свет.

– А вас не могли вылечить магией? Думаю, кто-нибудь из эллилонов…

– Я сама себе испортила зрение. Полагаю, мне с этим и жить.

– Понимаю. Стало быть, вы считаете, что если здесь что-то сломалось, то и с этим тоже жить только вам?

– Ничего не сломалось, – невозмутимо сказала она. – Все просто замечательно.

Я покачала головой.

– Вы не умеете врать.

У Джен отвисла челюсть. Я отступила на шаг. Власть заключена в крови, и эта тощая очкастая девица способна зашвырнуть меня через полмира быстрее, чем я успею что-то заметить.

– Я не лгу, – прорычала она. Я вздрогнула, и она, глубоко вдохнув, добавила уже спокойнее: – В последнее время просто было много суеты, вот и все.

Она снова взялась за кофеварку и все-таки налила себе кофе.

Когда Сильвестр посылал меня во Фримонт, я считала, что он преувеличивает причины для беспокойства – но теперь, благодаря реакции Джен, я пересмотрела свое отношение. Даже я не вызываю у людей приступов паники, всего лишь задав пару вопросов. Она солгала мне уже дважды. Если никаких проблем нет, то зачем ей было оставлять столько сообщений для дяди?

– Ничего, если мы останемся на несколько дней, просто уверенности ради? Сильвестр попросил меня ввести Квентина в курс рыцарской службы, и мне бы крайне не хотелось разочаровывать своего сеньора.

Глаза у нее расширились: до нее стало доходить, что если она скажет «нет», ее дядя запросто пришлет сюда весь дипломатический корпус. Я для нее была единственным шансом на сохранение приватности. Паника мелькнула и исчезла, сменившись очередной сияющей улыбкой.

– Конечно. У вас есть где поселиться?

– Да, есть, – сказала я, позволив ей думать, что она меня провела. Если ей угодно лгать самой себе, я буду рада помочь; это позволит не дать ей понять, сколько она на самом деле выдает. – Луна организовала нам гостиничные номера.

– И почему я не удивлена? – Ее улыбка стала чуть искреннее, принеся мне возможность еще на один миг увидеть таящийся под ней страх. – Как она поживает?

– Хорошо поживает – задумала разбить новый сад.

– Вот как? Какого типа?

– Полевые цветы. – Этот сад был задуман как траурный, в память о тех, кто погиб за время поисков убийцы Вечерней Розы. Даже для Девина был отведен участок. Луна передала мне через Квентина план сада, и я ревела так, что чуть не слегла. Но говорить об этом Джен я не хотела.

– Хорошо, что она никогда не дает себе сидеть без дела. – Легкость, с какой это было произнесено, была нацелена на то, чтобы меня отвлечь, но безрезультатно.

– Джен?

– Да?

– Ничего, если мы попозже договорим? Мне нужно отчитаться перед Сильвестром, а Квентину нужно заниматься. – Последнее было не совсем правдой, но я бы ни за что не ушла одна, оставив мальчишку в этом сумасшедшем доме. Я его слишком уважаю.

– Конечно. – Джен взглянула в окно. – Ого, уже закат? Давайте, вы вернетесь утром? Я за это время кое-что проверю.

Например, то, действительно мы от ее дяди или нет.

– Да, давайте.

– Отлично. – Она вернулась к своему столу и поставила кружку на уже и без того опасно заваленный угол. – Не заблудитесь? Хотите, вас кто-нибудь проводит?

– Справимся сами. – Мне было нужно выиграть время на то, чтобы подумать, какие у меня есть варианты, прежде чем снова с ней встречаться. Если для этого понадобится самостоятельно найти дорогу до столовой и наружу к машине, ну и хорошо. Я большая девочка.

– Отлично.

Это означало, что я свободна. Джен уселась на стол рядом с кружкой и снова взялась за компьютер, на котором работала в момент моего прихода. Я была забыта, а ее внимание уже переключилось на другие дела.

Всегда смешно, когда те, кого хочется взять и отшлепать, одновременно ваши союзники. Я вышла из офиса, непонятно как ухитрившись не хлопнуть дверью, и пошла в направлении, откуда, как я была почти уверена, мы с Алексом пришли. Я почти пожалела, что отказалась от предложения Джен дать мне провожатого – можно было бы попросить послать за Алексом. Пока что из всех, кого я встретила, он казался самым близким к нормальному. И вдобавок мне все-таки хотелось выяснить, кто же он – как говорится, из маленькой тайны вырастает большой интерес.

Через полчаса блужданий по коридорам я была готова признаться, что потерялась. Из каждого окна открывался разный вид, не позволяя сориентироваться. Я прикинула, не выбраться ли в одно из окон первого этажа, но отказалась от этой идеи: с моим везением я так могу вообще не найти столовую, а Квентина нужно забрать с собой.

В конце череды стерильно-белых залов, похожих на больницу, какой ее изображают в сериалах, я наконец-то заметила знакомую небесно-голубую дверь. Столовая.

– Давно пора, – пробормотала я и устремилась к ней, пока она не исчезла. Если коридоры на территории холма действительно способны перемещаться, с них станется изменить направление просто мне назло.

В столовой по-прежнему было пусто, за одним исключением: напротив Квентина за столом, уперевшись кулаком в подбородок, сидела женщина. Квентин глядел на нее, распахнув глаза, с выражением потрясенного обожания на лице, будто до него впервые дошло, для чего на свете женщины, и как никогда напоминая самого типичного тинейджера.

Я посильнее хлопнула дверью и откашлялась. Никто на меня даже не посмотрел.

– Привет?

На этот раз женщина оглянулась и улыбнулась. Ее бледное, заостренное лицо было обрамлено прямыми черными волосами, подстриженными под пажа. Глаза оранжевые – того же самого красного оттенка, который был у Алекса, – а одну щеку пересекал шрам, почти незаметный на фоне бледной кожи. Вряд ли она видела солнце последние этак года три.

– Привет! – сказала она, все так же улыбаясь. – Мы уже начали думать, что вы не придете.

Квентин встряхнулся, прогоняя оцепенение, и со слабой улыбкой махнул мне.

– Привет, Тоби. Нашла графиню Торквиль?

– Она на самом деле графиня О’Лири, но да, я ее нашла. А кто твоя подруга?

– О… извините за неучтивость. – Женщина встала и протянула мне руку. Макушкой она доставала мне только до плеча. – Я Терри Олсен. Приятно познакомиться.

– Октобер Дэй. – Я ответила коротким рукопожатием. – Вижу, вы уже познакомились с моим помощником.

– С Квентином? Да. Он такой красавчик. Где вы его нашли? Он мне не сказал – такой таинственный мужчина. – Она улыбнулась. Я нет.

Квентин покраснел и послал Терри очередной обожающий взгляд. Я нахмурилась.

– В Тенистых Холмах – он один из воспитанников герцога Торквиля. Здесь он вместе со мной навещает графиню.

– Правда? Как мило. – Она, улыбаясь, взглянула на него через плечо. – Находиться в его обществе очень приятно.

– Да уж, – сказала я, хмурясь еще сильнее. – Вы сказали, ваша фамилия Олсен?

– Ага. Как у моего большого, глупого братца. – Терри откинула волосы со лба и добавила: – Вы его, возможно, встречали. Высокий блондин, отзывается на имя Алекс?

– Ах, вот оно что. – Я кивнула. – Это объясняет цвет глаз.

– Достался нам от мамы. – Терри улыбнулась шире, на одной щеке появилась ямочка. – Фамильное сходство.

– Наверное… оно, да, – согласилась я. У Дэйр и Мануэля – последней команды из брата и сестры, которую я встречала, – тоже были похожие глаза.

– Терри мне рассказывала про компьютерное программирование, – сказал Квентин блаженно-влюбленным голосом. – Она здорово в нем разбирается.

– Вовсе нет, – со смехом возразила Терри.

– Ладно, – сказала я. – Квентин, собирай вещички и на выход. Мы уходим.

– Но, Тоби…

– Не спорь. Терри, приятно было познакомиться. Идем, Квентин. – Я повернулась к двери.

– Держу пари, вы заблудились в холме, – сказала мне в спину Терри.

– Что? – Я остановилась и оглянулась.

– Заблудились в холме. Все поначалу теряются.

– Да, немного поплутала, – признала я.

– Со всеми то же самое, честно. Хотите, я вас провожу до выхода?

Этой женщине удалось вывести меня из себя так быстро и умело, как никому и никогда, включая Джен. Я боялась, что если мы проведем с ней еще сколько-то времени, Квентин сделает ей предложение руки и сердца, а я ее изобью. К тому же, моя мигрень вернулась с подкреплением, и мне хотелось побыстрее выбраться отсюда и найти отель, пока я никого не убила.

– Буду только рада, если меня выведут из этого здания, – ответила я.

– Никаких проблем. Терри спешит на помощь! – Она подмигнула Квентину и, больше не выделываясь, вышла в коридор, сделав нам знак следовать за ней. Квентин поспешил следом, а я пошла сзади, изучающе оглядывая обоих.

В Квентине намешано много всего, но непостоянства я до сих пор в нем не замечала. Совсем недавно он с таким чувством рассказывал про свою смертную подружку, а теперь разевает рот на какую-то полукровку, словно щенок в брачный сезон. Это не укладывалось в голове и поэтому раздражало. Наверное, я слишком остро реагирую – Терри, возможно, вполне приятный человек и вовсе не пытается играть с моим несовершеннолетним помощником – но все это было странно. По-настоящему странно.

Минут через десять Терри толкнула дверь без надписи, за которой виднелась лужайка.

– Тадам!

Снаружи горели фонари, на освещенных участках валялись коты, глядя на нас с отстраненным интересом. Из цветов был виден только нормальный клевер смертного мира. Мы покинули территорию холма фейри. Я обогнула Терри и Квентина и глубоко вдохнула прохладный воздух, чувствуя, как слабеет боль в голове.

– Так чудесно. – Эта фраза была опасно близка к запретному «спасибо», но я была слишком занята своими мыслями.

– Не за что, – сказала Терри, избавляя меня от едва не совершенной оплошности. – Вам, ребята, в самом деле уже надо идти? До конца ночной смены еще так долго.

– Вообще-то… – начал Квентин.

– В самом деле, – перебила я. – Идем, Квентин.

Он принялся было возражать, но, увидев мое лицо, осекся и со вздохом отвесил Терри глубокий, формальный поклон:

– Открытых дорог и добрых огней вам.

Это была последняя соломинка. Не знаю, что происходит, но происходит оно слишком быстро и бесит меня.

– Спокойной ночи, мисс Олсен.

Я уцепила Квентина за плечо и потащила прочь. Терри смотрела на нас, прикрывая улыбку ладонью. Я изо всех сил старалась не обращать на эту женщину внимания. Квентин выворачивал шею, чтобы взглянуть на нее еще один разок, и завозмущался, только когда мы оказались вне пределов слышимости.

– Ты зачем это сделала?

«Ты зачем это сделала?» – передразнила я его. – Ты себя со стороны видел?

– Я вел себя вежливо!

– Ты себя вел как мерзкий комок гормонов! Она тебя вдвое старше!

– Ты меня вчетверо старше.

– Но я, по крайней мере, на тебя не вешаюсь. – Я отпустила его плечо, давая возможность утешить раненое достоинство, и зашагала к машине. – Ты помнишь, что ты здесь по делу?

– Ты оставила меня одного. Я собирал информацию.

– Ну да, конечно.

– Да! Ты знала, что Эй-Эль-Эйч берет на работу только фейри? И подменышей, и чистокровок, но людей никогда. Даже на подсобные работы.

– Поскольку большая часть территории компании располагается в Летних Землях, это вполне понятно. Что-нибудь еще?

– Основной состав персонала работает в компании с самого начала. Делами управляют в основном Дженэри и ее дочь, только кадрами занимается Эллиот. И…

– Подожди-ка. Дочь? Сильвестр ничего не говорил про дочь.

– Терри так сказала. Дочь зовут Эйприл. (от англ. April - апрель. Прим. перев.)

– Любопытно. А про отца что-нибудь упоминалось?

– Нет.

– Хм. Ты заметил, как здесь пусто? Интересно, где все?

– Может, компания просто маленькая? – предположил Квентин, нахмурившись. Мы подошли к машине, я достала из кармана ключи и согнала кошек с крыши и капота.

– Или, может, здесь что-то творится, – сказала я, отпирая замок со стороны водителя. – Рабочие кабинки там обжитые, просто пустые. На столах лежат бумаги, почти везде стоят компьютеры. Совсем недавно там работало больше народу. Иди проверь дверь со своей стороны.

– Значит, что-то изменилось. – Квентин обошел машину и заглянул в окна. Я сделала то же самое на своей стороне. Когда я в последний раз села в машину, не убедившись, что в ней никого нет, меня там ждал вооруженный мужчина. Чтобы усвоить некоторые уроки, достаточно одного раза.

– Вот именно, – ответила я. – Еще что-нибудь нашел?

– Ничего такого, что тебе хотелось бы услышать.

Стало быть, остальное состояло из флирта.

– Ладно, будем считать, ты не только валял дурака. – Я села в машину и открыла дверцу со стороны пассажира. Когда Квентин забрался в салон и пристегнулся, я протянула ему папку с инструкциями. – Вот. Посмотри, сможешь ли разобраться, как доехать до отеля.

Он вздохнул.

– Слушаюсь, о Великая.

– О Великая? Мне нравится. Отныне так и обращайся.

Я завела машину и вырулила со стоянки на подъездную дорожку. Ворота, по всей видимости, с внутренней стороны были снабжены датчиками движения, потому что, когда мы подъехали, начали со скрипом подниматься.

В подлеске блеснуло что-то золотистое. Я нажала на тормоза и вгляделась в темноту. Что бы это ни было, оно исчезло: никакого движения или отблесков света больше не было.

– Ты это видел?

– А? – Квентин поднял голову от инструкций. – Что видел?

– Ничего. – Я встряхнула головой и тронула машину. – Наверное, просто енот.

Мы проехали ворота и двинулись по дороге, больше уже не останавливаясь. В бизнес-парках по обеим сторонам улицы было темно – нормальные люди ушли домой, оставив ночные часы для психов и фейри. Так было и будет. Ночь принадлежит нам.

– Сверни на трассу, – сказал Квентин.

– Поняла. – Я повернула к ближайшему въезду.

– Ну, так ты ее встретила?

– Кого?

– Дженэри.

– Да, и ты тоже ее видел – та брюнетка с папкой, помнишь?

– Так это была она? – Он сморщил нос. Квентин слишком юн, чтобы хоть на минуту забывать о чувстве собственного достоинства, не допускающего судейства соревнований по ругани.

– Угу.

– Какая она?

– Растерянная. И в то же время немного раздраженная – кажется, наше присутствие ей нежелательно.

– Сколько ей лет?

– Не очень много. Вполне комфортно управляется со всей этой техникой, так что родилась вряд ли позже тысяча восемьсот восьмидесятых. – Для чистокровок возраст менее двухсот лет считается юностью. Одно из иронических следствий бессмертия: подростковый возраст длится гораздо дольше. – Укрощенная Молния, скорее всего, ее первое «настоящее» регентство.

Квентин нахмурился.

– Думаешь, тут правда что-то не так?

– Думаю, что рано говорить, но вполне возможно. Который выезд?

– Следующий.

– Ясно.

Факт: Сильвестр волновался, что в Эй-Эль-Эйч что-то случилось. Чем бы оно ни являлось, оно достаточно реально, чтобы напугать Джен. Она не рада, что мы приехали. Что она пытается скрыть? Факт: «Эй-Эль-Эйч Компьютинг» – непривычное для меня место. Не то чтобы я не одобряю современные технологии, просто не понимаю их и поэтому не разбираюсь. Чего добиваются Джен и ее сотрудники?

Квентин что-то говорил, и я переспросила:

– Что?

– Так мы на какое-то время остаемся? – повторил он.

– Похоже, что да.

– О.

Это прозвучало не разочарованно, а наоборот, довольно. Плохой признак.

Впереди показался отель, и я поспешила навстречу отдыху для тела. Мысль о кровати – хоть какой-нибудь – вдруг показалась совершенно неотразимой.

– Как же я хочу добраться наконец до кровати, – пробормотала я.

Квентин покосился на меня.

– Герцогиня просила передать тебе сообщение.

– О? Какое?

– В нем говорится: «Постарайся поспать и заказывай в номер что хочешь из меню, если это будет означать, что ты действительно поешь».

Да, в этом вся Луна. Я усмехнулась. Иногда куча суррогатных матерей оказывается кстати – живя между Луной, Лили и Стейси, я начала питаться почти регулярно.

– Круто, – сказала я. – Тебе что-нибудь нужно перед тем, как пойдешь спать?

– Нет. Погоди… Который час? Я обещал Кэти, что позвоню.

– Почти девять. Значит, Кэти позвонишь? Уверен, что не Терри?

Даже в тусклом освещении салона я увидела, как он покраснел.

– Кэти – моя девушка.

– И почему ж тогда ты флиртовал с Терри?

– Я… Я не знаю. Она милая, а мне было скучно. – Он еще сильнее залился румянцем. – Это же ничего не значит.

– Да-да. – Я сосредоточенно высматривала свободное место на гостиничной стоянке.

В голове всплыл еще один факт, непрошеный: Алекс был тоже определенно мил. Я отодвинула от себя эту мысль – это не то, о чем стоит думать, и уж тем более, когда я ругаю Квентина за то, что он думает то же самое о сестре Алекса. Но зато это была мысль, которая не включала в себя ни Коннора, ни Клиффа, а мне давно пора переключиться на кого-то, кто не женат и не смертен. Да и кому это повредит? Квентина я ругала из-за разницы в возрасте. У меня с Алексом такой проблемы не стоит, если только он не гораздо старше, чем кажется.

Я не так чтобы быстро меняю мужчин. Девин был моим первым любовником, и я была с ним многие годы, пока не ушла к Клиффу. Единственным, в сторону кого я с тех пор посмотрела, был Коннор; роман между нами начался, когда я еще жила у Амандины. Я не теряю голову из-за мужчин. Не мой стиль. Но, может, настало время что-нибудь изменить, и что-то мне подсказывало, что Алекс мог бы оказаться отличным кандидатом на то, чтобы внести разнообразие в мою жизнь. Ну и что, что неожиданно? Так даже лучше. Избавляться от старого, вносить новое.

Квентин молчал, уйдя в собственные мысли. Наверное, думал, как объяснить Кэти свое внезапное исчезновение. Может, нам повезет, и выяснится, что все, что стряслось в Эй-Эль-Эйч, – какая-нибудь компьютерная ошибка… Но мне почему-то так не казалось.

Оставалось надеяться, что это что-то такое, с чем мы сможем справиться самостоятельно. Сильвестр ведь не послал бы меня, дав в подкрепление только своего юного воспитанника, если бы думал, что нам грозит реальная опасность? Ведь нет?
___________

[3] Девушка из Долины (имеется в виду долина Сан-Фернандо в Калифорнии) – собирательный образ тупой гламурной блондинки.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
04 Ноя 2012 13:35 #9 от In-k
In-k ответил в теме Глава 7
Глава 7

Мелли подняла трубку на третьем гудке.

– Тенистые Холмы. Чем я могу вам помочь? – она выговаривала слова с жизнерадостной протяжностью, распространенной в центральных штатах Америки примерно двести лет назад. Я знаю Мелли с самого детства – она мать Керри, и в Тенистых Холмах частенько таскала нам с кухни сласти, поэтому сейчас даже просто услышать звук ее голоса было облегчением.

– Привет, Мелли. Сильвестр далеко?

– Тоби! Как ты там, милочка? Неужто хозяин и впрямь услал тебя в Укрощенную Молнию и всего-навсего с одним мальчишкой-воспитанником?

– Квентин не так уж плохо себя ведет. – В данный момент, как я надеялась, Квентин «неплохо себя вел» в своем номере, готовясь ко сну. Эй-Эль-Эйч работает по дневному графику, и нам до отъезда домой придется отпахать немало дневных часов. – Позови босса, а? У меня для него свежие новости.

– Заглянешь в гости в ближайшее время?

– Загляну.

– Ну, тогда ладно. Подожди секундочку.

Очевидно, Сильвестр ожидал моего звонка, потому что меньше чем через минуту он, запыхавшись, произнес в трубку:

– Тоби?

– Я здесь, – подтвердила я. На сервировочном подносе оставалось несколько остывших ломтиков картошки фри, и я принялась водить одним по лужице кетчупа. – Мы благополучно добрались, я встретила вашу племянницу. Вам надо было меня предупредить, что она параноик.

– Если бы она действительно им была, я бы предупредил. Дженэри сказала, почему перестала звонить?

– Забавная вещь. Она утверждает, что звонит вам, но вы не отвечаете.

– Погоди… Что? Но это просто смешно. С чего ей такое говорить?

– Вы говорите, что она не параноик. Она говорит, что звонит. Вы говорите, что не звонит. Похоже, что-то странное тут творится. – Я кинула ломтик в рот и быстро прожевала. – Есть ли шанс, что вы сможете прислать подкрепление, не вызвав дипломатический инцидент?

– Пока не получу больше информации о том, что происходит, не смогу. Ты разговаривала с ней?

– Да. Пользы было, как от разговора со Спайком. Или меньше. Спайк-то хотя бы старается. Может, потому что она не была уверена, что я та, за кого себя выдаю, и вела себя осторожно. У нее в последнее время много проблем с Магическим Кристаллом?

– Если что-то и есть, я об этом не знаю, – неуверенно ответил Сильвестр. – Ты не против продолжить работу?

– Если честно, не очень хочется, но если меня заменит кто-нибудь другой, вряд ли Дженэри от этого станет менее нервной. – Я вздохнула. – Вернусь туда завтра и посмотрю, что смогу выяснить. Если вам понадобится вытаскивать меня отсюда, передоговоримся заново. Идет?

– Идет. Главное, держи меня в курсе.

– Конечно.

Мы пару минут поболтали о вещах несущественных – о последних садовых проектах Луны, о моих кошках, о том, как Квентин пока что справляется с поручением, – и я повесила трубку, напоследок пообещав еще раз, что если нам что-нибудь понадобится, мы дадим ему знать. Я отрубилась, едва голова коснулась подушки.

Мне снились спутанные, неясные сны, ушедшие с восходом солнца. Я перекатилась на другой бок, сморщив нос от запаха пепла, и взглянула на будильник. Первой цифрой высвечивалась пятерка, и это было все, что мне требовалось: я со стоном сунула голову под подушку и заснула обратно.

Часов шесть спустя в сознание меня вернул стук в дверь. Я выползла из-под подушки и бросила в ту сторону злобный взгляд. Стук продолжался. Исходя из гостиничных нравов, сейчас сюда заявится горничная, чтобы сменить простыни. Я еще не настолько пришла в себя, чтобы вспомнить, вешала ли я табличку «Не беспокоить».

Некоторые любят спать голыми – лично я предпочитаю футболку до колен. Проблемой было отсутствие не одежды, а человеческой маскировки, уничтоженной восходом. Времени, чтобы сплести новую, не было.

– Зайдите позже! – крикнула я, садясь на кровати и пытаясь пальцами начесать волосы на уши. Если удастся закрыть уши, я сумею сойти за человека на столько времени, сколько нужно, чтобы захлопнуть дверь. – Я не одета!

Сквозь дверь послышался приглушенный смешок.

– Для завтрака это не обязательное условие.

– Алекс? – Я опустила руки и, стремглав соскочив с кровати, схватила гостиничный халат. – Что ты здесь делаешь?

– В данный момент? Кричу через дверь твоего номера. Я принес завтрак.

– Да, но что ты здесь делаешь? – Я влезла в халат, завязала пояс и пошла открывать. – Не припомню, чтобы я заказывала доставку в номер.

Алекс улыбнулся и приподнял пакет, из которого доносился запах яиц и расплавленного сыра. В другой руке у него был поднос с двумя большими пластиковыми стаканами кофе. У меня заурчало в желудке.

– Не заказывала, но ведь хотела бы? Наверняка да. Я же говорил, что мы увидимся за завтраком.

– Вроде бы говорил. – Я открыла дверь шире. – Входи.

Я рисковала, впуская едва знакомого мужчину к себе в номер, но вряд ли тот, кого можно сшибить дверью, представляет такую уж опасность. Если бы он был чистокровкой, я бы еще подумала. Но против другого подменыша рискну, пусть так и не выяснила, из какого он племени.

– Отличная комнатка, – сказал Алекс, проходя мимо меня. Закрывая дверь, я бросила взгляд ему в спину. Он явно принадлежал к редкой для фейри породе жаворонков и сейчас был аккуратно одет и причесан, в отличие от меня, едва проснувшейся, в халате, слишком просторной футболке, носках и со встрепанными волосами, маскирующими уши. Мне вдруг ужасно захотелось придумать какую-нибудь отговорку и смыться принять душ и переодеться.

– Комнаты нам заказывала Луна, – сказала я, снова безуспешно пытаясь причесать волосы руками. – Я бы не стала просить такой хороший номер.

– Ну, значит, мои комплименты герцогине. – Алекс поставил поднос на стол и открыл пакет. – Круассан с яйцом и ветчиной или круассан с яйцом и колбасой? Умоляю, не говори мне, что ты вегетарианка. Я умру со стыда.

– Я определенно не вегетарианка. Можно мне с яйцом и ветчиной?

– Итак, яйцо и ветчина. – Он бросил в мою сторону завернутый в вощеную бумагу сэндвич, и я, легко поймав, уселась на край кровати. Алекс расплылся в улыбке. – Хорошие рефлексы. С чем предпочитаешь кофе?

– Черный вполне нормально.

Он подошел и протянул мне один из стаканов.

– Хорошо спала?

– Вполне, – сказала я, делая глоток кофе. Он был горячий, крепкий – чудеснее не бывает. Я начала понемногу расслабляться. – А ты?

– Это была хорошая ночь. – Он вернулся к столу и взял себе второй стакан.

Я отхлебывала кофе и разглядывала Алекса. Тот вел себя совершенно спокойно. Что бы ни угнетало Джен, его это, вроде бы, не затронуло.

– Ну, как там дела в Эй-Эль-Эйч?

– Да как обычно. По утрам у нас затишье – ночная смена уходит, работа особо не кипит. Меня, скорее всего, не вызовут что-нибудь чинить еще часов несколько.

– А чем конкретно ты занимаешься?

– Поддержкой системы. Я простой программер.

Видя мое непонимание, Алекс объяснил:

– Я говорю компьютерам, что им делать, а когда они делают что-то, чего не должны, я исправляю их команды.

– А Терри? Она этим же занимается?

– Практически да. Она работает по ночам, а я по дням, но делаем мы фактически одно и то же. – Алекс изогнул губы в улыбке. – Давай уточним, завтрак у нас вдруг превратился в игру в двадцать вопросов? Потому что, если так, то будет справедливо, если мы оба примем участие.

– В каком смысле?

– Я отвечу на твои вопросы, если ты ответишь на мои.

– Справедливо. – Я поставила кофе рядом с часами и развернула сэндвич. – Начнем сверху. Дженэри О’Лири. Что ты о ней знаешь?

– Много чего, если учесть, что я работаю на нее двенадцать лет. Она сосредоточенная. То есть, до ужаса сосредоточенная. Стоит ей начать проект, и она не оторвется от него, пока не закончит или пока до упора не добьет все варианты решения. Когда ей не удается решить какую-то проблему, она может стать немножко раздражительной, но это не со зла. У тебя есть бойфренд?

Я чуть не подавилась сэндвичем и, прожевав, кое-как выдавила:

– Что?

– Я ответил на один твой вопрос, теперь ты ответь на один мой. У тебя есть бойфренд?

– В данный момент нет. – Я почувствовала, что щеки у меня начинают гореть, откашлялась, чтобы прочистить горло, и сказала: – Эллиот. Он это… чем здесь занимается?

– Он сенешаль графства. Занимается административной работой – разбирается со счетами, отговаривает людей герцогини Риордан от того, чтобы затеять с нами дуэль прямо в местном компьютерном магазине. Он с Джен уже лет тридцать. Откуда у тебя взялся напарник?

– Квентин – воспитанник в Тенистых Холмах. Герцог Торквиль попросил меня взять его с собой, поскольку это достаточно простая дипломатическая работа.

По лицу Алекса промелькнула тень, но исчезла прежде, чем я смогла опознать вызвавшую ее эмоцию.

– Простая, – сказал он. – Все верно.

– А если я спрошу, что вот только что было за выражение?

Он улыбнулся, с едва заметной натянутостью.

– Нет. Твой вопрос.

– Ладно. Эйприл.

– Эйприл? – удивленно переспросил Алекс.

– Сильвестр ничего не говорил о том, что у Джен есть дочь. Что там за ситуация?

– Эйприл – это… особый случай. Она приемная дочь. В определенном смысле. – Увидев мое непонимающее лицо, он пожал плечами. – Она дриада.

На этот раз не было никаких «чуть не подавилась». Я в буквальном смысле поперхнулась кофе и кашляла несколько минут, прежде чем смогла испуганно прокаркать:

– Что?

– Она дриада.

– Как такое вообще может быть?

Большинство дриад милы, красивы, но глупы. Они необщительны, по возможности избегают людей, предпочитая компанию лесной живности и других дриад. Интеллектом они не блещут. Большинство вряд ли вообще знает слово «интеллект».

– Это долгая история, и случилась еще до меня, так что информация вроде как из третьих рук… – Алекс увидел выражение на моем лице и быстро договорил: – Но давай попробую. Эйприл – дубовая дриада, жила вместе с дюжиной таких же, как она, в истинной, извечной роще и все такое. Потом застройщики расчистили то место бульдозерами – включая ее дерево – под спальный район.

– Это ужасно.

– Дриады тоже так думали. Большинство замкнулось в своем дереве, ожидая смерти, но не Эйприл. – Алекс покачал головой. – Она взяла самую большую ветку, какую смогла унести, и побежала со всех ног.

– И что было дальше?

– Ей повезло – она нашла Джен. – Алекс взял свой стакан с кофе и принялся поворачивать его в ладонях. – Джен затолкала ее в машину и поехала домой. Насколько я понял, по пути она отправила Эллиоту сообщение – они давным-давно дружат – чтобы он поискал выживших. Но там уже были одни щепки. Он проклял ту землю и вернулся.

– И?

– Джен не отходила от нее всю ночь. Никто не знает, что именно она делала, но Эйприл теперь живет в информационном «дереве» внутри одного из серверов Sun и неплохо себя чувствует.

Я опешила.

– Ты говоришь мне, что у вас в компьютере живет дриада?

– Она там счастлива. В зимнее время она, в отличие от других дриад, не испытывает вялости, и ей не нужна чистая вода и свежий воздух, ее почти невозможно разрушить… она счастлива.

Джен переместила дриаду из родного дерева в неодушевленный предмет – и одна, без посторонней помощи? Я покачала головой.

– Как такое возможно?

– Я не уверен. Тебе придется спрашивать у Джен.

Эти люди еще с самого начала показались мне странными, но им удается раз от разу становиться еще страннее.

– А что Эйприл там внутри делает?

– Работает в качестве внутренней системы передачи сообщений.

Я перестала пытаться что-то понимать и просто переспросила с отвисшей челюстью:

Что?!

– У тебя бывало так, что ты в одном конце здания, а тебе нужно поговорить с кем-то, кто в другом конце?

– Да.

Именно для этого в Тенистых Холмах имеется армия круглосуточно дежурящих пажей.

– Этим Эйприл и занимается. Находит тебя, принимает сообщение, передает его и возвращается к своим делам. Она не возражает против таких обязанностей, и Джен нам не запрещает, вот мы и пользуемся ею, чтобы знать, что нужный человек находится на нужном месте.

– Вы используете дриаду, которая живет у вас в компьютере, как интерком.

– В целом, так.

– Вы психи.

– Да, но мы милые, – Алекс подмигнул. Я сильно покраснела. Теперь уже явно веселясь, он подошел и сел рядом со мной на кровать.

– Ну что, я ответил.

– Да уж.

– Почему у тебя нет бойфренда?

– Ну вот, неприличные вопросы пошли. – Я сделала огромный глоток кофе, не обращая внимания, что он обжигает мне горло. – Все запутанно. Просто не было времени.

– Значит, ты свободна?

Я покосилась на него.

– Это уже два вопроса.

– Возможно, – Алекс ухмыльнулся. – Ты против?

– Три вопроса.

Я чувствовала исходящее от его кожи тепло. Он не сбросил человеческую маскировку, и под свежим, чистым запахом шампуня пах своей магией – клевером и кофе.

– Нет, я ни с кем не встречаюсь, и да, пожалуй, я свободна. После того, как закончу работу.

– Хорошо. – Он наклонился ближе, вынул из моей руки стакан, поставил на пол и поцеловал меня.

Более близкое знакомство и возможность уединиться имеют для меня лично большое значение. Поэтому, в отличие от того первого раза, я, не раздумывая, прижалась к груди Алекса и ответила на поцелуй. Плачевное состояние моих волос и одежды было забыто – куда интереснее было, насколько крепко мы можем впечататься друг в друга, не оказавшись один у другого на коленях. Его руки выразительно говорили с первого момента нашего знакомства, но сейчас, запутавшись у меня в волосах, обнимая за шею… они пели.

Алекс первым прервал поцелуй и отодвинулся. Я тяжело дышала, и глаза у меня наверняка были круглые от изумления.

– После того, как закончишь работу?

Не доверяя собственному голосу, я кивнула.

– Хорошо. – Он легонько провел губами по моему лбу, встал и взял со стола свой забытый сэндвич. – Я увижу тебя в офисе?

Этот вопрос был проще, так что я сглотнула и ответила:

– Да.

– Здорово. – Он улыбнулся, открыл дверь и исчез.

Я долго и ошеломленно глядела ему вслед, а потом, застонав, откинулась на кровать. Запах кофе и клевера все еще держался в воздухе, и у меня было не то чтобы совсем уж неприятное ощущение, что все только что усложнилось еще сильнее.
Поблагодарили: ruusunen, ingrid

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
04 Ноя 2012 13:39 #10 от In-k
In-k ответил в теме Глава 8
Глава 8

Алекс ушел в начале первого, но растормошить Квентина мне удалось только к половине третьего. Вещь из разряда тех, которые узнаёшь о человеке, когда долго находишься с ним рядом: Квентин ненавидит ранние подъемы даже больше, чем я. Обычно это не я, а меня вытаскивают из кровати. После неожиданного свидания за завтраком я была в слишком хорошем настроении, чтобы раздражаться, так что просто собралась сама, заказала в номер еще кофе и не стала подгонять Квентина.

На улице уже давно был теплый день, но я все равно надела куртку Тибальта, футболку и джинсы – сочетание, которое сам Тибальт, скорее всего, счел бы возмутительно небрежным. От кожи до сих пор слабо пахло мятой. Этот запах почему-то успокаивал, хотя мне не хотелось размышлять на эту тему.

Положительной стороной нашего позднего выезда было то, что пробки на дорогах уже рассосались. Я не особо стремлюсь выяснять, каково застрять в час пик в машине с полусонным подростком. Мы легко и без помех прибыли в Эй-Эль-Эйч чуть позже трех.

Когда мы подъехали, ворота заскрипели и начали подниматься.

– Вот так-то лучше.

Квентин зевнул. Обычно похожие на пух одуванчика, сейчас волосы у него еще были влажными и липли к голове.

– Ты наводишь страх даже на ворота, – сообщил он.

– Может, они нас помнят со вчерашнего дня и не желают, чтобы им читали еще одно заклинание. У неодушевленных предметов иногда бывает удивительно долгая память.

День был просто замечательный. Я чуть не принялась напевать себе под нос, ведя машину вниз по склону. Въехав на стоянку, я заняла ближайшее свободное место, и тут на дорожке перед нами появилась девочка. Не было ни момента перехода, ни предупреждения: в одну секунду дорожка была пуста, в другую там уже стояла она и, сунув руки в карманы, смотрела на нас с академическим интересом кота, наблюдающего за птичкой сквозь дверь с проволочной сеткой.

– Это… не так, как раньше.

– Тоби? Ты это видишь?

– В смысле, маленькую светловолосую девочку на пешеходной дорожке?

– Ага.

– Тогда да, вижу. – Я отстегнула ремень безопасности и вылезла из машины. – Идем поздороваемся.

Мы пошли через стоянку, Квентин держался позади.

Девочка была не такая маленькая, как мне показалось сначала: скорее ближе к тринадцати, чем к десяти. Но все равно младше Квентина. В ее чертах была странная незавершенность, создающая иллюзию, что она гораздо младше, – какая-то нехватка опыта, знаний о мире, которыми девочка двенадцати-тринадцати лет уже обладает. На ней были джинсы, кроссовки и серая футболка, а из украшений можно было заметить только заколки в виде зайчиков на светлых волосах до плеч.

Она была вся какая-то золотистая, от легкого загара на коже до больших желтых глаз, оттененных зеленой оправой очков. Радужка глаз с жутковатой точностью повторяла цвет волос. У девочки было телосложение Торквилей; вне зависимости от того, как она выглядела раньше, теперь она совершенно точно была похожа на мать.

– Привет, – сказала я, остановившись в нескольких футах. Квентин тоже остановился, но ничего не сказал.

– Привет, – ответила она. Ее голос был лишен эмоций – как будто разговариваешь с аудиозаписью. Она могла бы принадлежать к донья ши – поза, в которой она стояла, форма ушей предполагали такую возможность – но я не чувствовала в ней донья ши. Я в ней вообще никого не чувствовала.

– Я…

– Вы Октобер Дэй, рыцарь Тенистых Холмов. А это Квентин, в настоящее время воспитанник в Тенистых Холмах, местность происхождения не установлена. – Произнесено все это было без вопросительной интонации.

Чудненько. Дети-всезнайки – как раз то, чего мне здесь не хватало для счастья.

– Да, меня зовут Тоби, а это мой помощник Квентин, и мы действительно из Тенистых Холмов.

– Я Эйприл.

– Приятно познакомиться, – сказала я.

– Разве вам сейчас нужно быть не в здании?

– А что? Твоя мама хочет меня видеть?

Она озадаченно взглянула, на секунду утратив нейтральное выражение лица.

– У моей матери сейчас достаточно дел поважнее. Я думала, вы приехали осмотреть тело.

Привлечь мое внимание можно многими способами, и слово «тело» находится в верху списка.

– Чего-чего? – Квентин изумленно на нее уставился.

– Тело. У Колина произошел отказ аппаратуры, и он больше не синхронизируется с сервером. Все сильно расстроены, бегают кругами, как и в прошлый раз, и не занимаются работой. Хотя тестирование еще не завершено. – Последняя фраза была сказана чуть ли не сварливо, как будто мир создавал мертвые тела специально назло ей.

– Нет, я не знала, – медленно произнесла я, думая про себя: «Как и в прошлый раз?» – А где тело?

– Внутри, за стеклянными дверями, в центральной точке рабочих кабинок. Все уже там. Вам тоже стоит пойти. Тогда вы возьмете заботы по этому делу на себя, и остальные вернутся к работе. – Тут раздался громкий, резкий звук, как будто лопнул электрический кабель, и Эйприл исчезла. На то место, где она стояла, хлынул пахнущий озоном воздух.

Да, не каждый день такое увидишь. Я стояла, уставившись на пустое место.

– Тоби…

– Знаю. – Я встряхнулась. – Идем. – И сама побежала к двери.

На этот раз я была готова к переходу в Летние Земли и успела заметить момент, когда это произошло, заодно раздумывая, сколько еще существует путей, чтобы пройти из одного конца здания в другой. Квентин обогнал меня, распахнул дверь в коридор и остановился.

Едва дверь открылась, как я почувствовала смешанный с кондиционированным воздухом запах крови. Эйприл хоть и вела себя странно, но, по крайней мере, в одном была права: здесь явно что-то стряслось.

– Квентин, держись сзади. – Я шагнула мимо него.

– Но…

– Никаких «но». Если станет опасно, беги.

Квентин помедлил, но пошел позади, держась ко мне вплотную. Работа пажа учит, как следовать за кем-то тенью, не путаясь под ногами, – один из навыков умелого слуги. Теперь у Квентина есть шанс увидеть, как тот же навык пригождается в бою. Если на нас нападут, в такой позиции он сумеет отразить удар.

В центре лабиринта стояли Эллиот, Алекс и Питер, невольно пародируя нашу с ними первую встречу. От них исходил почти физически осязаемый страх. Человеческая маскировка Питера мерцала, рассыпая вокруг искры, – это панически вибрировали его спрятанные крылья. У меня заныли зубы. Я подошла ближе, чтобы увидеть, на что они все смотрят.

На полу навзничь лежал Колин, уставившись невидящими глазами во тьму над подвесными мостками. Не было смысла ни проверять пульс, ни спрашивать, пробовали ли делать искусственное дыхание. Мертвого от живого я и так отличу.

Пол вокруг тела был чистый, без следов борьбы. На запястьях и горле маленькие ранки, как от уколов, других повреждений нет. Я оглянулась на Квентина. Тот бледный, с расширенными глазами, смотрел на тело. Я не могла его винить – впервые видеть настоящую смерть всегда тяжело.

– Отойдите, – сказала я, протискиваясь между Питером и Эллиотом. В некоторых случаях я бываю чрезвычайно терпелива, но есть вещи, с которыми чем быстрее разбираешься, тем лучше.

– Тоби… – начал Алекс.

– Отодвинься, – оборвала его я. – И никуда не уходите. Мне будет нужно с вами поговорить.

Все без возражений отошли – Эллиот с выражением легкого облегчения. Я наполовину донья ши, а это значит, что люди ожидают от меня, что я знаю, как поступать с мертвыми. Ведь из всех детей Титании только донья ши умеют «говорить» с мертвецами, получая через кровь доступ к их памяти – в том числе зачастую и к воспоминаниям о том, как они умерли. В мире фейри мы аналог следователей по уголовным делам. Другие расы владеют умением менять облик или разговаривать с цветами – а мы? Мы умеем заимствовать воспоминания и чувствовать кровь, и люди моют руки после наших прикосновений. Не очень-то это справедливо.

Я наполовину донья ши, но еще я наполовину человек. Это сильно подрывает доверие к моим способностям, однако то, что я дочь величайшей из волшебниц, владеющих магией крови, компенсирует мое смертное происхождение. Что называется, повезло. Всю свою жизнь я пытаюсь доказать, что достойна своей матери. Эта сумасшедшая, лживая дура, разумеется, идеальный образец для подражания.

Донья ши не подписывались на должность «мы позаботимся о ваших трупах», но большинство фейри имеют столь малые представления о смерти, что всегда рады, если хоть кто-то возьмет на себя роль посредника. Меня смерть не пугает уже давно, в какой-то момент она просто стала частью меня. Кофе и трупы – это и составляет мою жизнь. Иногда я себя ненавижу.

Я опустилась на колени рядом с телом.

– Квентин, подойди сюда.

– Это правда необходимо?

Мне на мгновение захотелось сказать, что нет. Сильвестр попросил, чтобы Квентин сопровождал меня, а не чтобы я взялась посвящать его в отвратительную реальность магии крови. С другой стороны, я не считаю, что от наших детей следует скрывать правду. Это всегда приводит к обратным результатам.

– Да, необходимо, – ответила я.

На лице Квентина злость боролась со страхом, но все-таки он вздохнул и подошел. Привычка к послушанию оказалась сильнее желания взбунтоваться. Фейри хорошо обучают своих придворных.

– Молодец, – сказала я и сосредоточила внимание на Колине. Наверное, из-за того, что мне за последний год довелось увидеть так много мертвецов, отвращения не было – только жалость. Я вздохнула. – Эх ты, бедняжка.

Я помнила, что за нашими спинами стоят другие люди, но они больше не имели значения – осталось только тело и то, что оно должно было поведать мне.

Цвет кожи Колина под сделанными хной татуировками был нормальный, без признаков цианоза, глаза все еще влажные, пустой взгляд почти живой. Он умер недавно. На лице застыло удивление, но испуга не было, как будто то, что произошло, было сюрпризом, но не неприятным. До тех пор пока этот сюрприз его не убил.

– Тоби…

– Да? – Я приподняла Колину руку, отметив, как легко согнулся локоть. Он достаточно остыл, и трупное окоченение уже должно было начаться, но суставы все еще сохранили подвижность. Это было не нормально. После определенного момента трупное окоченение сменяется расслаблением, но здесь был не тот случай: у тела оставалось нормальное мускульное сопротивление. И все-таки окоченения не было.

– Так что же произошло?

– Я пока не знаю. Помолчите минутку и не мешайте мне работать.

Проколы на запястьях были глубокими, но причиной смерти послужить не могли: кожа вокруг них потемнела лишь чуть-чуть, то есть кровеносные сосуды были почти не повреждены. Из тела может вытечь несколько литров крови, но у Колина ее потеря была совсем незначительной.

Третий прокол располагался ниже линии подбородка, слева. Его окружало колечко запекшейся крови. Никаких других травм визуально не обнаруживалось. Что-то еще было не так с этим телом, но никак не получалось уцепиться взглядом и увидеть, что именно.

Я сдвинула брови.

– Квентин, посмотри на тело. Что с ним не так?

– В смысле, помимо того, что оно мертвое? – спросил тот, слегка заикаясь.

– Я понимаю, что тебе тяжело. Мне тоже было тяжело в первый раз. Но мне нужно, чтобы ты внимательно взглянул и сказал, что видишь.

В первый раз, ха. Мой первый раз был, когда я еще работала на Девина, и один из его деток передознулся в туалете за час до своей очереди дежурить, так что, когда мы его нашли, он еще даже не остыл. Я помогала трем старшим мальчикам затащить его за стойку бара, чтобы там его забрали ночные призраки, и за ту ночь меня стошнило три раза. Но Девин все равно заставил меня отстоять вахту, потому что долг есть долг. Я так и не стала таким жестким наставником, каким был для меня Девин, но многому от него научилась. Одним из самых важных его уроков было то, что вещи трудные и неприятные нужно делать как можно быстрее: встреться лицом к лицу с тем, чего боишься, и преодолей, если сможешь. В конечном счете будет легче, чем откладывать.

Квентин сглотнул и перевел глаза на тело. Потом нахмурился, сквозь отвращение проступило выражение замешательства.

– У него что-то с руками?

Я посмотрела на распростертые руки Колина – между пальцами перепонки, как у всех селки…

О нет. О корни и ветви, нет. Я с холодеющим сердцем произнесла:

– Да, Квентин. Кажется, это именно оно.

Фейри после смерти не оставляют тел. Во многом именно благодаря этому нам удается все эти годы скрываться от людских глаз. Когда мы умираем, ночные призраки уносят нас, взамен оставляя измененную копию. Признаки принадлежности Колина к фейри должны были исчезнуть, ночные призраки должны были заменить их на поддельную человеческую внешность. Должны были… Но на пальцах его рук и ног оставались перепонки, глаза были полностью коричневые, от края до края. Если бы не проколы на запястьях и горле, можно было бы подумать, что он решил сыграть с нами дурную шутку.

Но он не шутил, он был мертв, что-то пошло совсем не так, как должно было. Ночные призраки всегда приходят раньше, чем остынет кровь. Так почему они не пришли за Колином? Почему он все еще здесь?

– Тоби?

– Все нормально. – Я с внезапно возникшей неуклюжестью похлопала Квентина по плечу, понимая, какой холодной, наверное, кажется со стороны эта попытка утешения. – Возможно, Сильвестр прислал нас сюда именно поэтому.

– Но он вряд ли знал…

– Понимаю. – Я убрала руку. – Сходи узнай, когда сюда сможет прийти Джен. – Я не хотела, чтобы он видел мой следующий шаг. Не люблю лгать подросткам, но даже у меня есть пределы.

Квентин, кивнув, с едва скрываемым облегчением встал и повернулся к Эллиоту.

– Сэр? Где ваша госпожа?

– Эйприл пошла позвать ее, – глухим, одеревеневшим голосом отозвался Эллиот.

– Давно? – спросила я, не оглядываясь, и провела указательным пальцем по ранке на левом запястье Колина. Иногда мне кажется, что нет ничего отвратительнее, чем быть донья ши. Те из нас, кто владеет магией крови, способен увидеть все прошлое человека, попробовав его кровь на вкус. Это делает нас отличными консультантами и хорошими детективами – а еще заставляет тратить кучу денег на ополаскиватели для рта. Через какое-то время вкус крови не исчезает уже никогда.

Я посмотрела на свой испачканный в крови палец. В последний раз, когда я использовала магию крови, я до такой степени слилась с убитой чистокровкой, что чуть не ушла за порог смерти следом за ней. Так что легкая паранойя была вполне естественна. Не глядя назад, потому что мне не хотелось знать, смотрит Квентин или нет, я сунула палец в рот и подождала.

Ничего не произошло. Загустевшая кровь была кислой на вкус, но ничто в ней не говорило ни о жизни, ни о смерти, вообще ни о чем. Я склонилась над телом, позабыв и о Квентине, и об остальных. То, что труп фейри не исчез, было неправильным, но отсутствие отклика крови было уже просто совершенно ненормальным. Я не слышала ни о чем, что было бы способно вот так лишить кровь жизненной силы. Я обмакнула три пальца в кровь на горле и облизала их. Ничего. Воспоминания Колина, самая его суть – то, что должно было откликнуться, – отсутствовало.

Ничего хорошего это сулить не могло. Я подняла голову и увидела, что Квентин смотрит на меня завороженно и в то же время с ужасом. Я, не моргнув, встретила его взгляд и нарочно слизнула с нижней губы капельку крови. Рано или поздно ему все равно придется иметь дело с наименее привлекательными сторонами своего происхождения. Он ведь тоже донья ши.

Когда я слизнула кровь, Питер побледнел, но Алекс просто смотрел, так же зачарованно, как Квентин. Я покраснела и, подавляя желание вжать голову в плечи, спросила Квентина:

– Ты обучался магии крови?

– Н-немного, – признался тот. – Но никогда… с тем, кто по-настоящему…

– Надо когда-нибудь начинать. Подойди. – Он, не удержавшись, отрицательно закачал головой, но я твердо кивнула. – Да. Мне нужно подтвердить то, что я чувствую. Тебя ко мне приставили помогать – вот и помогай.

Он неохотно встал на колени и спросил:

– Но что?.. Что мне делать?

– Прикоснись к его правому запястью. Чтобы у тебя на пальцах осталась кровь. – Это была последняя ранка, которую я не попробовала. Амандина, может, и сильнее всех в магии крови в этой стране, но я всего лишь полукровка. Возможно, что Квентин, при всей его молодости и неопытности, сумеет ухватить что-то, что я упускаю.

Непрерывно дрожа, он поступил как было сказано. Я положила ему руку на плечо.

– Все в порядке. Ты все правильно делаешь. Теперь положи пальцы в рот. – Квентин бросил на меня охваченный ужасом взгляд. – Все нормально. Я здесь.

– Но что мне делать?

– Положить пальцы в рот. – Его передернуло, но я продолжила: – Потом проглотить. Кровь ничего плохого тебе не сделает, это просто канал передачи магии.

– Ладно, – сказал он и, зажмурившись, положил пальцы в рот и сглотнул. Замер так на какое-то время, потом открыл глаза и машинально облизнул губы. – А когда магия начнет действовать?

Этого-то я и боялась.

– Ты ничего не видишь?

– Нет. Я просто… Это была просто кровь. – Он тревожно нахмурился. – Я что-то сделал неправильно?

– Нет, Квентин, ты все сделал правильно. Это не твоя вина. – Я повернулась к Эллиоту. – Кто-нибудь из вас хоть что-нибудь двигал? Хоть что-нибудь трогал?

Эллиот, вздрогнув, ответил:

– Нет, мы…

– Хорошо. Кто обнаружил тело? – Питер поднял руку, и я кивнула. – Когда?

– Около пятнадцати минут назад. – Он говорил твердым голосом, но я слышала низкое гудение его невидимых крылышек. Он был на грани паники.

– Ты был один?

– Примерно первые пять минут. Потом пришел Алекс.

– Ты заметил что-нибудь необычное, когда входил? – Он покачал головой, и я повернулась к Алексу. – А ты?

– Ничего. Я пришел сюда, мы позвали Эйприл, и она отправилась за Эллиотом.

– А теперь она зовет Дженэри. Я хочу, чтобы всем было запрещено сюда заходить. Кто еще есть в здании?

– Эйприл, Джен и Гордан. – Эллиот не отрывал глаз от моих покрытых кровью пальцев. Донья ши часто занимают влиятельные посты рядом с правителями фейри – думаю, в основном из-за того, что остальные расы предпочитают, чтобы мы были у них на виду. Разговаривающим с мертвецами трудно доверять.

– И больше никого? – У меня крепло подозрение, что они знают больше, чем говорят. Все, стоящие сейчас передо мной, кажутся расстроенными, с трудом сдерживающими тошноту… но не удивленными. Они не удивились тому, что случилось с Колином.

В тени под офисным кулером что-то лежало, и я двинулась туда. Эллиот произнес:

– В последнее время у нас некоторая нехватка персонала.

Он хотя бы имел совесть лгать со смущенным видом. Я метнула на него пристальный взгляд.

– А теперь она стала еще больше, а? – И я, засунув руку под кулер, вытащила оттуда промасленную тюленью шкуру. Прощупала ее на предмет повреждений, а потом махнула ею в сторону всех остальных.

– Это шкура Колина. Вы хоть раз слышали, чтобы кто-то убил селки и не похитил его шкуру? Лично я – нет.

Шкуры селки могут переходить от владельца к владельцу и превращают своего обладателя из почти смертного человека в полноценного селки. В некоторых семьях они многими поколениями передаются по наследству, а украденная шкура селки на вес ценится дороже золота.

– Нет, – тихо сказал Эллиот. – Я не слышал.

– Я так и думала.

Питер сглотнул и спросил:

– А он?..

– Да. Абсолютно. – Я позволила себе короткую, жесткую улыбку. – В этом можете мне поверить.

– Но его руки…

– И глаза, – согласилась я. Питер отвел взгляд. Я не смогла заставить себя посочувствовать его брезгливости – не у него сейчас была кровь на губах.

Квентин потянул меня за руку, я оглянулась на него и спросила:

– Ты как, детка?

– Кажется, меня сейчас стошнит. – Он постарался, чтобы это прозвучало робко и сконфуженно. Неплохой приемчик.

– Это ничего, обычное дело в первый раз, – по возможности ободряющим тоном сказала я. – Эллиот, где тут туалет?

– Через холл налево, – замедленно, все еще в шоке, произнес Эллиот.

– Ну, давай. Возвращайся, окей?

Квентин кивнул и бегом помчался к обещанному туалету. Я надеялась, что он успеет вовремя. Его гордость никогда не даст ему забыть, если он не успеет добежать.

Подождав, пока его шаги затихнут в отдалении, я снова повернулась к Эллиоту и ровным голосом сказала:

– Если с ним что-нибудь случится, ты просто не представляешь, что я с тобой сделаю. Ты понял?

– Конечно. А этот мальчик…

– Мой помощник. – Я вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на размазавшийся по коже след. Если не знать, что это, то можно подумать, что помада.

Иногда так хочется не знать.

– Вы ведь донья ши, да? Вы оба?

«Нет, мы просто любим вкус крови»
, – кисло подумала я. К сожалению, кое-кто из фейри именно так и считает.

– Да, оба. Его кровь чище моей, но я дочь Амандины. – Услышав имя моей матери, Эллиот кивнул, и я почувствовала укол сожаления. Мама сумела бы заставить кровь Колина открыть свои секреты. Наверняка.

– Ты можешь объяснить нам, что произошло?

– Нет. Его кровь ничего не говорит. – Я наклонилась и закрыла глядящие в пустоту глаза Колина. – Совершенно ничего.

– Ничего? – прошептал Питер. Нам, донья ши, нет нужды в пустом хвастовстве. Моя мать была настолько сильной, что чувствовала смерть растений. Она никогда не ела кленовый сироп – говорила, что он на вкус как крик дерева. Кровь должна была сказать мне хоть что-нибудь, пусть даже бесполезное. Чтобы она не сказала абсолютно ничего, было попросту невозможно.

– Ничего. – Я встала, подавляя желание еще раз вытереть ладони о джинсы. Это не очистит их и не прогонит вкус крови у меня изо рта. – Кровь пуста.

– Но почему не пришли ночные призраки?

– Я не знаю. – Следующим по логике должен был быть вопрос: «А на что ты тогда вообще годишься?» – и я не знала, как на него отвечу.

Но шанса задать этот вопрос у Эллиота не оказалось. В комнату, прижимая к груди папку-блокнот, ворвалась Джен, а следом за ней, отставая на несколько шагов, – крошечная беловолосая женщина.

– Эллиот! – пронзительно и сердито закричала Джен. – Эллиот, что тут стряслось?

– Они достали Колина, Дженни, – ответил тот угрюмо. – Прости. Они достали Колина.

Она остановилась и закрыла рот рукой. Или передо мной одна из лучших актрис, каких я видела в жизни, или она тут ни при чем.

– Колина? – Гнев в ее голосе сменился гнетущим отчаянием. – О нет. Это ведь неправда, Эллиот, это не может быть правдой. Посмотрите еще раз. Вы, наверное, ошиблись.

– Прости, Дженни, – сказал он и развел руки, принимая ее в объятия. Она бросилась к нему, обхватила и крепко прижалась, ее трясло. Он обнял ее, и мое присутствие было позабыто: в их горе для меня места не было. Даже Алекс с Питером отвернулись.

Беловолосая обогнула их и подошла к трупу. Посмотрела на него долгим взглядом, затем произнесла:

– Он мертв.

– Да, – безучастно подтвердила я.

Сильвестр сказал, что тревожится, что ему не звонит племянница. Про убийства он ничего не говорил.

– Как?

– Не знаю, – ответила я, изучающе ее оглядывая. Люди, как правило, приходят в расстройство от смерти своих друзей, а эта женщина выглядела заинтересованной и совершенно не удивленной. Это было необычно. Росту в ней было футов пять, ореол белых, выстриженных острыми прядями волос не скрывал плоско срезанных кончиков ушей. Фигура у нее была под стать росту – хрупкая, гибкая. Эту женщину было очень легко не заметить – и, судя по ее хмурой гримасе, это случалось достаточно часто, потому что такое выражение лица у человека не создается за короткий срок, даже если у него погиб друг. Линии, прорезавшие ее лицо, были словно шрамы в граните. Это были не морщины – она для этого была не настолько стара. Именно линии, неизгладимо впечатанные в ее лицо.

– Черт, – сказала она и обеими руками обхватила себя за голову. – Он мне нравился.

Я бросила взгляд на Джен и Эллиота и мрачно отметила, что одна всхлипывает на плече у другого. Истерика – ну что за качество для руководителя. Я покачала головой и снова посмотрела на беловолосую женщину.

– Кто вы?

– Что? – Она смерила меня взглядом, нахмурившись так, что линии на ее лице превратились в глубокие борозды. – Я Гордан. А вот ты кто такая?

– Октобер Дэй. – Обычно я не выставляю свои титулы напоказ, но в этот раз прибавила: – Рыцарь Тенистых Холмов. Я здесь по приказу Сильвестра Торквиля, герцога…

– Герцога Тенистых Холмов, спасибо, мы в курсе, – перебила она. – Мы тут в провинции не совсем уж дикари. У тебя есть с собой верительные грамоты?

– Что?

– Чем ты можешь подтвердить свои слова?

– Я уже показывала верительные грамоты графине, а учитывая, что у вас здесь труп, которого не должно быть, мне еще что-то нужно доказывать? Я донья ши и лицензированный частный детектив, так что вряд ли у вас есть лучший выбор.

– Так ты приехала уладить все наши проблемы? Что ж, принцесса, это прелестно. Но какого хрена ты явилась так поздно?

– Что вы имеете в виду?

Она показала на тело.

– Это началось в прошлом месяце, Колин – уже третья смерть. Так почему так поздно? Ты ждала пригласительной открытки с тиснением «Добро пожаловать на расследование убийства»?

– Третья? – не сразу смогла выговорить я.

– Ну да.

– Так… ясно. Извините, я вас ненадолго оставлю. Я, сузив глаза, развернулась к Джен. Та уже оторвалась от Эллиота и стояла с покрасневшими от слез глазами, вытирая рукой лицо и шмыгая носом. Но мне было все равно.

– Мисс О’Лири? Можно вас на два слова?

– А? – Она взглянула на меня широко распахнутыми золотистыми глазами.

Обычно я терпимо отношусь, когда после серьезного потрясения люди впадают в шок, особенно когда дело касается чистокровок – большинство из них видело так мало смертей, что просто не знает, как с этим справляться. Но после слов Гордан я была не склонна к снисходительности.

– На пару слов, мисс О’Лири. Мне нужно с вами поговорить.

– З…зачем? – Она взглянула на Эллиота, но тот отвел взгляд, видимо, уже зная, что я собираюсь сказать. – Сейчас не самое удобное время. Я…

– Почему вы не сказали мне, что здесь умирают люди? – требовательно спросила я. Прямота не очень-то ценится среди фейри, но я успешно ею пользуюсь многие годы.

Секунду Джен ловила ртом воздух, но потом оправилась и парировала:

– А вы предполагали, что вы сюда вот так явитесь, и я тут же вывалю на вас все наши проблемы?

Я заставила себя сделать глубокий вдох, подавляя приступ гнева, а Квентин подошел и встал за моей спиной.

– Вы звонили дяде вчера вечером?

Она кивнула.

– Я пыталась. Никто не ответил.

– Что ж, мне он ответил. Он обеспокоен. А теперь скажите мне вот что: вы хотите, чтобы эти убийства прекратились?

Джен уставилась на меня.

– Как вы вообще можете задавать такой вопрос?

– Я всего лишь подменыш, которому помогает полуобученный паж, – спокойно ответила я. – Независимо от того, правду я вам говорю или нет, я не способна причинить особого вреда. Но еще я опытный следователь, принесший клятву верности двору вашего дяди. Дайте мне делать мою работу. Если вы решите, что я вам лгу, вы в любой момент можете со мной разобраться.

– Я не знаю…

– Если у вас ломается машина, вы сами ее чините или отправляете автомеханику?

Смена темы оказалась для нее явно неожиданной. Она озадаченно посмотрела на меня, потом сказала:

– Отправляю автомеханику.

– Здесь тот же самый принцип. Когда люди умирают, вы не разбираетесь с этим сами. Отправляете механику. – Я взглянула ей прямо в глаза, держась, чтобы заново не сорваться на крик. – Я и есть такой механик.

Джен застыла, дрожа от страха и гнева. Через некоторое время, показавшееся мне очень долгим, огонь в ее глазах потускнел, плечи поникли, и сразу стало видно, насколько он молода. По внешности чистокровок кажется, будто у них нет возраста, но это не так; они, как и все, тоже бывают молодыми и глупыми, и если ничто не заставит их повзрослеть, могут оставаться такими многие века. Джен было больше ста лет, но она в определенных вопросах все равно была моложе меня.

– Вы сможете это сделать? Остановить все это?

Я жестко улыбнулась. Не самая моя приятная улыбка, но с трупом фейри, лежащим буквально в нескольких футах отсюда, нужды в приятности не было.

– Миледи, – сказала я, – вам нужно лишь попросить.
Поблагодарили: ingrid, december

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
13 Дек 2012 19:58 #11 от december
december ответил в теме Re: Глава 8
Пожалуйста, переведте продолжение! :)

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • KuNe
  • KuNe аватар
  • Wanted!
  • Редактор ОС
  • Редактор ОС
  • Властительница табуретки
Больше
14 Дек 2012 00:42 #12 от KuNe
KuNe ответил в теме Re: Шеннон Макгвайр "Обитель"
december, не переживайте, следующая глава уже даже вычитана  :embar: (это я вынивата в задержке, прошу пардону  :shy: )

"многие хотят, чтобы было по ихнему. но так не будет. потому что нет такого слова"

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
14 Дек 2012 22:04 #13 от december
december ответил в теме Re: Шеннон Макгвайр "Обитель"
Спасибо за главы, следующую буду ждать с нетерпением)

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
16 Дек 2012 18:48 - 16 Дек 2012 19:06 #14 от In-k
In-k ответил в теме Глава 9
Глава 9

– ТОБИ, ПОДОЖДИ! ПОЖАЛУЙСТА!

Я резко остановилась и сердито взглянула на Алекса. Квентин тоже развернулся – его движения успели приобрести почти армейскую четкость. Испытываемый им ужас трансформировался в такой уровень формальности, какой я не видела в нем со времен нашей первой встречи. Мне не было до этого особого дела, да и в чем его винить? Я тоже была напугана, а ведь у меня гораздо больше опыта.

– Что? – поинтересовалась я. – Мне еще о чем-нибудь забыли рассказать? Еще трупы? Гигантские пауки на чердаке? А то терпение у меня уже на исходе, и того кофе, что ты мне приносил, явно не хватит, чтобы загладить молчание про убийства.

Алекс, запнувшись, остановился, не дойдя до нас. Его руки безвольно висели вдоль тела – сейчас они не пели, впервые за все время.

– Все было не так.

– Алекс, трое человек умерло. Двое из них были мертвы на момент нашего приезда. И как же все было?

– Я… – вздохнул он, ссутулившись. – Я прошу прощения. Мне было запрещено что-либо тебе сообщать. Я не знал, что пострадает кто-то еще.

Я подняла бровь.

– Кто тебе запретил что-то рассказывать?

– Здесь только одна женщина, у которой есть на это власть. – Алекс скривил губы в горькой усмешке. – Хочешь узнать о том, что происходит, разговаривай с Джен.

– Хорошо, так и сделаю. Отведи нас к ней.

К чести Алекса, он не стал ни спорить, ни пытаться оправдываться дальше. Просто повернулся, махнул, чтобы мы следовали за ним, и пошел по коридору.

Перед этим мы добрых полчаса обыскивали здания, но, увы, пришлось признать, что убийца или убийцы Колина не оставили никаких зацепок: ни отпечатков ног, ни следов взлома; кровь была только на самом Колине, и даже там ее было не много. Он не боролся с убийцей. Что бы ни случилось с ним, это случилось быстро. Его шкуру я положила под переднее сиденье своей машины, где никто не мог до нее добраться. Но так и не смогла понять, как такое вообще может быть. Кто станет убивать селки, не забрав при этом его шкуру? У меня есть три трупа, место преступления без улик, зато с возможностью скрыться в двух слабо связаных между собой реальностях – а также графиня, говорившая, что все в порядке, когда вокруг нее умирали люди.

Всего кофе в мире не хватит, чтобы подобная ситуация показалась сносной.

Алекс подвел нас к закрытой двери и постучал.

– Кто там? – донесся изнутри голос Джен.

– Алекс. Со мной сэр Дэй и ее помощник. Они хотели бы поговорить с вами.

Последовало молчание – я даже успела подумать, не выпрыгнула ли блистательная графиня О’Лири в окно – но затем дверь распахнулась и явила нам смертельно усталую Джен.

– Окей. Они могут войти. Алекс, не мог бы ты...

– Понял. – Он приподнял руку в насмешливом салюте. – Это беседа не для нас, бедных пеонов. Квентин, Тоби… – Он нерешительно помедлил. – Не сердитесь на меня. Это все. Скоро увидимся. – Не дожидаясь ответа, он быстро зашагал прочь.

Я посмотрела ему вслед, затем молча повернулась к Джен. Та отошла от двери, давая нам войти.

Согласно табличке на рабочем столе, этот офис принадлежал Эллиоту. Как и любой офис, располагался он в том здании, которое, как я уже поняла, было в этом холме главным. Здесь было очень опрятно, что и следовало ожидать от банника – бумаги, аккуратно рассортированные по лоткам, стояли поверх картотечных шкафов, а на полках по периметру комнаты расположились деревца бонсай. На стенах было несколько пустых участков, откуда недавно были убраны фотографии в рамках. Сам Эллиот сидел, ссутулившись, на складном стуле рядом со столом, по-прежнему в состоянии шока.

Джен закрыла за нами дверь и принялась вышагивать взад и вперед по комнате. В движении она была так похожа на своего дядю, что я не понимала, как могла сразу не заметить это сходство.

– Первое тело мы нашли в прошлом месяце, – сказала она, подчеркнув слова резким взмахом руки. – Мы подумали… дуб и пепел, мы подумали, что это Магический Кристалл. Что это какая-то извращенная попытка устрашения.

– Тогда почему вы не обратились к королеве? – Я прислонилась к свободному участку стены. – Если Риордан убила кого-то, пусть даже в результате несчастного случая, она нарушила первый закон Оберона. Вы могли бы выдвинуть против нее обвинения.

– Нет доказательств. – Джен отбросила с лица волосы жестом, в котором гнев ненадолго уступил место отчаянию. – Мы даже не знаем, точно ли это она. Разве это слыхано, чтобы ночные призраки оставляли тело? Что мне было делать? Явиться ко двору королевы и заявить, мол, извините, ваше величество, но мне кажется, что герцогиня Риордан то ли похитила одну из моих подданных, то ли убила ее каким-то невозможным способом, хотя я, вообще-то, не уверена, что это она, но не могли бы вы приказать ей прекратить? Вряд ли бы это помогло.

– Вы могли бы рассказать кому-нибудь.

– Я пыталась, – вздохнула Джен. – Хотите верьте, хотите нет, но, как только это началось, я постоянно оставляю дяде Сильвестру сообщения на автоответчике. Я хотела спросить его совета. Но он ни разу так и не перезвонил.

Сильвестр считал, что это племянница прекратила звонить, а она полагала, что, наоборот, он перестал отвечать. Не знаю, что бы это значило, но явно ничего хорошего.

– За первой жертвой ночные призраки тоже не явились?

– Они не явились ни за одной из жертв, – сказал Эллиот. – Все трое остались просто… такими же, какими были.

– Но мы уверены, что они умерли. – Джен продолжала расхаживать по офису. – К настоящему времени уже должны были бы появиться какие-то требования… хоть что-нибудь. А если их похитили и заменили чем-то вроде манекенов, кто-нибудь уже мог бы вырваться оттуда.

– Жертвам похищения не всегда удается сбежать самостоятельно, – сказала я.

– Первая жертва, Барбара, была королевой кейт ши по линии Мэлвика. Коты в трауре с тех самых пор. – Джен устремила на меня взгляд. – Как вы думаете, если бы она была жива, они бы это знали?

Я чуть вздрогнула. Мэлвик – один из Перворожденных кейт ши. Почти все короли и королевы кошек – его потомки, и он отнюдь не обрадуется, когда услышит о случившемся. И Тибальт тоже.

– Итак, мы знаем, что она мертва, – сказала я. – Где нашли ее тело?

– В столовой.

– В столовой. Той столовой, где вы нас оставили одних? – Джен кивнула. – Ясно. – Они бросили нас в месте, где кто-то умер. Как мило. – Полагаю, после того как было обнаружено тело, вы не оцепляли место преступления?

– Мы пытались, но… – Эллиот развел руками.

– Это нервировало людей, да и искать там было нечего, – объяснила Джен.

Я подавила стон. Большинство чистокровок предпочитают делать вид, что смерти не существует, и поэтому не имеют ни малейшего представления о правилах расследования; если им случится найти улику, они ее уничтожат, чтобы она не напоминала об ужасном событии. Возможно, все следы были безо всякой задней мысли затоптаны еще до того, как остыло тело.

– В первой жертве при жизни было что-нибудь необычное? – спросила я.

Джен горько рассмеялась.

– Как насчет, при смерти? Все так же, как с Колином. Мы оставили ее там, где она была, почти на сутки, чтобы дать время ночным призракам, но они так и не пришли.

Плохой знак. Два раза – это уже начинает походить на закономерность.

– А вторая жертва?

– Она как будто заснула, – произнес Эллиот тусклым голосом. – Как будто просто… спала. Вот только больше не проснулась.

– Ее звали Юи Хёден, – сказала Джен и сжала Эллиоту плечо. Он не отрывал глаз от пола. – Она была кицунэ. Работала на тестировании программного обеспечения.

– Где ее обнаружили?

– Снаружи, на лужайке. Она еще не прошла через приемную – все произошло в смертном мире.

У меня по телу поползли мурашки. Кицунэ очень красивы, но совершенно не человеческой красотой. И если призраки не пришли за ее телом…

– А когда вы ее обнаружили?

– Сразу после восхода солнца.

– Ясно. – Это уменьшало вероятность, что ее кто-то успел увидеть, тем более что в местной бульварной прессе ничего похожего не появлялось. Но зато и мне помочь ничем не могло. Тело, найденное сразу после восхода солнца, могло пролежать там всю ночь, особенно если было спрятано под иллюзией, рассеявшейся на рассвете. – Она была убита так же, как остальные?

– Да, – ответила Джен. – Вот тогда-то люди стали от нас уходить. Никому не хотелось оказаться следующим.

– А вы сами почему не уехали?

Она угрюмо улыбнулась.

– Это мое графство. Если я его покину, то, скорее всего, смогу вернуть обратно только ценой куда больших человеческих потерь. Я никуда не уеду, пока остается хотя бы один шанс, что мы можем спасти то, что строим здесь.

– Оберон, храни меня от идеалистов, – пробормотала я под нос, а вслух сказала: – Мне необходимо знать все. Где и кем были найдены тела, кто мог находиться на том месте до момента обнаружения – всю информацию. Фотографии тоже очень бы пригодились, если они у вас есть. – Камеры слежения у них должны быть наверняка.

– Все, что вам потребуется, – сказала Джен. – Но вы, конечно, понимаете, что если окажется, что вы не та, за кого себя выдаете, а просто нашли способ имитировать чужую магию, то я отдам вас под суд за государственную измену.

– И я это всячески приветствую. Кто-нибудь фотографировал тела? Я хочу сравнить раны.

У Эллиота сделалось такое лицо, как будто его сейчас стошнит, и Джен, снова сжав его плечо, ответила:

– Нет…

– Вот черт.

– …но если хотите, можете просто взглянуть на них.

Я ошарашенно на нее уставилась.

– Что?

– На тела. – Джен спокойно встретила мой взгляд. – Они в подвале.

В столовой убивают, в подвале хранят трупы? Мило. С другой стороны… непосредственный личный осмотр, возможно, даст мне хоть какую-нибудь так необходимую зацепку. Колин, если верить своим глазам, умер от трех маленьких проколов, ни один из которых не затрагивал крупные артерии, и от незначительной кровопотери. Плохое начало.

– Колина вы тоже туда отнесли? – Я выпрямилась и подала Квентину знак подойти. Он молча шагнул так, чтобы стоять у меня с фланга.

Джен кивнула.

– Питер и Гордан уже должны были его перенести.

Тела по лестницам таскали эти двое, хотя вокруг есть люди и покрупнее? Ничего не скажешь, справедливое разделение труда.

– Хорошо. Давайте сходим.

– Куда сходим? – спросил Эллиот. Он, конечно, и сам уже знал ответ, но надеялся, что ошибается.

– В подвал. Я должна осмотреть тела.

– Хорошо. – Джен убрала руку с плеча Эллиота. – Следуйте за мной.

– Можно, я останусь здесь? – дрожащим голосом спросил Эллиот. – Я не хочу туда спускаться.

Джен бросила на меня умоляющий взгляд, и я кивнула. Он уже натерпелся за это утро, и если так пойдет дальше, то его, чего доброго, стошнит прямо на трупы. Я не судмедэксперт, но даже мне известно, что улики от рвоты лучше не станут.

– Можете остаться здесь, – сказала я. Он сразу просветлел лицом. – Соберите для меня все, что у вас есть по жертвам. Личные дела, медицинские карточки – все.

– Это я могу, – произнес он с почти болезненной благодарностью.

– Мне может понадобиться обыскать их офисы и рабочие места. А также места преступлений. – Вдруг хоть что-нибудь найдется, хотя надежды на это становилось все меньше. – Это ничего?

– Совершенно никаких проблем.

– Хорошо. Джен, Квентин, пойдемте.

– Да, – Джен оглянулась через плечо. – Эллиот, с тобой-то все будет в порядке?

– Нет. Но вряд ли сейчас это имеет какое-то значение. Я справлюсь. – Эллиот встал. – Отведи их в подвал, а я начну искать нужные материалы.

– Помощь тебе нужна?

Они разговаривали как равные, но под этим крылась какая-то нервозность. У меня сложилось впечатление, что обычно это он о ней заботится, а не наоборот.

– Если понадобится помощник, я позову Эйприл. – Эллиот вымученно улыбнулся.

– Ну, тогда ладно.

Джен пошла к выходу, и мы поспешили за ней.

– Что думаешь? – шепнула я Квентину.

– Думаю, нам надо оставлять за собой след из хлебных крошек.

Я невесело рассмеялась и прибавила шаг.

Мы шли по одному изгибающемуся коридору за другим, причем, судя по виду за окнами, по разным этажам. Надо привыкать, что в Эй-Эль-Эйч нельзя верить собственным глазам. Когда мы наконец остановились, я уже была настолько дезориентирована, что не знала, где мы – на крыше, на первом этаже или на острове Манхэттен. Последний коридор слабо освещался лампами дневного света, а пол был покрыт серым промышленным линолеумом. Единственная имевшаяся в наличии дверь была покрашена в грязно-оранжевый цвет. На уровне глаз висела табличка: «Осторожно: Опасные материалы. Не входить».

Джен увидела, что я читаю надпись.

– Это шутка. Висит здесь уже давным-давно. Мы не специально ее вешали, чтобы…

– Прекрасно, – сказала я резче, чем собиралась. – Давайте уже покончим с этим делом.

– Конечно.

Лестница почти отвесно спускалась в большое, ярко освещенное помещение. Судя по стоящим вдоль стен штабелям компьютерных частей и офисной мебели, перед тем как стать временным моргом, оно использовалось под склад. В холодном воздухе чувствовался горьковатый запах машинного масла и средства для чистки ковров. В центре комнаты стояли три армейских койки, и по очертаниям под белыми простынями можно было безошибочно угадать, что на них лежит. У мертвых есть что-то особенное в форме тела.

У подножия лестницы Джен остановилась. Я сжала зубы и двинулась дальше.

– Джен?

– Да?

– Подойдите сюда. Квентин, ты тоже.

Нет смысла беречь его чувства – рано или поздно ему все равно придется столкнуться с неприкрашенной правдой о той ситуации, в которую мы попали.

Они подошли, оба хмурые – Квентин старался выглядеть стойко, а Джен казалась просто печальной. Я вытянула руку над простыней.

– Это кто?

– Барбара, – ответила Джен. – Она была первой.

– Так. – Я оглядела очертания сквозь простыню, пытаясь понять, как выглядит тело, прежде чем тревожить его. В нормальных обстоятельствах я оставляю тела на попечение ночных призраков и полиции… но ночные призраки отпадают, а вызывать полицию к телам явно нечеловеческого происхождения нельзя. Оставалась только я. И я откинула с лица Барбары простыню. Джен отвернулась, Квентин, расширив глаза, закрыл рукой рот.

Живая ли, мертвая ли, Барбара была прекрасна. На щеках цвел румянец, губы были от природы яркими, и похожа она была на диснеевских принцесс. Длинные, спутанные волосы имели тот же глубокий коричневый цвет, что и мех на ее острых ушках. Из отметин на теле имелись только проколы на запястьях и шее, идентичные тем, что я наблюдала у Колина: не задевающие ни одну крупную артерию и в то же время смертельные.

– Тоби…

– Знаю, Квентин. Джен?

– Что?

– Вы знали всех лично. Это действительно Барбара?

– Да, – ответила она с напряжением в голосе.

Я понимала ее чувства.

– Когда она умерла? Мне нужен временной интервал.

– Уикенд, на который пришелся День памяти павших. В пятницу она осталась на работе допоздна – у нее горели сроки – тогда ее и видели живой в последний раз. Терри нашла ее в столовой, когда вошла туда в понедельник.

– Барбара была уже мертва? – Я наклонилась и, оттянув ей веко, вгляделась в нефритово-зеленую радужку. Зрачок не отреагировал. Я убрала руку.

– Она была… вот такой.

– Терри проверила пульс, попыталась сделать искусственное дыхание?

– Она сказала, что Барбара была холодная и не откликалась, когда Терри позвала ее по имени. – Джен поморщилась. – Терри не могла вызвать скорую. Ей не хватило бы сил соткать иллюзию, которая продержалась бы достаточно долго для того, чтобы обмануть врачей скорой помощи, если бы ночные призраки не явились.

– У вас есть камеры наблюдения? – Я в задумчивости принялась лохматить себе волосы. – Или еще какая-нибудь возможность составить представление о случившемся?

– Камеры у нас есть, но они не работали.

От нежиданности я уронила руки, оставив волосы в покое, и уставилась на нее.

– Мы не знаем, что произошло. Все записи оказались стерты.

– Значит, вы не знаете, когда точно она умерла, и интервал составляет четыре дня. – Джен кивнула. Я застонала. – Просто восхитительно. Терри ведь работает по ночам? Во сколько она приходит?

– Обычно она работает с девяти вечера до шести утра. На те выходные она, по предварительной договоренности, взяла отгул, а в понедельник утром ненадолго заглянула, чтобы включить свет и убедиться, что без нее ничего пока не рухнуло.

– Значит, приход Терри был неожиданным?

– Да.

– А в котором часу она обнаружила тело?

– В 4.52 утра. – Я моргнула, удивленная такой точностью, и Джен в ответ пожала плечами. – Она отправила нам сообщения – мне и Эллиоту – как только поняла, что перед ней остывший труп.

– А как она отправила сообщения? Алекс говорил, что телефоны здесь нормально не работают.

– Почти у всех нас мобильники модифицированы. В столовой и рядом с туалетами на третьем этаже есть платные таксофоны, а в большинстве офисов – стационарные телефоны. По всем ним можно звонить на номера вне холма, если сначала нажать девятку.

– Так, хорошо. Во сколько вы туда добрались?

– Примерно в пять пятнадцать. Точнее не скажу. Все отметки времени открывания ворот, начиная со второй половины дня в пятницу, оказались стерты.

– Понятно. Вы приехали сюда в пять пятнадцать – а где вы живете?

– В основном, прямо тут – мы переделали несколько офисов под спальни – но я держу квартиру, чтобы хранить вещи и забирать оттуда почту. Здесь-то жилых домов с почтовыми адресами официально нет. Это примерно в трех милях отсюда. Я направилась прямиком сюда.

– За последнее время от вас уходил кто-нибудь из персонала, кто был достаточно зол на вас, чтобы задумать месть? Например, был уволен или имел еще какие-то причины?

– Нет. Состав сотрудников не менялся последние три года, не считая ушедших за последнее время – но люди стали нас покидать после убийств, а не до.

– Ясно. Квентин, подойди.

Тот с недовольным видом встал рядом со мной. Похлопав его по плечу в попытке ободрить, я опустилась на колени и осмотрела ранку на шее. Я не знала, чего конкретно ищу, но это меня никогда не останавливало.

– Взгляни. – Я повернула руку Барбары, чтобы стало видно ее внутреннюю часть.

– И что? – тревожно спросил он.

– Цвет неправильный. – Я показала на участок кожи между локтем и плечом. – После смерти кровь оттекает вниз, она должна была собраться здесь. Но этого не произошло.

– А почему?

– Я не знаю. – Хмурясь еще сильнее, я положила руку обратно. – Это что-то совершенно новое. Я и раньше знала, что тела фейри не разлагаются, но думала, что кровеносная система все-таки разрушается. С момента обнаружения тел в них происходили какие-либо изменения?

– Нет. – Джен потерла лицо, сбив набок очки. – Сначала мы считали, что они не умерли по-настоящему, просто спят. Ждали, когда они проснутся.

– Но они так и не проснулись, – проговорил Квентин.

– Не проснулись. Мы перенесли Барбару сюда через неделю, чтобы держать в прохладном месте. Мы не знали, сколько еще…

– Сколько еще времени пройдет, пока она не начнет разлагаться?

Джен вздохнула.

– Да. Но этого так и не произошло.

– Что ж, об этом вам беспокоиться не нужно.

– Что?

– Она никогда не начнет разлагаться. – Я встала и подошла ко второй койке. – Это Юи? – Джен кивнула, и я откинула простыню.

Юи могла бы сойти за обычную японку под тридцать, если бы не четыре хвоста и не острые, покрытые рыжим мехом уши. Волосы были заплетены в косы и не закрывали прокола на шее. Дело плохо: сила кицунэ выражается в количестве хвостов, чаще всего их бывает один-два, максимум – семь или восемь. У Кэйко Инари, их Перворожденной, их, по слухам, девять. У герцогини Тенистых Холмов хвостов всего три, и мало кто способен одолеть ее без боя… но лицо Юи было таким же спокойным, как у остальных. Либо жертвы были знакомы с убийцей, либо мы имеем дело с настолько сильным и подлым существом, что оно сумело убить четыреххвостую кицунэ раньше, чем та смогла сориентироваться. Эта мысль мне совсем не нравилась.

– Она не боролась, – сказала я.

– Но почему? – спросил Квентин.

– Возможно, была так удивлена, что не успела среагировать. Также возможно, что она знала убийцу. – Я подняла голову. – Между Барбарой и Юи три недели. Сколько между Юи и Колином?

– Две недели, – ответила Джен.

– То ли кто-то развлекается, то ли что-то проголодалось.

Она поморщилась.

– Просто стараюсь прояснить факты, – вздохнула я. – Идем дальше. У вас есть бумажные стаканчики?

– Что? – От неожиданности выражение горя на ее лице сменилось замешательством. И то прогресс.

– Маленькие стаканчики, из бумаги. Возможно, в столовой найдутся?

– А, да, есть. Но зачем вам…

– Отлично. Нам понадобится четыре штуки, до половины заполненные теплой водой. – Я накинула простыню обратно на Юи. – Мы с Квентином попытаемся разбудить кровь.

– А получится? – спросила Джен. Квентин покосился на меня с тем же безмолвным вопросом в глазах.

– Может быть, и не получится, но других идей у меня нет, – сказала я. – А у вас?

– Боюсь, что нет. Я вернусь. – Джен пошла вверх по лестнице. Мы смотрели ей вслед, и, когда она ушла, Квентин развернулся ко мне, явно готовясь спросить, что такое здесь творится.

Я не дала ему произнести этот вопрос, заговорив первой:

– Тела не гниют, потому что они все еще фейри. Ночные призраки не пришли.

– Что? – Он нахмурился.

– Ты знаешь, зачем нужны ночные призраки?

– Чтобы люди не узнали о нас.

– Частично так. Но частично потому, что плоть фейри не гниет. Чистокровки ведь не стареют, верно? Так с чего им разлагаться? Не знаю, что будет, если ночные призраки не придут за подменышем, но чистокровных они забирают, чтобы те не лежали до скончания времен.

– Ох. – Квентин посмотрел на Барбару, затем медленно спросил: – Так почему же не пришли ночные призраки?

– Вопрос на восемь миллионов долларов, детка. Надеюсь, что эти трое смогут нам это объяснить. – Я обвела жестом все три койки. – Потому что, если не они, то уж и не знаю, кто еще.

– Ох, – сказал он снова и отвернулся.

Я взглянула на него. Потом спросила:

– Не считая очевидного, чем еще ты недоволен? – Квентин пробурчал что-то. – Не расслышала, повтори?

– Я сказал, что хочу остаться. – Он снова повернулся ко мне. – Ну пожалуйста.

– Вот как. – Я приподняла бровь. – А с чего ты решил, что…

– Так всегда бывает. Что-нибудь случается, и детей сразу отсылают. – Он скорчил кислую гримасу. – Со мной уже так было. Я хочу остаться.

Квентин ведь взят на воспитание и обучение. Может быть, его специально отдали именно в Тенистые Холмы. Я склонила голову набок, рассматривая его.

– С чего бы мне это разрешать?

– Потому что Сильвестр послал меня сюда, чтобы я учился. А как мне учиться, если ты отошлешь меня, как только дела примут опасный оборот? – Он помотал головой. – Я никогда раньше не пробовал пользоваться магией крови – по крайней мере, не в таких случаях, когда это было бы по-настоящему важно. Ты должна разрешить мне остаться. Мне нужно научиться таким вещам.

– Ты всего лишь ребенок, тебе не обязательно…

– Если я сейчас этого не сделаю, то вырасту одним из тех бесполезных придворных, на которых ты вечно жалуешься, – возразил он. – И к тому же, так ты сможешь присматривать за мной.

Против этого довода было сложно возразить.

– Ладно. Можешь оставаться до тех пор, пока не станет слишком опасно. Но тогда ты уедешь.

– Понял. – Он довольно ухмыльнулся и сразу стал казаться очень юным. У меня заныло сердце.

Такое выражение у него на лице ни к чему хорошему никогда не приводило, и я предупреждающе подняла руку.

– Ты будешь делать то, что я скажу. Никаких подвигов. Никаких попыток исследовать какие-нибудь странные звуки, потому что ты считаешь, что они выведут на что-то интересное. Все уяснил?

– Да, Тоби.

– Только попробуй подвести меня, и я отправлю тебя обратно в Тенистые Холмы раньше, чем ты успеешь моргнуть.

– Я буду делать все, что ты скажешь.

– Вот именно, будешь. А теперь замолкни и дай мне подумать.

Я прислонилась к стене и принялась ждать возвращения Джен. Квентин последовал моему примеру, приняв ту же позу то ли бессознательно, то ли намеренно. Времени хватило как раз для того, чтобы трупы начали действовать нам на нервы, но тут дверь наверху отворилась, и вошел встревоженный Алекс.

– Джен сказала, тебе нужно вот это?

На маленьком подносе он держал четыре бумажных стаканчика. Было заметно, что Алексу не хочется здесь находиться, ведь этот подвал стал моргом для его друзей. От моей хмурой гримасы вид у него стал еще несчастнее.

– Где Джен? – спросила я.

– Эйприл позвала ее с чем-то помочь Эллиоту. Она сказала, чтобы я… слушай, а что с этими стаканчиками делать-то? Я могу уйти, просто… – Он вздохнул. – Я хотел помочь.

У него был такой покаянный вид, что я немного оттаяла и, не обращая внимания на все больше и больше мрачнеющего Квентина, махнула Алексу, чтобы он шел вниз.

– Ну и отлично. Принеси их сюда.

– Конечно. – Алекс еще раз нервно обвел взглядом помещение и начал спускаться. У подножия лестницы его встретил Квентин и забрал поднос, заставив Алекса недоуменно заморгать. Ни у кого надменный вид не получается так хорошо, как у донья ши. – Тебе больше ничего не нужно?

– Пока нет. – Я взяла один стаканчик и жестом показала Квентину, чтобы он встал рядом со мной у тела Барбары. Присутствие Алекса должно было помочь как минимум в одном: Квентин его недолюбливает, а значит, будет бояться уронить при нем свое достоинство и не станет спорить, когда я скажу ему, что нужно делать.

– Что ты собираешься делать с этой водой?

– Мы попробуем разбудить кровь. – Я принялась соскребать с запястья Барбары высохшую кровь и высыпать ее в стаканчик. Квентин оцепенел, но, как я и предполагала, протестовать не стал. Чувство собственного достоинства порой удивительно полезный инструмент.

Алекс, бледнея, сглотнул.

– Зачем?

– Кровь нужно разбудить, прежде чем читать ее. – Вода приобрела розовый оттенок. Я поставила стаканчик обратно на поднос и взяла второй. – Если получится, мы сможем увидеть убийцу.

– А если нет?

– Попробуем что-нибудь еще.

– Почему Джен сама не может это сделать?

– Потому что Джен не приходится дочерью самой сильной из владеющих магией крови и вряд ли вообще сумеет добиться пробуждения. – Я попыталась сосредоточиться на том, что делаю. – Моя мать смогла бы это сделать безо всяких усилий.

– Ясно, – сказал Алекс. – Так вам удалось что-нибудь… получить… из крови Колина?

– Нет, потому что там нечего было «получать». – Я передала второй стаканчик с кровавой водой Квентину. – Держи.

– Нечего? – Алекс нахмурился.

– Нечего. Кровь была пуста. – Я скорчила гримасу. – И, предупреждая твой следующий вопрос: нет, так быть не должно.

– Тогда откуда ты знаешь, что в этот раз будет по-другому?

– Я этого не знаю. Я полукровка, а Квентин не обучен до конца, и эта кровь настолько старая, что я даже в нормальных обстоятельствах могу ничего не получить из нее… но попробовать-то стоит.

Я зажала нос и проглотила содержимое стаканчика. Квентин сделал то же самое. Я не почувствовала ничего, кроме горького, водянистого вкуса разбавленной крови. Ни проблеска памяти.

Квентин закашлялся и уронил стаканчик обратно на поднос.

– Там ничего нет.

Я вздохнула и поставила свой стакан рядом с его.

– Наверное, кровь слишком старая. – Ему не стоит знать, что я сейчас лгу. Я подошла к койке Юи и наполовину откинула простыню. – Может, три недели дадут разницу.

– Ты собираешься пробовать снова? – спросил Алекс.

– А у тебя есть идеи получше? – Я взяла третий стаканчик и соскребла в него кровь с правого запястья Юи. – Если да, то, будь добр, поделись. Лично у меня все хорошие идеи исчерпаны.

– Вообще-то, нет, просто я… я хочу, чтобы все это кончилось.

– Ну, если бы я была тобой, то к этому времени давно свалила бы отсюда. В какое-нибудь более безопасное местечко.

Скажем, в центр минного поля.

– Я не могу.

– Почему? – Я протянула стаканчик Квентину и принялась готовить свой.

– Немного трудно объяснить.

– А Терри не хочет уехать? – спросила я. Квентин, внезапно заинтересовавшийся при упоминании имени Терри, поднял глаза.

Алекс поморщился.

– Не хочет. Частично дело в этом.

– А ты не пробовал объяснить, что оставаться здесь опасно для жизни?

– Мы нечасто друг друга видим, – неловко ответил он. – Из-за этого объяснять что-то трудно.

– Она работает в ночную смену, и первое тело нашла она, так ведь?

– Да, – сказал он удивленно и немного настороженно. Плохой признак. – Откуда ты знаешь?

– Мне сказала Джен, – сообщила я, глядя на него в упор.

– А, точно. – Он вздохнул.

– Если увидишь Терри, передай, что я хочу с ней поговорить.

Он посмотрел на меня расширенными глазами.

– Зачем?

Я ожидала подобной реакции: никому не хочется слышать, что с их родственниками кто-то желает поговорить на предмет расследования убийства. А вот чего я не ожидала, так это гримасы, промелькнувшей по лицу Квентина – как будто я ударила его.

– Успокойтесь, – сказала я обоим. – Я просто хочу задать ей несколько вопросов. Я никого ни в чем не обвиняю. Пока что.

– Если увижу ее, то передам, – сказал Алекс, слегка расслабившись.

– Хорошо.

На этот раз я стала отпивать воду не залпом, а маленькими глотками, задерживая ее во рту. Квентин, увидев, сделал то же самое. Но пользы от этого не было: кровь оказалась такой же пустой, как у Барбары. Я выплюнула ее обратно в стаканчик.

– Так, и это тоже было бесполезно.

– И у меня ничего, – сказал Квентин. Он слегка позеленел. Магия не действовала, но это не отменяло того факта, что он пил кровь.

Алекс пристально смотрел на нас.

– Вы не станете кидаться в меня этими стаканчиками, если я скажу, что вы оба ужасно выглядите?

Секунду поразмыслив, я все-таки сказала:

– Я не стану.

– А я мог бы, – сообщил Квентин.

– Тогда рискну. Вы оба ужасно выглядите. Вы после завтрака хоть что-нибудь ели?

– Нет, – призналась я со вздохом. – Я все еще зла на тебя.

– Знаю. Но это ведь не значит, что тебе не нужно есть. Идем, заглянем в столовую и заставим тебя чего-нибудь проглотить. Повара от нас ушли, но торговые автоматы пока работают.

– Мысль, наверное, хорошая, – неохотно сказала я, опуская стаканчик на поднос. Крови у меня на пальцах не было – но ощущалось, как будто есть. Стараясь, чтобы это выглядело непринужденно, я вытерла руки о штанины джинсов. – В столовой есть телефон?

– Да, – сказал Алекс.

– Я не голоден, – заявил Квентин.

– А кофе там есть?

– Можешь взять себе хоть целый кофейник.

– Сдаюсь. Идем, Квентин, я куплю тебе газировки.

– Я не голоден.

– Ты подросток. Вы всегда голодные. – Хотел Квентин есть на самом деле или нет, но лично я действительно проголодалась, и сэндвич с кофе помог бы мне лучше сосредоточиться. – А можешь довести нас до столовой?

– Вам требуется проводник из местных? – весело поинтересовался Алекс.

– Будь добр. Если, конечно, ты не думаешь, что у вас еще осталось достаточно персонала, чтобы посылать за нами поисковые группы.

– Не настолько уж здесь запутанно.

– Ну да, конечно. – Я накрыла простынями Барбару и Юи. Может, им самим и все равно, но мне – нет.

Квентин швырял стаканчики в мусорный бак, не заботясь о том, что в них еще осталась вода.

– Ты когда-нибудь был в Тенистых Холмах? – спросил он Алекса.

– Нет, не случалось.

– Дилетант, – буркнул Квентин и начал подниматься по лестнице.

Я позвала его, но он не остановился. Я вздохнула и пошла следом.

Алекс поднялся за мной, задержавшись, чтобы закрыть дверь в подвал. На замок она не запиралась.

– И что такого в том, был я в Тенистых Холмах или нет?

Он явно старался вернуть мое расположение, и я, отметив его искренне расстроенное лицо, сдалась.

– В Тенистых Холмах еще хуже, чем у вас. Подозреваю, у Торквилей наследственная неприязнь к линейному пространству. Я там практически коренной житель и все равно до сих пор теряюсь.

– Это место с непривычки сбивает с толку, но потом уже лучше. Ты приспособишься.

– Да уж, надеюсь. – Квентин опережал нас футов на десять, и я крикнула ему: – Если не знаешь, куда идешь, то лучше остановись. – Он, обернувшись, бросил на меня сердитый взгляд, но встал, давая себя догнать. – Вот так-то лучше. А теперь пойдем.

Алекс вел нас – надо думать, оптимальным маршрутом – по коридорам, соединявшим комнаты безо всякого внимания к законам архитектуры и требованиям здравого смысла. Законам физики здание, впрочем, не подчинялось тоже, поскольку располагалось внутри холма фейри. Квентин шел в мрачном молчании, но Алекс восполнял это оживленной болтовней, показывая нам причудливые подробности внутреннего устройства холма и не слишком удачно пытаясь шутить. Я не особенно прислушивалась. Вокруг умирают люди.

– Когда мы уже придем? – резко спросил Квентин.

– Терпение, молодой человек! – провозгласил Алекс и в ответ на злобный взгляд поправился: – Почти пришли. Столовая прямо по курсу. – Сказав это, он повернулся ко мне и, широко улыбаясь, подмигнул. Я почти машинально улыбнулась в ответ. Трудно было злиться, когда Алекс из кожи вон лезет, чтобы заслужить мое одобрение.

– Вот и хорошо, – сказал Квентин.

Мы завернули за угол и увидели дверь столовой. Квентин рванул вперед чуть не бегом, Алекс шел за ним более спокойным шагом и, остановившись перед дверью, открыл и придержал ее для меня.

– После вас, – заявил он с преувеличенной галантностью.

– После Квентина, хочешь сказать. – Он так заметно старался, чтобы у меня поднялось настроение, и у него почти получалось. А если я сейчас еще и поем… Еда прогонит тошноту и головокружение, а если нет, то хотя бы перебьет вкус крови. Впереди, судя по всему, предстоял долгий день, и нужно было пользоваться всем, что способно помочь.

– Ага, точно, – сказал Алекс и вошел вслед за мной.
Поблагодарили: polissya, StudentockA, Стелла, Natik, Half, alisandra, ingrid, december

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • In-k
  • In-k аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
16 Дек 2012 19:22 #15 от In-k
In-k ответил в теме Re: Шеннон Макгвайр "Обитель"
december, вэлкам :)

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.