САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

heart Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 10 из 10

  • Wicked
  • Wicked  аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Wanna play my wicked game?
Больше
03 Ноя 2012 23:51 - 07 Фев 2015 15:36 #1 от Wicked
Wicked создал эту тему: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 10 из 10
Бетти Шарп

Эмбер

(старая сказка на новый лад)

Перевод: Wicked
Редактор: Калле
Размещение: без согласия команды ОС и ссылки на сайт запрещено!
Статус: перевод завершен
[/color]
Аннотация
Все любят прекрасного принца. Им приходится - он проклят. Каждый мужчина должен уважать его. Каждая женщина должна желать его. Один взгляд - и всё пропало.
Эмбер скорее вырежет часть своей души, чем отдастся на волю страстей. Чтобы сберечь свое сердце, она обращается к темным искусствам и становится единственной женщиной в королевстве, способной сопротивляться чарам принца.
Бедная девочка. Если бы она меньше времени уделяла изучению волшебства и больше - изучению человеческой природы, то знала бы, что человек, у которого есть всё, обязательно захочет то единственное, что не может получить.


Внимание: история содержит секс, насилие и гадкие слова. Хоть и основана на детской сказке, но совсем не для детей.

Скачать одним файлом

В книге 10 глав без пролога и эпилога. Перевод выполняется по просьбе 7Night и велению сердца :)

Первая глава
Вторая глава
Третья глава
Четвертая глава
Пятая глава
Шестая глава
Седьмая глава
Восьмая глава
Девятая глава
Десятая глава
Любое коммерческое использование данного перевода, воспроизведение текста или его частей запрещено. Только для ознакомления!

Nobody loves no one
Поблагодарили: KuNe, Shadow, alisandra, Solitary-angel, Rina, Landyish, innessa, Maxy

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Wicked
  • Wicked  аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Wanna play my wicked game?
Больше
04 Ноя 2012 00:05 #2 от Wicked
Wicked ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер" (старая сказка на новый лад, 2/10)
1. Ведьма



Знаю, вам кажется, что вы уже слышали эту историю раньше, но вы ошибаетесь. Некоторые считают, что она началась с добродетельной девственницы, юной честной и искренней девушки, которая получила под дых от жестокой судьбы и вынуждена была спать в золе, пока ее высоконравственные домашние проживали жизнь, предназначавшуюся ей. Чушь.
Это не волшебная сказка. Настоящая история началась даже не с меня, она началась с принца. Сказки рисуют его безликим и безымянным, бесстрастной картонной фигурой, воплощением всего, что должна хотеть хорошая девушка. Ничто из этого и близко не похоже на правду.
Его нарекли Адрианом Джустом, но, после того как ведьма Гаэтана одарила его двусторонним благословением в день имянаречения, никто не звал его иначе, как Чарминг.
- Очарование, - прошептала она на языке Древних, языке проклятий и магии. Благословение упало с ее губ с каплями крови, поскольку язык Древних остер, как битое стекло, для нежных ртов смертных. - Пусть он будет очарователен. Пусть каждый взгляд находит его лицо и формы совершенными. Пусть каждый мужчина уважает его, а каждая женщина - вожделеет. Пусть всякий, кто ему встретится, любит его и стремится угождать.
Старый король улыбнулся. Кто не желал бы такого подарка своему ребёнку? Только придворная колдунья Райзинда поняла значение благословения Гаэтаны. Она побледнела от смятения и ужаса.
- Сестра, - прошептала Райзинда, - что ты наделала?
- Благословение, - ответила Гаэтана беспечным голосом и вытерла губы перчаткой.
- Скорее проклятье! Ты одарила мальчика уважением, которое ему не нужно будет зарабатывать, желанием, которое он никогда не научится ценить, и любовью, которая никогда не потребует от него взаимности. Он станет тираном!
- Ты чересчур беспокоишься, Райзинда.
Гаэтана сняла окровавленные перчатки, чтобы положить ладонь на лоб маленького принца. Ее руки были тонки и прекрасны, вот только на месте мизинца левой руки торчал обрубок.
- Ты же пожелала ему мудрости. Неужели не веришь, что он ею воспользуется?
* * *

Мы так никогда и не узнали, умерила ли подаренная Райзиндой мудрость гордыню принца. Ни один мужчина, ни одна женщина, которые встречали его, не могли ему перечить. Ни один из тех, кто слышал его голос, не мог удержаться от любви к нему. Он достиг зрелого возраста, но оставался мальчишкой. Кутил, распутничал и развлекался как мог.
И мы любили его за это. Мы любили его за состояние, потраченное на лошадей и собак. Любили за девственниц, которых он совратил, и за шлюх, которым раздаривал драгоценности из королевской казны. За соглашения, которые он заключал, стоило ему только попросить иностранных монархов пойти навстречу. За войны, которые он выигрывал, лишь выйдя на поле боя, ведь никто не поднял бы на него меч.
Очаровательный принц был нашим талисманом. Несмотря на сибаритство венценосного отпрыска, его колдовской дар привел наше королевство к величию. Мир простирался по земле, как теплое одеяло зимой. Богатство текло к нам, точно река к морю. Рыбаки и извозчики становились торговцами. Торговцы - принцами.
Вам может показаться лицемерием жаловаться на проклятие, в то время как мой отец из тех торговцев, что сколотили состояние благодаря его покровительству. Это на прибыль от соглашений принца мы купили роскошный особняк на Дворцовой аллее, всего в миле от королевской резиденции. Это на прибыль от проклятия принца приобрели женственные платья из шелка и атласа, которые я никогда не носила, и оплатили маленькую армию ученых докторов, которые впустую пытались спасти жизнь моей матери.
Деньги, как и чары принца, могли изменить лишь внешнюю сторону жизни, но не ее суть. Деньги не могли сделать из дочери извозчика леди. Деньги не могли спасти жизнь умирающей жене торговца.
В то лето, когда моя мать умерла, мне было девятнадцать лет, а принцу - двадцать четыре. Страшась власти его проклятия, мать запрещала мне смотреть на него, когда он проезжал мимо нашего дома по пути в город. Но тем летом она была прикована к постели, а все мои друзья только и говорили что о принце.
Даже в девятнадцать я много знала про волшебство. Я думала, что достаточно сильна, чтобы устоять против простого благословения. Я была своевольна и ослушалась матери.
Однажды я присоединилась к толпе на Дворцовой площади, чтобы приветственно махать проезжающему мимо принцу. Я почувствовала мощь его очарования даже до его появления. Воздух вокруг вдруг стал плотным и влажным, с каждым вдохом предвкушение горячило мою кровь. Чары прошлись по моей коже, как склизкое прикосновение, словно пиявки присосались к запястьям, словно змея скользнула по ноге. Тогда я поняла, что столкнулась с силой, превышавшей мою способность сопротивляться. Но было слишком поздно.
Его свита вывернула из-за угла, и я увидела его. Позолоченный солнцем и прекрасный, он восседал на белом жеребце и зажег во мне такой огонь, какого я прежде не знала. Это чувство не было невинным, как греза или девичьи вздохи. Это было вожделение, неотвратимое и всепоглощающее. Кожу покалывало от жажды ощутить его руки на моем теле. Мое девственное лоно наполнилось влагой и жаром желания.
Его глаза встретились с моими, когда он оглядывал толпу - или мне так показалось в том лихорадочном состоянии. Не могу сказать, какого цвета они были, но помню, подумала, что более прекрасных глаз еще не видела. Я всецело любила его, больше, чем какая-либо женщина когда-либо кого-либо. Каждая девушка в толпе чувствовала то же самое.
Мои сила воли и достоинство растворились в страстной мечте заполучить его. Я разделась бы донага и умоляла бы его оттрахать меня на грязной мостовой, если бы только он снова на меня взглянул. Я согласилась бы на любой разврат ради его благословенного проникновения.
Глядя на совершенство принца, я как никогда ощущала собственную невзрачность. Впервые я застыдилась своих вьющихся рыжих волос и ярких веснушек, усыпавших мою кожу. Я сокрушалась о своем тощем девичьем теле и о врожденном искривлении правой ноги, отчего я слегка хромала. Совершенный мужчина заслуживал совершенной женщины, а совершенство было недостижимо для такой, как я.
Он улыбался и бросал в толпу деньги, проезжая мимо, не обращая внимания на пытки, которые я испытывала. На блестящих серебряных монетах был выбит его портрет, такой точный, что девушки носили их на лентах вокруг шеи, чтобы держать Чарминга поближе к сердцу.
Монеты падали на мостовую с металлическим звуком поломанных колокольчиков, но никто в толпе даже не посмотрел на богатство под ногами. Никто не в силах был отвести глаза от нашего возлюбленного принца. Сила его проклятия перевешивала даже природную жадность.
Задыхаясь, лихорадочно и испуганно я, единственная из всех, оторвалась от его лица и уставилась на булыжники под ногами, пока он не проехал. Когда он скрылся из виду, сила заклятия ослабла достаточно для того, чтобы я могла поискать упавшие монеты. Найдя одну в грязной трещине в камне, я выковыряла ее оттуда и протерла своей красно-коричневой шелковой юбкой.
Его профиль подмигнул мне с серебряной поверхности солнечным бликом. Я поднесла монету к губам и поцеловала щеку металлического двойника. Лизнула ее. Засунула в рот, ощущая за привкусом металла и грязи кожаный аромат его перчатки.
Я повернулась и заторопилась обратно, зажав между губами серебряный портрет принца. Я бесконечно долго закрывала дверь, а желание стучало в моей крови барабанным боем. У меня не хватило терпения подняться в свою спальню и помечтать о нем в уединении. На самом деле я едва успела протиснуться в чуланчик для метел и захлопнуть дверь прежде, чем мои руки подтянули юбки и раздвинули горячие, скользкие складки.
Я провела языком по его изображению на монете, думая о нем. О том, как он смотрит на меня, о его руках на мне. Я представила грандиозное наслаждение от его прикосновений, вкуса его кожи, его члена между моих губ.
Представила острую боль от того, что он взял мою девственность. О, мне говорили, что боль будет незначительной, но в своем лихорадочном, глупом девственном воображении я нарисовала это, как удар сабли, и представила себя мученицей на алтаре его удовольствия. Моя девственная кровь стала кровью моей жизни, и я лежала под ним, умирая от потери невинности, блаженно растворяясь в небытии ради его наслаждения.
Представила, как он склонился ко мне, плача; его горячие слезы капали на мои холодные щеки.
- О, она была так чиста! - восклицал он. – Так нежна и особенна. Она умерла от любви ко мне. Я больше не смогу никого полюбить!
Здесь я вынуждена прерваться и сказать, что вижу, как подрагивают ваши губы. Пожалуйста, не бойтесь рассмеяться. Мое чувство собственного достоинства не настолько ослепило меня, чтобы я не видела смехотворности тех юношеских мечтаний.
На чем я остановилась? Ах да, взяв мою девственную кровь, а с ней и жизнь, принц больше не сможет никого полюбить. Он проведет остаток дней, вспоминая мое лицо и желая моих прикосновений. Ни одна дама, принцесса или королева никогда не затронет его сердца так, как я. Он проживет жизнь, скорбя по мне, Эмбер, дочери извозчика.
Как ни прискорбно это осознавать, но должна сказать вам, что такие мелодраматические мысли подарили мне первый вкус женского удовольствия. Я застыла и кончила с такой силой, что опустилась на пол. Я схватила ртом воздух, но ощутила лишь холод серебряной монеты, застрявшей в горле.
Я запаниковала и попыталась, кашляя и давясь, избавиться от серебряной помехи с оттиском лица принца. Перед моими глазами промелькнула смерть, и в этом сценарии я была не благородной невинной жертвой, а глупой девчонкой, которая скрючилась на полу в чуланчике для метел с задранными юбками и руками, разящими похотью. Что нехватка воздуха! Я чуть не умерла от позора.
Одурманенная, я с трудом выбралась из чуланчика. Перед глазами плыли черные пятна, и вместе с биением сердца я слышала хрипящий свист от бесплодных попыток вдохнуть.
Все слуги были наверху у постели моей больной матери. Не в силах ни дышать, ни говорить я попыталась подняться по лестнице за помощью, но ноги меня не держали. Я споткнулась, пошатнулась, как пьянчуга, и привалилась к отполированным дубовым перилам у подножия лестницы.
Монета вылетела из моего горла, словно пуля, и проскакала по плитам пола с металлическим звоном, а потом укатилась в тень. Изможденная и задыхающаяся, я осела на лестницу и постаралась не думать о том, как близка была к смерти и посмертному унижению.
Через минуту после того, как мне удалось спокойно вдохнуть, на лестничной площадке послышались шаги, а вслед за ними и скрипучий, задыхающийся голос матери:
- Эмбер! Что с тобой случилось?
Я подняла взгляд на маму, ее бледная кожа резко выделялась на фоне поблекших редеющих рыжих волос. Она опиралась на крепкое плечо одного из наших лакеев.
Я разрыдалась. Никогда не умела плакать красиво. Вскоре мои веки опухли и покраснели, я вытирала сопли и слюни с лица манжетами.
- О! - выла я. - Это ужасно! Я люблю его!
Мама ничего не сказала. Она прошептала лакею, чтобы он отвел ее в комнату, а мне приказала идти следом. Когда слуга усадил ее на стул у камина и вышел из спальни, она устремила свои усталые, затуманившиеся глаза на меня и сказала:
- Ты вышла посмотреть на принца.
- Да! - ревела я, растирая мокрые щеки уже влажными манжетами. - Я не должна была, но теперь я люблю его, а он даже не знает обо мне! Он никогда не будет моим. Я хочу умереть!
- Не будь идиоткой, ты просто попала под действие заклинания. - Она жестом поманила меня и вгляделась в мои глаза. - У проклятия принца зубы, как у миноги. Оно впивается во все, к чему он прикасается. Сила чар просачивается наружу каждый раз, когда кто-то произносит его имя или видит его портрет.
Мама задрожала и повернула голову взглянуть на холодный камин. Летом рядом с ним не было растопки.
- Зажги огонь и внимательно слушай.
Прищурив глаза, я посмотрела на пустой камин, и в нем, на радость мне, заплясало пламя. В соседних странах, вроде Золотой Земли, женщин сжигали и за меньшее, но в Земле Морей к колдуньям относились терпимо. Мне не было нужды скрывать свои способности, как и моя мать не скрывала свои.
Мама была очень мудрой женщиной. До того как болезнь подкосила ее, в наш дом съезжались люди со всех уголков Города Монархов, робко выпрашивая совета, благословения или заклятия. За нашими спинами те же люди шептались, что только благодаря моей матери отец превратился из скромного извозчика в богатого торговца.
При этом я и хотела бы сказать, что мама была выше этого сверхъестественного вмешательства, но не могу не признать, что замечала признаки использования магии. Лошади отца никогда не несли, повозки никогда не ломались. Зерно в дороге никогда не гнило, а фрукты не портились. При нем был компас, что всегда указывал на честных людей.
- Очень хорошо. - Мама улыбнулась, глядя в огонь, пылающий в пустом камине. - А теперь скажи мне, что рассеивает иллюзии и противостоит всем проклятиям?
Она говорила сдержанно и медленно, словно с ребенком. Любой дурак скажет, что свет полной луны показывает истину, рассеивает иллюзии и защищает всех, кто стоит под ним, от вреда чар. Вот почему ведьмы творят самые опасные заклинания в полнолуние, а все твари, сокрытые под человечьими личинами, вынуждены принимать истинный вид в те ночи, когда сияет луна.
Свет огня в камине или свечи может противостоять ее эффекту, даже когда она полна на три четверти, но нет заклинания, которое сумело бы победить полную. Полнолуние нейтрализует даже мощь проклятия принца, и он знает об этом. По слухам в полнолуния принц запирается в покоях, чтобы никто не смотрел на него иначе, чем с полным обожанием.
- Но эффект полной луны действует лишь до рассвета, - проскулила я. - Что проку быть свободной от него ночью, если с первыми лучами солнца я проснусь желая его?
- Ш-ш-ш. - Мама слабой рукой погладила меня по волосам, таким же рыжим, как и ее до болезни. Она залезла под воротник своей длинной ночной рубашки и достала кулон, который всегда носила на длинной цепочке на шее. Кулон сиял тем же мягким светом, что и луна туманной ночью.
- Лунный свет, запертый в фиале. Это ослабит проклятье.
Я неохотно взяла у нее кулон, надела и спрятала его под корсетом и сорочкой. Стоило фиалу с лунным светом коснуться моей кожи, влечение к принцу и глупые фантазии отступили. Несмотря на задетую гордость, я чувствовала себя почти как прежде, только более мудрой и осторожной.
- Это защитит меня?
- Кулон и еще кое-что.
В дверях спальни вновь появился лакей. В левой руке он нес ворох бинтов и деревянную колоду для рубки мяса. В правой - мясницкий нож.
- Нет, - покачала я головой, - ты не можешь. Магия крови вне закона. Амулет и зелья и без того хорошо защитят меня.
- Проклятье принца слишком сильно для таких временных мер, и, боюсь, со временем станет еще сильнее. - Мама жестом приказала лакею положить колоду и нож на украшенный арабесками чайный столик черного дерева у кушетки. - Я должна знать, что ты будешь в безопасности от его чар. Я должна убедиться до того, как умру.
- Не говори так. Ты не умрешь.
- Не обманывай себя, Эмбер. У тебя достаточно магии и здравого смысла, чтобы разглядеть на мне покров смерти. - Мама указала на нож. Когда она снова заговорила, в ее голосе не было никаких эмоций. - Выбор и перемены требуют жертвы. Нагрей его.
Могла ли я ослушаться ее дважды за день? Я заставила лезвие вспыхнуть и раскалила его чуть ли не до бела. Сжав левую руку в кулак, я положила мизинец на колоду, вдохнула, но не решилась действовать.
- Давай! – велела мама, и ее голос звенел от магии.
Моя правая рука сжала нож и отняла мизинец сразу над суставом. Я закричала от боли и от вида окровавленного пальца на нашей кухонной разделочной колоде.
Считаете, что мама поступила жестоко и наказала меня? Не качайте головой, я прочла это в ваших глазах. Вы вспоминаете все истории, которые слышали про злое колдовство, о том, как ведьмы приносят в жертву кровь и кости - и свои, и чужие. Но все было не так. Не совсем.
Она хотела защитить меня. Она хотела спрятать мой палец куда-нибудь подальше. Пока часть моего тела будет вне досягаемости проклятия, я, пусть и с трудом, смогу сопротивляться принцу. Перевязав мою рану, мама вложила отрезанный палец мне в правую руку.
- Спрячь его хорошенько.
Есть множество историй о разных колдунах и волшебниках, что решили спрятать свое сердце в дупле дерева или в гнезде горгоны высоко в горах, думая, что никто никогда его не найдет. Нам известно, чем это закончилось. И вы знаете, что я никогда не любила рисковать.
Кто-то скажет, что мой следующий поступок был магией крови или чем похуже. Кто-то скажет, что в тот день я принесла в жертву свою душу. Но я сделала то, что сделала, чтобы спастись. Это не было великим злом, лишь незначительным грешком. И разве Мудрейшие не говорят, что иногда меньшее зло может принести большую пользу?
Я предложила свой отрезанный палец огню и произнесла Клятву ведьм:
- Плоть за силу. Кровь за знание. Кость за стойкость. Возьми мое подношение и служи мне, как я служу тебе.
Моя мать ахнула, но не сказала ни слова, чтобы остановить меня.
Ни силы, ни знаний, ни стойкости нельзя получить без страданий. Пока моя отрезанная плоть сгорала, я ощущала каждый язык пламени. Я ощущала огонь каждое мгновение, пока мое подношение превращалось в пепел. Я плакала и кричала, колотила по полу, пока не искусала губы в кровь. Наконец боль утихла, хотя вонь горящего мяса так и не выветрилась из воздуха. Даже сейчас спальня слабо отдает моей жуткой сделкой с огнем.
Мама плакала из-за того, что я наложила на себя чары, но когда я встретила ее взгляд, кивнула, соглашаясь с моим решением.
- Я не могу упрекнуть тебя за то, что ты предпочла жизнь ведьмы. Материнская любовь сделала меня эгоистичной. Я бы хотела, чтобы ты прожила долгую, пусть и недобродетельную, жизнь, нежели короткую, но целомудренную.
Той ночью моя мать сильно ослабела. Я умоляла ее забрать кулон, но она не взяла его.
- Я умираю, Эмбер. Этого не остановить. Мне будет легче уйти, зная, что мой единственный ребенок в безопасности, чем прожить несколько лишних дней, волнуясь, что проклятие снова настигнет тебя.
Несколько недель спустя она умерла. В то утро, когда мы с отцом обнаружили в постели ее холодное тело, все огни в городе погасли. Я не хотела верить, что это произошло из-за меня. Не хотела верить, что огню настолько понравился вкус моей плоти, что он даровал моим эмоциям такую силу, но три дня, пока мы не развеяли прах мамы, согреться можно было только у ее погребального костра. Три ночи город освещала лишь луна. По слухам, принц каждый вечер запирался в своих темных покоях и никому не показывался на глаза.
Огонь вернулся, когда мы развеяли прах матери по ветру. Но к тому времени я была готова. Я примирилась со своим горем и решила чтить память о маме, держась подальше от магии принца.
Я выходила из дома через черный ход и никогда больше не бывала на Дворцовой аллее. Я избегала любых изображений принца: от статуй на рынке у Торговой площади до профиля на серебряных монетах. Я разменяла все деньги на медь и никогда не жаловалась на тяжесть своего кошелька. Лучше блуждать по узким улочкам с кошельком, полным меди, свободной женщиной, чем расхаживать перед дворцом с серебром рабыней чужих желаний.
Я делала все, чтобы избегать принца, и, возможно, прожила бы всю жизнь, не увидев его снова. Долго и счастливо. Без него. Но у судьбы и самого принца были на меня другие планы.

Nobody loves no one
Поблагодарили: KuNe, Люба, StudentockA, Shadow, alisandra, Solitary-angel, innessa

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Wicked
  • Wicked  аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Wanna play my wicked game?
Больше
04 Ноя 2012 00:07 #3 от Wicked
Wicked ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер" (старая сказка на новый лад, 2/10)
2. Куртизанки



После смерти матери дела отца пошатнулись. Он плохо спал и не мог сосредоточиться. Повозки начали ломаться. Зерно плесневело прежде, чем он находил покупателей. Он попытался продавать предметы роскоши и ткани из Золотой Земли, но, несмотря на успехи в прошлом, вкус у него так и не появился – он приобрел несколько партий товара сомнительного качества.
Мои родители поженились почти за двадцать лет до моего рождения и прожили ещё двадцать после. Они были до того близки, что по утрам после смерти матери отец не мог открыть глаз, не ощущая боли от ее отсутствия.
Я не удивилась, когда спустя девять месяцев с того дня, как она умерла, отец вернулся из очередной своей поездки с возом второсортных шелков и новой женой. И не рассердилась. Он был из тех, кому необходимы жена, стабильность, любовь и внимание. Необходим кто-то, кто напомнит ему позавтракать утром и отведет в постель ночью.
Когда я увидела экипаж, тянущийся за его повозкой, то очень воодушевилась. Но потом он сказал мне, что она прекрасная обедневшая аристократка из Золотой Земли. Назвал ее нежным цветочком, нуждающимся в заботе. Рассказал, что у его новой жены две дочери моего возраста, и пообещал, что мы станем лучшими подругами.
Экипаж остановился, и отец согнал полдюжины лакеев придержать лошадей, поставить лесенку и открыть дверцу, чтобы он мог помочь своей новой жене выйти. Сперва из темного салона показалась ее рука. Тонкая и напудренная, сияющая от филигранных колец и браслетов. Ногти покрывал розовый лак. Камни в многочисленных драгоценностях красиво сверкали на солнце, но я знала, что это простые стекляшки.
Затем появилась нога моей мачехи. Она носила туфли из безвкусного розового атласа с потертыми носами, украшенные тусклыми фальшивыми самоцветами, на таком высоком деревянном каблуке, что на нем можно было без труда пройти лишь из одного конца спальни в другой. Не хочу показаться жестокой, но на самом деле я поняла, что она шлюха, даже до того как увидела ее лицо.
Под маской из пудры и краски она казалась довольно симпатичной, с маленькой черной мушкой в форме ласточки, прикрепленной над уголком вишнево-красного рта. Но эта хрупкая красота была результатом постоянной заботы и внимания. Кожу не портили морщинки или веснушки, потому что мачеха береглась от солнца. Брови у нее были высокими и изящными, но лишь благодаря щипчикам, а стройная фигура свидетельствовала о постоянных диетах.
Если же для истинной красоты чего-то и недоставало, она восполняла это хитростью и обаянием. В ее карих глазах сияли целеустремленность и ум, которые даже вызывали уважение. Я поняла, почему отец счел ее красивой.
Увидев меня, она остановилась, и я не могла ее винить. Я знала, как выгляжу: невыразительное лицо, рыжие волосы и веснушчатая кожа, сердитые черные глаза, горящие как угли. Ее взгляд метнулся к факелам по обе стороны двери, наверняка отметив, как огонь тянется ко мне, хотя ветер дует в другом направлении.
Ее лицо под слоем краски напряглось. Рука, поднявшаяся было меня поприветствовать, нерешительно опустилась. В тот момент мачеха поняла, что рассказы отца о невинной, послушной дочери – такие же фантазии как и то, что она аристократка, а две неприветливые шлюхи (моложе ее едва ли на десять лет), выглядывающие из экипажа позади нее – ее дочери.
– Матушка! – приветствовала я ее, взяв за плечи и поцеловав в напудренную щеку. Мои губы побелели от смеси свинца и жира, но удивленное выражение ее лица того стоило. Я вытерла рот манжетой бархатного рукава, пока отец не видел.
– Пойдемте внутрь, позвольте, я покажу вам и моим новым сестрам наш дом. Уверена, мы будем очень счастливы вместе!
Женщины с помощью отца забрались по лестнице и с трудом протиснулись в двери, цепляясь за все вокруг поношенными атласными юбками на кринолинах. Я показала им будуар моей матери, где все еще ощущался слабый запах горелой плоти, и усадила новую «матушку» на синий кожаный мамин стул.
– Я знал, что вы четверо поладите, – сказал отец из дверного проема, сияя улыбкой. Я не видела его таким счастливым с тех пор, как мама заболела. – Я оставлю вас, леди, познакомиться поближе и присмотрю пока за разгрузкой последней партии своей прекрасной ткани.
Губы моей новоявленной мачехи приоткрылись, но дверь уже захлопнулась. Думаю, она собиралась попросить его остаться.
Я улыбнулась, довольная, как паук – столько мух разом попались в мои сети. Прищурившись, я глянула на камин, и пламя взметнулось к дымоходу, на коврик полетели искры. Затем вспыхнули свечи.
– Пожалуйста, не трогай нас! – взмолилась одна из моих новых сводных сестер. Несмотря на затасканный атлас и напудренные волосы она вдруг показалась мне молодой и испуганной. Девушка была тонкокостной и, хотя на круглых щеках цвел румянец, выглядела не особо здоровой, а косметика скрывала опухшие и потускневшие, словно от бессонницы, глаза.
– Мы не знали, – сказала другая. – Не знали, что дочь господина извозчика ведунья.
– Ведьма, – поправила я, показав зубы в широкой улыбке.
– Даже если бы и знали, – произнесла мачеха уверенным и чистым голосом, – мы не позволили бы ему покинуть Золотую Землю без нас. Видишь ли, Сильвия – оборотень.
– Майнетт, не рассказывай! – прошипела та.
– Не беспокойся, Сильви, здесь это не преступление. – Майнетт повернулась ко мне. – Они собирали дрова для ее костра, когда мы сбежали из Города Королей под защиту твоего отца. Понимаешь?
Чтоб ее, но я действительно понимала. При всей мнимо-показной широте взглядов наши северные соседи совершенно не принимали волшебства. Они устраивали сожжения ведьм так же, как другие страны – летние ярмарки. Сильвия не была ведьмой. Она не могла контролировать свою сущность, но ее соотечественников мало заботили такие различия.
– Как это произошло? – спросила я.
Сильвия отвела взгляд, но тощая – Дульсибелла – ответила:
– Один богач с востока купил ее на неделю. Нам следовало бы сразу догадаться, кто он на самом деле - по сросшимся бровям - но он платил золотом. Он влюбился в Сильви, вообразил, что она жаждет спасения от такой жизни, и хотел увезти ее с собой. А когда она отказала ему, укусил и заразил своим проклятием.
– А когда я снова ответила ему отказом, рассказал констеблю, что я оборотень, – закончила Сильви, тихо плача в свой мятый носовой платок. Она взглянула на меня, ее милое личико пошло бело-розовыми полосами от слез и поплывшей косметики. – Ты же ведьма. Можешь мне помочь?
Я подошла к ней и подняла ее подбородок, чтобы заглянуть в покрасневшие синие глаза.
– Я могла бы выжечь его, но это не столько лечение, сколько наказание. Когда огонь угаснет, он заберет не только суть оборотня. Я знаю одно зелье, чтобы сдерживать проклятье, но ты не сможешь забеременеть, пока будешь его принимать.
Сильви улыбнулась мне и опять стала почти красавицей.
– Сестренка, с моей работой твое зелье станет благословением. Так ты поможешь?
– Скажи «да», – умасливала Майнетт. – Скажи «да», и мы оставим твоего отца и твой дом, как только Сильви будет готова ехать.
– Оставите? – переспросила я. – Но моему отцу нужна жена. Мудрейшие говорят, что пастушьи псы произошли от волков, и никто не убережет добро от вора лучше, чем сам вор. Вы знаете, каким легковерным может быть мой отец, ведь сами одурачили его. Кто присмотрит за ним лучше тех, кому известны его слабости?
Новоявленная мачеха открыла было рот, чтобы возразить, но огонь гневно вспыхнул и помешал ей. Она клацнула зубами и позволила мне договорить.
– На приготовление и настой зелья для Сильвии понадобится месяц. Ценой за мою помощь, дорогая мачеха, станет ваше согласие остаться.
– Но я заметила, как ты скривилась, увидев нас. Тебе не по душе куртизанки.
Я рассмеялась, и каждый огонек в комнате заплясал от радости при этом звуке.
– Ты ошиблась во мне, сестренка. Шлюхи моему делу только на пользу. Ведьма, которая чурается шлюх и куртизанок, останется нищей. Нет. Я не люблю лгунов и изменников. Я не люблю мошенников и лицемеров.
– Теперь, когда между нами все ясно, я ничего не имею против. Моему отцу нужна жена, и пока ты заботишься о нем и не наставляешь ему рога с другими, мы поладим, как он и мечтал.
* * *

Как я и предсказывала, мы хорошо поладили. Майнетт была преданной и внимательной женой моему отцу, а моим новым сестрам роль послушных дочерей удавалась куда лучше, чем мне. Я отдала им все шелковые и атласные платья, которые накупил для меня отец, а сама вернулась к удобным полотняным и шерстяным, что носила до того, как он решил одеть меня, как леди. Сильви и Дульси устраивали вечеринки и часами вышивали в гостиной носовые платки и прочие девичьи штучки, пока я корпела у кухонного очага, совершенствуя свои зелья и оттачивая ремесло.
Я знала, что соседи шепчутся, будто новая мать и сестры сделали из меня служанку, но меня никогда не волновало, что думают остальные. Мне нравились полотно и шерсть, и поэтому я их носила. Я любила перед сном слушать шепот огня в кухонной печи и потому спала у очага.
По правде, эти три года до смерти отца прошли весьма счастливо. Хотя мы со сводными сестрами и мачехой и совершенно отличались, наши характеры хорошо дополняли друг друга. Майнетт обладала практичностью и проницательностью, но в то же время разбиралась в причудах человеческой природы. Она всегда знала, что сказать, чтобы очаровать или утешить. Дульси, несмотря на внешнюю хрупкость, была живой и веселой. Она отличалась безупречным вкусом в искусстве и могла разговорить даже камень. В тихой, исполненной достоинства Сильви чувствовались какая-то печаль и спокойствие. Ее присутствие умиротворяло, хотя иногда она бывала излишне прямолинейна.
Не знаю, какая была польза от меня, разве что волшебство. Меня часто сбивают с толку иррациональные проявления человеческой природы, и мне не раз говорили, что чувство юмора у меня такое же кривое, как моя правая нога. Я редко бываю спокойной или тихой и всё время работаю и вожусь с зельями. Я делала сонные настойки для Дульси, чтобы наладить ее беспокойный сон, и смешивала косметику и духи для Майнетт, помогая в ее погоне за красотой. Каждый месяц я готовила микстуру, которая сдерживала в Сильви оборотня.
Должно быть, моя забота заставила новую семью привязаться ко мне, несмотря на колючий характер. Майнетт, Дульси и Сильви, может, и приехали в наш дом обманом, но оказались честны в своих привязанностях и поступках. У меня никогда не было сестер, а друзей ведьме завести непросто, но в этой троице я обрела и то и другое. И всегда буду благодарна за это.
Однажды лошадь отца понесла на горной дороге, и повозка разбилась о камни. Когда его возчики принесли эту весть, мои сестры-подруги были со мной. На третий день после его смерти они устроили похороны в соответствии с обычаями Земли Морей. Огонь не хотел разгораться, и они готовили мне из сырых фруктов и овощей.
Именно Сильви и Дульси помогли мне справиться с похоронами отца. А Майнетт успокаивала меня, как делала мама, когда я плакала.
– Твой отец снова с ней, – утешала она. – Не стоит так сильно оплакивать его, ведь ты знаешь, что он счастлив.
Возможно, Майнетт и не говорила ничего особенного, но именно это мне нужно было услышать. Я встала со стула и вытерла глаза. Снаружи послышались крики соседей – их свечи и кухонные очаги вновь ожили.
Мое облегчение было недолгим. Следующий день начался для меня с бухгалтерских книг отца. Все оказалось хуже, чем я ожидала. Дело прогорело. Нам пришлось продать повозки и лошадей, чтобы хотя бы расплатиться с долгами. В конце концов мне удалось удержать дом и мебель, но только распустив всех слуг.
– Но на что мы будем жить? – вздохнула я, пряча лицо в мятых страницах бухгалтерских книг.
– Ты слишком волнуешься, – сказала Майнетт. Она сидела на синем мамином стуле, полируя ногти. – У нас есть дом на главной дороге во дворец, и в нем живут три шлюхи. Достаточно лишь вывесить за окно подвязку, и к концу недели мы будем пировать.
– Я не могу просить вас об этом, – покачала я головой.
– Ты и не просишь, я сама предлагаю. Не думай, что нам с девочками не нравилась эта игра в респектабельность, но в душе мы трое – шлюхи. Мы выбрали эту работу, и нам по душе ее привилегии. Плохо лишь, что всегда нужен управляющий, который будет заниматься домом и расходными книгами, но у тебя это и так хорошо получается, к тому же, ты можешь предложить защиту.
– Защиту?
– Я всегда смотрю в оба. Иллюзия, которой ты маскируешь отсутствующий палец, безупречна, но люди в городе знают, что у тебя есть сила. Они видят, что огонь горит ярче, когда ты рядом. Никто не захочет с тобой ссориться. И разве ты не задавалась вопросом, почему кредиторы отца столь благоразумны?
Я потрясенно покачала головой. Я и понятия не имела. Я думала, что хорошо скрываю свою темную силу, но, очевидно, нет. Это объясняет, почему угас спрос на мои зелья. Люди меня боялись.
– Не тревожься. – Майнетт потрепала меня по плечу. – Через четыре дня мы будем пировать. Предоставь все мне.
* * *

Верная своему обещанию, к концу недели Майнетт устроила нам пир. Она назвала наше скромное жилище «Домом рассвета» в духе Золотой Земли и пустила слух, что вдова мастера извозчика и «девственные» падчерицы переживают трудные времена и нуждаются в помощи. Нашлось немало добросердечных богатых мужчин, готовых «помочь». Зная о моем отвращении к серебряным монетам, Майнетт поставила условие: «Дом рассвета» принимает помощь только золотом или драгоценными камнями.
Через три месяца после смерти отца все долги были погашены, а дом стал пользоваться популярностью среди торговцев и знати. Поначалу у нас случались небольшие проблемы с мужчинами, которые думали, что могут обращаться с моими сестрами грубо, раз в доме нет управляющего. Но они скоро узнали, что ведьмы в своей мести изобретательны и упорны.
Каждый раз в конце недели мы устраивали банкет лишь для нас четверых. Пили, смеялись и шутили, что завоюем весь мир, объединив свои таланты. Или, по крайней мере, весь город.
Майнетт подняла бокал.
– За нас, сестры. За трех лучших куртизанок и самую могущественную ведьму Города Монархов!
– Мы разбогатеем прежде, чем закончится год, – пропела Дульси. – Великий герцог сегодня сделал мне одно предложение.
– Это еще что. – Сильви бросила на стол посреди грязных блюд и пустых винных бутылок конверт из беленого пергамента. Фантом моего мизинца запульсировал, словно вновь загорелся
Отпечатанный на иссиня-черной печати профиль притягивал мой взгляд, хоть я и пыталась отвести глаза. Я опустила веки и постаралась говорить спокойно:
– Что это такое?
Сильви слишком радовалась, чтобы заметить мое смятение.
– Это письмо от принца.
– Принца?
Я почувствовала одновременно слабость, испуг и волнение. Профиль на восковой печати принадлежал ему.
– Сильви, – пожурила Майнетт, – где твои мозги? Ты же знаешь, что Эмбер на дух не переносит принца. А теперь сломай печать, пока бедная девочка не упала в обморок.
Я рассказала им о том, как впервые увидела принца, и мы вдоволь посмеялись над тем, как я тогда дала жару.
– Девственницы иногда делают такие глупости, – задумчиво произнесла Майнетт. – Мне стоит поблагодарить лестничные перила, что у них в свое время оказалось больше рассудительности, чем у тебя.
Теперь я уже могла над этим шутить, потому что больше не была девственницей. С тех пор как я увидела принца, я сменила трех любовников. Они были из тех мужчин, что мне всегда нравились: высокие, с крепкими от работы мускулами и мягкими добрыми лицами. Все сорвиголовы, любители рисковать и безрассудные храбрецы. Потому, наверное, и осмелились провести ночь с ведьмой.
Они были весьма умелыми, мои любовники. Заботливыми и внимательными к деталям. Наслаждались и моим телом, и ощущением власти доставлять удовольствие женщине, которую боялись другие мужчины. Я обожала их, каждого по-своему, но как ни печально, не хотела ни одного другого мужчину так, как тогда принца. Как хотела его до сих пор.
Я ненавидела его за это. Ненавидела его и дурацкие чары, которые мгновенно победили меня и лишили возможности влюбиться по-настоящему. Если бы мне хватило сил встретиться с ним во второй раз, я приказала бы огню сжечь его дотла, и к черту последствия. Но ведь сумей я устоять перед ним, то и не ненавидела бы его так сильно.
– О чем говорится в письме?
Сильвия выдернула из конверта плотный лист кремовой бумаги и протянула мне через стол.
– Это ты нам расскажи, о чем там. Мы не умеем читать даже на родном языке, что и говорить о твоем.
Не считайте моих сестер невеждами за то, чему они никогда не учились. В Золотой Земле грамотность волновала лишь духовенство и знать. Проститутка, обнаружившая умение читать, могла с таким же успехом признаться в колдовстве. Соседи сожгут ее вместе с книгами и будут уверять, что спасали ее душу.
Я не хотела прикасаться к письму принца, но моя рука потянулась за ним прежде, чем я успела попросить Сильви подержать его для меня. По рукам пробежала дрожь. Поднеся бумагу поближе к лицу, чтобы разобрать изящный, витиеватый почерк, я вдохнула запах кожи и соломы – запах принца. Я представила, как он возвращается с долгой верховой прогулки и подписывает письмо, которое составил для него секретарь.
– Что там написано? – спросила Дульси, сверкнув глазами.
Смущенная тем, как быстро замечталась, я поспешно проглядела письмо.
– Он... он хочет приехать. Хочет снять весь дом для себя и своих дружков на три дня через неделю.
Сильви улыбнулась в своей безмятежной манере, Дульси восхищенно взвизгнула. И лишь Майнетт сохраняла спокойствие.
– Мы не можем отказать принцу, – задумчиво протянула она. – Это плохо для дела. Если аристократы узнают, что мы отказали Адриану Джусту, то отвергнут нас, а за ними последуют торговцы.
Услышав его имя, я затрепетала от волнения. Мне самой захотелось произнести его, почувствовать на своем языке и губах.
– Не называйте его по имени! – прошипела я. – Чертовы чары становятся сильнее с каждым годом.
Дульси искоса посмотрела на меня. Для нее, как и для всех остальных, сила заклятия ни капли не изменилась. Я была единственной, кто трепетал от одного лишь имени принца, кого завораживало изображение его лица, кто просыпался среди ночи, желая его. Возможно, чары принца так сильно действовали на мои желания из-за моей магии. Возможно, я так мучилась в наказание за непокорность.
– Мы не можем подпустить его к Эмбер, – сказала Майнетт.
– Но кто защитит нас и позаботится о книгах, если она уедет?
– Я могу спать в летней кухне, – предложила я. – Буду держаться подальше от гостей.
– Что если спутники принца станут распускать руки? – спросила Дульси.
– Держите огонь зажженным. Если кто-то из придворных начнет хамить, прошепчите его имя свече или очагу, и пламя с ним разберется.
– Ты и такое можешь? – Сильви нагнулась над столом и взглянула на меня по-новому. – Я не думала, что ты настолько сильна.
Я пожала плечами:
– Сила с возрастом растет.
– Как и чары принца, – заметила Майнетт.
Я закрыла глаза. Мне не хотелось думать, что у нас с ним есть что-то общее. Я вообще не хотела думать о нем.
* * *

О предстоящем визите принца со свитой в наш дом ходили совершенно нелепые слухи. Поговаривали, что моя мачеха и сводные сестры украли мою магию, чтобы очаровать и поработить принца, что Майнетт и ее «дочери» запретили мне заходить в собственный дом, и что моя приемная семья заставляла меня втирать в волосы золу, чтобы никто из знати не разглядел их цвет и не влюбился в меня.
Понятия не имею, откуда взялся подобный вздор. Я никогда не была красавицей или даже хорошенькой, но, видимо, так долго сторонилась людей, что соседи просто забыли. На самом деле я пачкала волосы пеплом по собственной воле, после первого визита принца.
Он тогда взял в постель Дульси. Хотя луна и не была полной, он закрывал ставни, укрываясь от лунного света, и всю ночь жег свечи. Мало кто ждет подвоха от пламени свечи или огня очага, но каждая искра, что вспыхивала в Городе Монархов, подчинялась моим желаниям. А иначе откуда, по-вашему, я всегда знаю, что говорят обо мне соседи?
За час до рассвета меня разбудило настойчивое потрескивание огня.
– Что такое?
Я скормила пламени связку сосновых веточек, чтобы оно могло говорить потрескивающим звуком горящей смолы.
В печи возникло изображение принца и Дульси, лежащих на кровати.
– У меня есть к тебе вопрос.
В треске пламени голос принца был низким и скрипучим.
– Все что угодно, ваше высочество, – выдохнула Дульси. Ее обычно яркие глаза затуманились от страсти и благоговения.
– В этом доме когда-то жила одна девушка. С рыжими волосами и черными глазами.
Я молилась, чтобы Дульси удалось солгать ему, но никто не мог противиться принцу. Она лишь на мгновение заколебалась перед тем, как ответить:
– У моей сводной сестры Эмбер рыжие волосы и очень темные карие глаза.
– Эмбер, – произнес он. Я закрыла глаза и затрепетала при мысли о моем имени на его губах. – Она работает, как и ты с «сестрой»? Пришлешь ее ко мне?
Если я когда-либо сомневалась, что Дульси моя сестра, или не верила, что она любит меня, словно родную по крови, я получила все доказательства в ее ответе. Она сопротивлялась принцу изо всех сил.
– Я не могу прислать ее к вам, ваше высочество. Она не продается. Если вам нужна рыжая, я знаю одну очень умелую шлюху с шевелюрой цвета штормового рассвета, – ответила она дрожащим голосом.
– Нет. – Принц покачал головой. – Я хочу Эмбер. Я видел ее лишь раз, пять лет назад. Она смотрела, как я еду по улице. Она не была красивой, я не потому ее заметил. Когда я выхожу на улицы, каждое лицо в толпе поворачивается вслед, как цветок за солнцем. Но она отвела взгляд.
Он отвернулся, уставившись в закрытое окно, возможно, вспоминая день, когда увидел меня.
– С тех пор я хочу ее. Я искал ее на улицах, искал вспышку рыжих волос или холодный взгляд тех темных глаз. Я получаю все, чего хочу, но не ее.
– Я... – Дульси попыталась отказать ему во второй раз, но слова застряли в горле, когда принц погладил ее по щеке.
– Пообещай, что пришлешь ее ко мне. Пообещай, что не будешь знать покоя, пока она не придет ко мне в спальню.
В его словах чувствовалась огромная сила, даже большая, чем в его проклятии. Подозреваю, что из него вышел бы великий волшебник, если бы варварское благословение Гаэтаны не направило его врожденные способности в очарование. С магией и мудростью он мог бы стать величайшим королем в истории нашего маленького королевства. Вместо этого он был эгоистичным, опасным мужчиной, с голосом, которому никто не мог сопротивляться.
– Да, ваше высочество, – монотонно протянула Дульси. – Обещаю, что пришлю ее к вам. Я не буду знать покоя, пока она не придет в вашу спальню.
Я чертыхнулась. Огонь в страхе от моего гнева замерцал. Изображение исчезло. Что за идиот! Как он мог быть так жесток, чтобы заставить сестру пообещать такое? Его сила придаст словам буквальное значение. Дульси не сможет вздохнуть спокойно, пока я не отправлюсь к принцу. И если я этого не сделаю, то она умрет от бессонницы.

Nobody loves no one
Поблагодарили: KuNe, StudentockA, Mari Michelle, xrissa, Shadow, alisandra, Solitary-angel, Зависть, innessa

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
27 Ноя 2012 12:46 #4 от Vivid
Vivid ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"
Спасибо за перевод! :frower:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
05 Дек 2012 05:10 #5 от 7Night
7Night ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"
девочки, а нет ли у кого других текстов автора(на англ языке)? насколько мне известно, у нее еще есть книга про русалочку и по моему про кота в сапогах. хочу почитать.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
06 Дек 2012 01:05 #6 от tasha16
tasha16 ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"
Спасибо за перевод,буду ждать продолжения)))

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Solitary-angel
  • Solitary-angel аватар
  • Wanted!
  • Новые лица
  • Новые лица
Больше
06 Дек 2012 01:28 - 06 Дек 2012 01:29 #7 от Solitary-angel
Solitary-angel ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"
Спасибо за перевод!  :flirty2:  :flirty2: Аннотация, как и начало перевода заинтриговали!!! С нетерпением буду ждать продолжения!!!

"We are each of us angels with only one wing. And we can only fly embracing each other" Luciano De Crescenzo

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Wicked
  • Wicked  аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Wanna play my wicked game?
Больше
18 Дек 2012 08:56 #8 от Wicked
Wicked ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"

7Night пишет: девочки, а нет ли у кого других текстов автора(на англ языке)? насколько мне известно, у нее еще есть книга про русалочку и по моему про кота в сапогах. хочу почитать.


Про русалочку, так понимаю, рассказ в антологии. Текстов беглое гугление не выдает, увы.

Nobody loves no one

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Стася
  • Стася аватар
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Сказки гуляют по свету
Больше
18 Дек 2012 11:19 #9 от Стася
Стася ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"

7Night пишет: девочки, а нет ли у кого других текстов автора(на англ языке)? насколько мне известно, у нее еще есть книга про русалочку и по моему про кота в сапогах. хочу почитать.

У мну есть "Like a Thief in the Night" Шарп. Фантастическая повесть с колоритом восточной сказки))) Мне понра. Давайте почту - я поделюсь.

Common Sense: It's so rare it ought to be a superpower.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • nurochek
  • nurochek аватар
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
18 Дек 2012 11:29 #10 от nurochek
nurochek ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"
Стася! а можно и мну тоже? сохранилась моя почта?

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Стася
  • Стася аватар
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Сказки гуляют по свету
Больше
18 Дек 2012 11:32 - 18 Дек 2012 17:43 #11 от Стася
Стася ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"
Сохранилась. :yes: Вечером из дома кину)))

АПД. Отправила. :wink:

Common Sense: It's so rare it ought to be a superpower.
Поблагодарили: nurochek

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
19 Дек 2012 01:51 #12 от xrissa
xrissa ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"
:cray3:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Andreeva1994
  • Andreeva1994 аватар
  • Wanted!
  • Новые лица
  • Новые лица
Больше
23 Дек 2012 23:04 #13 от Andreeva1994
Andreeva1994 ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"
ждем ответа только на один вопрос: КОГДА? :flirty:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
27 Дек 2012 16:35 - 27 Дек 2012 16:37 #14 от Леда
Леда ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"
Спасибо за перевод  :frower:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Wicked
  • Wicked  аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Wanna play my wicked game?
Больше
15 Янв 2013 17:23 - 15 Янв 2013 17:24 #15 от Wicked
Wicked ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер"
Не прошло и трех лет :drink: За вычитку спасибо Калле :frower:
3. Золушка

Сестры пришли завтракать на кухню на рассвете. Майнетт и Сильви были веселы и болтали, как сороки. Дульси плохо спала и в лучших условиях, а этим утром и вовсе вышла с синяками под глазами.
Я расставила на столе еду: мясо, яйца, чай и тосты.
– М-м-м! Эмбер, это идеально, – пропела Сильви. – Не так вкусно, как хороший завтрак в Золотой Земле, но во всей Земле Морей нет кухарки лучше тебя.
Сильви считала, что это комплимент. Правда. Хотя земляки и собирались сжечь ее у позорного столба из-за недуга, она все еще считала (как и все жители ее родины), что в мире нет ничего более прекрасного, чем искусство, язык, пища и культура Золотой Земли. Думаю, я чувствовала бы то же самое, если бы была вынуждена оставить свою страну. Мне повезло, что Земля Морей никогда не была настолько отсталой, чтобы преследовать своих граждан за ликантропию или другое невольное проявление магии.
– Как проходит королевский визит? – поинтересовалась я.
– Не спрашивай меня, – ответила Майнетт, – потому что я буду болтать только о принце. Он так очарователен...
– И красив! – перебила Сильви.
Я взглянула на Дульси, но она ничего не сказала. Ее лицо было бледным, почти зеленоватым, словно она заболела.
– ... но если подумать, – продолжила Сильви весело щебетать о принце, – интересно, откуда у него такое милое личико. Я видела старого Джастиниана. У него нос, как ястребиный клюв, а глаза, так глубоко посажены, что глазницы кажутся пустыми.
– А эти темные волосы? – пожаловалась Майнетт. – Король всегда выглядит так, словно забыл побриться.
– Как и его жена! – захихикала Сильви. – Но это неудивительно. Она ведь дальняя родственница, верно?
Обе повернулись ко мне, уроженке Земли Морей, чтобы разрешить вопрос.
– Королева – троюродная сестра короля.
– Вот видите! – Сильви жадно отхлебнула чая и торопливо проглотила. – У его родителей ястребиные носы, низкие лбы и слишком много растительности на щеках, но принц... О, он золотоволосый красавец, само совершенство.
Я прожила всю жизнь в городе Монархов. Какая же я дура, что не подумала об этом прежде.
– Это проклятие! Проклятие заставляет его казаться красивее, чтобы еще больше нравиться людям.
Майнетт содрогнулась, словно очнулась от грез про принца.
– Эмбер, тебя это, похоже, совсем не расстраивает.
– Да, – улыбнулась я.
– Когда мы только приехали, и ты отвела нас в спальню, то улыбалась так же жутко. Расскажи нам, о чем ты думаешь.
– Я только что поняла, как разбить чары, которые принц наложил на Дульси, и как убедиться, что он никогда меня не увидит.
– Ты знаешь об этом? – всхлипнула Дульси. – Я так старалась ничего тебе не говорить, но я все время слышу в своей голове: «Ты должна прислать ее ко мне». Я думала, что сойду с ума!
– Не волнуйся, Дульси, – сказала я, пытаясь говорить так же ласково, как Майнетт, впрочем, без особого успеха. С моих губ слова слетели как приказ. – Проклятие сильно, и принц знает, как им пользоваться. Он прав, я должна прийти к нему.
– Нет! Не должна. Как только он получит тебя, он тебя не отпустит. Есть что-то безумное в нем, в том, как он тебя желает. Когда он произнес твое имя, я его почти почувствовала – словно удар плетью.
– Чтобы разрушить чары, нужно следовать лишь букве обещания. Я войду в его спальню, а он и не узнает, что я была там.
– Как? – спросила Майнетт.
Я открыла рот, чтобы рассказать о придуманной хитрости, объяснить сестрам, что могу скрыться под иллюзией, и принц никогда не узнает меня. Но вспомнила, каким он умеет быть убедительным.
– Вы должны простить меня за скрытность. Я и так уже сказала слишком много.
От моих слов Дульси все же разрыдалась. Независимо от того, насколько мы четверо были преданы друг другу, принц мог в любой момент толкнуть нас на предательство. Я встала из-за стола и вернулась в летнюю кухню.
В тот день я стала Золушкой.
Я приготовила чернила из куриной крови и древесного угля и нарисовала символы на своих руках, а затем на девяносто девяти кусочках бумаги написала девяносто девять раз слова заклинания. И скормила бумагу огню. Когда пепел остыл, я принялась втирать его в волосы, кожу и одежду, пока он не перебил мой запах и не превратил волосы из рыжих в серые.
Секрет хорошей иллюзии в том, чтобы не менять слишком много, потому что магия никого и ни во что не обращает. Она создает лишь видимость.
Вы можете превратить крупного человека в маленького, но его следы не останутся прежними. Он все так же будет биться головой о дверные проемы, а сидя, занимать большую часть скамьи.
Когда я навела чары и взглянула в свое старое медное зеркало, оттуда на меня смотрела Золушка. Симпатичная кукла с большими синими глазами и пшеничными кудряшками. У нее были все пальцы, и она не хромала. Лицо не портили ни веснушки, ни мое холодное выражение, ни хитрая улыбка. Но вспыльчивый нрав мне придется скрывать самой. Магия не меняет сущность.
В довершение обмана я вплела в свою иллюзию небольшое заклинание забвения. Оно было простым и едва уловимым и призывало забыть Эмбер-ведьму. Дуновение старой памяти, чтобы любой, кто не очень хорошо меня знает, считал, будто дочь извозчика всегда была красивой и приятной, милой и доброй. Заклинание не подействует на моих близких, но достаточно размоет воспоминания обо мне в умах случайных знакомых и любопытных соседей.
Я подхватила ведро с растопкой и углем и поднялась наверх, в спальню принца. Я почти подошла к двери, когда вспомнила, что забыла спрятать фиал с лунным светом под корсет и рубашку. Солнечный свет подавлял его, но кулон мог бы выдать мою иллюзию в темноте или слабом свете свечей.
Принц растянулся на одеялах, обнаженный и прекрасный. Он спал, так что я могла рассмотреть его. Фиал с лунным светом сдерживал большую часть проклятия, но не мог унять естественной жажды, что охватила меня при виде столь превосходного нагого мужчины.
Сильви говорила, что он блондин, но мне его волосы показались очень темными, и я пожалела, что он не светловолос, потому что больше люблю брюнетов. Я не хотела, чтобы принц мне хоть чем-то понравился. Должно быть, сила его Очарования заставляла меня искать в нем привлекательные черты.
Я попыталась нащупать границу чар. Оглядела его тело поверх одеяла. Он был выше и крупнее, чем казался: широкие плечи и гладкая золотистая кожа, редкие темные волосы на груди. Совершенные мускулы: не слишком много, не слишком мало. Его член, длинный и толстый, пресыщено и мирно лежал на крепком бедре. Я представила, каков он во всем великолепии, и задрожала при мысли о том, как принимаю его в свое тело.
Принц пошевелился. Я заторопилась к камину и поспешила зажечь огонь. Мне давненько не доводилось разжигать пламя без помощи магии, и эта задача отняла у меня в два раза больше времени, чем обычно.
Обернувшись, я обнаружила, что принц проснулся и смотрит на меня. Он нимало не смущался своей наготы, даже несмотря на то что его член уже стоял по стойке смирно.
– Я не видел тебя прежде.
Я удивилась, что он заговорил со мной. Знать редко снисходила до разговора с прислугой, а он был самым знатным человеком в стране, не считая его отца.
Я опустила глаза в притворном смущении и сделала неуклюжий реверанс.
– Простите, что побеспокоила, ваше высочество. Пожалуйста, простите меня. Я уйду, чтобы вы могли спать дальше.
Он лениво окинул меня взглядом, словно ему понравился вид Золушки.
– Тебе не нужно уходить. – Его слова источали соблазн – формой, звучанием, тоном. Принц весь был искушением.
Неосознанно я шагнула к нему. Я намеревалась выбежать за дверь, но вместо этого ноги понесли меня к кровати. Он поймал меня за руку и усадил на постель рядом с собой.
– А ты миленькая.
– Ваше высочество мне льстит.
Он притянул мое лицо к себе и поцеловал. Я не знала, что делать, к тому же мне понравился вкус его губ. Раньше я думала, что мужчина, которому нет нужды добиваться женщины, будет небрежен, целуясь, но принц был осторожен, словно нерешительный поклонник. Его губы нежно касались моих. Ласкали, исследовали, совращали. Я почувствовала щетину на его щеке, хотя не видела даже тени бороды на его лице.
Его язык прошелся по моим губам. Я открыла бы их для него, но он отстранился.
– У тебя вкус пепла.
Он вытер рот тыльной стороной руки, и почему-то меня это задело.
Если бы он высказался о моем лице или фигуре, я бы не обратила внимания, ведь они были лишь иллюзией, а не частью меня. Но я проводила дни и ночи у огня, слушая его нашептывания, творя волшебство с его светом. От меня всегда пахло дымом и пеплом и, наверное, на вкус я была такой же.
– Простите, что разочаровала вас, ваше высочество.
Я начала отступать, собираясь подобрать ведро и удрать со всех ног.
Его рука потянулась ко мне, как будто сама по себе.
– Не уходи.
Мой отсутствующий палец жгло, словно я вернулась в спальню матери и смотрела, как он горит.
– Подойди, позволь мне коснуться тебя.
Его проклятие, точно змея, кольцами обвило мои лодыжки. Чары щекотали мою кожу, как если бы по рукам бегала стая многоножек. Я хотела стряхнуть их, сжечь, но не могла ничего предпринять, чтобы освободиться, не выдав себя при этом.
Он принял мое замешательство за страх и попытался успокоить меня.
– Я не пытаюсь залезть тебе под юбку, – прошептал он.
Я мельком глянула на его член – толстый и полувставший, он выдавал его ложь без обиняков. Принцу хватило такта смутиться, и он натянул на себя край покрывала.
Недостающий палец пылал, отдавая болью по всей руке. Я сжала руку в кулак и покачала головой.
– Моя госпожа побьет меня, ваше высочество, если я не выполню свою работу.
– Тогда ты должна идти. – Он открыл шкатулку на ночном столике и достал оттуда серебряную монету. – На счастье. – И бросил мне эту дрянь, вынуждая поймать ее, прежде чем она попадет мне в лицо.
Ладонь зачесалась, мне казалось, я чувствую, как монета корчится в кулаке, словно червяк. Я хотела швырнуть ее обратно ему в лицо, но вместо этого низко поклонилась и поблагодарила его, а затем выбежала из комнаты.
Когда я вернулась на кухню, Дульси спала, положив голову на стол. Сильви сидела рядом и гладила ее по волосам.
– Ты сделала это, – сказала она, услышав мои шаги за спиной. Она повернулась ко мне, и, когда увидела Золушку, на ее лице отразилось замешательство. – Кто ты?
Если сказать ей правду, то принц позже может вытянуть из нее ответ. Хоть мне очень не хотелось этого делать, я улыбнулась Сильви и солгала:
– Я здесь по велению твоей сестры, ведьмы, чтобы защитить вас.
– Ты тоже ведьма?
Я постаралась придать голосу мягкость, но признание в колдовстве всегда пугает.
– Да.
Лицо Сильви ожесточилось.
– Я ходила в летнюю кухню, чтобы отыскать ее, но нашла лишь кровь на полу. Чего ей стоила твоя помощь?
– Не жизни, конечности или крови. Успокойся, девочка. Она вернется, когда это будет безопасно.
Сильви отступила и позволила мне пройти, хоть из ее горла и вырвалось низкое рычание, когда я проходила мимо. Я выбралась из дома и выбросила монету принца в переулок.
* * *

Я все еще бодрствовала, когда кухонный огонь замерцал той ночью, потому что трудно заснуть в чужом обличье. Я накормила огонь смолистыми ветками, и он опять показал спальню принца в нашем доме.
С ним были Сильви и Дульси. Обе полностью одетые, так что собрание больше походило на допрос, чем на свидание. Сестры сидели бок о бок на кровати принца, с пустыми бессмысленным выражением глаз от силы его Очарования. Принц мерил шагами комнату, как беспокойное животное в клетке.
– Она не пришла ко мне. – Он повернулся к Дульси. – Ты пообещала, что не будешь знать покоя, пока она не придет ко мне, а вместо этого легла спать.
– Должно быть, она приходила, – сказала Дульси ровным голосом.
– Я ждал и наблюдал. Как я мог ее не заметить?
Проклятье! Теперь им не выкрутиться. Дульси сопротивлялась сколько могла, но наконец заговорила, с паузами и через стиснутые зубы:
– Наша сестра – ведьма.
– Ты хотела сказать ведунья, – поправил принц. – Мы здесь, в Земле Морей, почитаем ведуний, не ведьм. Вы, жители Золотой Земли, слишком невежественны, чтобы понять разницу.
Сильви покачала головой, ощетинившись из-за оскорбления.
– Нет, она самая настоящая ведьма. Она отрезала собственный палец и заключила Магический Договор с духами огня. Она пишет свои заклинания кровью. Когда лорд Кампус подбил мне глаз, она наслала на него крыс и ворон, чтобы выгнать из города. И она хранит маленькую куколку, похожую на него, чтобы втыкать в нее булавки или поджигать каждый раз, когда захочет развлечься.
– Она злая?
– А что значит злая? Она смотрела, как вороны гонят Кампуса из города, и смеялась при виде ран, когда они клевали его. Но она сделала это, чтобы защитить меня. Когда Майнетт вышла замуж за ее отца, мы хотели его одурачить. А она заключила с нами сделку, чтобы мы присмотрели за ним. Она нам помогла. Мы теперь сестры, и я не сомневаюсь, что она нас любит.
– Любит? – Голос принца выдал интерес, которого я от него не ожидала. – Как?
– Да, любит, хотя это ей и нелегко дается.
Принц отвернулся от моих сестер и от огня. Я не видела его выражения. Он какое-то время помолчал, глубоко погруженный в свои мысли, и наконец целомудренно поцеловал каждую в лоб.
– Вы обе умнички. – Он положил серебряную монету в руку Сильви и стиснул ее пальцы. – Можете идти.
Сестры вышли из комнаты, а принц сидел в тишине, и, тем не менее, я подбрасывала ветки в огонь и наблюдала за ним. Я не знала, чего он хотел от меня или зачем. Я не могла найти ни одной причины, почему его волновало, способна ли я любить, кроме одной, о которой не хотелось даже думать.
Большинство ведьм идет по более темной дорожке, чем я. Они жертвуют плотью и кровью ради силы; они меняют эмоции на знания. Некоторые даже убивают своих детей. Сомнительная репутация колдовства совершенно заслужена. Было бы безопаснее считать, что все ведьмы не способны любить, чем рискнуть жизнью и сердцем и влюбиться в женщину, которая предпочитает силу всему остальному.
Каждый любовник, который у меня когда-либо был, сперва шел к моим сестрам, чтобы расспросить обо мне. Спрашивали, добра я или жестока, способна прощать или мстительна, ласкова или безжалостна. Спрашивали, насколько я привязана к силе. И лишь уверившись в моей природе, поклонники осмеливались обратиться ко мне.
Принц, несмотря на всю силу его ужасного проклятия, походил на них, когда расспрашивал Сильви и Дульси.
Мысль, что он хочет меня не только как шлюху, смягчила мое сердце. И это пугало.

Nobody loves no one
Поблагодарили: KuNe, Юлия, StudentockA, Стелла, Лайла, Марианка, Liluna, Natik, Сильфида, Half, Shadow, Filipok$, alisandra, Gata, innessa

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.