САЙТ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ДЛЯ ПРОСМОТРА ЛЮДЯМ МОЛОЖЕ 18 ЛЕТ

×
Последние обновления (18 Ноя 2019)

heart Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 10 из 10

  • nurochek
  • nurochek аватар
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
Больше
21 Янв 2013 12:45 #31 от nurochek
nurochek ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
Совершенно точно прынц. Вопрос в том, как автор будет разруливать и что придумывать на оставшиеся шесть глав. Должно быть интересно.

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
21 Янв 2013 20:22 #32 от Люба
Люба ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
Спасибо! :frower:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
22 Янв 2013 22:31 #33 от Юлия
Юлия ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
nurochek:

Совершенно точно прынц.

Нэ ну я так не играю, я тут  :butcher: на кровь, слезы, сопли расчитывала, на приступы ревности, а тут..
В общем жду, очень интересно чем все закончится  :nyam:
у нас -20  :freez: холодно...


FairyN спасибо за красоту

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
23 Янв 2013 12:19 #34 от somiko
somiko ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
Спасибо за продолжение! :party:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Tishina na rassvete
  • Tishina na rassvete аватар
  • Wanted!
  • Новые лица
  • Новые лица
Больше
12 Янв 2014 22:52 #35 от Tishina na rassvete
Tishina na rassvete ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
Помниться, когда-то тут уже были все главы. А теперь только 4  :cray3:

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Калле
  • Калле аватар
  • Wanted!
  • Вождина
  • Вождина
  • Кавайный элемент
Больше
12 Янв 2014 22:58 #36 от Калле
Калле ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
Просто Wicked его не перевыложила, а остальные не станут делать этого без отмашки переводчика, если тот бывает на сайте.
Текст можно скачать целиком best-otherside.ru/translations/het/1473-sharp-betti-ember.html

Save a Tree, Eat a Beaver

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Wicked
  • Wicked  аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Wanna play my wicked game?
Больше
25 Янв 2014 18:06 - 25 Янв 2014 18:07 #37 от Wicked
Wicked ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
5. Оборотень

– Ох, мастер Риан, я не думала, что вы так нетерпеливы.
Руки Риана не прекращали задирать мои юбки.
– Лишь с тобой. – Он спрятал лицо у изгиба моей шеи и легонько прикусил зубами кожу. – Я годами ждал тебя.
– Ты преувеличиваешь. Мы не виделись всего лишь четыре недели.
– М-м-м. – Он прижал меня к стене летней кухни и вошел одним точным, чудесным толчком. – Мне плевать, что говорит календарь, разлука была слишком долгой.
Я согласилась с ним, но не могла этого принять. Мне нравились мои предыдущие любовники, но не так, как он. Я скучала по Риану, когда мы не были вместе. И я скучала не только по его рукам или размеру члена.
Я скучала по нему самому.
Скучала по его остроумию и рокоту низкого голоса. Скучала по запаху его кожи и утешительному теплу мужского тела рядом по ночам. Скучала по нежному шепоту, которым он уговаривал лошадей, и по уверенности, с которой он обнимал меня, когда мы шли по улице.
Он не придавал особого значения моему чародейству. И сам не прибегал к магическим штучкам, чтобы понравиться ведьме. Для него мое волшебство было всего лишь обычным женским искусством, вроде плетения кружев или акушерства, что имело с ним мало общего. Риан никогда не расспрашивал меня о заклинаниях или чарах, даже когда я сама предлагала. Он не боялся меня разозлить.
По правде говоря, он даже любил меня злить. Говорил что-нибудь возмутительное и улыбался, пока мои щеки не начинали пылать, и я не вступала с ним в спор. Молол всякую чушь, пока я не начинала кричать и обзывать его, а тогда целовал меня, вдыхая горячее дыхание, удерживая руками мои сопротивляющееся тело.
Мне хотелось злиться на него, но чтобы утихомирить разожженные страсти был лишь один способ. Он толкал меня к кровати или тянул в темный дверной проем, либо мы шли по залитой лунным светом улице, а я отыгрывалась на его теле, облизывая его или скача на нем, пока Риан не содрогался и не выкрикивал мое имя. Он был не единственным в нашей паре, кому нравилось доводить любовника до потери контроля.
– Ты думаешь обо мне? – спросил он, когда мы насладились друг другом. – Думаешь обо мне, когда я не с тобой?
Я не ответила, но устроилась уютнее в его объятиях.
– Я думаю о тебе, – прошептал он. – Я просыпаюсь среди ночи, а мой петушок так тверд, что мне больно. Просыпаюсь с твоим именем на губах.
– Я тоже просыпаюсь, желая тебя.
Это не было ложью, лишь слегка приукрашенной правдой. В свое время я мучилась во сне: мне снились руки любовника, касающиеся моей кожи. Такие сны приходили ко мне с того дня, когда я впервые увидела принца. И приходят до сих пор.
Время от времени у принца было лицо Риана, но целовался он соблазнительно и нежно. Руки, которые блуждали во сне по моему телу, были огрубевшими от работы руками Риана. Однако его прикосновения всегда отдавали мерзким налётом проклятия принца.
Иногда я получала удовольствие от этих сновидений. Я дрожала во сне от жаркого, влажного привкуса магии принца на моих губах и ощущения члена Риана, наполняющего меня. Просыпаясь, я чувствовала себя предательницей и плакала, ненавидя принца. Плакала, ненавидя себя.
– Я хочу проводить с тобой каждую ночь, Эмбер.
Слова Риана отвлекли меня от мрачных размышлений.
– Это означает, что ты бросишь работу во дворце и переедешь жить ко мне?
– Нет. В летней кухне я жить не хочу. Ты должна переехать во дворец и жить со мной.
– Потому что во дворце для конюхов предоставляют шикарные апартаменты и радушно приветствуют их родственников и жен?
– Они могут отвести тебе комнату. Я прослежу за этим.
– Не имеет значения, какие поблажки могут предоставить твои хозяева. У меня здесь есть обязанности.
– Какие обязанности? – спросил Риан. – Я никогда не видел, чтобы ты входила в большой дом. Никогда не видел, чтобы другие слуги приходили поговорить с тобой. Словно они вообще тебя не видят.
– С колдовством сложно.
Он покачал головой, словно мог таким образом избавиться от мыслей о моей магии.
– Ты слишком много говоришь о колдовстве. Оно не выходит у тебя из головы. Ты каждое свое действие поясняешь словами «я ведьма», словно в этом вся ты. А мне хоть раз хотелось бы услышать, как ты называешь себя моей!
Я раньше не видела его таким ревнивым. Внезапно мне вспомнились все случаи, когда мы шли по улице, и он неизменно обнимал меня за плечи. Я всегда считала, что он хотел показать, будто не боится любить ведьму. Однако его послание несло более глубокий смысл. Он хотел сказать мне, что я принадлежу ему; хотел сказать всему миру: «Она моя».
Он взял меня за руки и заглянул в глаза.
– Я люблю тебя и хочу на тебе жениться. Разве ты не любишь меня?
От разговоров о браке я запаниковала. Представила, как стою перед судьёй и клянусь любить и почитать Риана до самой смерти. Я солгала бы в первый же день совместной жизни, поскольку точно знала, что даже чтить его буду, лишь пока держусь подальше от принца.
Проклятие принца постоянно притягивало меня. Даже колдовство на отрезанном пальце и фиал с лунным светом на шее с трудом помогали ему сопротивляться. Я боролась, чтобы сохранить самообладание при звуке его имени. Я не могла коснуться серебряной монеты без желания провести языком по его профилю.
– Конечно, я люблю тебя, – сказала я Риану, – по-своему.
– По-своему? – Он почти кричал. – Что значит «по-своему»? Ты либо любишь, либо нет. И если любишь, то только меня одного. По-другому не бывает!
– Риан, я...
Он схватил меня за плечи и уставился в глаза.
– Любовь – это огонь, Эмбер. Присматривай за ним, или он сожжет тебя. Поддерживай его, или он угаснет, а ты останешься в холоде.
Мне не понравился гнев в его глазах. Это был не тот гнев, который я могла утихомирить ласковыми словами или бешеным быстрым сексом. Я боялась, что Риан покинет меня, и не могла отпустить его.
– Я поражена и смущена! Я никогда не думала о браке. Немногие мужчины осмелились бы предложить ведьме замужество. Возможно, в связи с этим твое предложение и стало чем-то неожиданным для меня.
– А к чему ты думала мы идем? Ты считала, что мне довольно будет видеть тебя три ночи в месяц и шесть при голубой луне [1]? Я хочу тебя каждую ночь, Эмбер. В моей постели и в моей жизни. Я не соглашусь на что-то меньшее.
– Мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому, Риан, – взмолилась я, одновременно бешено просчитывая варианты. – Дай мне срок до следующего месяца. А тогда приходи ко мне как к своей невесте.
Это была отчаянная попытка достижения невозможной цели. Как бы мне удалось всего за месяц найти способ избавиться от притяжения к принцу, если в течение последних пяти лет я даже не смогла найти средство, чтобы его ослабить? Я лишь оттягивала неизбежное.
Как и ожидала, я потерпела неудачу в своем лихорадочном марафоне длиною в месяц, пытаясь отыскать средство от проклятия принца. Я каждый день часами колдовала у очага. Изучила каждую найденную книгу, каждый свиток. Я мало ела, спала еще меньше. Однако месяц прошел. Луна уменьшилась и истаяла, а я так и не нашла ничего подходящего.
Всё дело в том, что ведьмы, как снежинки: холодные и непохожие друг на друга. Нет двух ведьм, которые произносили бы одно и то же заклинание в одинаковой манере. То, что работает у одной, не будет работать у другой. И то, что наколдует одна, другая не сможет уничтожить.
Я не могла найти ничего, что гарантировало бы мне свободу от проклятия, которое Гаэтана наложила на принца. А пока я не уверена, что в состоянии сопротивляться принцу, не могу обещать себя Риану.
Ведуньи говорят, что обещание ведьмы остро, как меч, и крепко, как железные цепи. И они не лгут, но я хотела сдержать данное Риану обещание не только из страха перед судьбой и знания, что ждет ведьму, которая его нарушит. Вся правда в том, что я предпочла бы умереть, чем предать его.
* * *

– Ничего личного, – сказала мне Сильви, проглатывая свою ежемесячную настойку, – но я соскучилась по Эмбер.
– Я не обиделась, – сказала я, улыбаясь под личиной Золушки. – Уверена, она тоже скучает по тебе.
– Фу! – Сильви проглотила последние капли. – И микстура по ее рецепту не такая противная как твоя.
Я чуть не рассмеялась. Зелье было тем же самым, что я всегда готовила для Сильви. Тем, на которое она всегда жаловалась. Разница между ними была лишь в ее воображении. Как говорят ведуньи: «В воспоминаниях все слаще».
– Твоя сестра не говорила мне, где у тебя шрам, – сказала я Сильви.
На самом деле, Сильви никогда не рассказывала об этом, но мне всегда было любопытно. Каждый, кто заразился ликантропией, носил шрам от укуса, обратившего его. Любая рана, которую несчастные получали после заражения, заживала, словно ее никогда и не было. А метку от укуса оборотня, обрекшего их на такую жизнь, жертвы будут носить всегда.
– Мой шрам? – Сильви сдвинула брови, словно в замешательстве, что, как я знала, было притворством. – Что ты имеешь в виду?
– Ну же, – подстрекала я, обретя уверенность под маской незнакомки. – У каждого оборотня есть метка. И если ты покажешь мне, где твоя, я попытаюсь обойтись без некоторых самых горьких компонентов в твоей настойке.
Ненависть к гадкой микстуре боролась в Сильви с природной скрытностью. Она потерла бедро левой рукой.
– Здесь. – Она коснулась внутренней поверхности бедра сквозь юбки.
– Странное место. Большинство меток остаются на ладонях, руках или ногах ближе к стопам. Иногда на шее. На что она похожа?
– М-м, на отметки от зубов. Два ряда воспаленных, красных, кривых углублений.
– Оборотень был в человечьем обличье, когда укусил тебя за бедро?
Сильви покачала головой.
– Я знаю, о чем ты думаешь, но я любила его! Когда он признался мне, что является монстром, я возненавидела его за обман. Он поклялся, что все не так плохо, и укусил меня, чтобы это доказать.
Я не хотела превращаться в чудовище и пошла к священнику, чтобы он благословил и излечил меня. Священник сказал, что превращение в оборотня – наказание за моё распутство, а единственное лекарство от этого – костер. Он запер меня в подвале и пошел за констеблем.
– И тогда ты сбежала из Города Королей?
Сильви смотрела на сложенные руки, и я возненавидела моё холодное любопытство за то, что огорчила ее.
– Я позволила Майнетт и Дульси думать, что меня предал Рауль, мой возлюбленный, а не моя собственная глупость. Я, возможно, сбежала бы с ним и позволила Майнетт и Дульси остаться в Городе Королей, но не смогла простить его.
А когда мы только прибыли сюда, я побоялась сказать об этом Эмбер. У нее такой острый язык, и она умеет читать. Хотя она всегда была добра к нам, и никогда не болтала о наших интересах, я не хотела, заглянув ей в глаза увидеть, что она считает меня дурой, влюбившейся в человека, которого едва знала. Думаю, было бы того хуже, произнеси она это вслух.
Я неловко обняла Сильви и погладила ее по спине.
– Ну, ну. Эмбер не сочла бы тебя дурой. Каждая женщина знает, как трудно принимать решения, если замешано сердце.
Я лгала. До встречи с Рианом я действительно посчитала бы Сильви дурой. Теперь же я сочла ее храброй.
– Я скучаю по Эмбер, – пробормотала Сильви, утирая слёзы. – Как думаешь, когда она вернётся?
– Могу предположить, что когда принц устанет от твоих услуг и услуг твоих сестер.
– О, если бы это было правдой. Он устал от нас ещё в начале. Он не дотронулся тут ни до одной женщины со своей первой ночи с Дульси.
– Он же здесь почти каждую ночь, когда луна не полна. Чем он занимается?
– Он живет, как монах! Не играет на деньги и не занимается сексом. Просто сидит в наших лучших комнатах и таращится из окна на задний двор. Клянусь, к этому времени он, должно быть, выучил вид из окна наизусть. Там ведь только огородик, конюшня и летняя кухня.
Я содрогнулась, подумав, сколько раз встречалась там с Рианом в лунном свете. Единственное мое спасение было в том, что в полнолуние принц оставался во дворце под замком. Мне не было нужды бояться, что он видел нас, но осознание того, что он часто бывал в доме, заставило меня занервничать.
– Он становится отшельником, – заметила Сильви. – Придворные и близкие друзья волнуются за него. Его кузен, великий герцог, планирует устроить бал в честь принца, чтобы подбодрить его.
– Я слышала, дворяне и торговцы, которые часто посещают этот дом, жалуются на балы и приемы, куда их тянут жены. Думаю, мужчины туда идут неохотно.
– Это будет бал куртизанок, – доверительно сообщила Сильви. – Его Сиятельство хочет пригласить всех куртизанок и дам лёгкого поведения, чтобы принц выбрал себе любовницу.
– Ты беспокоишься? Если принц выберет себе любовницу, мы можем потерять его заказы.
– Пф-ф! Если уж на то пошло, мы никогда и не хотели тех заказов. Просто если бы отказали ему, то потеряли бы все дело. Странно, но я не уверена, что принц мне нравится. Когда я рядом с ним, то могу думать лишь о том, как он прекрасен и великолепен, и что бы сделать, чтобы понравиться ему. Только стоит ему уехать, я вспоминаю, как он угрюм и капризен. Он приказывает, но никогда не просит. Кажется, он презирает нас за то, что мы обожаем его, хотя мы ничего не можем с этим поделать.
Я вспомнила ту ночь, когда приходила в комнату принца, чтобы разжечь огонь. Вспомнила, как его рука потянулась ко мне, когда он попросил меня не уходить. Вспомнила нежные, легкие прикосновения его губ к моим. Он не казался угрюмым или презрительным. Под отвратительным гнетом своего проклятия он казался... одиноким.
Я тут же уничтожила эту мысль. Мне не хотелось симпатизировать принцу. Я не хотела задаваться вопросом, почему он сделал наш дом хижиной отшельника. Однако вопросы сами вертелись у меня в голове, пока я шла через задний двор к летней кухне.
Я обернулась, чтобы найти окна комнаты принца. Из всех лился свет. Занавески на третьем окне разошлись, и я увидела человека, нерешительно выглядывающего во двор из-за колышущихся штор сквозь витражные стекла.
Меня посетила идея. Позже я пожалею об этом так, как никогда ни о чем не жалела в жизни, за исключением случая, когда ослушалась матери и пошла на Дворцовую площадь посмотреть на принца. Тогда же мне показалось, что это надежда на освобождение от моей зависимости, вызванной проклятием принца.
Что, если ключ к разрушению проклятия состоит в том, чтобы я сама переспала с принцем? Что, если он носит какую-нибудь волшебную безделушку, и я смогу ее украсть, чтобы разрушить силу проклятия? Что, если я воспользуюсь прядью его волос для создания отворотного зелья? Что, если надежда на мою будущую свободу и счастье с Рианом не в побеге от принца, а в том, чтобы бросить ему вызов и раскрыть его секреты?
Я исчерпала все возможные варианты. Поэтому решила рискнуть. И так, из лучших побуждений, я предрешила свою судьбу.

[1] Голубая луна (англ. Blue Moon) — термин, применяемый в астрономии для определения второго полнолуния в течение одного календарного месяца. Это довольно редкое событие, наблюдаемое в среднем каждые 2,7154 года, в разных странах и разные времена называлось по-своему. Название обусловлено не сменой цвета Луны, а идиоматическим выражением «Once in a Blue Moon», заимствованным из английского языка. Оно переводится как «Однажды при голубой луне» и эквивалентно русскому выражению «После дождичка в четверг» (то есть крайне редко, либо никогда). Само полнолуние имеет обычный, пепельно-серый цвет; появление у Луны голубого оттенка является крайне редким явлением, обусловленным оптическим эффектом.

Nobody loves no one
Поблагодарили: KuNe, Стася, innessa, Anаrhistka-pofigistkA

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Wicked
  • Wicked  аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Wanna play my wicked game?
Больше
25 Янв 2014 18:19 #38 от Wicked
Wicked ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
6. Принц

Ведуньи говорят, что дорога в ад вымощена благими намерениями. Еще они рассказывают историю о кошках и любопытстве. И хоть их слова крутились у меня в голове всю ночь, я все равно встала задолго до рассвета и прокралась в комнату принца. Чтобы оправдать свое вторжение, я взяла ведро растопки и угля, но на самом деле собиралась шпионить за ним.
На сей раз, войдя в его дверь, я чуть не забыла спрятать фиал с лунным светом и торопливо запихнула его в вырез, где он оказался в вырезе между рубашкой и корсажем.
Принц спал в своей кровати. Если судить по обнаженным плечам, под одеялами он был голым. Он не пошевелился, когда я прокралась в комнату. Не пошевелился, когда на цыпочках прошла к стулу у окна. На полу возле стула стояли пустые винные бутылки, а на столике рядом небрежно валялись книги – по крайней мере пять или шесть.
Эта стопка стоила целого состояния! Каждая книга переписана и переплетена вручную. Копии создавали монахи, которые слепли от такой работы прежде, чем в их тонзурах появлялся хотя бы один седой волос.
Тут были книга сказок и одна со стихами. Книга о магии и колдовстве. Я пролистала ее, но то оказался перевод труда из Золотой Земли, очень пристрастный к ведьмам. Две книги были о математике, и одна – о постройке мостов и других подобных сооружений. А под ними я обнаружила тонкий том без названия или картинки на обложке, до середины исписанный уверенным почерком. Я стала листать его, пока на одной из страниц разворота не наткнулась на рисунок: выполненный карандашом и очерченный чернилами портрет. На другую сторону разворота занимал сплошной текст. Рисунок был очень хорош: невзрачная молодая женщина в простой одежде, но я понимала, почему он именно ее выбрал для наброска. В ее темных глазах и острых чертах было что-то притягательное.
Я задумалась, знаю ли ее. Она казалась смутно знакомой. Мне понадобилось несколько минут, чтобы угадать в этом лице свое собственное. Не такое, как сейчас, но такое, каким оно было пять лет назад: более мягкое и исполненное надежд.
Неудивительно, что я не признала себя в рисунке принца – ведь я много месяцев носила маску Золушки. А тогда я не вела себя столь неприветливо, и во взгляде моем не было ни следа ожесточенности.
Я обратила внимание на текст рядом с рисунком. Там было написано:
«Я получаю все, что пожелаю, кроме нее. Я велю ей прийти ко мне, но она не приходит. От этого я хочу ее лишь сильнее.
Когда я найду ее, то добьюсь и заставлю полюбить меня, потому что меня никогда еще не любил кто-то, способный сопротивляться моему проклятию. Полагаю, она может отказать мне. Она может осудить мои замыслы и дать отпор моим заигрываниям. Она может даже возненавидеть меня.
Меня никогда не ненавидели. Ее ненависть устроила бы меня почти так же, как и любовь. Возможно, даже больше. Как жаль, что любовь и ненависть – противоположности. Было бы прекрасно получить от нее и то, и другое, почувствовать огонь ее страсти во всех возможных формах.
Ночь за ночью я представляю ее, обнаженную в моей постели, льнущую ко мне, злящуюся на меня. Борющуюся со мной, соблазняющую меня. Она та битва, которую я должен выиграть, женщина, которой обязан добиться. Я хочу быть с ней и грубым, и нежным. Я хочу каждый день совращать ее и каждую ночь завоевывать.
Кто-то скажет, что это безумие, вот так хотеть женщину, но я думаю, что это любовь. Не равнодушная, переменчивая любовь, которую воспевают поэты – любовь, что рождает нежность, а убивает жестокость. Нет, эта любовь – что-то более чудесное, как любовь к Богу, и мстительному, и милостивому. Она так же вечна, как море. Так же прекрасна. Так же опасна. Так же таинственна.
Она единственная женщина, которая когда-либо мне отказывала. И все же я хо...»
Он был сумасшедшим – одержимым, психом. «И все же, я хо... И все же, я хотел ее». Когда я закрыла книгу, мое сердце билось быстрее, чем когда я ее подняла. Я почувствовала, как щеки залил румянец и кровь забурлила от пульсации желания.
Моя реакция была вызвана не проклятием принца, а его навязчивыми словами. Слова со временем свиваются в заклинание. Они вызывают в наших умах картины, воспламеняющие наши чресла и волнующие души. И хоть я не любила принца, хоть боялась его, но не могла избавиться от жарких образов, которые его слова разожгли в моем воображении.
Принц пошевелился во сне, но не проснулся, лишь сонно и хрипло прошептал: «Эмбер».
Я вздрогнула от звука его голоса и со звоном опрокинула ногой пустые винные бутылки. Его глаза открылись, и он повторил более твердо:
– Эмбер.
Я ожидала жжения от прикосновения фиала с лунным светом к моей коже, но он оказался в ловушке между корсажем и рубашкой. Я не могла воспользоваться его силой. Нервы левой руки завопили от боли в горящем пальце, но этого было недостаточно, чтобы остановить мои ноги. Я пошла к нему.
Он оказался темнее, чем я запомнила. Каштановые волосы были почти черными. Кожа, обласканная солнцем, – почти смуглой. Когда я приблизилась, он сидел в постели все еще полусонный, одеяла сползли с мускулистой груди.
Принц потянул меня на себя и поцеловал. На сей раз он не жаловался, что у моих губ вкус пепла. На сей раз в его поцелуе совсем не чувствовалось нерешительности. Он напал на мой рот, принудив мои губы раздвинуться, и терзал меня своим языком, пока я не застонала и не заерзала на нем.
– Ты – это она, – шептал он, лаская губами мою шею. – У тебя другое лицо, но ты отзываешься на ее имя.
Его близость подавляла, ему было невозможно противостоять – словно мои кошмары ожили. Я попыталась сопротивляться, думая о Риане, но, как и в кошмарах, воспоминания о нем наложились на мое восприятие принца. Он был прекрасен, но нежные на вид руки казались мне грубыми и мозолистыми, как у Риана. От него пахло соломой, лошадьми и кожей так же, как и от моего Риана. Проклятье принца сплело из воспоминаний о моем любимом петлю вокруг моей воли. Я боролась, как преступник на виселице, понапрасну крутясь, чтобы глотнуть напоследок свободы, прежде чем кара настигнет меня.
Я боролась с ним, но вскоре мои предательские руки перестали отталкивать его и начали стаскивать одеяла, чтобы обнажить больше его тела для моих голодных прикосновений. Он спустил с меня рубашку и корсаж, чтобы обнажить груди – но, увы, недостаточно, чтобы высвободить фиал с лунным светом – и, накрыв их руками и губами, начал посасывать, пока я не застонала и не прижала его голову сильнее. Его слова на бумаге были искусны, но манера соблазнять – хищной, не оставляющей времени на нежность.
Он спешно задрал мои юбки, так что те сбились вокруг талии. Разорвал центральный шов на моих свободных панталонах и погрузил в меня пальцы. Я была уже влажной и жаждала его прикосновений. От проникновения я застонала и завращала бедрами, чтобы вобрать его глубже. Длинные, сильные пальцы погружались в меня и выходили обратно, торопливо, но уверенно приближая к разрядке. Я закричала и задергалась, когда меня прошило наслаждение.
Меня еще трясло, когда он убрал руку, схватил меня за плечи и подмял под себя. Он вошел в меня без предупреждения. Ощущение не было болезненным, но не было и приятным. Я снова кончила и возненавидела себя за это.
Его движения были грубыми, голодными и неустанными. Он так яростно трахал меня, что должен бы был быстро кончить. Но он все продолжал. Отчаянно и неослабевающе, он так жадно набросился на меня и задал такой зверский темп, что все мысли будто разлетелись.
Не знаю, как долго я извивалась под ним, слушая тяжелые удары дубовой спинки об оштукатуренную стену. Мое тело мне не принадлежало. Оно дрожало и стонало по его команде. Волна за волной он посылал удовольствие по моим протестующим нервам.
Если то, как мы занимались любовью с Рианом можно сравнить с божественным актом, то это походило на богохульство. А охваченное похотью существо было демоном, который высасывал мою душу с каждым вздохом, с которым я отзывалась на его прикосновения.
Риан! Подумав о нем, я заплакала. Я не хотела его предавать. Меня корчило от унижения и отвращения, оттого что я так легко прыгнула в постель к другому. По лицу покатились горячие слезы, оставляя черные следы на простынях.
Наконец спаривающийся со мной монстр пришел к разрядке. Он выкрикнул мое имя и кончил в меня. Его горячее семя обожгло меня, как тавро. А возможно, это был просто стыд, разъедающий меня, как кислота, потому что я предала человека, которого любила.
Любила? А любила ли я Риана? Внезапно я поразилась, как не поняла этого раньше: я любила Риана не «по-своему», а во всех отношениях. От этой мысли мне захотелось разрыдаться. Что хорошего в том, чтобы отдать кому-то свое сердце, если тело так охотно меня предает?
Почувствовав нежное касание на своей щеке, я открыла глаза и обнаружила, что принц смотрит на меня. Его темные глаза были прекрасны, как ночное небо, а на красивом лице отражалось беспокойство.
– Почему ты плачешь?
Я покачала головой:
– Я должна была скормить огню свое сердце вместо пальца. Если бы я сделала это, то не предала бы доверие хорошего человека.
– Эмбер. – Он осторожно положил ладонь на мою щеку. – Ты не...
– Это не я лежала только что под тобой и кричала от наслаждения, пока ты меня трахал? Не я только что раздвинула ноги для другого мужчины? – Я оттолкнула его и вскочила с постели. – Ты трахнул меня так, словно имел на это право. Но у тебя нет таких прав. Я люблю Риана. Ты сделал мое тело предателем, но мое сердце и душа принадлежат ему!
Я развернулась и бросилась к двери.
– Эмбер! – Он потянулся, чтобы схватить меня, но моя кожа обожгла его, когда он ее коснулся. Приглушенно охнув, он разжал пальцы. – Подожди!
Его проклятье звало меня обратно, но гнев придал сил там, где верность и любовь подвели. Я вырвалась из комнаты и сбежала по лестнице. За спиной послышались тяжелые шаги – принц погнался за мной. Он кричал, приказывая мне остановиться и послушать, но я отгородилась от его слов. Мне удалось оторваться от него, добежав до коридора для прислуги. У принца не было свечи, а я знала дом как свои пять пальцев. Я спряталась в погребе и оставалась там три дня до самого полнолуния, пока не уверилась, что принц вернулся в замок.
Перепачканная и всё в той же одежде, в которой убегала от принца, я вышла в полночь в первое же полнолуние. Риан сидел у стены летней кухни с мехом вина на коленях и обеспокоенным выражением лица. Едва увидев его, я расплакалась.
Он притянул меня в объятья и зашептал низким, спокойным голосом, который я слышала, когда он утихомиривал паникующих лошадей:
– Любимая, где ты была? Я так волновался за тебя.
Он целовал мои грязные щеки и гладил спутанные волосы.
– Не надо. – Мне было противно, что он дарит мне нежность, когда я заслуживаю презрения. – Мы не должны больше видеться. Я не знала об этом, но я бессердечна. Я предала тебя, Риан, и не могу поручиться, что не сделаю этого снова.
Он сжал мои щеки руками и всмотрелся в мои глаза.
– Я люблю тебя. Ты не предавала мою любовь, ты доказала, что тоже любишь меня.
Я покачала головой, хоть он и пытался успокоить меня. Он не понимал.
– Нет, Риан. Найди себе женщину, которой сможешь доверять. Ту, у которой будут все пальцы и которая не станет пугать твоих лошадей. Я отдала слишком много себя. Слишком много, но недостаточно.
Я вырвалась из его рук и убежала в ночь. Не слишком быстро, потому что искалеченная нога не позволяла, но, годами скрываясь от принца, я выучила все глухие переулки. Хотя Риан и пытался меня догнать, но вскоре потерял в городском лабиринте.
Две недели я бродила по Темному лесу на востоке от города. Однажды ночью я нашла кольцо языческих камней, развела костер и много часов просидела там с ножом в руках, пытаясь понять, какую часть себя должна отсечь, чтобы сопротивляться принцу и все же продолжать любить Риана. Но и любовь, и предательство таились в одном – в моем сердце.
Незадолго до рассвета огонь разбудил меня посланием. Я подбрасывала сухие листья и маленькие веточки, пока в языках пламени не появилась картинка. Гостиная нашего дома на Дворцовой площади. Майнетт сидела на синем кожаном стуле. Сильви и Дульси – рядом, на золотом бархатном диване. Взгляды у всех троих были бессмысленными, и вскоре я поняла почему. В комнате вместе с ними находился принц – и на его лице застыло решительное выражение
– Я хочу, чтобы ваша сестра перестала избегать меня. Где бы я ни смотрел, я не могу ее отыскать.
– Нельзя найти ведьму, если она того не захочет, – пробормотала Дульси.
– Да, но я могу заставить ее прийти ко мне. Поклянитесь, что приведете ее. Поклянитесь, что приведете ее ко мне во дворец. Он защищен магией ведуний. Ее колдовские заклинания не сработают в его стенах. Я узнаю ее, когда увижу. Я заставлю ее остаться и выслушать меня.
Сестры попытались возразить, но принц взмахом руки заставил их замолчать.
– Поклянитесь, что приведете ее или заплатите своими жизнями в случае неудачи. И расскажите ей о клятве сразу же, как только увидите.
За городом в своем каменном круге я стиснула зубы и возненавидела его за то, что он использовал все, что мне дорого, против меня. Прежде я никогда не понимала, что заставляло других ведьм отказываться от своих семей и друзей или жертвовать ими, но теперь поняла. Любовь сделала меня слабой и, хуже того, подвергла дорогих мне людей излишней опасности.
Если бы я не любила Риана, то не сбежала бы за город от стыда и вины за измену. Если бы я не любила своих сестёр, то принц не смог бы использовать их, чтобы заставить меня вернуться.
Мои сестры неохотно повторили его слова. Я знала, что должна возвращаться.

Nobody loves no one
Поблагодарили: Стася, Gata, innessa, Anаrhistka-pofigistkA

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Wicked
  • Wicked  аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Wanna play my wicked game?
Больше
25 Янв 2014 18:24 #39 от Wicked
Wicked ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
7. Возвращение
[/b]

Грязная и потрепанная, я ввалилась в кухонную дверь на рассвете. Там была Дульси, которая тщетно пыталась разжечь огонь под чайником. Я подмигнула очагу, и пламя тут же ожило для меня, как и всегда.
Дульси удивленно вскрикнула и, развернувшись, уставилась на меня.
– Это правда ты, Эмбер? Ты вернулась?
– Да.
– Я должна сказать тебе...
Покачав головой, я заставила Дульси замолчать.
– Не нужно, я знаю. Ты должна привести меня к нему.
– Как ты?..
– А разве я не всегда в курсе? Ты не должна беспокоиться об этом, потому что он вырвал у вас клятву неумело – он не определил срок, что значит, ты можешь выполнить обещанное, когда пожелаешь, даже если это случится через десять лет.
– Ох. Я так волновалась. – Дульси присела, пока я заливала чайные листья горячей водой. – Я не хотела снова предавать тебя.
– Ты никогда меня не предавала. – Я принесла к столу заварной чайник и наши чашки. – Проклятие принца сильно. Чтобы сопротивляться ему, есть не так много способов.
Дульси кивнула, но осталась все такой же грустной и напряженной. Под глазами залегли тени, а обычно розовощекое лицо выглядело изможденным. Я забеспокоилась.
– Выглядишь ужасно. Ты заболела?
Дульси распахнула глаза, а ее щеки запылали от гнева.
– Не знаю, почему я скучала по тебе, Эмбер. У тебя совсем нет такта. Я не ужасно выгляжу, просто плохо спала. Из-за тупой воющей соседской собаки и переживаний о принце я всю прошлую неделю не смыкала глаз.
Хотя немногие заподозрили бы в куртизанке такую трепетность, но у Дульси было очень плохо со сном. Я как-то слышала историю о принцессе, которая спала на ста перинах, но просыпалась из-за единственного камешка, закатившегося под нижний матрац. Ее слуги так устали от постоянных жалоб, что однажды ночью столкнули ее с этой горы матрацев, и она сломала шею и умерла. У Дульси было что-то похожее, но в куда более мягкой форме. Мы старались помочь ей, как могли.
Сильви, Майнетт и я сделали все возможное, чтобы Дульси не просыпалась каждые несколько часов по ночам. Сильви хитростью убедила мэра Города Монархов запретить шумные повозки и лоточников на Дворцовой площади. Майнетт проследила, чтобы у Дульси была самая тихая комната в доме. В прошлом году, когда одна наша соседка отказалась утихомирить свою лающую собаку, я убила животное, чтобы заткнуть его.
– Я не должна злиться на тебя, – покачала головой Дульси. – Это верно, я жутко выгляжу. Но раз ты вернулась, как думаешь, сможешь сходить к соседям, как в прошлый раз, и уговорить их отослать собаку?
– Конечно. – Я улыбнулась и налила ей чаю. – Тебе стоит пойти наверх и отдохнуть. Все будет просто отлично. Обещаю.
Допив чай, приготовила ванну, погрузилась в душистую пену и оттерла с тела грязь скитаний. Теперь я не утруждала себя маской Золушки, потому что принц знал правду, а скрывалась я именно от него.
Круглощекая, пузатая и дружелюбная со всеми, хозяйка соседнего дома была веселушкой, но когда открыла кухонную дверь и обнаружила на крыльце меня, ее румяное лицо побелело.
– Ведьма! – пораженно пискнула она. – М-м, в смысле, госпожа Эмбер! Как приятно снова видеть вас после столь долгого отсутствия. Чем могу помочь?
– Моя сестра говорит, что ваша собака мешает ей спать.
Хозяйка отчаянно замотала головой.
– О нет, у нас нет собаки. После того, что случилось с предыдущей... Мы тоже слышали ночью вой. Мы подумали, что, может, это ваша семья завела собаку.
Я покачала головой и поблагодарила ее, прежде чем идти опрашивать остальных соседей. Большую часть утра я справлялась о собаке-призраке, но так и не нашла никаких ключей. Все слышали вой в прошлые ночи, но никто не знал, кто завел собаку или как она выглядит.
Я вернулась на кухню подавленной и обнаружила, что там полно слуг. Наш уклад не походил на общепринятый в этом районе: наши слуги работали с полудня до полуночи и не жили в этих стенах. Что, впрочем, не отличалось от прочих домов с сомнительной репутацией. В лучших местах, где продают блуд, клиенты платят за сохранение тайн столько же, сколько за секс. Мало кому из состоятельных мужчин и женщин понравится, если их постельные утехи станут предметом обсуждения, а слуги, которые сутками крутятся поблизости, – неисправимые сплетники.
Когда я вошла в кухонную дверь, повар и его помощники, дворецкий, лакей, горничная и посудомойщик – все бросили работать и изумленно вылупились на меня. Они слышали о рыжеволосой ведьме. Обо мне сплетничали соседи, а лакеи принца предлагали деньги за сведения о том, где я прячусь.
Я уставилась на них.
– Вам нечем заняться?
Все отвернулись, даже повар.
– Ты, – ткнула я в него пальцем. – Собери мне завтрак и пришли его в главную гостиную.
Вы думаете, что я обращалась со слугами грубо. Но попробуйте вынести неуверенные, испуганные взгляды полудюжины глаз и скажите, как оно вам. За две недели до этого, когда я носила личину Золушки, эти люди обращались со мной любезно и доброжелательно. Сейчас же они дрожали и поспешно убирались с моего пути, словно боялись, что моя тень падет на них и заберет их удачу. Я оскорбилась.
В гостиной я нашла Сильви и Майнетт – они играли за чайным столиком в шахматы. Обычно Сильви в таких матчах не уступала Майнетт, но сегодня ужасно проигрывала и казалась рассеянной и обеспокоенной.
– Эмбер! – Сильви подпрыгнула и, подхватив свои серебристые бархатные юбки, бросилась обнимать меня. – Мы так волновались, когда ты ушла и с таким облегчением вздохнули, когда Дульси сказала, что ты вернулась. Она спит наверху. Должно быть, твое возвращение ее успокоило.
– Я подмешала снотворное ей в чай.
– Как хорошо, что ты вернулась, – рассмеялась Майнетт. – Я знаю, ты найдешь способ расстроить планы принца. – Она замолчала и посмотрела на шахматную доску. – И, думаю, он тоже это знает.
Майнетт нечасто позволяла эмоциям отражаться на своем лице, потому что такое проявление чувств в конечном итоге приводит к морщинам. Но теперь ее крашеные черные брови задумчиво нахмурились. Он подобрала юбки напудренной рукой и подошла к синему кожаному стулу моей матери. Мы с Сильви молчали, зная, что это должна быть важная мысль, раз Майнетт рисковала морщинами ради нее.
– Интересно, не потому ли принц не оставляет тебя в покое, что ты бросаешь ему вызов? – спросила она наконец.
– Хочешь сказать, это моя вина?
– Нет, нет. Я просто хочу заметить, что он – мужчина, которому невозможно отказать. Прожив так всю жизнь, любая душа возжаждала бы непредвзятого мнения.
Я вспомнила, что принц написал обо мне. «Я велю ей прийти ко мне, но она не приходит. От этого я хочу ее лишь сильнее».
– Ты права, Майнетт. Он хочет меня, потому что я могу сказать «нет».
– Идем дальше. Распространяется ли его проклятье на животных?
– Нет, лишь на людей.
– И все же он проводит свои дни, возясь с животными на конюшне или на псарне. Любая женщина, которая увидит его лицо, с радостью раздвинет для него ноги, а он при этом платит шлюхам. Принц желает искренности, моя дорогая. Даже переча ему, ты реагируешь так, как он хочет.
– Что за сумасшедшая идея! Я думала, мужчины любят, когда им в постели льстят.
– Большинство, но не все, – вставила Сильви. – Мужчин могут возбуждать странные вещи. Однажды у меня был очень приличный джентльмен из Земли Туманов, который умолял шлепать его по заднице и называть гадким мальчишкой. А Дульси когда-нибудь рассказывала о ночи, которую она провела с великим герцогом и кабачком?
– О, Сильви. – Я спрятала лицо в ладонях. – Пожалуйста, не надо. Я люблю кабачки.
Накрашенные розовые губы Сильви изогнулись в лукавой усмешке.
– Как и великий герцог.
При виде моих покрасневших щек сестры взорвались хохотом. Им всегда нравилось меня шокировать. Как же я соскучилась! Когда смущение прошло, я тоже рассмеялась.
Жалобный вой с улицы прервал наше веселье.
Майнетт помрачнела:
– Снова та собака. Клянусь, если мне придется вытерпеть еще хоть одну ночь, слушая этот вой, я найму охотника, чтобы он ее выследил и убил.
Я взглянула на Сильви. Ее лицо под румянами, казалось, побледнело и осунулось. Руки лежали на коленях, но она скрутила носовой платок жгутом и натянула между сжатыми кулаками.
Я не могла видеть ее в таком состоянии. С улицы донеслось новое завывание, и Сильви вздрогнула от этого звука.
– Ты должна пригласить его войти, – сказала я ей, – прежде чем кто-нибудь причинит ему боль.
– Кого его? – спросила Майнетт. – Пса?
– Оборотня.
Сильви расплакалась и выбежала из комнаты – я услышала низкий скрип открывающейся передней двери и стук деревянных каблучков по парадной лестнице.
Майнетт окинула меня взглядом, приподняв брови.
– У тебя, сестренка, дар доводить людей до слез.
– А у тебя дар возвращать им хорошее расположение духа. Ты знаешь, что Сильви любила его?
– Я подозревала об этом. Я была с констеблем, когда священник приехал, чтобы доложить о ней как об оборотне. Я знаю, что Рауль не предавал ее.
– Ты никогда не говорила ей, что знаешь?
– Иногда нужно немножко солгать, чтобы сохранить свою гордость. – Она пригвоздила меня жестким взглядом. – А иногда необходима большая ложь, чтобы спасти свою душу.
Теперь Майнетт говорила не о Сильви.
– Думаешь, ложь убережет меня от принца?
– Все это время ты сопротивлялась ему, и это заставило его желать тебя. Но если бы ты кивала и улыбалась ему, соглашаясь с каждой его прихотью и желанием, то ничем бы не отличалась от остальных. Вскоре он бы устал от тебя.
– Хочешь сказать, я должна раздвигать перед ним ноги, даже при том, что люблю другого?
Я не хотела говорить это и разозлилась, когда мое сердце ёкнуло при мысли, что появился предлог поддаться чарам принца.
– Ты уже это сделала, сестренка. – Майнетт остановилась. Мы услышали, как по лестнице поднимаются две пары ног. Она улыбнулась. – Ты сможешь быть со своим любимым, только избавившись от принца. Считай это не изменой, а благородной жертвой.
Она ласково положила руку мне на плечо.
– На следующей неделе в новолуние пройдет бал куртизанок. Позволь нам нарядить тебя и отвезти во дворец. Это освободит нас от обещания, которое принц у нас вырвал, и я думаю, что его одержимость тобой и дня не продлится, если ты будешь в его присутствии такой же пустышкой, как все остальные.
* * *

– Где Сильви? – спросила Дульси, размешивая ложку меда в своем утреннем чае. – Обычно она первая из нас нарушает диету.
– Она заперлась в своей спальне с любовником, – ответила Майнетт.
– Сильви завела любовника? – Дульси вытаращила глаза.
У моих сестер было что-то вроде личного кода для описания тех, с кем они трахались. Мужчины или женщины, которые платили, были «джентльменами» или «леди», но лишь те, кого сестры выбирали для удовольствия, были «любовниками».
– Но Сильви годами не заводила любовников. С тех пор как мы покинули Золотую Землю.
– После Рауля, – согласилась Майнетт. – И теперь он ее любовник.
– Не говори, что она его простила! Он собирался смотреть, как ее сожгут на костре.
Майнетт понадобилось несколько минут, чтобы объяснить Дульси ситуацию. Я обрадовалась, поняв, что она также не знала всего, как и я. Я не хотела думать, что сестры не доверяли мне свои тайны.
– Если он никогда не хотел ей вреда, я рада, что они воссоединились, – заключила Дульси.
Я нахмурилась:
– Вы двое такие всепрощающие.
– Мнение ведьмы, – рассмеялась Майнетт. – Вы никогда никого не прощаете.
– Я умею прощать.
– О? Тогда полагаю, ты перестала втыкать булавки в маленькую куклу, которую сделала после того, как Лорд Кампос подбил Сильви глаз?
Майнетт слишком хорошо меня знала. Колдовская кукла была для меня как для ребенка любимая игрушка. Я всегда держала ее при себе. Я тыкала ее булавками или поджигала каждый раз, когда скучала или злилась.
С тех пор как столкнулся со мной, Лорд Кампос превратился в развалину, но мне этого было недостаточно. Я намеревалась всю оставшуюся жизнь заставлять его страдать за то, что он ударил мою сестру. Можете считать меня жестокой, но я не чувствовала ни малейшего раскаяния.
– Вы забыли, что Рауль специально превратил Сильви в оборотня? – спросила я.
– Он рожден оборотнем, – возразила Майнетт. Хотя все цивилизованные люди рассматривают ликантропию как несчастье, на востоке есть племена, считающие это благословением, меткой богов. – Он, наверное, считал, что оказывает ей честь. И потом, он сделал это из любви к ней.
– Его намерения не отменяют ни последствий, ни того, что он предопределил ее судьбу.
– Верно, – согласилась Майнетт, – но Сильви простит его, потому что любит.
Я хотела возразить, но никто не разбирался в человеческой природе лучше Майнетт.
– Ты так считаешь?
– Конечно, она его любит, – ответила Майнетт. – Пять лет она предавалась меланхолии, грустно улыбаясь и тоскливо вздыхая. Уверена, Сильви решит, что лучше простить, чем прожить еще пять лет без него.
Я подумала о Риане: простит ли он меня за то, что я предала его с принцем, когда я признаюсь ему в этом? Он любил меня. Захотел бы он вернуть меня или решил бы, что проще обо мне забыть? Впервые с тех пор, как я сбежала из постели принца, я позволила себе надеяться, что все может закончиться хорошо.

Nobody loves no one
Поблагодарили: Стася, Gata, innessa, Anаrhistka-pofigistkA

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Wicked
  • Wicked  аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Wanna play my wicked game?
Больше
25 Янв 2014 18:28 #40 от Wicked
Wicked ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
8. Бал
[/b]



Быстро приближались безлунные ночи, а с ними и бал куртизанок. Майнетт закрыла «Дом рассвета» для всех клиентов, чтобы подготовиться, и это было только к лучшему. Сильви отошла от дел и поразила нас, выйдя замуж за своего потерянного любовника на следующий же день после их воссоединения.
Рауль оказался молчаливым, высоким и костлявым мужчиной со светлыми волосами и диким взглядом. Разговаривая, он словно выплевывал короткие фразы, будто не мог переносить вид или вкус слов. Казалось, он чувствовал себя не в своей тарелке от людской болтовни и городского шума и ощетинивался, слыша стук колес по мостовой и эхо голосов, отражавшихся от стен и потолков.
Я вообще не могла понять, за что Сильви его любит, пока не увидела, как он на нее смотрит: словно она солнце, луна, и звезды, спустившиеся с небес и обретшие плоть. Рауль улыбался, когда она улыбалась, а когда грустила – делал все, чтобы ее развеселить.
Я хотела относиться к нему холодно, но его любила Сильви. Что за сестрой бы я была, ненавидя человека, который делает ее счастливой? Я не смогла возненавидеть его даже тогда, когда Сильви сказала нам, что собирается уехать с ним.
– Рауль не терпит города, – пояснила она. – Он рожден для жизни в другом месте.
– Месте, где люди не охотятся на волков? Я не верю, что такое существует.
– Мы найдем его, – твердо произнесла Сильви, затем смягчилась – я останусь, чтобы помочь тебе приготовиться к балу. Как только это дельце с принцем завершится, ты должна показаться своему любовнику. Как его зовут?
– Риан, – ответила я, ненавидя тоскливые нотки, прозвучавшие в моем голосе.
– Его назвали в честь принца? – прекрасные черты Сильви омрачились. – Как ужасно, что твой любовник должен носить столь ненавистное имя.
– Я не думаю об этом. Риан – это мой Риан, а принц просто незнакомец.
Я понимала, что лгу. Принц незнакомцем не был, вовсе нет. Я слишком хорошо его знала – не только потому, что мы обменялись секретами, но и потому, что были очень похожи. Длительное отчуждение ради магии помогало легко представить, как одиноко он, должно быть, чувствовал себя каждый день, сталкиваясь с фальшивыми улыбками и обожанием, вызванным чарами.
Я ненавидела его желание заполучить меня настолько же, насколько понимала. Риан был прав, когда несколько месяцев назад рассуждал о том, до чего это, вероятно, жестокая судьба – быть в окружении людей, которые любят тебя, практически ничего о тебе не зная. Принц хотел лишь того, что другие получали как данность. Друга. Любовницу.
Он выбрал неверный путь, чтобы достичь желаемого. И не ту женщину. Угрозы и высокомерие принца совершенно не внушали мне любовь, но ему за всю жизнь ни разу не приходилось ничего просить. Стоило ли удивляться, что решив добиться женщины, которая сопротивляется его чарам, он напортачил?
– Что ж, – продолжила Сильви, расплываясь в улыбке, – я хотела бы познакомиться с твоим Рианом, прежде чем уехать, но только если он достаточно хорош для тебя.
– Если я достаточно хороша для него, – поправила я. – И если он простит мне, что я его предала.
Я почувствовала, что по щекам струятся слезы, и отвернулась от Сильви, чтобы скрыть их.
– Эмбер, ты плачешь! – Сильви обняла меня и погладила по спине. – Ты не должна терять надежду. Судя по всему, что ты рассказывала мне о Риане, я уверена, он все поймет и простит тебя, если только ты сама себя простишь.
Простить себя. Интересно, смогу ли я когда-нибудь. Со временем я смогу простить слабость, которая подтолкнула меня уступить принцу и раздвинуть для него ноги тем утром в спальне. Я никогда не предполагала, что предам Риана. Однако план пойти к принцу был преднамеренным предательством. Даже если бы это и помогло мне избавиться от проклятия принца, все равно предательство было осознанным. И этого я простить не могла.
* * *

Я позволила сестрам одеть меня для бала куртизанок, для ночи, когда я уступлю принцу. Я поднялась из ванны голой, как новорожденная, и они преобразили меня от пальцев ног до диадемы на голове, используя не магию, а лишь свою изобретательность. Иногда изобретательность куда действеннее.
Сильви начесала и уложила мои волосы. Майнетт намазала мне лицо, руки и зону декольте белилами, чтобы скрыть веснушки, а потом напудрила всю меня белой пудрой. Дульси обернула вокруг моей шеи ожерелья из бриллиантов, жемчуга и стекла.
Она потянула за цепочку моего талисмана с лунным светом:
– Уверена, что хочешь надеть это?
– Я никогда его не сниму.
Дульси добавила еще нитку стеклянных бус, чтобы прикрыть фиал, и улыбнулась, удовлетворенная своей работой.
Затем Сильви выдала мне пару белых шелковых чулок с красными лентами-подвязками, а Майнетт приготовила пару туфель из белого атласа, усыпанных по всей длине стеклянными кристаллами в оловянных оправах.
– В свете свечей они будут выглядеть бриллиантами. – Майнетт держала обувь, чтобы я могла ее рассмотреть. – А вот самое главное. – Она перевернула правую туфлю, показывая внутренний изгиб, который сгладит кривизну моей ноги. Снаружи обе туфли выглядели одинаково.
Умница Майнетт приготовила также пару кружевных перчаток. К левой был приделан деревянный палец, чтобы скрыть мой недостающий мизинец. Он был прекрасно вырезан и окрашен, так что смотрелся сквозь кружево как напудренная кожа.
– Как мило!
– Я заказала его у плотника, – пояснила Майнетт. – Полагаю, он это делал не впервые. А сейчас давай принесем твою одежду.
Одевая, сестры сначала облачили меня в льняную сорочку, такую же тонкую, как обещания лжеца. Поверх сорочки меня затянули в легчайшие фижмы, за ними последовали льняная нижняя юбка и верхняя юбка из тончайшего атласа очень светлого прелестнейшего розового цвета, какой мне когда-либо приходилось видеть.
– Такую ткань называют последним румянцем, – заметила Майнетт. Она рассказала о прекрасном цвете, который добывают из ягоды, растущей в Высокозвучье. Ягода эта – коварный яд. Даже с тщательной подготовкой при перемешивании краски в чанах красильщики сходят с ума. Вот почему часто можно услышать, как жители Золотой Земли говорят о ком-нибудь: «безумен, как красильщик с красными пальцами». Они также говорят: «богат, как красильщик с красными пальцами», ведь окрашенная последним румянцем ткань довольно дорога.
Затем на меня надели корсет из китового уса и плотной саржи, верхнюю юбку и лиф из белой шелковой парчи с золотыми и розовыми узорами в популярном на родине моих сестер стиле. Корсет сделал мою талию тонкой, как ножка бокала, и поднял грудь куда-то под подбородок, заманчиво выставив ее, как свежие булочки на витрине пекаря.
Сильви и Майнетт закрепили подол верхней юбки по бокам стеклянными брошками, гармонирующими с кристаллами на туфлях. Сильви принесла легкий маленький воротничок из накрахмаленного розового шелка, тоже окрашенного последним румянцем, и приколола его к плечам еще двумя брошками. Воротник обрамил мое лицо и шею, но совершенно не прикрыл напудренную зону декольте, сильно открытую низким вырезом лифа.
– Ослабьте шнуровку, тогда я смогу подтянуть лиф повыше, – недовольно произнесла я. – Иначе видны мои соски.
– Их помадой надо подвести, моя дорогая. – Майнетт протянула небольшой тюбик из стекла и золота. – Последний румянец – розовый, как и твоя юбка. Щеки и губы тоже подкрась. Этот цвет распаляет мужскую страсть.
– Это же яд! – запротестовала я.
– Лишь отчасти, – отозвалась Сильви. – Для красоты. Как белладонна. Ты ведь слышала про шлюхино средство?
– Это как магический договор?
– Ты всегда думаешь о колдовстве, – рассмеялась Дульси. – Шлюхино средство вот. – Она продемонстрировала тюбик и пояснила: – Щепотка, чтобы ты стала красавицей, две чайные ложки, чтобы он заснул, а одна чашка решит твои проблемы и заставит его вдову рыдать.
– А я-то думала, что ведьмы жестоки! – рассмеялась я.
– Мы все делаем то, что должны для выживания. – Майнетт повернула мою голову за подбородок. – Не закрывай глаза, дорогая, пока я не закапаю белладонну.
После того как она закапала капли мне в глаза, свет свечей показался очень ярким, но, к счастью, сестры закончили все приготовления, и оставалось лишь взглянуть на свое отражение. Дульси сняла шарф с зеркала в серебряной оправе.
Я не знала смотревшую на меня женщину. Ее волосы напудрили до цвета очень бледной розы и уложили на макушке мягкими волнами. Лицо тоже было бледным, за исключением ясных черных глаз, красного штриха помады поверх губ и кругов фальшивого розового девичьего румянца на щеках. Ее напудренная до белизны грудь с выглядывающими верхушками подкрашенных сосков обличала лживое девичество, а белые шелковые юбки, спадающие по фижмам от тонкой талии, словно заставляли ее плыть над землей, как привидение.
Я выглядела как призрак, как неживая женщина, окутанная белым туманом.
– Ты прекрасна! – воскликнула Дульси.
– Без обид, сестренка, – сказала Сильви, – но я и не ожидала, что под твоими шерстяными балахонами и маской из пепла скрывается такая красота.
Я посмотрела в зеркало на свое белое лицо. Мне оно совсем не казалось красивым.
* * *

Войдя в бальный зал, мы вызвали оживление. Присутствующие женщины – шлюхи с открытыми лицами, боевая раскраска не в счет, и леди в масках, чтобы сохранить анонимность – разоделись в посредственные копии нарядов Золотой Земли, но ни одна полностью не справилась с сочетанием утонченности и помпезности, которая отличала высокий стиль Золотой Земли от безвкусной подделки. Должно быть, мы казались тремя бледными призраками, плывущими в облаках кружев и шелка, окруженными туманными завитками напудренных локонов. Вероятно, мы были прекрасны, поскольку мужчины побежали к нам навстречу, а женщины противно зашептались.
– Моя милая маленькая капусточка! Мои дорогие тыковки!
Я узнала джентльмена Дульси – великого герцога. Несмотря на то, что настоящей войны у нас не случалось с рождения принца, его кузен носил темно-синюю военную форму, украшенную красными лентами и золотыми медалями. Он воздел руки, словно подзывая нас подойти ближе.
– Кажется, великий герцог чрезмерно любит овощи, – шепнула я Дульси, прикрываясь шелковым веером.
– Эмбер! Что за грязные мыслишки. «Моя маленькая капусточка» – это нежное прозвище в Золотой Земле, – шепнула в ответ Дульси с выражением святой невинности на лице, но мгновение спустя прыснула.
– Кто эта душечка? – спросил великий герцог, наклонив ко мне голову.
– Наша сестра, Ваше Сиятельство. Та, которую принц просил привести.
Я открыла рот, чтобы поприветствовать его, но Дульси прощебетала:
– Она немая.
Я сжала челюсти.
Когда великий герцог отвернулся, приветствуя проходившего мимо знакомого, я схватила Дульси за плечо и прошипела:
– Почему ты сказала, что я немая?
– Это услуга, сестренка. Они всегда говорят лишь о себе, теперь тебе нет необходимости притворяться, что ты слушаешь, чтобы не ответить невпопад.
– О, спасибо.
Великий герцог повернулся к нам и предложил Дульси руку.
– Потанцуй со мной.
Она взяла его под руку, и он повел ее в угол зала.
– Танцы же в другой стороне.
– Потанцуй со мной снаружи, где темнее, – попросил он.
– Я едва успела взглянуть на бал.
– Ты не пожалеешь, – улыбнулся великий герцог.
Дульси послала нам воздушный поцелуй и позволила себя увести.
Через несколько минут нас с Майнетт окружила растущая толпа кавалеров. Многие говорили со мной, рассказывали о своей отваге. Когда я улыбалась, они раздувались от гордости, словно короли. Когда я моргала своими темными, подведенными глазами, их дыхание учащалось.
Они отпускали льстивые комплименты, отмечая совершенство моей кожи и изящество форм. Говорили, что красота, подобная моей, должна быть защищена от жизненных неурядиц. Один предложил мне экипаж, обещая, что мои ноги больше никогда не ступят на мостовую. Другой предложил дом со слугами, чтобы мне больше никогда не пришлось делить жилище ни с кем, кроме человека, который любит мою красоту так же, как цветок любит солнце. Третий, видно не такой богатый, как остальные, предложил свое сердце на серебряном блюде и привязанность навеки.
Бедный дурачок. Я едва не подловила его. Он мог оставить свою привязанность себе, но его сердце точно понравилось бы огню! Я улыбнулась, а он вздохнул, думая, что я благоволю к нему.
– Здесь что-то горит? – спросил один из кавалеров. В воздухе запахло дымом.
Я без оглядки погрузилась в мысли о том, какую выгоду может принести сердце, отданное добровольно. Я снова посмотрела на мужчин, задаваясь вопросом, каких еще лживых обещаний они мне наплетут. Они затихли и принялись отступать, кланяясь на ходу.
Риан стоял посреди исчезающей толпы, глядя на меня темными голодными глазами. Я моргнула, и он развеялся, как сон. Как ночной кошмар. Мужчина, стоявший передо мной был слишком совершенен для моего Риана. Его темные волосы лежали аккуратными прядями, а лицо сияло гладко выбритой кожей. Его ястребиный нос никогда не ломали. И он был одет как принц.
Это был принц, в образе моего любимого. Увидев его, я наконец поняла, как сильно и по-настоящему люблю Риана. Проклятие королевского отпрыска делало его идеальным в глазах смотрящего. И чтобы принц стал идеальным в моих глазах, колдовство представило его более холеной версией моего отсутствующего любимого.
– Эмбер, – назвал он мое имя. Я услышала его отзвук в своем сердце. Он протянул ко мне руку, и мое тело двинулось навстречу, хотя душа и разум отчаянно сопротивлялись. Фантом недостающего пальца жег, словно раскаленные угли. Я посмотрела вниз на левую руку. Деревянный палец в перчатке почернел и обуглился.
Принц взял меня за правую руку и повел танцевать. Танцевать я не умела, но мое тело двигалось с ним в такт идеально и без оплошностей. В танце наступил момент, когда он должен был передать мою руку другому партнеру, но принц меня не отпустил. Он держал меня в объятиях, поедая взглядом, пока мы двигались в едином порыве.
Он очертил мое лицо пальцем, и тот побелел от краски и пудры.
– Такой ты мне не нравишься, – сказал принц. Это были его первые слова после моего имени.
– Мне сказали, что я красивая. Я думала, мужчины любят красоту.
– Это не красота, это свинцовые белила и всевозможные ухищрения.
– Что же нравится тебе? Только скажи, и я постараюсь доставить тебе удовольствие.
От моих слов он скривился.
– Мне не нравятся твои напудренные локоны и эта притворная уступчивость. Мне нравятся твои рыжие волосы и сила, горящая в твоих глазах, когда ты отводишь от меня взгляд. Мне нравишься настоящая ты, такая как есть. Всегда нравилась.
Его руки блуждали по моему телу, пока он выводил меня на освещенную лампами террасу, выходящую в сады. Он набросился на меня, как изголодавшийся на пиршество, целуя, даже прежде чем мы успели выйти из бального зала, стирая мои белила и пудру своими твердыми губами и жесткими щеками.
Он толкнул меня к увитой плющом наружной стене бального зала. В моих волосах запутались листья, и я заинтересовалась, было ли щекочущее ощущение на моих ногах вызвано насекомыми, обитающими в плюще, или эффектом магического очарования принца. Он непрерывно исследовал руками мое тело: лицо, шею, плечи, руки. За руками последовали губы, он словно не замечал приторного вкуса свинца на моей коже.
– Когда ты пропала, я так волновался, – пробормотал он. – Я люблю тебя.
– Любовь! – Я почти кричала. На смену стыду от того, что я нравилась принцу, пришел гнев. Мне больше не было нужды держать это в себе и выглядеть послушной дурочкой. Я не могла позволить его проклятию управлять моими эмоциями. – Что ты знаешь о любви? Я здесь только потому, что ты угрожал жизни моих сестер. Какое это имеет отношение к любви?
– Я не это имел в виду. Они не обязаны были этого делать.
– Ты хотел лишь создать такую видимость для меня. – Я ударила его. – Ты использовал свое проклятие, чтобы заставить меня переспать с тобой. И тебя не волновало, что я в отчаянии, потому что предала человека, которого по-настоящему люблю. Разве это любовь? Больше похоже на жестокость.
– Эмбер, успокойся. Послушай. – Он попытался утихомирить меня, говоря мягко и нежно придерживая за плечи, но я его оттолкнула. При всей моей ненависти к нему, тело все еще трепетало от его прикосновений. Мне нужно было уйти.
Я пошла по ступенькам террасы к темнеющим садам. Он поймал меня, когда я почти достигла границы света, и схватил за плечи.
– Эмбер, подожди. Послушай. Я должен тебе кое-что рассказать.
Я не собиралась снова его слушать. Мой гнев вспыхнул огнем в воздухе вокруг меня, и принц отшатнулся, держась за щеку, словно обжег ее. Его лицо выглядело как и прежде, все еще сохраняя омерзительно идеальную версию черт лица Риана.
– Иди к черту. – Я развернулась и побежала во тьму.
Как только я вышла из-под ореола ламп, мой кулон начал сверкать лунным светом. Услышав позади себя шаги принца, я обернулась и закричала оттого, что открылось мне в лучах маленького фиала.
Передо мной стоял Риан – мой Риан, со сломанным носом и спутанными волосами – одетый в бархатный мундир и бриджи принца, со свежим ожогом на щеке и полным сожаления взглядом.
– Нет. – Я покачала головой и отпрянула от него. – В какую игру ты играешь со мной?
– Никаких игр. Я люблю тебя. Пожалуйста, вернись. Я хочу, чтобы ты любила меня, именно меня, а не того человека, каким я кажусь под воздействием чар. Мне не следовало прикасаться к тебе тогда в спальне, но ты мне снилась. Я произнес твое имя, и вот ты появилась, скрытая слабой иллюзией.
Месяц без тебя был слишком долгим. Я не смог себя сдержать. Я хотел тебя и взял, невзирая на то, что ты меня не узнала. Дважды я пытался признаться тебе, но ты каждый раз убегала.
– Ты обманул меня. – Мне стало дурно от мысли обо всех моих страданиях, пережитых за последний месяц. Я изменила своему любимому... со своим любимым. Какой же маленькой дурочкой я была. Что за безумная ирония судьбы: мужчина, которого я любила, и мужчина, которого ненавидела, оказались одним человеком.
– Я никогда не лгал тебе. Ни разу. Со дня нашей встречи ты знала, что меня зовут Адриан Джуст. Знала, что я живу во дворце, знала, что я провожу дни напролет с собаками и лошадьми.
– Ты лгал умалчивая.
– Я годами искал тебя, рыжеволосую девушку в красно-коричневых шелках. Темноглазую и безымянную. Ты словно испарилась. Я не мог вынести мысли, что потеряю тебя снова.
– Теперь тебе придется.
Он потянулся ко мне, я выставила руку вперед.
– Эльтус.
Я произнесла «стой» на языке Древних, языке проклятий и магии. Выговорить это слово – словно лизнуть бритву. Я смотрела на замершую фигуру любимого, а по моему подбородку стекала кровь. Глаза Риана следили за мной, но его тело не сдвинулась ни на йоту. А его рука все еще тянулась, чтобы меня коснуться.
– Я не стану очередной победой твоего проклятия, – прошептала я. – Заклинание исчезнет, когда высохнет моя кровь.
Я поцеловала его в щеку. Мои губы оставили на ней кровавый отпечаток. Кровь высохла, как раз когда я отвернулась.
Я побежала через сады, но высокие каблуки туфель, которые мне дала Майнетт, утопали в сырой земле. Я сбросила их с ног и ощутила себя гораздо лучше. По дороге к главным дворцовым воротам я наткнулась на фонтан и смыла с губ кровь, прежде чем идти дальше.
Завидев меня, подбежал страж ворот.
– Госпожа, где ваша карета?
– Возможно, превратилась в тыкву, – рассмеялась я.
Страж посмотрел на меня так, словно счел сумасшедшей. Я улыбнулась, подтверждая его догадку: мой язык все еще кровоточил, а зубы были красными от крови.
Он отступил. Я прошла мимо него через ворота и скрылась в ночи.

Nobody loves no one
Поблагодарили: Стася, Gata, innessa, Anаrhistka-pofigistkA

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Wicked
  • Wicked  аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Wanna play my wicked game?
Больше
25 Янв 2014 18:33 #41 от Wicked
Wicked ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
9. Долго…
[/b]

Вы подумаете, что я бессердечна или глупа, раз оставила сестер без защиты от принца, хотя он уже дважды угрожал им, требуя меня привести. Поверьте, я знала об их уязвимости, но не сомневалась, что будет и третья попытка. Если вам нужно что-то вроде морали в моей истории, то вот: некоторые ситуации именно таковы, какими кажутся. Да, я покинула город, но, не убегая от принца – мне нужно было время и расстояние, чтобы создать заклинание мести.
Я пошла в Темный лес и двинулась на восток. На этот раз я подготовилась лучше: вернулась домой и соскребла всю краску с лица, сменила роскошный наряд на добротный шерстяной и взяла со своей подушки три темных волоска Риана – принца.
Через три дня пути я снова разбила лагерь в кольце языческих камней и развела костер. В свете пламени сшила куколку из мешковины, набила ее пеплом и поместила внутрь волоски принца, прежде чем ее зашить.
Я попыталась поймать зайца или другое некрупное животное, чтобы усилить свое заклинание, но, привыкнув к гулу городских улиц и толпе, оказалась слишком шумной и неуклюжей, чтобы поймать хотя бы мышь. Раз уж с мелкой живностью не вышло, я сжала нож в кулаке и использовала для заклятия собственную кровь.
Возможно, я слишком старательно воссоздала лицо Риана, потому что, закончив куклу, могла лишь сидеть с ней в руках и рыдать. Мне удалось передать его сломанный нос, кривую усмешку и даже тени под глубоко посаженными глазами.
Вспомнился и ожог, который я оставила на щеке принца, пререкаясь с ним в саду. Даже сейчас, когда я собиралась его проклясть, мысль, что придется причинить ему боль, была ненавистной. Я погладила куклу по щеке, такой же теплой и шершавой, как небритая щека Риана.
Пропало расстояние между нами. Кончиками пальцев я чувствовала его лицо, кровоточившей ладонью ощущала его дыхание. Лежа во дворце в своей постели, Риан произнес мое имя хриплым от сна и желания голосом. Слово прозвучало так близко, словно мы с ним лежали на моей узкой кровати, разделяя одну подушку.
Он шептал так же, как много ночей назад в летней кухне, когда мы впервые неистово любили друг друга и после, липкие, голые и пресыщенные, отдыхали в перекрученных простынях. Тот же шепот однажды пробудил меня для поцелуев и заставил принять любимого, хотя я все еще наполовину спала.
Воспоминания напали на меня, пленили и победили. Мое тело вновь пережило грубую настойчивость его сильных рук в темноте. Я задрожала, вспомнив свой неуверенный, полусонный, лихорадочный ответ. И возненавидела Адриана вновь, припомнив, как меня словно кислотой жгло, когда я просыпалась от кошмаров, в которых мой любовник и принц были одним человеком.
От охватившего меня гнева воспоминания об удовольствии померкли. Я разжала ладони и уронила куклу в грязь. Словно издалека мне послышался крик Риана: «Нет! Пожалуйста!» Голос звучал сломлено и отчаянно, как у игрока, рискнувшего всем и проигравшего.
В словах слышалась боль, которая нашла отклик и в моей душе. Какова бы ни была моя ненависть и обида на принца, я не могла утопить свою любовь, задушить ее или заморить голодом. Для меня любовь не была огнем. Это было что-то за пределами магии, неподвластное моему контролю.
Если бы я меньше любила Риана или сильнее ненавидела принца, возможно, нашла бы силы, чтобы отомстить бывшему возлюбленному как подобает ведьме. Однако дело обстояло так, что я тосковала, плакала и волновалась о нем, о человеке, которого замучила бы, доставь мне это удовольствие.
Пожалев какое-то время себя и свое мягкое сердце, я извлекла колдовскую куклу из грязи. Не позволяя взгляду задержаться на ней, пока распарывала швы, я прочитывала в обратном порядке каждое слово, которое произносила, создавая игрушку.
После того, как кукла была распорота, спать мне оставалось едва ли час. Перед рассветом огонь вспыхнул и затрещал, чтобы разбудить меня, как уже случалось дважды. Из страха, что увижу принца, который грозит сестрам какой-нибудь новой карой, в попытке вернуть меня, я не сразу открыла глаза. Затем потерла веки, прогоняя сон, и уставилась на желтый огонек.
– Что это?
Пламя замерцало и показало изображение гостиной «Дома рассвета» на Дворцовой площади и принца лицом к лицу с моими сестрами. Несмотря на совершенство, которое проклятие придавало его чертам, он выглядел неопрятным и измотанным, словно вовсе не спал. Позади него в комнату набилось полдюжины солдат.
– Нет уж, – сказала Майнетт. – Мы покончили с тобой и не станем помогать в ее поисках.
– Она однажды возвращалась, чтобы спасти вас.
– Ей не придется спасать нас снова.
Риан вперился взглядом в Майнетт. Даже нечеткое изображение в пламени костра передавало силу чар, запылавших в воздухе вокруг него. Дульси и Сильви сжали ладони Майнетт, и все трое отрицательно покачали головами.
Возможно, принц был столь же потрясен вновь открывшейся способностью моих сестер противостоять его чарам, как и я. Он замолчал и несколько минут рассматривал их в тишине, прежде чем подытожить:
– Она дала вам какое-то заклинание, чтобы противостоять мне.
– Мы сами сделали это, – сказала Дульси с ноткой гордости в дрожащем голосе.
Помолчав еще минуту, Риан пожал плечами.
– Очень хорошо. Тогда вам остается сделать только одно. – Он кивнул солдату справа с деревянной коробкой.
Солдат опустился на колени и открыл коробку, чтобы показать обувь, в которой я была на балу. Белый атлас был запятнан грязью и травой, а многие стеклышки выпали из оловянных оправ.
Солдат поднял правый туфелек, сделанный для моей искривленной ноги.
– Каждая из вас примерит его, – сказал он, – чтобы доказать, что ваш облик не иллюзия.
О, мой Риан был умен. Он знал, что как бы я ни изменила внешность, изменить формы своего тела я не в состоянии. Не имеет значения, какое лицо я надену, туфелька скроена под мою и только мою ногу. Останься я в городе, он точно нашел бы меня.
Майнетт сбросила домашнюю туфлю, и солдат отпрянул. На ее ноге не хватало мизинца, а повязка, которую она наложила, пропиталась сочащейся кровью. Сильви и Дульси сняли туфельки, чтобы показать такие же увечья.
– Вы сделали это из-за меня? – спросил Риан.
– Мы сделали это ради нее, – сказала Сильви. – Я и не ждала, что вы поймете.
Риан запустил пальцы в свои спутанные волосы.
– Я понимаю, сам бы сделал для нее что угодно.
– Что угодно, кроме как отпустить ее, – ухмыльнулась Дульси.
– Да, – решительно поджал губы Риан. – Все кроме этого.
После того, как мои сестры по очереди перемерили туфлю, изображение в пламени исчезло, а я еще долго сидела в тишине, слушая треск огня и звуки ночного леса.
* * *

Через несколько дней я наткнулась на дом в лесной чаще. В своих странствиях я проходила мимо уединенных хижин и хибарок, где жили отшельники и безумцы, которые не могли оставаться рядом с другими людьми. Но этот дом не был хибаркой, хижиной или лачугой. Это был трехэтажный особняк с мраморным фасадом – точная копия нашего дома на Дворцовой площади, только этот размещался среди многовековых деревьев и куманики Темного леса.
Здание было не просто двойником, оно представляло собой наш дом именно таким, как мне бы больше всего понравилось. В окне гостиной я увидела Майнетт, Сильви и Дульси, играющих в карты за украшенным арабесками чайным столиком черного дерева, стоящим у диванчика. И если бы я обошла дом вокруг и заглянула в мерцающие витражные стекла хозяйской спальни, то увидела бы тень человека, задумчиво осматривающего задний двор.
Все это иллюзия.
Вскоре из-за двери дома показалась женщина. Она была красива, изящна, высока и стройна. Совершенна во всех смыслах. Обрубок утраченного пальца запылал, и я закрыла глаза.
– Это очень грубо с твоей стороны, – сказала я ведьме.
– О, – ее голос был мелодичен, как отдаленный звук церковных колоколов. Затем она добавила: – Извини. – И на этот раз ее голос звучал слабо и устало, как у пожилого человека.
Я открыла глаза и увидела перед опрятным домиком сгорбленную старушку. Щеки ее были перепачканы, а в длинных белых волосах застряли веточки. Она была ведьмой Земли. Как я скормила свой палец языкам пламени, так она отдала свой земле, чтобы его пожрали черви.
– Прошло много времени с тех пор, как меня навещал кто-то кроме суеверных крестьян. Заходи и выпей чашку чая.
– Это не визит вежливости, – сказала я, ныряя под низкий дверной косяк. – Я оказалась в твоем доме случайно.
– О нет, – заявила ведьма, наполняя заварочный чайник водой из большой бочки. – Боюсь, это абсолютно невозможно. Единственный способ найти мой дом – искать его. Ты отправилась на поиски, чтобы исправить какую-то вопиющую несправедливость? Ты тоскуешь о чем-то, чего не можешь иметь?
Я подумала о Риане и о том, как хотела его, но не принца, хотя эти двое были единым целым.
– Ты Гаэтана.
– Вот это да! – Старушка захихикала, словно девчонка, и прикрыла рот левой рукой. – Должно быть, ты здесь из-за принца, – она замолчала и взглянула на чайник. – Не возражаешь?
Она поставила чайник на плиту, а я вызвала огонь, чтобы нагреть его. Вода вскипела в мгновение ока.
– Какое полезное умение, – вздохнула Гаэтана, заливая водой чайные листья. – Я никогда не жалею о том, что связана обещанием с землей, разве только когда хочу чашечку чая.
– Как ты узнала, что я здесь из-за принца?
– Твоя искривленная нога подсказала. Когда я в последний раз проверяла свое магическое зеркало, солдаты принца сновали по всему городу, заставляя людей примерять туфельку калеки.
Она разлила чай, который пах розами, а на вкус был как грязь. Я вежливо улыбалась, потягивая его.
– Ты можешь отменить его проклятие?
– О небеса, нет! Мне такое и в голову не приходило.
– Он страдает! – я почти выкрикнула эти слова.
– Не так сильно, как будет страдать весь остальной мир, если он освободится от проклятия.
– В смысле?
Гаэтана склонилась над столом и почти прошептала:
– Ты наверняка почувствовала его силу? Если бы не мое благословение, он стал бы великим волшебником.
– Стал бы, – я и не пыталась скрыть язвительность в голосе, – если бы не твое проклятие.
– Что случилось бы с Землей Морей, займи ее трон король-чародей? Он возглавил бы армию и создал империю.
– А чем плоха империя?
– Когда он был малышом, воздух вокруг него звенел от неизбежности предначертанного судьбой. Она шептала, что он станет величайшим королем в истории нашей земли. Он стал бы нашей погибелью. После смерти короля империя рухнула бы, а все его враги растащили бы ее по кусочкам, как стервятники коровью тушу.
Все несчастья, причиненные принцу – это лишь малый грех в сравнении с величайшим благом спасения королевства.
– Почему же ты создала проклятие, заставляющее людей его любить?
– Завоеватели и императоры требуют обожания. Они хотят, чтобы каждая женщина их желала, а каждый мужчина уважал. Хотят, чтобы толпы горожан воспевали их имена. Все это я и дала ему. Теперь нет нужды поднимать меч, чтобы это завоевать.
Благодаря мне человек, который провел бы жизнь в погоне за любовью и уважением, захватывая земли и сея страх, научился ненавидеть вынужденное обожание незнакомцев. Он не желает завоевывать земли или слушать приветствия толпы. Для счастья ему нужен кто-то, способный увидеть его настоящего. Кто-то, кто полюбит принца таким, как он есть. – Она замолчала и улыбнулась мне. Пересохшие губы разошлись и обнажили кривые пожелтевшие зубы. – Ты важнее империи, дорогая. Стоило бы гордиться.
– Гордиться, потому что сумасшедший принц одержим мной и играет в свои жестокие игры?
– Пф-ф! – Старуха отмахнулась от моих слов скрюченной рукой. – Он любит тебя. Он обманул тебя не из жестокости, а чтобы увериться, что ты ответишь на его любовь.
Я уставилась в мутный осадок своего чая.
– Ты не знаешь, какие муки вины я перенесла, когда думала, что предала моего Риана.
– А сейчас тебя мучает гнев. Однако ни вина, ни гнев не уменьшили твоей любви к нему. – Она потянулась через стол и накрыла мою руку своей скрюченной рукой. – Да ладно. Разве не проще и куда как приятнее простить мужчину, которого любишь, и провести вместе всю жизнь, чем разочароваться в нем и пытаться прожить без него?
Я подумала о Сильви и ее давно потерянном любовнике. О том, как она предпочла простить, а не провести еще один день без него. В отличие от нее, мне хотелось быть верной своему гневу. Не хотелось думать, что любовь может сделать меня такой слабой.
– Мне нелегко прощать.
– Конечно, нет, ты же ведьма. Ты считаешь, что должна муками воздать за боль.
– Скажи, ты сделаешь его маленькую куклу, как сделала для лорда Кампуса? Будешь пытать его призрачной болью, холодом и огнем?
Я отвернулась, мое лицо пылало от стыда. А беспощадная Гаэтана продолжала:
– Или накажешь принца, а вместе с ним и себя, отказавшись от его общества и отвергнув любовь?
Ее скрюченная рука сжимала мою, словно тиски, пока я не забеспокоилась, что она может сломать мне кости.
– Как ты накажешь мужчину, если твое сердце бьется в его груди? Как причинишь боль своему возлюбленному, не причинив ее и себе?
Я вырвала руку и посмотрела в свою чашку. Мне не хотелось думать над вопросами Гаэтаны, потому что стоило начать, и я наверняка решила бы простить Риану обман. Я сбежала от него, но бросать его не хотела.
– Ты вернешься к нему, – прошептала ведьма. – Ты не смотришь на меня, но я вижу это в твоих глазах.
– Я могу простить Риану обман, но не собираюсь провести всю жизнь в борьбе с его проклятием. Я требую, чтобы ты его освободила.
Гаэтана сложила руки на впалой груди.
– Нет.
Я положила руку тыльной стороной на стол. Над ладонью взметнулся язычок пламени.
– Ты на все отвечаешь угрозами? Я не сниму благословения, но это не значит, что ты не можешь его изменить. Несмотря на твое недавнее поведение, ты кажешься умной девочкой. На сей раз используй вместо магии свою голову. Попробуй огонь заменить светом.
Мое зрение затуманилось, веки опустились, а усталость нахлынула на меня как штормовая волна. Мне стало трудно контролировать свои действия, язычок пламени на ладони обжег меня прежде, чем Гаэтана потушила его кухонным полотенцем.
– Ты отравила мой чай.
Старушка улыбнулась, а ее черты стали приобретать иллюзорную красоту.
– Моя девочка, ты уже говорила это прежде. Нам, ведьмам, не стоит доверять. – Она положила изящную руку на мою склоняющуюся голову. – Удачи тебе.
* * *

Я проснулась в своей кровати. Меня встречала летняя кухня в городе Монархов. Было темно, но лунный свет из фиала мягко ложился на мою грудь. Снаружи раздались шаги, дверь распахнулась, и внезапно меня ослепили яркие лучи фонаря.
Я прищурилась, чтобы рассмотреть человека, державшего фонарь. В дверном проеме стоял принц. Его идеальный образ притягивал меня, иссушал мою волю, успокаивал растерянность.
Оторвав взгляд от его лица, я посмотрела на огонь в фонаре, и он погас, покоряясь моей воле. Проклятие принца исчезло в лунном свете фиала. Он снова стал моим Рианом.
Он поставил фонарь на пол и подошел ко мне. На его щеке я заметила свежий розовый шрам.
– Эмбер. – Он стал на колени и обнял меня.
У меня не хватило ни храбрости, ни сил, чтобы его оттолкнуть.
Кончиками пальцев я легко коснулась обожженной щеки Риана:
– Я сделала тебе больно.
– Не больше, чем я тебе. – Он поцеловал мои губы, щеку, висок и бровь. – Ты вернулась, – прошептал он мне на ухо. У меня не хватило духа признаться, что мое возвращение отнюдь не результат моих действий. – Ты любишь меня. Ты должна меня простить.
Я оттолкнула его.
– Да, я люблю тебя, но ненавижу твое проклятие. И ничего не могу сделать, чтобы освободить тебя от него.
– Мы что-нибудь придумаем, – прорычал Риан. – Не исчезай снова. Я без тебя словно сошел с ума. Вел себя отвратительно. Твои сестры лишили себя пальцев ног, чтобы не поддаться мне. А горожане устали от просьб примерить твою проклятую туфлю.
– В твоем нездоровом поведении нет моей вины.
– Конечно, есть, – ухмыльнулся он. – Спроси любого прохожего, и тебе скажут, что их принц убит горем, потому что не может найти женщину, которая похитила его сердце на балу.
Мои щеки запылали от гнева.
– Конечно, они так скажут, они все одурели от твоего проклятия! Они хотят видеть в тебе лучшее и поверят любой лжи, которую ты им скормишь.
– Но ты в это не поверишь. – Темные глаза Риана неотрывно следили за мной, и я вспомнила все те разы, когда он сердил меня в качестве прелюдии. – Ты всегда прямо говоришь все, что думаешь обо мне. Ты относишься ко мне как к человеку, а не золотому идолу, которого должны умиротворять постоянные улыбки и обожание. Не удивительно, что я схожу от тебя с ума.
Когда он наклонился поцеловать меня, его дыхание на моей щеке было таким же учащенным и жарким, как мое. Я открыла губы ему навстречу, он придавил меня к кровати своим тяжелым телом. Горячие руки Риана дарили мне чудесные ощущения. Я была не против продолжить, но изо всех сил пыталась взять контроль на себя. Мы сражались, раздевая друг друга, одновременно лаская и сдерживая. Когда мы оба оказались голыми, я оседлала его и приняла в свое тело.
Он направлял меня руками, безжалостно, точно и безошибочно. Я кончила слишком быстро и не один раз, дрожа от откровенного обожания в каждом его прикосновении, пока не пресытилась и меня не стало клонить ко сну. Риан улыбался, наблюдая, как я изо всех сил пытаюсь держать глаза открытыми. Он был доволен собой, как любой мужчина, который считает, что стал хозяином положения.
Я улыбнулась ему в ответ, и он, казалось, этому обрадовался. Я склонилась к нему и целовала до тех пор, пока нам обоим не перестало хватать воздуха. И скакала на нем, пока он не выкрикнул мое имя и не излился в меня.
После этого мы лежали среди скрученных простыней и разбросанной одежды, лишь мой фиал освещал нас. Лежа в полной тишине, мы растягивали удовольствие, покуда могли. Никто не хотел признаваться, что ничего не изменилось.
Наконец он прошептал:
– Прости меня. Скажи, что я должен сделать, чтобы вернуть твое доверие и привязанность, и я это сделаю, только не оставляй меня снова.
– Можешь сбросить свое проклятие?
– Можем встречаться под луной или в темноте. – Он провел по серебряной цепочке на моей шее. – Я должен был раздеть тебя в тот день, когда ты пришла в мою комнату. Этот лунный свет показал бы тебе мое истинное лицо и избавил меня от недель без тебя.
Я посмотрела на кулон – единственное напоминание о матери, которое у меня осталось, не считая моих веснушек и рыжих волос. Я не снимала его с тех пор, как она его надела мне на шею, с тех пор, как она отдала последние крупицы своей угасающей силы, чтобы спасти меня от принца. А сейчас я оказалась в постели с человеком, от которого она старалась меня защитить.
Меня стал мучить вопрос, не предала ли я все то, что она сделала для меня, но вовремя вспомнила, что она сказала мне в тот день в спальне. «Я должна знать, что ты будешь спасена от его проклятия». Она не сказала «спасена от принца». Она сказала «спасена от его проклятия».
Я взвесила маленький фиал с лунным светом в руке. «Выбор и перемены требуют жертвы», – прошептал голос матери в моей голове. Затем ее голос изменился, стал тверже, старше. Голосом Гаэтаны. «На сей раз используй вместо магии свою голову. Попробуй огонь заменить светом».
Мои руки не решались снять серебряную цепочку с шеи. Я так долго носила фиал, он словно стал частью меня. Мне вспомнилось ощущение от ножа на пальце. Лучше снять кулон быстро. Я стянула его через голову и надела Риану одним поспешным движением.
Когда фиал коснулся его кожи, по моим рукам прошла магическая дрожь. Мне показалось, что я слышу отдаленный смех, мелодичный, как колокольный звон.
– Проклятие словно изменилось. – Риан посмотрел на кулон. – Ты излечила меня?
– Надеюсь. – Я глубоко вздохнула и вызвала огонь в лампе.
И чуть не закричала от гнева, когда черты лица Риана смешались в моем сознании с их более совершенной версией.
– Я больше не чувствую тяжести проклятия. Оно ушло. – Его низкий голос был полон удивления. – Ты меня спасла.
– Нет, проклятие не ушло. Оно все еще скрывает твои черты, оно все еще... – Я замолчала. Собиралась сказать, что проклятие все еще обжигает фантом моего отрубленного пальца, и все еще борется с моей волей, но этого не было.
Оказавшись на шее Риана, фиал с лунным светом не снял чары полностью, так же как никогда полностью не защищал меня от проклятия принца. Это были лишь полумеры. Их оказалось достаточно. Хотя проклятие все еще скрывало его истинное лицо, оно больше не сковывало моей воли и не заставляло мой ум поддаваться похоти.
– Так что?.. – Риан обнял меня за плечи.
– Этого достаточно. Лунный свет ослабил твое проклятие настолько, чтобы я могла сопротивляться ему. Хотя, боюсь, для тех, у кого есть все пальцы на руках и ногах, оно все еще будет достаточно сильным.
Риан радостно вскрикнул.
– И хорошо, что часть проклятия осталась. Понадобится немного сверхъестественного очарования, чтобы убедить отца и Совет позволить мне жениться на женщине из народа.
Казалось, мое сердце ухнуло вниз.
– Риан, понадобится божественное вмешательство, чтобы убедить их позволить тебе жениться на ведьме. Я нарушала закон, я практикую черную магию. Осмелься я когда-нибудь отказать кому-либо, наделенному властью и богатством, в покупке защиты от моих заклинаний, меня бы повесили.
Я остановилась и глубоко вдохнула. Мне пришлось выдавливать из себя слова, но я любила Риана и не могла оставить это невысказанным.
– Мы не можем пожениться.
– Мы поженимся, – свирепо заявил он. – Я от тебя не откажусь.
– Я не сказала, что ты должен от меня отказаться. – Я поцеловала его жесткие, сердитые губы. – Ты думаешь обо мне лучше, чем я есть на самом деле. Мне не нужна свадьба, чтобы любить тебя, трахать тебя и засыпать с тобой по ночам. Найди какую-нибудь скучную знатную девственницу благородного происхождения и сделай с ней наследников. Позволь мне быть твоей любовницей. Мы будем считать твой брак жертвоприношением. Твой брак сохранит нашу любовь от тех, кто мог бы ей навредить.
Он потянулся и взял мою левую руку, чтобы поцеловать обрубок мизинца.
– Такое же жертвоприношение, как это? Ты принесла жертву, когда заключила Магический Договор для защиты, но стала истинной ведьмой. Я не пожертвую своей свободой и не хочу быть ничьим мужем, только твоим.
Я помолчала несколько минут. Все, кто знали истинную силу моей магии, кроме Риана и сестер, боялись меня. Однажды Риан станет королем, и женитьба на ведьме принесет ему только врагов. Ему нужна милая и добрая жена, симпатичная и покладистая. Нужна женщина вроде Золушки.
– Я как раз знаю девушку, на которой принцу стоит жениться.
– Я сказал тебе, – он почти кричал, – я женюсь только на тебе.
Я подняла руки вверх:
– Выслушай меня.
Без чернил и пепла, которые закрепили бы заклинание, надеть личину Золушки оказалось не просто. Иллюзия раздражала мою кожу и развеялась под взглядом Риана, но идея была достаточно ясна. Он расплылся в широкой улыбке.
– Смиришься, если придется видеть это милое личико каждый день твоей жизни?
– Я вытерплю этот унылый фасад, если смогу каждую ночь видеть твои веснушки и темные глаза. – Он поцеловал меня. – Знаю, ты не поверишь моим словам, но ты красавица.
Он был прав. Я не поверила, но он верил, и я любила его за это.

Nobody loves no one
Поблагодарили: Стася, Gata, innessa, Anаrhistka-pofigistkA

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Wicked
  • Wicked  аватар Автор темы
  • Wanted!
  • Переводчик ОС
  • Переводчик ОС
  • Wanna play my wicked game?
Больше
25 Янв 2014 18:38 #42 от Wicked
Wicked ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 4 из 10
10. И счастливо
[/b]

Принц женился на своей Золушке, устроив пышную церемонию в королевском соборе. Улицы заполнила ликующая толпа – все жители Земли Морей любили своего принца. И если теперь они любили его немного меньше, чем обычно, то едва ли это заметили.
Они дрались, собирая монеты, которые он разбрасывал, когда ехал со своей невестой по улицам. Они выкрикивали его имя. Выкрикивали поздравления его скромной красавице-невесте. Говорили друг другу, что их прекрасный принц – действительно хороший человек, ведь взял в жены простую девушку по любви, а не принцессу или дворянку ради богатства.
Сомневаюсь, что они были бы так же добры, если бы знали, что принц женился на ведьме.
Мои сестры успокоились не так легко, как народ. Потеря пальцев ног не добавила им любви к Риану и наделила способностью сопротивляться его очарованию. Ему пришлось на коленях вымаливать у них прощение. Пальцы были им очень дороги.
Хотя Риан так и не стал им нравиться, в конечном итоге сестры увидели, как он любит меня, и простили его. Полагаю, этому поспособствовало и то, что он убедил отца сделать их герцогинями. Всем известно, что герцогини куда великодушнее шлюх.
Леди Майнетт и леди Дульси остались в «Доме рассвета». Они потратили часть своего нового состояния на уроки чтения. Едва научившись разбирать буквы , Майнетт накупила книг и превратила будуар в библиотеку. Ее коллекция может соперничать даже с королевским собранием.
Дульси стала покровительницей искусств и берет под свое крыло всех творцов. Поэтому красоту и великодушие леди Дульсибеллы воспевают по всей стране: в скульптурах, картинах, балладах и стихах.
У Скорбящей матери возле кладбища ее лицо, как и у Морской леди на фреске Мирелли в большом зале гильдии торговцев. Когда вы в следующий раз пойдете на Рыночную площадь и увидите статую богини Весны, если сможете оторвать взгляд от ее прелестей и посмотрите на обнаженные ноги, то заметите, что на правой не хватает мизинца.
Салон «Дом рассвета» теперь известное место, где собираются интеллектуалы, художники и знаменитости. Они разглагольствуют о философии и придумывают забавные истории, развлекая друг друга. Одна из таких – сатирическая «Золушка» Майнетт.
Честно говоря, не знаю, как она выбралась за пределы «Дома рассвета» и разошлась по земле. Дульси и я веселились и хохотали над небылицами, которые Майнетт соткала из сплетен и домыслов соседей. То был глупый рассказ о тупой, но симпатичной, перепачканной в золе девушке, ее ужасных сводных сестрах и о принце, который полюбил ее за застенчивость и изящные ножки. Шутка, понимаете?
Я приказала бардам прекратить разносить эту историю, но они подумали, что я просто скромничаю, и все равно продолжили ее рассказывать. В следующее полнолуние я сотворю заклинание, которое поразит немотой любого барда, вздумавшего пропеть запретный рассказ. Думаете, я жестока, но мне не нравится, когда на моих сестер вот так клевещут.
Вы, кажется, удивлены, что я все еще занимаюсь своим искусством, не знаю почему. Ведь я постоянно повторяла вам: я ведьма. Вы что же, считали, я брошу колдовать, став женой? Несмотря на все, что я вам рассказала, вы так меня и не поняли.
Меньше чем через год после свадьбы моя первая и любимая жертва, лорд Кампос, не выдержал напасти и повесился. Я не оплакивала его, но очень скучала по забавам, которые проделывала с маленькой колдовской куклой, сделанной по его подобию.
Его земли, примыкающие к Темному лесу, отошли короне. Когда старый король умер и на трон взошел Риан, он подарил бывшие владения лорда Кампоса Сильви и Раулю. Моя сестра и ее муж теперь счастливо играют в леди и лорда, выращивая целый выводок острозубых детишек.
Мне с материнством не так повезло, как Сильви. Я произвела на свет двух мертворожденных малышей, прежде чем дала жизнь слабенькой девочке с искривленной ногой. Мы назвали ее Снежка и очень любили. Вскоре после ее рождения некоторые лорды и советники стали жаловаться на ее недостатки: пол, бледность, кривую ногу и слабое здоровье, – и убеждать меня снова рискнуть жизнью и сердцем и подарить королю сына.
Я наслала на них импотенцию. Недовольство прекратилось, хотя теперь на меня смотрят со страхом.
Не прошло и пяти лет с рождения Снежки, как все жалобы остались в прошлом. Ее нога все так же искривлена, но она переросла хвори и превратилась в девочку с бледной кожей и огромными глазами. Ее волосы черны, словно вороново крыло, как и у Риана. А кожа – как и моя под веснушками – белее снега. Она красива, и люди любят ее за это.
Они не знают, что Снежка вдобавок умна, владеет магией и чуток лукава. Она унаследовала мягкий характер своего отца и мое понимание справедливости. Когда мы умрем, она станет великой королевой, я уверена.
Даже будучи королем, Риан мало заботится о правлении. Он охотнее проводит время со мной и нашей дочерью или с лошадьми и собаками, а государственными делами занимаюсь я. Как и в «Доме рассвета», устанавливаю законы, веду бухгалтерские книги и поддерживаю мир. Поощряю торговлю и караю врагов.
Работа в борделе оказалась хорошей школой. Земли под моим руководством процветали. Купцы богатели, крестьяне толстели, улицы наполняли торговцы и люди искусства.
Я хорошая королева, но, несмотря на все, что сделала, некоторые враги шепчутся за спиной, что я злая. Поговаривают, что у меня есть волшебное зеркало, которое позволяет шпионить за всеми, кто против меня. Несчастные прикрывают свои зеркала, когда говорят об измене, но совершенно не подозревают огни свечей или домашнего очага.
Не отрицаю, у меня есть коллекция колдовских кукол и булавок, чтобы развлекаться с ними. Но это не делает меня злой. Я не вижу зла в том, чтобы защищать своего мужа, свою семью и своих людей. В конце концов, порой мелкие грешки могут послужить для большой пользы.
Вот вы и узнали самую полную и правдивую историю Золушки и Очаровательного принца. Все закончилось хорошо, но вы, кажется, этим недовольны?
Почему нет?
А, поняла. Вы хотите, чтобы хороших наградили, а злодеев наказали. Чтобы принц был благородным, а его принцесса – доброй.
Бедняжки. Я предупреждала, что это не волшебная сказка.
Конец

Nobody loves no one
Поблагодарили: Калле, VikyLya, polissya, Стася, Ginger, Vivid, Half, Talitakum, Gata, innessa, Maxy, Anаrhistka-pofigistkA

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
13 Июл 2016 02:19 #43 от Landyish
Landyish ответил в теме Re: Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 10 из 10
Огромное спасибо за перевод. Очень симпатичная сказка. Я получила массу удовольствия от прочтения :-)
Поблагодарили: Wicked

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

  • Anаrhistka-pofigistkA
  • Anаrhistka-pofigistkA аватар
  • Wanted!
  • Адепт ОС
  • Адепт ОС
Больше
30 Янв 2019 01:32 - 30 Янв 2019 01:33 #44 от Anаrhistka-pofigistkA
Anаrhistka-pofigistkA ответил в теме Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 10 из 10
Спасибо :kneel:
Чудесная сказка! Которая совсем не сказка) я очень приятно провела вечер :date:

Мне чуждо это е… мое второе, —
Нет, это не мое второе Я.
Поблагодарили: Калле

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

Больше
02 Сен 2019 20:51 - 02 Сен 2019 20:52 #45 от Айя
Айя ответил в теме Бетти Шарп "Эмбер". Выложено 10 из 10
Невероятная вещь  :hearts:  :pocelui:  :flirty:
Пожалуй, давно я не испытывала такого восторга от авторской задумки, а перевод настолько хорош, что не ни разу не вызвал ощущения перессказа с чужого языка...
Спасибо!!! За счастье узнать эту историю  :crazy:  :lublu:  :bunny:
Она останется в памяти ярким и приятгым воспоминанием, и наверняка я вернусь к ней ещё не раз)))
От души желаю переводчице и редакторам сказочного счастья и любви ;)  :hearts:  :hearts:  :hearts:
Поблагодарили: Калле

Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.